Читать онлайн Сопрано для Мафиози бесплатно
- Все книги автора: Кристен Хард
Глава 1
Глубокий вдох, всего лишь мое первое соло в центральном театре Ламенто. Что может быть круче, я шла к этому всю жизнь.
Сглатываю, осторожно смотрю в зал. Все места раскуплены, мой номер следующий.
– Изабель, ты сияешь, как солнце! Красный тебе идет.
Массимо, снова клинья подбивает, но я сейчас так взволнована, что даже не могу его отшить.
Я учусь в филармонии и мне пророчат большое будущее оперной певицы. Несмотря на то, что я выросла без матери, я привыкла добиваться всего сама, по кирпичику прокладывая себе дорогу.
– Все видели? Чезаре лично здесь… о, Дева Мария, с ума сойти можно!
Кто-то шепчется за спиной, пока я повторяю слова арии, чтобы не опозориться перед тысячам зрителей.
Чезаре, Чезаре… что-то знакомое.
– А кто это?
Массимо и Даяна смотрят на меня, как на дуру.
– Ты что, не знаешь? Это же владельцы Ламенто, мафия, короли! Весь зал на ушах, ручаюсь, на них пришло посмотреть народу не меньше, чем на нас сегодня. Потому, наверное, наш директор еще с утра на нерве.
– Где они разместились… как их узнать?
Дыхание спирает. Это же и так мое первое такое большое выступление, я не готова. Боже, я все завалю.
– Говорят что они всегда в черном с золотыми манжетами, но я лично их не видела. Да не трясись, Изабель, пришли и пришли. Сегодня ты наша звезда!
Даяна выросла в Америке, и она будет посмелее меня. Я же из провинции, и еще ни разу не видела такой большой сцены.
– Изабелла Зурзолло и ее “Сопрано”, встречаем!
– Ну, все, иди!
Даяна целует в щеку, тогда как меня всю к тому моменту уже просто трясет. Я выступаю последней, но мандраж почему-то стал только больше.
Вдох-выдох, секунды бьют по нервам. Ведущий в идеальном черном смокинге объявляет мой выход, и собравшись с духом, я ступаю на большую сцену.
Шаг, второй, третий. Из-за отсутствия бюджета у меня нет подтанцовки, нет даже фортепиано. Есть я, микрофон и зрители. А еще музыка – нежное сопрано, которое льется из меня, я сейчас сама – музыка.
Огромный зал полукругом, изделка кто-то фотографирует, хотя это запрещено. Невольно поднимаю взгляд на балконы. Самые дорогие места, где же они…эти короли.
Моя песня о любви. Неправильной, запретной, и в тоже время разрушающей. Я в красном длинном платье с корсетом на высоких туфлях. На мне помада в тон и подведенные черным глаза, волосы собраны на одну стороны в волну.
Я пою про больную любовь в этой песни, а после мой взгляд цепляется за самый центральный балкон. Ничего необычного за исключением того, что при переполненном зале он абсолютно пуст, точнее, нет, не так: там есть один зритель. Всего один. Он весь в черном и я не вижу его лица, только отблеск золотого манжета.
Он смотрит точно на меня, клянусь, я кожей ощущаю это, а после вижу, как прямо посреди моей песни этот мужчина поднимается и уходит, не обернувшись. Ни цветов, ни аплодисментов, ни-че-го.
Ему не понравилось, проносится в голове, я понимаю это с ужасом также как и то, что кажется, я не справилась.
Это был кто-то из клана Чезаре, нет никаких сомнений. Билеты в этот театр настолько дорогие, что выкупить все места на балконы смогли бы только короли.
Я завершаю выступление и поспешно покидаю сцену, едва поклонившись. Не взяв цветов, не послушав даже аплодисментов. Меня знобит, аж трясет всю. Словно я там голая выступала, словно Он смотрел на меня нагую.
– Умница! Как же прекрасно ты пела!
Даяна поздравляет меня, и я сразу иду в гримерку. Почему-то мне хочется содрать с себя это яркое красное платье, туфли и смыть косметику.
Не знаю, почему, первый раз такое. Он ушел, тот мужчин из балкона, даже не дождался завершения песни. Я его оскорбила? Унизила, ему не понравились? Ох, это он меня оскорбил.
Не то, чтобы я была зазвездившейся певичкой, но это меня задело. Еще ни разу никто не выходил, пока я пою.
И сердце колотиться так сильно, шагаю быстро, иду по длинному коридору оперы.
Я здесь первый раз, ориентируюсь крайне плохо, о, а вот и гримерка. Останавливаюсь напротив двери, ключ вываливается из рук. Изабель и ее две левые, ну все как обычно.
– Изабелла Зурзолло!
Выпрямляюсь, предо мной выросло четверо мужчин. Все как один огромные, они обступили меня со всех сторон.
– Я не даю автографы, извините.
Слишком беспечна, я даже не понимаю, что это никакие не фанаты.
– Вы пойдете с нами.
Не вопрос – констатация факта.
– Что? Я сейчас позову охрану.
– Охрана уже в курсе, – говорит один из них, и бесцеремонно хватает меня за запястье.
– Вы что себе позволяете? Руки уберите!
– Слишком много болтает для такой красотки. Берем.
Басит второй, и на моем запястье захлопывается стальной наручник.
От шока я даже упираться не могу. Каблуки высоченные, одному из них ничего не стоит толкнуть меня, как я тут же теряю равновесие.
– А-а-а! Даяна! ДАЯНА!
Я кричу на весь коридор, когда вижу знакомую фигуру, но один из похитителей наводит на нее револьвер, и прикрыв ладонью рот, Даяна отступает к стене.
– Изабель! Вы что делаете… пустите ее!
Массимо. Он оказывается сильнее, но его тут же вырубают. Этот медведь в костюме просто стукнул по спине Массимо, который в тот же миг упал как подкошенный.
Вот тут уже меня прорывает. Не сказка, не сон, это все по-настоящему.
– Пусти! О боже, отпусти меня! Сволочь, пусти!
Вырываюсь, брыкаюсь, но они сильнее меня. В тысячу раз просто.
– А, ПОМОГИТЕ!
– У меня сейчас уши лопнут.
– Со сцены дева спокойнее казалась, правда, Энди?
– Достала вопить. Глуши радио!
– Анжело сказал, доставить живой.
– Да, но он не говорил, что девчонка должна быть в сознании.
– Мне это надоело.
Энди подходит ко мне вплотную и берет за подбородок.
– Смотри на меня, птичка.
Прикасается почти нежно, его ладонь скользит по моей щеке, вытирая слезы, а после останавливается на моей шее.
Одно легкое нажатие и слабеют ноги.
Щелчок и свет выключили, я погружаюсь во тьму, попадая в сети мафии, точно мотылек, которого схватили за горло.
(прим. “Lamento” – это музыкальный жанр или прием, обозначающий скорбную, жалобную песню или арию, типичную для эпохи барокко).
Глава 2
Я не хотела ехать в Ламенто со своей глубинки, но это была отличная возможность заработать на каникулах.
Не все получают приглашение выступать в центрально театре, это все равно, что билет в новую жизнь, вот только совсем не в моем случае.
Я открываю глаза от жуткой головной боли. Адски хочется пить, облизываю сухие губы.
Холодно. Ноги просто околели. Моргаю, но никак не могу сосредоточить взгляд. Темно, темнота везде, и она тут словно живая.
Нащупываю ладонями холодный пол, кажется, это камни. Глаза постепенно привыкают, замечаю ростки света сквозь крошечные щели.
Страшный сон, я должна проснуться.
Осторожно поднимаюсь на коленях, трогаю себя. Одежда на месте, но я босая.
– Что происходит… что случилось?
Судорожное дыхание вырывается из груди, понимаю, что это никакой не сон.
– Даяна! Массимо! Кто-нибудь!
Шарюсь руками по стене. Это даже не тюрьма, не камера, а какая-то крошечная темница. Что это за место, где я, что происходит.
Комнатка буквально два на два, и двери нет, нет даже ручки. Ни окна, ни люстры. Камни везде, и еще какие-то острые крюки, непонятно зачем торчащие из стен.
Похоже, они смеются надо мной. Притащили в какую-то “камеру пыток”, и сейчас сидят в соседней комнате, смотря видеокамеру.
– Не смешно! Ребята, не прикалывайтесь! Ну, все пошутили и хватит! Даяна!
Не верю, я все еще не могу просто, только я не я. Со мной же все вообще ничего не происходит.
Я должна сейчас быть в отеле. Завтра домой, а потом снова учеба, я ведь вернусь, так? Папа ждет меня, я обманом поехала в Ламенто. Это криминальный город, я сказала папе, что еду выступать в Рим.
Телефон. Сумочка, где же ты где…
Ничего нет. Ни телефона, ни сумки, ни паспорта. Они забрали. Те четверо. И меня забрали тоже. Как вещь, как игрушку просто.
Воспоминания обрывками проносятся в голове. Они были вооружены, и это не было спектаклем.
– О Дева Мария, нет, нет…
Паника захлестывает быстро, а после я слышу тяжелые шаги по коридору. И еще – кто-то свистит ту самую песню, которую я пела на сцене: Сопрано для мафиози.
***
Анжело и Лео
– Когда похороны?
– Завтра. Приглашения роздал.
– Вито будет?
– Конечно. Мы семья. Диего был нам как брат.
– Это кошмар. Прими еще раз мои соболезнования. Если бы я знал…
– Никто не знал.
Эта неделя как в аду. Я знал Диего десять лет, он служил мне верой и правдой, был моим советником, телохранителем даже.
А потом покушение, взрыв, шок, экспертиза. Поиск правды и возмездия.
– Выпиши Энди премию за то, что все организовал. У него лучше голова работает, чем у меня сейчас.
Закуриваю, глубоко затягиваюсь сигаретой, пропитываясь табачным дымом. Мой лучший друг Леонардо сидит на кресле напротив, схватившись за голову.
– Анжело, мне жаль Диего! Черт, это я должен был тогда сопровождать тебя.
– Нет, я должен был ехать сам, мы прекрасно это знаем. Диего хотел помочь, первым подошел к машине, за что и поплатился.
– Его семья уже знает?
– Да. Жена и двое детей, я выслал им чек, купил дом, организовал компенсацию, но отца в семью это не вернет. Дети остались сиротами.
– Это трагедия.
– Хах, трагедия?! Да это фиаско, Лео! По нашей, сука, вине! И сейчас должны быть мои похороны. Не Диего.
– Сплюнь. Какая жуткая ирония. Твой брат-близнец Эдуардо ведь погиб именно так несколько лет назад. Судьба-злодейка, не иначе.
Стряхиваю пепел от сигареты, поджимаю губы. Эдуард, но чаще его звали Фари. Он погиб от взрыва, и меня хотели убрать точно так, да не вышло.
– Я не верю в судьбу, Лео. Только в возмездие.
– Ты точно уверен, что это был Лука Зурзолло? Столько лет прошло, может, он уже помер давно.
– Он жив, а у мести не бывает срока годности.
– Откуда вообще информация, что это он?
– Это он. По горячим следам мы нашли поставщика взрывчатки и провели с ним беседу.
Лео отворачивается, поднимая руки:
– Только не надо кровавых подробностей, я только поел!
– Это Лука. Исполнители сдали его с потрохами. Он отнял у меня все. Снова.
– Боюсь спросить, почему он еще не у нас.
– Сбежал несколько дней назад, на границе не успели перехватить, его выпустили продажные таможенники.
– Я надеюсь, они уже кормят червей?
– Конечно.
– Ладно, Лука свалил, но разве найти человека для нас проблема? Честно, Анжело, ради того волчонка Брандо ты тысячи километров преодолел.
– Во-первых, он не волчонок, а мой младший брат, а во-вторых, там совсем другая ситуация. Лука пока затерялся где-то в европе. Он залез в нору и ждет.
– Тогда, это фиаско. Полное.
– Нет, это начало. Начало его конца, ведь я уже сделал свой ход.
Смотрю на Лео. Тушу сигарету, выдыхая остатки горького дыма. Не вставляет, меня уже давно ничего нормально не расслабляет. Жизнь в семье Чезаре меня закалила, хоть я и родился отдельно, все равно. Дядя забрал меня еще мелким, как только моего родного отца убили, Пабло стал мне отцом. Он стал для меня богом, учителем, советником: всем.
– Стоп, сейчас я не понял. О чем ты, какой еще ход?
Поднимаюсь и подхожу к окну. У меня отдельное крыло в поместье Чезаре с кабинетом и несколькими спальнями. Это тоже мой дом, по крайней мере, один из них. В двадцать лет я думал, что тут будут жить моя жена и дети. А потом случился Лука. И все пошло прахом.
– У Луки есть дочь Изабелла. Она клюнула наживку. Такая же жадная до денег, как и папаша! Пока Лука точил лыжи в европу, его дочь приехала к нам сама. Теперь у меня единственная дочь Зурзолло, Лео, это козырь в рукаве.
– Браво, вот это ход! Ты удачно расставил сети, мотылек сам прилетел. Анжело, я просто поражаюсь, ты всегда на шаг впереди.
Усмехаюсь, поправляю часы.
– Знаю.
Лео уходит, а я смотрю из окна вперед. Двор поместья огромный, замок построен на горе, а рядом пропасть.
И я спущу эту поющую птичку в пропасть так же быстро, как и взорвался Диего. Только в отличие от моего друга, дочь Зурзолло будет умирать медленно.
Глава 3
Не знаю, сколько проходит времени. В темнице нет часов, здесь вообще ничего нет. Мне так холодно, платье совсем не греет. Ноги окоченели, и я быстро пячусь к стене, когда шаги приближаются.
Дышать сложно, распахиваю сухие губы, слышу поворот ключа в замке, а после дверь распахивается, и я впервые вижу его.
Мужчина. Спортивного телосложения, коренастый, широкоплечий. В черном костюме, как сама смерть, и я не вижу его лица. Один только силуэт в этой полутьме, а после загорается яркий свет, заставляя меня окончательно потерять ориентиры.
Один на один, мы точно фигуры на шахматном поле. Взрослый, опасный хищник. Он смотрит на меня, как на свою личную победу.
Теперь я могу разглядеть его суровое лицо, густые угольно-черные волосы, уложенные назад, прямой аристократический нос, четко очерченные и очень выразительные темные глаза.
Внешность сугубо мужская, запоминающаяся, очень тяжелая энергетика, но при этом от него чертовски сложно отвести взгляд.
Он словно горящее пламя, блики от его золотых манжет дьяволятами отражаются в черных глазах мафиози.
– Ну здравствуй, единственное отродье Зурзолло.
Не девушка, даже не человек – отродье. Он смотрит на меня свысока, так прямо и жадно, точно я самый сладкий бифштекс в мире.
Его голос как сталь. Твердый и глубокий, хриплый бас. Шаг тяжелый и уверенный, походка бесшумная, как у тигра.
Упираюсь ладонями в холодную стену, бежать некуда, он загнал меня в капкан.
Это Чезаре. Один из них, он король и это прямо видно.
Костюм сидит на нем как вторая кожа. Черная идеальная рубашка, брюки облепляют мускулистые сильные ноги, а пиджак подчеркивает широкие плечи.
Военная выправка…он похож на офицера. Этот мужчина точно служил, я вижу идеальную дисциплину в его движениях. У Массимо отец тоже служил, у них одинаковая осанка.
Почему-то быстрее стучит сердце. Невольно улавливаю его парфюм. Цитрус, тяжелый табак, ром. Ничего в нем нет милого, приветливостью тут и не пахнет.
– Кто вы? Что здесь происходит!
Не выдерживаю, слова слетают с языка.
Он не отвечает. Вместо этого подходит ближе, не спешит. И так смотрит на меня… словно мы давно не виделись, хотя клянусь, я бы такого мужчину вовек не забыла.
– Сегодня плюс сорок, но здесь нет отопления. В темнице температура не больше пяти.
– Что?…
Не догоняю, а он все ходит возле меня. Ощупывает просто взглядом, сложив руки за спиной.
– Без еды ты продержишься дней десять, без воды и того меньше. Дальше обморок, галлюцинации, агония и смерть.
Его слова бьют наотмашь, этот мужчина говорит такие страшные вещи, словно точно знает, что будет. Словно это вообще для него в порядке вещей.
– Кто вы, скажите, как вас зовут?
Все еще не теряю надежду. Надо достучаться до него, все люди добрые, у всех стучит в груди.
– Меня зовут Анжело Чезаре. Я даю тебе право называть меня Господин.
Чезаре. Боже, это же он! Массимо был прав. В театре были эти мафиози.
Он намного старше меня, лет на двадцать точно. Между нами пропасть, я прямо чувствую эту разницу. Она во всем.
От напряжения что-то пульсирует в висках, я точно струна, натянутая до предела.
Рядом с ним даже дышать опасно, он похож на демона, если совсем честно. Создает ощущение незыблемой тьмы.
Я никогда еще не видела таких мужчин. Да, конечно, ходили слухи про опасных мафиози, про сильных мира сего, но вживую увидеть такого я никогда не мечтала.
Этот Анжело на ангела похож меньше всего на свете, нет. Тут другое: все равно, что смотреть на дикий огонь.
Столь прекрасен, и в тоже время, будет рад обжечь до мяса в любую секунду. И ты сгоришь, а он все также будет хотеть есть.
– Синьор, прошу вас, это какая-то ошибка. Я ничего не сделала…
Голос дрожит и срывается, поднимаю голову чтобы встретиться с его мрачным тяжелым взглядом.
– Сделала. Давно уже сделала.
– Что именно, в чем я провинилась?
Невольно вспоминаю его силуэт. Это Анжело был тогда в зале. Один на весь балкон.
Еще попытка, ну же, кажется, я понимаю.
– Синьор, может, я обидела вас своей песней? Там не мои слова, может, они вас чем-то оскорбили. Простите меня, пожалуйста, я не хотела! Я прошу прощения! Я…я никогда больше не буду петь ту песню!
Я боюсь его, потому что от него веет каким-то арктическим льдом. Этот мужчина медленно поправляет золотые запонки на запястьях, я вижу его ролексы, а после он смотрит на меня. Пронзительно страшно, не отводя взгляда из-под черных ресниц.
– Думаешь, меня твои глупые песенки интересуют?
Перевожу дыхание, теперь я уж точно его не понимаю.
Он загнал меня в угол, чувствую холод спиной. Анжело на голову выше, и он смотрит на меня как, будто я мошка, которая сама пришла на пир к пауку, и здесь только скатерти не хватает.
– Ты дрожишь, как маленькая птичка. Боишься меня, девочка?
Басит и поддевает пальцем мой подбородок, заставляя посмотреть себе в темные глаза. Не черные они у него – карие, как горький шоколад.
По телу от его прикосновения проходит разряд тока. Не двигаюсь, чувствую его безусловную власть. Она везде, в воздухе даже летает.
– Да…я боюсь. Очень.
– Хорошо.
Отпускает, но не отходит, а мне дышать сложно. Его энергетика просто размазывает, но есть еще кое-что: этот мужчина не смазлив, напротив, но он дьявольски просто красивый. Какая-то жестокая красота, порочная. Боже, он точно выдержанное красное вино, а это опасные люди, такие забирают сердца. Уверена, он их коллекционирует.
– Скажите, зачем я здесь?
Оскал, его губы искажает кривая улыбка, дьявол обнажает белоснежные клыки:
– Твой отец организовал покушение на мою жизнь, в результате которого погиб мой лучший друг Диего. Его разорвало бомбой на тысячу кровавых кусков. Мы собирали его как пазл, Белла.
Белла. Меня так ласково никогда никто не называл, даже отец.
Сглатываю, не верю в то, что слышу. Этого просто не может быть.
– О боже, нет, я сожалею, но мой папа точно не мог этого сделать! Это какая-то страшная ошибка.
На это Анжело усмехается и достает четки из кармана, по одной горошине перебирает сильными пальцами.
Ладонь тяжелая, крупная, и хоть он улыбается, его глаза серьезные, а взгляд тяжелый. Словно меч, направленный сейчас в меня.
– Ошибка – это ты. Страшная насмешка судьбы. И такая же… точно такая. Лживая сука, у вас вся порода такая.
Я не понимаю, о чем он, какие-то загадки, вот только к этому моменту я уже вся окоченела, и не собираюсь больше здесь сидеть.
– Знаете что: мой отец не мог никому причинить вреда! Вы точно ошибаетесь, и не имеете права удерживать меня здесь насильно!
– Я имею право сорвать с тебя платье, содрать с тебя шкуру, а после закопать под ближайшим забором, Белла.
Белла. Нежная форма моего имени его устами ласкает мой слух, вот только интонация у этого дьявола просто гробовая.
– Ваше положение не дает вам права и закон…
– Здесь я закон. И бог, и суд, и правда.
– Да что вам от меня надо, что?!
– Ты расскажешь мне, где скрывается твой отец. Пока я спрашиваю тебя по-хорошему, сдай все, что знаешь.
– Не то что?
– Не то, я буду говорить с тобой по-плохому.
– Что это значит? Как это, по-плохому?
– Ты научишься летать без крыльев, птичка-певичка, но сначала я познакомлю тебя с этим.
Анжело проводит ладонью по каким-то цепям, забитым в стену, и мне становится дурно. От того, что это все правда и что еще хуже, я понимаю, что если сдам отца, этот страшный человек может причинить ему боль.
Более того, я и сама точно не знаю, где сейчас находится мой отец. Мы давно не виделись, он переезжал, я к этому моменту уже училась в филармонии и не навещала его из-за нагрузки.
Я хочу это все объяснить Анжело Чезаре, но слова застревают в горле. Шокированная и до смерти перепуганная, я только и могу, что забиться к стене и закрыть лицо ладонями.
Цепи, кандалы, темница. Я попала в самый настоящий ад.
Не двигаюсь, точно застыла, вся как струна напряжена, а после слышу, как скрипнула дверь.
Этот кареглазый демон ушел, закрыв меня на замок снова.
И он никакой не ангел, а прямая его противоположность.
Что здесь вообще происходит, и почему он смотрел на меня так, словно хорошо знает, просто давно не видел.
Глава 4
Я всегда считала себя смелой, ну, до того момента, пока меня не заперли в темнице два на два. Теперь же ужас сковывает грудную клетку. Не знаю, сколько я бьюсь в дверь птицей, прежде чем она распахивается.
На пороге стоит женщина. У нее в руках плед и поднос с водой.
– Кто вы?
– Франческа. Прислуга.
– Выпустите меня! Умоляю, отпустите!
– Мне запретили тебя выпускать. Прости, девочка. Кормить тебя тоже нельзя, но я ослушалась. Все же, ты живая. Пока.
“Пока” прозвучало весьма неоднозначно. Этой служанке лет шестьдесят. Она скромно одета, а позади нее двое охранников стоят точно стражи. Отсюда не уйти так просто, не дом, а тюрьма какая-то, замок с приведениями.
Я и правда в замке, я пойму это чуть позже, а пока все, что могу – взять стакан воды дрожащими руками и осушить его до дна.
– Идем.
– Куда?
– Провожу тебя в уборную. Здесь совсем не удобств, эти не для гостей эта комната.
– А для кого?
– Для приговоренных к смерти.
Слова этой служанки бьют прямо в грудь. Пошатываясь, я все же выхожу отсюда. Сплошной мрак, длинные темные коридоры. Франческа помогает мне, я с ужасом оглядываюсь по сторонам.
– Что это за дом такой?
– Это не дом, а замок, родовое гнездо клана Чезаре.
– Это что, имитация? Такая плитка?
Стучу по стене. Как же все натурально.
– Это камень. Тут все в нем, потому на первом этаже всегда холодно.
– Еще скажите, что стены для крепости скреплялись кровью.
– Не исключено.
Двое охранников не отходят от меня, но на обратном пути я все же улавливаю момент и хватаю Франческу за руку:
– Вам нужны деньги? Мой отец заплатит! Прошу вас, дайте мне уйти, я ни в чем не виновата!
Она лишь опускает глаза:
– Прости, но я пока не готова прощаться с жизнью. Лучше бы тебе рассказать дону Чезаре все, что знаешь. Ты так молода и красива. Тебе жить и жить еще.
– Я ничего не понимаю! Клянусь, ничего!
– Лучше бы тебе начать понимать, да поживее. Анжело хоть и не родной сын Пабло, но в нем его кровь течет. Иди, и речь подготовь. Будь прилежной с ним, слушайся. У нас тут никто ни с кем не церемониться, а я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось.
– Он сказал, что я буду летать. Как это? На самолете летать?
Франческа поджимает губы:
– Не на самолете. Анжело сбросит тебя с горы в пропасть у замка, если не расскажешь ему то, что он хочет знать. Полетишь вниз, как птица с обрезанными крыльями. Все, иди! Закутайся в одеяло, чтобы не околеть. И тихо, не надо кричать на весь замок, тут и без тебя полно призраков.
Эта Франческа говорила загадками, но к этому моменту я еще не верила в то, что можно вот так просто кого-то взять и сбросить с горы. Это казалось каким-то немыслимым кошмаром, которого просто не может быть.
Мы же в современном мире живем. Нет ни казней больше, ни палачей, так?
Вернувшись в свою камеру, я уже не была так сильно в этом уверена, потому что на этот раз довольно отчетливо рассмотрела кандалы и цепи, забитые в стену.
Они были настоящими, а не просто музейными экспонатами, и судя по количеству царапин и даже засохшей крови на ободках, пользовались ими весьма часто.
***
Анжело и Лео
– Ну что, видел ее?
– Видел.
Сжимаю зажигалку до хруста. Сорвался из дома, поехал офис передохнуть. Одно только понимание того, что дочь Зурзолло теперь у меня, будоражило кровь.
Я думал, она будет больше похожей на Элизу, но нет. Другая совсем, Элиза была смелой и бойкой, а эта трусливая птица, все сжималась в стену, с ужасом смотря на меня.
– Какой-то ты невеселый. Что, девушка не понравилась?
– А она и не должна мне нравится. Я ее не для этого…блядь!
Зажигалка ломается в руке. Она даже пахнет иначе. Не такая, чужая, ненавистная сучка.
– Не кипятись, Анжело, все же, у тебя теперь такой козырь. Сейчас птичка запоет, Лука испугается, вылезет из норы. Это его единственный ребенок, как мы выяснили.
– Она еще ни черта не сказала.
– И? Мне ли тебя учить допрашивать людей. Я сам у тебя учился, хотя и не приветствую ваши методы в замке.
– Наши методы самые эффективные.
– Да, но не для девочки, которая еще жизни не знала. Да и то, что она дочь Элизы тебе будоражит кровь, ну признай. Анжело, играешь с огнем.
Щелчок, и я приставляю дуло пистолета ко лбу друга:
– Еще хоть одно слово, накормлю свинцом! Не посмотрю, что ты моя семья, Леонардо!
– Ладно-ладно! Убери оружие, психованный! Расслабься, сдаст она папочку, как миленькая. У вас там такой антураж в замке, что маму родную предашь. Кстати, Изабелла. Красивое имя. Она похожа на Элизу?
– Нет.
– Жаль, мог бы…
Снимаю пистолет с предохранителя. Работает лучше всяких слов.
– Я понял, больная тема. Не лезу. С ума сойти, двадцать лет прошло, а ты ее помнишь, Анжело. Тебе будет очень тяжело.
– Мне нужен Лука. На этом все.
– А с девочкой потом что сделаешь? Только не говори мне про прощение, я слишком давно тебя знаю.
– Я никого прощать не собираюсь! Каждый поплатиться за грехи.
– Я надеюсь, ты не оставил девушку в темнице? Все же, у вас там только смертники сидят обычно. Такой нежный цветок не привык к ваши холодильникам.
– Лео, занимайся своими делами и да: цветы любят прохладу, если ты не знаешь.
– Да, но тебе попалась юная роза. Не та, которые выращивает Пабло. Не надо жестить с ней, все же лично девушка тебе ничего не сделала.
– Сделала! СДЕЛАЛА! Она родилась от твари, которая меня предала! В ней ее кровь течет, и кровь суки, которая убила Диего и хотела убить меня. Она точно такая же, Лео. Точно такая!
– Тогда она не протянет в темнице и суток.
– Значит, на то воля божья. Не буду ему препятствовать.
– Тогда ты останешься без информации. Я буду аплодировать стоя твоему фиаско.
– Довольно. Сам разберусь!
Лео отвел глаза. Он знал, что спорить со мной бесполезно. Я вернулся домой после обеда. Когда уходил, девчонка скулила, а теперь молчит. И я молчу, смотрю на языки пламени в кабинете.
Наливаю себе бурбон, выпиваю до дна. Пью и не пьянею, перед глазами Элиза. Молодая, юная и такая моя. Клявшаяся, что будет любить вечно, что станет моей женой, что мы повенчаемся.
Лживая тварь, и дочь у нее такая же.
Сам не знаю, когда бурбон заканчивается, и пустая бутылка падает на пол.
Элиза. Я снова слышу ее голос, он доносится с первого этажа.
Я так скучал, знала бы она, как сильно. Первый год едва не сдох, по ней. Из-за нее все это. И годы, годы работы без отдыха, без передышки. Забыться, не думать, не вспоминать.
Я был тогда наивным молодым идиотом, который из-за юбки едва не лишился жизни. Пабло тоже во мне усомнился. Я забросил учебу и работу, я готов был отказаться даже от семьи ради нее.
Понимание придет позже, когда я начну обрастать чешуей. Когда наберусь опыта и пойму, наконец, какую же подлую тварь подпустил к себе.
Не хотела, не любила ни хрена, а когда поняла, что не светят ей замки Чезаре, и кроме меня еще полно наследников, хвостом вильнула и к другому быстро в койку легла.
Распахнув дверь, выхожу из кабинета. Иду к ней, вот только теперь я не тот молодой пацан, по уши влюбленный в змею!
Я Анжело Чезаре, мне преклоняются, меня боятся.
Мне целуют руки и повинуются без сопротивления, и она будет! Хочет того или нет.
Глава 5
Я только сейчас понимаю, что Анжело тогда не врал. Здесь и правда очень холодно, я погибну тут даже раньше, чем через неделю.
Меня спасает только теплый плед, принесенный Франческой. Он из какой-то натуральной шерсти, я обматываюсь им с головы до пят.
Мысли хаотично прыгают в голове, и что самое интересное, я не знаю, ищет ли меня отец, знает ли он, что меня похитил этот страшный мужчина.
Мама умерла, когда мне не было и двух лет, а отец…он живет своей жизнью. Я выросла, я редко его навещала, но все равно, он самый близкий мне человек на земле.
Несмотря на холод, мне удается переменно проваливаться в сон, кутаясь в плед у стены. Не знаю, сколько проходит времени, судя по черному небу, уже ночь, а после я снова слышу шаги.
Шелест ключей, я забиваюсь в самый угол, потому что на этот раз свет не включается. Есть только он, я и тотальный мрак.
– Кто здесь?
Шепчу едва слышно, от страха спирает дыхание. Он не отвечает, но точно проходит внутрь.
Я вижу тень. Высокую и мощную, крепкое тело. Тень идет ко мне в тотальной просто тишине.
– Кто здесь, скажите!
Повторяю громче, но никто не отвечает. Становится тихо. Кажется, он ушел, да, наверное…
– А-а!
Рывок настолько жесткий, что выбивает у меня воздух из груди. Плед падает, он поймал меня за талию и прижал к стене, вдолбил в нее просто.
– Ну, здравствуй, любимая.
Он так близко, что я не могу даже шелохнуться. Это Анжело.
Я узнаю его по низкому жесткому голосу и запаху. Он зажал меня как мошку и не отпускает, а еще я улавливаю запах алкоголя. Он пьян, и кажется, довольно сильно.
Сердце пропускает удар. Почему он меня так назвал… я не его любимая. Уверена, такие как он, вообще любить не умеют.
– Отпустите. Мне больно. Прошу вас.
Стою лицом в стене, чувствую жар его рук, его тела. Двигаться не могу, я в полном его подчинении.
Мое быстрое дыхание, и его ровное, как у вампира.
Мы в тишине, в темноте тотальной, но я чувствую его сильные руки, которыми этот мафиози меня удерживает, а после он с легкостью забирается ладонями мне под платье, проводит по бедрам.
– Все такая же…грязная puttana! (шлюха итал.).
Его голос, точно лезвие ножа. Царапает меня иголкой.
Нет, он не кричит, но от одного лишь его низкого глубокого баса и интонации пробирает до костей.
Я чувствую его руки. Силу, а еще сердцебиение. Оно отчетливо отбивает каждый стук в его груди, передавая мне эту ненависть, показывая ее во всей красе.
– Я не puttana. У меня еще никого не было.
– Врешь! Ты всегда мне врешь, девочка. Любишь, когда тебя дерут, да? Лука также тебя трахал. Тебе нравилось прыгать между нашими койками?
– Нет, боже, нет, прошу вас!
– Заткнись! Ни слова больше.
Анжело пьян, и это меня до чертей просто пугает. У него словно спали тормоза, и он позволил себе больше не сдерживаться.
Анжело силен, мне не вырваться. Он с легкостью стягивает с меня трусики, а после я чувствую его крупную ладонь на своей промежности.
Страшно, опасно, немыслимо. Этот зверь прижимает меня к себе спиной, я чувствую опасный поцелуй прямо в шею. Точно укус вампира, только крови нет. Он скорее меня сломает, нежели будет ласковым в таком состоянии.
– Я не хочу так. Синьор, я вас не знаю! Умоляю! Не надо! НЕ НАДО!
Дрожу, но он не слышит. Трогает мои бедра, прижимает к себе, а я чувствую его возбуждение. Его эрекция упирается мне в поясницу, он дико просто возбужден.
И он словно не в себе, вообще не такой каменный, каким был в нашу первую встречу. Потому что пьян, да, наверное.
– Вы меня пугаете. Прекратите…мне страшно.
– Сейчас узнаешь, попробуешь так, как ты любишь, Элиза!
Элиза. Так звали мою мать. Только сейчас до меня доходит, что это все не простое совпадение.
Этот мафиози знает не только моего отца, но и мать. И он адски просто ее ненавидит, а еще сейчас думает, что я это она. Боже.
– Анжело…я вас умоляю.
– Будешь умолять. Будешь! Стоя на коленях, где тебе самое место, шлюха! У моих ног.
Злой, уверенный в своей правоте, и очень сильный. Анжело резко разворачивает меня к себе, а после мое платье трещит по швам.
Он просто разодрал его на части, тогда как у меня в этот момент начинается самая настоящая истерика. От этих горячих прикосновений, жестких, не приемлющих отказа.
Он намного старше меня, сильнее, опытнее. В таком состоянии Анжело просто меня разорвет.
Все случается быстро.
Нервы сдают, когда я слышу звон его растягиваемого ремня, и со всех сил кричу:
– Я НЕ ЭЛИЗА! Я Изабель! Я Белла, Белла, я Белла. Анжело!
Он отпускает меня. Резко, а после отходит на шаг назад.
К этому моменту я дрожу от истерики, прикрывая голую грудь руками. Глаза уже привыкли к темноте, я вижу его силуэт.
Анжело. Он тяжело дышит и едва стоит на ногах, смотрит на меня. Странно так смотрит. И молчит, вижу, как сжал кулаки, а после провел ладонями по лицу, резко развернулся и вышел.
Вышел, так и оставив дверь открытой нараспашку. Он шел, опираясь о стену, до того был пьян.
Анжело убьет меня в следующий раз, проносится в голове, нет никаких сомнений, потому, пользуясь его состоянием, я сгребаю ошметки своего платья и натягиваю их на дрожащее тело.
В висках пульсирует кровь, мне надо бежать отсюда, срочно!
Меня никто не запирал, дверь открыта. И я выхожу отсюда, попадая в темный длинный коридор этого огромного замка. Я пока не знаю, какие еще тут есть призраки, кроме меня.
***
Ранее о призраках
Лео и Анжело
– Про Алехандро уже знаешь?
– Кого?
– Алехандро, Брандо, как они его зовут. Твой младший брат из России.
– И что?
– Не телефонный разговор. Приедь в офис, расскажу.
Так я узнаю, что мой младший брат с другого конца света наворотил дел, и у меня появляется незапланированная поездка в Россию, с которой я возвращаюсь с прелестной девушкой на руках.
Бамби. Она боится меня, но мне до этого нет никакого дела. Это наша жертва, крыса, которая принесла с собою смерть моего брата-близнеца.
Глава 6
Франческа
Я работаю в замке Чезаре не одно десятилетие и знаю то, чего не знает никто. Этот дом был выстроен задолго даже до рождения Пабло, но именно он вдохнул в него жизнь.
Я помню Пабло еще молодым мужчиной в полном расцвете сил. Ему было непросто найти себе жену, но когда все же это случилось, он был самым счастливым на свете.
Замок был пол зелени и цветов, у нас были частые праздники, которые озарял детский смех, а потом в один момент все прекратилось.
Горе, несчастный случай, беда. По крайней мере, мне это объяснили так. Жена Пабло, Анна, погибла. К тому моменту он еще не успел установить заборы, а тут такой огромный ров. Бездонный и глубокий, это было опасно, тем более, что у Пабло уже был маленький Вито.
Мы не уследили, и на рыхлой почве Анна сорвалась в пропасть. Я не была в замке в тот день, я не знаю. Когда же вернулась, все были в трауре, на Пабло не было лица. С той поры он больше никогда не улыбался, и на его плечи легла ноша по воспитанию сына в одиночестве.
Пабло был тогда еще молод, он мог бы жениться второй раз, но не сделал этого. Все его последующие женщины не задерживались надолго, а у нас в замке с того самого дня начали расти тысячи белоснежных роз. Тех самых, которые любила Анна.
Вито. Он родился на несколько лет позже Анжело, но это не делало его хоть в чем-то слабее. Вито рос безбашенным мальчишкой и никогда не слушался меня. Совершенно оторванный от жизни, этот наследник Чезаре долго ни в чем не знал отказа, и я до последнего не понимала, выйдет ли вообще из него толк.
В противовес ему и кардинально противоположным был его двоюродный брат Анжело, мой ангел, как я его звала в детстве. Один из близнецов, всеми брошенный, этот мальчик слишком рано остался один.
Я помню прекрасно отца Анжело Микеле, он стал похож на него с годами. Микеле родной брат Пабло, они всегда конкурировали между собой.
Микеле с Марией были очень красивой парой, от них сложно было оторвать взгляд. Их дети были еще маленькими, конечно, я тогда и подумать не могла, какая судьба ждет каждого из рода Через.
Точно также, как Микеле и Пабло, Анжело и Вито тоже все время соревновались между собой. Они росли в замке и были детьми, маленькими непослушными демонами.
Анжело немного старше Вито, и они часто дрались за внимание Пабло. Вито по праву был наследником, Пабло его обожал, в то время как Анжело приходилось куда сложнее.
Брошенный родной матерью и отцом в конечном итоге, не видя своего брата-близнеца, этот мальчик никогда не мог найти себе места. Это все слухи, они тогда уже не жили с нами, но я поняла, что Мария не захотела жить в Ламенто.
Анжело с детства был обижен на всех женщин на земле, такой себе не ручной кактус. Это Мария нанесла ему такую рану, когда забрала себе лишь одного из близнецов, а потом еще и родила третьего сына.
Какого ребенка не обидит такое. Анжело страдал и ревновал мать просто ужасно. Ему не хватало ни ласки, ни внимания. Он рос как сорняк в этом замке, не имея даже шанса пойти против воли Пабло.
Пабло воспитывал мальчишек как умел, им обоим здорово доставалось за любую провинность. И если Вито бунтовал на правах единственного прямого наследника, то Анжело был смекалистым и очень быстро понял эту игру.
Он очень старался, Анжело из кожи вон лез, чтобы соответствовать высоким стандартам Пабло. Отсюда его победы в школе, а потом военная служба, учеба. Это все были прихоти Пабло, на которые Анжело просто не мог сказать нет.
В конечном счете это сформировало его именно таким, каким он стал: серьезным, умным, закаленным в каком-то роде.
Пабло хотел вырастить себе воинов, а не сыновей, и это принесло плоды. Анжело стал идеальным, пусть и не родным сыном Пабло: умным и сильным, бесстрашным бизнесменом, умелым руководителем. Лучшего племянника и представить было сложно, Анжело работал как машина. Столько лет подряд, он не знал отдыха.
Вито же имел куда больше свободы. Он не воевал, но серьезно занимался спортом, боями, у него без конца были тренировки, и это ему самому нравилось.
Вито вырос крепким и смелым, острота его ума порой даже меня поражала, хоть у него всегда был жесткий, даже жестокий, я бы сказала, характер.
К счастью, Вито многое перенял от Анны, и я молилась о том, чтобы и с возрастом он не стал таким, как отец.
Вито тоже вырос без матери, вот только у него не было той раны брошенности, какая есть у Анжело. К женщинам он относился легче, ему не было так трудно завести семью, как его брату.
Я всю свою жизнь отдала этому замку, этой семье. Я вырастила этих мальчишек, которые очень быстро превратились в мужчин. Сильных и смелых, Вито и Анжело при покровительстве Пабло не боялись совершенно ничего.
Это их боялась, потому что слишком упрямые, вольные, они напоминали диких зверей, которые вышли на охоту.
А потом случилось то, чего даже я не ожидала: Анжело повзрослел. Он стал красивым мужчиной, но все время был в учебе. Пабло не давал ему даже глотнуть воздуха лишний раз, он его эксплуатировал, я не могу подобрать иного слова для методов его воспитания.
Не знаю, почему Пабло так относился к Анжело. С каждым годом этот мальчик становился все больше похожим на отца. Микеле был прекрасным мужчиной, я так плакала, когда узнала о его гибели. Все не должно было быть так, но судьбу не переиграешь.
Я тайно называла этого парнишку солдатом, хотя по сути, Анжело таким и был.
Всю жизнь по стойке смирно, Пабло руководил им, как сам того хотел, но это были его методы воспитания, конечно, мое мнение служанки никого не интересовало.
И однажды Анжело любился. Я не знаю, как он познакомился с той девочкой, но он впервые пошел против воли Пабло.
Вместо учебы Анжело начал ходить на свидания, вместо работы отдавал предпочтение прогулкам.
Ему снесло крышу очень быстро, это было прямо видно. Анжело впервые в жизни начал бунтовать, он тут же захотел жениться, иметь свой дом, тогда как ему самому тогда едва исполнилось чуть за двадцать.
У него было ни опыта, ни мудрости, ни влияния еще толком, но чисто по-человечески я его понимала. Если Вито легче пережил потерю матери, то Анжело не отпустил это и он искал себе то тепло, которое недополучил. Анжело хотел семью, свадьба была не за горами.
Да, я помню ту девушку. Ее звали Элиза. Молоденькая и симпатичная, конечно, она крутила Анжело, как сама того хотела. Актриса, что тут скажешь, она ни разу не была серьезной, словно все время играла роль. Она напоминала мне бабочку, которая летает среди цветов, выискивая лучший.
Я ничего не говорила, тогда бы Анжело мне открутил голову, даже несмотря на то, что я его воспитала. Он никого не видел и не слушал. Он хотел себе эту Элизу, и она вроде как, отвечала ему взаимностью, хотя и была довольно холодной.
Просто Анжело, не привыкший вообще ни к какой женской ласке, даже это воспринимал как тепло.
Он тянулся к ней, хотя я не могу даже назвать это любовью. Скорее, это была одержимость. Эта Элиза вскружила парню голову настолько, что Анжело едва не вылетел из учебы, и тут уже Пабло вступил в игру. Ему не нравились, что он теряет контроль, но все равно, Пабло разрешил этот союз. Анжело был счастлив.
И начались приготовления к свадьбе. Я еще никогда не видела Анжело таким искрящимся радостью. Он все покупал за свои деньги, позвал всех наших родственников и друзей.
Это был тот случай, когда мужчина любит, а женщина принимает, и отчасти мне было жаль Анжело. Он просто хотел быть счастливым.
Оторванный от родителей и даже от своего брата-близнеца, он хотел семью, хотел заполнить эту пустоту женитьбой.
А потом невеста пропала. Она пропала тогда, когда приглашения уже были уже розданы, платье куплено, а гости стояли на пороге.
Сбежала, просто унесла отсюда ноги. Я думала, Анжело тогда сойдет с ума. Не столько от позора, от негодования, сколько от боли.
Второй раз в жизни его бросила женщина, только на этот раз не родная мать, а любимая девушка. Он не ел, не спал, не выходил из своей комнаты. Деталей я не знаю, мне только известно, что та Элиза выбрала другого мужчину и уехала с ним, она сбежала. Без пояснений, без извинений, она просто его предала.
Это был огромный удар по еще такому молодому Анжело, он горевал, он полностью погрузился в работу. Потом вскорости узнал, что та Элиза уже замужем. Прошло каких-то пару месяцев, как она поклялась в любви другому.
Анжело был разбит, это уже позже я узнала, что та чертовка Элиза еще и родила ребенка от другого. Она смогла в итоге создать семью, тогда как Анжело не смог.
Конечно, он предпринимал еще попытки, встречался, у него было достаточно женщин, но я больше никогда не видела у него таких горящих глаз.
Тогда Анжело словно потух, он закрылся в себе, а еще он вынашивал ту ненависть и месть годами.
Так началась партия между Анжело и Лукой, и никто не собирался уступать первым. Однако, если Лука отобрал у Анжело любимую женщину, то второй отобрал у него все остальное.
Время прошло, но ничего не изменишь. Анжело был бы прекрасным мужем и отцом, но он сознательно от всего отказался. Он поставил после Элизы на себе крест и просто служил Пабло, ведь по-другому я просто не могу назвать тот уровень преданности и благодарности Анжело, которое он показывал дяде.
Пабло был доволен, а мне было больно смотреть на Анжело, ведь я знала прекрасно, что он умеет любить, но больше себе такую роскошь не позволяет.
Глава 7
Анжело
Падение. Я слишком часто вижу этот сон, один и тот же. Наш замок находится на горе. Внизу пропасть и тот, кто падает туда, никогда больше не возвращается.
С таким преимуществом нам даже пытки устраивать не обязательно. Пабло поступает обычно именно так, потому будет, как он сказал, или…пропасть.
Помню, когда впервые увидел, как мой дядя избавляется от неугодных. Сначала это меня шокировало, а после я привык, адаптировался, и вскоре уже не видел ничего ужасного в том, чтобы казнить таким образом тех, кто этого заслуживал.
Да, методы у нас специфичные, но ведь и власть так просто не дается никому.
Моему дяде удалось не только удержать власть, но и приумножить ее, создать настоящий клан, и вскоре сильнее нас уже не было никого рядом.
Но чтобы этот организм мог дышать и функционировать, мы должны были быть очень честными друг с другом, так что от Пабло у меня нет секретов. Он знает обо мне все, я обязан ему всем, что имею, и я благодарен.
За все, особенно за то, что он оставил в живых мою нерадивую мать, которая сбежала в другую страну с моими братом-близнецом. По-хорошему, Пабло мог ее убить, но он ее не тронул.
Кроме брата-близнеца Эдуардо, который погиб, у меня есть еще один младший брат: Алехандро. Он тоже родной мне, но мы с ним особо не общались. Алекс вырос в другой стране, и я уже не чувствовал с ним такой связи, какую ощущал со своим близнецом Эдуардом.
Я всегда ощущал это: одиночество. Даже среди кучи родственников чувствовал себя чужим. Пожалуй, ближе всех мне был брат Вито, хоть мы и разные. Мы просто росли вместе, так вышло, точно над брошенным всеми щенком, Пабло взял надо мной опеку.
И все закрутилось. Визуально я практически не помню мать, хотя ее образ часто мне сниться. И Элиза тоже. Обе меня предали, обоих я ненавижу одинаково.
И снова падение. В черную яму без дна.
На этот раз мне кажется, будто я сам туда лечу. Падаю, и не могу ни за что ухватиться. Словно это сам Пабло меня сбросил в яму из горы. За то, что я его предал. Пожалуй, это самое страшное для меня: быть снова непринятым, брошенным всеми, ненавижу такие ночи, они самые честные.
Открываю глаза в холодном поту, дышать сложно, я лежу на полу в кабинете. Рядом пустая бутылка бурбона, он все же был дерьмовым, чтобы там Лео не говорил.
Смотрю на часы. Двенадцать дня, я проспал все на свете.
Как картинки перед глазами воспоминания либо просто пьяный бред. Приснилось, что Элиза моя в темнице. И что я ее сам там насильно держу.
И она дрожала так сильно, боялась меня, боялась моих прикосновений. Лживая актриса, ненавижу, это просто не может быть правдой. Сколько раз я придумывал, чтобы бы сделал и сказал ей сейчас, имея двадцатилетний уж опыт.
Тогда я даже не смог высказать все то, что она во мне внутри разворотила. Боль была такой сильной, а молодость глупа. Сейчас я бы действовал совершенно иначе, и темница тоже пригодилась бы, кстати.
Поднимаюсь, рубашка почему-то расстегнута, вообще не помню, как оказался здесь.
Элиза…Элиза.
Я даже не был ни разу на ее могиле. Не смог, сам себе не разрешал. Видел только фотографии надгробия, даже цветы не носил туда. Специально. Потому что больно, потому что она еще раньше убила меня, так что мы квиты.
Смотрю на свои руки. На правом запястье жжет свежая царапина. Провожу по ней пальцем. Ногтем подрали и нет, никакая Элиза это сделать не смогла бы из постороннего мира.
Белла. Та девчонка, дочь ее. И Луки тоже. Ей уже двадцать лет. Все вообще должно было быть по-другому.
Наконец, до меня доходит, что это не был сон, все было реальностью, вот только я думал, что пошел к Элизе, а на самом деле это была Бель.
Встаю, торопливо, быстро даже. Распахиваю дверь, выхожу в коридор. Шаг, еще быстрее, чтобы добраться до темницы и увидеть открытую нараспашку дверь.
В жилах тут же стынет кровь, сбежала, ушла чертовка, я ведь сам ее не закрывал, до того пьяным был, что даже не помню.
Почему я так себя повел, отчего контроль утратил? Мне казалось, я всегда все контролирую, но вчера что-то пошло не так. Я просто напился, алкоголь развязывает руки и дурманит мозг. В двадцать я мог бы спиться и сдохнуть на любой из вечеринок, но Пабло вовремя мне сделал прививку от такого. Мы работали, а не тратили наше время зря.
Почему-то внутри неспокойно. Я тупо забыл ее закрыть, она сбежала. Осмотрюсь. Крови нет, ничего такого, я был пьян, он не до такой же степени, чтобы ее убить.
Тронул ли я дочь Элизы? Эту птичку певчую, на которую смотреть спокойно не могу.
Нет, я бы не смог или все же… смог?
Сглатываю, я помню, что ее платье порвалось. Это я сделал. И лапал ее думая, что это Элиза. Она пищала, просила остановиться. Это была не Элиза, это была ее дочь.
Телефон. Энди. Сразу отвечаю:
– Алло.
– Анжело, куда ты пропал, ты в замке?
– Да.
– Выходи. Мы Давида взяли. Пабло тебя только ждет, один не хочет, все же ты его выловил.
– Хорошо. Я буду.
Очередная казнь, на этот раз торговец живым товаром. Мы с такими даже диалог не ведем, и им одна дорога с Ламенто: полетать вокруг нашего замка без крыльев. У нас упитанные стервятники, как раз время обеда.
Белла. Она не могла выйти за пределы территории. Здесь где-то прячется, найду после казни, не денется она никуда.
Главное, чтобы она оставалась внутри здания. Как бы это смешно не звучало, снаружи замка еще опаснее, чем внутри, так как он весь окольцован ямой, и если упадешь туда, то сам даже дьявол уже не достанет.
***
Я, честно, даже не верю своей удаче. Мало того, что этот мафиози забыл закрыть дверь, так еще я и выбираюсь совершенно без препятствий!
Вокруг глухая ночь, охранники спят, то ли смена поменялась, то ли Анжело впросто всех распустил, но меня никто не останавливает.
К сожалению, удача улыбается мне недолго, потому что побродив по замку несколько часов, я тупо не нахожу отсюда выхода. Тут несколько этажей, заковыристые коридоры и высоченные потолки. Все двери закрыты, везде камень и довольно быстро я путаюсь и вообще не понимаю, откуда пришла.
Лабиринт, замок создает ощущение живого существа, которое так и норовит заманить тебя в ловушку. Паук, да, он определенно похож на тарантула.
Здесь холодно, а еще я не ела толком два дня, и силы мои быстро закачиваются. Решив передохнуть, я забираюсь на один из высоких подоконников, и закутавшись в плед, сама не замечаю, как засыпаю.
Я прихожу в себя уже когда в зените ярко светит солнце, и быстро спохватившись, осматриваюсь по сторонам. Из коридора звучат голоса, я узнаю Франческу и быстро прячусь за одну из колонн.
Она проходит мимо, не заметив меня, а я слышу звук ее шагов, и только благодаря им выбираюсь из этого лабиринта коридоров.
Я выберусь, я обязательно вернусь в свой родной город!
Мне все еще везет, ведь вскоре я оказываюсь на улице, и почти не веря своей удаче, быстрым шагом иду вперед, но это оказывается не парадная, а задняя часть двора.
И здесь… здесь так красиво, что на секунду я просто зависаю от увиденного.
Сотни, нет тысячи белоснежных роз! Они рассажены по всей задней территории замка, и тянут свои нежные лепестки к горячему солнцу Ламенто, не боясь обжечься об них.
Столько цветов, пожалуй, я еще не видела никогда в жизни, они создают ощущение какого-то рая, который чудом разместился в адском филиале поместья Чезаре.
Красиво, это просто завораживающе. Я не удерживаюсь и касаюсь одного из стебельков ладонью, но он тут же ранит меня, жалит, точно кобра.
– Ай…
Шлейф сказки тут же слетает, здесь даже цветы кусачие, такие же злые, как и их владелец.
Капелька густой бордовой крови выступает на пальце, а после я слышу голоса, и обернувшись, вижу троих охранников. Точно стражи, они волочат какого-то избитого мужчину. Он упирается и орет просто со всех сил.
Я хочу помочь ему, но понимаю, что не справляюсь одна против охраны. Они тащат этого несчастного к какому-то пьедесталу, а после я вижу очень высокого худощавого мужчину.
Брюнет с россыпью серебра в волосах, он опирается о металлическую трость с литым орлом на ручке. Рядом с ним еще несколько похоже одетых подручных, но только у него такие же золотые узоры на одежде, какие были и у Анжело.
Сглатываю, стараясь спрятаться в розах и не выдавать себя, и кажется, у меня получается, но только недолго. Не знаю, как, но он понимает, что я прячусь в этом кустарнике, и показывает своей длинной худосочной рукой точно в мою сторону.
Один из охранников подходит ко мне, с легкостью расчищает стебельки роз и окидывает меня недовольным взглядом.
– Вылазь.
– Не буду!
– Вылезай или дон Чезаре удобрит тобой эту клумбу, раз она так уж тебе нравится!
Это действует отрезвляюще, и поднявшись, я все же выбираюсь из своего укрытия.
– Идем.
– Куда, зачем? Что здесь происходит?
– Приказы Пабло Чезаре не обсуждаются.
– Кто он? Кто это такой?
– Хозяин.
– Я думала, Анжело здесь хозяин!
Быстро ступаю по золотому камню. Босая, придерживая разорванное платье. Не могу думать о том, что все они смотрят на меня, и как вообще это все выглядит.
– Хозяин замка Пабло. Только он ему подчиняется.
Замок подчиняется хозяину или наоборот, этого я уже не понимаю, так как больше мне никто ничего не поясняет. Добровольно-принудительно меня ведут прямо к этой площадке, похожей на пьедестал.
Я вижу Пабло Чезаре теперь ближе, хотя лучше бы не видела никогда. Высоченный мужик метра два ростом, у него длиннющие худосочные пальцы и широкие плечи. Его глаза не выражают ничего, по-хорошему он смахивает на древнего вампира, который не знает, что такое солнечный свет.
Он на человека даже мало смахивает, похож то ли на смерть, то ли на какого-то призрака.
Весь в черном, а кожа его белая, почти прозрачная. Прямой нос, широкие брови, острые скулы, а взгляд черных глаз такой, что хочется прикрыться.
Черты лица резкие и грубые, скорее всего, в молодости он был очень красивым, но года что-то сделали с ним, и это прямо видно. Этот мужчина словно застыл, ни одной эмоции, его большой рот с тонкими губами не дергается даже в усмешке.
Бетонный король, властелин горгулий, которые сидят на выступах замка, он сам похож на одну из них, умело пряча свой хвост и когти. Хотя может, я просто впечатлительная и почти двое суток, проведенных в темнице, обострили мои кошмары.
– Синьор, дон Чезаре, молю, дайте мне второй шанс! Я не знал, не хотел, я все исправлю! Не будет больше никаких поставок, я вам слово свое даю, поверьте! Видит бог, я не хотел ничего дурного, это же просто бизнес, я исправлюсь, отдам все что есть, ради бога!
Рядом со мной мужчина стоит на коленях. Он плачет, захлебывается от слез, а я еще не понимаю, пока не понимаю, что тут на самом деле происходит.
Тело пробирает озноб, Пабло Чезаре подходит ближе. Он сильно опирается на трость. Его движения медленные, но мощные, он не ходит, а словно плывет.
Я прямо чувствую этот холод внутри его и силу. Такой не знает ни в чем отказа.
Анжело тоже такой, но от него не веет холодом, скорее, разогретым до кипятка льдом.
– Я помолюсь за тебя твоему богу.
– Нет, прошу вас! Я прошу, помилуйте! Девушка, скажи ему!
– Не трогайте его. Вы что…
Шепчу, но меня никто не слушает. Это бедный человек просит пощады, но Пабло уже потерял к нему всякого рода интерес, и к своему ужасу я понимаю, что он переключил свое внимание на меня.
Секунда, одно его короткое движение пальцем. Охранник хватает меня за шкирку и тащит к хозяину замка. Только сейчас я понимаю, что Пабло и есть замок, точное его обличье в человеке. Такой же готически и строгий, он просто каменный.
Я спотыкаюсь, едва удерживаясь на ногах. Плитка под босыми ступнями ледяная, шершавая, будто специально создана, чтобы напоминать – здесь не храм, не дворец, а алтарь для жертвоприношений.
Пабло останавливается в шаге от меня. От него веет сухими травами и деревом, мхом.
Его глаза медленно скользят по моему лицу, задерживаются на губах, на порезанном пальце, на крови.
– Ты поранилась, дитя? – его голос тихий, но слышат все. У меня почему-то начинают трястись колени.
Я молчу. Если отвечу – выдам дрожь.
Он протягивает руку. Длинные пальцы касаются моего подбородка, приподнимают лицо. Кожа его холодная, почти безжизненная. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь. Не могу. Пабло Чезаре поймал меня и сканирует на правду.
Глава 8
Оказавшись перед Пабло Чезаре, я пасую. Я еще никогда не общалась со смертью, а тут она просто во плоти. От него мурашки бегут по телу, пробирает озноб. И словно тучи сгущаются, когда этот мужчина смотрит на меня.
– Да, синьор. Здесь розы. Я хотела тронуть одну из них. Извините.
– Как твое имя?
– Я Изабель.
– Изабелла…дочь своего отца убийцы и матери-предательницы.
– Мои родители ни в чем не виноваты!
Выпаливаю и тут же жалею, потому что большой рот этого Пабло становится еще больше, когда он выдает нечто вроде улыбки. От уха до уха.
– Да, ты на них похожа.
При этом Пабло берет трость, вероятно желая поддеть ею мой подбородок, но в последний момент сам наклоняется ко мне, и проводит ею по моей щеке.
Меня же ужас охватывает, он смотрит прямо мне в душу, а после я слышу голос. Это Анжело:
– Здравствуй, дядя.
Боже. Он его родной дядя…
Большая рука этого Пабло, наконец, от меня отлипает и Пабло смотрит на племянника.
– Ты опоздал.
– Извини, я потерял счет времени.
Анжело подходит к нам очень близко, совершенно не боясь этого монстра.
– Как она похожа на нее. Одно лицо просто.
– Ты Элизу видел всего пару раз. Они не похожи.
– Почему дочь этих тварей еще жива, или ты нашел себе в этом игрушку?
Пабло говорит с Анжело жестко, точно офицер с солдатом. Анжело отвечает четко на вопрос, но не вижу, чтобы он его боялся. Скорее, это уважение к старшему, они семья.
– Нет, Белла еще не выдала информацию о месте нахождения Луки.
Пабло распрямляется во весь свой рост, что-то его в этом развеселило.
– Ты зовешь ее Беллой… ну-ну. Я могу помочь тебе все узнать у нее, сынок.
– Спасибо, я сам. Давайте начинать, время.
Анжело проходит мимо меня и идет сразу к тому мужчине, сидящему на коленях. Пабло, наконец, переключает свое внимание с меня на этого человека.
– Стойте, пощадите его, Анжело!
Не узнаю свой голос. Так страшно мне еще не было. Не за себя, за другого, но Анжело даже не реагирует. Он подходит к этому мужчине и достает пистолет.
Людей стало больше, человек восемь уже. И все словно палачи, окружают этого пленника.
Я же не понимаю, сердце пропускает удар:
– Что тут происходит? Что вы собираетесь сделать?! Анжело, не трогайте его, отпустите, умоляю!
С замиранием сердца смотрю, как этот несчастный складывает руки на груди, как хватается за брюки Анжело, но тот отрывает его от себя, как нечто грязное.
– Дон Чезаре, прошу…отпусти меня!
– Прими свою судьбу с честью, а не как трусливая девчонка, Давид.
– Нет! Никогда, горите в аду, твари!
– Мы уже в аду. Добро пожаловать домой! – вскрикивает Анжело, и я с ужасом вижу, как он снимает пистолет с предохранителя, наступая на пленника. Тот воет, пятиться назад, а после, поняв, что у него нет шанса, с разбегу прыгает с горы.
И все. Его больше нет здесь. Он свалился туда. В яму.
– А-а-а!
Это уже я кричу понимая, что он упал. Он упал и разбился! Я слышу, как глухо плюхнулось его тело где-то очень низко, как он издал последний стон.
Сердце стучит быстрее, дышать становится сложно. Я обвожу всех взглядом и останавливаюсь на Анжело. Он по-прежнему держит пистолет в руке и теперь идет в мою сторону, но вынести этого я уже не могу.
Перед глазами все темнеет и я падаю. Мой разум отказывается воспринимать такую дикую реальность, где все еще существуют казни и палачи.
***
Она потеряла сознание, вырубилась просто, словно выключили ее. Не то, чтобы это меня удивило, но я думал, ее дочь крепче. На деле это оказалось совсем не так. И эта чертовка выбралась из замка, что уж точно мне не понравилось.
Белла, ей двадцать лет, нами пропасть. Еще и защищала того смертника, тоже видать, играет роль, как и мамаша.
Охрана забрала девчонку, Пабло ушел к себе. Мне не понравилось, как он на нее смотрел, но перечить дяде не в моих правилах. Я отвлек его на казнь, Давида давно надо было прикончить. Он занимался продажей людей, с ним нельзя было по-другому.
Мы делаем бизнес, а он требует порядка. Мы не на ромашковых полях возвели свою империю, она выстроена из бетона, скрепленного кровью. Смущает ли это меня? Нет, сегодня выживает не тот, кто старается, а тот, кто сильнее всех.
Я не считал, скольких мы сбросили с этой горы, пожалуй, всех неугодных, и в скором времени это дало свои результаты. Города стали чище, криминал успокоился, мы взяли их под контроль. После поставили своих слонов, пешек, у нас свои офицеры. Это все Пабло, он обожает шахматы, расставляя нужные фигуры в нужных местах. Благодаря такому подходу у нас получается держать под контролем не только родной Ламенто, но и многие другие города даже за границей.
Дается ли это нам легко? Нет, примерно с двадцати пяти до тридцати я вообще почти не спал. Уровень стресса был таким сильным, что не помогала даже выпивка. Нам с Вито надо было серьезно обрастать чешуей, такими как мы не рождаются. Это воспитание, опыт, работа над собой.
Без страха, без стыда, управлять людьми самая сложная работа.
Мы короли, покровители, хотя официально не занимаем такой пост. К нам обращаются за помощью, если она требуется, но конечно, не безвозмездно. У всего есть своя цена, и у человеческой жизни особенно.
Мы помогаем, но и долги свои берем. Не обязательно деньгами, зависит от ситуации, а еще мы не прощаем. Никого и ничего. Так меня Пабло учил, и я с этим полностью согласен. Тот кто предал однажды, предаст второй раз. Это уже даже не правило, это аксиома.
Пока Вито решает проблемы по бизнесу, я здесь, в замке. Со своей проблемой по имени Белла.
Я специально сбросил на брата большую часть дел чтобы выиграть время. Мне нужно отомстить за Диего, без этого ни его, ни моя душа не будет спокойной, хотя я думал, будет проще.
Я почему-то был уверен, что девчонка сразу сдаст Луку, но похоже, по-хорошему она не понимает. Ладно, я знаю, как сделать по-плохому. Пабло учил меня не только играть в шахматы. Он обучал нас пыткам, военному искусству, а также мой дядя учил меня думать. Всегда на пять шагов вперед.
Она вышла на улицу и увидела казнь, потеряла сознание. Нормальная реакция обычного человека, вот только это не входило в мои планы, и так времени нет.
– Куда девушку, снова в темницу?
– Да.
Чеканю, закуриваю, подходит Франческа. По должности служанка, по факту наша с Вито неродная мать. Она все с нами прошла. Пожалуй, только от Франчески я узнал, что вообще такое материнские руки хотя бы приблизительно.
– Анжело, извини что вмешиваюсь, но нельзя нести девушку снова в темницу! Нельзя, она два дня не ела, там холодно, там нет условий! Прошу вас, ради меня. Вы женщин не обижаете, я знаю.
– Это не тот случай, Франческа. Пожалуйста, не лезь.
– Анжело, я тебя с малых лет выходила, я знала твою мать! Послушался меня сейчас, девочке нужны условия, если ты еще намерен держать с ней диалог.
Давит на больное, выдыхаю дым через нос.
Мертвая Белла ни черта мне не расскажет, тут она, конечно, права.
– Ладно. В комнату ее. Так и быть, Франческа, но только ради тебя.
– Разрешите ее покормить, прошу! Ей нужны силы… противостоять вам.
В мои планы это не входило, но коротко киваю. Она слабая, Элиза уж точно такой не была. Она была смелой и бойкой, умела выкручиваться, тогда как эта хилая ромашка. Чуть что, сразу свалилась без чувств. Тоже мне, певичка.
Иду в кабинет, хочу отвлечься, но работать не получается. Так и помню, как Белла сидела там на коленях у замка. Как Пабло касался ее своими руками. Дяде ничего не мешало поиметь ее там при всех, просто ничего, но почему-то от одной только мысли об этом у меня руки сжимаются в кулаки.
Это моя месть, и делиться ею я не намерен.
Я даже смотреть на нее спокойно не могу! Я вижу в ней Элизу и Луку! Просто дьявольское комбо, которое поломало к чертям мою жизнь и мое сердце тоже…
Я сдох давно, еще двадцать лет назад, когда она предала меня, а теперь плод их любви живой, и он в моем доме! Лежит в теплой кровати и сердце ее бьется. Все еще.
Я слышал, помню, как пьяный ночью прижимал Беллу к себе. Ее сердце стучало так сильно, черт, я едва ее там не поимел, сам не знаю, как сдержался.
– Никого не выпускать. И не впускать. Только Фанческу.
– Поняли.
Почему-то снова ставлю охрану. Чтобы не сбежала, ну и так… чтобы никакой призрак к Белле ненароком не вошел. Их и так тут полно, а она единственная, кто знает место пребывания Луки в точности.
***
Телефон. Я в кабинете уже. Лео, он привык все контролировать, и меня тоже.
– Да.
–Ты там жив?
– Твоими молитвами. Спасибо за бурбон, чуть не сдох.
– Да ты просто пить не умеешь. Почему ты не явился в офис сегодня? Там Вито рвет и мечет. Без тебя сложно, он в гневе неуправляем, я сам его уже боюсь.
– Вообще-то, Лео, у меня и так проблем навалом.
– Знаю я твою одну единственную проблему. Смотри только не влюбись. У тебя тогда крыша едет.
– Отвали. У меня все под контролем. С Вито разбирайтесь сами, не маленькие.
– Ладно, но все же осторожнее. Вито сказал, что ты тогда после Элизы едва выжил, а у нас новая сделка на носу.
– У Вито слишком долгий язык, и я не пацан уже, чтобы терять мозги от какой-то юбки, а тем более, ее неудачной копии.
Сбиваю вызов, до хруста сжимаю телефон в руке. Вито. Все то он помнит, пусть на себя посмотрит, хотя… после брака с Софией он уже никуда не смотрит, кроме как на нее.
Я все контролирую и оставляю Беллу живой только до того момента, пока она не выдаст точный адрес. Дальше она мне будет не нужна.
Глава 9
Не знаю, сколько времени проходит. Я просыпаюсь уже когда темно. И нет, я все еще жива, как ни странно. Темница сменилась на спальню. Я лежу в большой и теплой кровати, укрыта двумя отделами. Рядом Франческа, сторожит меня, точно ангел хранитель.
– Где я, что случилось?
– Ты потеряла сознание. Анжело разрешил тебя сюда принести.
– Что? Почему…
– Не надо волноваться.
Поднимаюсь, голова кружится, но я хотя бы жива.
– Как ты, девочка, тебе лучше?
– Анжело, где он, он здесь?!
– Не кипишуй, нет его тут. Уехал.
– Франческа, они тут людей убивают! Сбрасывают с горы! Я видела, видела это, они загнали того несчастного мужчину!
Хватаю ее за руку, а эту служанка даже плечом не ведет, так и продолжает себе спокойно вязать кофту.
– Без причины никого они не казнят. Значит, было за что.
– Нет, вы не понимаете, так нельзя!
Вскакиваю с кровати, меня пошатывает, опираюсь о стену.
– Спокойно. Вот, возьми чай. И поешь. Все свежее.
– Я не хочу есть!
– Поешь, чтобы противостоять Анжело много сил нужно. Он не тот, кто будет церемониться. Ну же, давай. Я старалась.
Франческа пододвигает ко мне поднос, и удостоверившись, что Анжело тут нет, я все же принимаюсь за еду. Голодная, какая же я голодная. Уплетаю все блюда, принесенные этой доброй женщиной, и выпиваю весь чай. Только тогда мне становится лучше.
– Умница. А теперь давай в кровать. Отдохни немного. Я приготовила тебе новую одежду и обувь. Больше мерзнуть не будешь здесь.
– Спасибо… Он придет сюда! Когда Анжело приедет?
– Сегодня точно нет. Завтра только. Отдохни, Изабель, тебе потребуются силы.
Ложусь на подушку, но от перевозбуждения не могу сомкнуть глаз.
– Франческа!
Служанка оборачивается уже у двери.
– Те розы за замком. Их так много. Что это за клумба?
– Это не клумба, это памятник.
– Памятник? Кому?
– Первой жены Пабло. Ее звали Анна. Красивая была женщина.
– Она погибла?
– Да, упала с обрыва.
– О боже…как? Почему?
– Не знаю. Никто не знает, вроде, ей стало плохо. С той поры все неугодные Пабло летают со скалы.
– Сколько их было?
Франческа опускает глаза.
– Я не считала. Он так начал свою империю. Жена Пабло любила белые розы. С тех пор у нас круглый год белые розы. Они высажены на ее прахе. Только не говори, что я тебе это рассказала, но это тоже полечу. Как птица…
В этот момент я понимаю, что этот замок хранит не меньше тайн, чем количество жильцов, которые тут обитают. Все непросто, как могла здоровая и молодая женщина просто упасть с горы.
– Я никому не скажу. А жена Анжело? Где она? Он ведь женат?
Не знаю, почему именно это мне важно знать, не знаю. Просто. Он не носит обручального кольца, хотя ему уже где-то сорок.
– Нет, девочка, Анжело не женат. Он собирался когда-то жениться, давно, но не вышло.
– Почему?
– Девушка его предала, обманула. Была бы моя воля, я бы сама эту Элизу сбросила с горы! Прости. Прости, девочка, вырвалось. Она все же твоя мать.
– Я ее не помню совсем. У меня с ней нет ни одной фотографии.
– Может и хорошо, что не помнишь. Почему ты приехала в Ламенто? Изабель, неужели ты не понимала, что это опасно, ты сама пришла в руки короля. Он не пощадит тебя, Белла.
– Я не знала ничего об этом, приехала на выступление и меня забрали. Я просто хотела петь сопрано в театре. Ничего больше!
– А теперь будешь петь сопрано для мафиози и то, пока Анжело это будет угодно.
– А неугодных они с горы сбрасывают, да? Да.
На это Франческа ничего не ответила. Она опустила глаза и вышла из комнаты.
Я поняла в этот момент, что шансов у меня нет. Вместо этого есть мужчина, который меня ненавидит априори за то, что я есть, а также замок и гора на отшибе. Как только Ажнело получит то, что хочет, он меня убьет, в этом нет никаких сомнений.
***
Прошли еще сутки, как Анжело нет в замке. Я не могу найти себе места. Нет, в этой спальне куда лучше, нежели в темнице, но ощущение безысходности и близкого конца. Он никуда не исчезло.
Я хожу по этому замку как призрак, и выхода нет. Охрана меня не трогает, но я чувствую все время ее присутствие. Я под наблюдением, они ступают за мной, словно тени.
Смотрю в окно и впервые вижу здесь женщину во дворе, хоть кто-то, кроме служанки. Ей слегка за тридцать, яркая блондинка, очень красивая. Она стоит на улице и ждет кого-то, завернувшись в теплый плед.
Вскоре подъезжает машина. Оттуда выходит высокий крепкий мужчина в длинном черном плаще. Брюнет, чем-то похож на Анжело, но у него совсем иная энергетика. Он подходит к этой блондинке и берет ее за талию, прижимает к себе, целует в губы. Властно, смело, совершенно без стеснения.
Я уж было думаю, что она начнет кричать и упираться, но нет. Женщина обнимает его в ответ, прижимается всем телом. Они вместе, даже не думала, что возможно любить кого-то из этого страшного рода.
– У тебя глаза матери, Изабелла.
Оборачиваюсь от низкого баса и тело тут же пробирает озноб. Прямо позади меня стоит Пабло Чезаре собственной персоной. Высокий и худой, он подкрался ко мне точно призрак.
Быстро пячусь к стене, но поздно. Он настигает меня, и охраны как назло нет.
– Я не знала матери. Не надо нас сравнивать, я сама на себя похожа!
На это он только кривит свой большой рот, а после поднимает ладонь и обхватывает ею мое лицо, крутя его из стороны в сторону. И его взгляд. Там зеркало той самой ямы у замка. И нет там конца, впрочем, как и самого дна. Просто черный мрак, пропасть.
– Молодость, это единственное, что нельзя купить. Ты само очарование, Изабелла.
– Отпустите, прошу вас!
Говорю, но Пабло не слушает. И он так смотрит на меня, что мне становится дико.
– Ты такая же, такая. Копия ее молодая.
– Не надо… нет!
– Отец!