Читать онлайн Запутались мизинцы в этом фиолетовом клубке. бесплатно

***

Незадолго до конца очередного урока наш преподаватель, Такуми-сэнсэй, был вынужден отойти по каким-то делам и оставил нас посидеть спокойно оставшиеся несколько минут до звонка.

В кабинете сразу стало оживлённее. Одноклассники негромко переговаривались; кто-то вставал и подходил к другим партам, кто-то дописывал задания, а кто-то просто смотрел в окно, дожидаясь заветного звона.

Я легонько ткнула пальцем в щёку Юдзу и весело рассмеялась:

– Ла-а-адно, Ю~, вот честное слово: когда прозвенит звонок на перемену, ты непременно сорвёшься и побежишь вверх по лестнице к кабинету двенадцатого класса, верно?

Каждую перемену так делаешь, а потом преследуешь Горо-сэмпая своими криками «сэмпай!». Ха-ха-ха!

Юдзу инстинктивно отклонилась, но тут же заливисто рассмеялась, осознав, что я попала в точку.

– Э-э-э… Ну, вообще-то я просто обращаюсь за помощью, – слабо попыталась оправдаться она. – Горо такой добрый, всегда приходит на выручку… по учёбе.

Я лишь улыбнулась. Конечно, она пока не готова признаться открыто. Но я-то вижу: её ноги сами несут её к тому классу, едва прозвенит звонок. Наверняка в голове у неё уже встроен навигатор, который то и дело повторяет: «Маршрут построен».

– Ладно-ладно, Юдзу, – согласилась я, делая вид, что принимаю её отговорку всерьёз. – Но ведь это же так мило!

В глазах Юдзу вспыхнул приятный блеск – сердце подруги явно дрогнуло от волнения. Мысль о следующей встрече с Горо-сэмпаем вызывала у неё целую гамму эмоций.

– Сайка… А ты чего так сильно опоздала сегодня? – спросила она, рисуя каракули в тетради.

– Та… Я зашла домой за вещами и случайно заснула прямо на столе, пока собирала рюкзак… Поэтому и щека покраснела – пришлось макияжем корректировать. П-ха! – соврала я, не в силах сказать правду.

– Ясно… – протянула Юдзу, не поднимая взгляда. – Надо бы на такие случаи оставить побольше твоей одежды и школьных принадлежностей у меня дома. Чтобы тебе не приходилось заходить за ними к себе после ночёвки у меня.

Да уж. Было бы славно.

– Что? Нэкогава, Сато у тебя ночевала? Ого-го! – вклинился в наш разговор вечно сующий нос в чужие дела Катаяма, проходивший мимо наших парт.

– Брысь! Подслушивать нехорошо! – шутливо махнула я рукой, словно прогоняя его.

Юдзу забавно улыбнулась и наконец оторвала взгляд от узоров на полях.

– Хэх. Сегодня после школы зайдём к Горо за тетрадями? – спросила она, слегка наклонившись ко мне.

– Я пас. Тебе лучше сходить с ним без меня, – ответила я, подмигивая. – А после можем встретиться возле твоего дома. Может, порисуешь меня немного?

– Но…

Юдзу хотела, что-то ответить, как в этот момент прозвенел сигнал окончания урока. Класс мгновенно наполнился суетой: одноклассники замельтешили, собирая вещи. Юдзу тоже засуетилась – начала нервно упаковывать учебники в сумку и поправлять рубашку.

– Ладно, беги. Я пока схожу к автомату, возьму нам йогурты, – сказала я, наблюдая, как она торопливо застёгивает рюкзак.

Юдзу выбежала из кабинета. Выдыхаю. Потягиваюсь лениво, улыбка играет на губах. Вспоминаю тёплый вчерашний вечер стараясь не думать о сегодняшнем утре.

Я неторопливо направилась к автомату с напитками в конце коридора. После утренней суеты хотелось хоть на пару минут выдохнуть. Автомат приветливо мигнул индикаторами – будто знал, что мне сейчас жизненно необходим прохладный йогурт.

Вставила монету, выбрала два фруктовых – клубничный для себя и персиковый для Юдзу. Пока аппарат гудел, выдавая покупку, я рассеянно разглядывала своё отражение в металлическом корпусе. Щека всё ещё слегка горела после «случайного» сна на столе.

– Ну что, Сато, – раздался за спиной знакомый назойливый голос, – рассказывай, как там ночёвки проходят? Чем вы с Нэкогавой по ночам занимаетесь?

Я даже не обернулась. Катаяма, как всегда, выбрал самый неподходящий момент, чтобы сунуть нос в чужие дела.

– Катаяма, – медленно поворачиваюсь, сжимая в руке два прохладных стаканчика, – тебе не кажется, что это не твоё дело?

Он ухмыльнулся, поигрывая лямкой рюкзака. Его нелепая каштановая стрижка под горшок чуть сдвинулась набок.

– Да ладно тебе, просто интересуюсь! Вдруг вы там тайный клуб организовали или…

Не дослушав, я шагнула вперёд – так, что он оказался между мной и автоматом, прижавшись к нему спиной. Движения вышли резкими, почти инстинктивными. Одной рукой схватила его за воротник рубашки, второй по-прежнему сжимала йогурты, а своим телом надавила на него. В любой другой ситуации это, наверное, выглядело бы даже как-то эротично, но… плевать.

– Слушай, – голос прозвучал тише. – У меня сегодня и так день не задался… Ты точно не хочешь попасть под горячую руку.

Катаяма замер, глаза расширились. На мгновение в его взгляде мелькнуло что‑то вроде испуга, но тут же сменилось привычной бравадой.

– Э‑э, да я просто пошутил… – он неловко пытается отстраниться, но я не отпускаю. – Реально, Сато, без обид!

Я медленно разжимаю пальцы, отступая на шаг. Внутри всё ещё клокотало раздражение, но я заставляю себя выдохнуть.

– Лучше бы ты просто прошёл мимо, Катаяма. Юдзу – моя подруга, и то, что мы делаем вне школы, никого не касается.

Он поправил рубашку, стараясь сохранить лицо.

– Ладно‑ладно, понял. Извини, перегнул. – Он даже выдавил улыбку. – Просто… ну, знаешь, все болтают, а я…

– А ты не слушай всех, – обрываю я, разворачиваясь. – И не суй нос куда не просят.

Катаяма что‑то бормочет в ответ, но я уже не слушаю. Держа в руках два йогурта, направляюсь обратно к классу. Ладони слегка дрожат, но не от страха – от злости. Почему некоторые люди считают, что имеют право лезть в чужую жизнь?

Где‑то позади раздался его удаляющийся голос:

– Эй, Сато! Если что, я не со зла…

Я не реагирую. Сейчас главное – найти Юдзу и снова сделать вид, что ничего не случилось. Она и так слишком волнуется из‑за Горо, чтобы ещё и мои проблемы на себя брать.

Уже почти дошла до класса, когда позади раздался знакомый гул автомата. Обернувшись, вижу Катаяму – он сосредоточенно тыкал кнопки, выбирая что‑то из ассортимента.

Не жду, иду дальше, но через пару шагов он окликнул:

– Сато! Подожди!

Я останавливаюсь, не оборачиваясь. Шаги приблизились, и вот он уже рядом, протягивает два стаканчика – точно таких же, как мои йогурты. Но другие вкусы.

– Это… в качестве извинений. За счёт заведения, так сказать. – Он неловко улыбнулся, на этот раз без привычной бравады. – Правда, прости. Я перегнул. Не хотел тебя злить.

Я молча смотрю на него. Оранжевые глаза смотрели прямо, без тени насмешки. Что‑то в его взгляде – то ли искренность, то ли эта наивная прямота – заставило меня чуть ослабить оборону.

– Ладно. Принимаю. – Взяла один стаканчик, второй подтолкнула обратно. – Но второй оставь себе.

– Да бери, я оба купил… – Он чуть покраснел, но настаивать не стал. – Может, присядем? Поговорим?

Я кивнула, и мы отошли к подоконнику в тихом углу коридора. Он опустился на лавку, а я взгромоздилась на подоконник, по‑пацански закинув одну ногу и прижав её к груди. Солнце пробивалось сквозь стекло, рисуя на полу тёплые полосы.

– Так что там с поездкой в Киото? – спросила я, делая глоток. Йогург оказался неожиданно вкусным. Кусочки манго.

Катаяма оживился.

– А, ты про ту, что на следующей неделе? Я в оргкомитете, помогаю с расписанием. Там будет куча всего: храм Киёмидзу‑дэра, район Гион, ещё мастер‑класс по изготовлению вагаси…

Он рассказывал с таким энтузиазмом, что я невольно улыбнулась. Оказывается, он всерьёз увлекается историей и культурой – знал десятки фактов о каждом месте, которое мы планировали посетить. Даже про малоизвестные чайные домики в узких улочках имел что рассказать.

– Ты будто гид, – замечаю я, чуть наклонив голову. – Откуда столько знаний?

– Да просто люблю это всё, – он жмёт плечами, глядя куда‑то вдаль. – Когда был мелким, бабушка часто водила меня по храмам. Говорила, что каждый камень там – это история. А я запоминал.

В его голосе звучит непривычная мягкость. Я поймала себя на том, что уже не злюсь, а скорее… заинтересовалась. За всей этой назойливостью и дурашливостью скрывается человек, который умеет по‑настоящему увлекаться.

– Слушай, – сказала я, допивая, – а ты мог бы провести для нас мини‑экскурсию? Ну, не для всего класса, а для тех, кто реально хочет послушать.

Он замер, потом расплылся в широкой улыбке:

– Серьёзно? Конечно! Я бы с радостью.

Мы ещё немного поговорили – уже легче, без напряжения. Он расспрашивал про мои увлечения, я рассказывала про Юдзу и рисование (вскользь упомянув, что иногда позирую подруге). Время летело незаметно, и когда из-за угла с лестницы выглянула Юдзу, я даже удивилась – казалось, мы только начали беседу.

– Сайка, ты где застряла? – она махнула рукой. – У нас же… – Она замолчала, заметив Катаяму. – О, привет.

– Привет, – кивнул он, поднимаясь. – Я, наверное, пойду. Ещё раз извини, Сато. И… спасибо за разговор.

– Без проблем, – я подмигиваю. – До встречи в Киото, гид.

Он рассмеялся и направился в класс, а я спрыгиваю с подоконника и подхожу к Юдзу.

– Что это было? – Юдзу нахмурила брови. – Вы… подружились?

– Не то чтобы, – я пожала плечами, с лёгкой улыбкой на губах. – Но, кажется, он не такой уж и невыносимый.

– Кто бы мог подумать…

– Кстати, держи, – протягиваю ей два йогурта в руки. – Оба тебе. Один от меня, а второй за счет заведения, хэ-хэ-хэ.

***

18:30

Прохладный вечер окутал улицу мягким сумраком. Я заглянула домой, пока родителей не было, и схватила наручные часы – без них совсем никак. Телефон сломан, а время узнавать, как‑то надо. Мысль о том, чтобы определять его по солнцу, мелькнула и тут же растаяла: слишком сложно, да и солнце уже клонится к закату.

В сумке аккуратно сложены чистая рубашка и юбка – захватила, как Юдзу и предлагала, чтобы оставить у неё «на всякий случай». Ноги сами несут меня к её дому. Если она заберёт тетради у Горо и сразу отправится домой, то должна появиться совсем скоро.

Подхожу к двери, нажимаю на звонок – тишина. Ладно, подожду. Может, через десять минут она уже будет здесь. Вечер не такой холодный, как могло бы быть. Облокачиваюсь плечом на дверь, снова смотрю на часы.

19:30

Сижу на ступеньках перед дверью, подложив под себя сумку. За этот час небо окончательно почернело. Прячу ладони в рукава свитера, прижимаю их к щекам – холод потихоньку пробирается под одежду.

Мы же договорились… Или я что‑то перепутала? В голове всплывает картина: мы сидим в её спальне, она рисует меня, как обычно, я рассказываю, что‑то смешное, а она смеётся.

А я говорила ей, что мой смартфон сломан? Я не помню… Блин. А что если она сейчас пыталась мне звонить, чтобы предупредить об опоздании? Или писала сообщения, рассказывая, как им там весело…

19:45

Фонари зажглись давно – их тусклый свет дрожит на асфальте. Время тянется, словно тягучая смола. Каждая минута ложится на плечи тяжёлым камнем.

Я не могу уйти. Вернуться домой сейчас – всё равно что сдаться. Там – крики, ссоры, ругань и сломанный телефон на столе. Здесь, у этой двери, есть хотя бы надежда.

Вспоминаю, как мы смеялись над её вечной непунктуальностью.

– Я просто живу в своём темпе, – говорила она, небрежно поправляя прядь волос.

– Ты просто хроническая опоздашка, – ворчала я в ответ, но всегда дожидалась.

Ожидание – это ведь часть дружбы? Часть того, что нас связывает.

Минуты идут, а я застыла здесь, между «всё в порядке» и «что‑то пошло не так».

Пальцы уже не греются в рукавах – они просто немеют от холода. Обнимаю себя за плечи, пытаясь сохранить хоть каплю тепла.

20:00

В голове крутятся вопросы: «Где она? Что случилось?» Отгоняю их. Нельзя поддаваться панике. Юдзу просто задерживается. У Горо. В гостях. Такое бывает. Наверное сначала они долго искали тетради, а потом он предложил ей выпить чай, может чем-то угостил…

20:15

Фонари мерцают, будто собираются погаснуть. Улица опустела – даже случайные прохожие почти исчезли. Я остаюсь одна в этом маленьком островке света. Время больше не тянется – оно давит, сжимает грудь.

И вот тут приходит чувство безысходности. Окутывает, как густой туман, лишает сил, заставляет опустить руки. Сижу. Нет ни рисования в её спальне, ни смеха, ни тёплых разговоров до рассвета.

20:30

Холод пробирает до костей. Закутываюсь в свитер, как в кокон, но это не помогает. Время больше не имеет значения. Где‑то вдалеке слышен лай собаки. Он эхом разносится по улице, будто напоминает: мир не остановился.

Закрываю глаза. В темноте перед ними – образ Юдзу: её улыбка, её голос:

– Прости, я опять опоздала!

Улыбаюсь в ответ, хотя знаю – это всего лишь фантазия. Но… в этот момент холод, тревога, ожидание – всё растворилось бы в одном объятии.

Как же тупо… В целом, классно посидели. Прям допоздна!

– Надо идти, – говорю себе. Но мысль эта не греет. Она только напоминает, что всё пошло не так.

Поднимаюсь, и ноги едва держат. Сумка кажется неподъемной. Оставлю её тут. Каждый шаг отдаётся болью в онемевших мышцах. Я оборачиваюсь на дверь. Дверь молчит. Улица молчит. Только ветер шепчет что‑то в ветвях, и этот шёпот звучит как насмешка.

Глава 5. Сыграем?

Солнце клонилось к закату, окрашивая школьный двор в теплые янтарные тона. Я стояла, нервно сжимая в руках потрепанный учебник. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разносится по всей улице.

– Только бы не опоздал… Только бы не передумал… – мысленно повторяла я, вглядываясь в выход из школы.

И вот они – группа старшеклассников, оживленно переговаривающихся после уроков. Среди них – Горо. Его темные волосы слегка взъерошены, школьная форма идеально выглажена, а в руке – стопка аккуратно перевязанных книг.

Я сделала глубокий вдох, выдохнула и вышла из-за дерева.

– Семпай! – мой голос прозвучал звонче, чем я рассчитывала, но в нем было столько искренней радости, что я не стала жалеть о громкости. – Я тут!

Горо обернулся. На его лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся теплой улыбкой.

– Привет, Нэкогава, – он кивнул мне и обернулся к друзьям. – Подождёшь минутку?

Я кивнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Играя с краем учебника, я наблюдала, как он что-то объясняет одноклассникам, время от времени кивая в мою сторону. Его жесты были четкими, движения – размеренными. Даже в простой беседе он оставался тем самым Горо – собранным, внимательным, безупречным.

Наконец он попрощался с друзьями и направился ко мне. Каждый его шаг эхом отдавался в моей груди.

– Ну ладно, идём поищем тетради, – сказал он, слегка приподняв брови. – Тут недалеко.

Дорога до его дома заняла всего несколько минут, но для меня они растянулись в вечность. Я то и дело поглядывала на Горо, замечая мелкие детали: как он поправляет лямку рюкзака, как задумчиво смотрит вдаль, как его губы чуть дрогнут в улыбке, когда он ловит мой взгляд.

– Сегодня без подруги?

– Сара… У нее не получилось, поэтому я одна. Это не проблема?

– Нет, всё нормально. Признаюсь, Сато меня даже пугает немного! – весело сказал он.

– Пугает? Аха-ха!

– Ну знаешь, она такая… – он подбирает слова. – Как будто может съесть тебя взглядом, а словом нанести урон в размере 80% от здоровья!

– О, да! Это точно про нее! – отвечаю, улыбаясь.

– Нэкогава, я, к сожалению, не успел вчера найти нужные конспекты… – слегка виновато говорит Горо. – Не хочу заставлять тебя ждать на улице, поэтому предлагаю тебе зайти ко мне, поищем вместе, ладно?

– Я… О… Ну да, давай… – как-то слишком робко ответила я.

Вот мы и пришли. Уютная квартира в небольшом многоэтажном доме. Он пригласил меня внутрь.

– Я живу один. Проходи, поищи, пожалуйста, тетради в этой коробке… – мимолетно произнес он, начиная ковыряться в своей сумке.

Его комната оказалась именно такой, какой я ее представляла: аккуратной, почти стерильной в своей упорядоченности. Пол без единой пылинки, книги на полке выстроены в безупречный ряд, стол – ни следа беспорядка. Я медленно прошлась по комнате, касаясь кончиками пальцев корешков книг. Каждая деталь кричала о его характере: методичном, дисциплинированном, безупречном.

– Только… Семпай, мне бы очень не хотелось потеряться среди всех этих листов… – я обернулась к Горо, стараясь говорить уверенно, но голос предательски дрогнул. – Может быть… может быть, ты поможешь мне?

В моем голосе звучала не только просьба, но и нечто большее – надежда, что он поймет мой скрытый намек. Что он увидит не просто ученицу, ищущую тетрадь, а девушку, которая хочет провести с ним чуть больше времени, узнать его ближе, заглянуть за фасад безупречности.

Горо на мгновение замер, словно взвешивая мои слова. Затем его губы тронула едва заметная улыбка.

– Конечно, помогу.

Я посмотрела на дисплей смартфона, 18:30… Сара не писала, не звонила. Горо показал несколько тетрадей с конспектами, чтобы я выбрала нужные. Осторожно перелистываю страницы тетрадей. Каждая из них была подписана четким, аккуратным почерком Горо. Моё внимание то и дело отвлекалось на мелочи: на едва заметную складку на углу листа, на след от вырванной страницы, на крошечное пятнышко от чая (возможно) на обложке одной из тетрадей.

Вдруг за спиной раздался тихий щелчок. Я обернулась и увидела, как Горо берет с полки два джойстика. Его движения были неторопливыми, почти ритуальными – так он делал всё: с осознанной тщательностью, без лишней суеты.

Он положил джойстики на столик рядом, включил игровую приставку и обернулся ко мне. И тогда я увидела то, чего никогда не замечала в школе.

Его улыбка.

Не формальная, дежурная, которую он иногда дарил одноклассникам, а настоящая – теплая, чуть застенчивая, с легким прищуром глаз. От этой улыбки вокруг его глаз собрались крошечные морщинки.

– Нэкогава, раз уж ты у меня в гостях, давай сыграем вместе. Конечно, после того как найдем нужную тетрадь. Ты за? – он говорил спокойно, но в голосе звучала непривычная мягкость. – Я пока отойду, сделаю нам чай. Подожди тут.

Я замерла. Сердце, казалось, пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой. Его предложение, эта улыбка, сам факт, что он хочет провести время со мной не как с одноклассницей, а как с гостем в своем доме… Все это было настолько неожиданно, что на мгновение я потеряла дар речи.

Но только на мгновение.

– Ой, да! С удовольствием! – мой голос прозвучал немного нагло. – Спасибо, семпай.

Он кивнул и вышел из комнаты. Я осталась одна, но тишина больше не давила – она была уютной, почти дружеской. Я перевела взгляд на джойстики, лежащие на столике. Их гладкие поверхности отражали свет лампы.

Через несколько минут Горо вернулся с двумя чашками ароматного чая. Я уловила легкий запах жасмина и меда – он явно выбрал что-то особенное. Поставив чашки на стол, осторожно, чтобы не расплескать, он сел на напольную подушку рядом с кроватью, предлагая такую же для меня.

Мы снова погрузились в изучение бумаг, но теперь это было совсем иначе. Сделав глоток чая, я почувствовала, как горячая жидкость согревает изнутри. Раньше я чувствовала себя почти как вор, тайком изучающий чужие записи, а теперь – как участник общего дела, партнер. Горо время от времени комментировал содержимое тетрадей, объясняя, почему те или иные заметки оказались особенно полезными. Его голос звучал спокойно, но в нем проскальзывали нотки гордости за свою работу.

Наконец, после нескольких минут поисков, он достал нужную тетрадь.

– Всё, нашли, – он протянул ее мне с легкой улыбкой. – Держи. Здесь все мои решения тестов за ваш год. Дарю ее тебе. Надеюсь, эти материалы помогут тебе.

Я протянула руку, чтобы взять тетрадь. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись – его кожа была теплой, чуть шершавой. Этот мимолетный контакт заставил мое сердце сжаться, а потом выдать искру электричества. Я сжала тетрадь в руках, чувствуя, как бумага слегка прогибается под пальцами.

– Спасибо… – прошептала я, глядя ему в глаза. – Правда, спасибо, семпай.

Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то неуловимое – то ли удовлетворение, то ли легкое смущение. Но, прежде чем я успела разобрать это выражение, он уже повернулся к джойстикам.

– Ну что, сыграем? – спросил он, поднимая один из контроллеров.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент все вокруг казалось идеальным: теплый чай, мягкий свет лампы, и он – Горо, который впервые показал мне себя настоящего.

Мой взгляд встретился с его. В этот момент мир словно сузился до размеров его комнаты, до его глаз, смотрящих на меня с непривычной открытостью. Я не могла отвести взгляд – будто что-то невидимое удерживало меня, заставляя впитывать каждую деталь: легкую тень от ресниц, уголок рта, чуть приподнятый в полуулыбке.

– Ты такой добрый… И этот чай… вкусный! Спасибо за всё, семпай… – слова вырвались сами, без раздумий.

Я поспешно отпила еще чаю, пытаясь скрыть волнение. Горячая жидкость согревала изнутри, но сердце все равно колотилось как сумасшедшее, отбивая ритм где-то в горле.

– Итак… ты говоришь, мы будем играть? – я поставила чашку на столик, стараясь, чтобы руки не дрожали. Мои глаза, наверное, блестели слишком ярко – я чувствовала это, но не могла ничего с собой поделать. – Что ты предлагаешь?

Горо слегка наклонил голову. В его взгляде мелькнуло что-то игривое.

– Эта игра, – он указал на экран, где уже мерцало меню. – Мако наконец-то вернул мне диск, тут можно играть одному, проходя сюжет, а можно сражаться друг против друга. Но сначала скажи: ты вообще часто играешь?

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.

– Не так часто, как хотелось бы… – призналась я. – Но я быстро учусь!

Мы сели поудобнее на подушках. Пол теплый. Я вдруг осознаю, насколько близко мы оказались друг к другу. Достаточно близко, чтобы замечать, как подрагивают его пальцы, сжимающие джойстик.

– Семпай! – я выпрямилась, стараясь придать голосу уверенности. Моя улыбка стала шире, почти озорной. – Давай я выиграю у тебя! Готовься!

Горо рассмеялся – коротко, искренне, и этот звук заставил мое сердце сделать еще один сумасшедший кульбит.

– Ну, попробуй, – сказал он, включая игру. – Но не обижайся, если проиграешь.

Экран вспыхнул яркими красками, и на мгновение все остальное исчезло. Остались только мы, джойстики в руках и азарт, разливающийся по венам, как сладкий чай – теплый, бодрящий и немного головокружительный.

Я крепко сжимаю джойстик, но мои глаза то и дело скользят вбок. Горо сидит так близко… Я вижу, как в отблесках экрана меняются тени на его лице, как слегка прищуриваются глаза… И вдруг – этот момент: я громко, с задором выкрикиваю:

– Семпай!

Он вздрагивает – едва заметно, но я успеваю это уловить. А потом его губы растягиваются в улыбке. Не той сдержанной, школьной, а настоящей – теплой, с легким прищуром, от которой у меня внутри все замирает.

– У тебя неплохо получается, Нэкогава, – говорит он, и в его голосе звучит что-то новое. Что-то… дружеское. Близкое.

Я чувствую эту улыбку, как солнечный луч на коже. Она согревает, придает смелости, и вот уже моя собственная улыбка становится шире, увереннее.

– Будь готов, Семпай! Я не дам тебе выиграть! – кричу я, нажимая на кнопки с таким энтузиазмом, что джойстик чуть не выскальзывает из рук.

Первые бои даются легко – я ловко управляю персонажем, уворачиваюсь от атак Горо, собираю бонусы. Экран вспыхивает яркими цветами, динамики выдают бодрую мелодию, а я то и дело хихикаю, когда удается выполнить крутой маневр.

– Ой! Смотри, смотри! – я оборачиваюсь к Горо, не отрывая пальцев от кнопок. – Я только что перепрыгнула через эту штуковину! Видишь?

Он кивает, но его взгляд сосредоточен на экране. Пальцы быстро бегают по джойстику, движения четкие, выверенные. Он что, так сильно старается меня победить? Без проблем…

– Ты… ты всегда так хорошо играешь? – спрашиваю я между делом, пытаясь не сбиваться с ритма.

– Не всегда, – он коротко улыбается, не отрываясь от экрана. – Но я тренировался.

19:00. Смартфон всё так же без уведомлений. Ну ладно. Уровень за уровнем я всё больше погружаюсь в игру. Волосы то и дело падают на лицо, и я нетерпеливо откидываю их назад, наклоняясь ближе к экрану.

А потом – победа! На экране вспыхивает «YOU WIN!», и я вскидываю руки вверх.

– Да! Я сделала это! – я поворачиваюсь к Горо, глаза горят, дыхание сбито. – Видишь? Я же говорила, что не дам тебе выиграть!

Он смотрит на меня – и в его взгляде что-то теплое.

– Поздравляю, – говорит он просто. – Ты действительно молодец.

Я чувствую, как щеки теплеют. Время летит незаметно. Мы играем еще один раунд. Экран мерцает, джойстики нагреваются в руках, а я… я чувствую себя так, как никогда раньше.

Не просто одноклассницей, заглянувшей за тетрадью.

Багряные отблески заката медленно растворяются в синеве наступающей ночи, а в комнате становится все темнее – лишь экран телевизора еще мерцает огнями, напоминая о нашей игре.

Горо нажимает на паузу и откладывает джойстик. Я смотрю на время – 20:00.

– Ну ладно, пора заканчивать, – его голос прозвучал мягко. – Спасибо за компанию. Бывает, мне порой не с кем поиграть. Да и в целом… хорошо повеселились, Нэкогава.

– И тебе спасибо, семпай.

– Уже темнеет. Может, мне проводить тебя? – спросил он, глядя мне в глаза.

Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Не от лампы – от его слов, от этого неожиданного предложения, от того, как он произносит «Нэкогава» – не формально, как в школе, а с какой-то особой, почти дружеской интонацией.

Ну что, пора. Я накидываю пиджак, забираю конспекты себе в сумку. Мы выходим на улицу. Вечерний воздух свежий, с легкой прохладой, но мне не было холодно – внутри все горело от невысказанных чувств. Горо идет рядом, его шаги размеренные, спокойные, и я стараюсь держать с ним ритм, не отставать, не спешить.

– Классно провели время, семпай!

– Да ладно тебе, – он слегка улыбнулся, глядя вперед. – Вполне обычный день. Но с тобой и правда было весело играть. Может, даже как-нибудь повторим? – он сделал паузу, а потом продолжил с легкой усмешкой. – Слушай, когда сдашь свои тесты, расскажешь мне, как сдала, ок? Раз уж я тебе помогаю… Хочу, чтобы у тебя были хорошие результаты. Так что буду ждать и болеть за тебя.

Его слова, простые и искренние, пронзили меня до глубины души. Я остановилась на мгновение, глядя на него. В свете уличного фонаря его черты казались особенно выразительными: серьезный взгляд, чуть нахмуренные брови, губы, все еще хранящие тень улыбки.

– Повторим… – я чуть не подпрыгнула от радости, но сдержалась, лишь сжала кулаки от переполнявших чувств. Мой голос дрогнул, но я не стала этого скрывать. Зачем? Сейчас, в этом тихом вечернем свете, все казалось таким настоящим, таким… правильным.

– И, конечно, я обязательно расскажу тебе о результатах! – я посмотрела ему в глаза, стараясь вложить в свой взгляд всю искренность, на которую была способна.

20:30… От Сары ни одного сообщения. Всё ли в порядке? Ну… Она точно написала бы мне или позвонила… Может уже отдыхает? Мы продолжили идти. Я старалась не смотреть на него слишком пристально, но каждый раз, когда мой взгляд случайно падал на его профиль, сердце делало лишний удар.

– Ты… – мне хотелось сказать что-то важное, что-то, что передало бы все, что я чувствую. Но слова не шли – они застревали в горле, превращаясь в теплый, дрожащий комок.

– Спасибо за всё сегодня, – наконец произнесла я, глядя прямо перед собой. – За тетрадь… за игру… и за компанию.

Горо кивнул, не говоря ни слова. Но в этом молчании было больше, чем в любых словах. В нем была та особая тишина, которая объединяет, связывает, делает двух людей чуть ближе, чем они были минуту назад.

Вокруг нас горят фонари, отбрасывая длинные тени на асфальт. Пришли на мою улицу.

– Спасибо, что проводил, семпай, дальше я сама! – я улыбнулась и помахала ему рукой.

– Давай, Нэкогава, доброй ночи! – он улыбнулся и помахал в ответ.

Я попрощалась с ним, не дойдя до двери своего дома. Наверное, зря…

В воздухе витало странное ощущение – будто я одновременно и нашла что‑то невероятно ценное, и потеряла нечто бесценное. Вечер был прекрасным. Настолько, что мне отчаянно хотелось поделиться эмоциями с Сарой.

Я набрала её номер – уже в третий раз.

– Абонент недоступен…

Может, она уже спит? Так поздно…Решила: завтра утром обязательно всё ей расскажу.

Подходя к двери, я невольно вгляделась в темноту у своих ног. Что‑то мягкое неожиданно оказалось под ступнёй.

– Ой!

Это была сумка Сары. Но… как она здесь оказалась? С лёгким недоумением я подняла её. Открыв сумку, я обнаружила запасную одежду Сары: её рубашку и юбку. Мы ведь только днём шутили об этом… Я в шутку предложила ей оставить у меня свои вещи – на всякий случай. Но почему она ничего не сказала? Почему не предупредила?

Я снова набираю её номер. Тишина. Ответа по‑прежнему нет. И что мне делать?

Сорвавшись с места, резкими шагами я направилась к Саре. Минуя несколько домов, проносясь мимо фонарных столбов спешу к ней. Хотя бы просто увидеть её и хотя бы просто спросить. И вот я не заметила, как оказалась перед её домом.

Двухэтажный дом, почти как у меня. Я замерла, невольно вслушиваясь в доносящиеся из дома звуки. Громкие голоса, резкие, обрывистые фразы, звон посуды. По спине пробежал неприятный холодок. Каждый новый выкрик заставлял меня вздрагивать.

Подняла взгляд к окну спальни Сары – там, наверху, только что вспыхнул свет. Окно, из которого каждое утро выглядывала Сара, махала рукой, проверяя, пришла ли я, чтобы вместе отправиться в школу. Сейчас за стеклом мелькнул силуэт – несомненно, Сара. Но она не заметила меня внизу, не улыбнулась, не помахала. Ну, хотя бы теперь я знаю, что она в порядке. В каком-то смысле.

– Почему?.. – мысленно повторила я, сжимая в руках её сумку. Почему она никогда не рассказывала о том, что творится у неё дома? Почему скрывала, притворялась, что всё в порядке? Мы ведь делились всем – смеялись, мечтали, строили планы… А теперь я стояла здесь, чувствуя себя чужой.

Рука сама потянулась к звонку, но замерла в воздухе. Что я скажу? «Привет, я пришла узнать, почему твои родители кричат?» Или: «Я нашла твою сумку, а ещё случайно услышала, что у тебя дома не всё гладко?» Нет, это звучало глупо, неуместно. Сара может рассердиться, замкнуться ещё больше.

Я медленно опустила руку. Я ведь делилась с ней всеми своими переживаниями, проблемами. А она преданно слушала и поддерживала. Ни разу не пожаловавшись на свою ситуацию. Развернувшись, я тихо пошла прочь, стараясь не шуметь, будто боясь, что меня заметят. Шаги отдавались в голове глухим эхом, а в груди разрасталась тяжесть.

– Завтра… – шептала я, ускоряя шаг. – Завтра выходной. Мы собирались погулять. Тогда я спрошу. Обязательно спрошу. А сумку я заберу себе, пусть у меня дома будут её вещи. На всякий случай…

В глубине души я понимала: завтра всё может измениться. И этот спокойный, привычный мир, где мы с Сарой смеялись и строили планы, уже никогда не будет таким, как прежде.

Глава 6. Обычный выходной.

Я аккуратно разбиваю яйца, старательно отделяя белок от желтка. Сковорода уже греется на медленном огне. Беру венчик и тщательно взбиваю белок до густой пены.

За окном солнце поднимается всё выше, заливая кухню тёплыми розовыми оттенками. Рис давно сварился и теперь остывает на столе.

Из гостиной доносится музыка – по телевизору идёт шоу с участием группы айдолов. Кажется, они не так давно ворвались в чарты, но уже очевидно: их место там заслужено. Ритмы заразительные – невольно начинаю пританцовывать, пока готовлю.

Наверное, со стороны это выглядит забавно: я в милом, немного детском нижнем белье, с рисунками единорогов на трусиках и бра (ну правда, стыд‑то какой!), двигаюсь в такт музыке. Но мне всё равно, я всё равно пританцовываю.

На раскалённую поверхность сковороды выливаю сначала желток, а следом – густую вспененную белую массу. Аккуратно сворачиваю омлет, добавляя щепотку специй. Нож ловко нарезает свежие овощи на ровные кусочки.

Всё это великолепие раскладываю на две тарелки. Две порции. Ведь этим утром Сара обязательно зайдёт ко мне. Дом заполняется аппетитным ароматом.

Сон был беспокойным. В голову лезли разные мысли, и я никак не могла успокоиться после насыщенного вечера: и посиделки у Горо, и – что гораздо тревожнее – крики, доносившиеся из дома Сары. Стоит ли спросить её напрямую? Или лучше подождать? Сара не любит откровенничать о том, что происходит у неё дома. Она такая… Когда будет готова – сама всё расскажет. О, так бы про деньги!

Услышав звонок в дверь я бегу открывать, а сердце бежит делать сальто. Поворот замка – и передо мной появляется моя родная подруга. Сегодня она не в школьной форме. Потягивает сок из трубочки. На ней светлые рваные джинсы, чёрная просторная футболка и серый худи, небрежно накинутый на плечи. Простой, но такой характерный для неё образ. Я осмотрела Сару с головы до ног, отметив, как удачно подобранная одежда подчеркивает стройность фигуры и выделяет природные преимущества. Улыбнулась, подумав, что Сара выглядит очаровательно.

– Ого, какие крепкие объятия! – игриво замечает Сара, когда я внезапно прижимаюсь к ней, но обнимает в ответ.

Я смеюсь и закрываю дверь. Сара рядом, всё кажется не таким уж сложным.

– Сайка, утречко!

– Утречко, Ю~!

– Ты же не завтракала? Умоляю, скажи, что ты не завтракала? – спрашиваю я, приглашая её внутрь.

– Не. Последний раз я кушала вчера. В школе.

– Эмм… Вчера? Ты что, хочешь заболеть? Растущий организм должен получать достаточно пищи, чтобы… – начинаю я нравоучительную речь, но мой рот внезапно чем-то затыкают.

Сара подсовывает мне сок, заставляя замолчать. Мм, яблочный.

– Твой омурайсу на завтрак – это рай! Обожаю! – Сара переводит тему и садится за стол, её глаза сияют искренним восторгом.

– Угощайся… И… спасибо за сок, – отвечаю я, следуя за ней на кухню. Голос чуть дрожит, но я стараюсь это скрыть.

Я сажусь напротив Сары и подвигаю к себе свою порцию. Какая-то неловкая пауза. Это только мне так кажется? Сара подносит вилку с наколотым кусочком омурайсу и застывает, не сводя с меня глаз. Что это значит? Опять пытается прочесть мои мысли? Или ждёт, когда я сама заговорю о вчерашнем вечере? Может, она просто не может начать есть, пока я не сделаю первый шаг? Я ничего не понимаю! Ещё минута – и я точно поплыву…

Сара медленно опускает вилку, слегка улыбается, но в её глазах по‑прежнему таится что‑то неуловимое – будто она держит в голове важный вопрос, но никак не решается его задать.

– Ну… как спалось? – выдавливаю из себя, отчаянно пытаясь разорвать этот странный круг молчания.

– Пойдёт. Если честно, я до сих пор как будто во сне и продолжаю видеть сказочных единорогов… – Сара указывает вилкой на моё нижнее бельё.

– Ё‑ё‑ё! Ой! – Мои щёки мгновенно заливает румянец, и я, пытаясь спрятаться, потихоньку «стекаю» под стол —как тот самый жидкий белок.

– Му‑ха‑ха, Юдзу! П‑прости, не хотела тебя прям уж вот так смущать! – Сара прищуривает взгляд и улыбается краешком губ. – На самом деле я совсем не против, чтобы эти единорожки составляли мне компанию за завтраком.

– Сайка, ты точно заболела… – выглядывая из‑под стола, произношу я. – Раньше ты бы уже достала смартфон и сфотографировала меня для компромата! Я же говорила – нужно нормально питаться!

– Ах да. Мой телефончик сломался. – буднично произносит она. – Сегодня с тобой заглянем в салон пока будем гулять? Хочу купить новый…

– Вот оно что… – говорю, наконец садясь ровно. – Кажется нам обеим есть о чем рассказать!

Сара отправляет кусочек омурайсу в рот и закрывает глаза, будто полностью погружаясь в наслаждение вкусом. На секунду мне кажется, что всё возвращается на свои места. Она проглатывает, открывает глаза и с неподдельным энтузиазмом произносит:

– Это просто невероятно! Ты точно должна научить меня готовить так же.

Я невольно улыбаюсь – её реакция всегда действует на меня как лучшее успокоительное.

– Конечно, научу. В следующий раз приготовим вместе, – отвечаю, наконец беря вилку в руки.

Сара тут же подхватывает мой жест, и мы обе принимаемся за еду. Напряжение растворяется без следа. Атмосфера становится по‑настоящему уютной – наполненной мягким утренним светом, ароматом свежеприготовленного омурайсу и тем особенным теплом, которое возникает лишь в компании самого близкого человека.

– Рассказывай, как вечер прошел? – между делом интересуется Сара. – Не зря сходила?

– Я хотела рассказать тебе всё, но не смогла дозвониться, а потом… – отвечаю я, не понимая, как объяснить всё и сразу.

– Я же говорю, трубка сдохла… – вздыхает Сара, не отрываясь от тарелки. – Честно говоря, думала ты сразу от него пойдешь домой, поэтому чуть-чуть ждала тебя… Самую малость.

– Прости, я не ожидала, что так долго пробуду у него, – тут же сказала я. – Сумку с твоими вещами я нашла и отнесла к себе в комнату!

– Пха! Ещё пара таких находок и я полностью к тебе перееду! – со смешком произносит она.

Мы заканчиваем завтрак. Я, всё ещё смущаясь своего вида, встаю, чтобы убрать посуду, но Сара неожиданно преграждает путь рукой. Она оказывается совсем близко – настолько, что аж жарко.

– Эй, сказочный единорог, – шепчет она с насмешливой интонацией, наклоняясь к моему уху. – Иди переодевайся для прогулки. Я тут приберусь.

– Спасибо! Я мигом! – бросаю на ходу.

В душе теплится надежда, что дурацкое прозвище не прилипнет ко мне навечно. Иначе придётся проклинать тот день, когда я купила это бельё с единорогами, тю.

Поднимаюсь на второй этаж в спальню. Резко открываю дверь и тут же стягиваю с себя нелепый комплект. Не то чтобы он мне не нравился – просто под платье точно не подойдёт. У комода с бельём задумчиво перебираю вещи, выискивая что‑то нейтральное.

Нахожу простой бесшовный комплект белого цвета. Идеально. Быстро надеваю бюстгальтер, застёгиваю, поправляю лямки. Затем – трусики. Всё, готово. Но почему так тихо? Где звуки мытья посуды?

– Эх, а я думала единороги пойдут с нами… – раздаётся за спиной насмешливый голос Сары. Она небрежно прислонилась к дверному косяку.

– Ай! Ну и напугала! – вскрикиваю, инстинктивно хватаясь за сердце. – Чуть заикой не сделала!

Пока я пытаюсь отдышаться, Сара проходит в комнату и буквально падает на кровать – прямо на моего плюшевого мишку. Наверное, она даже не помыла посуду, а просто полила её водичкой, как обычно.

– Ну так что? – она подпирает голову рукой, глядя на меня с любопытством. – Ты пошла к Горо за конспектами… И что было дальше?

– Представляешь, он не нашёл тетрадь! – начинаю свой рассказ, доставая из шкафа лёгкое платье. – Пришлось зайти и искать вместе. Мы перерыли все полки… А потом…

– Что «потом»? – Сара приподнимает бровь, явно заинтригованная.

– Потом он предложил чай и… видеоигру! Ту самую, которую ему вернул Мако. Помнишь, мы слышали об этом в библиотеке?

– Мако? А, тот самый лучезарный друг, – кивает Сара.

– Агась! – подхватываю я, уже увлечённо вспоминая. – Время пролетело незаметно – мы сыграли несколько партий, и знаешь что? Я его обыграла!

Я застёгиваю платье, глядя на себя в зеркало на дверце шкафа. Нежно голубое, простое, слегка облегающее, подчеркивающее хрупкость и женственность. Оглядываюсь в поисках сумки – и вдруг понимаю, что Сара всё ещё здесь, развалилась на кровати и наблюдает за мной с лукавой улыбкой. Сравнить наши с ней образы – мы будто из разных миров. Или персонажи из разных жанров аниме.

– Ну что, единорожка, готова к выходу? – подмигивает она.

Чёрт! Я невольно закатываю глаза, стараясь скрыть лёгкое раздражение.

– Ну Сайка… Неужели это прозвище теперь навсегда за мной закрепится? – вздыхаю, нащупывая сумку под стопкой свитеров.

– Му-ха-ха! – хохочет Сара, вскакивая с кровати. – Тебе же идёт! Сказочный единорог – это ведь комплимент!

– Комплимент, от которого мне теперь никуда не скрыться, – бормочу я, но улыбка всё‑таки пробивается сквозь притворное недовольство.

Сара подходит ближе, дружески толкает меня плечом.

– Ладно‑ладно, не дуйся. Слушай, а давай сначала в салон зайдём? Хочу поскорее новый телефон купить – а то без наших ночных переписок мне не выжить.

– Отличная идея, – соглашаюсь я, застёгивая ремешок на сумке, накидываю на плечи белое болеро и обувая свои любимые кеды. – А потом можно пройтись по магазинам…

Мы выходим на улицу. Тёплый ветерок подхватывает полы моего платья, а где‑то вдали уже мерцают вывески торгового центра. Сара берёт меня под руку, и мы неспешно направляемся к остановке.

– Так что там было дальше с Горо и той видеоигрой? – напоминает она, едва мы сворачиваем на оживлённую улицу. – Ты сказала, что обыграла его. И как он это воспринял? С достоинством?

Я немного смущаюсь, вспоминая, как Горо хвалил меня за хорошую игру.

– Ну, он похвалил меня, – начинаю я, и история снова оживает в моих словах. – А потом было уже поздновато, и он предложил проводить меня до дома…

– Опа! – глаза Сары загораются, она подаётся вперёд. – И?

– Мы просто прошлись до нашей улицы, и я попрощалась с ним. Даже не знаю, почему не решилась дойти с ним до самой двери… А ещё он сказал, что хотел бы повторить этот вечер, представляешь?

– Это победа! Чистая победа, Ю~! – Сара хлопает в ладоши. – Ты сама не своя от счастья, я вижу!

– Я и правда узнала его с новой стороны… – улыбаюсь я, глядя на проплывающие за окном автобуса дома.

– И вы… поцеловались? – шутливо тянет Сара, склонив голову набок и прищурившись.

– Нет! Ты что! – я хмурю брови, но тут же чувствую, как щёки краснеют.

– Хэ‑хэ‑хэ! Шучу я. Но судя по твоей реакции… – она коварно растягивает губы в улыбке. – Ты хотела бы однажды…

– Ну всё, прекрати! – перебиваю я, слегка ткнув её локтем. – Теперь твоя очередь. Рассказывай, что случилось с твоим телефоном?

В голове снова всплывает звук криков, которые я слышала из её дома накануне. Язык так и чешется спросить, но я сдерживаюсь – вижу, что Сара не горит желанием об этом говорить.

– Моя история вчерашнего вечера не такая интересная, как у тебя, – вздыхает Сара, разглядывая свои ногти. – Я просто… эм… уронила его. И он погас. Навсегда.

– Реально? – удивляюсь я. – Такой крепкий с виду…

– Угу. Потом я пришла к твоему дому – думала, ты сразу от Горо пойдёшь к себе. Хотела оставить у тебя свои вещи, но, поняв, что тебя ещё нет, оставила сумку и ушла домой. Вот и вся история.

– А я пыталась тебе звонить, хотела узнать, как ты, где ты… – говорю я, пока мы встаём, чтобы выйти на нужной остановке.

– А я вернулась домой и пыталась уснуть. Всё, как всегда, – тихо отвечает она, глядя в окно на мелькающие машины. Её голос звучит ровно, но в нём проскальзывает что‑то неуловимо грустное.

Автобус останавливается, мы выходим на тёплый весенний воздух. Я колеблюсь долю секунды, но решаю не давить. Если Сара захочет – сама расскажет. Вместо этого я беру её за руку и улыбаюсь:

– Знаешь, я тоже не могла уснуть!

Людей сегодня многовато – выходной всё‑таки. Мы первым делом направляемся в салон телефонов, чтобы выбрать что‑то новое для Сары.

– Пришлось разбить копилку со своими сбережениями, которые я откладывала на твою свадьбу… – с серьёзным лицом произносит Сара, не отрывая взгляда от витрин.

– Чаво?! – я аж останавливаюсь на полпути.

– Аха‑ха‑ха! Эта реакция – бесценна! – заливается смехом Сара. – Шучу. Я, конечно, копила, но не на твою свадьбу, пупс.

Она продолжает изучать ассортимент. Её внимание привлекает одна из моделей – чуть крупнее, чем был её прежний телефон, но с отличной камерой и довольно симпатичным дизайном.

Сара подзывает консультанта и подробно расспрашивает о смартфоне. Особо подчёркивает, что камера ей нужна очень хорошая – «потому что я люблю отправлять свои селфи вот этой вот милашке в голубом платье», – и кивает в мою сторону.

Я краснею дважды за одну минуту. Лучше отойду к стенду с чехлами – подарю ей какой‑нибудь… Начинаю выбирать чехол для приглянувшейся ей модели. И вдруг – оп! – нахожу вариант с единорогами.

Взять или лучше не стоит? С одной стороны, это будет забавная отсылка к её сегодняшнему прозвищу для меня. С другой… Разглядываю чехол внимательнее: милые разноцветные единороги на пастельном фоне, качественный силикон, точные вырезы. Вполне стильно, не выглядит по‑детски.

Решаю: возьму. Если что, просто скажу, что это «для баланса» – она меня единорогом называет, а я ей чехол с единорогами дарю. Симметрично получится. Подхожу к Саре, которая уже оплачивает покупку и всё ещё увлечённо обсуждает с консультантом функции камеры.

– Смотри, что я нашла, – протягиваю ей чехол, стараясь не выдать волнения.

Сара берёт его в руки, разглядывает и расплывается в улыбке:

– О‑о‑о! Это же идеально! Ты читаешь мои мысли, Юдзу.

– Ну вот, теперь ты точно будешь называть меня единорогом до конца моих дней, – вздыхаю я, но в душе радуюсь, что выбор оказался удачным.

– Не‑е‑ет, теперь у меня есть свой единорог, так что ты можешь быть просто Ю~! – подмигивает она, бережно кладя чехол в коробку с новым телефоном.

Я оплатила чехол, и мы двинулись дальше гулять по ТЦ.

Сегодня тут полно школьников‑старшеклассников – оживлённо, шумно, весело. Вдруг среди них окажется и Горо? Интересно, с кем бы он гулял – с Мако и Эммой или в одиночку? Я снова зависла в облаках, едва замечая, куда иду.

Мы подошли к ресторанному дворику и сели за свободный столик. Сара достала из упаковки свой новый смартфон и первым делом надела на него подаренный мною чехол с единорожками. Приятно видеть, что ей понравилось. Потом она углубилась в настройки, ловко тыкая в экран и переключаясь между меню.

Пока Сара была занята, меня накрыла странная, тёплая волна фантазий. Я словно выпала из реальности: взглядом скольжу по кафешкам за её спиной, но мыслями – где‑то совсем не здесь.

Вот было бы здорово погулять тут с Горо…

Он бы сразу заметил, что я колеблюсь у стойки с напитками, и с улыбкой спросил: «Клубничный коктейль? Знаю, ты его любишь». Мы бы взяли по стакану со льдом и взбитыми сливками, нашли тихий уголок, болтали ни о чём и обо всём сразу.

Потом – кино. Негромкий смех в тёмном зале, его рука случайно касается моей, когда он тянется за попкорном. А после сеанса – прогулка по верхним галереям ТЦ, где свет мягче, а музыка тише.

И, конечно, какой‑нибудь назойливый парень попытался бы вмешаться, завязать пустой разговор, но Горо бы просто шагнул вперёд, спокойно, без агрессии, но так, что сразу понятно: эта девушка – с ним. И мы бы пошли дальше, смеясь над этой маленькой драмой… Эх, вот это было бы мое идеальное свидание…

– Юдзу? – голос Сары ворвался в мои грёзы. – Ты меня слышишь? Я спросила, будешь ли ты коктейль.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Перед глазами – её вопросительный взгляд и два клубничных коктейля у нее в руках.

– А? Да, конечно, – поспешно отвечаю, чувствуя, как теплеют щёки. – Просто… задумалась.

Сара прищурилась, потом ухмыльнулась:

– О чём это ты так интенсивно думала? Лицо у тебя было… особенное.

– Да ни о чём! – отмахиваюсь я, пытаясь скрыть смущение. – Просто… как раз коктейль и захотелось!

Она хмыкает, явно не веря, но не настаивает. Тут играет мелодичная музыка, за соседними столиками болтают компании подростков. Сара чуть отпивает коктейль, потом разворачивается и садится рядом со мной.

– Ну‑ка, улыбочку! – говорит она, поднимая телефон.

Она делает наше совместное селфи на свой новый смартфон. Щёлк – и миллион кадров за одну секунду! Вот это технологии!

Сара прижимается ближе к моему плечу, и мы вместе разглядываем получившиеся снимки.

– Оу, вот этот точно удали – я моргнула! – показываю ей на один из кадров.

– Точно моргнула? – хитро прищуривается Сара. – Похоже, ты просто спишь…

– Он и правда отлично фоткает! Качество – топ! Поздравляю тебя с покупкой ещё раз!

– Спасибо… – Она улыбается, поворачивая телефон в руках. – Кстати, он достался мне по скидке, так что предлагаю потратить оставшуюся часть денежек! – Сара кивает на вывеску с рекламой нового фильма у нас за спиной.

– Ты уверена? Ой, то есть… Ну если вы настаиваете, мадам! Я не могу вам отказать! – отвечаю с нарочито важной интонацией, изображая покорное согласие.

Допив коктейли, мы уверенным шагом направляемся к кинотеатру. У кассы Сара оплачивает два билета на ближайший сеанс, а я в это время покупаю два ведёрка попкорна – классический и с солёной карамелью. Именно этот вкус особенно полюбился нам обеим, когда Сара оставалась у меня на ночь.

У кинозалов неожиданно мало людей – гораздо меньше, чем в той части торгового центра.

– Разве в первой половине дня на фильмы ходить не принято? – удивляюсь я. – Ну бред какой‑то.

Вот и Сара – худи всё так же вальяжно покоится на плече, а билеты она торжественно держит на манер веера.

– Зато нам точно места хватит! И никто не будет шуршать чипсами прямо над ухом. Идеально!

Входим в полутёмный зал, привычно направляясь к центральным рядам. Попкорн уютно устраивается между нами. Наши жесты словно отрепетированы: я поправляю платье, снимаю накидку, кладу её на колени; Сара небрежно бросает худи на спинку сиденья. Моя поза – нога на ногу, её – с подтянутым к груди коленом. Свет гаснет, экран оживает первыми кадрами, и внутри разливается приятное предвкушение.

– Сайка, так, а о чём этот фильм‑то?

– А разве это важно? – улыбается Сара, не отрывая взгляда от экрана.

– Ты так же говорила, когда выбрала то странное аниме про эльфов, магов и драконов!

– Пфф, ну так! И я оказалась права – это было совсем не важно. Ведь ты на первой же серии начала клевать носом и засыпать! – она смеётся вполголоса, и я невольно улыбаюсь.

– Вообще‑то… Ладно, признаю. Но я тогда просто хотела спать!

– В общем, это новинка. Комедия о том, как простой офисный работник влюбляется в свою коллегу, а она оказывается любительницей манги… Хотя вот я сейчас это сказала вслух – и теперь сомневаюсь, комедия ли это.

Сара такая забавная. Начинается фильм – идут вступительные титры. Я тянусь за попкорном, пытаюсь взять горстку, и тут на мою руку сверху ложится её ладонь.

– Ой, прости, не заметила, – быстро говорит Сара. – Я просто хотела карамельный… хм…

Мы переглядываемся. В глазах друг у друга читаем одну и ту же мысль. Сара открывает рот и по слогам произносит:

– За‑ки‑ды‑вай!

Бросок – и точное попадание: несколько зёрнышек попкорна приземляются прямо на её язык. Мы обе взрываемся смехом.

Вот так легко с ней. Фильм уже вовсю разгоняет свою историю: на экране герой неловко пытается пригласить коллегу на кофе, а мы с Сарой, всё ещё хихикая, устраиваемся поудобнее.

Я украдкой смотрю на подругу: она увлечённо жуёт попкорн, не сводя глаз с экрана, но время от времени бросает на меня весёлые взгляды. В этот момент понимаю, как мне повезло иметь такого человека рядом – того, кто может превратить обычный поход в кино в маленькое приключение.

На экране герой наконец решается признаться в чувствах, и Сара тихо комментирует:

– Ну вот, а говорил, что не умеет флиртовать… Смотри, Юдзу, как надо!

Я краснею, хотя она явно шутит. В глубине души ловлю себя на мысли: а как бы повёл себя Горо в такой ситуации?

Фильм пытается закрутить интригу, а мы уже доели весь попкорн и убрали ведёрки в сторону. Когда между мной и Сарой больше не осталось препятствий, я с грацией кошечки убрала подлокотник между нами и положила голову на её плечо.

– Только смотри не засыпай, ладно? – прошептала Сара, не отрываясь от экрана.

Ну да, было бы глупо засыпать сейчас, когда до конца осталось совсем немного. Если и засыпать, то это надо было в начале фильма.

И вот герой со своей странноватой коллегой под романтическую музыку закрывается в кабинете с принтерами. Камера плавно отъезжает, показывая общий план офиса. На экране появляются титры…

В зале постепенно загорается общий свет, и люди потихоньку покидают свои места. Мы с Сарой тоже встаём, разминая затекшие ноги.

– Ну что, как тебе? – спрашиваю я, пока мы неспешно идём к выходу.

– В целом неплохо, – потягивается Сара. – Хотя финал немного предсказуемый. Но зато было смешно в середине, когда он пытался сделать ей комплимент, а вместо этого рассыпал документы по всему офису.

Я смеюсь, вспоминая эту сцену:

– Да, это было эпично! А мне ещё понравилась та часть, где она пыталась спрятать его подарок от коллег…

Мы выходим в просторный холл торгового центра. Вокруг – шум, музыка, яркие огни. Люди спешат по своим делам, кто‑то несёт покупки, кто‑то ищет нужный магазин.

– Куда теперь? – оглядываюсь по сторонам.

– Может, в кафе? – предлагает Сара. – Хочется ещё немного посидеть, поболтать.

– Идём! – соглашаюсь я. – Хочу услышать твой подробный разбор фильма – особенно про «немного предсказуемый финал».

Сара ухмыляется и тыкает меня пальцем в бок:

– Ах ты! Ну ладно, устрою тебе настоящий критический разбор… Но сначала – кофе!

Направляемся к знакомому кафе, по пути обмениваясь шутками и вспоминая самые смешные моменты фильма.

Мы часто тут с Сарой зависаем, поэтому без изучения меню сразу сделали заказ. Почти сразу нам принесли наш кофе – два ароматных латте.

– Итак! – начинает она. – Всё‑таки я надеялась, что главный герой заметит, что его соседка в него влюблена… А он зациклился на своей коллеге! Нет, конечно, это логично – всё‑таки они коллеги и всё такое, да? Но, ё‑маё! Соседка ж у него – огонь! А он не замечает счастье под носом… Как это там говорится? «Синица в руках и журавль в небе», что‑то такое…

– О да, Сайка, это именно та профессиональная критика, которую я и ждала! Не могу с тобой не согласиться, а‑ха‑ха!

Мы продолжаем мило болтать, как вдруг к нашему столику подходят два парня. На вид – студенты: один рыжий, другой мелированный. Одеты так, будто только что с тренировки по баскетболу или типа того.

Рыжий опирается руками на наш столик:

– Девчонки, может, хватит тут скучать? Пойдёмте с нами в боулинг?

Сара не смотрит на них – пристально глядит мне в глаза, лишь приподняв бровь.

– Какие вы красотки! Может, даже после боулинга мы отвезём вас к нам в общежитие, чтобы поразвлечься… – тянет мелированный. Он подходит ко мне со спины и кладёт руку на плечо.

Фу. Меня аж передёрнуло. Ну, это он зря, конечно.

– Руку убрал, – рычит Сара, резко вставая из‑за стола.

Она подходит к рыжему вплотную – так близко, что прижимается к нему грудью, смотря на него снизу вверх (в любой другой ситуации это, возможно, выглядело бы эротично). Одновременно хватает мелированного за запястье и с силой убирает его руку с моего плеча – так, что её ногти оставляют следы на его коже.

– Нам компания не нужна. Свалите, – сказала, как отрезала.

Тут же из‑за кассы раздаётся голос владельца заведения:

– Эй, а ну отстаньте от девочек, шпана!

Парни, бросив на нас обиженные взгляды, поспешно уходят.

Я сижу, ошарашенная, и только сейчас осознаю, как сильно сжались мои пальцы на краю стола.

– Ты… ты просто… – пытаюсь подобрать слова.

– Что? – Сара невозмутимо садится обратно, берёт свой латте и делает глоток.

Я молча смотрю на неё, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Спасибо, – наконец шепчу я. – Моя героиня в рыцарских доспехах…

Сара, обычно спокойная и уверенная, внезапно покраснела и начала ерзать, испытывая необычное чувство неловкости.

– Да без проблем, – Сара улыбается, и её лицо тут же становится прежним – лёгким, весёлым, родным. – Так на чём мы остановились? Ах да, про соседку… Слушай, а ведь он реально упустил свой шанс!

Она делает глоток кофе, перекидывает ногу на ногу и продолжает:

– Вот если бы это был Горо, он бы точно заметил её, да? – подмигивает она.

Я краснею:

– При чём тут Горо?!

– А при том! – Сара наклоняется ближе, заговорщицки понижая голос. – Я видела, как ты сегодня весь фильм в облака улетала. Думаешь, я не поняла, о ком ты мечтала?

– Я просто… размышляла о сюжете! – пытаюсь оправдаться, но щёки горят всё сильнее.

– Конечно‑конечно, о сюжете, – хихикает Сара. – Особенно когда герой пригласил девушку на кофе… Прям как ты представляешь идеальное свидание с Горо, да?

Идеальное свидание. Сердце. Сальто.

Я прячу лицо в ладонях:

– Прекрати!

– Ладно‑ладно, – она поднимает руки в примиряющем жесте. – Но если серьёзно… Ты должна ему как‑нибудь намекнуть. А то так и прождёшь вечность, пока он сам догадается.

– Легко тебе говорить… – вздыхаю я. – А если он не заинтересован?

– Тогда он полный дурак, – отрезает Сара.

Мы замолкаем на мгновение, попивая кофе. В кафе играет тихая музыка, за соседними столиками смеются люди.

– У меня ещё есть пара мыслей по поводу того, как можно было спасти сюжет этого фильма!

И мы снова погружаемся в оживлённый разговор, забыв о неприятном инциденте – но не о том чувстве защищённости, которое подарила мне Сара своим решительным поступком.

Вечер медленно опускался на город, раскрашивая улицы в тёплые янтарные тона. Мы с Сарой не спеша шли по нашей привычной дороге – той самой, где каждый поворот, каждая витрина магазина и даже трещины на асфальте были нам знакомы до мелочей. Шаги звучали размеренно, почти синхронно, а в воздухе витал лёгкий аромат свежей выпечки из ближайшей кофейни.

День получился насыщенным: кино, смех, неловкие моменты и – что самое ценное – ощущение, что рядом есть человек, который всегда прикроет спину. И сейчас, когда до наших домов оставалось всего несколько минут пути, я наконец решилась сказать то, что давно крутилось на языке.

– Сара, если вдруг ты захочешь поговорить… знай, я всегда тебя выслушаю и помогу чем смогу, – произнесла я тихо, глядя вперёд, но чувствуя, как напрягаются плечи в ожидании её реакции.

Она остановилась, мягко повернула меня к себе и приложила палец к моим губам:

– Знаю, Ю~, не продолжай…

Между нами повисла недолгая, но многозначительная пауза – та самая, когда слова не нужны, потому что всё уже сказано взглядами, жестами, молчаливым пониманием.

Сара снова двинулась вперёд, направляясь к своему дому. Уже у двери она обернулась с привычной озорной улыбкой:

– Знаешь, на следующей неделе – совместная поездка с классом Горо. Давай подумаем, как вам побольше времени провести вместе?

– Но… да, как скажешь, – слегка растерянно ответила я, ещё не успев осознать внезапный поворот разговора.

– Вот и славно, пупс. Спасибо за сегодняшнюю прогулку, – её голос стал теплее, почти шёпотом. – И кстати, жди ночью моё селфи и спам сообщений! У меня же снова есть смартфон! Хэ‑хэ‑хэ!

Я рассмеялась, чувствуя, как уходит последнее напряжение дня:

– Я всегда жду, Сайка! Хорошего вечера!

– И тебе, Ю~, – она махнула рукой и скрылась за дверью, оставив после себя лишь лёгкое эхо своего смеха и ощущение, что завтра обязательно будет новый, не менее чудесный день.

Глава 7. Новая неделя.

Новая учебная неделя раскинулась передо мной, словно чистый белый лист. В воображении я уже брала в руки кисти и яркие краски, готовая наполнить его жизнью. Зелёный – именно таким я бы изобразила начало недели. Глубокий, насыщенный оттенок, точно повторяющий цвет глаз Сары.

Её образ то и дело всплывал в памяти. Особенно этот взгляд – лукавый, но бесконечно добрый. Сколько же боли скрыто за этой улыбкой? События последних дней не выходили из головы. Та сцена в её доме… Сара так и не захотела обсудить это со мной, хотя я продолжаю переживать.

Я стояла перед её домом, погружённая в мысли. Утренний воздух был свеж до мурашек – одновременно бодрил и заставлял ёжиться от прохлады. Поправив пиджак, чтобы не задувало, я всё ещё витала где‑то далеко.

В этот момент в сумке завибрировал телефон. Я встряхнула головой, словно сбрасывая наваждение, и достала аппарат. На экране светилось родное «Мама».

– Мамочка, привет! – голос сам собой стал теплее.

– Привет, дочка, – в трубке раздался её мягкий, успокаивающий тон. – Я сегодня пораньше пришла на работу, выдалась свободная минутка. Решила узнать, как твои дела.

– Ох, у меня столько всего происходит! Каждый день что‑то новое. А у тебя как?

– Всё по‑старому, работаю, – мама рассмеялась. – Ну а в школе как? Уже нашла, в кого влюбиться? Ты ведь у меня такая влюбчивая!

– Мам, ну что ты… – я смущённо замолчала, потом добавила тише: – Хотя, если честно… есть один человек.

– Ого! – в голосе мамы зазвучало неподдельное любопытство. – Как интересно! Когда вернусь домой, жду подробного рассказа!

– Да ты же ещё две недели будешь в отъезде… За это время всё может измениться.

– Верно, примерно к концу месяца вернусь. А как там ваша поездка в Киото? Всё уже готово, солнышко?

– Ой, я так её жду! – энтузиазм вырвался наружу. – В нашей группе появится новая девочка, мы уже подружились. А один одноклассник пообещал провести для нас экскурсию! Сара даже в шутку назвала его нашим гидом.

– Рада это слышать, родная. Ну что ж, удачи тебе сегодня. Пиши, если что!

– И тебе хорошего дня, мамочка!

Я убрала телефон и снова посмотрела на окно Сары. Вглядываюсь – там темно, ни единого проблеска света. Тишина, лишь где-то вдалеке перекликаются ранние птицы. И вдруг – внезапное прикосновение. Две прохладные ладони мягко, но уверенно закрывают мне глаза. Лёгкое дыхание щекочет шею, а в ухо шёпотом звучит знакомый голос:

– Угадай кто!

Я вздрогнула, сердце на миг замерло. Но уже в следующее мгновение дуновение ветра донесло до меня её запах – нежный, персиковый, с лёгкой ноткой ванили. Тот самый, ни с чем не сравнимый аромат, который я узнаю из тысячи. Её волосы щекотали ухо и я понимала, что она встала на носочки, чтобы казаться повыше и мне было сложнее её узнать, хах. Напряжение тут же растаяло, на губах сама собой расцвела улыбка.

Не торопясь, я приподняла руки, чтобы снять её ладони с глаз, и нарочито задумчиво произнесла:

– Хм… Судя по тактильной атаке и парфюмерному следу, это либо Сара, либо секретный агент с миссией по захвату моего хорошего настроения. Но так как второй вариант маловероятен… поздравляю, ты поймана!

Сара рассмеялась – звонко, от души, и наконец открыла мне глаза. Её лицо было совсем близко, в глазах плясали озорные искорки.

– Ну ты и выдумщица! – она слегка ущипнула меня за щёку. – Могла бы просто сказать «это Сара», без всей этой детективной драмы.

– А зачем? – я подмигнула. – К тому же, ты сама начала с тайной операции «Неожиданное появление».

Она закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица.

– Ладно, гений сыска, пошли уже. А то опоздаем, и наш любимый учитель Такуми опять устроит нам «познавательную лекцию» о ценности времени.

Мы двинулись по тропинке. Сара в своём бежевом свитере, с небрежно выбивающейся из-под него рубашкой и школьной сумкой на плече выглядела удивительно уютно – словно тёплый островок в прохладном утреннем воздухе. Лучи восходящего солнца мягко очерчивали профиль подруги, придавая её чертам почти неземную мягкость.

Я невольно залюбовалась этой картиной, но тут же опомнилась: ветер игриво трепал мои волосы, явно замышляя испортить тщательно уложенную причёску. Поспешно поправив заколку, я вернула волосам аккуратную ровность. Мы болтали без умолку – и не заметили, как подошли к школьным воротам.

У входа царила привычная утренняя суета: кто-то торопливо дожёвывал бутерброд, кто-то лихорадочно искал в сумке забытую тетрадь. Но моё внимание мгновенно приковали к себе двое учеников выпускного класса – Горо и Эмма. Они стояли чуть в стороне, явно ожидая кого-то.

Я замерла, разглядывая их. Эмма выглядела по-настоящему эффектно: платиновая блондинка с идеально уложенными локонами, лёгкий макияж подчёркивал выразительные глаза (а может, это были линзы? Отчего-то зрачки отливали красноватым блеском). Её образ дополняли ярко-розовая помада, высокие гольфы, миниатюрная юбка и небрежно повязанная на талии кофточка. «Неужели ей не холодно?» – мелькнула мысль. Впрочем, Горо тоже обходился без пиджака, довольствуясь одной рубашкой. Видимо, им действительно было комфортно.

Эмма звонко рассмеялась, прикрывая рот ладонью. На пальцах поблёскивал длинный маникюр с замысловатым дизайном. Она наклонилась к Горо, что-то шепнула ему на ухо. Он внимательно выслушал, затем легонько толкнул её в плечо – оба расхохотались. От этой картины у меня внутри что-то неприятно сжалось.

– Не стой как вкопанная, пойдём к ним, – Сара решительно подтолкнула меня, упёршись ладонями в ягодицы, с такой настойчивостью, будто пыталась сдвинуть с места заглохший грузовик.

Отступать было некуда – мы уже приближались к парочке.

– Утречко, семпай! – выпалила я звонко, стараясь скрыть неловкость за напускной бодростью.

– Здарова, голубки, – с фирменной ухмылкой добавила Сара.

Горо и Эмма тут же обернулись. В тот момент, когда взгляд Горо – глубокий, сине-васильковый – встретился с моим, его черты смягчились.

– Доброе утро, младшие ученицы! – он расплылся в дружелюбной улыбке. – Мы тут Мако ждём, он где-то затерялся по пути, ха-ха! Может, подождёте с нами?

Эмма скользнула по нам оценивающим взглядом, но тут же натянула любезную улыбку:

– Да, присоединяйтесь!

Сара незаметно сжала мой локоть, словно говоря: «Не тушуйся». Я глубоко вдохнула, пытаясь унять странное волнение, и ответила, как можно непринуждённее:

– С удовольствием! Он же не слишком сильно опоздает? И вообще, где вы умудрились его потерять?

Горо рассмеялся, а Эмма кокетливо поправила прядь волос. Утренний воздух наполнился смехом, разговорами и ощущением того, что этот день обещает быть… интересным.

***

Очередной урок подошёл к концу. Трель звонка разорвала напряжённую тишину класса, и я, словно выпущенная из лука стрела, рванулась к двери – хотелось поскорее вырваться на свободу, вдохнуть воздух перемены, может, даже успеть перехватить Горо до того, как его утянет в водоворот школьных дел.

– Нэкогава! Куда полетела? Иди-ка сюда!

Голос Такуми-сэнсэя ударил по нервам, заставляя замереть на полпути. Я обернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Что удивительно, Сара лишь бросила в мою сторону строгий, почти осуждающий взгляд, а потом отвернулась к Ахико. Та, смущённо опустив глаза, что-то робко объясняла, нервно теребя край тетради.

– Да, учитель… Простите, я это… типа… к своему репетитору? – пролепетала я, запинаясь на каждом слове.

Такуми-сэнсэй усмехнулся – не зло, но с той фирменной иронией, от которой становилось не по себе.

– Да-да! Без проблем. Но сначала давай зайдём с тобой в учительскую. Нужно обсудить тот конкурс рисунков, на который ты подала заявку.

– А, хорошо…

Мы вышли в коридор, где уже царил привычный хаос: школьники носились туда-сюда, кто-то громко смеялся, кто-то спорил, а особо резвые парни проносились мимо, едва не сбивая с ног. Я пристроилась за широкой спиной учителя – так было безопаснее. Его уверенный шаг словно прокладывал коридор в этой суете.

В учительской пахло кофе и старыми книгами. Сенсей жестом указал на мягкий диванчик у окна, залитого солнечным светом. Я опустилась на край сиденья.

– Итак. Смотри, – он протянул мне несколько аккуратно распечатанных листов, – вот правила конкурса и требования к рисунку. Почитай, ознакомься.

Я взяла бумаги, стараясь унять дрожь в пальцах. Пока глаза скользили по строчкам, в голове крутилось: «Два билета в парк аттракционов… Лето…»

– Ты где-то училась рисовать или самоучка? – прервал мои мысли голос сенсея.

– Я сама. В основном рисую портреты. А ещё точнее… в основном Сару, – призналась я, невольно улыбнувшись.

– Ясно. Ну что скажешь, справишься с этими требованиями?

Я бегло пробежала глазами по пунктам: формат, тематика, сроки. Ничего невозможного.

– Да, вполне! Такуми-сэнсэй, тут сказано, что победитель получит два билета в парк аттракционов на летние каникулы! Как думаете… у меня есть шанс?

Он откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и посмотрел на меня с тем особым выражением, которое всегда означало: «Сейчас будет мудрая фраза».

– А тебе нужны билеты или победа? – спросил он, приподняв бровь.

– Эм… Не отказалась бы и от того, и от другого, – пробормотала я.

– Погонишься за двумя зайцами – не поймаешь ни одного. Даже если один заяц и ловится за счёт другого.

Я кивнула, но его слова будто проскользнули мимо сознания. Вместо этого перед глазами уже разворачивалась картина: портрет Горо. Я представляла, как ложатся мазки, как оживают его глаза – эти глубокие, васильковые омуты, как играет свет на чертах лица. Может, добавить чуть больше тени у скулы? Или сделать взгляд чуть мягче?

Такуми-сэнсэй, не дождавшись ответа, продолжил рассказывать о деталях конкурса: сроки подачи работ, состав жюри, критерии оценки. Я слушала вполуха, мысленно уже погружаясь в процесс рисования. В голове роились идеи, а в груди разгоралось знакомое волнение – то самое, что всегда приходило перед началом нового рисунка.

Когда мы вышли из учительской, перемена уже подходила к концу. В коридоре стало тише, лишь изредка пробегали запоздавшие ученики. Я огляделась, в дальнем конце коридора мелькнул знакомый силуэт – Горо. Он о чём-то разговаривал с одноклассниками, время от времени бросая взгляд в мою сторону.

– Может, попросить его позировать? – мелькнула мысль. Но тут же я одёрнула себя. – Нет, это слишком… Вдруг он подумает, что я навязчивая?

Звонок на урок разорвал мои размышления. Я вздохнула и направилась в класс. Мы пообщались с учителем всего ничего, а возвращаясь, я чувствую… будто мы с ним уже лучшие друзья. Бывают же такие люди – с особой аурой, от которой сразу становится тепло и спокойно. Казалось, я знаю Такуми-сенсея уже сто лет и запросто могу позвать его вместе пообедать на следующей перемене.

Урок начался. Я скользнула на своё место, стараясь не привлекать лишнего внимания, но Сара, конечно, всё заметила. Не глядя в мою сторону, она ловко подкинула мне свёрнутую записку – так, чтобы не заметил учитель. Я развернула листок и не смогла сдержать беззвучной усмешки.

«Уже и учителя решила охмурить, да? Талантливая кокетка».

В углу листа красовался нелепый, но очаровательный рисунок сказочного единорога – с рогом, похожим на спираль от мороженого.

Я быстро набросала ответ:

«Такуми-сенсей рассказывал детали конкурса рисунков, не более. Никого, кроме тебя, я охмурять не собираюсь».

Потом, не удержавшись, взяла карандаш и слегка доработала единорога: добавила изящные завитки на гриве и блестящие звёздочки вокруг рога. Передала записку обратно.

Через пару секунд листок прилетел ко мне снова.

«Говорю же, кокетка!»

Рядом с единорогом появился импровизированный лайк – грубоватый, но явно старательный.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух. Сара всегда умеет поднять настроение даже в самый скучный урок. Её способность превращать любую ситуацию в игру была заразительной. Но мысли то и дело возвращались к конкурсу, к портрету Горо, который уже рисовался в воображении, и к этим неожиданным, но приятным разговорам с Такуми-сенсеем.

***

Наконец-то время обеденного перерыва – долгожданная большая перемена. Облака на небе словно вздохнули с облегчением, раздвинулись, открыв глазам ослепительную синеву. В классе сразу стало светлее, будто сама природа подбадривала: «Ну вот, теперь можно и отдохнуть!»

Сара, сидевшая передо мной, резко встала – но не ко мне. Она направилась к Ахико, которая скромно склонилась над своей тетрадью.

– Андо! Ну что, как и договаривались? Сегодня пойдём обедать с нами? – голос Сары звенел от нетерпения.

– Ну… да, – еле слышно ответила наша застенчивая подруга, слегка покраснев.

Сара развернулась ко мне, присела на корточки возле моей парты и, облокотившись на столешницу, положила голову на руки. Её глаза сияли, а на губах играла лукавая улыбка.

– Ю~, знаешь, пока ты кокетничала с учителем, я встретила Горо и договорилась пообедать всей компанией – мы и они!

– Я не кокетничала! Погоди, что?! – я буквально подскочила на месте. – Когда ты успела?!

– Берите свои обеды и пойдём, не красиво заставлять их ждать! – Сара уже направлялась к выходу.

– Сайка, но как? Куда? – пролепетала я, хватая свою сумку.

Ахико робко поднялась и последовала за Сарой, а я пристроилась рядом, всё ещё не веря в происходящее. Обед с Горо? Она ведь когда-то обещала устроить нам совместный обед… Видимо, не забыла.

– На крышу, подруги! За мной! – скомандовала Сара, стремительно поднимаясь по лестнице на верхний этаж.

И правда – дверь на крышу была приоткрыта. Когда мы втроём переступили порог, лёгкий, приятный ветерок обдал нас, смывая остатки школьной духоты. Идеально. Воздух здесь был другим – свежим, свободным. Возле ограничительного забора стояли две скамейки друг напротив друга. На одной из них уже расположились Горо, Эмма и Мако – тот самый, кого мы ждали утром.

Горо, заметив нас, тут же поднялся:

– А вот и они!

– Миура, знакомься – это Андо Ахико, наша подруга. Будьте с ней дружны! – представила её Сара с таким видом, будто вручала драгоценный подарок.

– Приятно познакомиться, Андо! Я Миура Горо. Это Исуми Мако и Акинава Эмма! – Горо указал на своих друзей с тёплой, открытой улыбкой.

– Андо Ахико! Какое красивое имя! Садитесь с нами, ребята! – Мако расплылся в солнечной улыбке, демонстрируя все свои зубы. Его энтузиазм был настолько искренним, что даже Ахико слегка расслабилась.

– Как тут круто! Откуда у вас доступ на крышу? – спросила я, присаживаясь напротив них.

Рядом опустилась Сара, небрежно закинув ногу на ногу, а следом – Ахико, аккуратно поправившая край юбки.

Эмма, игриво улыбнувшись, положила локоть на плечо Горо и, прикрыв ладонью рот, изобразила таинственный шёпот:

– У Горо… есть особые привилегии из-за, так скажем, тесного контакта с учителями. Он же помогает их ученикам с учёбой.

– Миура-семпай! Реально? – я не скрывала удивления.

– Ага. Честно говоря, я просто однажды попросил у директора ключ, потому что не выношу шумные обеды в столовой. Ну и вот… иногда мы сюда заглядываем, – Горо пожал плечами, словно это было самой обыденной вещью на свете.

– Тут красиво… – едва слышно прошептала Ахико, не поднимая взгляда.

Мы начали разворачивать свои обеды. Эмма и Мако слегка приподняли брови, когда я достала из сумки два бенто – приготовила утром две порции омурайсу с рисом. Один я протянула Саре, второй оставила себе. Горо даже не удивился – он уже неплохо знал, насколько мы с Сарой близки.

Ахико осторожно открыла свой контейнер – оттуда потянулся аромат риса с овощами. Горо откусил сочный сэндвич, Мако принялся распаковывать сладкие булочки и пончики – кажется, штук десять уместилось в его сумке. Эмма открыла контейнер с овощным салатом и с хрустом принялась за еду.

Ветер играл с нашими волосами, солнце ласково грело плечи, а вокруг расстилался город.

За поверхностными беседами Горо первым доел свой обед – если, конечно, это можно было назвать обедом. Скорее перекус: пара укусов, и вот уже пустая упаковка от сэндвича. Может мне и ему бенто готовить? Хотя нет, это перебор. Он достал книгу, открыл на странице с загнутым уголком и было погрузился в чтение, но вдруг его взгляд встретился с моим. Неужели он заметил, как я украдкой разглядывала его? Я поспешно опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает лёгкая краска.

– Кстати говоря, насчёт поездки в Киото – вы уже готовы? – спросил он с искренним любопытством, отложив книгу.

– Всё чики-пуки, босс! – с набитым ртом отозвалась Сара, едва не рассыпав рис.

Я невольно хихикнула и, взяв себя в руки, ответила более развёрнуто:

– Да, у нас и правда всё схвачено, семпай! – Я нарочито растянула последний слог, тут же заметив, как в его глазах вспыхнул забавный огонёк. – Андо помогла нам составить маршрут на свободный день, а одноклассник Катаяма пообещал организовать экскурсию – он будет нашим гидом.

– Ого, какие вы молодцы, – включилась в разговор Эмма, аккуратно подцепляя вилкой кусочек салата. – Мы тоже на первом году старшей школы с энтузиазмом всё планировали, но потом… всё пошло не по плану, хэх.

– Да, не по плану всё пошло из-за тебя! – с азартом подхватил Мако. – Зато мы нашли в Киото тайное место, которое стало нашим логовом!

– Эй! На то оно и тайное, чтобы о нём никто не знал! – возмутилась Эмма, метнув в него строгий взгляд.

– А я уже пообещал девчонкам, что мы покажем им его, – спокойно перебил их Горо, слегка улыбнувшись. – Мы всё-таки последний год учимся, а у них ещё всё впереди. Может, когда-нибудь и они поделятся с младшими этим секретом, а?

Эмма резко схватила Горо за щёку и начала её оттягивать (я не знала, что у него такое резиновое лицо!), приговаривая:

– Хоть бы нас спросил, негодник! Ты как всегда! Сегодня проходить свою игру будешь один!

Один? То есть изначально планировалось, что не один? С Эммой? Он играет с ней? Она приходит к нему и играет с ним? Как мы в тот вечер? Мысли вихрем закружились в голове, стуча в висках. В глазах даже замелькали крошечные пульсации от нахлынувшего смущения и любопытства.

Но в этот самый момент я почувствовала на своей спине мягкую прижавшуюся грудь – Сара встала у меня за спиной, наклонилась и обняла, её тёплый бежевый свитер окутал шею, а хвостик от красного неровного каре щекотал щёку.

– Так не будешь играть, значит? А я слышала, что Юдзу – кибер-профи во все возможные видеоигры, так-то! – Сара выстрелила этой фразой, словно из пулемёта, а потом, не давая никому опомниться, продолжила. – Что скажешь, Миура? Не хочешь бартер? Ты же учишь нас математике? А Юдзу будет учить тебя прохождению игр!

Взрыв смеха разорвал напряжённую тишину. Даже Ахико, до этого сидевшая тихо, как мышка, не удержалась и рассмеялась – нежно, мелодично, будто колокольчики зазвенели. Я же застыла, не зная, что ответить: всё уже было сказано, озвучено, выпущено в воздух, как мыльный пузырь.

Краем глаза я заметила, как Мако засмотрелся на смеющуюся Ахико – в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти трепетное.

– Андо, а ты не играешь? – спросил он, слегка наклонившись к ней.

– Ой, нет, ни разу не играла… – смущённо ответила Ахико, опустив глаза.

– Ну, это не дело! Надо будет собраться всем вместе и устроить турнир! – загорелся Мако, всплеснув руками. – Но не у Горо – у него места мало. Соберёмся у меня!

– До поездки в Киото у меня дел много, а вот после – с радостью, – кивнул Горо, явно восприняв предложение всерьёз. – Ему виднее, всё-таки это его друг.

Я оглядела нашу компанию: Сара, всё ещё обнимающая меня, Горо с его спокойной уверенностью, Эмма с её игривым шармом, Мако с безграничным энтузиазмом и Ахико с робкой улыбкой.

Вот оно. То самое мгновение, когда понимаешь: школьная жизнь – это не только уроки и домашние задания. Это – друзья, смех, тайны и обещания, которые мы даём друг другу.

***

Звонок с последнего урока прозвучал как освобождение – резкий, звонкий, одновременно с хлопаньем крыльев взмывающей за окном птицы. Мы с Сарой едва дождались, пока мой дружбан Такуми-сенсей закончит напутственную речь, и почти бегом выскочили из класса.

– Ну что, ко мне? – предложила я, перехватывая рюкзак поудобнее.

– Конечно! – Сара тут же подхватила ритм. – Хочу увидеть, как ты дорисуешь мой портрет. Ты же обещала!

По дороге домой мы болтали без умолку – пересказывали друг другу самые яркие моменты дня, смеялись над неловкими фразами учителей и строили теории о том, что же за «тайное место» в Киото так бережёт Эмма. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая улицы в тёплые янтарные тона.

В мгновение ока мы уже оказались у меня дома. Сара, не теряя ни секунды, скинула свитер, обувь и носки – и вот уже через пару шагов она влетела в прихожую в одной рубашке и юбке, словно это было самым естественным делом на свете.

– Как ещё рубашка и юбка остались на ней – загадка, – мысленно усмехнулась я, наблюдая за её стремительным марш-броском к лестнице.

Она поскакала наверх, на второй этаж, к моей комнате, оставляя за собой след из лёгких шагов и звонкого смеха. Я же, напротив, двигалась размеренно: аккуратно разулась, повесила пиджак на вешалку, провела ладонью по ворсистой поверхности, будто стряхивая с него остатки школьного дня.

Поднимаясь по лестнице, я слышала, как Сара уже хозяйничает в моей комнате: шуршит бумагами, что-то бормочет себе под нос.

В моей комнате было уютно: на стене висели эскизы и плакаты, а на столе ждал своего часа незаконченный портрет Сары. Я достала его из папки – лист уже был заполнен на две трети: я успела передать мягкость её взгляда, изгиб губ, лёгкую небрежность прядей. Но чего-то не хватало…

– Ну как? – Сара тут же устроилась на краю кровати, поджав под себя ноги, и с любопытством уставилась на рисунок.

– Пока не идеально, – призналась я, разглядывая линии. – Не могу поймать то самое выражение, когда ты вот так улыбаешься, но глаза остаются серьёзными.

– А ты попробуй вспомнить, о чём я думала в тот момент, – она хитро прищурилась. – Может, тогда получится.

Я задумалась. Тогда, после первого учебного дня в старшей школе, она сидела тут, смотрела на меня, слушала мои переживания, но в её глазах не было ни наглости, ни смущения – скорее, что-то вроде: «Ну и дура же ты, но ты моя дура».

– Ага, вот оно! – я схватила карандаш и быстро добавила лёгкий изгиб брови, чуть смягчила линию подбородка.

Сара тут же пододвинулась ближе, её плечо коснулось моего, и на секунду мир сузился до этого прикосновения, запаха её волос (всё тот же персиковый шампунь) и шелеста бумаги в наших руках.

– О, теперь похоже! – Сара подалась вперёд. – Хотя… может, добавить вот тут тень? Чтобы взгляд стал глубже?

– Ты ещё и критик? – рассмеялась я, но послушно взяла тонкий карандаш.

Пока я дорабатывала детали, мы продолжали болтать.

– Знаешь, что Ахико сказала мне, когда мы вернулись в класс после обеда? – начала Сара. – Она сказала, что Мако на неё так посмотрел, будто она – единственная девушка во всей школе!

– Правда? Это так мило! А ведь они хорошо бы смотрелись вместе… – мимолётно отвечаю я, продолжая рисовать.

Солнце окончательно скрылось за домами, и комнату окутал мягкий полумрак. Я включила настольную лампу – её тёплый свет придал портрету новое звучание: черты лица стали мягче.

– Он ведь даже не заметил, как Эмма его за щёку дёргала – значит, привык к её выходкам. – проговариваю себе под нос.

– По себе судишь? Я тоже тебя за щечки тискаю, и что? – парировала Сара.

– Готово, – я отодвинула рисунок, чтобы взглянуть на него со стороны.

Сара долго смотрела, а потом тихо сказала:

– Знаешь… он даже лучше, чем я ожидала. Ты будто поймала момент, когда я была… настоящей.

В её голосе прозвучала непривычная нежность. Это был не просто портрет – это была наша общая память, запечатлённая на бумаге.

Мы, довольные нашей работой, спустились на кухню.

Сара уже не с такой энергией и энтузиазмом уселась на столешницу, пока я доставала из холодильника продукты для ужина. Она сидела, обхватив колени, и её палец нервно теребил дырочку для пуговицы на рубашке.

Она притихла, и это пугало больше, чем её обычная наглость.

Взгляд – куда-то внутрь себя, а не на меня. Опять эти мысли про дом? Или я что-то сделала?

Её настроение явно изменилось. Спросить или нет?

Расскажи уже сама, умоляю, это начинает раздражать!

– Поужинаем курицей в соусе терияки и лапшой? – спрашиваю я, пытаясь вернуть её в реальность звуком своего голоса.

– Босс, доверюсь вашему профессионализму! – задорно отвечает она, начиная болтать ногами в воздухе.

Но даже в этой её браваде сквозила какая-то натянутость.

Соус у меня уже был заготовлен. Замешиваю его в сковороде с курицей, порезанной на мелкие кусочки, параллельно ставлю вариться лапшу. Мои движения лёгкие и автоматические – ритуал, который успокаивал и меня.

– Прикинь, Катаяма такой: «А что это вы там делаете по ночам?» – пискляво и по-мультяшному Сара передразнила голос нашего одноклассника.

Это было так неожиданно и смешно, что я чуть не уронила лопатку.

– Да, кстати, и что ты ему ответила? – интересуюсь, попутно продолжая помешивать соус.

– Сначала я быканула, но потом он извинился, – продолжила Сара, и в её голосе на секунду прозвучало что-то вроде удивления. – Угостил йогуртом, и мы поболтали немного.

– Ну да, «немного»! – со смехом отвечаю, глядя на неё через плечо. – Вы так-то всю перемену там просидели!

– Пха! Ревнуешь? – задорно, почти по-старому, произнесла Сара.

И в этот миг её глаза наконец-то встретились с моими. В них снова появился тот самый озорной огонёк.

За окном уже стемнело, но у нас было светло и так уютно. Обожаю, когда мы вот так остаёмся до утра. Без оглушающего одиночества, но с оглушительной Сайкой.

Хотя где-то на краю сознания тихо шевельнулась мысль: «Интересно, что сейчас делает Горо-семпай?»

Я тут же отогнала её – не время.

Я отхожу от плиты, когда курица с лапшой уже готовы, и наполняю наши тарелки ароматным ужином.

А Сара за моей спиной незаметно и беззвучно, как ей кажется, спрыгивает со столешницы и подкрадывается к сковороде…

С грацией енота она в режиме стелс доедает остатки соуса прямо из сковороды.

– Я всё видела, Сайка!

– Не видела!

***

В доме пахло терияки и нашим смехом. Тёплый, сытый воздух, который, казалось, наконец прогнал прочь остатки сегодняшней неловкости. Мы, ленивые и довольные, поплелись наверх, и скрип ступенек под ногами звучал как часть нашего вечера. Но всё-таки Сара какая-то уставшая сегодня. Поток её энергии, казалось, иссяк сразу после еды.

Пора в ванную, принять душ.

Пока вода нагревалась, мы ждали в моей комнате. Я достала из шкафчика ту самую нашу огромную футболку и шортики для Сары и заодно нашла свою пижаму.

– Лови! – кидаю ей её вещи.

Потом отворачиваюсь, чтобы прикрыть комод, но снова оборачиваюсь к Саре. Она стягивает рубашку, остаётся в лифчике, копается в сумке.

– Чё? – мгновенно бросает она, приподняв бровь.

– Да ничего… просто у тебя… новый лифчик?

– Э-хе-хе. Чёрный. Симпатичный? – Сара вертится перед зеркалом, оценивая.

– Агась, – отворачиваюсь, чтобы закрыть ящик, чувствуя, как тепло разливается по щекам.

***

Наконец, когда вода нагрелась, мы поспешили в душ.

Пока я стояла у раковины и чистила зубы, Сара уже зашла под воду, как-то опять незаметно. Сегодня она явно практикует какой-то навык теневого ниндзя.

Прополоскав рот, сплёвываю и захожу к ней.

Стоя под широкими струями воды спиной к спине – в целях экономии времени и горячей воды, чтобы не греть дважды, – мы продолжили болтать обо всём и ни о чём.

– Мой учитель из кружка рисования недавно похвалил тот скетч, который я на днях набросала. Помнишь? – говорю чуть громче, сквозь шум воды.

– Я телепат, что ли? – она фыркает, пихая меня локтем.

– Ну тот! Типа я и ты на прогулке, – продолжаю, кинув в неё комок пены со своей мочалки. – Вспомнила?

– Да я и не забывала, просто бы сразу конкретизировала, мха-ха! – швыряет мне пену в ответ.

Хоть мы и моемся одновременно, но вкусы и привычки у нас разные. Взять хотя бы её персиковый шампунь против моего «морского бриза».

– Причём я же рисовала нас не для того, чтобы показать это преподу, а просто так, от скуки, – добавляю, омывая волосы. – Просто на занятиях дала ему полистать свой альбом, и он сам увидел.

– Ну я так и поняла. Всё-таки истинное искусство и красота не могут остаться незамеченными, – говорит Сара, толкаясь своим боком в мою спину.

***

Высушив волосы и переодевшись в свои ночные костюмы – я в пижамку, она в футболку с шортами, – мы завалились в кровать.

Выключили свет, оставив лишь бледный светильник.

Лёжа на спине, глядя в потолок, почему-то захотелось обсудить что-то важное… Или мы уже говорим о важном?

– Знаешь, а я бы хотела стать художником… – мечтательным тоном произношу я.

– Я буду твоим менеджером. Буду брать с тебя 50%. И кричать на галеристов, – тут же добавляет Сара. – Вообще, что за слово такое «галеристы»?

– 50? Это грабёж!

– Ничего не грабёж, всё равно бюджет-то у нас общий будет… – тише бормочет она.

– Общий? – переспрашиваю, поворачиваясь к ней.

– Ну ты будешь покупать продукты, чтобы готовить вкусную курочку, а я, как твой менеджер, буду закупать тебе новые кисточки и краски… – Сара с максимальной серьёзностью продолжает фантазировать.

Я повернулась на бок, спиной к ней, слушая это странное распределение финансов. Мне, как будущему художнику, стало скучно, и начало клонить в сон. Я чувствовала, как её дыхание замедляется, и само пространство кровати казалось нашим общим, частным миром.

Сара тут же становится «большой ложкой», обнимая меня сзади и утыкаясь носом в мои волосы.

Ха, в эти моменты она начинает забавно сопеть, хотя ведь ещё не заснула.

– Ю~… а когда ты проснёшься… напомни мне про доклад по истории… – Сара шепчет в темноте уже почти спящим голосом.

– Угу… – почти спящим голосом отвечаю я.

– А то забуду…

– Я напомню. Спи.

***

Уже была глубокая ночь, когда я проснулась от того, что Сара ворочалась и тихо стонала сквозь сон.

Кажется, ей снится какой-то кошмар.

Не буду её будить. Не люблю, когда её будят посреди ночи – после этого она потом до утра не может уснуть, а утром превращается в зомби.

Я просто поворачиваюсь к ней и начинаю гладить по волосам, медленно, ритмично.

Пока она не успокоится и не затихнет.

Уже не первый раз она так. И каждый раз спустя пару минут поглаживаний её дыхание выравнивается, а лицо на моей подушке становится снова безмятежным, почти детским.

Я ещё какое-то время лежала, слушая её ровное дыхание, чувствуя под ладонью шёлк её волос. За окном тикали ночные часы, но здесь, в этой комнате, время будто остановилось, охраняя сон. И только когда первые птицы защебетали за окном, я сама, наконец, провалилась в сон, всё ещё держа её за руку.

***

А вот утро начинается с того, что Сара отнимает у меня одеяло.

Я мерзну, начинаю пихаться и тыкать её в бок.

– Эй! Отдай!

– Ты отдай! Это моё!

– А моё где?!

– Поищи на кухне!

Мы превращаемся в спутанный комок конечностей и тканей. Одеяло, простыня и много чего ещё слились в единую массу.

Это своеобразная утренняя зарядка. Тело сразу пробуждается.

Сара, продолжая свою ниндзюцу-практику, как-то внезапно выскользнула из кокона и первой убежала в ванную комнату, закрывшись там.

– Сайка!!! – стучу в дверь, но оттуда доносится лишь довольное хихиканье.

***

Сегодня мы завтракаем хлопьями с молоком.

Сара снова та самая – наглая, весёлая, невыносимая.

И только я одна знала, какой хрупкой ценой даётся ей эта утренняя легкость.

Как будто каждая такая ночь у меня – не просто ночёвка.

А глоток воздуха. Доза спокойствия.

Глава 8. Всё пошло не так.

Прошел день после ночёвки у Юдзу. Мы сходили в школу, позанимались, болтали, шутили и налаживали контакты с одноклассниками и некоторыми старшеклассниками. Как то быстро наступил вечер. Сегодня после школы я вернулась к себе домой. А у меня дома…

Я стояла под струями горячей воды, позволяя им смыть все эмоции сегодняшнего дня. Капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые я старалась сдержать.

Не сейчас.

Только не сейчас.

Выключив воду, я завернулась в полотенце и посмотрела на себя в зеркало. На щеке всё ещё виднелся багровый след от отцовской ладони.

Он снова это сделал.

На этот раз уже просто потому, что я поздно вернулась домой. М-да. Быстро нанесла крем от синяков. Никто не должен знать. Никто не должен видеть мою слабость.

В комнате царил привычный беспорядок. Дакимакура всё так же лежала на кровати, ожидая меня. Переодевшись в пижаму, я упала в постель, обняла своего длинного кота-подушку, ничего не чувствуя. Надо бы прибраться? На полках с мангой уже пыль скопилась… Звуки с первого этажа становились всё громче – отец снова кричал на маму. Его голос эхом отражался от стен, проникая даже через закрытые двери.

Новый телефон, в чехле с единорогами, лежит рядом на подушке. Позвонить Юдзу? Она беспокоится. Как всегда. Но я не могу сейчас говорить. Не могу рассказать ей. Не хочу, чтобы она услышала этот шум на фоне. Она начнёт переживать. Не хочу. Чёрт…

В дверь тихо постучали.

– Сара? Ты ужинала? – голос мамы звучал обеспокоенно.

– Всё в порядке, мам. Не хочу.

– Хорошо. Но если что…

– Знаю, мам. Спасибо.

Она ушла, оставив меня наедине с моими мыслями. Сев на кровать, я обхватила колени руками. Мысли крутились вокруг сегодняшнего вечера. Как долго я смогу скрывать происходящее дома? Сколько ещё смогу улыбаться, когда внутри всё разрывается от боли?

Юдзу. Её смех. Её забота. И я должна защитить это. Должна сохранить нашу дружбу такой, какая она есть. Без лжи, но и без правды. Правда может всё изменить. Она будет переживать, паниковать, жалеть меня… Нет уж. Мы всегда делились всем – смешным, грустным, глупым, важным… А теперь… Я не знаю, как этим делиться. Не хочу. Чёрт…

Телефон завибрировал. Сообщение от Юдзу. Я улыбнулась, читая его, пока в темноте дисплей лёгким сиянием освещал лицо.

[Эй! Ты обещала написать перед сном! <3]

Пальцы замедлились, когда я стала думать о том, что написать в ответ. В голове закрутились разные варианты сообщений. Может отправить ей что-нибудь весёлое, как обычно? «Как раз собралась в ванную, сегодня точно попробую пену на вкус!» – набрала я и тут же стёрла. Не то.

Или написать что-то серьёзное? «Ю, у меня всё хорошо, правда. Просто устала». Но и это – слишком натянуто, слишком искусственно. Внизу снова раздался грохот. Мама вскрикнула, отец что-то прорычал в ответ. Я схватила телефон крепче, чувствуя, как внутри всё сжимается. Может, просто не писать ничего? Но тогда Юдзу точно начнёт беспокоиться. Она всегда чувствует, когда что-то не так.

Хм, а что если… Вернувшись в ванную, я нанесла немного макияжа, чтобы скрыть следы… Я стояла перед зеркалом в ванной, разглядывая своё отражение.

Пальцы дрожали… Я полностью расстегнула рубашку от пижамы, так чтобы от моей шеи и до пупка образовалась не пристойная линия, ультра-глубокое декольте, скажем так. Получилось провокационно, даже слишком. Но именно это и нужно было – чтобы Юдзу смутилась и не стала расспрашивать о моём состоянии. Изобразила свою фирменную ухмылку. Открыв камеру телефона, я сделала несколько вариантов снимков. Нужно было поймать тот самый момент, когда улыбка выглядит естественно, но при этом вызывающе.

[Вот, Ю! Смотри, если бы у меня был парень, ему бы понравилось такое фото?]

Набрала я сообщение, добавляя несколько весёлых эмодзи на фотку. Хотя… добавила ещё парочку дурацких – чтобы Юдзу точно ничего не заподозрила.

Отправив сообщение, я вернулась в комнату и упала на кровать. Пусть это будет лучшим выходом. Она явно не станет продолжать беседу. Отвлечётся, засмущается, назовёт дурой. Несколько раз. Как минимум. Пусть Юдзу не беспокоится. Пусть всё останется как есть.

Телефон в руке завибрировал – пришло сообщение от Юдзу.

[Дурочка! Я это удалю! Спокойной ночи.]

[Знаю. Сладких снов, Ю! <3]

Она не удалит.

Обняв дакимакуру, я закрыла глаза. Холодная темнота комнаты стала ещё темнее и холоднее. Завтра будет новый день. И я снова буду сильной. Ради Юдзу. Ради нашей дружбы. Никто не должен узнать о том, что происходит. Никто.

***

Это утро было не таким, как всегда. Совсем не таким. Воздух был пропитан влагой – похоже, ночью прошёл короткий апрельский дождь, и теперь асфальт блестел, отражая робкие лучи солнца, пробивавшиеся сквозь серо‑белые облака.

Я вышла на улицу, но, вопреки нашей негласной традиции, Юдзу ещё не ждала меня у порога. Тишину нарушали лишь щебет птиц да отдалённый гул просыпающегося города. Я сделала глубокий вдох, наполняя грудь прохладным воздухом, выдохнула и отрепетировала свою фирменную улыбку – чуть асимметричную, с коварно приподнятым уголком губ, почти до самого уха. Пойдёт.

Вдалеке уже виднелась знакомая фигура. Юдзу шла мне навстречу. Она, как всегда, в своём тёмно‑синем пиджачке, который так здорово оттенял её смуглую кожу. На плече – школьная сумка, а серебряная заколка, придерживающая чёлку, то и дело вспыхивала на солнце, будто крошечная звезда на фоне переменчивого неба.

– Сайка, утречко!

– Утречко, Ю~!

– Это ещё что такое? – Юдзу вдруг остановилась и ткнула пальцем в экран своего телефона, где красовалось моё вчерашнее «даже слишком» селфи.

Я же говорила – она не удалит.

– А что не так, пупс? – я изобразила недоумение, стараясь не рассмеяться.

Мы зашагали в сторону школы. Утренний ветерок играл с нашими волосами, доносился аромат цветущих деревьев и свежести после дождя.

– Я даже не знаю, с чего начать! – она слегка нахмурилась, убирая смартфон в сумку, и её серебряная заколка сверкнула в очередной раз.

Утро действительно выдалось прохладным. Я подняла воротник рубашки, пытаясь спрятать шею, а Юдзу в этот момент ловко поправила заколку, спасая причёску от порывов ветра.

– Ой, давай говори прямо. Просто скажи, что я тебе не нравлюсь! – наигранно возмущаюсь, словно мы ссоримся.

– Да не в этом дело! – она сначала ответила резко, но тут же смягчилась, и её голос стал тише. – Честно говоря, я вчера, после твоего ухода, так себя накручивала… Было как‑то неспокойно на душе. А потом твоя выходка с этой фоткой, и я…

– Ну же, скажи это, – подначиваю её.

– Я просто хотела сказать… – боже, как же забавно она теребит лямку сумки, подбирая слова. – Сказать, что ты делаешь меня живой. Знаешь, что бы ты ни вытворяла – это вызывает во мне эмоции, развеивает тоску, отвлекает. Будто твоё ребячество…

– Ну‑ну, не выдавливай из себя красивые формулировки, – перебиваю её с довольной улыбкой. – Прибереги свою фантазию для Горо, а мне хватит простого «ты делаешь меня живой», ладно?

– Ладно, – с довольной улыбкой отвечает она.

Мы шагали в школу под резким утренним ветром – он то и дело норовил сбить с ног, задрать юбку, растрепать и без того непослушные пряди. Я машинально поправляла волосы, но внутри оставалась удивительно спокойной. Странное ощущение: снаружи – буйство, а внутри – почти полное равнодушие к этому хаосу.

Мы шагали в школу под резким утренним ветром – он то и дело норовил сбить с ног, задрать юбку, растрепать и без того непослушные пряди. Я машинально поправляла волосы, но внутри оставалась удивительно спокойной. Странное ощущение: снаружи – буйство стихии, а внутри – почти полное равнодушие к этому хаосу.

Юдзу, как всегда, шла чуть впереди, её тёмный пиджак эффектно контрастировал с бледным небом. Она вдруг повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что‑то новое – смесь решимости и лёгкой тревоги.

– Сара, – начала она, слегка повышая голос, чтобы перекрыть шум ветра, – я сегодня хотела бы предложить Горо позировать для портрета. На конкурс.

Я на секунду замерла, переваривая новость. Потом кивнула, будто это самое естественное предложение на свете.

– Думаешь, согласится? – спросила я, стараясь не выдать, как сильно меня это…

– Не знаю, – Юдзу пожала плечами, но я видела, как она теребит край сумки. – Но попробовать стоит. Времени мало – три недели на всё… После школьной поездки можно будет порисовать.

Ветер снова ударил в лицо. Я даже не вздрогнула. Внутри всё ещё было тихо.

– У тебя всё получится, – наконец сказала я, глядя прямо в её обеспокоенные глаза. – Не загоняйся так.

– Знаешь, – продолжила она, глядя куда‑то вдаль, – иногда мне кажется, что я должна быть… другой. Как Эмма. Она так легко завладевает вниманием Горо – шутит, смеётся, всегда в центре. А я… я даже не знаю, замечает ли он меня по‑настоящему.

Она замолчала, подбирая слова, а потом продолжила тише:

– И ещё… в кружке рисования. Учитель всегда говорит, что для победы нужен особый подход, что‑то выдающееся. А у меня… просто обычные рисунки. Я хочу уметь так же… создавать что‑то невероятное.

Я остановилась, развернула её к себе и внимательно посмотрела в глаза. Потом подняла руку и легонько ткнула пальцем чуть левее груди:

– Вот здесь, под кожей, у тебя целый мир. Настоящий, живой, ни на кого не похожий. Тебе не нужно становиться Эммой – потому что ты уже особенная. И не нужно копировать учителя – потому что твой взгляд на мир не менее уникален.

Юдзу моргнула, будто пытаясь осознать сказанное, а я продолжила:

– Ю~. Ты думаешь, что тебе нужно меняться, чтобы быть замеченной? Но правда в том, что ты уже сияешь. Просто иногда не видишь этого сама. Твои рисунки – они не просто «обычные», они отражение того, что здесь, внутри. – Я снова коснулась её груди. – И это куда ценнее, чем любая имитация.

Ветер всё так же свистел между домами, но теперь он казался далёким, несущественным. Юдзу медленно улыбнулась – сначала робко, потом шире, и в этой улыбке вдруг проступило то самое, неуловимое: её собственная, неповторимая красота.

– Спасибо, Сайка… – тихо сказала она.

Мы с Юдзу подошли к школьным воротам как раз в тот момент, когда двор наполнялся привычной утренней суетой. Ветер игриво трепал юбку, а вокруг царила привычная школьная аура: кто‑то торопливо перечитывал конспекты, кто‑то обменивался последними новостями.

– Глянь, – кивнула я Юдзу, указывая на Мако и Эмму у боковой стены.

Эмма, как всегда, выглядела безупречно – будто только что сошла с обложки глянцевого журнала. Короткая юбка, белоснежная рубашка, аккуратная причёска и кофточка, небрежно повязанная на талии. Даже в эту промозглую погоду она держалась с царственным спокойствием, словно вокруг не школьный двор, а подиум.

– Утречко, ребята! – поздоровалась Юзду. – А где Миура?

– Доброе утро. Опаздывает он, – сразу начала Эмма. – Допоздна играл в видеоигру. А потом вдруг вспомнил, что не доделал доклад на сегодня. Чуть ли не пинками выгнал меня и, видимо, почти до утра доделывал. Утром написал, что проспал и уже бежит.

Мако тут же расхохотался, и его ярко‑жёлтые глаза засияли:

– Вообще‑то это в его стиле, – подмигнул он нам. – Скажу по секрету, обычно он успевает поспать хотя бы часа четыре, чтобы услышать будильник! А‑ха‑ха!

Его ярко‑салатовая ветровка весело контрастировала со школьной формой, а слегка растрёпанные каштановые волосы забавно подпрыгивали при каждом движении.

Я незаметно покосилась на Юдзу. Подруга на мгновение замерла, услышав про «пинками выгнал». По её лицу скользнула тень, ну та, в которой обычно прячутся глаза – понятно, о чём она подумала: опять Эмма провела с Горо кучу времени. Но Юдзу быстро взяла себя в руки – только пальцы на ремешке сумки сжались чуть сильнее.

В этот момент появился Горо. Высокий, худой, но с такой уверенной осанкой, будто не было никакой бессонной ночи и пропущенного будильника.

– Семпай! – раньше всех приветствие выкрикнула Юдзу.

– Всем привет! – его голос прозвучал бодро. – Простите, что заставил ждать.

– Допоздна в игры играл, да? – специально спрашиваю его сходу.

– Ага. Стоп, что? – сначала он удивился, но потом понял. – А, Эмма уже рассказала, ясно. Ну да, заигрался…

– А во что сейчас играешь, семпай? – спрашивает его Юдзу, делая шаг вперед.

– Да всё в ту же игру, в которую с тобой рубились… – отвечает он, почёсывая затылок и пытаясь спрятать улыбку, которая появляется всякий раз, когда он слышит её «семпай».

– Игра мега-топ! Поэтому Миура никак не может от неё отлипнуть! – подхватывает Мако. – Только вот он вечно зависает в режиме противостояния двух игроков, вместо того чтобы сюжет проходить, ха.

– А где ваша подруга? Андо? – вдруг замечает Горо.

Только тогда мы заметили её – маленькую, робкую, стоящую чуть позади. Она будто пыталась слиться с фоном, но не могла спрятаться полностью.

– Я туточки… – пролепетала Ахико так тихо, что я едва расслышала.

Мако мгновенно покраснел, словно его застали за чем‑то неприличным. Он торопливо поправил воротник, пытаясь скрыть смущение:

– Доброе утро, Андо!

Голос у него дрогнул, но он тут же растянул губы в улыбке.

Мы с Юдзу и Андо направились в свой класс. По коридору плыли звуки открывающихся дверей, весёлые переклички и приглушённые разговоры. Юдзу шла рядом, задумчиво глядя вперёд. Я знала, что она всё ещё думает об Эмме и Горо, но решила не лезть с расспросами.

Ахико семенила рядом, то и дело поглядывая на нас исподлобья. В её глазах читалась тихая радость – видимо, ей было приятно находиться в нашей компании. Я улыбнулась ей, и она робко улыбнулась в ответ.

Когда мы вошли в класс, я заметила, как Юдзу невольно бросила сумку на стол, а взгляд на часы. Горо и Эмма наверняка уже поднимались на верхний этаж. Интересно, что между ними на самом деле? Надо будет разузнать.

Мы с Юдзу уже сидели на своих местах – я впереди, она за мной. Справа от Юдзу устроилась Ахико, и пока Такуми‑сенсея не было в классе, мы развернулись друг к другу, перешёптываясь о предстоящем уроке.

В кабинете стоял привычный гул: кто‑то листал учебник, кто‑то дописывал домашнее задание, а кто‑то, как мы, просто наслаждался последними минутами свободы перед началом занятий.

Мимо прошёл Катаяма – наш любопытный одноклассник с характерной стрижкой «под горшок». Он слегка замедлил шаг, проходя рядом с нами, и дружелюбно кивнул:

– Привет, девчонки!

Особое внимание он уделил мне – задержал взгляд чуть дольше, чем обычно, и даже слегка улыбнулся. Я не удержалась от шутки:

– О, наш гид! Не забыл про экскурсию по Киото?

Катаяма рассмеялся, вскинув руки в шутливом жесте капитуляции:

– Всё помню, обещаю! Вам понравится!

Когда он отошёл к своей парте, я повернулась к подругам и предложила:

– А давайте после школы в кафе неподалёку? Посидим всей компанией, поболтаем.

Юдзу тут же оживилась:

– Было бы здорово! Можно позвать Миуру.

Ахико, обычно более сдержанная, тихо добавила:

– И Исуми тоже…

Я хитро прищурилась и с нарочито серьёзным лицом заявила:

– Тогда я беру на себя Акинаву!

Мы дружно захихикали, представляя, как будем уговаривать яркую и немного высокомерную Эмму присоединиться к нашей посиделке.

В этот момент дверь класса открылась, и в кабинет вошёл Такуми‑сенсей.

Мгновенно воцарилась тишина. Все как по команде развернулись к учителю, а разговоры стихли, словно их и не было. Такуми‑сенсей обладал удивительным даром – он умел завладеть вниманием всего класса одним лишь появлением. В строгом тёмно‑синем костюме, он излучал спокойную уверенность и ту особую харизму, которая заставляет учеников одновременно уважать и слегка побаиваться.

Он окинул класс внимательным взглядом, и на мгновение его глаза задержались на Юдзу – лёгкий, почти незаметный кивок, словно личное приветствие. Затем его взгляд переместился на меня.

Я замерла, поймав этот взгляд. В нём не было упрёка или строгости – скорее, что‑то тёплое, понимающее. Мне показалось, что он без слов говорит: «Я вижу, как тебе непросто. Но я рядом. Если понадобится – я помогу».

Может, я просто придумывала, но в тот момент мне стало легче. Даже если это была лишь игра воображения, даже если учитель просто кивнул из вежливости – мне хватило этого мимолетного жеста, чтобы почувствовать: я не одна.

Такуми‑сенсей подошёл к столу, положил папку с материалами и, слегка улыбнувшись, начал урок. Его голос, чёткий и уверенный, заполнил класс, а мы, ученики, уже полностью поглощённые его словами, погрузились в мир знаний – и в этот момент всё остальное казалось неважным.

***

Уроки закончились, и мы с Юдзу собрали вещи, едва дождавшись звонка. За окном небо затянуло тяжёлыми серыми тучами, но нам было не до погоды – впереди ждала встреча в кафе. Ахико, как всегда, шла чуть позади, тихо перебирая пальцами край пиджака.

Мы спустились на первый этаж, переобулись, обменялись шутливыми «до завтра» с одноклассниками и вышли за ворота школы. Воздух стал заметно прохладнее.

Вдруг у Ахико зазвонил телефон. Такая забавная и знакомая мелодия. Это же из того фильма про ниндзя? Она отошла в сторону, приглушённо заговорила, прикрыв микрофон ладонью. Через пару минут вернулась – лицо слегка напряжённое.

– Простите… – начала она, теребя ремешок сумки. – Мне нужно домой. Мама срочно уходит по делам, а с братиком посидеть некому…

– Ох, понятно, – Юдзу мягко улыбнулась. – Ничего страшного, в другой раз.

Я вдруг спохватилась:

– А можно твой номер? Чтобы переписываться?

Ахико кивнула, быстро продиктовала цифры, пока я вбивала их в телефон.

Юдзу тут же не удержалась:

– Только сразу заблокируй у Сары возможность присылать медиа‑файлы!

Ахико замерла, не понимая, а мы с Юдзу хихикнули, прикрывая рты ладонями.

– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Такие «ужасающие» фотографии я шлю только Юдзу. Чтобы ей жизнь мёдом не казалась!

Ахико всё ещё смотрела озадаченно, но вежливо улыбнулась, пробормотала «до встречи» и направилась к остановке.

Мы с Юдзу остались вдвоём у школьных ворот. Ветер усилился, трепля мои волосы, но я не придала этому значения. Вдруг из дверей показались Горо и Эмма – смеются, о чём‑то оживлённо разговаривают.

Юдзу, не раздумывая, шагнула вперёд:

– Семпай! Давайте сходим в кафе!

Он на секунду замер, глаза расширились, щёки слегка порозовели. Подумал, что зовут только его?

– Ой, я не то имела в виду! – спохватилась Юдзу, махнув рукой. – Мы с Сарой хотим посидеть в кафе, приглашаем вас обоих! И Исуми, если сможет.

Эмма мягко улыбнулась:

– Прости, Нэкогава, сегодня не получится. Горо обещал помочь мне с докладом – завтра сдавать.

Горо кивнул, слегка смущённо:

– Да, работы много… Но спасибо за приглашение!

Чёрт. А я надеялась сегодня получше узнать, что за отношения связывают эту парочку…

– А Исуми? – спрашиваю с надеждой.

– Мако в театральном кружке, – ответил Горо. – Сегодня репетиция допоздна.

Мы переглянулись с Юдзу. Все планы рассыпались, как песок сквозь пальцы. Как вода сквозь вату. Как воздух сквозь жалюзи. Как иголка сквозь шёлк. Как. Эх, ладно.

– Ну что ж… – я пожала плечами, стараясь звучать бодро. – Пойдём вдвоём? Как будто впервой!

Юдзу выдавила улыбку, но я видела – она расстроена. Мы развернулись и направились к нашей любимой кафешке, прячась от усиливающегося ветра. Тучи над головой сгущались.

Глава 9. Всё вскипело.

Мы с Юдзу зашли в наше привычное кафе – то самое, в двух шагах от школьных ворот. Оно будто застыло во времени: деревянные столики с потёртой поверхностью, над головами – гирлянда из бумажных журавликов, слегка пожелтевших от времени. За стойкой вечно сонно улыбается тётушка Мива – она помнит наши заказы наизусть. Снова мороженое. В воздухе всегда пахнет свежезаваренным кофе, карамелью и чуть‑чуть ванильным тестом – как будто здесь круглосуточно пекут вкусняшки.

Мы сели у окна. Через стекло виднелись спешащие по домам школьники, зонты, похожие на разноцветные грибы, и неоновые вывески, которые уже начинали мерцать в ранних сумерках. В кафе всегда полумрак – лампы под абажурами из рисовой бумаги создают ощущение, будто ты спрятался в маленькой пещере.

Я провела пальцем по царапине на столешнице – той самой, которую мы с Юдзу заметили ещё в начале года. Она как шрам на сердце, но красивый. Сейчас этот шрам казался почти живым – молчаливым свидетелем.

Тётушка Мива поставила перед нами наш заказ. Я ковыряю ложечкой мороженое, но вкуса почти не чувствую. В кафе шумно – звенит посуда, кто‑то смеётся за соседним столиком. А у нас за столом – будто вакуум.

Юдзу сидит напротив, скрестив руки на груди. Взгляд рассеянный, то и дело скользит к окну, будто ей интереснее наблюдать за прохожими, чем разговаривать со мной.

– Ну и что с тобой сегодня? – не выдерживаю я, резко отодвигая стакан. – Ты молчишь с самого входа сюда. Если тебе так противно моё общество, могла бы и отказаться от похода в кафе.

Она вздрагивает, будто я её ударила. Глаза вспыхивают – не гневом, а чем‑то более острым, почти болезненным.

– Противно? – её голос звучит тихо, но в нём сквозит сталь. – Нет, Сара. Мне не противно. Мне… обидно.

Я сжимаю ложку так, что костяшки белеют.

– Обидно? Из‑за чего?

– Из‑за того, что ты молчишь. Всё время молчишь. Я вижу, что с тобой что‑то происходит, но ты даже не пытаешься поделиться. Как будто я для тебя – просто фон.

– Ю~, правда, всё в порядке. Просто… устала немного.

– Устала? – Её голос дрогнул. – Сара, я же вижу. Ты даже со мной не разговариваешь как раньше. Что происходит у тебя дома?

Слова ударили точно в цель. Внутри всё вскипело.

– А что, ты теперь психолог? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. – Ты преувеличиваешь. У меня всё нормально.

Внутри всё сжимается. Она права. Абсолютно. Но если я начну говорить, если хоть слово вырвется наружу – всё рухнет. Я не могу. Не сейчас.

– Нормально?! – она резко спрашивает, так что несколько человек оборачиваются. – Сара, ты серьёзно? Ты думаешь, я не замечаю, как ты вздрагиваешь от резких звуков? Как ты смотришь на телефон и тут же прячешь его, будто боишься, что кто‑то позвонит? Ты думаешь, я не знаю, что ты… что ты плачешь по ночам?

Её голос дрожит. Я чувствую, как собственные глаза начинают гореть.

– Ты подглядываешь за мной? – шепчу я, сама не веря, что говорю это.

– Нет! – она почти кричит. – Я просто… Вижу. Вижу твои красные от слёз глаза на фотках. Синяки под глазами, которые ты прячешь за макияжем. Просто волнуюсь!

В груди что‑то рвётся. Я хочу сказать: «Прости. Прости, я просто не знаю, как это вынести. Родители кричат каждый вечер, отец бьёт мать и меня, я боюсь возвращаться домой, мне некуда идти, и я не хочу, чтобы ты видела меня такой…»

Но вместо этого я выпаливаю:

– Как ты можешь говорить так? Эгоистка! Я всю себя отдаю, чтобы тебе было лучше, легче и веселее! После всего, что между нами было, ты смеешь думать, что я не хочу, чтобы ты была рядом?

– Да. Ты отталкиваешь меня. Каждый раз. Как будто тебе не нужна моя помощь, – продолжает она.

– Помочь? – Я рассмеялась, но смех получился резким, чужим. – Чем ты можешь помочь, Юдзу? Придёшь к нам домой и скажешь моим родителям, чтобы они перестали орать друг на друга? Или, может, остановишь отца, когда он…

Я оборвала себя на полуслове, но было уже поздно. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, ядовитые.

Юдзу побледнела.

– Сара… – прошептала она. – Он… он тебя ударил?

Внутри всё сжалось. Я хотела забрать свои слова обратно, но они уже вылетели, уже ранили нас обеих.

– Не важно, – буркнула я, вставая. – Всё это не важно.

– Как ты можешь так говорить?! – Её голос сорвался на крик. – Конечно, важно! Почему ты мне не рассказала? Почему молчала?

– Потому что это моя жизнь! Ты лезешь не в своё дело! – Я почти выкрикнула это, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. – Моя, понимаешь? Я сама разберусь. Не нужно, чтобы ты… чтобы все вокруг смотрели на меня с этим жалостливым взглядом!

Юдзу вскочила, её стул с грохотом упал на пол.

– Так вот… вот что ты думаешь? – её голос дрожал.

В груди что‑то надломилось. Хотелось броситься к ней, обнять, всё рассказать. Но вместо этого я лишь покачала головой.

– Я не могу.

Развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Слышала, как за спиной Юдзу что‑то кричит, но не разобрала слов. Дверь кафе хлопнула за мной, отрезая нас друг от друга.

На улице шёл дождь. Или это были слёзы? Где я оставила свой свитер? Наверное в школе. Почему я не взяла зонтик с собой? Я шла, не разбирая дороги, чувствуя, как внутри всё разрывается на части. Я знала, что обидела Юдзу. Знала, что она просто хотела помочь. Но почему‑то именно её забота сейчас казалась самой невыносимой. И такой обидной для меня.

Потому что если я позволю ей приблизиться, если расскажу всё – это значит, что всё по‑настоящему. Что мой дом больше не убежище, а поле боя. Что мой отец…

Мысли путались. Я шла, сжимая кулаки, пытаясь удержать внутри тот крик, который рвался наружу. Крик о том, как мне страшно. Как я устала. Как мне нужна Юдзу – но я не могу её подпустить.

Не сейчас.

Может быть, никогда.

***

Я брела по мокрым тротуарам, не чувствуя холода. Дождь стекал по волосам, пропитывал одежду, но внутри было ещё холоднее. Мысли крутились в голове, как листья в вихре: школьная поездка, номер на троих с Юдзу и Ахико, Горо где‑то рядом… Как теперь смотреть Юдзу в глаза? Внутри словно кто-то шагает по хрупкому льду: каждая мысль – новая трещина.

Может, попросить, чтобы меня перевели в другой номер? Трусливая мысль. А если не переведут – как спать в одной комнате с ней, зная, что между нами теперь эта стена?

Я сама не заметила, как оказалась у школьных ворот. Я сделала круг по району? Здание темнело в сумерках, только в одном окне на втором этаже горел свет. Наверное, кто‑то из учителей задержался. Я стояла под козырьком, пытаясь отдышаться, когда услышала за спиной:

– Сато? В такую погоду? – Такуми-сенсей раскрыл зонт и сразу накрыл меня тёмным куполом.

В своём неизменном бежевом плаще и с большим чёрным зонтом, он выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала про успешных молодых педагогов.

– Я… просто гуляла, – пробормотала я, пытаясь пригладить мокрые волосы.

– Пойдём, провожу до дома. Ты вся промокла.

– Не нужно домой… – начала я, но голос дрогнул.

И тогда, сама не понимая, зачем, выпалила:

– Может… лучше к вам домой?

Слова повисли в воздухе, и я тут же покраснела до корней волос. Что я несу? Какой ужас…

Но Такуми‑сенсей даже бровью не повёл. Только слегка улыбнулся:

– Думаю, школа подойдёт лучше. Там тепло и никто не будет мешать разговору.

Я хотела возразить, сказать, что мне не нужен разговор, но ноги сами понесли за ним к главному входу.

В кабинете Такуми‑сенсея время словно замедлило ход. Там неистовствовал ливень, но здесь, в мягком круге света от настольной лампы, царила удивительная тишина. Воздух был напоён ароматом старых книг и тёплого дерева – будто сама комната шептала: «Ты в безопасности». Словно мы попали в крошечный островок тепла посреди разбушевавшейся стихии. За окном лило как из ведра.

Такуми‑сенсей неторопливо включил дополнительный светильник, и его обволакивающий оранжевый свет тут же раскрасил комнату в оттенки домашнего уюта. Он подошёл к шкафу, ловко извлёк запасной комплект женской спортивной формы.

– Переоденься, – произнёс он с лёгкой улыбкой, протягивая мне сухие вещи. В его голосе не было ни тени неловкости, лишь искренняя забота. – А то простудишься и некому будет ставить меня в тупик своими остроумными вопросами на уроках.

Я фыркнула – шутка отвлекла на мгновение, и этого хватило, чтобы взгляд сам упал ниже. Белая рубашка, промокшая до нитки, облепила тело как вторая кожа: сквозь ткань просвечивал тонкий лифчик. Юбка тянулась к бёдрам влажным весом, прикипая к коже, складки собрались между ног, оставляя ощущение холода на внутренней стороне бедра. Жар ударил в щёки так резко, что я инстинктивно обняла себя руками, ладони прикрыли грудь, но ткань всё равно пульсировала, выдавая каждый неровный вдох.

– Спасибо… Хотя, должна признаться, я обычно не меняю одежду при свидетелях. Даже таких галантных.

Такуми‑сенсей лишь приподнял бровь, сдерживая улыбку:

– О, уверяю, я мастерски владею искусством «быть невидимкой». Сейчас продемонстрирую.

Он с нарочитой сосредоточенностью отошёл к стеллажу с книгами, демонстративно уткнулся в корешки, будто перед ним раскрылась величайшая тайна мироздания.

– Позови, когда переоденешься. Заварю нам чай. И вообще, – он на мгновение обернулся, – Как ты умудрилась так промокнуть?

Я попыталась отшутиться, хотя внутри всё сжалось от неловкости:

– Ой, сенсей, это мой супергеройский дар! Сегодня я тестировала новую суперспособность – «трансформация в мокрую кису за три секунды».

Такуми‑сенсей лишь мягко кивнул. В его взгляде не было ни тени любопытства – только спокойное понимание и та особая деликатность, которая сразу выдаёт по‑настоящему мудрого человека. Я заметила, как он незаметно отошёл чуть дальше, давая мне максимум личного пространства – и это простое действие вдруг тронуло меня сильнее любых слов.

Быстро стянув мокрую одежду, я натянула сухую футболку и штаны. Ощущение тёплого, сухого материала на коже было настолько блаженным, что я на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь этим простым счастьем. Ткань мягко обнимала тело, возвращая чувство комфорта и защищённости, которого я не ощущала уже давно.

– Всё, – тихо произнесла я, складывая мокрые вещи в пакет. – И спасибо ещё раз. Вы настоящий супергерой – без плаща, но с сухим комплектом одежды и горячим чаем. Может, вам открыть «Службу спасения промокших учениц»? С круглосуточным режимом работы!

Такуми‑сенсей обернулся, и в его глазах мелькнула тёплая, понимающая улыбка:

– О, не стоит преувеличивать. Просто делаю то, что должен. – Он направился к чайнику, двигаясь с той спокойностью, которая всегда меня восхищала. – Кстати, как насчёт чая с чабрецом? Помнится, ты говорила, что он помогает тебе собраться с мыслями.

Я удивлённо подняла брови:

– Вы помните? Я ведь упомянула это всего один раз, на перерыве…

– А как же, – он ловко заваривал чай, движения уверенные, почти ритуальные. – Мои ученики – это не просто фамилии в журнале. Это истории, характеры, мечты. И ты, Сара, одна из самых ярких страниц.

– Вы преувеличиваете…

Дождь гудел, когда он поставил чайник на подставку и вдруг чуть сморщился: ручка оказалась горячей.

– Опять обжёгся, – пробормотал он себе под нос, но успел заметить мой взгляд и пожал плечами. – Подарок выпускников: чайник красивый, а металл – предательски тонкий. Пять лет прошло, а я всё не привыкаю.

Я невольно прикусила губу – капля с волос хлопнула прямо на кожу, щипнула, словно холодная игла.

– Значит, чабрец тоже от них?

– Да, привезли с Идзе – грозились, что без него я «забуду запах каникул». Доводы были неоспоримы. – Он отвернулся, потирая пальцы, и я почти не заметила, как его рука дрогнула, переворачивая крышку.

Я села на диванчик, поджав одну ногу к груди и обхватив её руками, и впервые за этот бесконечный день почувствовала, как внутри понемногу тает ледяной комок тревоги.

– Знаете, сенсей… – я запнулась, подбирая слова. – Иногда кажется, что все вокруг не видят меня. А вы… вы видите. И это… немного пугает.

Он поставил передо мной чашку с чаем, и аромат чабреца наполнил пространство, прогоняя остатки напряжения.

– Страшно? – кивнул он понимающе. – Но ещё страшнее – думать, что тебя не видят, когда ты сама способна сиять… Но у тебя же есть подруга, Нэкогава, я знаю, что вы вместе с детства.

Я сделала глоток чая, и тепло медленно разлилось по телу, согревая не только кожу, но и душу. За окном всё ещё лило, но теперь это звучало как успокаивающий ритм.

– А если… Что если мы с ней поссорились и больше не подруги? —тихо спросила я, глядя в чашку, где плавали нежные лепестки.

– Настоящие чувства ссорой не разрушить, – его голос звучал мягко, но твёрдо, как опора, на которую можно опереться. – Ты не одна. Даже когда кажется, что совсем одна.

Я подняла на него глаза. Дождь за окном постепенно стихал, а в душе, кажется, начинало пробиваться что‑то новое – робкое, но тёплое.

– Знаете… Просто одна супергероиня со способностью мокнуть боится сказать правду. Боится правды. И ей обидно… Она трусиха… Получается так.

– Сато, послушай. Она может быть и трусиха. А ты… ты не трусишь. Ты промокла до нитки, но не сбежала. Ты признала, что боишься. И это – смелость. Потому что признание страха – уже шаг к тому, чтобы он стал чуть меньше.

– Чёрт, вы видите меня на сквозь, я что до сих пор не переоделась? – шутливо бормочу, окидывая себя взглядом, как будто проверяя на мне ли этот сухой спортивный костюм.

– Нет, одежда на месте, – он усмехнулся, но тут же тон стал тише. – Просто ты говоришь «трусиха», а сама пришла сюда. Значит, кто-то внутри всё-таки хочет жить для себя.

Я поджала губы, будто от смешного, только смех вышел сиплым:

– Жить для себя… интересное определение. Для себя… Как я давно этого не слышала. У меня дома обычно звучит «не мешай». Или «опять истерика». Или «если не нравится – вали». Вот я и валю. Иногда в дождь. Иногда в кабинет к учителю, который ещё не научился нормально держать чайник.

Он не спешил «спасать», только выдохнул:

– Значит, сегодня «вали» совпало с «прийти». Значит, место, где можно не мешать, всё-таки существует. Пусть оно размером с один кабинет и пахнет чабрецом.

Я отпустила ногу, которую до этого крепко прижимала, и откинулась на спинку дивана, глядя в потолок:

– Юдзу… она тоже умеет кричать. Не так, как мама. Или отец. Она кричит тихо – словами-ножами. А потом сама плачет. А я… я ей сказала, что она эгоистка и ничем не может мне помочь. Представляете? И знаете, что самое мерзкое? Я не уверена, что соврала.

– А я вот что думаю, – сказал он, словно бы прикидывая, не обжечься ли снова. – Наверняка она тоже тебе наговорила всякого. Но представь, если бы вы помирились, ты ведь не вспоминала бы уже эти слова, так ведь?

Я хмыкнула, оттягивая рукав футболки на запястье:

– У вас тут в учительской, наверное, есть целый склад фраз, которые звучат как мудрость, но по факту – болтовня для душевных трещин.

– Есть, – кивнул он без вины. – Но знаешь, это не трещины, а шрамы. Не идеальные, кривые, некрасивые. Но шрамы – это же самые крепкие участки кожи…

Я протянула руку к окну, провела пальцем по стеклу, по капле, что стекала вниз:

– А если мне больно? Если шрам не заживает и болит, когда смеёшься?

Такуми-сэнсей помолчал, потом вынул из стола сухое печенье и протянул мне:

– Ты проговариваешь боль, пока она не станет меньше. Не сегодня. Не сейчас. Но когда-нибудь будешь болтать с ней и не вспомнишь, что ты уходила. А вспомнишь, что ты вернулась.

Я взяла печенье, сломала пополам и половину вернула ему:

– Держите… Сенсей… – я чуть помедлила, затем улыбнулась чуть шире, позволяя себе быть немного более откровенной. – А можно я как‑нибудь снова приду? Не по экстренным случаям, а просто… поговорить?

Он ответил не сразу – сначала аккуратно долил себе чаю, поставил чашку на блюдце с едва слышным стуком. Потом поднял на меня взгляд, в котором читалась та особая, спокойная харизма, от которой становилось легче дышать.

– Всегда рад видеть тебя, Сато. В любое время. И не только когда ты похожа на героиню со способностью промокать за три секунды.

Я рассмеялась – искренне, легко, впервые за много дней. Но смех быстро утих, будто дождь за окном исчерпал свою порцию громкости.

– Не обещаю, что завтра позвоню Юдзу, – тихо сказала я, кружа половинку печенья над чашкой – Обидно всё ещё… Но… если вдруг станет совсем туго, я знаю, где можно разжать кулаки. Здесь. С вами.

Сенсей не стал возражать – просто кивнул, будто услышал всё, что я не произнесла. И тогда я впервые подумала: вот он – взрослый мужчина, который не орёт, не хлопает дверью, не швыряет словами. Рядом с ним можно просто сидеть, даже не открывая рот, и всё равно чувствовать себя услышанной.

У папы голос всегда как будто из-под кастрюли: громко, брызги во все стороны. А тут – тихо, ровно, и в этом есть что-то… притягательное. Не в смысле «я влюбилась», нет. Просто хочется ещё раз заглянуть сюда.

Теперь есть место, где можно не притворяться.

Я встала, притянула футболку пониже, будто она могла защитить от собственных мыслей.

– Пойду. Спасибо вам за помощь…

– Удачи, супергероиня.

Глава 10. Мне не хорошо.

Наверное, это моё самое тёмное утро за последний год. Солнце – предатель. Льёт прямо в лицо, будто вчера ничего не было. А ведь было. Слова, что вонзились глубже, чем графит в точилку.

Как она посмела?

Я не встаю. Лежу, вгрызаясь взглядом в потолок. Сосчитала все царапинки на нём – пять. Пять, как букв в «обида».

Иду в ванную, как робот. Голова гудит.

Подхожу к раковине. В зеркале – опухшее лицо и следы слёз на щеках, как будто я ночью грызла лимон с кожурой. Чищу зубы на автомате. Глаза сами опускаются на трусики с единорогами, надетые на мне. Те самые, над которыми Сара хохотала.

Блин.

Срываю их, и этот бра, швыряю в корзину. В таких в школу нельзя. Да и вообще – как теперь туда идти? Я не прощу её, я думала мы подруги на век, а мы…

Возвращаюсь в комнату, плюхаюсь на подушку у кровати. Ящик белья. Копаюсь, пока не нахожу простое серое, без единой вышивки. Серое, как туман. Медленно натягиваю: трусы, бюстгальтер, носки, юбка, рубашка… Каждый рывок – кадр чёрно-белой манги.

Кадр 1: резинка чулок царапает бёдра.

Кадр 2: застёжка лифчика щёлкает, будто закрывает вентиль чувств.

На цыпочках спускаюсь на кухню. В доме привычная тишина. Мама ещё не скоро вернется из командировки. Но сегодня эта тишина ощущается больнее. Как будто гробовая.

Да ну, даже завтракать не хочу. Хватаю свой пиджак и сразу в прихожую. Последние штрихи, поправила прическу, серебряную заколку, покрепче затянула вязанный браслетик на запястье. Выходить решила пораньше – лишь бы не пересечься с Сарой. Обещала всегда быть со мной, а в итоге…

Я иду вдоль двора, где мы с ней катались на качелях до темноты, и делаю крюк – лишь бы не нарваться на её «привычный» маршрут.

Ого, добежала до школы за рекордное для ленивых моих ног время. Секрет прост: ноги сами стартанули, пока мозг ещё спорил со мной.

«Ты же не виновата! Она первая начала кидаться словами!», «Ага, а потом сама убежала…»

Спор оборвался у ворот. Там обычно кучкуются наши – Ахико, Горо, Мако, Эмма… Сегодня пусто. Я просочилась мимо охранника, едва кивнув, и свернула к крыльцу. Просто пришла пораньше.

Наш класс был почти пустой. Впереди громко раскладывал учебники Катаяма – любопытный, как енот.

– Утро, Нэкогава! – подмигнул он. – Сато где? Вы ж всегда вдвоём, как сиамские близнецы!

– Сиамские близнецы? – буркнула я, пятясь к окну. – Она ещё не пришла. Скоро будет.

Вроде прозвучала буднично. Катаяма пожал плечами и увалился за свою парту, достав смартфон.

Я уронила рюкзак на стол и села рядом с окном – моё привычное место. Минуты текли, как сироп по стеклу: медленно и липко. Постепенно кабинет стали заполнять ученики. Появилась Ахико – робкая совушка.

– У-утро, Нэкогава… – прошептала она, пристраиваясь справа.

Я кивнула. От улыбки пока отказалась: эмоций не хватало. Царапаю что-то карандашом прям на парте…

Сара вошла последней. Тишина внутри меня взорвалась пустотой. Как будто в коридоре вдруг разбили стекло. Она молча проследовала к своей парте прямо передо мной. Плечи сутулились, глаза – в пол. Ни сигнального взгляда, ни злого шёпота.

Ладно, Сара. Спасибо за наглядное подтверждение: я на разборке в твоей голове объявлена вне закона.

Просто вот, как теперь существовать? Ни малейшей мысли. Понятия не имею. И от этого только больнее.

Дверь с гулом распахнулась и вошёл Такуми‑сенсей. В один миг класс утих. Он чуть коснулся взглядом моего ряда. На меня, затем на Сару, затем снова на меня. В его глазах промелькнул вопрос. Я подняла подбородок. Пусть думает, что у меня всё под контролем. А что, звучит почти правдиво.

Первый звонок прозвучал – как стартовый выстрел в марафоне бегства от воспоминаний.

Я выскочила, хлопнув дверью так, чтобы вибрация заглушила внутренний скрип:

Сато, ты вообще можешь перестать тусоваться в моей голове?

Лестница вела наверх – туда, где воздух пахнет свежей краской и одеколоном старшеклассников. Цель – Горо: по совместительству наш репетитор. А правильно ли до сих пор говорить «наш»? Учитывая положение дел…

Если отвлечься, то хотя бы на кого-то высокого. Из 3‑А высыпала тройка: Горо первым, за спиной – вечный хвост Мако и вечная претензия Эмма.

– Семпай! – пискнула я, подпрыгивая, будто только что выиграла игрушку в автомате.

Горо обернулся: его синие глаза сразу стали теплее. Эмма, не теряя ни секунды, вцепилась ему в локоть:

– Горо-кун, пойдёшь со мной на…

– Эй, Эмма, а вон автомат с новой газировкой, – поспешно подал голос Мако, – пойдёшь?

Кивнул тактично, девчонка задумалась, отпустила рукав.

Благодарю, Мако, ты сегодня мой ангел-хранитель в салатовой ветровке.

Мы с Горо потихоньку потянулись к лестничному пролёту между последним этажом и дверью на крышу. Там всегда тихо: запах сырой бетонной пыли и краски, плюс узенькое окно, куда просачивается утреннее солнце.

Почти уединение. Кайф.

– Как дела? – спросила я, стараясь казаться непринуждённой.

– Всё чётко, а у вас? Ой, а где Сато?

– Все сегодня спрашивают, где Сато, – я пожала плечами. – Я не её нянька.

Горо присвистнул:

– Ого-ого! Извини, привык, что вы всегда вдвоём, как зарядка и смартфон.

Какое точное сравнение… Сара и правда всегда была для меня, как мощный аккумулятор…

– А вот и не всегда, кстати! – слова вырвались быстрее, чем я успела подумать. – Ты вчера не смог с нами погулять. А сегодня?.. А? Семпай!

Смелость? Откуда? Наверное, на голодный желудок тормоза отказывают. Хотя скорее всего это защитная реакция. Я так боюсь одиночества, что призрачный шанс провести время с Горо становится не таким уж призрачным.

Он улыбнулся. Та самая улыбка, что заставляет первокурсниц терять дар речи.

– Сегодня у меня занятие заканчивается в пять. Можем прогуляться в парке, погода хорошая сегодня, или…

– Или! – я чуть не подпрыгнула. – Парк – отличная идея. Я буду жду у входа.

Солнце коснулось окна и бросило на стену нашу тень: я чуть ниже его плеча. Может, сегодня получится забыть хоть на минуту, что где-то внизу сидит молчаливая Сара и не смотрит в мою сторону…

Горо кивнул:

– Договорились. Погоди… Будешь? Одна?

– Ну да, – улыбнулась я. – А ты против?

– Не против. – кивнул он.

***

Урок сменялся уроком. Обеденный перерыв. Пока я складывала тетради в сумку и хотела достать бенто, я поняла две вещи.

Первое. Сегодня впервые за долгое время я не взяла из дома бенто. А ведь обычно я брала сразу два. Для себя и для Сары. И Сара всё равно любила забирать половину моих наггетсов.

Второе. Сары уже передо мной нет. Она испарилась. Незаметно ушла. Я даже не буду ее искать. Что за?..

Сара… Я не понимаю тебя… зачем ты так со мной? Снова и снова крутилось в голове… Наверное так чувствует себя девушка, которую внезапно бросает парень? Хотя у меня никогда не было парня, но я думаю, что примерно так они себя и чувствуют. Определенно. Преданными. Обиженными. С пустотой внутри.

Я должна извинится. Хотя нет, бред какой-то. Разве я в чем-то не права? В чем же? В том что хотела как лучше? Волновалась за эту дуру? А! Невыносимо… Уйди из моей головы!

– Нэкогава, а т-ты… обедать не идешь? – рядом тихим пением раздался нежный голосок Ахико.

Принцесса нежности. Цветочек робости… Её выразительные и скромные глазки смотрели то в пол, то на меня. Как будто в её вопросе ещё пять подвопросов, которые она боится озвучить.

– Ну… видимо не иду. Дома забыла. – я смягчила голос, чтобы не спугнуть.

– М-может… вместе в столовую? – шепчет она.

– Да, давай. Кстати… – я делаю вид, что зеваю, – не видела Сару? Куда она…

Слова застряли. Я оборвала себя на середине фразы, понимая, что не хочу услышать ответ.

– Не-а. Не видела, ушла сразу, как прозвенел звонок…

Я захлопнула сумку и улыбнулась:

– Тогда вперёд, Андо! Держим путь к столовым котлетам. Сегодня я голодная и злая – значит, возьму двойную порцию.

Ахико засмеялась еле слышно – как детский колокольчик.

В потоке школьников мы топает в столовую. Иногда я бросаю взгляд по сторонам, всё в тумане, а в тумане… ни одного красного отблеска от её высокого, небрежного хвостика. Сары нет. Нигде. Странное чувство… Рука машинально потянулась потеребить фиолетовый браслет на запястье…

– Андо, а у тебя получается есть младший братик, да? Ты вчера обмолвилась… – бросаю я спасательный вопрос, как бумажный самолётик в окно.

– Да, Асано, мой младший братик, – ответила она. – Иногда маме приходится отлучаться, тогда я – сиделка в юбке.

– Здорово! Как-нибудь обязательно познакомимся с ним!

– Обязательно. – робко кивнула она.

Мы наполнили наши подносы и заняли свободный столик. Учеников сегодня не так много, повезло. Не вижу Горо и его друзей, наверное, опять обедают на крыше. Сару тоже не видно, ни в классе, ни в столовой её нет… Ну и ладно. Я начала неторопливо ковырять свой рис.

– В Киото скоро, готова? – спрашиваю, снова пытаясь отвлечься.

– Очень готова. – более уверенно произносит она, кладя в рот кусочек морковки. – А это правда, что Катаяма проведет нам какую-то экскурсию?

– Сара с ним всё устроила, – вырывается, и я чувствую, как имя это колет грудь острой палочкой. – Будет и экскурсия, и свободное время, и… много чего.

Успокаивающий голос Ахико мелодично напевал мне о её ожиданиях и переживаниях от предстоящей вылазки. Для меня это было как спасение. С каждой её фразой я хотя бы на секунду, но переставала думать о Саре, думать об этой ссоре, о том, как мне обидно, больно и страшно.

Перестань думать. Перестань искать. Она сама придёт, если нужно. Но фиолетовый браслет всё крутится, как будто настроен на чужую волну, а не её.

***

Вечерело. Уроки закончились. Стою возле ворот школы и жду Горо, будто забытая игрушка. Сегодня он будет моим спасательным кругом. А возможно и спасательным жилетом, в который можно поплакаться, но это вряд ли.

Я уже видела, когда только собирала вещи в классе, что Сара быстро встала и ушла, наверное, поспешила домой. Скорее всего ей сейчас тоже не легко… Не скорее всего, а так и есть. Но… я же сделала всё что могла? Она сама отказалась – прокручиваю, как старую пластинку, но игла всё время заезжает в один и тот же скрип.

О, а вот и он. Горо выходит из школы, как всегда, со своими спутниками в лице Мако и Эммы. Наблюдаю за ними со стороны. Мако машет руками, рассказывая, как «завалил химию, но зато спас жука», – смех громыхает, заражает Эмму. Она хватает Горо за плечо, будто это её личный костюмчик: пальцы вцепляются, ногти фиолетовые – оттенок моего браслета, замечаю злобно. Избитое сердце пропускает еще удар.

Потом они останавливаются, Горо кивает в мою сторону, видимо объясняет, что пойдет со мной. Приятно, что он додумался не звать их с нами. Мако понимающе кивнул, нашел меня взглядом и незаметно подмигнул. Эмма заметно расстроилась, но сразу же снова засияла, как модель на фотосессии, она игриво подошла ближе к Горо и что-то шепнула ему на ушко. Что именно?

Близко, слишком близко и я вижу, как он улыбается – не той улыбкой, которую дарит мне, когда я …

Пока я задумалась об этом Горо уже стоял передо мной.

– Пойдем, Нэкогава. Парк тут прям рядом! – с еле заметной улыбкой произнес он, встав между мной и солнцем и махнул рукой.

– Миура-семпай, ну как прошел твой день? – стараясь быть уверенной начинаю с вопроса.

Ноги ведут нас по тротуару, через дорогу, на тропинку ведущую к парку. Солнце потихоньку начинает прятаться, но погода всё равно приятная.

– Всё норм, а твой как? – ловко спросил он в ответ. Не люблю, когда так делают.

– Прошел и хорошо! – ну, а что ещё я могла ответить.

Я старалась идти с ним рядом в ритм, но из-за того, что его ноги гораздо длиннее моих… Я забыла, о чем думала, теперь я думаю о том, что он должен быть моделью, а не Эмма. Или баскетболистом, а не репетитором. Да уж, нити судьбы неисповедимы. Или как там говорится…

Горо вдруг замедляется, и мы идём вровень. Он не говорит, но я чувствую:

«Слушай, я тут рядом. Плачь, если надо, или молчи – я выдержу». Я пока не плачу. Просто делаю ещё один короткий шаг, чтобы тень его накрыла меня посильнее.

Ларёк на входе в парк светится, как новогодняя ёлка: холодный белый свет, розовая вывеска и внутри – стеклянные круги с мороженым, похожие на планеты в маленькой галактике. Я замираю: вчера с Сарой мороженое поела не удачно. Сегодня… сегодня только Горо рядом. Он уже свернул. Я вытягиваю шею – табличка висит высоко, буквы плывут. Лезу в сумку.

– Эй, убери. Позволь я тебя угощу, Нэкогава. – остановил он меня одним жестом.

– Правда? Это приятно, я не против! – пролепетала я.

– Какой вкус? – чешет подбородок. – Я между бананом, фисташкой…

– Я… банановый.

– Тогда и я. Нам два банановых, пожалуйста. – протягивая деньги, делает заказ.

Я стою рядом и не понимаю, чем заслужила? Меня раньше никто не угощал. Точнее, никто из парней. Подруга одна угощала… Постоянно. Но ей я ничего не должна была в замен, никогда. А сейчас я буду что-то должна? Ученик выпускного класса, ему уже 18, наверное, у них там свои правила и законы… Божечки.

Мороженое протягивают. Вафельный рожок – тёплый от его пальцев. Завитки бело-желтые, как маленькие полумесяцы.

– Спасибо! – с милой и широкой улыбкой отвечаю, принимая угощение.

– Да, не за что… – тихо говорит Горо.

Мы отходим. Парк – тёплый, воздух пахнет сыростью и скошенной травой. Шаги – синхронные, но я всё равно делаю два, пока он делает один.

– Просто хотел отблагодарить, – начинает он, глядя в землю. – Не подумай ничего! – Он смеётся, но смех – короткий, как выдох после прыжка.

– За что именно? – Мороженое тает, капает на палец.

– За твой настрой, настырная, приставучая порой, в меру конечно! – он начал объяснять – Я просто хочу сказать, что твоя целеустремленность… она вдохновляет! Я сам стараюсь быть таким же. В плане учебы или прохождения игр, как затянет, потом не вытянешь!

– Понимаю… – шёпот, будто боюсь спугнуть редкую птицу.

– И ты… – Он останавливается, опирается ладонью о ствол клёна. – Ты – элемент хаоса. Врываешься в класс, находишь на крыше, в столовой… как будто у тебя есть карта, которой нет у других. Я привык, что всё структурировано, а ты… рандом.

– Миура-семпай, я не знаю, что сказать…

Мы идём дальше. Парк – зелёный туннель, солнце просачивается сквозь листву, рисует на тротуаре золотые круги. Я лижу мороженое, банановый вкус – сладкий, и он на языке остается дольше чем обычно.

Интересно, я ему нравлюсь? Прямо не говорит, но слова его весят тяжелее обычных «привет-как-дела».

– Кстати, семпай! – хватаю смелость зубами, как конфету из фантика. – На школьный конкурс рисунков хочу тебя изобразить. Не против?

– Ого! Меня? – брови взлетают, точно на пружинках. – Неожиданно…

– Полный «нет» или полный «окей»?

– Думаю, что не против. А с чего вдруг такое решение?

– Понимаешь, я всегда рисовала в основном Сайку… то есть, Сару. Хочу, так скажем, проверить свои способности и усложнить задачу!

– Усложнить говоришь… – Он крутит рожок в руке, будто это микрофон.

Ветер тянет прохладой, я машинально убираю прядь за ухо. Замечаю: он отводит взгляд, щека слегка розовеет.

– Понимаешь ли. В жюри будут учителя кружка рисования, в который я ходила в средней школе, а они уже привыкли к тому, как я изображаю Сару, я хочу их удивить! – ловко придумываю адекватную причину.

– Хитро и логично! Что от меня? Позировать?

– Сеанс на пол часика. Набросаю основу, потом дома дорисую. Сдаём – и всё.

– Тогда рассчитывай на меня! – Улыбка: белые зубы, кадр из голливудского трейлера.

А это уже свидание? Или ещё нет? Холодное мороженое спустилось к запястью, капнуло на браслет. Порыв ветра – и я чихаю звонко, будто пустой стаканчик падает на кафель. С наступлением вечера становился всё прохладнее.

– Будь здорова! – тут же, будто ждал сигнала.

Закончив рожок до хрустящей последней вафельной «кнопки», мы свернули с главной аллеи в узенькую тропку. Кругом школьные пары в форме, дедушка с крошечной собачкой, девчонки с велосипедами. Взгляд цепляется за каждую «пару» на автомате, будто я вижу свою жизнь внешним наблюдателем.

Ветер усилился, проникает под воротник. Меня бросает в дрожь – короткая, но острая. Холод? Волнение? Или пустота там, где сегодня нет красного хвостика с ухмылкой? Не знаю… Но я завершила нашу прогулку раньше, чем рассчитывала. Нос начинает подозрительно чесаться – предвестник катастрофы. Эх, а я уж думала посидим под звездами, плечом к плечу… Ну ладно, ещё успею.

– До завтра, семпай! И спасибо за банановую сладость! – причмокиваю языком, чтобы подтвердить: вкус остался.

– До завтра, Нэкогава! – он попытался спрятать улыбку, которую каждый раз вызывает у него слово «семпай» в моем произношении.

Он шагает задом наперёд, будто боится, что я исчезну, если отведёт взгляд. Наконец исчезает за поворотом.

Я тяну к носу промокший платок и тихо вздыхаю. Главное – не заболеть.

***

Вечер. Дом встретил давящей тишиной. Стоило переступить порог, как сердце разом вывернуло наизнанку: слёзы рванули сами, целый день державшиеся внутри. Класс…

Сняла туфли, но шаги всё равно эхом катились по пустому коридору. Я поднялась на второй этаж, закинула рюкзак в угол своей комнаты. В ванную вошла уже расстёгивая пуговицы. Одежда слетела: рубашка – на кафель, юбка – следом, бельё я стянула одним рывком и бросила туда же.

Осталась голая перед зеркалом – и перед собой. Смуглая кожа покрылась мурашками, особенно это заметно на линиях от загара. Я села на край ванны, включила воду. Поток зашипел, заполнил тишину шумом – спасительным белым шумом.

Плеснула ароматическую пену. Такой же набор я дарила Саре. Пока вода набиралась в голове крутились мысли. Вчера во время нашей ссоры в кафе, когда мы взяли себе по мороженому, она вместо привычного «дай у тебя лизнуть», агрессивно спросила, почему я молчу… И понеслась. А сегодня, Горо когда угостил меня, напомнил мне, как мне не хватает её «лизнуть» …

Слёзы бежали без остановки: по щекам, по ключице, на грудь – и дальше, тоненькими ручейками, до живота.

Я всхлипнула, глубоко и болезненно. Из-за Сары плачу? Из-за усталости? Из-за того, что вечно одна?

Ванна наполовину заполнилась – облако пены поднялось выше края, мягко шипя. Я опустилась внутрь, тёплая вода обняла плечи. Пена добралась до подбородка.

Откинулась на бортик, закрыла глаза. Всего лишь срыв. Всего лишь…

Но тело трясло, и каждый вдох говорил: «Нет. Это реально. И это больно».

Пар поднимается тонкими струнами, но жар внутри не уменьшается – будто кто-то плотно закрыл крышкой и забыл выключить огонь. Я выключаю воду, выбираюсь, хватаю полотенце: хлопковый квадрат, который пахнет сушёным ветром и моим шампунем. Браслет на запястье промок, побледнел.

Двигатель – «стоп», мозг – «пауза». Ноги – ватные, нос – фонтан совсем уж маленький и злой. Спина горит, идёт дрожь по коже волнами. Сажусь прямо на кафель – холодно, но хоть голова крутится медленнее. Подбородок касается коленей, ресницы трепещут.

Три метра до кровати превратились в бесконечную шахматную доску: кафель – холод, коврик – спасение. Ползу на четвереньках, как маленький броненосец с заложенным носом. И только дрожь, которая стучит по зубам.

Таблетки? Мысль пролетает и уходит вместе с остатками мозгов. У меня дома вообще есть лекарства? Или типа того…

Дотягиваюсь до края матраса, падаю животом вниз. Одеяло свёрнуто рулоном – тяну на себя. Укутываюсь с головой. Дрожь постепенно стихает, словно кто-то выкрутил ручку громкости. Последнее, что слышу – собственное дыхание: громкое, влажное, но уже без кафельного льда. Последнее, что я вижу – темнеет перед глазами. Полный мрак.

Глава 11. Ей не хорошо!

Сижу на уроке. Доска – серая, стены – серые, даже ручка в пальцах будто обесцветилась. Такуми-сенсей рисует стрелки, но я слышу только собственное сердце: тик-так, как будто внутри кто-то крутит пустую пленку.

Аромат ванильного шампуня за моей спиной отсутствовал. Всё утро я следила за дверью, за окном, за лавочкой во дворе – ничего. Юдзу не опаздывает на десять минут, она просто… не пришла.

Вчера из окна библиотеки я видела: она дожидалась Горо, они ушли вместе в сторону парка. Без меня. Может, ей так спокойнее. Может, без меня действительно лучше. Урок тянется резиной. Я набираю её номер – сбрасываю. Печатаю «приве…» – стираю до точки. Точка болит, как заноза под ногтем.

Только прозвенел звонок на перемену – я вылетаю первой. Обегаю все этажи, проверяю кабинет Горо – пусто. Крыша заперта. Спускаюсь к Такуми-сенсею. Он обещал, что я могу к нему приходить.

В учительской островок стабильности и спокойствия. Как мне кажется. Запах старых книг стал каким-то привычным. Я без стука захожу к нему, а он и не против. Такуми-сенсей сидел за столом, поднял взгляд на меня и одобрительно указал жестом на диванчик возле окна, тот на котором не так давно я высыхала после ссоры с …

– Ты сегодня сама не своя, Сато, – начал он, вернув взгляд на свой журнал. – И кажется я догадываюсь по какому вопросу ты пришла…

– Простите, сенсей, что я снова пришла по какой-то причине, а не просто так…

– Ничего. У нас с тобой ещё всё впереди, я же говорил. – ровным голосом произнес он. – Она звонила утром. Температура, больное горло. Сидит дома.

Дома. Одна. Без лекарств, без еды, без моего «держись за ручку». Паника накрывает второй волной – горячей, тошнотворной. Я оцепенела, долго молчала, настолько, что учитель даже оторвался от чтения и поднял взгляд на меня. Его глаза были добрыми, мягкими и тёплыми. Нет, я не влюбилась, просто он мой краш.

– Ну и? Чего сидишь, Сато? Разве не долг супергероини бежать и спасать того, кто в беде? – с сарказмом и харизмой произнес он.

– Вы же помните, что мы с ней поссорились в дребезги?

– Помню, и что? – на его лице не дрогнула ни одна мышца.

Я прячу лицо в ладони, понимая, чего я хочу прямо сейчас…

– Тогда вы не сильно рассердитесь, если я прогуляю остаток дня? – бубню себе в пальцы.

– Я даже не замечу твоего отсутствия. Хотя нет, замечу, головной боли станет меньше без остроумных вопросов выкрикиваемых по среди занятия.

– Спасибо, сенсей, с меня шоколадка. – Я подмигиваю и направляюсь к выходу из учительской.

Уже держась за ручку двери я обернулась, еще раз окинула взглядом это помещение, глубоко вдохнула этот запах, а потом поймала взгляд Такуми-сенсея, он как будто кивал еле заметно, одобряя моё решение.

Я решилась уйти из школы раньше положенного. Несусь на третий этаж, обратно к кабинету выпускного класса. Ученики уже разбредаются по своим кабинетам перед началом следующего урока. Захожу к Горо. Он сидит за партой, рядом стоят Мако и Эмма, о чем-то болтают друг с другом, пока Горо что-то конспектирует.

– Пошли навестим Нэкогаву. – шепнула я ему, наклонившись.

– Что, прости? – прозвучало с недопониманием.

– Она заболела. Ты кормил её вчера моложеным, признавайся? – с наигранным укором спрашиваю.

– Ну да, угощал. – как будто виновато ответил он.

Ого, точное попадание, а я ведь всего лишь предположила наугад!

– Ну вот и я позавчера ела с ней фруктовый лёд. Значит мы оба виноваты в том, что она заболела, да?

– Нэкогава заболела? – переспросил Горо.

– Ну ты тугой или как? Пошли! Поднимай задницу! – сорвалась я на более дерзкий тон. Вот, узнаю себя.

Он смолчал, но кивнул. Идеальное прикрытие: это он захотел, я – просто компания. Мако и Эмма шокировано проводили нас взглядом.

По дороге до меня доходит: Горо первый раз окажется у неё дома. Бардак, несъеденные чипсы, горы скетчей – она убьёт меня за то, что кто-то посторонний увидит её крепость. Но плевать. Главное – убедиться, что она живая, тёплая, что ей не страшно.

Мы останавливаемся у аптеки: белые полки, запах мяты и стерильных пакетов.

– Температура, наверное, мороженого наелась и переохладилась, наверное, больное горло, возможно… – бормочу продавщице, не поднимая глаз. Горо молча стоит за мной.

Фармацевт накидала в пакет всё что могло бы пригодится, кажется она поняла нашу ситуацию – не только лекарства, но и влажные салфетки, маленькая баночка мёда, пачка молочного шоколада.

– Спасибо за помощь!

Я прячу чек в карман: пусть это будет тайным продолжением «всегда с тобой», которое я пока не решаюсь сказать вслух.

Мы идём молча. О чём с ним говорить? Я бы, может, расспросила его про Эмму, про их «шуры-муры», но сейчас мне не до светской болтовни.

Звонок. Скрип двери. Минуту – и она: одеяло до подбородка, эти карие глаза… большие, туманные – будто я смотрю в окно собственного прошлого. Сказать, что она была в шоке – ничего не сказать.

Юдзу тянет закрыть дверь, но я успеваю просунуть руку. Холодная маска на моём лице – спасательный круг для неё и щит для меня. Захлопнет – получу ушиб. На теле и так хватает синяков, ещё один… не страшно.

Она мешкает. В её взгляде – будто шестерёнки скрипят, пытаясь прожевать ситуацию. Потом робкий выдох. Сдаётся.

– Привет, Нэкогава… Ты выглядишь неважно.

Горо первым прерывает молчание и первым переступает порог.

– Проходите… Да, мне… немного нездоровится…

Юдзу оборачивается к лестнице, едва держась за перила. Одеяло тянется по полу, как хвост кометы. Она поднимает ногу – та дрожит и не попадает на ступеньку. Горо рвётся вперёд, но её ладонь в воздухе останавливает его:

– Я сама.

Гордая чтоль? А ведь раньше умела принимать помощь.

– Не хочу, чтобы ты видел… бардак в моей… комнате… – прошептала она.

А, только в этом причина. Ясно. В башке твоей бардак. Бестолочь.

– Миура, подожди минутку в гостиной, ладно? – киваю на диван. Он кивает в ответ.

Я поднимаюсь рядом, готовая подхватить. Мы ползём вверх, как две старые черепахи с треснувшими панцирями. Едва переступаем порог спальни – она без сил падает на кровать.

– Позволь… – произношу я. Не дожидаясь ответа, наклоняюсь над ней. Мой хвост щекотит её щёку, прикладываю губы ко лбу. Он обжигает. Её глаза, которые секунды назад были похожи на две щёлочки, стали огромными, как большие монеты, а зрачки дрожат. Ну, такова её реакция на мою наглость. Потерпит.

– У тебя жар. Лежи, не парься. Я приберусь и позову Горо; он посидит, пока я накормлю и лекарство дам. Держись, пупс.

Пупс?! Что за… Само вырвалось. Главное – она полусонная, может, и не расслышала.

– Угу… – шепчет она, глаза уже закрываются, почти вырубилась. Ну, так даже лучше.

В спешке навожу порядок в её спальне, а щеки краснеют и краснеют. Наверно она меня заразила лбом. Да, так и было. Определенно. Скетчи, карандаши, горы черновиков. Всё это собираю в одну папку, карандаши в пенал. Одежду – в шкаф. Под кроватью сверкает легендарное бельё с единорогами. Хихикаю в кулак: надо было тогда всё-таки сфоткать. Аккуратно прячу в комод. Ну всё, комната выглядит – более-менее.

Быстро спустилась вниз, Горо с непонимающим видом сидел на диване и вопросительно смотрел на меня.

– Как она? – море волнуется раз.

– Плохо. – море волнуется два.

– Можно к ней? – море волнуется три.

– Иди, посиди. Зови, если что-то. – я разворачиваюсь к кухне.

Время замирает. Киото через пару дней; если она не встанет – поезд уйдёт без неё. Ей будет жалко, потом грустно. Никого, кроме меня, у неё нет. Да и меня-то уже нет, если честно.

Горо ушел наверх, пусть посидит, проследит за ней.

Я по-хозяйски взялась за кухонный стол. До мелочей знаю, где у неё что лежит: ножи, вилки, чистая посуда, продукты. Варю рис, нарезаю овощи – кубик, кубик, кубик. Всё в тарелку, ложку на борт. Поднос готов.

Поднимаюсь по лестнице. За дверью слышу перебранку шёпотом:

– Попей воды, пожалуйста.

– Зачем…

– Мы переживали за тебя, вот и пришли.

– Не хочу…

– Слушай. Скоро ты поправишься и будешь смеяться над этой ситуацией. Мы съездим в Киото, вернёмся, ты нарисуешь меня…

– Рисовать… хитрый взгляд… ехидная улыбка… красный… карандаш…

Ясно, она уже бредит. Вхожу.

– Так, вот, нужно поесть. Сколько сможешь, но желательно всю тарелочку! – командую сходу.

Горо заботливо от меня принял тарелку с подноса, размешал рис и поднес ложку к Юдзу.

– Он не горячий? – еле слышно спрашивает Юдзу приоткрыв глаза.

– Миура то? Ещё какой горячий, ты бы видела, сидит такой на краю твоей кровати…

Горо бросил на меня взгляд. Юдзу вообще не отреагировала.

– Простите, ладно. Рис горячий, конечно, я только что его сварила. Но поесть нужно, перед принятием лекарств…

– Подуй…

Мы с Горо переглянулись. Пауза. Щёки начинают загораться. Теперь она заразила нас обоих? Кто должен? По моей легенде – это была его идея прийти, так что…

– Дуй, семпай. – продолжаю командовать.

Горо слегка смущаясь охлаждал каждую ложку риса и кормил Юдзу. Но не долго. Четыре ложки, и она клонится к подушке. Я распаковала нужные таблетки. Горо поставил тарелку обратно на комод рядом с кроватью.

– Вот, Ю~. Проглоти, запей. Вторая – через четыре часа.

– Сп-Спасибо…

– Агась. Скоро тебе полегчает.

– Ммм…

– Слышишь?

– Угу.

– Таблетки – тут, еда – вот тут. Вода – здесь. Рис доешь. Следишь за мыслью? – говорю строго, мне не до сюсюканий, игры кончились.

– С-слышу я…

– Отлично. И если тебе не станет легче, берешь телефон и звонишь мне. В любое время. Поняла? Я поставила твой смартфон на зарядку, вот он у твоей подушки лежит.

– Ты – зарядка… Я – смартфон… Поняла…

– Не поняла, что ты там поняла, но надеюсь, что ты всё поняла. Отдыхай.

– Зачем ты пришла? – тихий шёпот раздался нам в спины.

– Тебе какое дело? Пришла и пришла! И вообще, это Миура, узнал, что ты заболела и попросил проводить его до тебя! Считай, что меня здесь нет! – тут же выпалила я.

– Спасибо, семпай… Но не стоило. А ты, Сара… лучше бы ты… не приходила… – сквозь её полузакрытые глаза заметен огонёк ненависти.

Юдзу укрывается с головой и отворачивается на бок, чтобы не видеть нас совсем.

– Поправляйся, Нэкогава! – бодро выкрикнул Горо, как будто пытался поделиться своей энергией.

Я тихо прикрыла дверь в её спальню. В прихожей быстро одеваемся. Я еще раз окинула дом взглядом. Думаю, я сделала всё, что требовалось…

– Позвонит, если что, – бормочу, не отрываясь от лестницы. – Пошли?

– Пошли, Сато, – кивает он.

Дом замирает позади. Дверь щёлкнула. На руке ещё запах риса и лука. В кармане – чек из аптеки: я ещё могу заботиться, пока слова молчат.

Шаг. Ещё шаг. Телефон в кармане грузом пульсирует, будто сам просится вырваться и зазвонить. Проверяю: экран чист. Даже пиксель не дрогнул. Запираю взгляд на пустой строке – «Ю~ не в сети», – и убираю трубку обратно, словно прячу несбыточное «приве…»

Дорога домой кажется длиннее обычного. Горо свернул направо. Его шаги затихли. Опять достаю телефон. Опять – тишина. Хорошо. Значит, просто спит. Или делает вид, что спит. Или я сама себе придумала, что ей нужна зарядка – а может, она и не вспомнит, кто ей сегодня «был кабелем».

Подхожу к своей двери. Из-за неё доносится ровный гул – мама и отец на втором круге ругани. Слов не разобрать, только ритм. Я замираю с ключом в руке. Внутри – мой собственный нулевой уровень заряда:

40 % – злость;

30 % – стыд, что ушла от Юдзу так быстро;

20 % – страх, что завтра снова не захочет меня видеть;

10 % – тепло от её лихорадочного лба, которое почему-то не рассеивается.

Вдыхаю, выдыхаю – и вхожу. Дверь щёлкает за спиной, как будто ставит жирную точку в чате.

Глава 12. За день до поездки.

Белый. Яркий, почти режущий белый солнечный свет, усиленный белизной пышных, кучевых облаков, наполнял мою комнату. От такой яркости было сложно открыть глаза. Но я смогла. В теле – слабость, перемешанная с утренней ленью, но мне уже значительно лучше, чем вчера. Впрочем, ощущение было такое, будто меня опустошили. Наверное, последствия лекарств. В горле всё ещё першит, голова слегка кружится.

Кстати о лекарствах. Как только я села на кровати, свесив ноги, мой взгляд нашел пачку таблеток и стакан с остатками воды на прикроватной тумбочке.

Вчерашний день был как в густом белом тумане. Как бывает, когда перегреешь воду в ванной. Воспоминания всплывали обрывочно: грубые приказы Сары, чтобы я выпила таблетку; её руки, поправляющие подушку. Зачем она пришла? Чтобы убедиться, что я не сдохла? Или… потому что не могла не прийти? Я помнила, как Горо кормил меня… рисом… Чёрт!

Горо! Он был у меня дома! Он… он всё это видел? Я оглядела свою комнату в панике, но… Эмм…

Здесь был порядок. Неидеальный, но заметный. Я не помнила, чтобы прибиралась. Перед тем как мне стало плохо, тут царил хаос: скетчи, одежда, даже бельё – всё валялось в одной массе. Неужели я, в бреду, услышав звонок в дверь, встала и убралась? Да быть такого не может. Полный бред. Я провела рукой по стопке аккуратно сложенных скетчей на столе.

Подойдя к ростовому зеркалу на дверце шкафа, я вгляделась в свое отражение. Ещё немного бледная. Синяки под глазами, а сами глаза красноватые. Ну что ж… по крайней мере, я в пижаме.

Медленными, сонными шагами я добралась до ванной, умылась, почистила зубы, расчесала волосы. Меня не покидали мысли: Горо был у меня дома. Интересно, как он узнал, что я заболела? И зачем притащил с собой Сару? Хотя… если бы он пришёл один, я бы его вряд ли пустила. Хихик.

Умывшись, я надела школьную форму и рефлекторно привела себя в порядок, добавив последние штрихи: серебряная заколка аккуратно убрала чёлку на левый бок, фиолетовый браслет был поправлен на запястье. Надо будет потом как-то смыть это пятно от мороженого. И ещё один штрих – на всякий случай я накинула на шею лёгкий клетчатый шарфик, чтобы не усугубить положение.

Взяв сумку с тетрадями, я вышла на улицу. Переступив порог, я замираю. Утренний воздух был прозрачен и свеж, пахнул мокрым асфальтом после ночного дождика и далёкой выпечкой из соседней пекарни. Лучи солнца, пробивавшиеся между крышами домиков, рисовали на тротуаре длинные, чёткие тени. И в этой утренней, почти идиллической картине, как ожившая акварельная иллюстрация, стояла…

– Н-Нэкогава, доброе утро… – ангельский, но невероятно тихий голосок Ахико встретил меня.

– Андо? Доброе утро, а ты… – начала я, застыв в полушаге, но она мягко перебила.

– Я купила сок… на всякий случай. Если ты ещё не завтракала… – она протянула мне маленькую коробочку с соком.

Ахико мило подняла на меня свои выразительные тёмно-серые глаза. Стройная, миниатюрная, с чёрными волосами, аккуратно убранными в две косички с синими бантиками. Школьная форма – строго по дресс-коду, ни сантиметром выше. Милашка. Чудо. Правда, чувствовалась лёгкая грусть без привычного дерзкого «Утречко, Ю~!».

– Спасибо, Андо. Ты очень внимательная. – я была тронута, но старалась отвечать с лёгкой улыбкой. – Я не ожидала тебя встретить!

– Сато написала, попросила присмотреть за тобой и сопроводить до школы, потому что ты приболела, а она сама не может утром – какие-то дела. – прямолинейно выпалила Ахико.

– Понятненько, ну тогда пойдём! – теперь я старалась звучать с энтузиазмом.

– Как самочувствие? – спросила она, пока мы неспешно шагали в сторону школы.

– Сойдёт, спасибо. Уже легче!

– Исуми вчера прислал мне смешной мем про ниндзя, который лечился обычными таблетками! – глаза Ахико весело блеснули. – Вот я и подумала, что ты как тот ниндзя! Быстро идёшь на поправку!

– А-Андо, спасибо, с ниндзя меня ещё никогда не сравнивали! – с улыбкой отреагировала я.

***

Мы шли прогулочным шагом по привычному маршруту. Облака, казалось, неслись за нами, а мимо мелькали городские строения, маленькие магазинчики и ларьки. Она была очень приятной собеседницей. Чем больше мы общались, тем больше я убеждалась: за маской робкой и скромной, порой даже трусливой Андо скрывалась милая и по-настоящему интересная личность – Ахико.

У самых школьных ворот нас уже ждала троица старшеклассников: Горо, Эмма и Мако. Картина была привычной: Горо в своей безупречно выглаженной рубашке, Эмма, как всегда, с кофточкой, повязанной на талии, поправляла прядь волос с золотистой ленточкой за ушком и сладко улыбалась, а Мако, размахивая руками в своей салатовой ветровке, что-то оживлённо рассказывал. Когда мы подошли ближе, и Горо заметил меня, он заметно оживился – на лице появилась лёгкая улыбка. Мои же щёки вспыхнули от стыда.

– Нэкогава, как самочувствие? Мы волновались! – обратился он ко мне.

– Спасибо, уже почти в норме, семпай! – я старалась звучать уверенно и видела, как уголок его губ дёрнулся в привычной улыбке, когда он услышал это слово в моём исполнении.

– Ох, Горо-кун прямо на крыльях вылетел вчера из класса, когда узнал, что ты заболела. – игриво, с лёгкой колкостью в голосе, в разговор вступила Эмма. – Наверное, даже домашку не сделал из-за волнения!

Горо слегка поперхнулся и бросил на неё предупредительный взгляд, но та лишь взяла его под руку и мило приподняла бровки.

– Кстати, домашку я сделал.

– Эй, а про поездку-то не забыли? – перебил всех Мако. – Завтра выезд! Я уже список классных забегаловок составил!

– Очень жду… – тихонько вставила Ахико.

– Да, я тоже. – добавила я за компанию.

– Я тоже жду-не дождусь, когда мы всей весёлой компанией сходим в наше «тайное место» в Киото! – игриво произнесла Эмма, но от этой интонации у меня стало как-то не по себе.

После её слов взгляд Горо пристально задержался на мне. В его синеватых глазах читалось что-то сложное – забота, лёгкое смущение, а может, и вопрос.

– Ладно, идём! Дел ещё вагон. – Горо начал движение внутрь школы. Эмма отпустила его локоть и просто последовала за ним. Мако остался придержать дверь для меня и Ахико, и когда мы вошли, он тише обычного спросил:

– А Сато где потеряли? Как будто каждое утро мы тут не в полном составе встречаемся, вечно кто-то теряется!

И правда. Я не нашла, что ответить.

– У неё дела какие-то, сказала, в школе встретимся… – выручила Ахико.

***

Бравые старшеклассники ушли на третий этаж, а мы свернули на второй. Зайдя в кабинет, я тут же заметила Сару, сидевшую за своей партой. Мы с Ахико прошли мимо неё – я села прямо у неё за спиной, а Ахико справа от меня.

– Сато, доброе утро… – робко поздоровалась Ахико, ставя сумку рядом со своей партой.

– И вам доброго. – холодно, не отрывая взгляда от тетради, ответила Сара.

Я поставила сумку на парту и пару секунд просто стояла, не садясь. Смотрела то на Сару, то на Ахико. Как будто во мне проснулся дремлющий наблюдательский талант. Хотя какой там «проснулся» – он всегда со мной!

Мы пришли аккурат к звонку на урок. В кабинете стоял привычный предуроковый гул – скрип перемещаемых стульев, шелест доставаемых учебников, обрывки разговоров о вчерашних сериалах и предстоящей поездке. Воздух был наполнен запахом мела, древесной пыли от старой мебели и лёгкой, едва уловимой ноткой чьего-то цветочного парфюма. Все заняли свои места, и в кабинет вошел Такуми-сенсей. Тут же стало тихо, спокойно, будто невидимая рука приглушила звук. В воздухе, однако, витало не просто уважение к учителю, а электрическое напряжение предвкушения. Ещё бы. Все в классе на взводе от скорой поездки.

Я тихо достала тетрадь и тут же на парту прилетела записка, свёрнутая в плотный комочек. Развернула.

«Таблетки взяла?»

Отвечаю: «Да, спасибо.» Кидаю вперёд, ей через плечо.

Она что, думает, у меня от болезни память отшибло? Хотя… отчасти она права – вчерашний день я помню смутно. Например, не помню, как разрешила им войти. Не помню, чтобы успела убраться. Зато отлично помню, как она сказала, что Горо «горячий», весь такой сидел на краю моей кровати. Жуть. Как она посмела так говорить, когда я была беспомощна? И… почему от этих слов мне тогда стало жарко?

Сара сидела сгорбившись над тетрадью, нарочито внимательно конспектируя слова учителя.

До конца урока оставалось несколько минут, и Такуми-сэнсей решил напомнить о конкурсе рисунков. На нём была чёрная строгая жилетка поверх рубашки – в ней он выглядел ещё харизматичнее и солиднее. Ой, о чём это я. От нашего класса собирались участвовать человек пять, включая меня. Чувствовался прилив азарта, но и лёгкое давление – взгляд сам падал на пустой лист в моей тетради.

– Не забудьте, срок сдачи – через неделю после возвращения из Киото, – сказал он. – Жюри строгое. Вон, Нэкогава не даст соврать, она ходит в кружок рисования, и один из её учителей как раз будет судить ваши труды.

– Да, он не строгий, просто… – начала я тихо.

– Изверг он! – выкрикнула Сара, и класс залился хохотом.

– В общем, Нэкогава, зайди ко мне в учительскую после урока. Есть что обсудить, – перебил смех сэнсей.

– Хорошо.

Звонок. Учитель тут же удалился. Сара, как ужаленная, выскочила из кабинета следом за ним. Ну да ладно. Я повернулась к Ахико, подперев подбородок ладонью и поправив шарфик. Та методично дорисовывала узоры на полях тетради, потом медленно закрыла её и отложила в сторону. Подвинула к себе смартфон, пару раз ткнула в экран, посмотрела и издала лёгкий, разочарованный выдох.

– Мако не прислал новый мем? – мягко спросила я.

– Не-а… ой! – её щёки мгновенно залились ярким румянцем.

– Ну, не переживай, выпускной класс всё-таки! У них нагрузка куда больше нашей.

– Это точно… – она моргнула и посмотрела на меня, робко улыбнувшись.

– Ладно, я пойду к учителю, не скучай! – сказала я и направилась к выходу.

***

Школьники носились по коридору в привычной суете, стоял гул голосов и атмосфера цейтнота. Пробираясь сквозь дебри локтей, сумок и взрывов смеха, я добралась до двери кабинета сэнсея.

Постучала. Вошла. Точнее почти вошла. Из кабинета, в момент когда я потянулась к ручке двери, вышла Сара. Наши взгляды молчаливо встретились. Я автоматически задержала дыхание. Сара на долю секунды сжала губы. Она даже не притормозила. Просто распахнула дверь и вышла из учительской. Да так, что я успела только почувствовать персиковый аромат её шампуня. Секунда и она затерялась среди толпы.

Такуми-сэнсей сидел за своим столом напротив уютного диванчика. Школьные крики и гул коридора остались за плотной деревянной дверью, словно кто-то опустил шумоизолирующий колпак. Здесь царила иная вселенная. Воздух был густым и тёплым, пропитанным ароматом старых, корешковых книг и воска для дерева. Лучи солнца, беспрепятственно лившиеся из большого окна, выхватывали из полумрака комнаты летающие в них пылинки, блестящую поверхность стола и сложенные в идеальные стопки кипы тетрадей с разноцветными уголками. Запах дерева, чая и непоколебимого спокойствия.

– Нэкогава, как здоровье? Готова к вдохновению? Киото – отличное место для набросков. – начал он. Его взгляд был тёплым и, как всегда, знающим.

Я плавно подхожу к диванчику, чуть поправляя шарф на шее и сажусь, чувствуя, как мягкий, чуть просевший матрац бережно принимает мой вес. Выравниваю низ юбки.

– Терпимо, сэнсей. – мой голос чуть дрогнул.

Он положил на край стола небольшой, но очень красивый блокнот для эскизов в традиционном японском стиле – с твёрдой обложкой из ткани с узором «асаноба».

– Держи. Сувенир. Для набросков в поездке.

– Это… мне? – удивлённо переспросила я.

– Да, тебе, тебе. Тут есть ещё кто-то, кроме тебя? – язвительно, но добро улыбнулся он.

– Я… Спасибо вам. Он очень красивый… – я взяла блокнот в руки, проводя пальцами по фактурной ткани обложки.

Подарок. Да ещё и такой… Какое-то новое ощущение разлилось по грудной клетке.

– В поездке будет много времени и для разговоров, и для тишины. И то, и другое бывает лекарством, – как бы между делом произнёс Такуми-сэнсей, копаясь в ящиках стола.

– Поняла. Наверное… – мой голос прозвучал растерянно. Я прижала подарок к груди.

За дверью носились туда-сюда голоса, а здесь, внутри, был островок спокойствия, наполненный уверенностью и тихой силой этого человека. Я провела ладонью по мягкой ткани дивана рядом с собой.

– Прости, что не угощу чаем, нужно успеть закончить все организационные моменты…

– Да ничего, в другой раз! Спасибо вам! Я пойду… – я привстала, сделала лёгкий, благодарный поклон и направилась к выходу.

***

Пришло время обеденного перерыва. Солнце на улице совсем разгулялось, но дул сильный, порывистый ветер. Я смотрела в окно из школьного коридора. Во дворе было почти пусто. Возможно, Горо с компанией, по своей традиции, обедали на крыше. Я бы с радостью присоединилась, но перед поездкой лучше не рисковать – на крыше наверняка ещё ветренее. Так что я решила сегодня пообедать в столовой.

Выдох. Ахико осталась в нашем кабинете на дежурстве – привести класс в порядок, немного прибраться. У неё это получалось так гармонично и естественно… Прелесть. Чудо.

Вот она, школьная столовая. Огромное, шумное помещение с высокими потолками, от которых гул голосов отражался, усиливаясь, и сливался в сплошной, вибрирующий гам. Воздух был густым и многослойным: поверхностный, вкусный слой – аромат только что приготовленного риса, жареного мяса и сладкого бульона; а под ним – постоянный, въевшийся фон – запах пластиковых подносов, моющего средства и немножко пота.

Какое романтичное и одновременно адское место. В этом помещении наверняка звучали сотни захватывающих историй, разворачивались тысячи драм, хихикали миллионы забавных шуток. Сегодняшний день не исключение. Салат из десятков звонких голосов учеников сливался в единый, мощный и немного обескураживающий вкус школьной жизни.

Я села за свободный столик у стены, холодная пластиковая поверхность которого слегка прилипала к локтю. Достала из сумки онигири и сок… И тут я вижу, как через зал, ловко лавируя между столиками с подносами, проходит Сара. С Катаямой. Они о чём-то оживлённо беседуют и спорят. Вероятно, про экскурсию в Киото.

Сара выглядит вполне обычно – уверенная, слегка наглая. Она жестикулировала, и свет от люминесцентных ламп поблёскивал на серебряном кольце у неё на пальце, которое я раньше не замечала. Вижу, как Катаяма каждый раз слегка вздрагивает, стоит только ей натянуть улыбку одним уголком губ. Она смеялась, толкала его в плечо. Они сели за столик в другом конце зала. Ни единого взгляда в мою сторону. Более того – она села ко мне спиной. Прячется?

Одно я знала точно. Она могла убегать хоть к Катаяме, хоть к Эмме… Но вчера она прибежала ко мне. Хоть и «по просьбе Горо». Так ведь? Это ведь он её притащил?

Я откусила онигири неоправданно жадно, так что соус выкатился мне на щёку. Непривычно. Никто не бросился тут же вытирать его пальцем. Мой взгляд уставился в одну точку. Шум в столовой начинал раскалывать голову.

– Нэкогава, у тебя тут это…

– Ась? – я подняла глаза.

Передо мной стояла моя спасительница, Ахико, и протягивала бумажную салфетку.

– Ну… С-соус… на щёчке. Вот. – тихо указала она пальцем.

А я ведь на секунду подумала, что это Сара. Как глупо. Мой взгяд уставился в спину с красным хвостиком.

– Она просто не знает, как подойти… – говорит Ахико, заметив мой взгляд на Сару.

– Ой, спасибо, Андо. – я взяла у неё салфетку и аккуратно вытерлась. – А ты разве не дежуришь?

– Меня Такуми-сэнсей выгнал из кабинета, сказал, что дальше сам справится.

– Вот как.

– Да. Но если честно, я всё равно уже закончила с уборкой. – она присела напротив.

– Ясно. А случайно тебе никто не присылал мем про ниндзя-уборщика?

Мы с Ахико тихо засмеялись, и на душе снова стало светлее. Школьные дни были похожи на американские горки – со своими эмоциональными взлётами и падениями. Мы обедали вместе. Я иногда заглядывала за плечо Ахико, проверяя, сидят ли ещё там Катаяма и Сара. Горо и его друзья так и не появились – всё же, скорее всего, засели на крыше. Ну и хорошо. Пока я была не в лучшей форме, получать дозы адреналина и смущения лучше порционно.

***

– Мамуль, привет! – выкрикнула я в телефон чуть охрипшим к концу дня голосом.

– Доченька, как ты там? Я только зашла в номер после работы. – тёплый голос мамы на том конце провода мгновенно согрел.

– Да, вот тоже недавно пришла домой, буду собирать вещи! – весело сообщила я.

– Я, наверное, вернусь домой как раз к концу вашей поездки или около того. Встретимся дома, дочка. Расскажешь всё!

– Обязательно! – ответила я, чувствуя знакомую смесь тоски и облегчения.

– Ну а самочувствие как? Уже лучше? – поинтересовалась мама.

– Да, получше. Сара накупила целый пакет лекарств, там ещё мёд, шоколад… Так что не беспокойся! – я старалась говорить так, чтобы голос звучал уверенно, по-взрослому.

– Как там Сара? Вы…

– Всё нормально, мам. – пауза. – Мы едем в одной группе.

– Хорошо, зайка. Не буду тебя отвлекать, удачной поездки вам. – прощалась мама. – И пиши мне, не забывай!

– Как скажешь, мамуля! Пока!

Гудки. Я как стояла в одном носке, когда ответила на звонок, так и осталась стоять, когда разговор завершился. Только на дисплее сменилась надпись «Мама» на «Сайка» и две иконки – красная и зелёная трубки. Какую нажать?

Нажала зелёную и повалилась на кровать спиной. Всё так же в одном носке. Интересно, я сегодня вообще переоденусь в пижаму?

– Ну? Жива? Горло не болит? – грубоватое приветствие Сары.

– Всё нормально… Спасибо, что… тогда…

Пауза. В трубке было слышно только её ровное дыхание.

– В Киото возьми тёплый свитер. И эти свои дурацкие таблетки от головы. Ладно, всё. – быстро, почти сдавленно выпалила Сара.

Щелчок. Оранжевый закат уже стучался в окно, окрашивая часть комнаты в медовое сияние. Я улыбнулась в уже отключённую трубку. Зачем? Звонок-то давно окончен. Забавно. Бывает же.

Наконец я встала, стянула этот чёртов носок и натянула штанишки от пижамы. Итак… Поставила чемодан на край кровати. На самое дно положила тёплый свитер. Обязательно – аптечку. А ещё карандаши и подаренный блокнот от Такуми. Надеюсь, удастся как следует поймать вдохновение за хвост и набросать пару стоящих эскизов.

Киото. Целых три ночи. Мы будем в одной комнате. Мы… поговорим? Или будем молчать? А что, если…

Я перевела взгляд с мольберта, который приготовила для портрета Горо, на старый, незаконченный эскиз Сары, валявшийся на столе рядом. Я пыталась нарисовать её в строгом пиджаке, но она то и дело кривлялась – дорисовать так и не удалось. Портрет Горо должен быть идеальным, выверенным… а этот кривляющийся эскиз Сары живой, хотя даже незаконченный.

Вещи были собраны. Чемодан стоял у двери, его тёмно-синий корпус казался инородным телом на светлом паркете. Тишина в доме была абсолютной, звенящей, нарушаемой лишь тихим гулом холодильника снизу.

Я выдохнула и упала на кровать, глядя в окно на темнеющее небо. Я беру смартфон. Его холодный экран освещает лицо в темноте комнаты резким синеватым светом. Открываю мессенджер. Набрала: «Встречаемся завтра в 8 у школы?»

Адресат… Сайка. Пальцы замерли над экраном. Я не отправила. Стерла. Вместо этого написала Ахико:

[Андо, всё готово к завтра? Не волнуйся, будет здорово!]

Ответ пришёл почти мгновенно:

[Да! Я немного волнуюсь, но с вами мне спокойно :)]

За окном уже сгустилась настоящая темнота. Легла на спину, уставившись в потолок. На телефоне, лежащем на груди, горит уведомление от Сары:

[Не проспи завтра. В восемь у ворот. А то уедем без тебя.]

Дурочка! Но я рассмеялась, впервые за эти долгие дни. На душе было страшно, тревожно, неопределённо… но уже не пусто.

Глава 13. Первый день поездки.

Сонное апрельское утро повисло над городом прозрачной дымкой. Воздух, ещё не успевший прогреться, пах сыростью асфальта и далёкими углями жаровен из открывающихся уличных ларьков. Как мы и договаривались, я приползаю к школе ближе к 8 утра. На мне чёрное хлопковое платье-мешок, серая вязаная кофточка, лёгкий клетчатый шарф (с ним дышать спокойнее) и любимые белые кеды. В одном ухе – наушник, из которого сочился мой утренний саундтрек, тихий инди-поп, создававший кокон от предстоящего хаоса.