Читать онлайн Танькин пирог бесплатно

Танькин пирог

На Макса Танька обратила внимание ещё в первый день занятий – только взглядом скользнула по его высокой фигуре и всю как жаром обдало. На протяжении целой лекции она глядела на него, почти не отрываясь. К её великому разочарованию Макс так и не ответил ни на один взгляд.

Очень скоро группа между собой перезнакомилась и передружилась, и вот уже по новому, заведенному порядку Танька с новыми приятельницами каждый день после занятий сидела на лавочке в парке, обсуждая прошедший день.

Мальчишки от девчонок первое время держались особняком, но эта стена обособленности быстро рухнула, и парни примкнули к шумной девчачьей компании. Да не просто примкнули, а после всеобщего воссоединения моментально, как-то сами собой сложились две романтические парочки.

Октябрь одарил неожиданно теплой и солнечной погодой. Солнышко приветливо заглядывало в окна аудиторий, ветерок вдоль бульвара трепал разноцветные листья, и настрой у Татьяны был такой же яркий и радостный. Ей безумно нравилось учиться, у неё появилось много новых друзей и новых интересов. Одно только огорчало – мальчишка из группы, который поселился в её сердце, так ни разу и не посмотрел на неё.

Танька ревнивыми глазами наблюдала за тем, как Макс общается с другими девушками и всякий раз облегченно всякий выдыхала, понимая, что за его улыбкой ничего не стоит. Кажется, что он никого из девушек в группе особенно не выделяет, но он так же равнодушно смотрит и на неё. И в тоже время некоторые поступки Макса и внутренний голос уговаривали принять эти поступки за проявление внимания: именно он одолжил авторучку на уроке, именно он заметил, что шнурок на кроссовке развязался. Так хотелось принять подобные мелочи за особое внимание, но разум подсказывал, что это – домыслы, пустое и чепуха. Сколько раз возникали ситуации, когда вроде бы должен Макс что-то сделать для неё, но абсолютно ничего не происходило.

Однажды он вызвался помочь ей отнести в библиотеку книги, а хранилище библиотеки находилось в темном и уединенном подвале. Казалось бы, вот оно, что-то важное сейчас произойдет, но… дело было сделано, а они друг другу и слова не сказали. В другой раз вызвался проводить её до дома после посиделок в кафешке. По идее романтическая атмосфера могла бы помочь ему воспользоваться шансом, но они просто дошли до её подъезда:

– Пока, до завтра …, – Макс развернулся на месте и потопал в обратную сторону.

Танька терялась в догадках: «Это была робкая попытка – сделать шаг навстречу? А может я сама себе что-то напридумывала?»

Макс ей нравился, очень нравился, но как сдвинуть ситуацию с мертвой точки, она не знала.

Однажды... В столовой было полно народу. Студенты изрядно оголодали, вспомнив, что всё-таки надо питаться не только знаниями, но и хлебом насущным, К тому же, из кухни по всей столовой распространялся аппетитный аромат, сводящий с ума посетителей.

Около стойки с раздачей пищи толпилась длинная очередь жаждущих отобедать, а все посадочные столы в зале были заняты, причем заранее, и если не приложить сноровку и скорость, то существовал великий риск – поглощать пищу, стоя с тарелками в руках.

Вичка, заметив, что от одного из столов поднимается компания, бегом бросилась занимать стулья, и делала она это чуть ли не наперегонки с каким-то парнем.

Успела, добежала первой, с грохотом бросив на один стул свою сумку и схватившись руками за второй.

- Девочки! Положите вещи на стулья, а то растащат! – крикнула Вичка подругам, стоявшим в хвосте очереди за обедом. И правда – на стулья уже косились… Наконец очередь осталась позади, и Танька с салатом, макаронами и кофе осторожно потопала между столов, пытаясь не упасть, споткнувшись о многочисленные ноги и расставленные сумки.

– Дай помогу…, – чья-то рука схватила её тарелку с салатом, и от неожиданности Танька чуть не выронила чашку с кофе.

Это был Игорь Макаренко, одногруппник. Танька давно заметила, что он на неё глаз положил, но перспектива, ходить под ручку с рыжеволосым и лопоухим смешливым клоуном местного разлива, не вдохновляла. Почти с месяц она старательно делала вид, что не замечает попыток Игоря добиться от неё внимания. Вот и сейчас, он так услужливо рванул ей помогать, но его неуклюжая расторопность только вызвала всплеск Танькиного раздражения.

– Игорь! Напугал меня! – воскликнула она на всю столовую, сердито сверкнув при этом молниями, что до этого тихо и мирно спали под накрашенными ресницами. .

– Да ладно… Какие планы на выходные? – Игорь из-под чьей-то задницы вытащил стул и плюхнулся напротив Таньки, но тут же встрепенулся, глядя на вход в столовую, – О! Смотри, наши красавцы идут!…

Танька же невольно отметила про себя, что все девушки сидящие в столовой аж от своих тарелок оторвались! На Макса заглядываются!

Макс и Вовка остановились, осмотрели столики и, заметив своих, направились к ним. Макс встал около Танькиного стула, так близко, что она почувствовала запах его одеколона. И она сама неожидая от себя вдруг мысленно представила их физическую близость.

Игорь вопросительно посмотрел на Таньку:

– Ты чего покраснела-то, как свёкла? Что это с тобой? Не температура поднялась?

Вичка фыркнула от этих слов, чуть не поперхнувшись чаем, и тоже посмотрела на Таньку:

– Правда, Тань, ты совсем на себя не похожа? Что случилось?! Рассказывай, не держи в себе.

Завладев одним на двоих стулом, Макс и Вовка сложили на него свои вещи и ушли за обедом.

– Вот ведь как…, решишь поесть – и то стоя придется…, – бормотал на ходу Макс, осматриваясь по сторонам и выискивая – где бы взять ещё один свободный стул.

– Тань, ты всё? – Надюшка встала со своего места, взяла сумочку и начала протискиваться осторожными, неторопливыми движениями, чтобы не толкнуть никого, к выходу.

– Я?… А…. Да…, – Танька одним залпом выпила, обжигая горло, горячий кофе, – Ребят, садитесь.

Схватив сумку, девушка поспешила за удаляющейся подругой.

Уже после занятий, сидя с подругами в парке на любимой лавочке, Вичка вдруг спросила Таньку прямо в лоб, нисколько не боясь показаться любопытной : «Тань, тебе Макс нравится?

– Мне? С ума сошла??! – Танька попыталась придать себе равнодушный вид, но у неё ничего не получалось: она то краснела, то бледнела, выдавая себя с потрохами.

– Да, ладно. Никто не слышит, – Вичка тоже вдруг покраснела до корней волос, и будто прилипла глазами к полу. Как же ей хотелось узнать правду!

– Ничего себе – никто!!! – возмутилась Танька, кивнув на ребят, – А – Света, Саша, Катя, Таня, Ира, Надя и все остальные?… Весь белый свет узнает! Так всегда бывает!

Вику Танькин взрыв не смутил и она продолжила, немного заикаясь:

– Я давно заметила, что он тебе нравится. Вообще-то, Тань, это очень заметно. Ты что? Не умеешь глубже прятать чувства? Это же – самое драгоценное, что есть у человека!

Танька ошарашено уставилась на Вику. Остальные примолкли наблюдая за происходящим.

– А он – ничего, красивый, – Вичка старательно разглядывала что-то у Тани на груди. Краска сошла с лица, только руки дрожали, выдавая волнение, – Мне кажется, ты ему тоже небезразлична. Может, он просто боится тебя? Ты у нас девушка красивая, решительная. Таких мужики боятся!

Последнюю фразу Вичка сказала уже бодрым тоном. Конечно, же она, просто, решила поддержать совсем растерявшуюся подругу и предала собственному голосы новые, позитивные тона. .

– Я не поняла: если что-то не так, то я извиняюсь. Тань, ты, правда, влюбилась в Шарова? – в разговор встряла Катерина, подошедшая поближе, чтобы вникнуть в суть беседы.

Тут Танька не выдержала и сдалась. Она кивнула головой и неожиданно… заплакала.

Кому-кому, а Катьке Татьяна доверяла на все сто процентов. Ей бы она рассказала и доверила все сокровенные тайны, даже сердечные, потому что Катерина – самая рассудительная изо всех девушек, которых она когда-либо встречала; спокойная, умная и… самая непривлекательная внешне. По крайне мере, из ближайшего Танькиного окружения.

Все девушки тут же кинулись утешать бедную влюблённую, убеждать – какая она красавица, как все восхищаются ею, а Сашка Богданова даже вытирала ей слёзки своим платком.

Ничто так не объединяет девичью компанию, как чья-то неразделенная любовная история. Весь вечер девушки обсуждали ситуацию и думали, чем можно помочь Таньке.

– Тань, ты только не обижайся, – сказала Светка, оглядывая фигуру подруги, – Но ты одеваешься слишком просто, неярко. Словом, буднично.

– Я же не на танцы иду, – попыталась оправдаться Танька.

– Вот он и не смотрит, потому что – не на что. Мужики, они – что? Они же – как петухи, на яркое западают.

У Таньки от таких откровений только рот раскрылся, но ничего возразить она не успела – девушек идея завела!

Таньку надо нарядить! Как модель! Чтоб можно было сразу – на подиум!

С этого дня они, словно сговорившись, подбирали Татьяне гардероб всей компанией. Тщательно, в ногу с модой… Делились украшениями, перед занятиями собирались заранее в женском туалете и делали ей невообразимые прически, макияж и, естественно, не скрывали восхищения. Манёвр имел определенный успех – около аудиторий, в которых занималась Танькина группа, резко возросло количество студентов мужского пола. Они делали вид, что что-то читают, обсуждают или разглядывают на стенах.

– Ты такая красивая, прямо – Секс-бомба! – наперебой говорили Таньке окружающие. Игорь Макаренко, тот вообще однажды стихотворение ей посвятил. Корявое, нескладушку, но Таньке было ужасно приятно.

Задумка подружек явно действовала, но не совсем – Макс по-прежнему не проявил к Татьяне никакого повышенного внимания.

Раз Танька шла от института в сторону автобусной остановки, когда её догнал Макаренко.

– Тань, а ты зачем так нарядилась?

– Что? – девушка даже остановилась от неожиданности.

– Ты сегодня очень нарядная. У тебя день рождения? – улыбающаяся лопоухая рожа заглядывала ей в лицо.

– Нет. Просто, я так теперь всегда одеваюсь, а что?

– Жаль, хотел тебя в честь дня рождения в кино пригласить…

– Ну, раз нет дня рождения, то и приглашения нет? – хохотнула Таня.

Игорь понял, что сморозил глупость и стал выкручиваться.

– Я думал, что… Ну, повод будет… В кино фильм идёт хороший…

– В кино собираетесь? Мы – с вами! – Игорь с Татьяной так увлеклись разговором, что не заметили, как к ним подошли Макс с Вовкой.

«Какой ужас!» – мелькнуло молнией в голове у Таньки, – Макс сейчас решит, что у меня что-то с Игорем и всё! Пиши пропало! И зачем только этот клоун за мной поперся! Что теперь делать!

– Собираемся! – Игорь явно собирался отстаивать свои позиции, – И мы никого…

В этот момент Танька увидела знакомую девушку, идущую в сторону автобусной остановки.

– Кристина! Крис! – ухватившись за возможность – избавиться от Игоря, как за спасательный круг, Татьяна бросилась вслед знакомой, – Всем пока! Мне пора!

Краем глаза она успела увидеть удивленное лицо Игоря.

На следующий день после лекций во время очередной встречи на лавочке, Танька, вся погруженная в свою влюбленность, молчала, уткнувшись носом в спину Вики. Остальные вяло обсуждали просмотренные фильмы и бесконечные латиноамериканские и наши сериалы.

– Я кое-что придумала!– воскликнула Светка, спрыгнув с лавочки, на которую до этого залезла с ногами, – Путь к мужчине лежит через его желудок. Так? Так! Это все знают. Давайте у кого-нибудь устроим вечеринку, накроем стол, мальчишек позовем, а про самое главное блюдо на столе скажем, что это Танька сделала. Будем нахваливать её как хозяйку. А потом танцы организуем – романтика! Вдруг что-то и выйдет?

Мысль всем понравилась. Уж что-что, а погулять студенты любят! Только повод дай!

Решили устроить праздник у Светки дома. Во-первых, она жила рядом с институтом, во-вторых, у Светки мама – очень добрая, и разрешает проводить подобные праздники, в-третьих – чьё восхитительное предложение, тот и командует, будто маршал парадом.

Целый вечер думали над меню – что же должно стать тем самым главным блюдом, которое умелыми руками приготовит обворожительная виновница события, Танька?

Надя, как самая старшая, настаивала на мясе, но остальные девочки отказались от этого: мясо, мол, и дурак приготовит, а вот испечь пирог не каждая хозяйка сможет.

– Ой! Я такой знаю пирог! -воскликнула Вика, – Он очень простой и невероятно вкусный. Моя мама на каждое торжество его печет, если вы не против.

Вика часто захлопала глазами, словно ждала, что сейчас все выскажутся против, но девочки это предложение поддержали.

В этот день они начали подготовку почти часов с одиннадцати – готовили и убирались. Народу обещало быть много – человек двадцать пять, как минимум. Для Светкиной малогабаритной двухкомнатной квартиры – явный перебор.

Девушки расстарались – резали салаты, готовили второе, даже из овощей и фруктов нарезали фигурки для украшения. Встреча обещала быть фантастически неповторимой! Таньку отрядили печь тот самый пирог по обещанному Викой рецепту.

– Сможешь? – спросила строго Катерина, бегло пробежав по рецепту глазами.

Дома Таня пекла редко и всегда это происходило под руководством мамы, но рецепт не показался каким-то сложным. Подумаешь – насыпать, налить, помешать, в форму залить и отправить в духовку. Вся премудрость!

– Конечно, смогу! - утвердительно кивнула головой Танька и занялась тестом.

И вот – пирог, наконец, отправлен в духовку, и девушки занялись подготовкой Татьяны к вечеру. Это проходило под руководством Катерины в исполнении Светки.

Накрутили волосы и собрали их в высокий хвост; вечернее платье одолжила Надя, макияж почти профессионально нанесла Светка, так как ходила на специальные курсы и теперь консультировала всю группу, как специалист по косметике.

– Куколка! – так прокомментировала свои усилия Светка, когда завершила работу над образом Татьяны. И она была права. Из зеркала на Татьяну смотрела самая настоящая красавица.

Между тем Сашка с Надькой остались на кухне.

– Я достаю пирог! – доложила Сашка, надевая рукавичку.

Дверца духового шквафа отворилась и на свет пявилась круглая форма с дымящейся выпечкой.

– Что это? – Надюшка внимательно осмотрела то, что было на противне.

В форме вместо ожидаемого красивого пирога лежал плоский, растрескавшийся блин серо-желтого цвета. Наверное такое угощение не стали бы есть даже самые голодные бомжи.

– Надо же, какой пирог получился… Таким никого не удивишь…, – Сашка сморщила нос.

– Что же теперь делать? Ребята придут через полчаса! – всплеснула руками Светка.

– Этот, однозначно – выбросить!– распорядилась Катя, – Обойдемся тортами. Хорошо, что мы их купили два – «Прагу», которую мы все любим, и «Птичье молоко». .

У входа в кухню, прислонившись к стене, стояла бледная и расстроенная Танька.

– Я же всё по рецепту делала.., – прошептала она, огорченная своей кулинарной неудачей.

– Ой, Танюш, ты не виновата… Это я что-то в рецепте напутала, – поддержала её, подкравшаяся сзади, Вика, и вид у той был такой, будто она ожидала, что на неё сейчас наорут или стукнут, – Не расстраивайся, дорогая. Ну, поругай, если хочешь… Я рецепт по памяти писала… Дай, я его лучше выкину в мусорное ведро…

Вичка прошла на кухню, схватила ещё не остывшую форму и, быстро развернувшись, пошла к входным дверям.

Сашка тоже не оставила Таньку наедине с расстроенными чувствами – она повернулась к подруге и стала успокаивать:

– Тань, ты – хорошая хозяйка! Я же видела, как ты готовила. Так умело действовала. У меня так никогда в жизни не получится, как бы я ни старалась, ни упиралась…

От таких слов к Татьяны слёзы навернулись на глазах, готовые брызнуть. Надя резко развернула Татьяну к себе и, отбросив церемонии в сторону, резко произнесла :

– Хватит сырость разводить! У всех бывает! Не страшно! Сейчас краска потечет. Пошли лучше поправим твою причёску.

А вечер всё-таки удался на славу.

Катерина славилась своим умением – быть массовиком-затейником. Скучно не было никому – игры, танцы, веселые разговоры....

Сели за стол. Девочки устроили так, что Макс оказался сидящим около Татьяны. Надюшка с Сашкой то и дело намекали – какая Таня красавица, а украшения на ней какие, а салатик, кстати, Таня резала, и мяско запекала она, и лебедя из яблока тоже она делала, и всё, что на столе – её рук дело!

Танька смущенно краснела только от мысли о том, что её хвалят за то, к чему она и рукой ни разу не прикоснулась.

Макс весь вечер ухаживал за Татьяной, и всё шло как по маслу, казалось, так будет и дальше.

Настало время пить чай. Катерина принесла с кухни две больших коробки.

– А вот и наши сладкие тортики, - с этими словами она поставила коробки на стулья и принялась снимать верхнюю часть упаковок. Причём, делала она это очень медленно.

Следом за Катериной в комнату вошла Вика, неся в руках ещё одно блюдо:

– А вот пирог, который испекла для вас Таня своими руками…, – Вика улыбалась дрожащими губами, а гости с изумлением смотрели на сероватый блин.

Татьяна выскочила из-за стола и, хлопнув входной дверью, покинула квартиру. В комнате на несколько секунд воцарилась мертвая тишина. Никто этого не ожидал.

– Тань! Ты куда??! – крикнул Игорь, и моментально бросился вслед за Таней.

– Я что-то не то сделала? – Вика удивленно посмотрела на всех, – Таня же старалась.

PS: С этого дня Татьяна начала встречаться с Игорем. Девочки очень обиделись на Вику и больше не приглашали её на свои посиделки. А Макс... Макс так и не понял, что случилось.

Голос у реки

Компания любила вечерами собираться у Танькиного дома на Мишовке, и причин для этого было очень много: во-первых, Мишовка – это самая дальняя улица на селе, а сам дом на этой улице стоял предпоследним, и, значит, догляда от старших почти не было; во-вторых, напротив дома чернел просевшими от старости брёвнами заброшенный сруб, который стал своего рода штаб-квартирой для молодежных посиделок; в-третьих, прямо напротив Танькиного дома протекала речка и можно было в любой момент покататься на лодках или устроить романтический вечер с костром и гитарами на берегу; в-четвёртых, компании разрешалось сидеть на крыльце хоть до утра .

Так было и в этот вечер.

Начались посиделки как обычно – так, как они начинались почти каждый день.

К девяти вечера у Танькиного крыльца собралось довольно много гарода: Женька, Иринка, два Сережки, Валерка, Герка, Катька… Всего – человек пятнадцать.

Серега Ларек поставил магнитофон на лавочку у колодца и нажал пуск.

«Окончен день. Вечерняя тень на город упадет. Огни реклам зажжет ресторан и двери распахнет…», – зашепелявил динамик. Музыка, летящая из колонок, для собравшихся служила больше фоном, чем развлекательным моментом вечера.

Ребята, рассевшись на кособокой лавочке около сруба, обсуждали события дня, шутили, смеялись, а затем перешли под ближайший фонарный столб играть в карты.

Это было ещё то развлечение! Нет, конечно, можно пойти к Таньке на крыльцо и играть при нормальном свете, но небольшое по размеру крыльцо не могло вместить всех желающих. Вот и приходилось искать выход из положения.

Сложенная большая картонная коробка заменяла стол, несколько бревен вытащенных из сруба – скамеечки. Необычность игрового стола, неудобные позы служили поводом для шуток и повышали градус общего веселья, да ещё и фонарь, под которым расположились ребята, давал плохое освещение, так что карты приходилось рассматривать на свету каждый раз при попытке сделать свой ход, что служило ещё одним поводом для комических ситуаций.

– Даму пик тебе и девяточку, – Ведерников подкидывал карты отбивающемуся Валерке.

– Э… умник! Дама пик у меня, – подал голос Ларек. Если Валерка возьмет карты, то следующий заход будет под Ларька, а это шанс набрать кучу и проиграть кон.

– Где – у тебя? – защищался Ведерников. – Показывай! Да у тебя – Валет!

– Что, правда? – Ларек повернул карты к свету, – Черт…

Стало прохладнее, от реки потянуло сыростью. Очень скоро игроки, сидящие почти на сырой земле, основательно замёрзли и решили согреться, начав носиться и дурачиться.

Иринка, кутаясь в свою легкую ветровку, тоже дрожала от прохлады, но играть в догонялки с мальчишками не захотела: опасно так бегать в сумерках – можно упасть и сильно испачкаться.

– Да ты совсем замерзла! – Танька потрогала холодную, как лед, руку Ирины.

– И я замерзла, – Катя тоже ежеминутно вздрагивала от холода.

– Надо пройтись, и сразу станет тепло, – предложила Ирина.

Девушки взялись под руки и пошли по дороге в сторону самого последнего дома Мишовки.

– Вы это куда? – Герман окликнул удаляющихся девушек.

– Ну, куда они… Не понимаешь, что ли? – хохотнул Кошкин.

– Мы замерзли – пройтись хотим, – пояснила Иринка, остановившись.

– Девочки, а можно я с вами? – со скамейки встал Лёлик.

– Конечно, пошли! – Ирина с Катей тут же подхватили Лёлика с двух сторон под руки.

– Ну, и я тогда с вами, – Герман обнял Таньку и утянул ее в сторонку от остальных, чтобы предаться долгому нежному поцелую.

– Тогда все что ли пойдем? – Ларек снял с колодца магнитофон и на всякий случай занес его в сруб.

Вся компания, осторожно ступая в кромешной темноте, отправилась на прогулку за деревню.

Напротив дома деда Премякабыло особенно темно. Деревья, растущие вдоль речки, и дедов сад образовали над дорогой шатер из веток и листвы. Здесь даже днем всегда бывает тень, а уж поздними вечерами и ночью не то что темнота – настоящий мрак.

Освещения никакого нет – последний столб с фонарем остался около Танькиного дома.

Пройдя до конца дедова сада, друзья вышли на луг.

Огромная серебристая луна заливала всё своим призрачным светом, играла бликами в тихих водах речки. От луны становилось так светло, что можно было отчетливо видеть лица друг друга, да и дорога была хорошо видна – это позволило ускорить шаг.

За Мишовкой, в месте, где речка круто поворачивала направо, находилась старая свиноферма. Еще не так давно тут проживали колхозные свинки, и Танька с друзьями иногда бегала смотреть поросят, кормить взрослых хрюшек травкой и гладить рабочих лошадок. Сейчас же, когда колхозы остались только в памяти, свиноферму забросили, позволив природе хозяйничать в корпусах. Издали свиноферма выглядела, как два серых длинных здания, а вблизи становилось видно, насколько тут все запущенно. В корпусах почти не осталось целых окон, на крышах росла трава и кустарник, в вольерах, где когда-то огромные раскормленные свиноматки грели свои бока под солнышком, теперь буйствовали лебеда и крапива.

– Дойдем до свинарки и обратно, – предложила Танька.

– А чего тут идти то. Пошли до Старогольской купалки и обратно, – высказал своё мнение Жека Кошкин.

Старогольская купалка - так назывался деревенский пляж за Мишовкой. Он находился как раз между Мишовкой и соседним селом – Старогольским, за что и имел свое название.

С предложением Кошкина ребята согласились – а чего сидеть на месте, если можно погулять?

– У кого часы есть?– спросила Катерина, прижимаясь к Лёлику.

– Без пяти минут двенадцать, – Ларек повернулся спиной к луне и подставил наручные часы под её свет.

– Ой, мне домой надо! Я бабушке пообещала в половине двенадцатого вернуться, – Наталья выдернула свою руку изпод локотка Ирины. – Как отсюда на Угляновку пройти?

– Хе-хе… Долго будешь добираться! – рассмеялся Ларек, – Отсюда до Угляновки, если по дороге – километра четыре, пять. Можно, конечно – и через озеро… Это – километра два, но никто не поручится, что лодка окажется на этой стороне.

– Я что, домой не попаду?!- даже в ночной темноте было видно, как испуганно округлились глаза девушки. – Меня бабушка убьет…

Бабушкины нотации и укоризненный её взгляд так и встали перед глазами Натальи. Если бы она знала, в каком направлении нужно двигаться, то не то что бы пошла – побежала бы со всех ног, даже одна.

– Я не знала, что Мишовка так далеко, – голос у девушки совсем поник.

– А ты, пока шла, не заметила?– не унимался Ларек.

– Да её Печёнкин до Катьки на мопеде подвез, – вступился за Наталью Лёлик.

– А Печёнкин где?

– Как это где? Спит давно: он весь день мотался с отцом, а завтра куда-то опять едет, – пояснил Ведерников.

– Всем пока! – Наташа бодро зашагала в сторону Мишовки.

– Наташ! Подожди!– Ведерников прикурил сигарету. – Ребят, я забыл отцу будильник поставить, придется идти срочно, а то потом забуду. Заодно Наташку отведу. Вы только никуда с Мишовки не уходите.

Последнюю фразу Серёга прокричал, уже скрывшись в ночной темноте.

Некоторое время компания так и стояла, глядя вслед ушедшим Сергею и Наталье, пока кто-то не нарушил молчание.

– И чего мы стоим? Кого ждем? Пошли…

Друзья направились к одному из корпусов свинофермы.

– Луна-то какая огромная! – обратила внимание Катерина на серебряный шар, зависший над лесом.

Все разом остановились и посмотрели на луну.

– Полнолуние… Самое время для нечисти, – пробормотал Ларек.

– Угу, и расскажи нам сказку про оборотня, – отозвался кто-то из ребят.

– Ой… Ой…, – Ларек вдруг весь затрясся, согнулся чуть не в пополам. – Что со мной?!

– Серег…, – к Ларьку подошел Валерка.

– А-а-а-а-а-а-а! – Ларек резко распрямился и, схватив Валеру, сделал вид, что собирается укусить того в шею. – Ну…, страшно стало?

– Да пусти ты меня…Дурак!

– А луна и правда яркая. Наверное, у Танюшки не так фонарь под домом светит, - заметил Вовка, а Ларек достал из кармана карты.

– Во, да тут карты, как днем, можно разглядеть! Туз бубновый, а это – шесть крестей. Сыграем?

Затея всем понравилась. Мест посадочных не искали – расселись в кружок прямо на лугу. Очень скоро стало понятно, что играть при луне сложно и карты все равно не так хорошо видно. Карточная партия быстро превратилась в игру «верю-неверю» и очередное шутливое баловство.

Наигравшись в карты, друзья решила продолжить путь.

Пока шли вдоль корпусов свинофермы, луна вполне заменяла собой фонарь, отличнейшим образом освещая путь, но стоило зайти за корпус, как ситуация изменилась.

Здесь царил такой же мрак, как около дома деда Премяка. Граница между светом и полной темнотой, казалось, имела четко обозначенную линию, как переход из одного мира в другой. Луна, до этого светившая отчаянно ярко, до нетерпимости глаз, скрылась за крышами корпусов и за кронами деревьев.

Они прошли несколько шагов в полной темноте.

– Давайте не пойдем дальше! – раздался Танькин голос.

– Почему?

– Темно. Не видно – куда идем, где берег. Я, конечно, понимаю, что около берега мелко, но желания купаться прямо в одежде у меня нет.

– Да. Тем более план мы выполнили, до свинарки дошли, – поддержала подругу Ирина.

– Оооох! – вдруг откуда-то отчетливо раздался женский голос, на который сначала никто не обратил внимания. – Ооооу! Ох! Ой! Оооу!

– Тань, вы чего там с Геркой делаете? – хихикнул Лёлик.

– Ничего мы не делаем, – тут же откликнулась Танька.

– Со мной она точно ничего не делает, – голос Герки прозвучал с другой стороны от Таньки.

– Таньк, а ты с кем там?– не унимался Лёлик.

– С тобой! Душить тебя сейчас буду! – разозлилась Танька.

– Интересно, кто у нас так стонет? Кать, ты что ли?– Лёлика ужасно развеселили необычные звуки.

В этот момент голос опять раздался.

– Ооох…! Оооу…!

Все замолчали и насторожились. Казалось, что звук шел откуда-то со стороны реки и, судя по его дислокации,из густых кустов лозинок, что росли вдоль речки за свинофермой.

- Там, наверное, кто-то любовью занимается, – негромко сказала Катька.

– Ааа… Точно! – согласились все с ней и тут же стали выдавать бурные эмоциональные фразы на якобы происходящее рядом. – Эй! Вам там не посветить?! Ха-ха-ха!Ладно, ребят, уходим. А вы там продолжайте!

Кто-то решил свистнуть, но свист сам собой застрял в глотке, потому что таинственный голос стал звать по имени.

– Ооох…! Оууу…! Жека…! Жека…? Жека…!

Женьку Кошкина среди друзей и знакомых по полному имени почти никто не называл: Жека – так ему шло гораздо больше.

– Она сказала – Жека?– спросил удивленный голос Валерки.

Компания больше не шумела, вокруг стало как-то тихо, все вслушивались в ночные шорохи, всматривались в темноту, стараясь увидеть – откуда раздаются и кто издаёт такие странные звуки.

Где-то там, на середине реки послышался тихий всплеск, и голос опять протяжно вздохнул.

– Я слышал всплеск, – доложил Ларек так, словно он его один слышал.

– Ооох… Жека? Жека?! Жееек…! Жекаааа…! Ооох…! Оооо…! Жека!!!

– Жень, тебя оно зовет что-ли? – пролепетала Катька.

– Жек, я понял! Это – твои Старогольские друзья. Небось, отдыхали на природе, а тут мы. Ну и решили они нас попугать, - предположил Герман.

– Конечно! Они Женьку по голосу узнали, – приободрились сразу ребята.

– Эй! Кто у нас там?! Ну, всё… Всё у вас получилось! Я чуть не обделался. Выходите! – крикнул Кошкин.

– Оу…! Жека… Жека… Жекаааа…Ох…! Ох…! – странный таинственный голос постоянно менял тональность и интонацию. Теперь он то пронзительно вскрикивал, то переходило на горячий, протяжный полушёпот, – Жека… Жееека…

– Да кто там? – уже не так уверенно вопрошал Кошкин.

Ответом ему послужили очередные стоны.

– Пошли-ка отсюда! Не по себе мне как-то, – подала голос Танька. Да и все, кто был на берегу чувствовали себя неуютно. Странные звуки, темнота и, конечно, воображение рисовало жутковатые картины.

– Просто Бежин луг какой-то, – озвучила свои мысли Танька вполголоса, но и этого было достаточно, чтобы вселить в ряды гуляющих ужас панику.

От речки, в сторону освещенного луной луга компания летела со всех ног, как говорится, не разбирая дороги. Пробежав где-то половину пути до Мишовки, Ларек вдруг остановился и начал громко смеяться.

– Я знаю кто это был! Ха-ха-ха…! Вот мы дурилки-то картонные! Ха-ха-ха! Ой, умора!

– Ну? Кто? – ребята окружили покатывающегося от смеха Серегу.

– Ведерников с Наташкой! - еле отдышавшись от смеха сказал Ларек.

– Почему – Ведерников?

– Ну, сами посудите – они ж с Наташкой ушли? Ушли. В какую сторону? Правильно – в сторону Танькиного дома. Кто видел, что они ушли? Никто. А может они около Танькиного дома сели в лодку. Весло у Премяка в сарае около плетня стоит. Даже я знаю, где у них весло взять, и все знают. Мы же пока гуляли, на речку не смотрели? Не смотрели. Всплеск слышали? То-то… Ведерников это! Сто процентов!

Объяснение Ларька всех успокоило. Они перевели дыхание после испуганной беготни и, продолжая прогулку, медленным шагом пошли к дорожке,петляющей вдоль реки.

Едва компания дошла до берега, как почти рядом, где-то в зарослях камыша, раздался уже знакомый женский голос, полный какого-то холодного отчаяния и истомы.

– Ооох…! Оооу…» Жек…! - За вздохом послышался всплеск, но теперь никому не было страшно – можно сказать, даже наоборот.

Серега Ларек как, автор догадки и разоблачения, подошел к самому берегу и, пытаясь заглянуть через камыши, крикнул:

– Ведерников! Хорош! Мы знаем, что это вы! Вон… Ааааа…! Ха-ха…! Ведерников! Лодку вижу! Ну? Чего притихли то?! Ведерников! Я вижу тебя!

Толпа заулюлюкала вместе с Ларьком, замахала руками, и вдруг за их спинами раздался голос.

– А вы что, правда, меня заметили?– со стороны деревенских огородов из темноты вышел Ведерников.

Над берегом реки тут же стало тихо-тихо, так,что можно было расслышать, как река шуршит листьями камыша. Вся компания замерла, открыв рты.

– Серега? – первым опомнился Ларек.

– Да, а ты кого ждал?

– А мы думали, ты – на лодке… А ты нас как обошел? Ну, ты и приколист! – понеслось со всех сторон.

– А что я то? Наташку отвел, будильник поставил, из дома выхожу – напротив Колюнька Кисель заглох. Я помог, толкнул его, а он меня до Палагинского поворота подкинул. И вот я тут. Хотел вас напугать – со стороны сада Премяка подойти, а вы меня еще на лугу заметили. Как вы меня в темноте то разглядели?

И в этот момент с реки опять раздались холодящие кровь стоны:

– Ооооуу! Мммм…! Аааах…! Ооо!

– О, а кто это там? – Ведерников подошел к Ларьку и тоже попытался заглянуть за заросли камыша.

– Так это правда был не ты?! – воскликнула Катька.

– Нет… Ты что…?

Сразу после этих слов все, не сговариваясь и не говоря друг другу ни слова, опрометью бросились бегом к деревне.

Около сада деда Премяка они остановились, тяжело переводя дыхание.

– Да что случилось-то?! Что вы, как угорелые, носитесь?! – Ведерников прибежал самым последним.

Танька первой села на скамейку около плетня, окружавшего Премяковский сад. Остальные тоже расположились рядом. Напротив дома деда Премяка берега реки чистые от камыша, отсюда далеко видно водную гладь. Какое-то время ребята напряженно наблюдали за речкой, наперебой рассказывая Ведерникову о своей прогулке, о звуках, своих подозрениях, но больше всего было вопросов – почему голос звал Женьку?

– Может, это все же кто-то шутит над нами? Может, это какие туристы, а вы как маленькие, боитесь всего на свете, – предположил Ведерников.

– А может – птица? – выдвинула очередную версию Танька.

– Русалка на ветвях сидит…, – принялись остальные предлагать своё. – Полнолуние, и вот вам – рыба-оборотень… Может, это утопленники звали Жеку, и он скоро утонет? Или это души умерших его зовут к себе? Жень, может тебе в церковь надо сходить? Нет, это Кошкин свою совесть утопил, а она теперь ругается!

Постепенно они успокоились и начали снова весело посмеиваться над своей прогулкой за свиноферму. Но, когда разговор перешел на постороннюю тему, совсем рядом, откуда- то с реки, раздалось знакомое:

– Жека…Жееек… Оооу…

Ребята, все до одного, вскочили на ноги. Но на реке было тихо и спокойно. Ни кругов, ни ряби, никакого постороннего движения. Речка будто замерла.

Компания вернулась на крыльцо к Таньке и до самого рассвета не покидала его пределы. Больше друзья никогда ночами гулять за деревню не ходили. Иногда вспоминали о своем приключении и всегда признавались друг другу, что было жутковато.

Несмотря на страшные пророчества и предположения с Женькой Кошкиным ничего не случилось. Он не утонул, не пропал в лесу, не висел на волоске от гибели. Спросите любого из них, что же это были за звуки? До сих пор ни у кого из той компании нет на это ответа.

Билетик

Вы не верите в судьбу? Напрасно!

Вот вам моя история…

С Данилой мы женаты уже три года. Всё было за это время: и ссоры, и радости, и обиды, и взаимные прощения. Как у всех.

Однако последние два месяца разительно отличались от прожитых лет: мы стали «взрываться» чаще, заводясь с пол-оборота, зачастую даже не успевая помириться после предыдущей размолвки. Что говорить, «прохладные отношения» установились в нашем доме в качестве доминирующей погоды.

Три дня назад мы вроде бы как закончили затяжной период распрей и начали опять улыбаться, и теснее прижиматься друг к другу под одеялом, как вдруг Даниле пришло известие о встрече выпускников.

Встреча выпускников – это очень радостное событие: так приятно опять увидеть знакомые лица, узнать – как кто устроился в жизни, вспомнить старые шутки, поделиться новыми. Я очень люблю такие мероприятия! Только вот Данила решил, что пойдет на встречу один, без меня! Подумаешь, я этих людей никогда в жизни не видела и никого из них не знаю. Ну и что?! Я же Данилу знаю!

– Что ты там будешь делать? Ты ж никого не знаешь. Тебе будет скучно, – принялся отговаривать меня муж.

– Просто, буду с тобой. Ну, что плохого, если ты появишься с женой? – не сдавалась я, но увы, меня на встречу он так и не взял.

Скрипя сердцем и зубами, я смотрела, как он носился по квартире, прихорашиваясь и принаряжаясь, как чистил ботинки, завязывал галстук. Наконец хлопнула входная дверь, отозвавшись ударом где-то в глубине моего мозга. В квартире стало тихо и даже как-то пусто.

Муж отправился «тусить» со школьными друзьями, а я? А я осталась дома одна… Тут я вспомнила, что тоже училась в школе, потом в институте. У меня тоже были когда-то друзья! Только я подрастеряла их на длинном жизненном пути. Попросту – забыла… Мне вдруг жутко захотелось услышать голос Катьки Кренёвой, узнать – как обстоят у неё дела. Адски захотелось позвонить Никиткиной и Сысоевой. Почему я раньше этого не сделала?!

Надо срочно исправить это упущение! Где моя старая записная книжка?!

Так и есть – лежит в старой сумочке с разными милыми моему сердцу безделушками.

Бережно, как драгоценность, достаю записную книжку на божий свет и рассматриваю. Вот уж, правда – старая, страницы повылетали, пожелтели, обложка сильно пообтрепалась.

Открываю первую страничку, и сразу же куча воспоминаний нахлынули на меня волнами. Можно сказать, чуть не утопили в прошлом. Сколько я просидела, разглядывая торопливые строчки на уголках страниц, перечитывая вложенные в книжку записки, и сказать не могу. Наверное, минут сорок. Кому же позвонить? Светке, соседке по старой квартире? Нет, не успею… Светка – это Светка! Лучше я к ней сама зайду, когда к маме поеду. Тогда, может, Мишке? А вдруг он женат? Или не узнает… Придется долго объяснять – кто я такая. Ленка! Во! Ленке позвоню! Узнаю, как у неё после института выстроилось. А вдруг она уже по старому месту жительства отсутствует? Замуж вышла, к примеру, и переехала в хоромы супруга.

Нерешительность и азарт боролись друг с другом, рука неуверенно потянулась к телефону, книжка соскользнула с колен и упала на пол переплетом вверх. Вложенные записочки и бумажки, рецепты и календари фейерверком разлетелись по комнате. Пришлось ползать по полу, собирая их. Вот – билеты в кино… Господи! Сколько же им лет??! Мне тогда семнадцать было… Как сейчас помню…С Юлькой ездили в кино на Пушкинскую. Зимой, в холод, а она сдуру вырядилась в осенние сапоги, потому что они красивые.

А вот – адрес выставки, накарябанный на обрывке газеты. «Уфология и НЛО» – забавная выставка детских рисунков на тему летающих тарелок и всяких инопланетных миров. Очень атмосферное мероприятие. Правда один из залов отдали под очень недетские рисунки в стиле «ню» и народного порно, что совсем не вязалось с тематикой остальных залов. Пошлятина дальнего зала никак не испортила настроения. Будучи в восторге от космических, нереальных тем, мы вышли с подругой с выставки довольные увиденным и грезили встречей с инопланетянами.

Я сижу на полу, перебирая архивный мусор, и предаюсь воспоминаниям. Мое внимание привлек автобусный билетик, на котором корявыми буквами выведено – «Дэн», а дальше… Нет!! Не может быть??! Я внимательно вглядываюсь в знакомые цифры телефона. Так и есть!

Но как же ко мне попал этот билетик??! Я напрягла память и вдруг перед глазами ярко-ярко возник тот вечер.

Ехала я на автобусе с Милкой, школьной подругой, настрой у меня был гадкий, и я, уткнувшись носом в стекло, думала о своем. Пока я предавалась раздумьям, Милка заговорила с пареньком, сидевшем на соседнем сиденье, и всю поездку они оживлённо о чём-то болтали, будто знали друг друга сто лет. Милка то и дело пихала меня в бок, желая привлечь к разговору, но я отнекивалась, отворачивалась. Парню пришла пора выходить, и он встал, но вдруг протянул мне свой билетик с телефоном. Обычно я такие билетики выкидываю, а этот убрала в книжку.

Так вдруг захотелось услышать его голос! Я схватила телефон и неожиданно для себя произнесла:

– Милый, ты где?

– Дома, – а дальше зазвучал отбой, и мрачный голос в дверях. – Ты не слышала, как я вошел?

– А что ты так рано?

– Ты знаешь, там было так скучно!

– Билетик узнаешь?

– Нет…, – он взял из моих рук билетик, внимательно его рассмотрел и улыбнулся. – Так мы что.., два раза знакомились?

– Представляешь, нас судьба два раза сводила…, – Я прижалась к нему, к такому любимому и родному.

Он так и не вспомнил ту поездку на автобусе, но это не важно. Важно то, что мы вместе!

Две жизни

Автобус качало и трясло. Пассажиры, те, кому не повезло с сидячим местом, пытались ловить равновесие, при этом отчаянно хватаясь за поручни и всё, что находилось рядом. Повинуясь внутренней автобусной волне, Антон невольно вжался в полного потного мужичка, стоящего рядом с ним, и ногой наступил на что-то мягкое. Посмотреть бы – на что: может – чья-то сумка, собака, шапка, но в такой толчее даже голову повернуть в сторону сложно.

– Антон, а ты адрес точно помнишь? – Виктор старался зацепиться за поручень, но у него это не получалось, и он уже в четвертый раз валился на сердитую гражданку в зелёном пальто.

Адрес Антон помнил, но свериться с записью всё же стоило: ведь по этому маршруту они ехали первый раз.

Найти вход в собственный карман получилось не сразу – пассажиры, окружавшие юношу, недовольно начали коситься, так как движения его руки им причиняли некоторые неудобства. С большим трудом Антон смог наконец достать бумажку из кармана куртки и с таким же неимоверным трудом тремя затёкшими пальчиками развернуть её.

– Ленинский проспект, дом двадцать два, если зрение не обманывает… Кажется, так…

Виктор быстро посмотрел в окно автобуса и увидел на доме, что стоял напротив остановки табличку с нужным номером.

– Черт! Нам же надо выходить! – толкнув приятеля в локоть, Виктор стал проталкиваться к выходу.

На улице друзья осмотрелись и, не увидев на доме вывески «Центр продаж комплектующих» решили, что вход может располагаться с торца или во дворе дома.

– Нам точно сюда? – спросил Виктор, стоя посередине двора и осматриваясь по сторонам.

– Наверное… Сейчас сверюсь, – Антон опять полез в карман за бумажкой с адресом, – Ленинский, дом восемьдесят два.

– Нет, Тох, не тут. Это – двадцать два. Мы рано вышли с автобуса, нам минимум ещё минут двадцать ехать, – Виктор быстро повернулся обратно к выходу на улицу и Антон было последовал за ним.

В этот момент во дворе около песочницы громко вскрикнул какой-то ребенок, ребята резко обернулись.

Внутренний двор с детской площадкой и деревцами, окружающими её, был обнесен невысоким железным заборчиком. Среди деревьев темнела старая, перекошенная голубятня с заколоченными окошками; в песочнице копошились дети, а их мамаши кучкой стояли чуть поодаль. Один ребенок громко плакал: наверное, упал. Его мама, присев рядом на корточки, платочком вытирала ему слёзы.

И в этот момент Антону всё нутро словно огнём обожгло. Перед глазами на короткий миг вспыхнула картинка: голубятня, только построенная и недавно выкрашенная в тёмно-синий цвет; через двор, ещё не обнесённый забором, бежит белобрысый пацан, сжимая в руках мяч и стая голубей взлетает вверх, рассекая пронзительно голубое чистое небо.

Сердце бешено заколотилось и сжалось, как от сильнейшей тоски по чему-то родному, чего так не хватает, но вернуть уже нельзя. Голова у Антона закружилась, он зажмурился – видение пропало. Ошарашенный странными ощущениями, он обвёл взглядом площадку, и мир вдруг опять померк…