Читать онлайн КотоФей и закройщица судеб бесплатно

ГЛАВА I. Арфист не играет на арфе

Лера громко хлопнула дверью, так, что весь дом содрогнулся, и помчалась вниз по лестнице, как ошпаренная. Вслед ей острым камнем полетел громкий истерический женский окрик:

— Валерия, вернись немедленно!

В ответ послышался смелый кошачий «мяв». Это тусовавшийся уже неделю около её квартиры черный дворовый кот, которого Лера тайком подкармливала колбасой, кажется, решил заступиться за свою мятежную благодетельницу.

— А тебя, шалопая хвостатого, не спрашивают! — прозвучал тот же истерический голос. — Валерия, вернись, говорю! Вернись, поганка малолетняя!

Последняя фраза была произнесена уже более мягко, без гнева, скорее с грустью, но Лера и не думала выполнять это требование!

— Поганка?! — ворчала она, в отместку припоминая наиболее заковыристые названия грибов. — А ты тогда... ты тогда волнушка-говорушка, или эта… как ее... дрожалка уховидная! Вот! И вообще, мне завтра стукнет восемнадцать, и тогда я буду сама себе хозяйка, никакой опекун мне не указ!

Твердя всё это, она, как на крыльях, мчалась вниз, чудом избежав падения и травм, и позволила себе остановиться только тогда, когда пулей вылетела в синюю прохладу летнего вечера, нежно обнимавшего город. Кот, видимо, бежавший следом, решил сократить путь и через окно пробрался на козырек над входом в подъезд, а после сиганул прямо девушке на плечи, заставив её взвизгнуть от неожиданности.

— Лера, ты чего?! — воскликнула соседская девочка-подросток, ставшая невольной свидетельницей этого эпического выхода.

— Я... Да так... — Лера вымученно улыбнулась. — Кота, вот, выгуливаю.

— На шее? — удивленно спросила девочка.

— Да, это новый способ выгула такой ветеринары рекомендуют: я его выгуливаю, а он мне шейный остеохондроз лечит. И вообще, лучше посадить на шею кота, чем какого-нибудь бездельника-мужа, — пошутила Лера, а потом добавила: — Как, кстати, платье для твоей сестрёнки? Подошло?

— Подошло! Как влитое село! Ты такая талантливая, Лер, как Кристиан Диор, только наша! — радостно затараторила девочка. — И знаешь, сестра вдруг пошла на поправку, а говорили, что она безнадежна! В общем, у нас теперь всё хорошо!

Лера кивнула и, пожелав добрых снов соседке, отправилась куда глаза глядят. У неё всё складывалось совсем не так радужно. После смерти матери воспитанием Леры занялась попечительница — ранее неизвестная, приехавшая из другого города тётушка, сводная сестра её матери по отцу, оказавшаяся ненамного старше самой Леры. Дама она была не злобная, но очень вспыльчивая, властная и страшная грубиянка, за что Лера тут же окрестила её «Разбойницей». Первой странностью попечтельницы оказалось то, что та часто закрывалась у себя в комнате и беседовала с кем-то, как казалось Лере по телефону.

Этого «кого-то» Разбойница называла «Командующая» и вела с ней речи об ордене и обители, из чего Лера сделала вывод, что тётка у неё, похоже, из военных и мечтает о награде с последующим уходом в монастырь, причём, скорее всего, в мужской, потому что в женском она со своей вспыльчивостью сразу всех поубивает, а у мужчин есть некоторые шансы выжить. Вскоре у Разбойницы обнаружился и ещё один изъян: она рьяно заботилась о будущем племянницы и настояла на том, чтобы та поступила в университет на экономический факультет, игнорируя Лерино увлечение кройкой и шитьем. К мечтам племянницы о работе модельером тётка относилась скептически.

— Что это за работа такая несерьезная (дальше следовала порция крепких выражений, которые совсем не способствовали воспитательным целям)?! Смешно даже! Ни денег, ни положения в обществе! Тьфу! — говорила она.

В результате Лера поступила в выбранный тётушкой вуз, но учиться там не смогла: душа не лежала. Все тетради вместо записей по теме лекций были изрисованы ультраоригинальными моделями платьев и жакетов, среди которых однажды появились эскизы не только женской, но и мужской линии одежды. У этих эскизов Лера, следуя зову души, тщательно прорисовывала не только фасон наряда, но и внешний облик модели, причем моделью служил всегда один и тот же типаж: высокий стройный парень с черными волосами и сверкающими синими глазами.

Откуда такой нарисовался? Среди Лериных знакомых вышеозначенных синих глаз не наблюдалось, но её рука упорно выводила знакомые очертания, наряжая черноволосого красавца то в черный фрак с гипертрофированно длинными полами, похожими на хвост, живший своей жизнью, то в длинный синий сюртук, украшенный позументом. Прочие элементы его одежды были вполне стандартными для мужчины: брюки, сорочка, манишка и жилет. Лера даже изготовила эспериментальный образец такого сюртука. Правда, примерить его всё равно было пока не на кого, но она получила неверятное уовольствие от процесса, выкраивая детали и вырезая их из ткани: в такие моменты загадочный синеглазый красавец казался осязаемым и близким.

Одно было плохо: все эти рисунки и готовые изделия никак не способствовали учёбе на экономиста. После первой же неудачной сессии Лера втайне от грубиянки-тётушки перевелась на факультет дизайна и разослала свои резюме в модные дома и даже театры, но предложений пока не поступало, а Разбойница, как назло, узнала о её безрассудном поступке. Скандал разразился страшный! Попечительница пришла в ярость, а Лера не собиралась уступать. После крупного разговора начинающая модельерша решила уйти из дома. Она никак не могла понять, почему тётка, в общем-то, добрая и понимающая женщина, превращалась в мегеру, когда племянница заговаривала с ней о своем любимом деле.

— Ты-то зачем убежал, дурашка?! — грустно спросила Лера у кота, возлежавшего у неё на плечах, как черный воротник, но тот только громко мурлыкал в ответ. — Там у тебя был гарантированный коврик и миска с кормом, а я теперь сама не знаю, что буду есть и где заночую.

Всплеск эмоций прошел, и теперь Лера обдумывала сложившуюся ситуацию. Это ж надо умудриться — она выбежала из дома без денег! А они пригодилось бы сейчас. Вернее, какая-то мелочь завалялась, конечно, в карманах её джинсов, но этих денег явно бы не хватило для того, чтобы снять номер в гостинице. На банковской карте тоже шаром покати. Конечно, можно было переночевать у приятельниц, заодно попросив у них взаймы, но Лере не хотелось рассказывать всем о своих проблемах, порождая сплетни и небылицы. Что же делать? Для начала Лера купила кофе и сосиску в тесте и отправилась бродить по улицам, после чего наконец нашла временное пристанище в сквере.

Место было приятное, хорошо освещенное и людное, несмотря на поздний вечер. Всюду фланировали парочки влюбленных, подростки играли в настольный теннис, дети скатывались с горок под присмотром чудаковатых пап, любивших гулять допоздна. Лера села на лавочку и, поделившись с котом кусочком сосиски, принялась за кофе, когда к ней подсела какая-то женщина.

Это была красивая дама неопределенного возраста, одетая настолько эффектно, что Лера забыла о еде. Безукоризненно сидевшее на идеальной фигуре темное платье длины миди было выполнено с элементами изящного викторианского стиля и дополнялось восхитительным белым вязаным кружевным колье ручной работы в форме широкого галстука со стойкой, который украшала массивная брошь в виде перекрещенных спиц, блиставшая гранями крупных стразов, похожих на драгоценные камни.

Но главное было даже не в этом, а в том, что платье, казалось, было выполнено из темноты ночи, прошитой светом звезд, — настолько красиво и необычно оно выглядело. Наверное, так нарядилась бы современная темная фея, реши она явиться к какой-нибудь праздношатающейся Золушке. Так подумала Лера, а вот кот, напротив, не оценил загадочного шарма подсевшей к ним дамы: то ли слишком хорошо разбирался в феях, то ли таких расфуфыренных ведьм вовсе на дух не переносил. Ощетинившись, он выгнул спину и неприязненно взглянул на женщину.

— Простите, а что это за ткань? — поинтересовалась Лера, не замечая реакции кота.

Она была просто очарована этой незнакомкой. Столько элегантности, аристократической изысканности и нездешней красоты концентрировалось в этой загадочной даме, что у юной модельерши-бунтарки захватывало дух! Обычно Лера сразу придумывала новый наряд для любого своего собеседника, словно моделируя не только внешность, но и мир вокруг него, но у этой женщины всё было настолько идеально, что мысли замирали, не смея оскорбить собой уже существующее совершенство, словно оно блокировало их творческий полет.

— Это не совсем ткань. Экспериментальный образец, — таинственно сказала дама, сверкнув нестерпимо светлыми, как сталь клинка, глазами из-под черной вуали, которая украшала её кокетливую маленькую шляпку. — Хотите взглянуть? Я как раз иду с работы, захватила с собой остатки.

— А где вы работаете? — спросила Лера, не веря своему счастью.

— Я организую модные показы. Кстати, у нас скоро будет такой в этом городе. Вам очень повезет, если вы попадете на него!

Лера восторженно слушала ее, не замечая, как кот настойчиво тычется мокрым носом в её запястье, пытаясь обратить на себя внимание.

— Вот, прикоснитесь! Держу пари, вы никогда ещё не касались такой материи! — Дама красивым жестом иллюзиониста вытянула из своего черного ридикюля кусок струящейся ткани и подала Лере.

Девушка не могла отделаться от ощущения, что этот лоскут бесконечен, а ридикюль загадочной незнакомки бездонен. Вот ведь! Вечно она что-то придумывала!

— Я, когда занимаюсь рукоделием, выплескиваю весь негатив. Беру ножницы, разрезаю ткань и представляю, что разрезаю свои проблемы, прокалываю иглой и думаю о том, как разрушаю все планы врага. Такой вот релакс! Очень помогает! — добавила дама и улыбнулась.

Лера прикоснулась к ткани, будто погружая пальцы левой руки в сверкающий искрами мрак, и почувствовала легкое покалывание в ладони, мгновенно переместившееся в мозг. В памяти, как эти искры, невольно вспыхнула недавняя ссора с тетей, представленная как конфликт грибов в лесу, волнушки и поганки. И Лера не успела придумать ещё что-то, потому что её правую руку внезапно пронзила боль. Это кот неожиданно больно укусил её за запястье.

— Ай! Да ты что?! — возмутилась Лера, недовольно взглянув на него и не понимая, что превратило милого доброго котика в ощетинившийся комок плохого настроения, угрожающие смотревший дикими горящими синими глазами куда-то сквозь Леру. Усы и шерсть у него буквально стояли дыбом. Неужели он так испугался этой красивой дамы?!

— Не обращайте внимания, он просто вас не знает, вот и ... — сказала Лера, обращаясь к этой загадочной женщине, но слова замерли у неё на устах, когда, повернув голову, она обнаружила лишь пустоту на месте своей собеседницы.

Вообще вокруг стало как-то пусто, темно и даже жутковато. Куда все подевались? Как жаль, что дама ушла и унесла с собой лоскут загадочного материала! То, что эта женщина так быстро исчезла, вполне можно было объяснить сгущающейся темнотой, в которой так легко затеряться хрупкой даме, одетой в темное платье. В этот миг тишину нарушил навязчивый рингтон. Звонила та самая соседская девочка, которую Лера встретила у подъезда.

— Скорее беги домой! С твоей тетей что-то не то! — громко прозвучал её голос в наступившей тишине. — Я как раз понесла ей яблочный пирог, хотела успокоить, сказать, что с тобой всё нормально. Прихожу, а она на лестничной клетке чертит какие-то знаки. Все стены изрисовала! А потом сказала что-то типа: «Игра продолжается! Только не это!» Шляпу напялила ту смешную, в которой она, как гриб! И вдруг такая, «Ах!» — и упала без чувств! Я так перепугалась! Стала её тормошить, даже нашатырь к носу подносила, но это ей не помогло, и я вызвала «скорую»!

Лера не поверила своим ушам! В сердцах, в пылу ссоры она, возможно, и желала тете зла, но вовсе не хотела, чтобы с нею что-то случилось! Если подумать, то Разбойница сделала для неё много хорошего. С ней Лера ни в чем не знала нужды, просто из-за нелюдимого и вспыльчивого характера тети, у них не сложилось душевной близости, какая возникает межу родными людьми.

— Она жива?! — испуганно спросила Лера.

— ещё как жива! — успокоила её соседка. — Но врач сказала, что она спит!

— Спит?! Как — спит?! — Лера удивленно вытаращила глаза, но соседка уже отключилась.

Вот это новости! В сказке была спящая красавица, а тут спящая Разбойница объявилась! Может быть, соседка что-то перепутала?! Не могла же она так разыграть Леру? В любом случае, побег из дома откладывался. Лера подхватила на руки кота, который снова стал милым и пушистым паинькой, и бросилась вон из сквера. С её тетей было связано много странных воспоминаний. Например, когда ещё на старой квартире в дом наведались воры, испугавшие Леру до мурашек, тётка быстро разобралась с ними, обратив в бегство трех крупных мужчин. Потом она защищала племянницу и от хулиганов, и от собак, однажды напавших на нее.

А ещё она часто закрывалась в своей комнате и страшно ругалась, когда Лера пыталась войти. Конечно, Лера нашла способ проникнуть туда, желая узнать, что там так скрывает Разбойница, но ничего, кроме странных чертежей на стенах в стиле «игры-ходилки» и каких-то расчетов в блокноте найти не смогла. С чего вдруг у тётушки опять открылась тяга к настенной живописи? А шляпу эту, делавшую её коренастую фигуру похожей на гриб-боровик, Разбойница, по странному совпадению, надевала перед какой-нибудь разборкой. Лера помнила, что воры, прежде чем в ужасе выскочить из квартиры, смеялись над этим головным убором. Что же произошло?

Около дома уже дежурила карета «скорой помощи». Лера ещё не успела подняться к себе на этаж, когда встретила на лестнице фельдшера и двух крепких мужчин, живших этажом ниже, которые несли мягкие носилки. Тётушка лежала на них абсолютно без движения, глаза её были закрыты.

— Я её племянница. Что с ней? — испуганно спросила Лера, взяв тетю за руку.

Рука была теплой и мягкой, пульс на запястье хорошо прощупывался, и у Леры немного отлегло от сердца.

— Она спит, — как-то очень озадаченно сказала фельдшер, а тётушка неожиданно подтвердила её слова громким богатырским храпом. Вот тебе раз! Неужели, и правда, спит?!

— Это что, типа, летаргический сон?! — спросила Лера.

— Будем выяснять причину, а вы соберите вещи для стационара.

Лера бросилась домой, чтобы собрать обычный набор предметов. У двери в квартиру она остановилась, рассматривая стены, испещренные странными знаками, созданными её тётушкой. Они напоминали нечто среднее между подростковым граффити о любви и наскальными рисунками первобытных художников, готовящихся к охоте на мамонта. Это была какая-то схема по типу игрового поля для настольной игры-ходилки. На схеме крестами были отмечены некоторые места стены, люди представляли собой конструкции из кругов и отрезков, их пути обозначались стрелками, а ещё Лера могла бы побиться об заклад, что на этом авангардистском разбойничьем панно кроме всего прочего был изображен черный кот — прямо как в кино о «Место встречи изменить нельзя», где Глеб Жеглов и Володя Шарапов расследовали дело банды «Черная кошка». Ну и как это всё понимать?! Лера не отказалась бы сейчас от помощи этих следователей, но за неимением такой помощи решила подумать об этом позже, когда вернется домой после сопровождения тётушки в стационар.

Кроме разных полезностей, подсказанных ей фельдшером, она положила в сумку бандану, которую недавно изготовила для тети, но ещё не показывала ей, готовя сюрприз. Разбойница любила такие головные уборы и стиль бохо в целом. В палаты интенсивной терапии родственников обычно не допускали, но Лере каким-то чудом удалось договориться с персоналом. Разбойница тем временем по-прежнему спала, периодически что-то бормоча во сне. Несколько слов удалось разобрать.

— Арфист не играет на арфе! — шептала тётушка, причем говорила она это очень взволнованно.

— Как вы думаете, о чем она? — озадаченно спросила Лера у медицинской сестры.

— Бредит! — буркнула та. — Идите домой, девушка! Ничего с вашей тетей не случится!

Лера тайком положила бандану под подушку, надеясь, что Разбойница проснется, найдет подарок, обрадуется и они помирятся. Фраза об арфисте крепко засела в голове, хотя казалась полной бессмыслицей. Вернулась домой Лера уже глубокой ночью и, только подойдя к двери подъезда, обнаружила, что за ней следует очень подозрительная парочка. Вернее, на первый взгляд эти парень и девушка смотрелись, как ровесники Леры, но что-то было в них такое, что вызывало неясную тревогу.

Лера дважды оглянулась на них, и после второго такого взгляда, брошенного через плечо, неприятный холодок страха пробежал по её спине. Тому виной был парень из странной парочки. Он попытался одарить Леру улыбкой, но мимика получилась какой-то односторонней, словно его лицо перекосило на левый бок, и тогда парень, видимо, решив добавить симметрии своей внешности, дернул себя за правое ухо, и улыбка послушно поползла и вправо, словно иллюстрируя пословицу: «род до ушей, хоть завязочки пришей». Всё это сопровождалось каким-то уж очень выразительным взглядом, заставившим Леру ускорить шаг. Может быть, просто померещилось? Стресс, нервный срыв... Лера почти взлетела на свой этаж, подгоняемая страхом и звуком шагов на нижних ярусах лестницы. Эти двое шли за ней!

Дальше было и вовсе забавно. Лера приблизилась к двери в свою квартиру, где её ждал кот, а пара, следовавшая за ней, неожиданно отлетела к противоположной стене, словно ударившись лбами о невидимую преграду. Надо отметить, что, по странному совпадению, всё это произошло как раз там, где заканчивались эффектные тетины художества на стенах. Лера вбежала в свою квартиру, закрыв дверь на все замки, а кот увязался следом. Она прислушалась, желая понять, что делают её преследователи, но за дверью было тихо. Она заглянула в глазок, и увидела странную картину: тела парня и девицы будто распускались невидимой вязальщицей, словно были вязаными куклами, нить за нитью, тянущейся в пустоту. Лера зажмурилась и потрясла головой, а потом снова заглянула в глазок: никого. Показалось что ли? В любом случае, преследователи исчезли, а это хорошо.

Лера перевела дух и удивленно осмотрелась по сторонам: все стены квартиры украшали уже знакомые рисунки. Кажется, у тётушки случился творческий порыв, потому что в адекватном состоянии изобразить такое на стенах сложно. И, судя по всему, этот порыв окончательно истощил её ресурсы, после чего она и заснула. Лера ещё раз зашла в комнату Разбойницы, не справившись с желанием порыться там в шкафах. Ей очень хотелось узнать больше о своей тете, ведь до смерти матери Леры Разбойница никогда не появлялась на горизонте. На маминых фотографиях её тоже не было. В общем-то, ничего удивительного, они ведь жили в разных городах, родители не общались после развода, но все-таки...

Лера осторожно открывала шкафы, но не находила ничего интересного, пока не добралась до неприметной дверцы, за которой оказалась металлическая пепельница. В ней совсем недавно что-то жгли. Лера осторожно извлекла обуглившиеся куски бумаги, на одном их которых можно было разобрать что-то вроде: «...емия рокеров-фабулистов», а на втором — «Приглашение на м....». Что бы это значило? Премия рокеров-фабулистов?! Приглашение на море?

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Лера достала из шкафа одежду, оставшуюся после её матери, и приложила к груди, чтобы взглянуть на себя в зеркало, а потом принялась фантазировать и кроить. А кот в это время внимательно следил за ней, возлежа на недавно пошитом синем сюртуке.

Вскоре Лера уже вышагивала по комнате, придирчиво рассматривая свежесшитый наряд. Он состоял из короткой юбки в складку, белой рубашки и синего жилета. Всё это дополнялось удлиненным алым пиджаком и миленьким веночком, который составляли цветы из остатков ткани. Создавая свой наряд, Лера пыталась представить мир, в котором этот костюм был бы кстати. Если он не существует на самом деле, его следовало бы создать! Кот тоже терся рядом, мурлыча и теребя лапами плед.

В самый разгар примерки в дверь позвонили, и Лера отправилась открывать, но на пороге никого не оказалось, только на полу лежал запечатанный конверт. Кот попытался схватить его и убежать, но Лера оказалась проворнее. Она вскрыла конверт и извлекла оттуда небольшой флаер с несколькими напечатанными словами. Лера пробежалась глазами по тексту и не поверила своему счастью: в конверте было приглашение на модный показ с экстравагантным названием «Темный путь», больше подходящим для какого-нибудь колхоза Преисподней в противовес обычному миру яви, где большинство все-таки предпочитало «Светлый путь».

Лера некоторое время разглядывала флаер, пытаясь понять, что он ей напоминает. Разгадка крутилась где-то рядом, а потом вдруг обрушилась на нее, как водопад: бумага была точь-в-точь такой же, как та, обгоревшие кусочки которой Лера нашла в комнате тети. Выходит, что «Приглашение на м...» — это приглашение на модный показ? Если так, значит, такие флаеры неоднократно приносили Лере, а Разбойница, вместо того чтобы отдать их племяннице, сжигала! Так нечестно! Лера обиженно насупилась и сжала кулаки. Может быть, на этом показе она выиграет ту самую «...емию рокеров-фабулистов». Интересно, что это? Звучит многообещающе. С другой стороны, ей не хотелось расстраивать тетю: вдруг Разбойнице станет хуже? Лера принялась ходить туда-сюда по комнате, раздумывая, что же предпринять. Флаер так и звал к исполнению её заветной мечты, обжигая пальцы ощущением прикосновения к полотну собственной судьбы! В этот момент телефонный звонок заставил Леру вздрогнуть, громом прозвучав в тишине комнаты!

— Валерия! Ты слышишь меня? — Голос тётушки был слабым и тихим.

— Да! — радостно и вместе с тем недовольно воскликнула Лера. — Тебе лучше?

— Лучше. Сижу, вот, в твоей бандане уже в обычной палате, куда меня перевели из интенсивной терапии. Спасибо за ценный подарок! Ты даже не представляешь, как я ему рада! — с чувством сказала Разбойница, и Лера живо нарисовала в воображении тётушку, лихо восседающую на больничной койке в бандане, словно пират Джек Воробей.

— Что с тобой случилось? Что говорят врачи? Хочешь, приеду за тобой прямо сейчас? — спросила Лера.

— Слушай меня внимательно: из дома не выходи, никого не впускай и не бери никаких посторонних предметов! — сказала Разбойница.

— Но почему?! — насупилась Лера.

— Потом объясню! Нет сил сейчас. Мне нужно восстановиться! — устало вздохнула тётка и прервала звонок.

Лера была готова разрыдаться. У тётки паранойя! Вечно Разбойница перестраховывается и обращается с ней, как маленькой! Как же так?! Не выходить из дома, когда вот оно, приглашение в мечту?! Так можно всю жизнь прятаться от своего счастья. Что такого ужасного случится, если пойти на модный показ?! На флаере указывалась ссылка на страницу регистрации, где надо было подать заявку. Не послушав совета, Лера прошла по ссылке, указав загадочное «Тэй Лер» в графе «ФИО» (это был псевдоним, образованный от краткого звучания её имени и настоящей фамилии), и поставила галочку в графе «Подиум», где записывались все, кто желал участвовать в дефиле в нарядах, созданных своими руками.

Полная светлых надежд и предвкушений, Лера положила флаер на прикроватную тумбу и легла спать, мечтательно улыбаясь в пустоту. Кот тоже устроился у неё в ногах. Говорят, тигр в постели — это мечта каждой женщины, но заядлые кошатницы скажут вам, что кот в постели — вот настоящее счастье (и помурлычет на ухо, и лапами массаж сделает, и ноги телом своим согреет). Утром Лера долго делала макияж и крутилась перед зеркалом. Кот сидел рядом на стуле и следил за ней во все глаза. Какой же красивый! Загляденье!

— Хочешь, возьму тебя на показ? — спросила Лера, погладив кота по голове. — Обыграем твое появление, как будто так и нужно для роли.

Кот взглянул на неё с таким понимаем, будто был человеком, который скрывался под видом хвостатого милахи. Вскоре она уже была готова к выходу на модный показ: в одной руке чехол для одежды со свежесшитым нарядом внутри, в другой — сумка-переноска с котом. Открыв дверь квартиры, Лера ожидала увидеть стены лестничной клетки, изрисованные тетиными схемами, но все художества как ветром сдуло. Как так получилось?!

— Это бабушка моя отмыла! — весело хихикая, сказала Лерина соседка, выглядывая из своей квартиры. — После того, что случилось с твоей тётей, у неё разыгралась бессонница от нервов, и она решила мыть стены. И это среди ночи, прикинь! Говорит, будто ей кто силой навязалтакое поведение. Всё вымыла, успокоилась и уснула! А ты куда?

— Я ... пойду пройдусь, — сказала Лера, думая о том, что флаер с приглашением на модный показ подбросили под дверь после того как стены лишились начертанных узоров, словно утратив обережную силу. А, может, это просто совпадение?

— Если тётя вернется без меня (ей стало лучше, она звонила), скажи, что меня не видела! — добавила Лера, перехватив сумку-переноску для котов другой рукой.

Девочка кивнула, а Лера уже бежала вниз по лестнице. Нет! Она летела навстречу своей мечте! Площадка для проведения модного показа располагалась в центре города, на перекрестке всех дорог и желаний, в большом концертном зале, который часто использовали для крупных мероприятий. Вокруг уже толпился народ. Репортеры и блогеры записывали эфиры, постоянно подъезжали машины с участниками и организаторами. Лера чувствовала себя Золушкой, прибывшей на бал, только платье она изготовила сама, да и туфли не были хрустальными — самая обычная ходовая модель, заслужившая в народе ласковое название «кедульки».

Она прошла внутрь, предъявив электронный пропуск, который ей прислали по почте после регистрации. Девушка, сканировавшая QR-коды на пропусках входящих, взглянула на Леру, заученно улыбаясь, и сказала, указав на ответвление коридора:

— Участникам — туда!

Лера двинулась в указанном направлении, не чувствуя под собой ног. В гримерной уже готовились к выходу многие девушки. Пахло лаком для волос и парфюмом. Кто-то поправлял макияж, кто-то репетировал выход. Лера нашла место в дальнем углу и начала переодеваться. Закончив работу над образом, она потянулась к сумке-переноске и вдруг заметила, что кота в ней нет! Молния оказалась расстегнутой, что позволило черному лохматому сорванцу сбежать. Как так могло получиться?! Ведь Лера помнила, что застегивала молнию, а справиться с ней изнутри сумки ни одно животное не смогло бы! Куда же он запропастился?!

Она вышла из гримерки и отправилась на поиски кота. Постепенно она дошла до конца коридора, в нерешительности остановившись у красивой металлической двери, украшенной коваными цветами. Дверь была приоткрыта, и Лера невольно услышала обрывок разговора, в тот момент абсолютно не придав значения доносившимся фразам. Говорила женщина, голос которой показался ей знакомым, но мало ли что может показаться взволнованной девушке?

— Скоро я принесу её тебе в подарочной упаковке! — говорила она.

— Я люблю подарки! — отвечал ей приятный до мурашек рокочущий бас, доносившийся откуда-то издалека, словно из другого мира. — А это точно та, кого мы ищем?

— Разумеется! — отвечала невидимая дама. — Она продемонстрировала мне свои умения. Одно краткое прикосновение, одна вспышка обиды — и такой эффект! Хранительница была сразу устранена собственной хранимой, правда, ненадолго. Это она, говорю тебе! Мои скитания по мирам и модные страдания были не напрасны!

— Страдалица! — насмешливо проворчал далёкий голос.

— Да! Это страдания, которые я испытывала при виде примитива и безвкусицы обычных жителей, а ещё страдания женщины, лишённой близости со своим идеалом...

Дама запнулась, словно, что-то отвлекло её внимание, а потом промолвила:

— Кто здесь?!

Вслед за этим из-за открытой двери как ошпаренный выскочил кот.

— Котя! — радостно прошептала Лера, подхватив его на руки.

— Выход на подиум в другом конце коридора! — донеслось из-за спины. — Я провожу вас!

Лера обернулась и увидела девушку с бейджем организаторов модного показа.

— Да! Спасибо! — сказала она и отправилась навстречу своей мечте.

За кулисами ждали своей очереди многие девушки, находившиеся под неусыпным надзором организаторов турнира. Такого обилия эффектных нарядов, отражающих всё не причесанное гламуром и не избалованное мейнстримом буйство фантазии кустарей-одиночек городской моды, не могло присниться в самом страшном сне. Платья из старых газет, листьев и даже веников перемежались с эффектными нарядами смелого покроя в стиле «Кто вместо рукавов мне штаны пришпандорил?», нашлись и сторонники минимализма, надев на себя суровый минимум вещей, которого требовали приличия.

Высокая мода была неумолима, а мода, пришедшая из народа — сногсшибательна. На фоне своих ярких коллег Лера смотрелась, как институтка, пришедшая на занятия какого-нибудь магического учебного заведения а-ля Хогвартс местного разлива, но это её совершенно не смущало, потому что она была убеждена: каждый должен иметь свой стиль. Лера назвала организаторам свой ник, который указала при регистрации на показ, и получила номер «13». Очень символично! Впрочем, этого числа она тоже не боялась, считая его счастливым.

— Вам очень повезло! Это судьба! — говорили организаторы, время от времени поглядывая куда-то вдаль, в конец коридора. — За вашим дефиле будет наблюдать сама...

Кто эта «сама», Лера толком не расслышала, потому что с той стороны кулис грянули фанфары, и ведущий начал представлять спонсоров. Поэтому до Лериных ушей долетела сильно искаженная фраза, звучавшая как «Изольда Мракобесовна». Правда, ей удалось увидеть женский силуэт, отделившийся от стены там, в конце коридора, куда с таким благоговейным ужасом посматривали все. Силуэт выглядел как черная тень, чьи точеные женственные формы приводили в восторг. Лериного кота это теневое явление не впечатлило. Он ощетинился и начал яростно пыхтеть, глядя вдаль.

— Тише, тише! Ну что ты? Этой Мракобесовны испугался?! — пыталась успокоить его Лера, а кот пыхтел ещё сильнее, видимо, оскорбившись, что его признали трусом.

— Приготовились, девочки! Не спим! — доносились голоса организаторов.

Лера до последнего пыталась разглядеть ту влиятельную даму, которая, по словам организаторов, будет наблюдать за дефиле и станет причиной жуткого везения участниц и их попадания в модный топ, но та была слишком далеко, а требовалось уже выходить на подиум. Лера никогда не участвовала в модных показах, но миллионы раз репетировала свой выход на воображаемых подмостках. И репетиции не прошли даром!

Она вышла из-за кулис и посмотрела в зал, ощущая себя на верху блаженства: на неё смотрели тысячи глаз! Пол переливался миллиардами оттенков, мерцая то алым, то синим, то черт знает каким ещё в такт музыке, которая проникала в каждую частицу Лериного тела. Она отправилась вперед так, будто шла на свидание, впрочем, это и было свидание с неизвестностью, встреча с мечтой. Лерина походка оказалась такой легкой и изящной, так что девушка будто парила над общей суетой. Это был её день, её платье, её звездный час!

Но в какой-то момент Лериного дефиле, когда она уже направлялась обратно к кулисам, к входу, оформленному в виде сияющей стрельчатой арки, произошло нечто, поразившее всех присутствующих до глубины души: пол подиума вдруг налился зеркальной чернотой, словно превращаясь в реку под слоем идеально гладкого черного льда. Лера почувствовала, что скользит вперед, туда, где за кулисами столпились удивленные девушки-участницы, несколько ошеломленных организаторов с бейджами и загадочная дама.

Лера не видела её лица, скрытого падающими тенями, но очень ярко запомнила туфли — серебряные, как у Гингемы из сказки про Изумрудный город. И когда эта непуганая «Гингема», ещё не попавшая под горячую руку какой-нибудь Элли, ударила каблуком об пол, по залу прокатился пронзительный мелодичный звон, а по подиуму будто закружились серебряные завитки, похожие на нити из которых вяжут непонятное нечто невидимые спицы.

Зрители, наблюдавшие за этим волшебным загадочным действом, полным потрясающей эстетики мрака, конечно, думали, что всё это интересное режиссерское решение, основанное на новых технологиях и спецэффектах. А как ещё объяснить то, что черный лед у арки вдруг разбился на идеально ровные пластины, которые, встав вертикально, сложились в высокую коробку (эдакий объемный квадрат Малевича!), в которую вот-вот должна была угодить Лера? Незадачливая модель плавно скользила вперед на скорости, коей мог позавидовать и автогонщик Михаэль Шумахер, в то время как серебряные завитки уже змеились по стенкам коробки, видимо, намереваясь перевязать всё это великолепие бантом после попадания туда испуганной девушки.

— Ну нет, на такие игры в ящик мы не согласны! — неожиданно прозвучал совсем рядом приятный мягкий тенор.

Кто это сказал?! Неужели кот?! Лера от неожиданности выронила черного лохматика из рук, и тот мягко приземлился на подиум, быстро потрусив вперед, чтобы опередить Леру. Он не скользил и передвигался с величавой грацией, свойственной всем представителям семейства кошачьих. По мере приближения к коробке он словно увеличивался в размерах, а может быть, это росла его тень, стильно отбрасываемая вперед от света софитов. Когда кот достиг черных гладких ледяных стенок, он очень элегантно, даже шаловливо ударил по ближайшей из них когтистой лапой, и блестящую чернотуразрезали трещины.

По залу прокатился взволнованный вздох, потому что все вокруг были в восторге от красоты и загадочности этого номера, а девушке, участвовавшей в нем, уже прочили большое будущее. А вот Лера не думала об этом, потому что от скольжения у неё захватывало дух. Черный лед, начавший было распадаться на осколки, снова затвердел, когда по залу прокатился ещё один мелодичный звон. Лера уже приготовилась к тому, что скоро окажется внутри черной коробки с серебряными завязками змеящихся завитков. Что тогда делать? В памяти вспыхнул недавно услышанный разговор, а точнее, фраза: «Скоро я принесу её тебе в подарочной упаковке!» Не о ней ли говорили за дверью с коваными цветами? Но кому и зачем может понадобиться обычная студентка-неудачница?

Лера уже приготовилась со всего размаха влететь в черный куб, когда кот развернулся и прыгнул на нее, широко раскинув лапы. Лера невольно сделала то же самое, так что они заключили друг друга в объятия. Последним, что она увидела перед тем, как её поглотила вспышка неистового света, были глаза кота, чудесным образом превратившиеся в такие знакомые человеческие, что у Леры дрогнуло сердце.

Зал замер, когда девушка и её кот, как по волшебству, растворились в воздухе после невероятно яркой вспышки света, но это был ещё не конец представления. Вспышка породила эффект взрывной волны, отбросив черную коробку ближе к кулисам, и вот тогда в неё угодила та самая «Гингема», поскользнувшись на гладкой черноте. Угодив внутрь, она гневно выкрикивала какие-то странные фразы, которые зрители приняли за страшные ругательства, хотя они и не были таковыми. Впрочем, ситуацию не смогли бы изменить самые жуткие слова: коробка захлопнулась и перевязалась серебряным бантом, а потом провалилась вниз, под подиум, а, может быть, и ещё ниже – в ад, вызвав взрыв аплодисментов и смеха в зале.

Но и это был ещё не конец! Вслед за провалившимся под пол подарочным набором на подиум выскочила крепкая тётка спортивного телосложения в лихой пиратской бандане, больничном халате и тапках на босу ногу. Ошеломленные организаторы не препятствовали ей, потому что пребывали в шоке от увиденного. Теряя тапки, тётка резво подбежала к провалу, образованному черной подарочной упаковкой, и тоже произнесла что-то очень значительное и яркое, видимо, в качестве алаверды к недавним выкрикам обладательницы серебряных туфелек.

— Это по-каковски?! — снова не понимая, о чем речь, но находясь под впечатлением от сказанного, спрашивали друг друга зрители.

То ли от этого бурного высказывания, то ли просто так, подиум снова затвердел, став совершенно обычным, и засиял опять алым, сиреневым и золотым. Наделавшая столько шума тётка в бандане пружинисто прошлась по подиуму, внимательно разглядывая что-то у себя под ногами, да так и исчезла, растворившись в воздухе.

После этого события пресса разразилась статьями о невиданном философском перфомансе, учиненном на модном показе «Темный путь». Все каналы показывали самые скандальные моменты шоу, пытаясь объяснить их идеей дихотомии добра и зла и энтропии утраченных жизненных ценностей. Многие хотели взять интервью и продолжить сотрудничество с главным организатором модных показов (закоторой теперь прочно закрепилась кликуха «Изольда Мракобесовна»), но неуловимая красотка не отвечала на звонки и вообще исчезла из города, по словам её секретарей, отправившись в путешествие, но этим словам никто не верил. Кроме того по улицам стали разгуливать модницы в пиратских банданах, больничных халатах и тапках на босу ногу, стараясь быть в тренде, из-за чего город стал напоминать филиал Кащенко.

Лера, конечно, не могла знать ничего из этого, но то, что ожидало ее, было не менее оригинальным кульбитом судьбы. Она очнулась в странном месте, на первый взгляд похожем на рай. Она лежала на чем-то восхитительно мягком, а сверху свисали одинаково красивые благоухающие венчики цветов. Она находилась среди цветочной поляны, словно Дюймовочка в своей колыбели. Правда, второй взгляд обнаружил нечто необъяснимое: её тело было опутано стеблями, которые, казалось, вросли в кожу, а венчики, свисавшие сверху, мягко светились, чем-то напоминая светильники в операционной. Вообще эти странные цветы и стебли вовсе не были обычными растениями, а словно состояли из светящихся нитей неизвестной субстанции. Заметив это, Лера занервничала, а тут ещё до её слуха донесся тихий разговор. За зарослями цветущих лиан говорили две женщины — судя по голосам, молодая и гораздо более взрослая, или, как мысленно окрестила их Лера, «девчуля» и «бабуленция».

— Как она? — спрашивала «бабуленция».

— Ей лучше. Флоратерапия подействовала! — радостно отвечала ей «девчуля». — Она скоро придет в себя. Что с ней тогда делать? Наверное, надо было вызвать стирателей памяти? Представляете, что будет, если она всё вспомнит? Может, немного подрихтуем ей грядущее, вырастим цветы нужных нам идей, например?

— Капитаны считают, что воспоминания неизбежно возвратятся, иначе она не сможет полноценно использовать свой дар, а он очень важен, и даже не просто в рамках нашего Пентиваля, а в масштабах Вселенной! — проворчала в ответ «бабуленция». — Поэтому выпускать её отсюда категорически не рекомендовано! Она представляет опасность! Капитаны отдали приказ наблюдать. И никаких «подрихтуем»! Увеличь дозу снотворного аромата! Пусть спит до выяснения обстоятельств! Изолируй её в непроницаемый бутон.

Лера нахмурилась и почесала затылок. Капитаны?! Пентиваль?! Что, черт возьми, происходит?! Это розыгрыш такой? А, может быть, она без сознания, в коме, вот и кажется всякое? Впрочем, это странное место было вполне логичным продолжением ситуации, начавшейся на подиуме или даже ещё раньше. Кстати, Лера действительно не помнила довольно большой отрезок своей жизни. С детства до появления Разбойницы всё было как в тумане с небольшими островками отрывочных воспоминаний, но врачи говорили, что это защитная реакция психики ребенка на травмирующее событие.

Частичное отсутствие памяти почти не мешало жить, поэтому Лера смирилась, но теперь, когда возникла возможность восстановить память, она готова была снова пройти сквозь то самое травмирующее событие, но узнать всё о себе. Раньше это не представлялось возможным, но сейчас надежда снова вспыхнула в душе. Она попробовала встать, и цветы, видимо, ощутив её стремление, убрали стебли, позволив Лере подняться.

Остаться спящим «овощем» в этом цветнике, где кто-то даже планировал стереть ей память?! Никогда в жизни! Лера придирчиво осмотрела сад, думая, как из него выбраться. Для начала она решила привести в порядок свой наряд, тщательно поправив блузу и юбку. В это время комнату начал заполнять сильный навязчивый сладкий аромат, а занавески, выполненные из мягких материалов, напоминающих гигантские лепестки, постепенно твердели и смыкались. Надо было срочно убираться отсюда, пока не уснула навсегда! Оставалось самое трудное: найти выход. Хоть бы кто-нибудь дал подсказку! В этот момент за лианами и цветами послышалось тихое мяуканье.

— Котя! — обрадовалась Лера и бросилась на звук.

Мелькнул черный хвост, ставший главным ориентиром. Похоже, кот наблюдал за ней, и это почему-то сильно смущало Леру. Уж очень у него были запоминающиеся глаза. Лера помнила, что в момент, когда её и кота охватила вспышка света, глаза эти стали человеческими и такими пронзительно нежными. Надо будет обязательно взять его на руки и снова посмотреть в эти синие омуты! Думая так, она прошла несколько залов, заросших диковинными цветами, причём в некоторых бутонах уже находились спящие люди и представители каких-то иных рас, видимо тоже изолированные для неизвестных целей.

Кот бежал впереди, и, устремившись вслед за ним, Лера вышла наружу, да так и замерла у порога — настолько неожиданным оказалось увиденное. Перед нею лежал удивительный город, полный зданий и скульптур изумительной красоты. Всё в нем было такое тонкое, совершенное и изящное, что арки, башенки, фонари, казалось, вот-вот развеются от неудачного прикосновения. А ещё это место казалось каким-то удивительно родным и знакомым. Наверное, так и выглядит мечта, начинающая воплощаться в реальность.

Надо отметить, что Лера вполне вписалась в общую массу людей и прочих существ на улице. Все ухищрения известных модельеров не шли ни в какое сравнение с теми нарядами, которые она увидела здесь, так что её одежда смотрелась вполне уместно, по крайней мере, никто не смотрел на неё с недоумением. Вокруг все спешили по своим делам. Лера оглянулась на здание, из которого она только что вышла. Издали оно напоминало огромный нежный бутон. Надпись на здании гласила «Цветонар №1». Кажется, это местная лечебница. Стационар даже. Куда теперь идти? Ведь её, наверное, будут искать, причём и работники Цветонара, и загадочные Капитаны, и та дама, что пыталась её похитить на модном показе. Было бы неплохо затеряться в этом городе и как-то разузнать, что это за место. Может, какой-то рай для неудавшихся модельеров? Или ей всё это снится?

Кот скрылся в толпе, и Лера пошла, куда глаза глядят, а поглядеть уж точно было на что. Странные многорукие существа торговали какими-то лакомствами, над головами летали человекоподобные создания с крыльями и хвостами из перьев, обладающие невероятной гибкостью эквилибристы вытворяли разные чудеса на небольшой площадке у памятника огромному улыбающемуся коту с книгой в лапах. Этот кот, хотя и был бронзовым, тоже показывал куда-то хвостом. Лера взглянула в том направлении и увидела вдали довольно высокое здание, в виде огромной арфы, над которым периодически вспыхивал салют, образующий светящуюся надпись. «Академия Рокеров-Фабулистов открывает свои двери для всех желающих!» — гласила она.

Лера некоторое время обдумывала увиденное, не понимая при чем тут арфа, и наконец её настигло озарение: это же аббревиатура от названия — АРФа. Ей сразу вспомнилось тётушкино бормотание насчет того, что арфист не играет на арфе. В новом контексте эти слова обретали совершенно иной смысл. И, кстати, вот она «...емия рокеров-фабулистов», упоминавшаяся на уцелевшем обрывке сгоревшего листа, который нашёлся у тети в пепельнице. Стало быть, это слово не «премия», а «Академия». Почему Разбойница скрывала от неё информацию об этом учебном заведении? Откуда знала о нём? Возможно, это как-то связано со смертью матери и нападением на модном показе?

ГЛАВА II. ФСкиРШ обретает учениц

Тем временем загадочное и потрясающе красивое здание АРФы притягивало к себе, как гигантский магнит. Может быть, в нём были ответы на все вопросы? Лера осторожно, чтобы не привлекать к себе особенного внимания подбиралась всё ближе. Это было не трудно, потому что желающих попасть в столь необычное учебное заведение, став арфистами, оказалось видимо-невидимо. Внезапно, после одного из самых мощных и фееричных салютов, пространство заполнилось величественными и красивыми переборами струн. Кажется, это играла сама АРФа, чтобы завоевать души возможных абитуриентов. При этом струны, созданные из изящных кованых прутьев, вздрагивали, переливаясь разными цветами, завораживая взор. Пока Лера стояла, замерев от восхищения, в неё кто-то врезался сзади.

— Прости! — сказала нескладная, глазастая, бедно одетая девушка, поправляя свои растрепавшиеся темные волосы. — Ты почему не идешь туда? Боишься?

Она махнула рукой в сторону входа в АРФу.

— Есть немного, — честно призналась Лера.

— Да ладно не парься! — весело рассмеялась девушка. — Мне тоже боязно немного, но Академия — наш шанс, путевка в жизнь, хоть это и звучит избито. Пока учимся, будет бесплатное питание и проживание, доступ в библиотеки, маготеки и всё такое, а ещё те, кто попал в стены Академии, находятся под особой защитой магректората и пользуются привилегиями, каких нет у обычных жителей Пентиваля и его столицы Пента. Идем, попытаем счастья, вдвоем веселее!

— Я...

Лера медлила с ответом. Академия, возможно, хранила в себе ответы на многие вопросы, мучившие её всё время, и, наверное, там существовали какие-нибудь порталы между мирами, позволяющие вернуться в привычную жизнь, но эта загадочная АРФа могла оказаться и ловушкой, поэтому вот так вот внезапно решиться на поступление, было как-то неправильно.

— Ну и зря! — обиженно пожала плечами говорившая с Лерой девушка и пошла дальше.

А внимание Леры привлекли удивлённые возгласы. Они раздавались со стороны дороги, ведущей к АРФе. Там творилось что-то невообразимое: из земли то там, то здесь внезапно прорастали цветы, состоящие из светящихся нитей, словно вглядываясь в лица идущих и даже преграждая им путь. Похожие растения Лера уже видела в Цветонаре. Кажется те, кто собирался её усыпить, бросили силы на поиски беглянки.

— Подожди! — Лера догнала и удержала за руку свою случайную собеседницу. — Что ты говорила о защите?

— Каждый, кто поступит в Академию, будет иметь неприкосновенность на время обучения: в Пентивале и других мирах очень ценят здешних магов.Правда, если студенты что-то нарушают, то с ними разбирается магректорат, а это ещё страшнее, чем меры, принятые властями города. А почему ты спрашиваешь? — поинтересовалась девушка.

— Да так... Я, кажется, решилась, — сказала Лера. Она исподволь продолжала следить за прорастающими цветами. Пока эти растения были ещё очень далеко от неё, но перспектива быть обнаруженной и доставленной в Цветонар совсем не грела душу. К тому же где-то там, рядом со зданием АРФы ей на мгновение померещился чёрный кот, будто манивший её за собой.

— Меня зовут Эм Сайн, — представилась девушка, когда они вместе пошли по направлению к Академии. — Я сирота из глухой провинции, то есть никаких связей и денег. А ты?

— Я тоже, — сказала Лера, ускорив шаг, а потом представилась своим вымышленным именем Тэй Лер — тем самым, которое отправила в анкете при регистрации на показ мод.

— Врешь! Быть не может! — изумилась Эм Сайн, вытаращив и без того большие глаза.

— Почему это?! — не поняла Лера.

— Ну как же?! Получается, что ты из исчезнувшей династии Тэй! Никто чужой здесь не носит такую фамилию! — ошарашила её Эм Сайн.

— Получается, что так... — растерянно пробормотала Лера. — А что за династия, напомни?

— Будто не заешь! Это древняя и легендарная династия ведьм, передающих дар по женской линии! — воскликнула Эм Сайн.

У Леры глаза тоже широко раскрылись от удивления.

— О! Какие тут глазастенькие бродят! Девушки, не скажете, как пролететь в маготеку? — послышался сверху мужской голос.

Это пропел паривший над ними симпатичный парень с роскошными крыльями и фиолетово-чёрным хвостом, завлекательно подмигивая то левым, то правым глазом. Вид у него был фантасмагорический и шикарный, как у какого-то древнего бога, спустившегося с небес.

— Не скажем! Ты и так в полном пролете! — холодно ответила ему Эм Сайн, заслонив Леру своим нескладным телом, а когда он улетел, обратилась к своей новой приятельнице:

— Смотри, с такими не якшайся! Эти птицечелы похищают одиноких девиц и к себе в гнезда уносят!

Лера проводила крылатого парня удивленным взглядом, но мысли её были не о нем, а о недавнем разговоре. Ну, допустим, имя она немного модифицировала, но фамилия-то была настоящая — «Тэй». Вот ведь какое совпадение! Исчезнувшая династия... Что там говорили дамы в Цветонаре? Что-то о даре. Так может быть, имелся в виду какой-то магический дар?

— И какой дар обычно передавали ведьмы в этой моей… э-э-э-э… династии? — решила на всякий случай уточнить Лера.

— А-а-а-а-а! Я, кажется, поняла: ты специально взяла эту фамилию, чтобы тебя приняли в Академию по праву родства! Вон даже и форму академии где-то достала, чтобы все сразу поняли, что ты своя здесь! Вот ты хитрюга рисковая! Я бы никогда не решилась: это же подсудное дело! — восхищенно прошептала Эм Сайн, прищурив глаза. — Ты поэтому про защиту спрашивала?

— Да, нет! Что ты?! Ничего такого я не планировала! А форму я шила сама и не знала, что она будет похожа на форму Академии! — попыталась убедить её Лера.

Но в ответ послышался только томный вздох. Лера покосилась на свою собеседницу, проследив за её взглядом, и усмехнулась: та, не отрывая глаз, наблюдала за группой молодых повес, лихо спустившихся по одной из струн АРФы, да так, что струна издала звон, похожий на страстный стон. Это были довольно энергичные атлетичные парни, обладавшие какой-то нечеловеческой цепкостью и мягкой, словно кошачьей, поступью.

Двое из них имели огненно-рыжую шевелюру и усы, а один оказался пепельно-блондинистым милашкой. Спустившись, они задрали головы вверх, видимо, ожидая своего дружка, и тот не заставил себя долго ждать. Его спуск был самым эффектным. Лера невольно залюбовалась этим стройным брюнетом. Жаль только, что она не смогла разглядеть его лицо, потому что парень, будто специально, не оборачивался к ней анфас, позволяя узреть только свой гордый, даже в чем-то аристократический профиль.

— Вот и ещё одна причина поступить в АРФу во что бы то ни стало! — с придыханием сказала Эм Сайн. — Старшекурсники!

— Тоже мне причина! — поджала губы Лера.

Конечно, ей хотелось вскружить голову какому-нибудь молодому человеку. У неё в мечтах уже был образ одного красавца — высокого стройного парня с черными волосами и синими сверкающими глазами. Но даже если бы он каким-то чудом забрел в этот магический мир, то... Лера не знала, как бы тогда поступила, но она считала, что надо строго разделять учебу и любовь.

— Конечно, это причина! Знаешь, какие они?! По ним все фе-бе-фейницы сохнут! — пояснила Эм Сайн.

— А кто эти «фе-бе-фе…»? — уточнила Лера.

В мыслях всплывала только аббревиатура ФБР, но это было совсем из другой оперы.

— Ну ты и дремучая, Лер! — всплеснула руками Эм Сайн. —ФБФ — Факультет безнаказанного феячества. Самый престижный в АРФе, между прочим! Там девушек пачки! А эти красавцы из магического подразделения «Острый коготь» на всех смотрят свысока. Оно и понятно: такие парни и в бою, и в любви хороши! Эх! Раскрои, Судьба, мне жизнь! Как же хочется с ними хоть рядом посидеть!

Лера только посмеялась, послушав эти причитания. Это ж надо — Факультет безнаказанного феячества! Просто мама не горюй! Выдадут, наверное, волшебную палку, и вперед осознавать свою магическую безнаказанность! А «Острый коготь» — немного странно. Что, у этих красавцев когти есть? Незаметно. Может быть, они съёмные, как у монтажников, например? Теперь Лере уже на самом деле хотелось поступить в эту Академию и не только из-за стремления скрыться от преследователей, ей стало интересно понять, чему и как тут учат, попробовать свои силы, раз уж ей приписывают родство с таинственными ведьмами. При этом Лера почему-то совсем не тосковала по дому. Да и о чём можно было тосковать?!

О квартире, в которой она никогда не была счастлива? О ненавистном экономическом факультете? С исчезновением матери мир, в котором она жила раньше, будто стал абсолютно чужим, и теперь Лера готова была отпустить прошлое, полное бед и разочарований, и начать всё с чистого листа в этом новом прекрасном мире, куда её привёл счастливый случай в образе чёрного кота. Правда, её немного тяготила судьба Разбойницы, но Лера успокаивала себя тем, что тётушке стало лучше, а, значит, та сумеет за себя постоять. Родственных чувств Лера к ней не питала и, похоже, это было взаимно. Так стоит ли горевать о прошлом? Да здравствует новая жизнь! Почему бы не попытать счастья в АРФе?

Спрашивать у новой знакомой, кто такие рокеры-фабулисты и как они связаны с феячеством, Лера не решилась: Эм Сайн и так уже подозревала её во лжи, не хотелось бы, чтобы кто-то догадался о том, что она здесь чужая и совсем из другого мира.

— Ты уже решила, на какой факультет будешь поступать? — спросила Лера, то и дело нервно посмаривая туда, где продолжали прорастать цветы.

Желающих поступить было очень много, что существенно замедляло продвижение к цели в прямом смысле этого выражения: не пробиться.

— Какой будет факультет, решит мой рок, а не я! — воскликнула Эм Сайн.

— Рок... — пробормотала Лера, покачав головой.

Было одновременно смешно и интересно. Рок — это ведь абсолютно предопределенная, созданная кем-то судьба. А может, рокеры, упоминавшиеся в названии Академии, — это не те неформалы, которые разъезжают на мотоциклах в кожаных куртках и не любители рок-музыки, а маги, как-то связанные с таким значением слова «рок», как «судьба»? Судьбисты?

— Идем! — поторопила её Эм Сайн. — Нам ещё надо отпечаток души сдать секретарю комиссии!

— Что сдать?! — удивилась Лера.

— Ты что, правила приема не читала?! Вот ты какая рассеянная! Я всё изучила заранее, там сказано, что перед процедурой отбора надо сдать отпечаток души. Новое правило в этом временном вихре, — рассказывала Эм Сайн и одновременно тащила за собой Леру, словно была грузовичком с прицепом.

Про отпечатки пальцев Лере слышать приходилось, а вот отпечаток души упоминался впервые. Оставалось надеяться, что эта процедура психоскопии безболезненная.

— Это после прошлых похищений студенток сделали такое ужесточение условий! Раньше можно было не называть себя на отборе. Если кто-то проходил отбор, тогда он сообщал всё о себе, если нет — просто оставался инкогнито. Это уменьшало эмоциональное напряжение от провала. А теперь сразу считывают основные душевные порывы, чтобы отсечь тех, у кого злые намерения! — продолжала тараторить Эм Сайн.

— Значит, были похищения, — сделала для себя вывод Лера.

Мир, показавшийся ей раем, словно приоткрыл парадную завесу, продемонстрировав краешек своей давней мрачной тайны.

— Да! Сначала-то думали, что это птицечелы куражатся. Все гнезда проверили, нашли пару-тройку девушек, но у них всё было по согласию, а похищенных студенток — ни одной! — развела руками Эм Сайн.

Отпечаток души взимался внутри специальных палаток, живописно расставленных вокруг кованой ограды, окружавшей Академию. Очереди желающих поступить в АРФу были просто огромные, новая знакомая Леры, мастерски работая локтями, как ледокол, пробила дорогу к заветному входу минут за пять. Внутри палатки было пусто, только посередине стояла закрепленная на полу рама без холста, сквозь которую предлагалось пройти претендующему на место в АРФе.

Когда Лера приблизилась к раме, прямо у неё перед носом возникла инструкция по психоскопии, в которой настоятельно рекомендовали закрыть глаза, сделать глубокий вдох и произнести фразу «Душа нараспашку!». С этими словами Лера и шагнула сквозь раму. Один миг — и она увидела, что уже стоит на огромной площади перед зданием АРФы среди множества других претендентов. Мысль о том, что все они не имеют злого умысла, очень согревала, но цветы уже подобрались к ограде, норовя оплести металлические прутья и проникнуть внутрь.

— А как проходит отбор? — спросила Лера, когда рядом с ней прямо из пустоты возникла Эм Сайн.

— Тише! — пискнула та и указала куда-то рукой.

Лера умолкла, замерев на месте, как статуя, потому что над головами претендентов на поступление в АРФу возник образ высокого эффектного мужчины, из-за гордой осанки и пышной прически похожего на льва.

— Приветствую желающих учиться у нас! — сказал он, и его зычный голос тоже напоминал рык зверя. — Я слышу ваше стремление и амбиции и рад, что у нас так много новых талантов!

— Это сам Магис Триан — магректор АРФы и по совместительству преподаватель беспардонной телепатии! — восхищенно пролепетала Эм Сайн, не отрывая глаз от «льва». Впрочем, сейчас он больше напоминал Лере кота Баюна из сказок — такой потрясающий эффект производили его слова. Беспардонная телепатия, говорите? Лера с опаской взглянула на магректора, а тот продолжал:

— Правила поступления просты. Наши преподаватели своей магией создали для вас испытующий морок, войдя в который, вы окажетесь на территории зачарованного замка. В нем вам нужно найти важные артефакты.

— Какие?! — нетерпеливо выкрикнул кто-то из толпы потенциальных «арфистов».

— Вы должны догадаться сами! — усмехнулся в ответ магректор. — Ваши находки будут пропуском в АРФу, стражи входа откроют вам двери, если вы нашли именно то, что нужно. Обращаю ваше внимание на самое главное условие: внутри морока нельзя ни с кем конфликтовать или драться, нельзя отнимать у других найденные ими артефакты, нельзя строить козни и даже просто ссориться, потому что морок усиливает и материализует негативные эмоции, которые станут препятствиями для генерирующего их претендента. Пребывающим в мороке Академия гарантирует полную безопасность и неприкосновенность, так же как и всем своим студентам. Итак, удачных вам поисков!

Магис Триан сделал нетерпеливый жест рукой, и все цветы, будто повинуясь его приказу, мгновенно погрузились обратно в землю. Магректор исчез, а перед претендентами прямо на площади внезапно вырос замок. По совершенно противоположным по смыслу возгласам вокруг Лера поняла, что каждый видит этот замок по-своему!

— Я боюсь! Там так темно! — верещали одни.

— Нестерпимо светится! — возражали другие.

— Какая восхитительная архитектура! — восхищались третьи.

— Что за развалюха?! — недоумевали четвертые.

Лере замок показался очень красивым и загадочным сооружением. От него веяло древностью и тайной, а за витражами стрельчатых окон будто горел алый свет. Стоило только подумать о входе, как Лера мгновенно приблизилась к приоткрытой двери, головокружительно быстро взбежав вверх по старым замшелым ступеням.

Когда дверь наглухо закрылась за ней, превратив вход в глухую стену, стало немного страшновато, но Лера помнила совет магректора насчет негативных эмоций и старалась думать о главной цели, не зацикливаясь на страхах. Что же может послужить ей пропуском в Академию?!

Вообще, как можно давать такие задания?! Буквально потребовали найти то, не знаю, что! Лера осмотрелась в поисках своей новой знакомой, но Эм Сайн, как и других претендентов на место в АРФе, не было видно. Наверное, морок создавал для каждого свой зачарованный замок, основываясь на фантазиях поступающего, значит, отпечатки души снимали не только для выявления злых умыслов: Академия использовала их для генерации индивидуального полигона для испытаний. Не зря же магректор Академии был ещё и преподавателем беспардонной телепатии! Но раз прозвучало предупреждение не драться друг с другом из-за артефактов, значит, встреча с потенциальными студентами Академии в замке все-таки могла произойти. Быть может, она случится там, где фантазии и стремления поступающих будут пересекаться?

Лера решила не возмущаться и не гадать, что будет, а просто принять правила игры и искать, получая удовольствие от процесса, а не от результата. её замок оказался красивейшим сооружением. Лера переходила из комнаты в комнату, не уставая восхищаться великолепием интерьеров, удивительной игрой света и тени в оконных витражах и высокими готическими сводами. Возможно, это свидетельствовало о её буйной фантазии, а может быть, и о богатом внутреннем мире. В главном зале горел огромный камин, а на стенах, как и положено, висели старинные портреты.

Лера подошла ближе, желая лучше разглядеть их. Не в портретах ли кроется какая-то подсказка, или же они сами и являются искомыми артефактами? Как ни странно, на одном из них неизвестный художник изобразил мать Леры. Холст, заключенный в пыльную тяжелую раму, смотрелся зловеще. Лера с трудом узнала мать — настолько инфернально выглядел её образ: тяжелая темная ткань замысловатого наряда делала её величественной и суровой, мрачный тягостный взгляд, устремленный вдаль, отражал какой-то внутренний надлом; добавьте к этому пальцы, нервно комкающие что-то похожее на край темной фаты, уходящей в бесконечность, и незнакомую черно-кровавую татуировку, обвивающую предплечье как браслет.

Почему она так выглядит?! Лера очень хорошо помнила мать, выделявшуюся самым ярким пятном среди тумана прошлого, очень любила ее, но никогда не замечала таких взглядов, таких одежд и татуировок. На всех других портретах художник тоже изобразил женщин — на этот раз совершенно незнакомых, но чем-то неуловимо похожих на мать, каждая из которых тоже имела такую татуировку-браслет, была исполнена мрака и комкала в руках край фаты! А их взгляды!.. Лере хотелось спрятаться от них, потому что её охватило гнетущее ощущение постороннего присутствия. Странно, но ей казалось, что кто-то наблюдает за ней, подсматривая из каждого портрета, каждого угла и каждого сгустка теней. Этот кто-то словно осторожно пробирался в её замок, но пока не мог преодолеть защитные барьеры.

— Кто здесь? — на всякий случай спросила Лера, скорее для того, чтобы успокоиться, чем чтобы получить ответ.

Пугающий некто, естественно, не спешил открыть свою тайну, а вместо этого будто подбросил дров в камин, потому что огонь, разбушевавшись, стал пробиваться наружу, наполняя светящимся содержимым узоры на стене, напоминающие ветви дерева, каждую из которых украшал чей-то портрет. От прикосновения пламени портреты начинали гореть по контуру нетерпеливым пылким огнем.

Лера следила за тем, как узор наполняется алым мерцанием текущего жара, постепенно подбиравшегося к ещё одному портрету, вернее, к пустой раме, в которой пока не было холста. Лера почему-то была уверена в том, что, когда огонь доберется и до этого портрета, случится нечто непоправимое, но что именно, она не знала, да и не хотела знать. «Морок усиливает и материализует негативные эмоции…» Кажется, так говорил магректор. Надо было срочно избавиться от страха и дурных предчувствий! Лера огромным усилием воли заставила себя оторваться от созерцания портретов. Стоило ей только отвести взгляд, как огонь погас, а изображения перестали выглядеть пугающими. Теперь это были просто потемневшие от времени нечеткие лица.

Лера вышла из зала и отправилась исследовать следующую комнату — библиотеку. Разглядывая бесконечные стеллажи с книгами, канделябры, торчащие из стен, массивные столы и кресла, она немного успокоилась, но где-то подспудно всё равно ощущала постороннее присутствие. Это ощущение не оставляло её нигде: в детской, в будуаре, в музыкальной гостиной — везде она чувствовала провожавший её взгляд; может быть, это следил за ней мастер беспардонной телепатии Магис Триан, или тот загадочный похититель все-таки пробрался в морок, несмотря на контроль Академии над отпечатками душ?

Лера решила мысленно создать пугающий образ в виде выкройки мягкой игрушки, в которую можно спрятать свой страх, навсегда зашив его внутри. Этому в детстве научила её мама, потому что Лера боялась кого-то, прячущегося в темноте. Правда, ритуал надо было провести с настоящей, осязаемой тканью, но сейчас её не было под рукой. Выкройка получилась странная и до ужаса настоящая, будто живая, — видимо, морок усиливал эмоции и остроту восприятия.

— Вот ты, крыса! — озадаченно пробормотала Лера, разглядывая возникшую носатую серую игрушку, созданную её воображением, и поспешила дальше, оставив крысу сидеть на комоде у дверей.

Постепенно блуждание по замку стало надоедать Лере, к тому же она не находила ни выхода, ни артефактов, каждый раз возвращаясь к двери в каминный зал и сидящей там игрушечной, но хитро ухмылявшейся крысе. Замкнутый круг!

Внезапно морок стал в разных местах топорщиться и натягиваться под напором чего-то, рвущегося извне. Через мгновение это нечто стало обретать очертания мужских и женских фигур, на которые, как эластичная ткань, натягивалось пространство Лериного замка, а ещё через мгновение эти фигуры преобразовались в других претендентов на поступление в АРФу, привнося в Лерино видение свои инородные включения.

Например, теперь рядом с музыкальной гостиной ни с того ни с сего оказался вход в чужой тренажерный зал, где среди беговых дорожек и гантелей внезапно высилось дерево с гнездом, проросшее из ещё одного видения; около входа в детскую появилась кладовка с сельхозинвентарем, возможно, как напоминание о граблях, на которые могли наступить претенденты на поступление, и лопатах, которыми будут поправлять им короны преподаватели, а из библиотеки через дыру в потолке открывался шикарный вид на чердак, где некто уже активно чах над сундуками с неизвестным хламом, видимо, взяв пример с Кощея Бессмертного.

Да и вообще во всех этих включениях, сосредоточенно разглядывая окрестности, бродили, ползали, сидели и стояли потенциальные арфисты и арфистки. Пока они не контактировали друг с другом, но, кажется, всё шло к тому, что морок собирал их в одну крупную и многокомнатную жилплощадь-галлюцинацию. Магическая коммуналка! Этого ещё не хватало! Когда Лера в очередных своих блужданиях снова вернулась к каминному залу, рядом с заметно сникшей и какой-то уже потрепанной крысой на комоде сидел плюшевый кот, очень похожий на того, с которым Лера пережила странное нападение на модном показе, только игрушечный. Как только его заметили, кот упал на пол и грузно покатился в угол. Потянувшись за ним, Лера обнаружила выступ в полу. Дверца люка! Это что же, переход на новый уровень? Наконец-то! Лера заглянула внутрь, заметив очень подозрительную лестницу, ведущую вниз.

Так Лера добралась до подвала. Плюшевого котика она прижимала к груди, как любимую игрушку в детстве. Кажется, котиков она любила всегда!

— Может быть, ты и есть тот самый артефакт? — шепотом спросила Лера у симпатичной игрушки.

Плюшевый не сопротивлялся её объятиям, но молчал, как партизан, поэтому Лера приступила к осмотру подвала. Тенета по углам и внушительный слой пыли на полу говорили о том, что сюда много лет никто не спускался; тем интереснее было исследовать это помещение, оказавшееся чем-то вроде заброшенной швейной мастерской. Вокруг валялись отрезы разных тканей, стояли манекены в платьях и без, лежали какие-то лекала, висели сантиметровые измерительные ленты, покоились портновские мелки. Здесь Лера почувствовала себя в своей стихии, сдувая пыль с понравившихся ей вещей и наблюдая, как пылинки превращаются в мерцающие искры.

Среди всех предметов, в изобилии находившихся в мастерской, Лерин взгляд упал на ножницы закройщика и кусок темной материи, похожий на тот, что показывала ей дама в черном, подсевшая вечером на скамейку в парке, только теперь материя была легкой и тонкой, как черный фатин. Лере захотелось прикоснуться, скомкать его в руках, но было в нем что-то одновременно притягательное и отталкивающее. А вот ножницы выглядели менее мрачно: светлые, со сверкающими наточенными лезвиями, они напоминали соединенные молнии. Оставив плюшевого кота на столе, Лера подошла ближе, чувствуя, что её сердце сладко замирает от предвкушения чуда. Всё вокруг померкло, взгляд будто сузился в щелку, выхватывая из общей массы только этот великолепный инструмент каждого закройщика. В этот момент кто-то будто упал на нее, вывалившись из правого угла. Лера тоже потеряла равновесие и вместе с неизвестным рухнула на пол.

Когда тучи мерцающей пыли, поднявшиеся в воздух после падения, рассеялись, Лера увидела, что перед ней на полу сидит и чихает её новая знакомая.

— Эм Сайн?! — удивленно и радостно воскликнула Лера.

Она была счастлива снова повстречать эту суетливую, но приятную девушку.

— Ты тоже видишь ее?! — возбужденно воскликнула Эм Сайн ей в ответ.

— Кого?! — поразилась Лера, взглянув туда, куда указывала пальцем её собеседница.

Она могла бы поклясться, что там были только ножницы, даже кусок фатина исчез. Но разве к ножницам может относиться местоимение «она»?!

— Да иглу же! Иглу! — Эм Сайн нетерпеливо всплеснула руками, поражаясь непонятливости Леры. — Смотри, как она светится! Совершенство! А какая у неё кругленькая коробочка! — Эм Сайн поднялась и подбежала к полке, даже не взглянув на ножницы (похоже, она их даже не видела), а когда развернулась к Лере, в её руках красовалась коробочка, похожая на яйцо Фаберже, и внутри сияла игла, воткнутая в алую подушечку.

— Ничего краше не видала! — сказала Эм Сайн, а Лера тоже подошла и прикоснулась к ножницам, опасаясь, что они рассыплются горстью искр, как многие другие предметы в мороке, но ничего подобного не произошло.

Лера взвесила ножницы в руке, ощутив прилив тепла к ладони, а потом раскрыла их, будто намереваясь разрезать что-то.

— О-о-о-о! — только и смогла выдохнуть Эм Сайн, тоже увидев Лерину находку. А у самой Леры в это время перед глазами внезапно зарябило от множества лиц, усеявших огромное полотно, конец которого терялся в дали, а начало тоже невозможно было разглядеть. Одно движение ножницами, и ...

— Мы их нашли! — Этот выкрик рассеял охватившее Леру наваждение. — Наверное, это и есть наш пропуск в АРФу!

Эм Сайн улыбнулась и запрыгала от радости.

— А у меня их даже два! — похвасталась Лера, вспомнив о плюшевом котике-спасателе.

— Врешь! — не поверила ей Эм Сайн. — Покажи, что еще?

Лера поискала глазами игрушку и замерла от неожиданности: плюшевый кот увеличился в размерах и быстро, прямо на глазах трансформировался в человека! Уже можно было отметить, что у него широкие плечи и стройные ноги, но всё остальное было скрыто вихрем из мерцающих искр.

— Т-с-с-с! — произнес чей-то знакомый голос у Леры в мозгу, на корню пресекая её испуганный выкрик, а затем, ещё не закончив трансформацию, плюшевый исчез, будто раздвигая пространство.

— Ничего! — пробормотала Лера, глядя ему вслед. — Просто показалось.

Эм Сайн не успела отреагировать, потому что морок неожиданно исчез, и вместо пыльной мастерской девушки оказались среди других счастливцев, шумной компанией толпившихся у начала мощенной камнем дорожки. Среди них затесался и птицечел — тот самый, что спрашивал, как пролететь в маготеку: тоже, видно, нашел какой-то артефакт. Впереди, в самом конце дорожки, красовалось здание АРФы.

— Туда! — первой опомнилась Эм Сайн и первой побежала к входу в Академию, а Лера бросилась за ней; остальные тоже последовали их примеру.

У дверей с вывеской «МАГИЧЕСКАЯ ПРОХОДНАЯ (вход только по пропускам)» Эм Сайн остановилась, опасливо поглядывая на огромных великанов, высеченных в стене и державших эту вывеску мощными ручищами. У этих стражей были крупные глаза навыкате и зубы ростом с ладонь.

— Артефакт! — зычно потребовали они, заставив вздрогнуть вышедших из морока неофитов.

Эм Сайн замешкалась на ступенях, и её опередил какой-то парень, поглаживающий мерцающий череп, который лежал у него на руке, словно только что снятый цилиндр. Лера нервно усмехнулась, усмотрев в этом некоторое сходство с Шекспировским Гамлетом. Когда «Гамлет» беспрепятственно прошёл магическую проходную, Эм Сайн решилась предъявить свой артефакт.

— Показывай, что принесла! — громко и страшно, каменным голосами проговорили стражи, когда девушка приблизилась к ним.

Эм Сайн робко извлекла из кармана коробочку, похожую на яйцо Фаберже, и продемонстрировала блестящую иглу, словно отнятую у Кощея Бессмертного.

— Проходи! — взревели великаны, и Эм Сайн исчезла за дверью.

Лера показала им ножницы, тоже услышав в ответ свое «проходи!», и её втянуло внутрь, где она чуть не сшибла с ног Эм Сайн, восхищенно разглядывавшую табличку с надписью «ФСкиРШ — Факультет судьбо-кройки и рок-шитья».

— Как здорово! — радостно воскликнули девушки в один голос, а Эм Сайн добавила:

— Нас приняли, Лер! Я не верю! Ура! Вот выучимся и тогда откроем подружный подряд: «Портниха-щеголиха и Швея-юмористка»! Как тебе название?

Из всех профессий связанных с кройкой и шитьём Лере живо вспоминалась швея-мотористка, хотя название «Швея-юмористка», придуманное Эм Сайн, кажется, было не хуже. Даже интересно, что получится сшить у такой швеи. Студентки весело засмеялись, не зная, что вокруг их кандидатур уже давно ведутся крупные дебаты, причем в трех разных резиденциях одновременно.

***

С самого начала вступительного испытания в магректорате АРФы собрались магдеканы всех факультетов и наставники подразделений во главе с магректором, чтобы скрупулезно отслеживать процесс поиска артефактов.

Это делалось для пресечения возможных нарушений правил, а также для раннего выявления будущих студентов с высокой степенью одаренности. Маговизоры панорамного обзора, разлитые по стенам овальной комнаты, в центре, который расположились зрители, позволяли разглядеть индивидуальный морок каждого испытуемого. Тишину магректората периодически нарушали веселые возгласы.

— Вы посмотрите, что творит, паршивец! Вот с кем проблем не оберемся, но талант налицо, а когти какие! — мурлыкал в рыжие усы Тибериус Мурр — маг-наставник подразделения «Острый коготь», разглядывая тощего парнишку, обращавшегося в пятнистого кота, который, загнув хвост, носился по мороку.

— Как-то хиловат по сравнению с вашими ребятами, — судачили другие магдеканы. — Вот нынешний командир подразделения когда поступал в Академию, — вот это был котище! Вожак, сразу видно! Черный, глазищи синие, наглые! Лапой стены прошибал, и телепат прирожденный!

— Да! Мяуро Никс — самородок, такие рождаются раз в столетие! — гордо ответствовал им Тибериус Мурр. — Ему я готов прощать его неявки на лекции и практикумы, сомнительные связи и драки, но и из этого парнишки тоже толк может выйти.

— А вот это чудо, кажется, ко мне прилетит! — весело усмехнулся Кир Сонт — преподаватель фабулотворчества и магдекан Факультета Неприкрытого Фабулизма, или, как его именовали для краткости, ФНФ.

Магдекан сказал так, когда шустрый птицечел, порывшись в своем огромном многоярусном гнезде, созданном мороком, не поддался чарам прекрасных пленниц, а нашел золотое перо. Этот артефакт был пропуском на ФНФ. К слову сказать, сам Кир Сонт носил целый ритуальный головной убор из перьев, словно намекая на то, что он — вождь племени фабулистов.

— Да уж, знатный фабулист будет: когда трофейное перо придет в негодность, он из собственного хвоста дополнительные выдерет и продолжит фабулы творить! А что главное в судьбе? Фабула! Без неё никуда! — саркастично усмехались другие магдеканы.

— Сожалею, но, если и сегодня не найдутся студентки на ваш факультет, он будет закрыт, это решение Капитанов, — мягко проговорил Магис Триан, наклонившись к уху милой старушки в переднике, который украшали несколько портновских булавок с драгоценными камнями на головках и декоративная сантиметровая лента из белого металла.

Старушку звали Зэн Вонгс, и так случилось, что на возглавляемый ею факультет уже давно, со времен исчезновения династии Тэй, никто не поступал: то ли боялись быть похищенными, как предыдущие студентки, то ли родник магии такого редкого типа совсем иссяк в Пентивале и окрестных мирах.

— Смотрите! Смотрите! Эта точно на мой факультет пойдет: вон какие глаза бешеные и очень недурной магияж! — вскликнула вдруг фигуристая красавица с идеально завитыми кудрями до плеч и покрытыми волшебными стразами ресницами, которую все в Пентивале знали как магдекана факультета безнаказанного феячества по имени Ксю Морон. Феячила она, и правда, безнаказанно, причем направо и налево с особой страстью, как и многие студентки этого факультета. Чуть позже она же добавила, гневно ткнув изящным пальчиком в маговизор:

— Нет, вы посмотрите только! Вот этих двух нельзя принимать в Академию!

Такое заявление последовало, когда все увидели, что Лера и Эм Сайн нашли свои артефакты, но часть морока словно выпала при этом из поля зрения. Вместо неё по маговизорам плыла разноцветная рябь.

— Почему это нельзя?! — спросил веселый худощавый мужчина с циркулем за ухом, являвшимся отличительным знаком магдекана Факультета Трансцендентного Проектирования по имени Просто Ген. — Они нашли артефакты, всё законно! А эти помехи в виде ряби, вероятно, возникли из-за несовершенства технологий. Сейчас все миры лихорадит от магических бурь.

— Помехи скрывают самую важную часть процесса, что подозрительно — это во-первых! А во-вторых, одна из этих девиц чужая и странная, а вторая — низкого сословия! Неизвестно, как они повлияют на остальных! У нас же собирается элита из всех окрестных миров! Вы понимаете, что это значит?! АРФа может потерять репутацию! — высокомерно поджала губы Ксю, а потом мстительно добавила: — И непонятно, как этим пришлым девицам удалось найти свои артефакты раньше, чем это получилось у моей дочери?! Я думаю, что им кто-то тайно оказывал помощь, а это уже непростительное нарушение!

— А я за то, чтобы они училась у нас! — радостно провозгласила Зэн Вонгс. — Уже много лет никто не поступал на мой факультет. Ходили слухи, что ФСкиРШ закроют, но теперь, когда у нас есть две прекрасные студентки, я этого не допущу! А нарушение надо ещё доказать, а то ведь за голословные обвинения вам все кудри из прически повыдирать могут, а то и ещё что похуже, дорогая Ксю!

— Доказывать или опровергать что-то не ваша забота, дамы! — урезонил их Магис Триан.

Всё это время он безмолвно наблюдал за мороком, но видел и чувствовал гораздо больше, чем все остальные. Ситуация, и правда, складывалась странная. Магис Триан заметил три запрещенных проникновения в морок. Одно из них явно совершил кто-то из Пентиваля, довольно тривиально и не очень умело заметая следы, второе — кто-то извне, причем кто-то, обладающий большой силой и отменной выучкой; но даже не это озадачило и обеспокоило магректора, а третье проникновение, которое по всем отпечаткам магии будто совершил он сам, хотя на самом деле Магис Триан не делал этого. А самое главное заключалось даже не в этом, а в том, что все три проникновения были связаны с чужестранкой, обнаружившей столь редкий дар и зачисленной на ФСкиРШ под именем Тэй Лер. Значит, династия не прервалась?

— Отправляйтесь встречать своих студентов! С этого момента вы несете за них полную ответственность, а доказательства и расследования — это моя забота! — сказал магректор, а потом добавил, отчетливо выговаривая каждое слово, чтобы оно камнем авторитета придавило все намечающиеся волнения и неповиновение: — Я! Все! Решу!

В такие моменты волна необузданной воли, исходившая от магректора, буквально утрамбовывала всех недовольных, расчищая место для покорных поклонов и заискивающих улыбок. Когда все магдеканы и маг-наставники исчезли из магректората, Магис Триан усилием мысли захлопнул все двери и соорудил вокруг себя непроницаемый купол защитных заклинаний. Это было необходимо для соблюдения секретности, которая вообще была полезна сама по себе, но в его случае принималась как вынужденная и необходимая мера, которую магректор использовал не для себя, а для того, кем дорожил больше жизни.

— Мяуро Никс! — сурово произнес он. — Выходи! Я знаю, что ты давно здесь!

После этих слов повисла недолгая пауза, а затем прямо из воздуха на стол прыгнул черный кот и быстро трансформировался в высокого стройного парня с темными волосами и пронзительно-синими глазами. Это он был живой легендой АРФы и командиром магического подразделения «Острый коготь».

— Что, папа?! — кротко спросил Мяуро Никс, а потом добавил, встретив мрачный взгляд Магис Триана: — Прости, я забыл! Мы же держим наше родство в тайне!

— Ты невозможен! — воскликнул магректор, сжав кулаки, которые почти преобразовались в мощные львиные лапы.

— Так думают многие далекие от магии люди, но я надеялся, что ты не из их числа! — промурлыкал Мяуро Никс, легко и грациозно соскочив со стола, и отправился вальяжно расхаживать по кабинету, разглядывая портреты других магректоров, висящие на стенах.

Сейчас по воле магректора все они были повернуты лицами к стене, чтобы исключить вариант магической слежки.

— Сколько раз я тебе говорил!.. — запальчиво начал Магис Триан.

— Что вся эта конспирация для моего же блага, чтобы исключить предвзятое отношение ко мне преподавателей и студентов, и особенно студенток! «Но, сын мой, даже скрывая наше родство, ты просто обязан стать лучшим во всем, потому что иначе просто быть не может!» — весело перебил его Мяуро Никс, почти полностью копируя голос отца и его манеру говорить. — Я помню, Ваша Волшебность! Ты твердишь мне это по двадцать раз на дню уже двадцать лет, с самого моего рождения!

— Тебя не было несколько дней! — упрекнул его Магис Триан.

— И поэтому ты решил усилить курс увещеваний? — спросил Мяуро Никс. — Давай не будем тянуть кота за хвост. Что стряслось?!

— Это ты воспользовался моим личным ключом для входа в морок для поступающих? — грозно спросил магректор.

— Да. — Мяуро Никс опустил голову и вздохнул. — Прости, но это был самый безопасный вариант, и ничего другого на тот момент мне в голову не пришло!

— А ты представляешь, что было бы, если этот «самый безопасный» вариант стал бы известен широкой публике?! — пророкотал Магис Триан.

— Но ведь такого не случилось! Я всё продумал! Признайся, ты даже сам был озадачен, ощутив отпечатки своей собственной магии в мороке! — заметил Мяуро Никс.

— Зачем ты вмешался?! — спросил Магис Триан. — Тебе мало того, что ты устроил распитие валерианы среди молодых оборотней с первого курса, носивших имя Валериан, после чего эти бедолаги сорвали все занятия своим диким мявом?! Мало похищенных париков Ксю Морон, которые ты раздал простым крестьянкам, уверяя, что каждая из них станет феей?! Я уже не говорю об оскорблении магдекана Факультета Трансцендентного Проектирования!

— Зато первокурсникам будет что вспомнить, а Ксю Морон немного сбавила свою спесь. Что касается магдекана ФТП… Да разве это оскорбление?! Я хотел подобрать ему более подходящее имя! — смеясь, вставил Мяуро Никс.

— Да, очень подходящее: был Просто Ген, а стал Просто Филя! Очень изумительно! — возмущенно заворчал Магис Триан, а потом, заметив, что сын опустил очи долу, изобразив глубокое раскаяние, перешел к делу:

— Значит, это ты оказывал помощь некой Тэй Лер, незаконно проникнув в морок?

— Я оказывал ей помощь ещё до этого, когда наведался в мир, где её прятали, — сказал Мяуро Никс.

— Так вот где ты пропадал, когда все приличные котики готовились к экзаменам! — возмущенно воскликнул Магис Триан. — Что за мир, и каким ветром тебя туда занесло?!

— Мир людей — это вот здесь. — Мяуро Никс мановением руки вызвал модель Вселенной, похожую на бесконечно ткущееся полотно со множеством узоров, и ткнул когтем на неприметное пятнышко на задворках от пышущего магией Пентиваля. — И меня туда именно занесло, а вернее, перенесло. Я не успел даже понять, как это случилось, честное котовское! Буквально одно мгновение, и я будто вырезан отсюда и уже в мире людей!

Магис Триан внимательно слушал сына, думая о ножницах закройщика, которые выбрала своим артефактом Тэй Лер, а Мяуро Никс продолжал:

— Ну, я принял облик кота, так было проще: там черных котов боятся, думают, что мы приносим несчастье. И вот однажды, она...

Он вспомнил, как Лера увидела его во дворе, взяла на руки и прижалась щекой к его кошачьей физиономии, какие при этом у неё были милые доверчивые глаза и беззащитная улыбка...

— Можешь не продолжать, — сказал Магис Триан, перехватив эти мысли своего сына. — А как твоя новая знакомая оказалась под надзором цветочной медицины?

— Она потеряла много жизненных сил во время экстренного прыжка в Пентиваль, и я решил воспользоваться восстанавливающими технологиями Цветонара, – пояснил Мяуро Никс. – А потом организовал её побег оттуда, преобразовав стены. Не волнуйся, я тщательно заметал следы магии. Уверен, что никто ни о чём не догадался.

– Будем надеяться, – проворчал магректор.

Он выглядел суровым и мрачным, но на самом деле гордился сыном, который с каждым новым вихрем времени всё больше совершенствовал свои магические умения.

— Кстати, Тэй Лер всё это время держала взаперти ведьма с хорошими боевыми навыками. Видел у неё выпускной кулон АРФы, так что она, возможно, училась здесь, — добавил Мяуро Никс. — Я не успел расследовать, кому она служит, но злого умысла по отношению к Тэй Лер у неё точно не было, наоборот, она пыталась уберечь её от врагов.

— Я проверю её по спискам, — сказал Магис Триан, — а ты немедленно отправишься к маг-наставнику и....

— Совру что-нибудь правдоподобное! — кивнул Мяуро Никс и, снова обратившись в кота, потрусил вон из кабинета, раздвигая пространство и заметая хвостом магические следы.

Магис Триан проводил сына долгим взглядом, в котором смешивались гордость и тревога о своем отпрыске, а потом принялся гасить все мизерные остатки магии, зависшие в кабинете по недосмотру Мяуро Никса. Добившись идеальной пустоты вокруг, магректор провел очистку собственных помыслов, чтобы спрятать все вышедшие наружу чувства за мощными блоками обычной рутины, в которой могли увязнуть даже самые светлые порывы. Завершив всё это, он наконец перевернул портреты своих предшественников. Теперь они могли сколько угодно наблюдать за ним: найти что-то криминальное уже невозможно.

В этот момент он почувствовал вызов по ментальной связи. Его призывала одна из лучших выпускниц Факультета Лекарственной Философии, которая теперь занимала высокий пост при правителях Пентиваля.

Магис Триан и сам был вхож в элитные круги высшего света, включая верхушку власти, где чудесным, даже каким-то магическим образом умещались аж пять правителей, называемых Капитанами, которые коллегиально правили Пентивалем. Первый из них отвечал за правление в мирное время и имел звание «Капитан Мир», второй, «Капитан Война», отвечал за завоевания и защиту рубежей, третий занимался наукой и искусством в звании «Капитан Гений», четвертый отвечал за борьбу с преступностью, а звание у него было «Капитан Злодейство», оставшийся был чем-то вроде запасного и выходил на поле политических игр в случае болезни или смерти своих коллег — «Капитан Резерв». Временами его называли ещё «Капитан Очевидность», потому что в своих выступлениях резервный Капитан говорил только строго рафинированные по дозволенности вещи, не имея права собственной воли.

Вступая в должность, Капитаны отрекались от личных интересов в пользу общественных нужд Пентиваля и забывали свои мирские имена, помня только звания. В народе шутили, что, когда в правительстве собрались Война и Мир, Гений и Злодейство, то никакой

Резерв, очевидно, ему уже не поможет, и окрестили лидеров прозвищами «Капита-раз», «Капита-два-с», «Капита-три-с», «Капита-чет», «Капита-пят», видимо, потому что народ в Пентивале был какой-то несерьезный.

Маги издревле исполняли роль советников и лекарей при правителях, порой возникали даже любовные союзы между представителями противоположных полов. Магис Триан был против установления преподавателями каких-либо отношений с вышестоящими, кроме деловых, но красавицы-магички могли бы с ним поспорить. Правда, та, с кем он собирался выйти на связь, относилась к самым строгим и суровым дамам Пентиваля и была советницей Капитана Мир, а в прошлом — магректором АРФы, до того как на этот пост назначили Магис Триана. С тех самых пор за ней закрепилось устойчивое погоняло «Бабуленция», возникшее из-за её старческого голоса. Оно никак не вязалось с моложавым внешним видом этой дамы.

— Трианчик! — мысленно произнесла она, улыбнувшись магректору с портрета.

Такое панибратское обращение было оправданно, ведь они были в родстве, и только Магис Триан на самом деле имел истинное право назвать её устоявшейся кличкой, приходясь ей троюродным внуком.

— Леди Мэди, леди Цинна, вы полезны, как вакцина... — улыбнулся в ответ Магис Триан, прочитав начало оды, посвященной Мэди Цинне, которая была написана когда-то шалопаями-студентами.

— Всё дурачишься? — с лукавым прищуром спросила Бабуленция.

— Просто рад снова быть с тобой на одной волне, — сказал Магис Триан.

— Я всё узнала, — объявила Бабуленция, без обиняков переходя сразу к делу. — Она ничего не помнит. Возможно, какие-то отрывки могут вспыхивать в памяти, если стимулировать её магией, но это всего лишь отрывки, сложатся ли они в единую картину, никто не знает.

— Что говорит Капитан Мир о возвращении последней из династии Тэй? — спросил Магис Триан.

— Он её боится, Триан. Эта девчонка может перевернуть все миры одним движением своих ножниц! — сказала Мэди Цинна. — Капитаны постановили держать её в Цветонаре, погрузив в сон, но сделать из неё растение не удалось: она каким-то непостижимым образом покинула лечебницу, будто знала, как оттуда выйти, и сделала это с такой легкостью, что впечатлила до глубины души даже самых невозмутимых из пяти правителей! Эта девица — самая сильная в роду Тэй.

Магис Триан, кивнул, думая о том, что приютил в стенах Академии мину замедленного магического действия.

— А теперь представь, что будет, если её силу соединить с пустой головой и частичным отсутствием памяти! Тебе не следовало принимать её в АРФу! Если бы она получила отказ, было бы лучше для всех: Капитан Гений занялся бы изучением природы её силы, дева бы спала и видела счастливые сны, а мы все вздохнули бы спокойно! Кстати, твои трансцендентные проектировщики могли бы преобразовать её грядущее, это было бы гуманно и безболезненно, – добавила Мэди Цинна.

— Я не могу нарушать правила: она прошла испытание и теперь неприкосновенна! — упрямо возразил Магис Триан.

— Да, нет, дорогой мой, испытание у неё как раз ещё впереди, да и у нас у всех благодаря ей, кажется, тоже! — ядовито заметила Мэди Цинна. — Мой тебе совет: откажи ей в возможности обучения под любым предлогом! Не бери на себя это бремя! Сдай её обратно в Цветонар или хотя бы позволь моим цветам потихоньку найти и усыпить её! Зачем ты подавил их влияние во время морока, ведь мы бы могли всё провернуть тайно и быстро?

— Тэй Лер, безусловно, прелестный цветок из другого мира, но низводить её до состояния растения, на мой взгляд, неразумно. Она должна осознать свое предназначение и сделать свой выбор сама, как и любой маг, поэтому я не могу отказать ей и тем более закрыть глаза на твоё цветочное вмешательство! — помрачнев, сказал магректор.

— Ну, как знаешь! — недовольно проворчала в ответ Бабуленция. — Помню, как в детстве тебя дразнили магическим правдолюбом, но я бы сказала иначе: ты ведешь себя, как сказочный дурак!

Мэди Цинна прервала ментальную связь, искусно удаляя следы своего вмешательства. Магис Триан помрачнел ещё больше. Кем-кем, а дураком он точно не был и прекрасно понимал, что эта новая студентка принесет немало проблем, но внять совету троюродной Бабуленции действительно не мог: слишком много непонятного было связано с Тэй Лер. Магректор всерьез опасался за своего сына, который, кажется, очень прочно связан с этой загадочной и опасной девицей, и никому не известно, как будет развиваться эта связь, поэтому пусть лучше оба будут на виду в Академии, под его присмотром!

Магректор сел за стол, намереваясь изучить все личные дела выпускников магического подразделения «Перелом в Судьбе», на котором готовили боевых магов. Возможно, удастся разгадать, что за ведьма с хорошими боевыми навыками связана с Тэй Лер. Просматривая записи, магректор даже не подозревал, что приблизительно тем же (изучением ситуации) занят сейчас некто, находившийся в совершенно ином, абсолютно чужом измерении.

ГЛАВА III. Первые занятия и первые свидания

Он находился далеко от Пентиваля, в той части мира, где законы материи и магии переплелись настолько тесно, что уже невозможно было отделить одно от другого. Это был край, известный как Лателье‑дез‑Омбр, — место, где тени имели вес, а свет рождался не из солнца, а из глубин земли.

Вальяжно развалившись в кресле с высокой спинкой, покрытой замысловатыми узорами древних рун, некто сидел у огромного арочного окна из чёрного вулканического стекла. Окно, словно портал в иной мир, открывало вид на лавовые водопады — могучие потоки расплавленной породы низвергались с горных хребтов, нарушая абсолютную черноту ночи своими алыми сполохами. Отблески огня играли на стенах, выложенных мозаикой из обсидиана и лунного камня, создавая иллюзию танцующих теней, будто пытающихся вырваться из каменных оков.

Хозяин покоев, чьё имя редко произносилось вслух, предпочитал, чтобы его называли просто «Откутюр». В этом звучном имени было что‑то изысканное и пугающее одновременно — словно оно само по себе являлось заклинанием. Его облик был столь же противоречив, как и окружающая обстановка: изысканный шёлковый кафтан цвета воронова крыла с серебряной вышивкой соседствовал с перстнями, в которых пульсировали осколки древних кристаллов, хранящих в себе силу забытых эпох.

На массивном столе из окаменевшего дерева, инкрустированного медью и лазуритом, дымился в бокале только что подожжённый слугой напиток, состоящий из двух слоёв: на дне мерцал синий лёд, не таявший даже в этом жарком климате, а сверху колыхалось синее пламя, издающее едва уловимый аромат пепла и горячих камней.

Откутюр элегантным движением руки скрутил соломинку из дымовых струй, поднимавшихся от напитка. Когда та затвердела, повинуясь его магии, он красиво опустил её в бокал и не спеша втянул несколько капель. Ощущение было поразительным — одновременно жар и холод коснулись языка, а затем постепенно заполнили все излучины тела и души, пробуждая забытые воспоминания и обостряя восприятие.

Он усмехнулся, чувствуя, как энергия напитка сливается с его собственной. Этот коктейль был похож на него — так же опасен, эффектен и необычен. В нём сочеталось то, что казалось несочетаемым: лёд и пламя, спокойствие и мощь, древняя мудрость и неукротимая страсть к экспериментам.

За окном очередной лавовый поток с грохотом обрушился в огненное озеро, озарив комнату багровым светом. Откутюр откинулся на спинку кресла, задумчиво рассматривая игру пламени в бокале. В его глазах, тёмных и глубоких, как бездны Лателье‑дез‑Омбр, мелькнуло что‑то, напоминающее едкую насмешку.

— А у неё хорошее чувство юмора! — насмешливо произнес он приятным до мурашек рокочущим басом. — Теперь я с уверенностью могу сказать, кто именно крыса в нашем плотно сшитом и ладно скроенном коллективе!

— Простите, Маэстро Откутюр! — пролепетал его собеседник.

Вид у него был такой, будто он работал аниматором в супермаркете, играя роль плюшевого крыса, которого очень не любили заказчики, о чем свидетельствовали наполовину оторванные уши и сдвинутый набок нос.

— Я не думал, что она...

— А следовало бы! — холодно перебил его Откутюр. — Ты знал, с кем имеешь дело, и не продумал защиту от её магии. Мать уже успела научить свое чадо некоторым трюкам династии Тэй. Впредь будешь умнее!

— Но вы же обратите вспять её воздействие и вернёте мне истинный облик? — с надеждой спросил «крыс».

Откутюр словно не услышал вопроса, с нарочитой сосредоточенностью вычерчивая выкройки, и линии ложились в воздухе, искрящемся то ли от затаённого восхищения, то ли от едва уловимого страха. Перед Маэстро рождалась необычная модель — повязка на один глаз, зачарованный аксессуар, окутанный аурой загадочности.

«Крыс» на мгновение замер, пытаясь разгадать замысел Откутюра. Для чего нужна эта повязка? Чтобы ослепить противника, лишив его возможности видеть дальше собственного носа? Или в ней кроется какой‑то иной, более тонкий смысл? Мысли вихрем проносились в его голове, но главный вопрос по‑прежнему жёг изнутри. Собравшись с духом, он вновь обратился к Маэстро, и в голосе его прозвучала неподдельная тревога:

— Так вы нейтрализуете магию закройщицы, чтобы я стал прежним?

— Пока — нет! Я хочу, чтобы ты сперва сделал выводы из своих ошибок! Где это видано: непревзойденный мастер лицемерия и конспирации превращен девчонкой-неофиткой в игрушку, да к тому же ещё и исцарапан её наглым котом?! — процедил сквозь зубы Откутюр, недовольно отводя взгляд от выкройки. — Нет! Ты будешь выгодно дополнять мою коллекцию лузеров в своём крысином облике, расположившись рядом вот с этой хорошо упакованной дамой.