Читать онлайн Выстрел в девятку бесплатно

Светлой памяти Александра Семёновича Каца

Вместо предисловия

В последние десятилетия немыслимые темпы технического развития сжали нашу казавшуюся ещё недавно такой огромной планету до размеров крохотного шарика, где больше негде спрятаться. В сегодняшнем обезумевшем мире всё чаще возникают мысли об условном «другом глобусе». Ведь так хочется верить, что где-то существует тихая гавань, в которой можно укрыться от войн, эпидемий и нескончаемой череды прочих напастей, будто бы направляемых неведомой силой. И даже если подобная пристань сегодня не доступна нам, простым смертным, одна лишь мысль о её возможном существовании придаёт силы принять и нынешнюю реальность.

Кто-то верит в теорию мультивселенной, в квантовое бессмертие и в параллельные миры, где всё вроде бы похоже на наш мир, но чуть-чуть по-другому. Пусть именно в такой параллельной реальности и разворачивается наша история. А любые совпадения и ассоциации с реальными персонажами или событиями – абсолютно случайны и совершенно непреднамеренны…

Благодарности

От всей души хочу поблагодарить тех, без кого этот труд никогда бы не появился на свет. Источником вдохновения для меня стала моя семья: жена, сын и тёща. За критические – а порой и ядовитые! – стрелы в мой адрес, которые не дали авторской фантазии пойти в разнос, я искренне благодарю Владимира Вихорева, Александру Брюсову, Артура Рудакова, Сергея Черных и Олега Рейхеля. И отдельная благодарность блистательной Марии Волковой, сумевшей воплотить абстрактные задумки автора в конкретную обложку в стиле ретро.

Глава 1. Дерби

Этого матча с надеждой ждали болельщики и футболисты, букмекеры и специалисты – да и вообще все, кто имел хоть какое-то отношение к спорту. Считали дни и часы, а кто и минуты, до его начала. Матч не был рядовым: встречались извечные заклятые соперники – столичные команды ОСКАР (Объединённый спортивный клуб армии России) и «Гладиатор». Дерби, как именуют игру между командами из одного города или региона, всегда вызывает повышенный интерес. Но сейчас так уж совпало, что одновременно это был и матч за титул. За чемпионство. И за путёвку в еврокубки.

Однако был и ещё один нюанс. Ситуация перед последним туром чемпионата сложилась так, что победившая в дерби команда становилась чемпионом, но в случае ничьей это звание получал их конкурент, игравший в последнем туре с явным аутсайдером. И конкурент не абы какой, а спонсируемый крупной госкорпорацией, имеющий практически неограниченное финансирование и скупающий лучших игроков. А порой и судей. «Синяки» – так негласно называла их вся А-лига, высший футбольный дивизион страны, ибо фанатская фантазия безгранична и остроумна. Во-первых, естественно, имелись в виду клубные цвета – тёмно-синий со светло-серым. Во-вторых, презрительное отношение болельщиков почти всех остальных команд. И в-третьих, не считающий денег спонсор клуба щедро оплачивал главной фанатской группировке все поездки на выездные матчи, и эти фанаты слонялись по разным городам нашей необъятной родины вечно пьяные, порой аж до синевы. Хотя команда «синяков», конечно, имела вполне нормальное официальное название – «Сириус».

Постоянное чемпионство «Сириуса» настолько приелось, что срочно требовалось хоть как-то разбавить этот приторный – даже для болельщиков самой команды – сироп. И тут вдруг сразу два претендента! Поэтому непримиримые болельщики в грядущем дерби хоть немного, но сблизились. «Только не ничья! – твердили одни перед матчем. – Уж лучше вы, чем они!». «Да-да, – вторили заклятые, – уж лучше вы! А ещё лучше – мы!» Засим следовали нетипичные для них дружеские подколки, шутки, тосты, рукопожатия и даже объятия.

Май 2023-го года выдался, мягко говоря, нежарким. Несмотря на то, что календарь показывал 27-е число, погода стояла прохладная: к началу матча – всего 13 градусов под пасмурным небом. Спасибо, что без дождя. Впрочем, играть в такую погоду приятнее, чем в жару, поэтому никто и не жаловался. Разве что болельщикам приходилось утепляться.

Предвидя аншлаг, организаторы перенесли игру с домашнего стадиона команды ОСКАР, вмещающего менее 40 тысяч зрителей, на центральный стадион, который с комфортом мог разместить почти вдвое больше. Недавно обновлённая арена, оснащённая самым современным оборудованием, ещё не была опробована в официальных (равно как и в товарищеских) матчах. Что не удивительно: реконструкция едва закончилась, и прилегающую территорию даже не успели полностью заасфальтировать, а возвышающийся на десятки метров башенный кран недвусмысленно указывал на недостроенный бизнес-центр, который должен примыкать к стадиону.

И всё же решение о переносе было принято – скорее, стратегически верное, но совершенно не продуманное тактически, поскольку теперь возникал риск путаницы с посадочными местами для владельцев сезонных абонементов. И организаторы не смогли придумать ничего лучше, чем поставить для таких болельщиков десяток киосков, в которых до начала матча по каждому абонементу давали разовый билет.

Примерно за час до старта игры к киоскам стали выстраиваться огромные очереди. Без четверти пять, всего за 15 минут до первого удара по мячу, стало ясно: пропустить такую толпу владельцев абонементов на стадион невозможно, ведь каждый абонемент надо отсканировать, прежде чем система выдаст назначенное место и напечатает билет. И хотя на обслуживание каждого требовалось от силы полминуты, получалось, что процедура сильно затягивалась. Почему-то никто из принимающих решение не догадался посчитать, сколько времени уйдёт на обслуживание трёх с половиной тысяч официальных владельцев абонементов. А зря, потому что они с удивлением обнаружили бы, что обслужить такую ораву желающих с помощью несчастных десяти киосков заняло бы не менее полутора часов. Требовалось как минимум втрое больше киосков. Но думать заранее в кругах спортивных (и не только) чиновников не принято – и в итоге за четверть часа до начала матча возникло почти безвыходное положение. А задерживать игру строго запрещал регламент: в последнем туре сезона все матчи во всех городах должны начинаться одновременно.

По случаю «инаугурации» обновлённой арены и с учётом важности предстоящего матча досмотр зрителей проходил с пристрастием, да и количество полиции было беспрецедентное, что также не способствовало ускорению процесса. И в какой-то момент стало понятно, что такими темпами к началу матча многие болельщики просто не попадут на трибуны.

И тут возникло второе «гениальное» решение организаторов: оставшихся владельцев абонементов, которые стояли в очередях перед киосками, пускать без одноразовых билетов, а просто по абонементам. По стадиону прозвучало объявление: «Уважаемые владельцы сезонных абонементов клуба ОСКАР! По техническим причинам киоски не смогут продолжить работу. Просьба сразу проходить на сектора 132–137 и занимать любые свободные места!».

– Нет, ну как тебе это нравится? Такое только у нас возможно! – возмущался высокий худой мужчина с бледным лицом, в надвинутой на глаза серой кепке. – Почему нельзя продумать всё до того, как впускать людей? Мы что, зря отстояли здесь почти час?

– Да ладно тебе, Лёх. Столько лет живёшь здесь и всё ещё удивляешься. И вообще, эмоции тебе ещё пригодятся там, внутри. По крайней мере, очень надеюсь на это! – хохотнул его спутник, невозмутимый здоровяк с круглым, словно циркулем очерченным, лицом, аккуратной бородкой и бакенбардами, загорелый настолько, что в темноте вполне мог бы сойти за мулата.

– Ты прикинь, что сейчас будет! – не унимался Лёха. – Только представь, все ринутся занимать места, драться за них, не дай бог, ещё затопчут кого-то. У меня зла не хватает! Цензурных слов почти не осталось!

– Не кипятись, мужик, сейчас зайдём и скинем кого-нибудь с мест, которые нам приглянутся, – снова схохмил здоровяк, добавив игривую улыбку.

– Да тебя, блин, ничем не прошибёшь! – сказал Лёха, понемногу успокаиваясь. – Завидую я тебе, Макс. И как тебе удаётся? В любой ситуации спокоен, как удав. Да ещё и других «заражаешь» своим спокойствием.

– Долгие годы тренировок и бессонных ночей! – многозначительно поднял указательный палец здоровяк Макс, всё с той же улыбкой на загорелом лице.

К счастью, Лёхины опасения не оправдались, и «абонементщики» вели себя спокойно в плане самостоятельного распределения мест – что лишний раз доказывает: люди и без начальника с плетью прекрасно могут договориться между собой. Да и что было делить болельщикам одной команды, которые каждый матч на домашнем стадионе сидят бок о бок и знают друг друга в лицо или даже по именам, а то и семьями дружат?

Ровно в 17:00 прозвучал стартовый свисток, и матч начался. Примерно к 15-й минуте стадион был набит битком. Что там яблоку – семечке негде упасть!

Трибуны не смолкали ни на минуту, и болельщики каждой из команд гнали вперёд своих кумиров. Напряжение в воздухе можно было не просто ножом резать, а уцепиться за него и даже пару раз подтянуться.

К перерыву счёт так и не был открыт.

– Что-то наша звезда сегодня не блещет, – взгрустнул Лёха. – Я-то думал, Денис будет рвать и метать, а его словно и нет на поле. Запорол всё, что можно… и что нельзя…

– Перегорел пацанёнок, – развёл руками Макс. – Молодой, не выдержал. Так бывает. Но есть ещё второй тайм, может, проснётся наша звёздочка. Если её не заменят, конечно…

– На это вся надежда, – согласился Лёха.

Во втором тайме игра заметно оживилась. Это с радостью отметили и болельщики.

– Ну вот, теперь я узнаю Дениску! – обрадовался Лёха. – Встрепенулся, наконец-то!

– Видимо, тренер напихал ему в перерыве, придал ускорение, – расхохотался Макс. – Сейчас он им парочку положит, и пойдём праздновать! По воротам только надо попадать из таких позиций, блин!!! Как не забил???

Чем ближе время подбиралось к концовке матча, тем «безбашеннее» становился футбол. Команды играли, что называется, без обороны и почти без середины поля – ведь надо было забивать! Игра пошла на встречных курсах, одна атака сменяла другую, но мяч, словно заколдованный, отказывался лететь в ворота.

Болельщик, сидевший рядом с Максимом, был едва ли не единственным на всей трибуне без атрибутики любимой команды. И чем больше минут этого противостояния утекало в историю, тем более нервно он себя вёл, постоянно сверяясь с наручными часами и то и дело поглядывая в сторону центральной трибуны, где располагались комментаторские кабины и ВИП-ложи. Ещё более странным казалось то, что трудно было определить, за какую команду он болеет. Он оказался среди владельцев абонементов, увешанных атрибутикой клубных цветов, поэтому логично было предположить, что этот зритель – один из них. Но его поведение абсолютно не вязалось с таким предположением. Единственное правдоподобное объяснение, приходившее на ум – он болеет за «синяков» и очень надеется на ничью. Но что он здесь делает в таком случае?

Ближе к концовке матча его лоб покрылся испариной, и он то и дело отирал пот, хотя наступил вечер и стало довольно прохладно. «Потный», как сразу же окрестил своего соседа Максим, при каждой атаке – причём на любые ворота – отчаянно сжимал кулаки и всем телом подавался вперёд, но не выказывал иных эмоций. Его поведение не поддавалось логике. Он всячески пытался скрыть свои переживания, не проронив ни звука за весь матч, и лишь периодически что-то бубнил себе под нос, но было видно, что контролировать себя ему очень трудно.

И тут небеса наконец-то сжалились над 80-тысячной аудиторией: после одной из атак, которая, казалось, снова завершится ничем, мяч оказался почти в центральном круге. Чилийский легионер ОСКАРа Мигель Густаво остановил его, прошёл с мячом немного вперёд и метров с 30-ти зарядил «пушку», да так удачно, что мяч, описав немыслимую дугу, вонзился аккурат в верхний угол – в самую «девятку». Вратарь «Гладиатора», не ожидавший «выстрела» с такой дистанции, запоздал с прыжком и не успел среагировать. Стадион взорвался оглушающим рёвом. Макс и Лёха потонули в объятиях друг друга, потеряв голос уже через несколько секунд непрерывного крика.

На радостях Максим полез обниматься и с «потным», но тот отстранился, продолжая что-то бубнить. Более того, после гола он расслабился, перестал потеть и вообще потерял интерес к происходящему на поле, а сидел себе с довольным видом, который ему тоже не очень удавалось скрыть.

– Я понял! – осенило вдруг Лёху. – Этот «потный» просто сделал ставку, что в матче будет забит хотя бы один гол! И ему фиолетово, за кого болеть, он просто болел за гол в любые ворота.

– Блин, точно! – восхитился Макс, удивляясь, как ему самому не пришла в голову такая простая мысль. – Как же я сразу не додумался! А то я уже решил, что человек немного не в себе.

– Одно другому не мешает, – философски ответил Лёха и, передразнивая Макса, многозначительно поднял указательный палец. – Правда, всё равно не понимаю, что ему делать на этой трибуне…

– Кто ж знает? Может, сектором ошибся. Или просто заранее билет взял, а тут абонементщиков подсадили… Да и не пофиг ли?

– Абсолютно пофиг!

Осталось продержаться каких-то пятнадцать минут – и можно праздновать чемпионство. Тем временем, как и ожидалось, «синяки» громили аутсайдера с аргентино-ямайским счётом. Так что вся надежда теперь только на свои силы. И немножко – на удачу.

А ведь такие моменты как нельзя лучше демонстрируют принцип относительности на обывательском уровне: в то время как для одной из команд каждая секунда тянулась, подобно жвачке, неохотно и натужно уползая в прошлое, словно увязая в болотной жиже, для другой минуты сменялись с мимолётной скоростью, скакали, обгоняя другу друга и не давая опомниться.

Закончилась 90-я минута матча, пошло компенсированное время. «Всего лишь» и одновременно «целых» пять минут! Которые должны стать вечностью для одних и мгновеньем для других. Пошла пятая минута, секундная стрелка преодолела цифру «6» и близилась к дюжине – вожделенной для одних и катастрофической для других. «Гладиатор» пошёл ва-банк – на подачу углового в штрафной площадке соперника собрались все, включая вратаря. А как же «лучше уж вы, чем ничья»? Да никак. В пылу азарта прагматизм уходит на задний план.

Настал момент истины. Свисток судьи, подача с угла поля, и мяч заметался в частоколе ног. Тут уж не до эстетики – любой корявенький тычок в ту или иную сторону может стать решающим. И совершенно точно он станет последним в матче. Любой частью тела, любой ценой, не щадя себя, соперников и партнёров.

После десятисекундной неразберихи, когда и мяча-то толком не было видно, нашлась та самая нога, «кого надо нога», которая в последние секунды проткнула мяч в направлении ворот, и он медленно, словно издевательски, заполз в угол, как бильярдный шар закатывается в лузу…

Бешеное счастье забившей команды и восторг её болельщиков через считанные секунды сменились вздохом разочарования. Всё было кончено. Если в футбольном исчислении есть такое понятие, как гробовая тишина, то нависла именно она. И в этой тишине – команды даже не успели начать с центра поля – пронзительным приговором прозвучал финальный свисток арбитра. Чемпионство вновь уплыло к «синякам».

– Блин, ну как, как так можно было? – едва не плача, проскулил совершенно раздавленный Лёха охрипшим голосом.

– Не знаю, как. Идиоты. Табун коней, а не команда! Это что такое было в конце вообще? И Гладышев провалил свой последний матч за нас. Всё один к одному. Тьфу, придурки… Профукали свой шанс. Когда ещё он будет теперь… – всегда невозмутимый Максим был мрачнее тучи и от души сплюнул под ноги.

Единственный, кому не было никакого дела до футбольных перипетий, оказался «потный», который как беспристрастный наблюдатель даже извлёк из ситуации определённую долю удовольствия: не каждый день можно увидеть со стороны диаметральную смену эмоций и настроений за какие-то несколько секунд. Он не торопился покидать стадион: зачем толпиться, когда можно спокойно выйти последним?

Футболисты обеих команд, как подкошенные, без сил повалились на зелёный газон. Девяносто с лишним минут, в течение которых они выкладывались и бились чуть ли не насмерть, теперь ничего не значили. Всё было напрасно. С тем же успехом можно было пойти с соперником в ближайший бар и выпить пива.

Зрители постепенно расходились по домам. Стадион пустел, журналисты брали интервью, фотографы делали снимки. Когда и эти формальности были закончены, свет прожекторов постепенно стал тускнеть. Футболисты поднимались с газона, благодарили друг друга за игру и разбредались по раздевалкам.

– Гладыш, поднимайся, хорош хандрить! Возвращаться в оборону надо бегом, а не ползком… Не май месяц! – сострил капитан команды Станислав, обратившись к лежавшему в полном отчаянии около линии штрафной площадки одноклубнику Денису. – Давай-давай, мы знаем, что ты звезда, но не заставляй себя ждать! Прессуха сейчас начнётся!

Однако Денис не спешил подниматься.

– Дэн, хорошо валяться! Идём уже, жизнь продолжается! – попытался приободрить убитого горем Дениса его лучший друг, вратарь команды двухметровый гигант Валера.

Он попробовал приподнять партнёра по команде, но тот с закрытыми глазами безвольно выскользнул из рук.

– Эй, Дэн! Ты чего? Дэн! Дэн! Что с тобой? Скажи что-нибудь!

Валера похлопал друга по щекам. Безрезультатно.

Предательский холодок прокатился по спине вратаря и разлился по телу всепоглощающим ужасом.

– Врача!!! Срочно врача!!! – прорезал прохладный воздух быстро пустеющего стадиона мощный вратарский бас.

Не прошло и полминуты, как врач команды Леонид Трофимович был на месте. Вскоре игроки, тренеры и почти весь персонал команды высыпал обратно на поле и обступил своего товарища. Туда же стали подтягиваться не успевшие уйти с поля журналисты.

– Дайте пространство, назад, все назад! – скомандовал врач и принялся осматривать лежавшего без сознания Дениса, ползая вокруг него с фонариком и производя одному ему понятные манипуляции.

Денис не подавал признаков жизни. Опытному Леониду Трофимовичу не потребовалось много времени, чтобы подвести итог осмотра. Каким-то совершенно чужим от подступившего комка голосом врач еле слышно произнёс:

– Он умер…

Ледяная пелена сковала всех присутствующих, и на несколько секунд, которые показались вечностью, никто не в состоянии был проронить ни звука.

– Как это умер? В смысле? Вон же «скорая» стоит, там дефибриллятор и всё такое! – первым пришёл в себя главный тренер.

– Увы, Виктор Фёдорович, ему уже ничем не помочь. Кроме того, – врач посмотрел на часы, – матч закончился в 18:54, а сейчас уже 19:12. Он как минимум 10 минут находится в состоянии биологической смерти.

Гнетущая тишина не отпускала. Игроки, закрыв лицо руками, не могли сдержать слёз. В реальность происходящего невозможно было поверить. Как? Почему? Зачем? Бесчисленные вопросы – и ни одного ответа.

– Серёг, сбегай за «скорой», позови врачей, – обратился врач к массажисту команды. – Надо констатировать смерть. И пусть увозят, делают вскрытие, все дела…

Сергей помчался выполнять указания.

Леонид Трофимович держался из последних сил, но в конце концов не выдержал:

– Совсем мальчишка ведь, вся жизнь впереди, такая блестящая футбольная карьера… Да ё-моё, я просто не понимаю, здоровый же парень, что с ним могло случиться? А вдруг это я что-то проглядел… Как мне теперь с этим жить?!

– Держитесь, мужики… – сказал главный тренер и поспешил успокоить врача. – Лёня, вот только себя теперь не вздумай казнить. Это последнее, что нам сейчас нужно. Но жизнь никогда уже не будет прежней, это надо признать.

Врачи «скорой» зафиксировали смерть и увезли тело Дениса Гладышева в морг. Сопровождающим поехал массажист Сергей. Предварительную причину смерти записали «острая сердечная недостаточность – под вопросом», за неимением ничего более убедительного. Леонид Трофимович планировал подъехать в морг чуть позже, завершив послематчевые дела на стадионе.

Теперь предстояло самое тяжкое: кто-то должен сообщить страшную новость родителям юноши. Они собирались приехать на матч, но отца срочно вызвали на работу, в НИИ, где непутёвый аспирант, проявив излишнее рвение, едва не спалил лабораторию. А мама футболиста без мужа ехать не захотела.

Тяжёлую ношу взял на себя президент клуба Лев Яковлевич Горский, который попросил тренера принести телефон Дениса из раздевалки ему в кабинет.

Свою должность президент занимал уже более десяти лет. Прежде он был мелким предпринимателем, но живо интересовался финансами и инвестициями, скрупулёзно вникая во всё новое. Увлекшись в своё время криптовалютой, он забавы ради прикупил тысячу биткоинов, заплатив тогда за них менее ста долларов. Это не сильно ударило по его карману в то время, зато сказочно обогатило впоследствии, особенно когда он занялся ещё и майнингом невидимой валюты. Будучи футбольным энтузиастом, он решил вложить свои внезапные миллионы в один из топ-клубов А-лиги, став его президентом, и основал футбольную академию, что привлекло в клуб дополнительные инвестиции и серьёзных спонсоров.

Горский отнюдь не был «свадебным генералом». Он принимал живейшее участие в жизни команды, неизменно присутствовал на каждом матче – как домашнем, так и выездном. Президент требовал немедленно ставить его в известность о любых новостях клуба и происходящих событиях. Несмотря на возраст под 60, Лев Яковлевич находился в прекрасной физической форме и зачастую, если время позволяло, появлялся даже на тренировках команды, чтобы самому пару десятков раз ударить по мячу и сделать пробежку-другую вдоль бровки футбольного поля.

Отец двух сыновей и дед трёх внуков, он по-отечески тепло относился и к футболистам. Его философия, что морально-психологический климат в команде важнее «созвездия» мастеров, определяла и неписанное правило: команда – это семья. В отсутствие посетителей дверь его кабинета всегда была открыта, и любой – от заместителя до уборщицы – мог зайти к нему и поговорить о наболевшем. При этом все важные решения в клубе принимал лично он, и его слово было законом. Он мог пригласить для консультации тренеров, врача, других специалистов, но, однажды приняв и огласив решение, требовал его исполнения до буквы и был беспощаден к любой халтуре или безответственности.

И вот сейчас президент клуба смотрел на мобильный телефон Дениса, который лежал у него на столе, и морально настраивался, чтобы сообщить родителям погибшего юноши страшную новость. Он перезвонил по номеру последнего входящего звонка, обозначенному как «Папа».

На том конце ответили сразу.

– Нет, это не Денис… Здравствуйте, Михаил Николаевич, это Лев Яковлевич Горский, президент клуба… Боюсь, у меня для вас плохие новости… С Денисом произошёл несчастный случай. Мы пока не совсем понимаем, что именно… К сожалению, нет… – президент помолчал на уточняющий вопрос собеседника, набираясь мужества. – Денис умер… Пожалуйста, примите мои глубочайшие соболезнования… Это страшный удар для всех нас… Нет, сейчас никуда ехать не надо, его увезли в морг, ждём результатов вскрытия, чтобы определить точную причину смерти… Денис упал после матча и больше не поднимался… Это пока всё, что мы знаем, в заключении предварительно написали «сердечная недостаточность под вопросом», но необходимо вскрытие… Как только станет что-то известно, мы вам обязательно сообщим, буквально в ближайшие часы. Ещё раз примите мои соболезнования… Да, будем на связи, обязательно. До свидания…

Завершив звонок, Горский выяснил, в какую больницу повезли тело Дениса, и договорился, чтобы вскрытие провели в кратчайшие сроки, несмотря на выходной.

Время близилось к десяти часам вечера, когда Леонид Трофимович прибыл в морг. На улице его встретил в нетерпении переминавшийся с ноги на ногу Сергей:

– Трофимыч, можно мне уже домой? Жутко проголодался, да и семья заждалась, а вам там всё расскажут.

– Конечно, поезжай, Серёж, – почти на автомате ответил врач.

На входе в морг Леонида Трофимовича поприветствовал патологоанатом:

– Николай, – энергично представился он и протянул руку. – Чуть ли не из домашнего халата меня выдернули! Но оно того стоило, я впервые такое вижу.

Невысокий мужчина лет пятидесяти с уставшим видом, но живым и пытливым взглядом и крепким рукопожатием сразу же расположил к себе, а его манера говорить, чуть растягивая слова, лишь добавляла колорита. К тому же он был весьма словоохотлив, что, по опыту Леонида Трофимовича, нетипично для людей данной профессии – как правило, мрачных и неразговорчивых.

– Леонид, – ответил доктор на приветствие.

– Идёмте, хочу вам кое-что показать, – Николай сразу перешёл к делу.

Они прошли в помещение и подошли к столу, где лежало тело Дениса. При его виде у Леонида Трофимовича вновь на глаза навернулись слёзы.

– Простите, до сих пор не могу прийти в себя. Сейчас, пару минут, я соберусь.

– Выпить хотите? – участливо спросил Николай.

– Очень хочу! Но надо сначала разобраться.

Минут пять Леонид Трофимович ходил взад-вперёд, пытаясь собраться с мыслями. Наконец он выпрямился и попытался придать своему голосу бодрости:

– Ну вроде готов.

– Итак, смотрите, – начал Николай, словно собираясь читать лекцию студентам, – внезапные смерти среди профессиональных спортсменов случаются крайне редко. Если исключить травмы головы, то в 99 процентах случаев – от неправильного применения… скажем так, специальных препаратов.

– Допинга, – прервал его Леонид Трофимович. – Давайте называть вещи своими именами и обойдёмся без эвфемизмов. Допинг жрут все – я включаю сюда и всевозможные витамины, препараты для скорейшего восстановления после интенсивных физических нагрузок, которые по факту вовсе не допинг. Задача спортивного врача ведь сводится к тому, чтобы дать максимально эффективный препарат, который не входит в число запрещённых и который не выявляется. А главное, в дозировке, которая не причинит вреда. Без допингов профессиональный спорт, или, как говорят, «спорт высоких достижений» не может существовать.

– Согласен, и вы совершенно верно заметили про дозу. Именно неграмотное применение препаратов приводит к тому, что сердце не выдерживает нагрузок, поэтому в таких случаях, как ваш, мы обычно констатируем сердечную недостаточность. И как правило, это подтверждается. Но здесь что-то не сходится. У парня сердце в полном порядке, зато есть признаки паралича дыхательных мышц. Экспресс-анализ крови показал остатки каких-то посторонних соединений, но мы не можем их определить, поскольку не обладаем необходимыми техническим возможностями. Нужна серьёзная судмедэкспертиза.

– И что это значит?

– Я сначала грешил как раз на допинг, может, какой-то новый. Но это так или иначе должно было сказаться на сердце. А оно в порядке, то есть смерть наступила от чего-то другого. И я предполагаю, что именно от отравления органикой, следы которой я обнаружил – именно она и вызвала паралич дыхания.

– Вы намекаете на яд? – Леонид Трофимович был в полном недоумении.

– Не просто намекаю. Вопрос, как он попал в организм. В ходе тщательного осмотра я обнаружил вот это, – Николай приподнял тело и показал ранку диаметром не более трёх миллиметров в районе правой лопатки Дениса. – Я бы сказал, это очень похоже на пулевое ранение. Но, во-первых, оно слишком мало для пули, такого калибра не существует, а во-вторых, никакой пули внутри нет. Всё выглядит так, будто туда вошла миниатюрная пуля и исчезла. Это нонсенс какой-то! Глубина раневого канала пять с половиной сантиметров, но в нём ничего нет. Ну, почти ничего… Я вообще отказываюсь что-либо понимать!

– А напороться он мог на что-то? Или его как-то пырнули…

– Я думал об этом, но колотая рана выглядит иначе. И я всё равно теряюсь в догадках: внешний вид раны как при пулевом поражении, абсолютно гладкие края, а внутри как при колотом. То есть, разрушение тканей внутри минимальное и совершенно не соответствует пулевому ранению. Сталкиваюсь с подобным впервые.

– М-да, час от часу не легче, – устало опустился на табурет Леонид Трофимович.

– Это ещё не всё, – продолжал Николай. – Я взял на анализ мазок из раневого канала и тоже обнаружил там следы тех же химических соединений, причём более концентрированные. Правда, идентифицировать я их всё равно не смог. Вероятнее всего, именно эта рана и стала причиной смерти. В ране я ещё нашёл микроскопические нерастворимые частицы— скорее всего, металла. И следы чего-то ранозаживляющего – видите, здесь даже частично затянулось, и кровотечение вообще отсутствует! Полная бессмыслица! Как я уже сказал, нужна серьёзная экспертиза, чтобы определить точно, что там такое… Короче, никакой это не несчастный случай, не сердечная недостаточность, а… скажу осторожно… преднамеренное введение в организм какой-то отравы, причём пока не до конца понятным способом.

– То есть? Вы хотите сказать, это… убийство?

– Я не хотел произносить это слово.

Врач схватился за голову.

– Пора подключать полицию. И там уж точно смогут произвести детальную судмедэкспертизу.

– Да, теперь наверняка придётся…

Леонид Трофимович решил сначала известить президента клуба и набрал его номер.

– Лев Яковлевич… Звоню из морга. В общем, тут такое дело… – доктор задумался, как лучше сообщить новость.

– Ну? Не томи!

– В общем… есть основания полагать, что Дениса могли убить.

– Убить??? Ты что такое несёшь? Вы там в своём уме вообще?! – вспылил президент.

– Передаю трубку специалисту, он всё объяснит.

Николай взял телефон и изложил Льву Яковлевичу всё, что удалось обнаружить. Президент слушал внимательно, не перебивая.

Когда патологоанатом закончил, повисла долгая пауза. Наконец, тяжело вздохнув, Лев Яковлевич произнёс упавшим голосом:

– Ясно. Передайте трубку Леониду, пожалуйста.

– На проводе, – ответил врач.

– Лёня, слушай. Жди там, я сейчас вызову полицию и сам подъеду. Не исключаю, что нам всем предстоит бессонная ночь.

– Всегда к вашим услугам, Лев Яковлевич.

Президент набрал «112» и через десять минут мчался по указанному врачом адресу.

Глава 2. Юное дарование

– Ого, да у вас тут футболист зреет, да ещё и с характером! – рассмеялся доктор, подбирая с кушетки раскиданные присоски.

Он второй раз безуспешно пытался прослушать сердечко будущего новорожденного, но тот каждый раз метким пинком из утробы мамы сбивал присоски с её живота. Лишь с третьего раза, с горем пополам, у врача получилось задуманное.

– Ну, насколько я вижу и слышу, всё у вас хорошо, – уверенно заявил доктор. – Осталось совсем чуть-чуть. Желаю, чтобы всё прошло легко!

– Спасибо, уверена, что так и будет! – оптимизма будущей маме было не занимать.

А спустя неделю, в последний день января, на свет появился Денис Михайлович Гладышев, имя которого через каких-то шестнадцать лет прогремит на всю Европу…

Родители Дениса к спорту имели опосредованное отношение. Папа Михаил Николаевич когда-то в детстве гонял во дворе мяч, как многие пацаны, но в старших классах школы забросил это занятие, увлёкшись физикой, и впоследствии ушёл с головой в науку – не до футбола стало. Иногда он смотрел спортивные трансляции по телевизору, временами даже ходил за компанию с друзьями на стадион, но активным болельщиком так и не стал. Мама Лариса Александровна и вовсе была далека от спорта и, пожалуй, не смогла бы сходу отличить баскетбольный мяч от футбольного. При этом она вела здоровый образ жизни, работала свободным рекламным агентом по собственному графику и обладала неиссякаемым запасом жизненного задора и оптимизма.

Дениска рос обычным мальчишкой, ничем не выделявшимся среди сотен и тысяч сверстников. Разве что одна его черта сводила с ума всех вокруг, от воспитателей в детском саду до бабушек и дедушек – привычка всё пинать ногами. Нельзя просто так пройти по лесу – надо обязательно пнуть каждую шишку, причём как можно дальше. Камень на дороге? Нет, он не может просто так там лежать, надо и его ногой запульнуть, желательно на соседнюю улицу. А зимой вообще раздолье – каждая ледышка и снежный комок отправлялись в свободный полёт, но чаще в прохожих. Тот, кто «выгуливал» ребёнка в этот момент, непрерывно сыпал извинениями и готов был провалиться сквозь землю от стыда. Если другим детям хватало одной пары обуви на сезон, то Дениске требовалось две, а то и три. Новые ботинки уже через неделю имели напрочь cбитые носки.

Никакие меры воздействия не работали. Увещевания, внушения, крики, наказания – всё было тщетно. Тогда-то Лариса Александровна и взяла инициативу в свои руки, припомнив футбольное «пророчество» доктора и рассудив здраво: если не удаётся пресечь бурную деятельность, то её нужно хотя бы направить в благое русло. «А вдруг! – подумали родители и отдали Дениса в ближайшую к дому футбольную секцию. – Раз уж ему нужно пинать всё подряд, пусть хоть пинает с пользой»…

Со второго месяца занятий пятилетний Денис стал выделяться среди сверстников: видимо, шишки, камни и ледышки не просто так запускались на околоземную орбиту. Но больше всего тренеров поразило удивительное рвение мальчика и неуёмное желание учиться играть в футбол.

Надежды родителей с началом школы отдать ребёнка в музыку, как делали во всех приличных семьях, с треском провалились: у Дениса была лишь одна страсть в жизни – футбол. В секции его перевели в старшую группу, поскольку он значительно опережал своих сверстников. Вместе с отцом, которому теперь волей-неволей приходилось вникать в тонкости футбольного искусства, Денис часами мог просматривать видеозаписи звёзд мирового футбола, буквально по кадрам изучая и анализируя их движения и финты. После чего – тоже с отцом – шёл во двор и в «коробке» возле дома отрабатывал их до позднего вечера. В конце концов, Михаил и сам настолько вошёл во вкус, что раз в неделю стал выбираться погонять мяч с мужиками.

На детских турнирах юный нападающий Денис Гладышев не оставлял шансов соперникам. Навыки, помноженные на спортивную наглость, приносили его команде победу за победой. И хотя внешне он не производил впечатления атлета, его игра не могла оставить равнодушным человека, хотя бы мало-мальски разбирающегося в этом виде спорта.

Тренер футбольной секции вскоре понял, что упустить такой феномен означало бы взять на душу тяжкий грех. После многочисленных попыток ему наконец удалось через начальство, знакомства и давние связи договориться о просмотре мальчика в детско-юношеской футбольной академии столичного клуба.

Денис только что отпраздновал свой десятый день рождения и после очередной тренировки вышел к отцу и сказал, что с ним хочет поговорить тренер. Михаил напрягся – небось, учудил отпрыск что-нибудь.

Михаил прошёл в зал, где его поприветствовал молодой человек лет 25 с густой растительностью на лице и открытой дружелюбной улыбкой во все 32 зуба:

– Шота, – представился он, протягивая руку. – Я тренер этих сорванцов!

– Михаил Николаевич, – ответил на приветствие Михаил, кивнув в сторону сына. – Я отец этого сорванца.

– Очень приятно, Михаил Николаевич… Денис! – подозвал он «этого сорванца». – Иди, переодевайся, а я пока с твоим папой переговорю.

– Ладно! – деловито крикнул набегу Денис и исчез в раздевалке.

– Михаил Николаевич, – вдруг стал серьёзным Шота. – Денис делает феноменальные успехи. Ничего подобного мы в нашей секции не видели уже давно. И я скажу вам честно: он нас перерос. Я, конечно, буду рад, если он продолжит у нас заниматься, он стал настоящим украшением нашей команды, это безусловный лидер. Но он уже достиг здесь своего потолка, у нас он не сможет дальше развиваться. У мальчика потрясающие данные, а здесь он зачахнет… в футбольном смысле, конечно.

– Я даже не знаю, радоваться мне или огорчаться, – скептически усмехнулся Михаил, для которого занятия Дениса футболом были не более, чем хобби, даже при всей серьёзности его подхода.

– Радоваться, конечно! Я же не просто так вас пригласил! – ещё больше воодушевился тренер. – Директору нашей секции удалось предварительно договориться, и Дениса согласились посмотреть в футбольной академии ОСКАР. Но, безусловно, без вашего согласия мы ничего сделать не сможем. Вы готовы поехать в Москву на просмотр?

– А я уж думал, сразу в Милан! – продолжал иронизировать Михаил. – Ну, в Москву, так в Москву.

– Я и не сомневался, что вы согласитесь! Придёт время – Милан с Манчестером ещё драться за него будут, вот увидите! – Шота, казалось, не замечал иронии. – Ну, тогда мы договариваемся с академией, и я напишу или позвоню вам, сообщу точную дату и время. Хорошо?

– Хорошо! Повезём нашего мини-Месси в Москву!

Шота всё с той же открытой улыбкой пожал руку источавшему скептицизм Михаилу. Ну, какой футбол, в самом деле? Сын учёного, ему только один путь – в науку! А мячик пусть гоняет в свободное время.

Денис вернулся из раздевалки, и они с отцом отправились домой.

– Диня, я не знаю, как ты к этому отнесёшься, – осторожно произнёс Михаил. – Тебя хотят посмотреть в ОСКАРе. Я понимаю, что это далеко, но можно один раз…

– Правда? – Денис едва не выпрыгнул из штанов, не дав отцу договорить. – Папа, ты серьёзно?! Ты не шутишь?

Папа немного опешил, никак не ожидая такой реакции сына. Он, скорее, был готов к тому, что Дениса придётся уговаривать – ведь так далеко ехать. Но всё сложилось само собой. Не то, чтобы Михаил и сам горел желанием ехать в академию, но для очистки совести и ради сына – почему бы и нет?

– Не шучу! – улыбнулся Михаил. – Тренер тебя очень хвалил, сказал, что ты лучший.

– А я тебе давно об этом говорю! – задорно прыгая вокруг отца, подтвердил Денис. – А ты не веришь!

В морозное февральское воскресное утро Михаил повёз сына в Москву. Час с лишним на электричке, полчаса на метро, потом ещё 15 минут пешком. К половине одиннадцатого они были на месте.

– Денис Гладышев? – тренер академии Кирилл Самарин смерил удивлённым взглядом 10-летнего худощавого паренька. Мальчишка абсолютно не вязался с тем образом, который нарисовал себе тренер со слов бывшего коллеги, так настойчиво рекомендовавшего ему «необычайно талантливого мальчика». – Форма, бутсы с собой? Вон раздевалка, там же выход в зал. Переодевайся и разминайся, через полчаса начало матча, выйдешь в старте.

Тренер даже не пытался скрыть разочарования внешним видом Дениса, не отличавшегося атлетическим телосложением. Скорее, его тон говорил о том, что он просто делает великое одолжение хорошему человеку, который ну очень просил посмотреть на юное дарование.

Однако уже на разминке Самарин отметил необычайную лёгкость и чуть ли не кошачью пластику в каждом движении Дениса, а также удивительные навыки работы с мячом, не свойственные для столь юного возраста. Интерес блеснул в глазах тренера.

Команда, в которой предстояло выйти Денису, состояла из таких же кандидатов, которых привезли на просмотр из разных уголков города и области, и даже из соседних областей. У ребят было полчаса, чтобы познакомиться друг с другом, распределить позиции, размяться и получить базовые наставления от тренера. Противостояла же им сложившаяся и сыгранная команда академии. Впереди было два тайма по полчаса, в течение которых «птенцы» должны были доказать тренерам, что они на самом деле птицы высокого полёта.

Начало матча не сулило ничего хорошего «команде кандидатов»: за первые пять минут они пропустили три безответных гола. Впрочем, дело обычное. Однако «птенцы» вскоре освоились и даже сумели выровнять игру, проведя несколько хороших атак. И стало понятно, что щуплый, но при этом очень шустрый и техничный мальчуган в нападении – лидер команды, именно на него следует играть. И в конечном итоге он, накрутив двух защитников и одним касанием обыгравшись с партнёром, прекрасным ударом сумел «размочить» счёт за три минуты до перерыва.

Дав свисток об окончании первого тайма, Самарин сразу же принялся куда-то звонить. После оживлённой дискуссии по телефону он подошёл к Михаилу и заявил тоном, не терпящим возражения, но вполне дружелюбно:

– Я беру Дениса. Вам хватит двух недель, чтобы всё подготовить? Сейчас идёт зачисление, и с 1 марта я хотел бы видеть его в команде.

Папа Дениса был совершенно не готов к такому повороту событий. Но нужно было ответить хоть что-то, и он растерянно пробормотал:

– Я даже не знаю, нам надо обсудить… Неужели всё настолько серьёзно?

– Вы даже не представляете, насколько, – заговорщицки ответил тренер. – Ваш сын – уникум! Только не перехвалите.

– Спасибо… Всё это очень здорово, конечно, но как же школа? Друзья? – мысль о том, что сейчас внезапно придётся менять привычный жизненный уклад, сводила Михаила с ума.

– О школе не беспокойтесь, мы всё уладим. А друзья… Посмотрите, сколько здесь новых друзей будет! Да и не на Луну же он улетает, в конце концов! – рассмеялся Самарин. – Вы далеко живёте?

– В области, 30 километров за городом. Мы к вам добирались два с лишним часа.

– А-ааа, так это вообще ерунда, к нам вон из Рязани и даже из Орла приезжают! А вам и школу менять не придётся, только кто-то должен возить Дениса на тренировки.

– И как часто?

– Для начала два-три раза в неделю по полтора-два часа. Ближе к 1 марта у нас будет точный график. А с 13-ти лет уже посерьёзней начнётся: четыре-пять раз в неделю по два-три часа.

– Ладно тогда… – неуверенно ответил Михаил, лихорадочно пытаясь придумать, кто будет возить сына на тренировки. – Может, и правда, не всё так сложно.

– Всё получится, уверяю вас! Не вы первые, не вы последние! Ну, что, сообщим пацану радостную весть?

– Давайте попробуем, – отец мальчика все никак не мог понять, как на такое реагировать и как вообще жить дальше. Мысли роем носились в его голове, не находя себе места.

Самарин подошёл к раздевалке и вызвал Дениса в вестибюль. Мальчик с раскрасневшимся лицом, очень довольный выбежал из раздевалки.

– Денис, ты молодец! Только кушать надо лучше, – почти по-отцовски заботливо потрепал тренер юного футболиста по волосам. – Пойдёшь к нам в академию?

У мальчика загорелись глаза. Казалось, он не мог поверить в услышанное, поэтому осторожно решил сверить свои ощущения с реальностью:

– А можно?

Смена настроения тренера одновременно и радовала, и настораживала.

– Даже нужно! – скомандовал тренер, но всё с той же заботливой интонацией.

– Только мне сначала надо матч доиграть, мы их во втором тайме дожмём! – рвался в бой Денис.

– В этом нет необходимости, – успокоил мальчишку Самарин. – Мы же здесь не турнир играем. К тому же, смотри, сколько ещё ребят пришло, им тоже надо сыграть, показать себя. Если хочешь, можешь остаться, досмотреть второй тайм…

– Хочу! Папа, можно? – Денис умоляюще взглянул на отца.

– Можно, конечно! – улыбнулся Михаил, и Денис тотчас убежал.

Мальчик настолько вжился в игру, что весь второй тайм, сидя на скамейке, давал подсказки «своей» команде – и каждый раз удивительно точные. Денис не только здорово играл в футбол, но и прекрасно понимал игру, даже не принимая непосредственного участия в матче, что тоже не ускользнуло от внимания тренеров.

Когда матч закончился – команда академии всё же победила, – Денис тут же убежал в раздевалку и через пять минут выскочил одетый, схватил отца за руку и потянул к выходу:

– Папа, поехали скорее домой! Надо маме рассказать!

Михаил в растерянности поплёлся за сыном, не до конца понимая, что делать дальше. Лишь дома, приведя мысли в порядок, он осознал важность происшедшего: его сыну открылась дорога в большой футбол!

А наука… Видимо, переживёт наука и без одного футболиста…

Когда они покинули здание дворца спорта, Самарин подозвал ассистента:

– Ну, как тебе, Виталь? Что скажешь?

– А что тут сказать? Пацанёнок, по-моему, из другой галактики прибыл! Или инкогнито из Бразилии, – рассмеялся Виталий Грачёв, который вместе с Самариным работал в академии с самого её основания.

– Готов спорить на что угодно, что через пять лет он заиграет в основе взрослой команды, – изрёк тренер.

– Ему бы мясца нарастить, мышцы. Иначе его большие дядьки-то затопчут, – заметил ассистент.

– Вот, поэтому я и говорю, что через пять лет, а не через год, – ответил Самарин. – Не зазвездился бы только мальчишка…

Опытный тренер всегда умеет правильно расставить акценты и предостеречь – или, по меньшей мере, попытаться – от возможных ошибок. Но жизнь всегда вносит свои коррективы…

Едва переступив порог квартиры, Денис бросился к маме:

– Мама! Я буду играть в ОСКАРе! Меня берут в академию! Я стану настоящим футболистом, у меня даже форма будет с моей фамилией! И с девятым номером!

Лариса выбежала навстречу сыну и подняла его на руки:

– Правда??? Ты ж мой золотой! – поцеловала она Дениса. – А почему с девятым?

– Так это же моё любимое число! И ещё девятка была у многих крутых футболистов!

– Вот как? Теперь понятно!.. А у меня для тебя сюрприз: смотри, кто к нам приехал!

Из комнаты послышались шаркающие шаги, и вскоре оттуда показалась старушка, уже заранее привычным жестом распахнувшая свои объятия, чтобы принять в них любимого внука.

– Бабуля!!! – Денис радостно бросился ей на шею. – Ты слышала? Я стану настоящим футболистом!!

– Да что ты говоришь! Вот это да! – бабушка крепко сжала Дениса.

– Я буду играть на настоящих стадионах, на меня будут смотреть настоящие зрители!

– Ничего себе! Ты такой молодец! – продолжала поток похвалы бабушка.

Ларисина мама млела и таяла от своего единственного внука. Она жила в полутора часах езды, и каждый её приезд воспринимался мальчишкой как праздник. А неизменным атрибутом её визитов с раннего детства стала кулебяка с капустой, и никто во всём мире не умел её готовить так вкусно, как бабуля – в этом Денис был абсолютно уверен! Как и в том, что таких крепких объятий тоже ни у кого больше нет, а уж когда бабуля целовала любимого внука, казалось, она готова была втянуть его в себя без остатка, поглотив целиком и полностью!

– Таисья Ивановна, какая приятная неожиданность! – Михаил был не менее рад видеть тёщу, являвшую собой полную противоположность стереотипам из анекдотов, и потому их чувства друг к другу были искренними и взаимными.

– Мишенька, дорогой, здравствуй! – бабушка наконец выпустила из объятий внука, чтобы принять в них следующую «жертву» – любимого зятя.

– Папа, ну расскажи маме и бабуле скорее! – прыгал Денис в нетерпении. – А у меня автографы тоже будут брать?

Трое взрослых добродушно рассмеялись.

– Обязательно будут, сынок, – ответил Михаил. – Но до этого ещё очень далеко! Тебе придётся потрудиться. И если ты действительно решишь стать великим футболистом, нужно очень много работать. Это тяжёлый труд.

– Я уже решил, папа! Я буду великим футболистом! Я буду очень-очень много работать! Ну, расскажи уже всем!

– А почему ты сам не расскажешь? – спросила бабушка.

– У папы лучше получится. И я же не знаю, о чём он с тренером говорил…

– Какой ты хитрый! – засмеялся папа. – Прям всё решил сходу выведать про себя!

– Конечно, сегодня же у меня праздник! – объявил Денис. – Меня взяли в академию, и ещё бабуля приехала! Двойной праздник!

– Ну, хорошо… Давай только сначала вымоем руки и за обедом всё расскажем. А то от запаха бабушкиной кулебяки уже слюнки текут, и желудок в узел сворачивается! – в предвкушении потёр руки папа.

За ужином Михаил подробно рассказал о поездке в академию, о том, как Денис играл, о беседе с тренером, об искренней радости мальчика и о необходимости резко всё менять в размеренной жизни…

Поздно вечером, обсуждая события прошедшего дня, Михаил и Лариса сошлись во мнении, что не могут вспомнить, когда их сын выглядел таким счастливым. Дата 14 февраля 2016 года стала поистине судьбоносной для Дениса, а ощущения и эмоции от этого дня он запомнил на всю жизнь.

Казалось, сама фортуна идёт навстречу юному дарованию. Однако слишком щедрые подарки от неё зачастую несут с собой дополнительный груз, порой неподъёмный для неподготовленной и неокрепшей юной души.

Глава 3. Кацман

Прибывший минут через 40 наряд полиции долго оформлял бумаги и улаживал формальности, после чего тело забрали на судмедэкспертизу. Провести её обещали в ближайшие часы, так что бессонная ночь, которую всем предрекал Лев Яковлевич, вовсе не была метафорой, а вполне могла стать самой что ни на есть явью. Президент клуба уже вернулся домой, но готов был в любой момент сорваться с места, если бы того потребовали обстоятельства.

Около половины первого ночи у Михаила Гладышева зазвонил телефон. Из трубки прозвучал вежливый, но твёрдый голос:

– Здравствуйте, это Михаил Николаевич?

– Да, а кто это? Вы на время смотрите? – не стал любезничать Михаил.

– Я из Следственного комитета, майор юстиции Кацман Андрей Семёнович, следователь, – представился собеседник. – Прошу прощения за поздний звонок, но речь идёт о Денисе Гладышеве, вашем сыне… Мне поручено вести дело о его убийстве…

– Не понял… Каком убийстве? – не поверил своим ушам Михаил. – Несчастный случай ведь!

– Да, всё выглядело именно так. Но вскрытие показало наличие посторонних веществ в крови, органического яда, если быть точным. Это пока всё, что нам известно. Надеюсь, к утру у меня будет больше информации… Я могу к вам завтра подъехать для личной беседы?

– Да… конечно… – Михаил был совершенно сбит с толку. – Буду ждать вас.

– Пожалуйста, примите мои глубочайшие соболезнования. Доброй ночи.

Михаил повернулся к супруге, но она спала тяжёлым сном, наглотавшись снотворного и успокоительного. Убийство? Не может быть, это какая-то ошибка, уговаривал себя Михаил…

Завершив разговор, Кацман позвонил Горскому, известив его об убийстве Дениса.

Лев Яковлевич до последнего надеялся, что это какое-то недоразумение, что патологоанатом в больнице местного морга что-то напутал, был не вполне трезв либо некомпетентен. К сожалению, событие развивалось по наихудшему сценарию.

– То есть, всё-таки убийство?

– Да, абсолютно точно. Возбуждено уголовное дело по статье 105 части 1. Пока что так, но в процессе расследования могут переквалифицировать.

– Как его убили?

– Органический яд. Наши эксперты ещё работают. Состав яда пока вызывает определённые вопросы, как и способ его доставки в организм. Но мы это обязательно выясним.

– Чёрт-те что, – проговорил президент, тяжело вздохнув, и на некоторое время задумался. – Чем я могу быть вам полезен?

– Сейчас – ничем. Наши эксперты пока работают с телом. Отдыхайте, а утром, к 11:00, наша следственная группа прибудет к вам в клуб. Надеюсь, и у нас картина к тому времени немного прояснится… И самое главное: настоятельная просьба, даже требование, чтобы абсолютно все, кто от вашего клуба был на последнем матче, присутствовали. С остальными мы пообщаемся отдельно.

– С этим могут возникнуть проблемы: у нас сезон закончился, завтра выходной, – попытался объяснить президент.

– Выходной отменяется, – в голосе следователя появились жёсткие нотки, и Лев Яковлевич понял, что возражать бесполезно. – Но учитывая обстоятельства, давайте начнём в полдень.

– Хорошо, понял вас.

– Доброй ночи, Лев Яковлевич.

Этот следователь, как его, Кацман – что он с такой фамилией вообще делает в органах? – произвёл на президента клуба сильное впечатление. С одной стороны, говорил предельно вежливо, даже обходительно, а с другой – уверенный голос определённо намекал на привычку командовать и распоряжаться, но при этом даже без намёка на грубость. Да, персонаж колоритный – это чувствовалось даже после минутного разговора…

Эти мысли пронеслись галопом в голове Горского, который немедленно позвонил своей помощнице Леночке – на самом деле Елене Васильевне, которой было прилично за 30, но для него она была просто Леночка – и дал ей соответствующее поручение, подкрепив предупреждением: за неявку в расположение клуба – штраф в размере месячной зарплаты. А президент слов на ветер не бросал, и в клубе это знали все.

Следующие полтора часа Леночка обзванивала каждого работника клуба, каждого футболиста, чтобы донести простую мысль: завтра в полдень надо быть на месте. Однако её звонку почему-то не очень были рады. И, несмотря на исключительную простоту мысли, не все сумели её понять, поскольку находились в том состоянии, когда с трудом воспринимается любая новая информация. Некоторые даже выдавали в ответ многоэтажные лингвистические конструкции, тем самым обогатив и без того внушительный словарный запас Леночки. Но её этим было не сломить, и в конце концов настойчивость, умение клещом вцепиться в «жертву» и взять измором без единого шанса соскочить – за что её в том числе и ценили в клубе – возымели эффект. Особенно с учётом штрафных санкций, которые оказали ещё и отрезвляющий эффект. Без малого в половину третьего ночи последняя галочка в списке «приглашённых» была поставлена.

Наутро Горский прибыл в клуб к 11:00. Несколько представителей прессы уже дежурили у входа и сразу накинулись на президента с расспросами. Однако, к разочарованию журналистов, сообщать он им ничего не стал, заявив, что информация будет предоставлена через пресс-службу клуба.

Примерно через 45 минут в расположение клуба стали подтягиваться сотрудники, персонал и игроки. Некоторые держались на ногах с большим трудом, и их появление в столь «ранний» час и вовсе приравнивалось к подвигу. Вопреки указаниям Горского, часть представителей СМИ всё же осталась, и начавшаяся «движуха» с прибывающими футболистами и персоналом возбудила у них интерес.

Ровно в полдень прибыла следственная группа во главе с Андреем Семёновичем Кацманом, которого тут же обступили журналисты. Однако на все запросы следователь отвечал коротко: сказать нечего, все вопросы к пресс-службе. Следственный комитет принял решение не оглашать ничего, пока не появится хотя бы минимальная ясность, во избежание слухов и кривотолков. Но появление следственных органов в клубе уже наводило на мысли, что не всё так однозначно с этим якобы несчастным случаем.

Горский поприветствовал следователя и теперь уже непосредственно сумел оценить неординарность этой личности, тем самым подтвердив свои первые впечатления по результатам телефонного разговора.

Кацман оказался крепко сложенным, энергичным мужчиной, что называется, в самом соку. Выглядел он чуть старше своих 45 лет, да и животик у него уже отчётливо вырисовывался. На голове красовалась едва тронутая сединой тёмная шевелюра, а эффектные усы придавали лицу одновременно и строгое, и иронично-насмешливое выражение. Однако главной чертой его облика был уверенный, пронзающий взгляд, который, казалось, не просто сверлил насквозь, но и умел читать мысли.

Андрей Семёнович слыл легендой в Следственном комитете, где его вполне заслуженно прозвали Пуаро, с которым его роднили острый ум и усы. Но в отличие от своего вымышленного бельгийского коллеги, Кацман не обладал утончёнными манерами. Он умудрялся сочетать, казалось бы, несочетаемое: при всей своей интеллигентности он был в меру циничен, временами пошловат и проявлял исключительную слабость к женскому полу, у которого и сам пользовался неизменным успехом. Будучи женатым, он умудрялся иметь молоденьких и не очень любовниц едва ли не в каждом городе, куда его заносил долг службы, а порой даже «знакомил» с ними своих подопечных – неоперившихся 19-летних юнцов. Его супруга Ирина, как ни странно, реагировала на похождения мужа спокойно и даже философски, воспринимая это как неотъемлемую часть его работы. Он не обделял её ни вниманием, ни теплотой, и, хотя романтическая искра в семье давно погасла, супругов скрепляло гораздо большее, и этот «фундамент» оказался достаточно прочным, чтобы не обращать внимания на малозначащие интрижки. Единственный сын Кацманов Савелий, которому недавно исполнилось 20 лет, учился в Калифорнийском университете, навещая родителей в каникулы и на праздники.

Кацману-Пуаро поручались самые сложные дела, и можно было по пальцам одной руки сосчитать случаи, когда ему бы не удалось раскрыть дело или хотя бы направить следствие в верном направлении. И хотя формально Андрей Семёнович был следователем, он одновременно служил и сыщиком: не только сидел в офисе, но и выезжал на места преступлений, к свидетелям и вообще с удовольствием занимался сыскной работой.

Ещё со школы Андрюша Кацман проявлял незаурядные аналитические способности. Он был неизменным победителем математических олимпиад, имел первый разряд по шахматам и с медалью закончил физмат школу. Вопреки усилиям родителей направить его в престижный вуз, он поступил в ближайший к дому институт – чтобы за полчаса доехать на трамвае – на специальность прикладной математики. Однако там у него сразу же не заладилось: на вступительной лекции по высшей математике он «умыл» преподавателя, доцента средних лет, когда тот спросил у студентов, кто может назвать признак делимости числа на одиннадцать.

Андрей поднял руку и сходу выпалил:

– Когда разность сумм цифр на чётных и нечётных позициях кратна одиннадцати или равна нулю!

– Не совсем так, – снисходительно поправил его преподаватель. – Когда суммы цифр на чётных и нечётных позициях равны.

Подобного надругательства над математикой, да ещё и с таким апломбом, Андрей стерпеть не мог:

– Вы ошибаетесь! Например, 77 в квадрате будет 5929. Сумма цифр на нечётных позициях равна 7, а на чётных – 18. Они не равны между собой, однако их разность равна 11.

Тут бы ему и умолкнуть, но новоявленного студента понесло, и он решил украсить торт вишенкой, добив доцента откровенной издёвкой:

– Ведь у вас же нет сомнений, что 77 в квадрате делится на 11? – усмехнулся Андрей.

Доцент, не ожидавший такой наглости от желторотого первокурсника, промычал в ответ что-то невнятное и быстро сменил тему.

Дома Андрей похвастался, как красиво поставил на место надменного и тупого преподавателя. Он ждал от родителей похвалы, но они его осудили, предупредив, что это может выйти ему боком. И как в воду глядели: доцент не простил Кацману унижения на глазах студентов всего потока и отыгрался на нём сполна на первой же сессии, без стеснения завалив на экзамене парой задач из третьего курса.

Несостоявшийся студент решил, что институт с такими преподавателями ему слишком скучен, забрал документы и поступил в академию МВД, чем шокировал родителей и всех вокруг. Кацман – мент? Даже не смешно! Однако Андрей знал, чего хочет, и выбор сделал осознанно. Ему всегда нравилось решать заковыристые задачки, требующие нестандартного подхода, а тут можно было превратить любимое занятие в работу!

Воистину везёт тому, кто везёт. Кацману посчастливилось сразу после выпуска попасть «под крыло» к капитану Виктору Степановичу Зубову, который разглядел в нём мощного аналитика и с тех пор оберегал как мог. Порой это было нелегко, поскольку бескомпромиссность и прямота Кацмана, особенно в комплексе с его фирменными усмешками, неоднократно приводили к серьёзным проблемам. Трудно сосчитать, сколько раз его карьера висела на волоске, но Зубову удавалось чудом спасти своего подчинённого.

Когда Зубов из полиции перешёл работать в Следственный комитет, он и Кацмана туда перетянул. Здесь-то характер и таланты следователя развернулись во всей красе! Никто до той поры не работал там с таким размахом, настолько ярко и экстравагантно, в прах разрывая все шаблоны, наплевав на условности, устоявшиеся порядки и правила. Зубов неоднократно имел бледный вид уже перед своим начальством, которое ему выговаривало за методы работы следователя, но Виктор Степанович всегда стоял горой за Кацмана, и каждый раз всё заканчивалось примерно одинаково: формальное «пропесочивание», потому что так положено, но без явных последствий.

Природная интеллигентность Андрея Семёновича, помноженная на мощный внутренний стержень и приправленная отличным чувством юмора, позволяла ему легко сходиться с людьми и строить добрые отношения практически со всеми. В то же время он, не стесняясь, мог послать по матушке любого, независимо от звания и должности, если ему начинали слишком досаждать или он считал, что кто-то лезет не в своё дело. И тем более не привык следователь церемониться с представителями преступного мира, действуя, что называется, на грани фола, а порой даже позволяя себе эту грань переходить, если того требовали обстоятельства. Для него не существовало авторитетов, и единственный, кому он подчинялся, был теперь уже полковник юстиции Зубов, глава следственного отдела, которого он искренне уважал и считал скорее партнёром, нежели начальником. Зубову же, соответственно, хватало здравого смысла поддерживать статус-кво. Более того, он предоставлял Кацману карт-бланш на любые эксперименты и трюки, зная, что в конечном итоге это приведёт к результату.

Кацману очень многое сходило с рук, и на то были основания. Если говорить бюрократическим языком, то раскрываемость в его команде была в разы выше. И достигалась она отнюдь не за счёт назначения виновных, как это часто бывает, а дотошной работой, которая и ему самому доставляла колоссальное удовольствие. Он давал результат, показатели и статистику – а это главное. Бюрократы ведь очень любят цифры!

Конечно, у этой медали была и обратная сторона: с продвижением по служебной лестнице у Кацмана дела обстояли откровенно уныло – не в последнюю очередь из-за его стиля работы, который раздражал многих, стоящих гораздо выше Зубова. Но если выгнать блестящего следователя означало выстрелить себе в ногу – да и выгонять-то было не за что! – то только и оставалось, что как-то попытаться наказать его, не давая приставку «старший» и оставив на пятом десятке в звании майора. Это, по замыслу высокого начальства, должно было ощутимо ударить по самолюбию следователя и сделать его более послушным. Однако Кацман плевал и на эту условность: звёзды на погонах и какие-то приставки волновали его в последнюю очередь, и ему гораздо комфортнее было оставаться самим собой в звании майора, чем загонять себя в искусственные рамки, чтобы продвинуться по службе. Он занимался любимым делом, а всё остальное его интересовало мало…

И вот теперь Андрей Семёнович Кацман предстал перед собравшимися по трагическому случаю работниками и игроками футбольного клуба. Он вышел на сцену конференц-зала и произнёс:

– Доброе утро, господа! Позвольте для начала представиться: майор юстиции Кацман Андрей Семёнович, следователь по особо важным делам. Во-первых, я приношу извинения за то, что отнял у вас выходной. Но на то есть свои причины, с которыми я вас сейчас ознакомлю. Во-вторых, выражаю вам соболезнования. Смерть в таком юном возрасте всегда страшная трагедия, – следователь сделал короткую паузу, прежде чем огласить главное, – и вдвойне ужасно, когда она насильственная…

В зале раздались возгласы удивления. Ведь о том, что Дениса убили, к этому моменту знали только трое: врач команды, массажист и президент клуба. Теперь это сенсационное заявление обрушилось на всех собравшихся.

– Да, Денис Гладышев был убит, и экспертиза это однозначно подтвердила. Именно поэтому я вас здесь и собрал…

– Убит? Каким образом? – послышались выкрики из зала.

– Большего сказать пока не могу в интересах следствия. И сейчас я испорчу вам настроение ещё сильнее: пока идёт следствие, настоятельная просьба никому не выезжать из пределов досягаемости. Исключения – только экстренные случаи, которые обязательно должны быть согласованы со мной или с моими коллегами-помощниками, – Кацман подозвал двух молодых прибывших с ним офицеров и представил их публике: – Старший лейтенант юстиции Игорь Морошко и лейтенант юстиции Григорий Манукян.

Из зала послышались возмущённые выкрики.

– Понимаю ваше недовольство, – продолжил Андрей Семёнович, – но с этого момента вы все в статусе свидетелей. Пока свидетелей!

Новая волна недовольства прокатилась по залу, но тотчас же разбилась о берег суровой действительности.

Следователь повторил медленно, жёстко чеканя каждое слово:

– Ещё раз, чтобы не было иллюзий: каждый из вас является свидетелем в деле об убийстве Дениса Гладышева. Со всеми вытекающими. А как известно, превратить свидетеля в подозреваемого может одно неосторожное действие. Прошу это учитывать. С каждого будет взята подписка о невыезде, пока идёт расследование. Так что игры закончились, господа футболисты, во всех смыслах этого слова. Я очень рассчитываю на вашу помощь и сотрудничество. Чем быстрее мы раскроем это дело, тем раньше вы поедете в отпуск. И главное: ни одного слова, здесь сказанного, не должно покинуть пределы этого заведения. Поэтому с каждого из вас будет взята ещё и подписка о неразглашении. У меня всё.

Слово взял Лев Яковлевич Горский:

– Ребят, ситуация серьёзная, да вы и сами видите… Сейчас у вас есть примерно полчаса, чтобы выпить кофе с плюшками и немного прийти в себя. Затем следователи начнут беседовать с каждым из вас по отдельности. Так что просьба набраться терпения. Когда проголодаемся, закажем пиццу.

После общего сбора в конференц-зале, пока все пили кофе с плюшками и приходили в себя, начальник команды передал Кацману полный список присутствовавших на последнем матче. Быстрая перекличка перед началом индивидуальных бесед внезапно обнаружила отсутствие массажиста команды Сергея Родовского.

Леночка посмотрела на свой список – напротив фамилии массажиста стояла галочка и даже время звонка 01:27. Значит, он получил оповещение о необходимости прибыть. Дав ему полчаса на возможное опоздание, Леночка начала звонить ему. Однако телефон Сергея был отключен.

Следователь спросил у неё, было ли в общении с Родовским что-то необычное или настораживающее во время ночного звонка, но она ничего такого не заметила. Можно было бы предположить, что массажист слишком мощно залил горе или отметил окончание сезона и теперь просто отсыпается, но он человек непьющий, ведёт подчёркнуто здоровый образ жизни, даже на работу приезжает на велосипеде, когда позволяет погода. Кацман поручил старшему лейтенанту Морошко съездить к Родовскому домой и доложить обстановку.

Помощников Андрей Семёнович в своё время выбирал себе сам и провёл с ними уже не одно расследование. Ему нужны были сообразительные и исполнительные ребята, а кроме того, порядочные, незапятнанные. И хотя среди работников правоохранительных органов найти сочетание всех этих качеств задача не самая простая, Кацман справился и при содействии полковника Зубова переманил Игоря Морошко из другого отдела, а Гришу Манукяна аж из соседней юрисдикции. Зато в них он был абсолютно уверен, и они его никогда не подводили.

Отправив помощника к массажисту, следователь начал опрашивать присутствующих: 26 футболистов, главного тренера, двух помощников тренера, врача команды, IT-специалиста, бухгалтерию в количестве трёх персон, фотографа, видеооператора, пресс-секретаря, переводчика, начальника команды, генерального директора, секретаря Леночку и президента Горского. Импровизированной допросной стал кабинет главного бухгалтера. Кацман по одному приглашал всех в кабинет – он называл эту процедуру не допросом, а беседой, – причём совершенно вразнобой и в случайном порядке.

Морошко позвонил через час с небольшим после отбытия. Кацман извинился и вышел в коридор, чтобы переговорить с помощником без посторонних ушей.

– Да, Игорёк, что там у тебя? – следователь долго, внимательно слушал, и в какой-то момент брови его взметнулись вверх, едва не коснувшись пышной шевелюры. – Очень интересно… «Скорую» вызывали? Так… Хорошо… Пусть пока отдыхает, а ты оставайся с ним. Как только очнётся, звони мне.

Кацман сунул телефон в карман и созвал экспресс-совещание с участием своего второго помощника, президента клуба, врача и задумчиво изрёк:

– Родовский вернулся домой около одиннадцати вечера. Примерно в половине второго позвонила Елена Васильевна – он ещё не спал. Поставил будильник и уснул. Где-то в районе пяти ему вдруг стало плохо, потом начало выворачивать наизнанку – да так, что пришлось вызывать «скорую». Ему промыли желудок, потом вкололи что-то – ни шокированная жена, ни тем более дочь не смогли вспомнить, что именно, – после чего он уснул и до сих пор не просыпается. Пульс есть, дыхание ровное, но добудиться его не могут – мычит что-то нечленораздельное и снова засыпает…

– Попытка отравления? – предположил Горский.

– Возможно, но выводы делать рано, – уклончиво ответил Кацман и решил сразу прояснить ситуацию. – В каких отношениях они были с Гладышевым? Дружили или, может, какие-то общие интересы у них?

– Оба были фанатами компьютерных игр, какой-то там стрелялки, я не особо разбираюсь, – ответил Леонид Трофимович. – Денис часто у них бывал, они могли часами просиживать у компьютера, занимаясь этой хренотенью.

– Через компьютерные игры пока ещё никого не удавалось отравить, – мрачно пошутил Кацман, – но надо будет здесь покопаться… Кстати, дочери его 16 или 17 лет, Денису тоже было 17 и общие интересы с её отцом. Думаю, там что-то может быть, любовь-морковь и всё такое… Ладно, это потом. Как только Морошко объявится, будут новости. А пока вернёмся к нашим баранам, а то они заждались…

Пышные усы снова скрыли усмешку – Кацман не изменял своему фирменному стилю.

Вопросы работникам клуба и футболистам задавали из стандартного набора: были ли у Дениса враги, кто мог желать его смерти, не было ли в его поведении чего-то необычного в последнее время, какие отношения у него были непосредственно с опрашиваемым. В зависимости от ответов появлялись и уточняющие вопросы, порой даже личного характера и зачастую довольно неожиданные – распространённая ловушка следователя в попытке застать собеседника врасплох.

А в другом кабинете лейтенант Григорий Манукян в который раз пересматривал последние минуты, даже секунды трансляции матча, пытаясь разглядеть хоть что-то, что навело бы на мысль о точном моменте и способе убийства. У него была запись официальной трансляции с телеканала в высоком разрешении, а также запись с камеры клубного видеооператора. Но всё безрезультатно. Денис до последних секунд был на поле, потом рухнул на газон после пропущенного гола, как и многие его партнёры, и больше не поднимался. Пожалуй, этой записи недостаточно, решил лейтенант, надо бы раздобыть у телевизионщиков записи со всех камер. Впрочем, сегодня воскресенье – кого сейчас найдёшь… Однако, решил он, запрос надо оформить немедленно.

Изнурительные – как для следователя, так и для опрашиваемых – пять с лишним часов не дали ровным счётом ничего. Такое нечасто случалось в практике Андрея Семёновича. Он интуитивно чувствовал любую фальшь и блестяще улавливал малейшие знаки мимики и жестикуляции, а его буравящий взгляд не оставлял собеседнику шанса безнаказанно покривить душой. Однако в этот раз целостной картины ему составить не удалось: многие находились в состоянии полнейшего потрясения, кто-то вообще не успел протрезветь, и порой рассеянные ответы невпопад могли означать всё что угодно. И всё же для себя Кацман отметил, что из 42 человек никто не дал явного повода для серьёзных подозрений, чтобы было за что зацепиться. Казалось, день прошёл впустую.

Посередине этого процесса позвонил Игорь Морошко и радостно сообщил, что Родовский наконец-то проснулся, но общаться пока не готов. Поэтому с ним Кацман решил побеседовать на следующий день, а помощнику приказал ехать обратно в клуб, но прежде убедиться, что Родовский не остался один.

В половине седьмого вечера, закончив последний опрос, Кацман снова попросил всех собраться в конференц-зале, чтобы подвести итог дня:

– Господа, благодарю вас за терпение и выдержку. Это был трудный день. Сразу скажу: массажист ваш жив и почти здоров, постепенно приходит в себя. С ним я пообщаюсь завтра… По итогам дня у меня смешанные чувства. С одной стороны, мы не продвинулись ни на шаг, никаких зацепок найти пока не удалось, так что из свидетелей вы не выписаны.

В зале раздался вздох разочарования.

– Поэтому, – продолжил следователь, – задача нашей группы несколько усложнилась. Вам тоже рано расслабляться, и я напоминаю: вы все дали подписку о невыезде, карать за нарушение буду строго. А с другой стороны, я даже рад сегодняшнему результату, точнее, его отсутствию. После сегодняшнего общения мне ваш коллектив стал довольно симпатичен, и будет очень досадно, если среди вас всё же окажется негодяй.

Кацман сделал упор на последнем слове и пристально осмотрел зал. Казалось, этот взгляд вполне мог бы посоперничать по прожигающей силе с лучом лазера.

– Сегодня мы провели ознакомительную беседу, – заключил он, – но в ближайшее время я буду подробнее общаться с теми из вас, кто был наиболее близок с Денисом. И ещё раз проговорю просьбу, которую я уже озвучил каждому лично: любая, самая незначительная мелочь может иметь значение, даже если вам она покажется ерундой. У всех вас есть мой номер телефона, а также номера моих помощников. Звоните в любое время дня и ночи, если что-то вспомните. У меня всё.

– Отдыхайте, ребята. Завтра точно выходной, – объявил Горский уставшим голосом. – Спасибо и будем на связи.

Расходились тихо и с одним лишь желанием: принять горизонтальное положение и заснуть часов эдак на десять.

Кацман со своими помощниками сел в машину и уехал. Для них рабочий день ещё далеко не закончился, да и завтра выходной не намечался.

– Сейчас перехватим что-нибудь, потом сядем в конторе и набросаем план действий, – объявил он. – Работы предстоит много.

Они вернулись в Следственный комитет, около которого уже собрались представители СМИ и при появлении следователя начали сыпать вопросами. Кацман решил прекратить это безобразие, заявив громко и в своём стиле с верхней ступеньки лестницы, ведущей ко входу в здание:

– Господа журналисты! Убедительная просьба перестать нас преследовать, караулить и атаковать. Сейчас мне сообщить вам нечего. Ведётся следствие. А ваши действия подпадают под статью о воспрепятствовании расследованию. Статья уголовная, если кто не в курсе! У нас есть пресс-служба, и все вопросы, пожалуйста, адресуйте ей. Информация будет предоставляться порционно и с тем расчётом, чтобы не навредить следствию. Спасибо за внимание!

Кацман повернулся и, пропустив вперёд своих молодых коллег, вошёл в здание.

Через пять минут троица сидела в переговорной, развернув купленную по дороге шаурму и налив себе по полстакана виски, хранившегося в шкафу Кацмана, – «для дезинфекции», и занялись мозговым штурмом. Андрей Семёнович первым взял слово, впрочем, тут же передав его коллеге:

– Ну, у кого какие мысли? Гриша, давай, начни ты как единственный футбольно-больной среди нас. Что знаешь о Денисе Гладышеве?

Манукян грустно, словно в неверии, покачал головой и обречённо произнёс:

– Денис – талантище, конечно… С фантастической карьерной перспективой. Был… На выездные матчи ОСКАРа зрители приходили посмотреть больше даже на него, чем на свою команду. Да и я тоже всегда наслаждался его игрой, хотя ни за какую команду особо не болею, просто люблю футбол. Вообще, думаю, игроков такого калибра в России не было очень давно. Если вообще были… Со следующего сезона он собирался в «Барселону», хотя были только предварительные договорённости, насколько я знаю… И в последнем матче у него игра не пошла почему-то – не знаю, совпадение или нет…

– Интересно! – живо отреагировал Кацман. – Может, он что-то знал?

– А может, просто психологически не выдержал. Это же матч за чемпионство был, а он молодой совсем…

– Может, и так, – немного приуныл следователь.

– А могла быть зависть со стороны одноклубников или конкурентов? – спросил Игорь.

– В теории могла, конечно… – ответил Григорий. – Но я не верю, что за это убивают. И это в любом случае должно было случиться в начале или середине сезона, а не в конце, когда это уже ничего не решало. Тем более после матча. Бессмыслица какая-то.

– Бессмыслица, – согласился Игорь. – Они на самом деле, как одна семья…

– Да, правда, – подтвердил Кацман, – поэтому версию убийства из зависти я отмёл уже после трёх-четырёх бесед сегодня. У ребят на глазах были слёзы, когда мы беседовали. Версия устранения конкурентами из других команд тоже не годится, учитывая конец сезона. Для проформы, конечно, можно и этот вариант оставить про запас, но уверен, что ничего мы там не нароем.

– Может, кому-то очень не хотелось, чтобы он появился именно в «Барселоне»? – предположил Игорь.

– Я думал об этом, но как мотив слабовато, – заметил Кацман. – На мой дилетантский взгляд, сорвать его переход туда гораздо проще, чем организовывать такое изощрённое убийство. Я прав, Гриша?

– Скорее всего.

– Ну вот. Потом, мне совершенно непонятно, почему его потребовалось устранять именно сейчас и именно во время матча? Почему не накануне? Не перед матчем? Почему не завтра? Почему не около дома? Не в парке? Не в тёмном переулке? Мы, конечно, пока не знаем точно, как именно его убили, но я подозреваю, что это был не самый простой способ – при десятках тысяч свидетелей. Значит, на это были очень веские причины.

– Да мы ведь даже не знаем точно, в какой момент он был убит, хотя последние минуты матча я пересматривал несколько раз, – заметил Григорий. – Трансляция матча велась 18-ю камерами, и я уже затребовать полную запись с каждой, завтра утром обещали предоставить. Это должно здорово помочь нам.

– Отлично, – похвалил Кацман, – завтра и займись просмотром… Мы ищем момент убийства, но при этом не знаем, что именно искать. Это полный абсурд! Ещё и экспёрды наши – целую ночь корпели над телом, но ничего внятного так и не родили!

– Но ведь мотивы могут быть и вне футбола, – сказал Игорь. – Надо раскопать детали его личной жизни, увлечений, планов – подобраться с этой стороны…

– Да, планов! – подхватил Кацман. – Обычно такое чётко выверенное время убийства указывает на то, что необходимо непременно сорвать какой-то конкретный план в очень конкретный момент, причём любой ценой. Возможно, что-то должно было произойти прямо после матча с участием Гладышева.

– Тогда почему не устранить его накануне? – недоумевал Игорь. – Чтобы не в последний момент решать всё. А если что-то пойдёт не так?

– Я могу предположить только, что необходимо было его присутствие на самом матче. И тогда, кстати, мотивы здесь явно футбольные – а для нас это хорошо, ибо здорово сужает область поиска. Но опять же, всё это лишь предположения… В общем, вряд ли мы сейчас что-то сможем придумать, у нас слишком мало информации. Но план примерно понятен. Я завтра поеду к Родовскому и побеседую с ним, потом к Гладышевым, думаю, там кое-что должно проясниться… Игорь, будь готов, я тебя завтра озадачу, занимайся пока другими делами, что там у тебя… Ну, в общем, как-то так… Есть что добавить?

– На первый раз, наверное, нет… – неуверенно отозвался Григорий.

– Тогда всё, давайте отдыхать, завтра напряжённый день, – заключил Кацман и встал из-за стола, дав понять, что совещание окончено, и можно разъезжаться по домам.

Глава 4. Падение на взлёте

Денис ураганом ворвался в футбольную академию. Его прогресс был настолько феноменальным, что даже много повидавшие на своём веку опытные тренеры не могли скрыть восхищения. Старая гвардия сравнивала его с Олегом Блохиным, творившим чудеса в 80-х годах прошлого века. Скорость, техника, удар, понимание игры, видение поля – редко когда все эти качества сочетаются в одном футболисте. Тем более в столь юном возрасте!

Стремительный взлёт Дениса Гладышева позволил ему уже в 14 лет стать выпускником академии – самым молодым за всё время, и он сразу же был включён в состав молодёжной команды ОСКАР.

Ещё со времён футбольной секции одарённый мальчишка выбрал себе номер 9 и больше с ним не расставался. И на то были причины: эти цифра значилась на его шкафчике с медвежонком в детском саду и с тех пор стала его любимой; кроме того, под этим номером когда-то выступал легендарный бразилец «зубастик» Роналдо, а ещё раньше – не менее легендарный голландец Марко Ван Бастен. Денис очень мечтал играть, как они. К счастью, и в молодёжке заветный номер оказался свободен, словно давая понять звёздному юноше: дорога во взрослый футбол открыта!

Сборы начинались 1 июня – с этого момента и до первого официального матча сезона в середине июля игроки находились в расположении команды без права отлучаться домой, даже в выходные. До сих пор Денис на такой длительный период не покидал дом, и это тоже стало своего рода боевым крещением. Во время сборов были запланированы и контрольные матчи с командами из разных регионов страны.

Денис Гладышев, обладатель всевозможных трофеев из футбольной академии, пришёл в «молодёжку» с ощущением властелина мира, несмотря на то что был самым молодым в команде, где возраст игроков составлял от 16 до 23 лет. О нём, разумеется, были наслышаны все и приняли крайне радушно, считая серьёзным усилением. И с самого начала к нему было весьма уважительное отношение, не как к обычному новичку.

Первая же тренировка дала понять, что нагрузки здесь совершенно иные. Изнурительные кроссы и силовые упражнения, интенсивные занятия в спортзале, где теперь гораздо больше внимания уделялось наращиванию мышечной массы. Именно «качалка» казалась Денису невероятно скучной и совершенно ненужной. Он быстро бегает и обладает прекрасной техникой – зачем ему становиться Шварценеггером? И если к «закачиванию» ног он относился со всей ответственностью, то всё остальное считал тратой времени и зачастую сачковал, будучи уверенным, что его навыки и талант с лихвой покроют эти недоработки.

Однако, чем больше времени проходило, тем очевиднее становился контраст между ним и товарищами по команде, которые и без того были старше и мощнее. Денис по-прежнему обладал прекрасной скоростью и техникой, но теперь почти любому не составляло особого труда за счёт физической силы и по всем футбольным правилами просто оттереть его от мяча, поставить корпус – и скорость с техникой уже теряли значение. Да и зачем они, если у тебя нет мяча?

Первый контрольный матч Денис провалил. Защитник соперника, персонально к нему приставленный, что называется, съел его с потрохами и не подавился. За весь первый тайм Денис лишь однажды смог удачно выйти на хорошую позицию и ударить по воротам, но переиграть вратаря не сумел. Во втором тайме Гладышев был заменён. Сидя на скамейке запасных, он пытался осмыслить произошедшее. В итоге свой провал он списал на недооценку соперника, плохую погоду, неудачные передачи от партнёров и на магнитные бури. Словом, его все разом жестоко подставили, а он всё делал правильно.

На следующий контрольный матч он вышел с боевым настроем и сыграл гораздо лучше, но примерно к 70-й минуте уже еле таскал ноги, и его снова заменили. В этот раз виновато оказалось «тяжелое» поле и недопонимание с партнёрами. Он, конечно, ощущал, что чисто физически не дотягивает до их уровня, но причину видел исключительно в том, что он моложе и ещё не набрал нужных кондиций. «Вот начнётся новый сезон, – успокаивал он себя, – и я всем покажу, на что способен!»

Между тем в команде возникло соперничество между Денисом и ещё одним перспективным нападающим – 17-летним Юрой Дрёминым. Он был крупнее, обладал мощным – хоть и не всегда точным – ударом с обеих ног, но при этом довольно медлительным в силу своих габаритов. Как правило, конкуренция за одну и ту же позицию в команде идёт во благо – оба претендента стараются во что бы то ни стало доказать своё превосходство, выкладываясь на все сто и даже больше. В итоге лучший выходит на поле, а у второго всегда есть мотивация бороться за место в составе. Однако Денис считал свою позицию абсолютно незыблемой, даже несмотря на не слишком удачно проведённые контрольные матчи. Тревожный звоночек не просто звенел, а бил набатом в самое ухо, но Денис оставался глух.

И вот наконец-то настало долгожданное открытие сезона молодёжных команд! Тренер в раздевалке дал последние наставления и назвал стартовый состав. Тут-то и случился холодный душ для Дениса: он не услышал свою фамилию, а вместо неё прозвучала фамилия конкурента. То, что для звёздного паренька казалось само собой разумеющимся, вдруг обошло его стороной. Юная кровь забурлила, и он чуть не с кулаками набросился на тренера:

– Я не понял, Матвей Ильич, вы издеваетесь? Дрёмин вместо меня в нападении? Серьёзно? Да он же с пяти метров по воротам не попадает!

Матвей Ильич Васенков, тренер молодёжной команды, в прошлом один из лучших полузащитников лиги, руководствовался простым принципом: выходит на поле тот, кто лучше готов. Он был слеп и глух к именам и регалиям и обладал непререкаемым авторитетом среди игроков. К тому же слыл сильным специалистом, сумевшим сколотить крепкий коллектив.

На мгновение он опешил от невиданного ранее напора со стороны строптивого новичка, но моментально взял себя в руки:

– Рот закрыл, юноша! – Васенкову пришлось повысить голос. – Если я ещё раз услышу от тебя нечто подобное, ты будешь вышвырнут из команды, как паршивый щенок, невзирая на все твои достижения и таланты. Я слишком много сил вложил, чтобы построить команду, и не намерен терпеть в ней гнилое яблоко, даже с золотым отливом.

– Но почему, ведь я… – попытался возразить Денис, однако тренер оборвал его.

– Я не закончил! Во-первых, ты сейчас подойдёшь к Дрёмину и извинишься. Во-вторых, я тебя вообще вычёркиваю из заявки на сегодняшний матч. В-третьих, на всех играх в ближайший месяц ты сидишь в запасе, размышляешь над своим поведением и радуешься, что до сих пор в команде. На первый раз этого должно хватить, чтобы ты усвоил урок. А второго раза уже не будет…

– Но это несправедливо…

– Я тебе слова не давал! – вновь повысил голос Васенков, начинавший терять терпение. – Ты хочешь поговорить о справедливости? Ну, давай, поговорим. Думаешь, я не вижу, как ты тренируешься? Как манкируешь занятия в спортзале? Как срезаешь углы во время забегов? Это справедливо, что ты занимаешься хернёй, пока остальные вкалывают?

Тренер обвёл рукой сидевших в раздевалке по кругу футболистов.

– По-моему, Гладышев, ты не совсем понял, куда попал, – продолжил он. – Это в академии ты был любимчиком и звёздным мальчиком, где тебе многое прощалось. А здесь другие правила. Здесь тебе с нуля придётся доказывать всем – мне, ребятам, но прежде всего, самому себе, чего ты на самом деле стоишь. Доказывать не фамилией, не прошлыми заслугами, а усердной работой на тренировках до седьмого пота, здесь и сейчас, наряду со всеми. И безусловной дисциплиной. Хочешь быть лучшим? Будь им! Но докажи это в деле, а не абстрактно. Я ясно излагаю свою мысль, молодой человек?

В Денисе отчаянно боролись два желания. В глубине души он понимал, что тренер в какой-то мере прав, но юноша настолько привык быть звездой, когда многое ему сходило с рук, что такой «выговор» на глазах у всей команды стал нокаутирующим ударом по самолюбию: его ткнули носом, как нашкодившего котёнка, и это вызвало у него новый прилив возмущения.

Денис несколько секунд стоял молча, сжимая кулаки, но в последний момент осознал, что одним резким движением, одним неосторожным словом рискует нанести удар по своей карьере, которая толком даже и не началась. В итоге здравый смысл возобладал, и он покорно произнёс:

– Да…

– Что? Не слышу!

– Да, тренер, я всё понял.

– Вот и прекрасно. Юра ждёт! – Васенков показал рукой в сторону Дрёмина.

Денис подошёл и протянул ему руку:

– Сорян, Юр, был не прав. Не знаю, что на меня нашло…

– Корона на голову упала, – съязвил Дрёмин. – Ладно, проехали.

Он примирительно хлопнул товарища по протянутой руке, а затем отвёл его в сторону:

– Не будь дерьмом, Денис. Здесь это не приветствуется. Васенков дал тебе второй шанс, что вообще-то очень большая редкость. Не просри его. И запомни: если команда не является семьёй, то это не команда, а сброд.

– Ладно, понял тебя, – кивнул Денис, про себя закончив фразу. – Да пошёл ты! Учить он меня ещё будет…

Несмотря на внешнюю покорность, внутри него всё бушевало. Он был зол на всех: на тренера, на Дрёмина, на судьбу, на партнёров, но только не на себя. Да кто они такие, чтобы учить его жизни?

Тренер дал последние наставления команде и отправил игроков на поле. А Денис переоделся в уличную одежду и пошёл наблюдать за матчем с трибуны.

Соперником в первом туре была команда из середины турнирной таблицы по итогам прошлого сезона. Денис, никак не желая успокоиться и хоть как-то переосмыслить ситуацию, отчаянно желал поражения своим. Пусть, думал он, убедятся, насколько они убоги без меня. Что этот Дрёмин может? Тупой и деревянный!

Однако жизнь продолжала преподносить Гладышеву урок за уроком. Его команда без особого труда одолела соперника со счётом 2–0, где второй мяч как раз забил «тупой и деревянный» Юра Дрёмин. По ходу матча злость Дениса постепенно сменялась полной апатией. Казалось, он потерял интерес ко всему на свете.

Сразу после матча Денис, ни с кем не попрощавшись, уехал домой. В электричке его и накрыло. Слёзы градом катились из глаз 14-летнего пацана, совсем ещё ребёнка, который только утром считал себя взрослым и крутым, но ему строго указали на место. Падение с вершины было сокрушительным. Он по-прежнему считал ситуацию безумно несправедливой по отношению к себе, но впервые в его подсознании возник вопрос: «Что со мной не так?» И больше всего ему захотелось упасть в объятия родителей, которых он не видел полтора месяца – кто, как не они, сможет понять, утешить и поддержать?

Пожалуй, это было единственным светлым пятном в состоянии беспросветной тоски, в котором он сейчас пребывал. Денис уже представлял, как окажется дома, в уютной квартире, где мама заварит ему вкусный чай с листьями смородины, а он будет наслаждаться каждым мгновением. Ведь встреча с родителями – это всегда возвращение в детство, будь то из 14-летнего или из 40-летнего возраста. От этой мысли ему вдруг сделалось очень тепло на душе, и на лице появилась едва заметная, с грустинкой, улыбка…

Денис явился домой, когда уже стемнело, открыл дверь своим ключом и прямо с порога устало произнёс:

– К черту всё! Надоело…

– Ой, Дениска! Что ж ты не предупредил, что едешь? – Лариса нежно обняла и поцеловала сына, пропустив его своеобразное «приветствие» мимо ушей.

– Да… просто… не хочу ничего, не могу больше… Прости, мам. Я даже не поздоровался. Привет…

– Привет, мой хороший, привет… Что случилось? На тебе лица нет…

– Долгая история… Хотя, мне теперь некуда торопиться.

– Я тут услышал что-то странное, надеюсь, показалось, – бодро сказал подошедший отец семейства с напускной строгостью и широкой улыбкой на лице. – Привет, сын! Глянь-ка, возмужал как за полтора месяца! Аж не узнать!

Он крепко, по-мужски, обнял Дениса.

– Раздевайся, я сейчас быстро покушать разогрею, – засуетилась мама. – Вчера папа как раз грибов набрал, я такой потрясающий суп сварила! Вас там небось такими супами не кормят.

– Это точно, – грустно ответил Денис.

Минут через десять все трое уже сидели за столом.

Денис не знал с чего начать, пытаясь собраться с мыслями. Выплеснуть хотелось всё сразу, но никак не получалось. Папа первым решил помочь сыну:

– Ну, рассказывай, что именно ты не хочешь и не можешь?

– Да, пап, ничего уже. Мордой об стол меня повозили.

– Кто? За что?

– За дело… Да неважно уже, забудь…

Денис принялся уплетать суп из белых грибов, уставившись в тарелку и продолжая раздумывать, как вести себя дальше. Его разрывало на части: с одной стороны, ему безумно хотелось выговориться, излить душу, а с другой, он же теперь вроде как взрослый и не имеет права жаловаться. В этих раздумьях он незаметно для себя опустошил тарелку, так ничего и не придумав и не проронив ни слова.

Тишину снова нарушил глава семьи:

– Э-эээ, нет, дружок, так не пойдёт. Я же вижу, как тебя распирает. Давай, выкладывай. Кому, если не нам?

Денис помолчал, а потом его прорвало:

– Пап, мам, ну я ведь реально лучший! Я круче всех играю, быстрее бегаю, больше забиваю, и техника у меня топ в команде! А в состав вместо меня ставят это дерево Дрёмина. Он типа лучше тренируется! Ну, допустим, и что? Так он поди и тренеру в рот ещё заглядывает, чтобы угодить. А какая разница, если я всё равно круче? Может, ему и нужно париться, если он полено, а мне это на хрен сдалось! Он в 14 лет ещё с детьми тусил в академии, а я хоть завтра готов в основе выходить и забивать. Но в старте выпускают его! В общем, я на тренера взорвался, а он меня за это вообще в запас запихнул на месяц, ещё и выкинуть из команды пригрозил. А потом, как назло, этот лох деревянный ещё и гол забил. Случайный, конечно, рикошет там или что-то. И что мне, на лавке теперь сидеть? Я и дома на стуле могу сидеть с тем же кайфом… Только здесь суп вкусный, а там – бурда. Короче, не полезу я туда, пусть сами разбираются. Ещё потом и приползут ко мне, будут умолять вернуться. А я ещё подумаю…

По мере того, как Денис изливал душу, лицо его отца становилось всё более суровым. Когда словесный поток иссяк, он произнёс медленно, выговаривая каждое слово:

– Ответь мне на один вопрос, пожалуйста… Тебе корона не жмёт?

Денис от удивления раскрыл рот. Совсем не такой реакции он ждал.

– Да вы что, сговорились все сегодня?! – вспылил он. – Дрёмин тоже про корону какую-то пургу нёс, и ты туда же!

– Сынок, успокойся, прошу тебя, – ласково сказала мама. – Давай поговорим…

– Да о чём говорить, если даже вы против меня! – Денис встал из-за стола и собрался уходить.

– Сядь!!! – тяжёлый удар главы семейства кулаком по столу моментально вернул вознёсшуюся футбольную звезду на грешную землю.

Денис безвольно опустился на стул.

– Так-то лучше… Если хочешь поговорить по душам, будь готов услышать правду, – уже спокойнее сказал отец. – Жизнь, знаешь ли, не из одной похвалы состоит… Сейчас мама нальёт нам чаю, и мы с тобой побеседуем. Случай, конечно, запущенный, но не безнадёжный.

Некое подобие улыбки промелькнуло на лице отца семейства.

Мама заварила чай со смородиновым листом, о чём так мечтал её сын всю дорогу домой. Знакомый с детства аромат вернул ему расслабленное состояние и настроил на спокойное общение.

– Скажи мне, Диня, – начал папа с простого вопроса, – как ты считаешь, почему ты стал лучшим?

– Да я всегда был лучшим! Природный дар у меня! – самоуверенно отозвался сын.

– Нет, сынок, и в этом твоя беда, что ты всё забыл… Помнишь, когда ты только пришёл в секцию, что было на первом занятии?

Денис задумался.

– Блин, да как я могу помнить, что было почти десять лет назад? Ну, мне вроде понравилось, было интересно, и я решил, что буду заниматься.

– А ещё что-нибудь помнишь?

– Нет, вроде ничего такого…

– Вот именно. Ничего такого. То есть ты был как все. Ты не бегал быстрее, не бил точнее, не умел обводить. И тебя стали обучать наравне со всеми.

– Ну, вроде того…

– А что было дальше, помнишь?

– Дальше… Ходил на занятия, потом у меня стало получаться лучше, чем у других…

– Стоп-стоп-стоп, не так быстро! – прервал его отец. – Давай-ка мы здесь один важный момент проговорим. У тебя же не просто так стало получаться лучше, чем у других. А почему, как думаешь?

– А… так я ещё оставался после тренировки, и тренер со мной потом дополнительно занимался.

– Во-оооот, – назидательно протянул папа. – Теперь мы подходим к самому главному! А ещё, если помнишь, я специально для тебя находил видеозаписи с играми Марадоны, Роналдо, Зидана, Месси, кто там ещё у нас был… И мы с тобой эти записи засматривали до дыр, разбирали по секундам, а потом…

– Потом шли во двор и допоздна тренировались! – вдохновенно подхватил Денис. – Да-ааа, классно было! Даже у тебя что-то начало получаться!

Денис мечтательно улыбнулся.

– Было такое, и я решил тряхнуть стариной, стал выбираться поиграть…

– А классное время ведь было тогда, правда, пап?

– Очень! – охотно согласился папа и погрузился в блаженные воспоминания, но через несколько секунд вернулся из грёз. – Ну, так ты понял, к чему я веду?

– Кажется, да… Я много тренировался.

– Ты не просто много тренировался. Ты тренировался гораздо больше, чем остальные, и именно поэтому у тебя стало получаться лучше, чем у них, а вовсе не потому, что у тебя какой-то немыслимый дар… Хотя, – папа хитро прищурился, – чего уж там, ты и правда не обделён талантом. Но талант – ничто без усердной работы. Ты ушёл далеко вперёд, потому что у тебя горели глаза, ты был голоден до навыков и умений. В конце концов, ты создал себе колоссальный задел и оторвался далеко от своих сверстников, начисто забыв, каким колоссальным трудом тебе всё это далось. И ты решил, что на этом заделе сможешь и дальше ехать, особо не напрягаясь.

– Блин, а ведь точно… – Денис был потрясён, насколько просто отец за каких-то пять минут разложил всю ситуацию по полочкам.

– Знаешь, есть такая штука, как кессонная болезнь. Если подводник слишком быстро поднимается на поверхность, у него в крови образуются пузырьки азота, которые блокируют кровоток и приводят к неприятным последствиям. К счастью, этот процесс, как правило, обратимый, если вовремя принять меры и оказать помощь. А ещё есть звёздная болезнь – это когда слишком быстро взлетаешь в спорте, например, или в шоу-бизнесе, и возникают такие пузырьки славы, которые, наверное, тоже что-то блокируют в сознании. Нередкая и очень неприятная штука и для самого «больного», и особенно для окружающих. Пациент думает, что стал хозяином мира, ему все должны, и можно уже, не напрягаясь, выдавать тот же результат. Очень многие талантливые личности рано или поздно подхватывают эту заразу. У кого-то она проходит легко, кто-то получает её в хронической форме на всю жизнь, а кому-то она вообще гробит карьеру. Сколько великих спортсменов, музыкантов, артистов мы не увидели из-за неё? Увы, мы никогда этого не узнаем. К счастью, эта болезнь тоже поддаётся лечению, если его вовремя начать.

Денис сидел, обхватив голову руками: «диагноз» ему казался неутешительным.

– Не пойму только, когда это случилось со мной? – недоумевал он.

– Помнишь тот день, когда мы с тобой поехали на просмотр и тебя приняли в академию?

– Ещё бы! Это ведь был самый счастливый день в моей жизни – 14 февраля! Ещё бабуля тогда приезжала!

– Точно! Только я кое-что не рассказал тогда. Тренер в разговоре со мной назвал тебя «уникум», но предупредил, чтобы я не перехвалил тебя. И я старался, как мог, выдерживать эту золотую середину: с одной стороны, поддержать и похвалить, а с другой – не переусердствовать. Я уже тогда понимал, что ты звёздочка, но так и не смог уберечь тебя. Скорее всего, когда ты окончил академию и узнал, что ты самый молодой выпускник за всё время, в тебе и произошёл этот надлом. Ты решил, что поймал Бога за бороду, и попытался на накопленном «багаже» въехать в футбольный рай. И перестал работать, прекратил делать именно то, что превратило тебя в звезду! С этого момента всё и пошло под откос…

– Да, наверное, ты прав… Теперь и я, кажется, вспоминаю… И что мне делать?

– А теперь делай то, что ты и раньше делал и что умеешь. Ты, Диня, везунчик по жизни. Тебе повезло с тренерами, повезло, что дали второй шанс, и главное – тебе повезло, что ты эту «инфекцию» подхватил сейчас, в юном возрасте, когда она быстро вылечивается и даёт пожизненный иммунитет. Я почему-то уверен, что ты второй раз на те же грабли не наступишь. Так что завтра отдыхай, собирайся с мыслями, а потом – за работу. Если тебе это ещё интересно, конечно. И запомни: стоит тебе сейчас дать слабину, и ты себе этого никогда не простишь.

Отец семейства умолк, чтобы дать Денису время усвоить и переварить всё сказанное. Сын какое-то время сидел молча, потом хлопнул себя рукой по колену.

– Пап, да ты гений! Прости, я вёл себя, как дерьмо, – Денис вдруг расхохотался. – Кстати, Дрёмин мне именно так и сказал, чтобы я не был дерьмом – это, типа, не приветствуется.

– Быть дерьмом и правда не самое лучше воплощение, – саркастически поддержал его отец и тоже рассмеялся. – Да и этот твой Дрёмин не такой уж и дурак, как я погляжу!

Ко всеобщему веселью присоединилась теперь и мама. До этого момента она не вмешивалась в разговор двух мужчин, но внимательно слушала, лишний раз убедившись в мудрости своего супруга. И в конце концов восхищённо воскликнула:

– Мишаня, а может тебе психотерапевтом устроиться? Они, знаешь ли, хорошо зарабатывают, гораздо больше, чем ученые!

– Я подумаю над вашим предложением, – в тон ей ответил супруг.

До глубокой ночи все трое беседовали о жизни, о спорте, о доме, обо всём на свете и никак не могли наговориться.

Глава 5. Просто совпадение

Для Следственного комитета нынешнее дело об убийстве молодого футболиста кардинально отличалось от большинства предыдущих ввиду вызванного резонанса. И хотя официально причиной смерти по-прежнему значился несчастный случай, шестерёнки расследования уже крутились вовсю, и в стенах Следкома шла напряжённая работа. По распоряжению министерства полковник Зубов взял дело под личный контроль, и если обычно он старался не вмешиваться в ход расследования, делегируя весь процесс Кацману, которому доверял безгранично, то теперь каждое утро предполагалось начинать с доклада следователя начальнику. А в тех случаях, когда Андрей Семёнович находился с утра в разъездах, доклад переносился на вторую половину дня или на любое другое удобное для обоих время. Но ежедневные встречи, даже если хватало пяти минут, чтобы донести важную информацию, стали обязательным «ритуалом». После этого полковник докладывал о ходе дела в министерство.

Обычно Андрей Семёнович Кацман приглашал людей для беседы в Следственный комитет, однако к потерпевшим предпочитал выезжать лично, поскольку домашняя обстановка могла многое рассказать о человеке и его образе жизни, что зачастую помогало в расследовании. Кроме того, собеседник, находясь в комфорте собственного дома, обычно чувствовал себя спокойнее и потому мог быть более откровенным.

Родовские и Гладышевы жили за городом, но в одном направлении, хоть и разделяли их целые 25 километров. С учётом этого следователь и составил маршрут, поблагодарив судьбу, что ему не придётся мотаться по всей области.

В начале 11-го утра понедельника он уже звонил в домофон к Сергею Родовскому, а ещё через пару минут Кацман вошёл в заранее приоткрытую дверь квартиры на седьмом этаже, где его встретила супруга Сергея.

– Доброе утро. Вы, должно быть, Юлия Владимировна?

– Да, здравствуйте.

– Майор юстиции Кацман Андрей Семёнович, – представился по форме следователь и продемонстрировал удостоверение.

– Проходите, пожалуйста.

– Благодарю… Как там наш пациент?

– Сегодня практически в норме уже.

– Очень хорошо! – Кацман прошёл в комнату, где на диване полулежал Сергей, вполне «оживший», но пока ещё бледный.

– Здравия желаю, товарищ майор! – задорно выпалил массажист. – Я Сергей!

– Я в курсе, – улыбнулся следователь и пожал Сергею руку. – Андрей Семёнович. Вы не возражаете, если я немного осмотрюсь для начала?

– Конечно, если это поможет делу, – согласился Сергей.

– Уж точно не помешает, – деловито ответил Кацман, оглядываясь вокруг. – Как самочувствие?

– Спасибо, гораздо лучше.

– Вот и замечательно, – медленно произнёс следователь, нарочито растягивая слова.

Он сканировал комнату внимательным взглядом, не выказывая никаких эмоций. Впрочем, ничего примечательного в этой комнате и не было. Семья Родовских недавно переехала в новостройку со съёмной квартиры. Недорогой ремонт, незатейливая мебель, но и не ширпотреб. ЖК-телевизор с диагональю 42 дюйма, в углу комнаты – игровой компьютер с большим монитором. Словом, типичная «двушка» представителя среднего класса. Вложив три года назад всю душу и все накопленные средства в свой загородный дом, Сергей приобрёл и оборудовал квартиру по остаточному принципу, да и то – в ипотеку.

Спустя несколько минут Кацман кивнул, дав понять, что осмотр закончен, и обратился к Сергею:

– Побеседуем? Выдержите минут сорок?

– Да хоть два часа! – обрадовался Сергей.

От внимания Кацмана – уже во второй раз! – не ускользнула напускная бравада массажиста.

– Расскажите, что с вами произошло. Во всех подробностях, с момента гибели Дениса.

Сергей потёр ладонью лоб.

– Сумбур у меня в голове, конечно, после всего. Но постараюсь, как смогу…

– Уж постарайтесь. И большая просьба быть со мной откровенным. Я всё равно всё узнаю. И ещё одна огромная просьба: будьте самим собой, не нужно напускного задора.

Сергей был совершенно сбит с толку прямотой и проницательностью следователя и сразу как-то сдулся, словно воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

Он помолчал несколько секунд, после чего неуверенно начал повествование:

– Ну… Когда Денис не смог подняться, Валера позвал на помощь, и мы с Трофимычем… ну, доктором нашим, подбежали первыми. У Дэна ни пульса, ни дыхания. Трофимыч минут пять суетился, проверял ключевые признаки и потом сказал, что Денис умер. Затем велел мне позвать врачей «скорой». По регламенту на любом матче обязана быть «скорая», вот она там и стояла…

– Точное время вспомните?

– Да, Трофимыч ещё на часы посмотрел, сказал, что Денис больше 10 минут как мёртв, время было 19:12. В общем, пока всё оформляли, прошло ещё с полчаса, я поехал сопровождать в морг. Доехали минут за 20-25, потом на месте тоже оформляли какие-то бумаги, после чего патологоанатом, Николай, начал вскрытие.

– Вы присутствовали при вскрытии?

– Да, он комментировал почти каждое своё действие… Вообще, очень болтливый мужик оказался. Видимо, ему там скучно, его пациенты-то все молчаливые, а тут вдруг есть с кем поговорить…

– Вы ещё умудряетесь шутить? – удивился Кацман и едва заметно улыбнулся.

– Простите, товарищ майор, но иначе вообще крышу снесёт… – попытался оправдаться массажист.

– Пожалуй… Скажите, в процессе вскрытия на вас ничего не брызнуло, никаких ран у вас не было, может, инфекция попала? Или запачкались чем-то?

– Нет-нет, что вы, я находился метрах в трёх, чтобы не мешать ему, ничего не касался… Ну так вот, он много говорил, а потом вдруг резко замолчал, что-то увидел там…

– Опустим эти подробности, меня сейчас интересует конкретно, что было с вами. Николая, если потребуется, мы вызовем отдельно.

– Потом он закончил, и мы стали ждать Трофимыча. Он часам к десяти только подъехал. Мне очень надо было домой, и он сразу отпустил меня.

– Вот теперь как можно подробнее про ваш путь домой.

– Уже поздно было, а я с обеда ничего не ел, жутко проголодался. Около метро купил беляш… очень люблю беляши…

– Где именно?

– Киоск там есть большой со всякой выпечкой – беляши, самса, шаурма и прочее… Таджики продают. Или киргизы. Или узбеки, не знаю, я их не различаю… Популярное очень место, но в такое позднее время никого уже не было.

– А они так поздно открыты?

– Вообще они до десяти, я в начале одиннадцатого подошёл, он уже закрывался, но я уговорил продавца… Тем более, что там что-то ещё оставалось, выкинули бы всё равно…

– Как говорится, лучше в нас, чем в таз, – усмехнулся Кацман. – Хотя, видимо, здесь лучше бы в таз… Продавца вспомните?

– Ой, это навряд ли, они все на одно лицо…

– Придётся напрячься. Мне нужно, чтобы вы мне точно показали, где находится этот киоск.

– А он там один такой, слева от входа в метро, популярное место. Но могу на карте показать в телефоне, – Родовский достал телефон, открыл карту и максимально приблизил, чтобы следователь мог точно разглядеть местоположение. – Вот, это вход в метро, а тут, прямо в этом закутке, и стоит киоск… Он там один, его не пропустишь…

– Хорошо, продолжайте…

– Ну так вот, я съел беляш, под конец дня он и правда уже каким-то залежалым мне показался. Но я так хотел есть… А ещё там же, в киоске, купил бутылку воды, чтобы запить. Потом сел в метро, доехал до дома. Около одиннадцати пришёл домой, а тут дочь моя Алина уже в истерике из-за Дениса…

– В истерике? – удивлённо переспросил Кацман.

Родовский осёкся, поняв, что, увлёкшись рассказом, выдал лишнее.

– М-да… Ладно, теперь уже нет смысла скрывать…

– А вам бы всё равно не удалось, я же предупреждал, – строго напомнил Кацман.

– Да… В общем, история там такая… Короче, Денис и Алина встречались. И не просто встречались, там, похоже, любовь была. Я поначалу это не очень приветствовал – они же дети совсем, но потом увидел, как она на него смотрит и как он красиво за ней ухаживает… Ромео и Джульетта, блин, разве что я ни с кем не враждовал… В общем, я решил не строить из себя строгого отца и не мешать её счастью. Или несчастью, уж как повернётся. Если обожжётся, в любом случае будет урок на будущее, лишь бы глупостей не натворили. Мы договорились не афишировать их отношения, и никто в клубе ничего не знал, кроме Валерки, ближайшего друга Дениса. Он вообще был для Дениса как старший брат…

– Об этом мы тоже поговорим, а сейчас вернёмся к вашей истории.

– В общем, кое-как мы успокоили Алину, накачали успокоительным, а мне всё не спалось. Во втором часу позвонила Елена, которая Васильевна, передала требование шефа прибыть в клуб к полудню. Я завёл будильник на десять утра и лёг спать. А в желудке как-то некомфортно, всё ходуном ходит, но я решил, что усну и всё пройдёт. Активированного угля ещё выпил на всякий случай… не помогло. В пятом часу проснулся, начало тошнить, и я, простите, почти на полчаса сроднился с унитазом. Пришлось вызывать «скорую», мне промыли желудок и вкололи что-то. Дальше я вырубился, ничего не помню, пока вот вчера ближе к вечеру не проснулся. Слабость жуткая, на ногах еле держался, до туалета по стенке шёл. Кусок в глотку не лезет, сушняк дикий. Наверное, литра два воды выпил за час. Вот, кажется, и всё…

– А почему на звонки никто не отвечал?

– Телефон разрядился, я его на зарядку забыл поставить, голова другим забита была. На звонок Елены ещё успел ответить, а потом телефон и умер. «Скорую» вызывали уже с Юлиного аппарата. Так в суете потом никто на зарядку мой телефон и не поставил, забыли про него.

– А будильник как же вы завели?

– У меня радио-будильник, я всегда его использую, – Сергей кивнул головой в сторону тумбочки. – Люблю просыпаться под музыку, а не под электронное пиликанье…

В комнате воцарилась тишина. Кацман обдумывал услышанное, что-то записал в свой блокнот, потом спросил:

– Я слышал, вы с Денисом увлекались компьютерными играми, «какими-то стрелялками», как мне поведали.

– Да какой там! Хотя я его пытался увлечь, когда он только появился у нас, мы даже поначалу частенько играли, а потом он потерял интерес. Но все знали, что он часто у нас бывает – и, как вы понимаете, вовсе не с целью пострелять. Его интересовала только Алина, но мы решили оставить «стрелялки» как рабочую версию для прикрытия. Тем более, что у меня на даче многие видели, как мы с ним «резались» на компе. Вроде сработало. Хотя, не знаю, многие могли и догадываться, что там интересы немного другие…

– Как часто Денис у вас бывал?

– Не скажу, что часто. С Алиночкой они больше в городе встречались, но пару раз в месяц он у нас бывал. А может, и чаще.

– То есть вы его знали лучше остальных игроков в команде?

– Да нет, навряд ли… Он же у нас только два года в основном составе, а я здесь уже 11 лет работаю, многих знаю, как облупленных. Но в последние полтора года его я точно видел чаще, чем всех остальных!

– И что вы про него можете сказать?

– Отличный парень! Честно скажу, не типичный футболист, у него и манеры, и интеллект какой-никакой есть… Был… До сих пор не верится…

– А характер?

– Да нормальный характер. Не так, чтобы совсем спокойный, типа братьев Шишкиных – эти невозмутимые, как два удава, ничем не прошибёшь. И играют так же – в подкат идут с настроением каменной глыбы и даже не поморщатся! А Денис – наоборот. Но и не псих, как наш чилиец. Тот с пол-оборота заводится по любой ерунде. Горячая латинская кровь!

– Сергей, вы увлеклись! Я про Дениса спрашивал.

– Да, точно… Очень активный он, лёгкий на подъём, иногда даже взрывной. Вот чего я точно у него не замечал, так это пофигизма. Хотя на многих временами накатывает.

– Какие у него отношения с одноклубниками?

– Нормальные, ровные. В Денисе все признавали лидера, хотя он к этому и не стремился. Но к нему тянулись, даже старшие. При этом он никогда не задирал носа, работал наряду со всеми, иногда даже больше других, часто оставался после тренировок финты, удары штрафные отрабатывать… С Валеркой Новицким на пару. Но, кстати, Стас Борзенков, капитан наш, частенько его подначивал. Может, ревновал, не знаю… Или мне просто так казалось, он многим «пихал» время от времени, имеет право как капитан команды.

– Расскажите, какие отношения были у Дениса с Валерой Новицким.

– Лучшие друзья, почти как братья. Валерка тоже единственный ребёнок в семье. Вот они друг другу и заменяли брата. Постоянно вместе тусовались, хотя разница у них 5 лет, приличная.

– И что, никогда не ссорились?

– Все ссорятся, как же иначе… Мне вон даже иногда прилетает – до сих пор синяк от Густаво, чилийца нашего. Он мышцу потянул, я массирую её, а ему больно, он – хрясь мне ногой по рёбрам! Я аж согнулся пополам, и синяк надолго остался, – Сергей приподнял футболку и продемонстрировал обширный, почти сошедший и уже позеленевший кровоподтёк. – Думал, он мне ребро сломал! Но вроде обошлось… Он потом меня почти каждый день бутылкой чилийского вина задабривал! А я и не против – хоть сам-то не пью, зато как подарок всегда сгодится. Теперь у меня целая коллекция чилийских вин!

– Сергей, я спрашивал про отношения Дениса и Валеры, – Кацмана стала даже забавлять разговорчивость массажиста на отвлечённые темы.

– А, так это… Да, ссорились иногда, мирились, как и все.

– Ссорились из-за чего?

– Да из-за чего пацаны могут ссориться? Из-за всего! От футбола до политики!

– А из-за девушки не ссорились?

– Да нет, что вы, здесь им точно нечего было делить!

– На Алину не мог Валера иметь виды? Или кто-нибудь ещё, кстати?

– Если кто и мог, то точно не Валерка! У него своя невеста – Жанна. Женщина-ураган! Помню, как-то пришла на матч, за жениха своего поболеть, а там так прикольно получилось…

– Сергей, я уверен, что это захватывающая история, но как-нибудь в другой раз! – снова прервал Кацман полёт мысли собеседника.

– А, да… О чём вы спрашивали?

– Вот поэтому не надо отвлекаться! Я спрашивал, не имел ли кто на Алину виды помимо Дениса?

– Нет, что вы! Алиночка любила Дениса, её больше никто не интересовал. Она иногда даже делилась со мной планами на их совместную жизнь, очень мило было, всё фантазировала, какие у нас с Юлей внуки будут… ровно трое… Только теперь… уже не будут… – у Родовского на глаза навернулись слёзы. – Вы даже не представляете, какая это потеря для всех нас… А на Алиночку вообще смотреть больно, она места себе не находит, прям боюсь за неё…

– Не оставляйте её одну, ей как раз сейчас нужна поддержка, – заметил Кацман. – Впрочем, думаю, вы и без меня это знаете.

– Да-да, конечно! Мы с неё глаз не спускаем.

– Правильно.

Андрей Семёнович задал ещё с десяток вопросов о Денисе, из серии тех, что он задавал всем в клубе, но почти с тем же нулевым результатом.

Следователь попытался поговорить и с Алиной, но она была в таком состоянии, что он сразу понял бесполезность своей затеи, отложив разговор до лучших времён.

В целом же Кацман остался не вполне доволен полученной информацией: он рассчитывал «накопать» что-нибудь более существенное, но теперь всё рушилось, и он уже почти не сомневался, что отравление Родовского никак не связано с гибелью Дениса.

Поблагодарив Сергея и Юлю, майор пожелал скорейшего выздоровления и вышел на улицу, где набрал номер Игоря Морошко:

– Игорёк, есть заданьице для тебя. Узнай, пожалуйста, про вызовы «скорой» по поводу пищевых отравлений в интервале с вечера 27 мая до утра 28-го. Запомнил? Да, скорее всего, в киоске он что-то несвежее купил, но надо проверить. И мне сразу отзвонись, я дальше проинструктирую.

Кацман направился к платформе, откуда отходила электричка в область. Он набрал номер Михаила Николаевича Гладышева и сообщил, что примерно через час подъедет. Однако ответ собеседника его озадачил:

– Не хочу показаться грубым, но сколько ещё ваших собирается к нам сегодня? Как вы понимаете, сейчас для нас не лучшее время принимать посетителей.

– О чём вы?

– Сегодня утром уже приезжал один, сказал, что от вас…

Кацман моментально сориентировался:

– Михаил Николаевич, это не от нас. До моего приезда никому больше не открывайте и ни с кем не разговаривайте. Домофон есть у вас?

– Да, конечно…

– Замечательно. Я наберу вам перед тем, как в него звонить. Остальное – при встрече.

Дело принимало неожиданный оборот. Кто-то опередил следственную группу. Но кто и с какой целью? Какие силы здесь ещё замешаны, если действуют так оперативно?..

Когда Кацман уже шёл от станции к дому Гладышевых, ему позвонил Игорь Морошко:

– Товарищ майор, я всё выяснил. И ещё провёл анализ и получил полный расклад. В городе в означенный период было 68 вызовов «скорой» по поводу отравлений. Из них 27 покупали выпечку в киоске около метро, как раз недалеко от больницы. Остальные вызовы рассредоточены по городу…

– Отлично, спасибо за оперативность! – Кацман в очередной раз убедился в правильности выбора помощника: одного намёка о цели запроса оказалось достаточно, чтобы Игорь всё сообразил и действовал без подсказок. – Тогда вот тебе следующее задание, чтобы дважды не вставать: передай Грише, чтобы зарегистрировался во всевозможных чатах и группах болельщицких обеих команд: пусть аккуратно попытается выяснить, не заметил ли кто на стадионе чего-нибудь необычного, странного. Все ответы фиксировать. Вечером встречаемся в 18:00 для подведения итогов дня.

Ну что ж, отрицательный результат – тоже результат. Теперь можно окончательно заключить, что отравление Родовского не имеет никакого отношения к смерти Дениса. А совпадения и не такие ещё бывают. Работа продолжается.

Глава 6. Окно в Европу

В понедельник утром Денис уехал на тренировку, почувствовав, как у него словно открывается второе дыхание. Он теперь горел желанием доказать – прежде всего, себе, – что он лучший. Не абстрактно, а делом. Как советовал тренер Васенков.

Он прибыл одним из первых, полный решимости вернуться в стартовый состав, хоть и не особо рассчитывал на это в ближайшей месяц, будучи посаженным тренером «на лавку». Он хотел до тренировки пообщаться с Васенковым, но тот словно специально избегал его. «Меньше слов – больше дела», – решил Денис.

Тренировка прошла в обычном режиме, разве что Денис подчёркнуто добросовестно выполнял все упражнения и задания. После тренировки он всё же «поймал» главного тренера:

– Матвей Ильич, можно вас на пять минут?

– Можно даже на шесть, – с готовностью пошутил Васенков, явно пребывавший в хорошем настроении.

– Хочу извиниться за субботу… – начал было Денис, но тренер не дал ему договорить.

– Извинения приняты. У тебя есть месяц, чтобы избавиться от той гнильцы, которая начала в тебе зарождаться. Не победишь это в себе – не обессудь, будешь искать другой клуб.

Денис не нашёлся, что ответить. Помолчав, тренер продолжил:

– Я очень редко кому даю второй шанс, Денис. Считай, что тебе я его дал авансом, и ты должен его отработать. Отработать на все 146%, как принято в нашей стране, – тренер едва заметно улыбнулся. – Учти, что ты на особом контроле, на испытательном сроке. И требования к тебе будут повышенные.

– Я сделаю всё от меня зависящее! – Дениса явно вдохновил доброжелательный настрой Васенкова.

– Проблема у тебя здесь, – Васенков постучал пальцем по голове Дениса. – Молодой и дурной ты ещё. Пытаешься казаться взрослым, что-то строишь из себя, а на самом деле дитя-дитём.

Денис и сам это понимал, но услышать такое всё равно было обидно.

– Значит, нужно повзрослеть… – сказал он растерянно.

– Это ты всегда успеешь, всему своё время. Взросление ведь тоже должно происходить гармонично – и в голове, и в теле, причём синхронно, иначе и получаются такие перекосы… Да и что значит «нужно»? И главное – кому нужно? Вот когда ты поймёшь, что это нужно не мне, не родителям твоим, не команде даже, а в первую очередь тебе, тогда у тебя всё и пойдёт на лад. А пока посиди в запасе и работай над собой. В лучшем случае будешь выходить на замену… но это не точно, – снова пошутил Васенков и похлопал Дениса по плечу. – Отдыхай! Я заметил твоё старание сегодня. Не сбавляй оборотов. Но помни, что не только в тренировках дело, голову тебе надо сначала «перепрошить».

– Это я уже понял. Да и папа мне волшебный пендель прописал на выходных.

– Вот это правильно! Ну, давай, до завтра!

Разговор с тренером оставил у Дениса двойственное впечатление. С одной стороны, было приятное послевкусие – всё-таки в него верят и на него рассчитывают. А с другой – ему снова напомнили, что он неразумное дитя. Именно с этим тезисом молодому дарованию смириться было труднее всего. Возможно, потому, что ему предстоит всё начинать сначала.

Денис часто вспоминал напутственные слова отца о том, что если сейчас дать слабину, то он себе этого уже не простит. Так он заставлял себя идти вперёд, двигаться, прогрессировать. Как и в детской секции, он теперь оставался после тренировок и отрабатывал удары.

После пары занятий в гордом одиночестве компанию Денису стал составлять вратарь Валера Новицкий – «какой интерес тебе лупить по пустым воротам?». Он был на пять лет старше Дениса и казался заматеревшим атлетом, главным образом за счёт своего роста под два метра и широких богатырских плеч, особенно на фоне пока ещё не блиставшего телосложением Дениса. При этом он был на удивление прыгучим, за что получил от чилийского легионера основной команды, к которой его уже начали постепенно подводить, прозвище «Эль Гато» («кот» по-испански) – и этот псевдоним намертво к нему приклеился. Денис и Валера оставались теперь вдвоём после тренировок и по 30–40 минут придумывали различные игровые ситуации, из которых Денис наносил удары по воротам, а Валера, соответственно, ворота пытался спасать. В конце концов эта практика переросла в дружбу, которая сыграла в судьбе Дениса далеко не последнюю роль…

Резко увеличив себе нагрузку, Денис в первые пару недель, бывало, долго не мог уснуть, когда у него болела каждая мышца, и требовалось собрать волю в кулак, чтобы заставить себя на следующий день снова поехать на тренировку. Но, стиснув зубы, через не могу, приняв «волшебных витаминок» от массажиста Серёги, он отправлялся на стадион и тренировался. И это стало давать явные плоды, когда, сражаясь «плечо в плечо» с более крепким соперником, он уже не отскакивал от него, как от стенки, а порой даже умудрялся продавливать за счёт большей изворотливости и ловкости.

Просидев в запасе два матча, на третий он нежданно-негаданно вышел на замену в середине второго тайма. Команда-сосед по турнирной таблице вела со счётом 1–0 и сейчас, к концу игры, что называется, поставила у своих ворот автобус1, сквозь который никак не удавалось пробиться. В надежде на какой-нибудь нестандартный манёвр тренер решил дать шанс Денису, выпустив его – ко всеобщему изумлению – не вместо Юры Дрёмина, а в пару к нему.

– Твой звёздный час настал! – Васенков крепко хлопнул Дениса по спине, отправляя на поле. – Сделай то, что ты умеешь!

Изголодавшийся по футболу Денис готов был грызть землю. Не прошло и пяти минут, как он, накрутив трёх игроков соперника, готовился нанести удар по воротам, но в этот момент попал под сокрушительный подкат – защитник соперника вместе с мячом вынес обе его ноги. Резкая боль свалила Дениса на газон, но судья даже не дал свисток – всё по правилам, ведь сыграно было в мяч. К откатившемуся в результате мячу первым подоспел Юра и, не раздумывая, нанёс по воротам удар такой сокрушительной силы, что мяч буквально вонзился в ворота под самую штангу, прошив руки вратаря и едва не порвав сетку. Счёт сравнялся!

Денис на радостях вскочил, чтобы поздравить партнёра, но тут же снова упал, почувствовав нестерпимую боль в левой ноге. «С возвращением, звезда, блин!» – поздравил он себя, осознав, что теперь ему уже не на лавке сидеть две недели, а лежать дай бог если всего месяц, и хорошо, если не в больнице. Единственное утешение – он успел поучаствовать в голе и внёс свою лепту в ничейный результат и добытое командой очко.

К счастью, опасения Дениса не оправдались: медицинское обследование показало, что обошлось без серьёзной травмы, ограничилось лишь сильным растяжением. Так или иначе, минимум на месяц он выбыл из состава и тренироваться сможет лишь через 7–10 дней, в лучшем случае.

У юного футболиста внезапно оказалась масса времени, чтобы поразмышлять на самые разные темы. И в эти дни он на себе испытал именно то, о чём перед первым матчем говорил тренер Васенков. Травмированный форвард был ошарашен поддержкой и количеством ободряющих и просто добрых слов от партнёров, которые звонили и даже навещали его, несмотря на не ближний путь до его дома. Он был уверен, что инициатива исходит от Васенкова, но в то же время ни на секунду не сомневался в искренности товарищей по команде. И куда-то вдруг стала пропадать та самая «гнильца». «Перепрошивка» состоялась, причём самым неожиданным образом…

Когда компьютер начинает виснуть и «глючить», особенно если в него заползли какие-нибудь трояны с вирусами, форматирование диска и переустановка операционной системы решает проблему, хотя всё остальное теперь настраивать и устанавливать приходится с нуля. Но успех будет лишь в том случае, если «железо» в нормальном состоянии, и существует резервная копия данных. Удивительно, что и в человеческой психике заложен похожий механизм. Мощная встряска зачастую здорово вправляет мозги и проводит «перезагрузку», но для этого требуется качественная «аппаратная часть» и наличие «резервной копии» в виде базовых ценностей. Иначе вполне возможен обратный эффект.

К счастью, у Дениса Гладышева и «аппаратная часть» оказалась исправной, и базовые ценности на месте – спасибо родителям. Он быстро пошёл на поправку и через полтора месяца попал в заявку на официальный матч, который стал новой точкой отсчёта головокружительного взлёта карьеры юного форварда.

После зимнего перерыва Денис вместе с Валерой – единственные из молодёжного состава – начали вторую половину сезона в основной команде. Валеру готовили на смену доигрывавшего свой футбольный век основного вратаря, которому перевалило за 37. Денису было сложнее – ему предстояло выдержать конкуренцию с забивным аргентинским легионером Энрике Бернао.

На первых порах оба молодых прочно сидели в запасе. У Валеры боевое крещение состоялось месяц спустя, на кубковом матче против команды первой лиги. Отбив пенальти в своей первой же игре, он моментально завоевал сердца болельщиков. Молодой и прыгучий голкипер с мощным басом, слышным на другом конце поля, начал регулярно попадать в состав против более слабых команд, а со следующего сезона должен был стать уже основным вратарём, после ухода «на пенсию» ветерана.

Денис же впервые вышел на поле неделей позже при довольно курьёзных обстоятельствах. Минут за 10 до конца встречи с принципиальным соперником Энрике сцепился с игроком противоположной команды и получил жёлтую карточку, но даже после этого никак не мог успокоиться и продолжал нарываться. Ситуация обострялась, и было видно, что рано или поздно аргентинец всё-таки схлопочет вторую жёлтую и уйдёт в раздевалку досрочно, оставив команду в меньшинстве. Тогда-то Виктор Фёдорович Казаченко, главный тренер основной команды, и решил дать шанс молодому нападающему, заменив Энрике.

Денису хватило двух минут и буквально трёх касаний мяча, чтобы открыть счёт своим голам в А-лиге и привести команду к победе в первом же сыгранном матче. С того дня, в 15-летнем возрасте, он прочно завоевал место в основном составе – тренеру даже пришлось перекраивать тактическую схему, чтобы найти в ней место для двух нападающих. Дуэт форвардов Бернао–Гладышев наводил ужас на защиту любого соперника в национальном первенстве.

В сезоне 2020–2021 команда ОСКАР, за которую выступал Денис, заняла второе место и завоевала путёвку в Лигу Чемпионов. А осенью Денису Гладышеву предстояло «прорубить» для себя окно в Европу…

Слепой жребий не стал церемониться и сходу определил ОСКАР в «группу смерти»: соперниками на этом этапе стали мюнхенская «Бавария», английский «Манчестер Юнайтед» и стамбульский «Галатасарай». Сенсации не случилось: первые два места ожидаемо заняли немцы и англичане, досрочно обеспечившие себе выход из группы, а вот с турками завязалась нешуточная борьба за третье место и выход в весеннюю стадию Лиги Европы. Но, несмотря на отчаянную игру ОСКАРа в последнем туре и добытую ничью в гостях против «Баварии», третье место всё же осталось за «Галатасараем», обыгравшем дома немотивированный «Манчестер», который привёз в Стамбул чуть ли не молодёжный состав.

Однако главным итогом группового этапа стало то, что Денис впервые «засветился» в большом европейском футболе. И если первый матч у него откровенно не получился – видимо, перенервничал, – то с каждым последующим он чувствовал себя всё увереннее и, в конечном итоге, заставил европейских журналистов писать о себе. Сначала как о «подающем надежды», затем как о «перспективном», а к концу группового турнира – как о «восходящей звезде». Европейские скауты положили глаз на него и с интересом ждали грядущего молодёжного чемпионата Европы, на котором очень надеялись его увидеть.

Команда разъехалась на зимние каникулы, но Новый год решили отпраздновать небольшой группой. Массажист команды Сергей Родовский с семьёй пригласил к себе в загородный дом Дениса, Валеру и матёрых защитников братьев-близнецов Володю и Сашу Шишкиных. Несмотря на разницу в возрасте – Сергею было почти сорок, – он славился умением находить общий язык со всеми игроками. Заядлый охотник и рыбак, хоть и простоватый по жизни, он при этом слыл отличным специалистом своего дела, а также гриль-королём, как его называли друзья: он не боялся ставить смелые кулинарные эксперименты, и его блюда на огне заслуженно снискали ему славу среди широкого круга общения.

Жена Сергея Юля и 15-летняя дочь Алина накрыли гостям шикарный стол, да и компания собралась под стать. Близнецы приехали с жёнами, а вот Валера не смог уговорить свою подругу, которая осталась встречать новый год с родителями. Денис долго разрывался между приглашением в гости и сыновним долгом встретить праздник с родителями, но они сами настояли, чтобы он поехал к Сергею, а домой его ждали 1-го января.

Помимо прочего, Сергей оказался большим любителем компьютерных игр и тратил немыслимые деньги на приобретение последних выпусков всяких «стрелялок» и даже временами покупал с рук у разных «мутных» личностей патчи и дополнения к играм. Денис поначалу увлёкся этим занятием и стал частым гостем у Родовских.

Однако главной причиной того, что он зачастил к массажисту и после праздников, стала дочь Сергея – Алина. Девушка не обладала яркой красотой, но была крайне миловидной, в свои 15 лет похожей на ещё не раскрывшийся бутон. Тёмные волосы ниже плеч, голубые выразительные глаза и миниатюрная фигурка сложились в образ, который сразил Дениса с первого же взгляда своим неброским, даже скромным очарованием, в котором он узрел нечто почти магическое.

В новогоднюю ночь он неуклюже пытался ухаживать за ней, но сначала от волнения положил салат мимо тарелки, а потом опрокинул на скатерть бокал, когда наливал ей шампанское. Алине льстило внимание звёздного юноши, и она с добрым юмором воспринимала все его промашки. Возникшая между ними симпатия и даже пробежавшая искра не скрылись от внимания Сергея, который в принципе был не против их общения, но считал его сильно преждевременным, особенно в том виде, в каком оно разворачивалось.

Новая страсть Дениса через пару месяцев полностью затмила его интерес к компьютерным играм, к великому разочарованию Сергея, которому снова приходилось играть с компьютером или с незнакомцами через интернет.

Уже много позднее Денис благодарил судьбу, что Алину он встретил именно во время перерыва в чемпионате, иначе футбол тоже имел серьёзный шанс для него уйти в небытие. Ведь как говорится в одном известном фильме, «что чокнутый, что влюбленный – это для медицины одно и то же». К счастью, главная страсть его жизни, ненадолго померкнув на фоне возвышенных чувств, с приходом весны и возобновлением чемпионата снова вышла на первый план. Только теперь у юного футболиста была персональная болельщица, который он неизменно посвящал каждый забитый гол.

В апреле Денис впервые получил вызов в молодёжную сборную страны. Вместе с ним из команды был приглашён Валера Новицкий и 19-летний полузащитник Василий Шанин. Команде предстояло показать себя на молодёжном чемпионате Европы в Дании, и настала пора финальной подготовки: сборы, построение тактики и, конечно, контрольные матчи. Они однозначно показали готовность Дениса выходить в стартовом составе. Более того, его клубная связка с Шаниным и в сборной прекрасно работала – партнёры чувствовали друг друга буквально на интуитивном уровне.

Настал долгожданный день 16 июня – начало молодёжного чемпионата Европы. Денис вышел в стартовом составе с первого матча, который закончился унылой ничьей – 0:0. Что случилось с игроками, которые показывали прекрасный футбол в контрольных играх, вряд ли кто объяснит. Никакие наставления тренера не работали – видимо, ребята просто не выдержали нервного напряжения и в итоге больше думали о том, как не пропустить, тем самым лишь осложнив себе задачу выхода из группы.

Зато дальше пошло веселее – уверенная победа над заведомым аутсайдером группы и первый гол Дениса в Европе. Третий, решающий матч против одного из европейских грандов основательно потрепал всем нервы, и в какой-то момент казалось, что всё пропало, но в итоге сборная России сумела вырвать победу в развязке настолько драматической, что ей в пору посвятить отдельное повествование. Вся скамейка запасных, весь персонал после матча высыпал на поле, образовав кучу-малу. Поздравляли друг друга, обнимались, у многих были слёзы радости – для большинства юных футболистов выход в четвертьфинал молодёжного чемпионата Европы был первым серьёзным успехом.

В четвертьфинале ребята одержали разгромную победу, и Денис отметился первым в своей международной футбольной жизни хет-триком2. Но выше головы прыгнуть не удалось: поражение в полуфинале и лишь бронзовые медали, хотя и это стало великим достижением. Особенно учитывая, что проиграли как раз будущему чемпиону.

Зато вся европейская пресса теперь пестрела именем Дениса Гладышева, который по итогам турнира стал ещё и лучшим бомбардиром, забив в сумме 6 голов. «Феномен Гладышева» обсуждался в аналитических программах, ему посвящались передовицы футбольных изданий, а спортивные телеканалы Старого Света долго смаковали его игровую мудрость не по годам. Ему пророчили большое будущее, а спортивные журналисты соревновались в прогнозах и едва ли не делали ставки в попытке угадать, какой из европейских грандов первым подпишет контракт с «русским Марадоной».

По окончании первой же тренировки после чемпионата Европы Дениса подозвал к себе главный тренер Виктор Фёдорович Казаченко, который беседовал с высоким гладко выбритым мужчиной лет 60-ти с огромной копной седеющих волос, в затемнённых очках и льняном костюме.

– Знакомься, это Павел Рафаэлович Штейн. С этого дня он будет твоим агентом. Если ты не против, конечно…

Денис опешил. Во-первых, это имя было на слуху в футбольном мире, где Штейн слыл одним из самых крупных агентов, а во-вторых, Денис знал, что они есть у сильных игроков, которым светит карьера в серьёзных клубах. При этом юноша до конца не осознал ещё, что сам уже стал таким игроком.

Он пожал протянутую руку и растерянно произнёс:

– Денис… Гладышев… Очень приятно…

– Взаимно, Денис Михайлович, – улыбнулся Штейн. – Ну, так ты не против?

– Да… то есть нет… Нет, не против, конечно… Как-то неожиданно…

– Как переоденешься, зайди ко мне, подпишем все бумаги, – проинструктировал тренер, отвёл Дениса в сторону и перешёл на шёпот. – А потом у нас для тебя ещё один сюрприз будет…

Через полчаса, приняв душ и переодевшись, Денис сидел в кабинете главного тренера. Павел Рафаэлович разложил на столе агентский договор, который предлагал подписать молодому футболисту.

– Это типовой договор, здесь нет ничего особенного. Но всё равно внимательно изучи. Не стесняйся задавать любые вопросы.

Денис начал вчитываться, ожидая увидеть в договоре нагромождение юридических малопонятных терминов, но, к его удивлению, всё было написано вполне человеческим языком и уместилось всего на двух страницах.

– Да, в принципе, всё понятно, – сказал Денис. – А почему именно сейчас?

– Как ты понимаешь, мой статус позволяет мне одним из первых узнавать все новости и даже слухи трансферного рынка. Тобой заинтересовались несколько европейских клубов, поэтому мне пришлось немного подсуетиться, чтобы тебя не увели без моего ведома, – Штейн хихикнул, – а то ведь предложат тебе три копейки, ты и упорхнёшь. А со мной ты в надёжных руках!

Денис взглянул на Виктора Фёдоровича, потом на без пяти минут агента. Последний кивнул, словно говоря: «Решайся!» – и Денис поставил свою подпись.

– Вот и прекрасно, – Штейн тоже расписался в договоре и передал Денису копию. – Держи свой экземпляр!

Павел Рафаэлович встал, пожал руки Денису и Виктору Фёдоровичу.

– Я помчался, ребята. Жди звонка, вундеркинд! – он хитро подмигнул Денису, и этот еле заметный жест был красноречивее сотни слов.

Когда за агентом закрылась дверь кабинета, Казаченко встал.

– Пойдём прогуляемся, – обратился он к Денису, но не смог сдержать усмешки, поймав на себе его удивлённый взгляд. – Недалеко, на соседний этаж.

Они поднялись этажом выше, где посреди коридора была открыта лишь одна дверь. Тренер постучал:

– Лев Яковлевич, разрешите?

– Да-да, заходите, я жду вас!

Президент клуба Лев Яковлевич Горский приподнялся из-за своего большого президентского стола, поприветствовал посетителей рукопожатиями и жестом предложил присесть.

Он не стал ходить вокруг да около и сразу положил перед Денисом распечатанный документ:

– Денис Михайлович, ознакомьтесь, пожалуйста, – притворно серьёзно сказал он, внимательно следя за реакцией юноши.

– Что это? – удивился Денис, узрев на распечатке слово «Контракт». – Я же подписал уже договор.

– Это тот самый обещанный сюрприз, – ответил Казаченко. – Прочти…

Денис в замешательстве посмотрел на тренера, но затем углубился в чтение.

– Не понимаю… – растерянно сказал он, закончив изучать документ. – Я ведь недавно подписал с клубом контракт на 3 года. Это ещё один? И здесь, кажется, опечатка…

– Там нет опечатки, Денис. Мы тебе предлагаем новый контракт на новых условиях. Через две недели начинается сезон. У тебя теперь есть агент, поскольку тобой заинтересовались серьёзные клубы в Европе. Паша… То есть Павел Рафаэлович – лучший в своей сфере. Он сумеет выторговать тебе шикарные условия в Европе. Но и мы не хотим тебя просто так отпускать. Теперь понятно?

Денис не мог поверить в то, что увидел в тексте договора. Он несколько раз пересчитывал количество нулей, которые следовали за цифрой, обозначавшей его новую зарплату.

– Это не розыгрыш? – с недоверием переспросил он. – Это же… больше чем в десять раз больше, чем было… ой, ну, в общем, как-то очень много…

– В 12 раз, если быть точным, – Горский не смог сдержать улыбки. – Ты это заслужил, Денис. Продолжай в том же духе, и ты даже не представляешь, каких высот сможешь достичь. Ты нам нужен. И теперь у тебя всё уже будет по-взрослому. Ты ведь мечтал повзрослеть?

– Да, но не за полчаса же, – пошутил Денис, начинавший отходить от шока.

Он поставил подпись на новом контракте и, словно на крыльях, полетел домой, чтобы поскорее поделиться радостью с близкими.

Глава 7. Калейдоскоп загадок

Время подходило к двум часам пополудни, когда Андрей Семёнович позвонил в домофон к Гладышевым, предварительно оповестив Михаила Николаевича по телефону.

Глава семейства открыл дверь и после краткого приветствия пригласил следователя в комнату.

– Чаю? – предложил он.

– Спасибо большое, не откажусь, – охотно согласился Кацман.

– Ларочка, сделай нам, пожалуйста, свой фирменный, – обратился Михаил к жене.

Кухонный стол был уставлен пузырьками с успокоительными средствами. И если Михаил ещё как-то держался, то на Ларисе, что называется, лица не было. Красные от слёз глаза, осунувшееся лицо – она словно постарела на несколько лет за один день…

– Искренне соболезную вашей утрате, – начал следователь. – Я даже не могу представить себе, что вы чувствуете сейчас…

– Спасибо, мы и сами не можем до конца поверить в происходящее. Кажется, это какой-то страшный сон, от которого нужно только проснуться, но никак не получается, – признался Михаил и, помолчав, решительно заявил: – Ладно, давайте к делу…

– Да, и если вы готовы…

Лариса налила чай и поставила на стол корзинку с пряниками.

– Прежде всего, расскажите мне подробнее об утреннем посетителе, – попросил следователь.

– Он заявился где-то в районе десяти часов, представился Василием Ивановым, сказал, что от Кацмана…

– Вы серьёзно? Приходит некто, называется Васей Ивановым от Кацмана, и вас это никак не смущает?

– Знаете, товарищ майор, – Гладышева задел выпад следователя, – у меня со вчерашнего вечера критическое мышление как-то не очень работает. К тому же он показал «корочку».

– Может, вы и правы, простите…

– Ничего… Он задавал странные вопросы, спрашивал, куда ездил Денис, куда и когда собирался в отпуск. Но ничего не спросил по делу. И ещё он очень интересовался ноутбуком Дениса. Мы прошли в комнату сына, но ноутбука там не было. Потом он сразу же ушёл, сильно раздосадованный, ему на телефон сообщение пришло, кто-то вызывал, видимо. Я так и не понял, что ему нужно было.

– Ему нужен был ноутбук, очевидно. Вы ответили на его вопросы?

– Я не знал, что отвечать: Денис в последнее время вообще неохотно делился своими планами. Знаю, что после окончания сезона многие футболисты разлетаются по всяким югам и экзотическим островам. Но от Дениса я так и не смог добиться внятного ответа, куда он собирается. Мы предлагали ему всей семьёй махнуть куда-нибудь в Сочи или в Крым, но он уклончиво сказал, что у него более интересные планы, которые он озвучит чуть позже.

– Вы сказали «в последнее время» – это сколько? Неделя? Месяц? Полгода?

– Месяца два.

– Вы можете это связать с каким-нибудь событием? Что-нибудь произошло два месяца назад, что выбивалось бы из привычного ритма?

Михаил задумался. Внимательно наблюдая за ним, Кацман сразу смекнул: что-то точно произошло, и собеседник обдумывал, какую долю информации выдать следователю.

По привычке Кацман решил сыграть на опережение:

– Михаил Николаевич, я не советую от меня что-то скрывать. Во-первых, я это всё равно узнаю, а во-вторых, это лишь затянет следствие. Думаю, в наших общих интересах раскрыть это дело поскорее, а в идеале – по горячим следам.

После паузы Гладышев неуверенно произнёс:

– Это к делу вряд ли относится и касается лишь моей работы. Точнее, разработки.

– Какой?

– Долгая история. Да и она совершенно точно не имеет отношения к делу.

– Разрешите напомнить, что это именно наша задача решать, что из огромного массива информации относится к делу, а что нет.

– И всё же, я бы предпочёл это не разглашать, поскольку тема очень деликатная.

– Хорошо, оставим пока разработку в покое… Так что же случилось два месяца назад?

Михаил снова задумался, потом махнул рукой:

– А, ладно… В общем, сначала небольшая предыстория. Мне надо было передать коллеге в Турцию определённые материалы на жёстком диске. Они касаются моих разработок. Интернету и всяким там облакам я не доверяю, к тому же объём слишком велик – 3 с лишним терабайта достаточно чувствительной информации. В общем, надо было эти материалы переправить.

– А сами почему не могли отвезти?

– Мне надо загран делать, мы с Ларой закрутились, руки так и не дошли… А главное – моя поездка в Турцию сразу вызвала бы подозрение и ненужный интерес.

– Михаил Николаевич, вы продолжаете говорить загадками, – Кацман был не доволен тем, что часть информации от него продолжают скрывать. – С каких это пор поездка в Турцию в июне может вызвать подозрения? Или вы гостайну собираетесь продать стране НАТО? Что вы мне недоговариваете?

– Андрей Семёнович, я действительно не могу вам этого сказать. Пока, по крайней мере. Просто сейчас поверьте мне на слово…

– Я никому не верю на слово! – Кацман с трудом сдерживался. – Работа у меня такая, что я верю фактам, а не словам! И если вы не можете предоставить полную картину, как вы мне предлагает раскрыть это дело?

– Товарищ майор, в таком ключе я не готов продолжать. Вызывайте повесткой, если надо, устраивайте допрос под протокол, вытаскивайте из меня всё клещами, паяльником, утюгом или другим инструментарием, не знаю, что у вас там сейчас в ходу. И то не факт, что получится… Но сейчас я вам не могу всего рассказать. Через несколько дней смогу, но не сейчас. Тем более, что мы отклонились от темы.

Кацман тяжело вздохнул и издал странный звук, словно через открытый клапан скороварки выпустили пар.

– Ладно, говорите, что считаете нужным…

Михаил пригубил чая и продолжил:

– У Дениса есть друг детства, одноклассник – Ярослав Еськов, они с первого класса вместе. Ярик здорово разбирается в компьютерах, да и вообще в технике – как-то с детства у него это проявилось. Отличный парень, очень нам с Ларой нравился, всегда был вхож в наш дом. Мы одно время и с его родителями часто встречались, но потом они переехали в Москву, и контакт пропал. Но Денис с Яриком продолжали дружить, хоть и не могли уже так часто видеться. Два месяца назад, когда он был у нас в гостях, Денис поведал ему о моей проблеме, и Ярик вызвался помочь. Я не стал посвящать его в подробности, да ему это и не нужно, но он меня убедил, что сделает так, что никто не подкопается и ничего не заподозрит. По моей просьбе он подобрал для меня диск, на который я сбросил информацию. Я его проинструктировал, кому следует передать диск в Турции.

– Когда он должен вылететь?

– Насколько я понял, он не сам должен лететь, а просто предложил организовать доставку. Называлась дата – 31 мая. Послезавтра.

– И вы ему доверили столь деликатную миссию, не зная, кто окажется перевозчиком и в чьи руки эти данные попадут? – Кацман не мог уловить логику в действиях Михаила Гладышева.

– Ну, я доверяю Ярику, он человек надёжный. Но главное – информация на диске не представляет никакой ценности для непосвящённого, случайного человека. Он и воспользоваться ей не сможет… И даже не разберётся в ней, тем более, что информация зашифрована! К тому же обладатель диска сам подвергается опасности. Так что вектор доверия должен быть скорее направлен в обратную сторону.

Следователь раздумывал. Снова напрашивался вопрос, что записано на диске, но задавать его было бессмысленно, и Кацман решил зайти с другой стороны.

– У вас в лаборатории был пожар, как раз в день матча.

– Да, из-за него я и не смог приехать поболеть за сына.

– Расскажите, что там случилось?

– Если вкратце, то мой ассистент накосячил… Либо специально устроил, не знаю… Я так и не понял, что именно он пытался там сделать.

– Что за ассистент?

– Я его взял к себе примерно полгода назад. Вроде толковый парнишка, аспирант, но со странностями. Свежими идеями не богат, но отлично разбирается в физике, мало что смыслит в химии и в целом был неплохим ассистентом.

– Как он к вам попал?

– Это довольно любопытная история. Он учится в аспирантуре Физтеха – как и я в своё время – и прочёл мою научную публикацию, заинтересовался темой и однажды вечером подловил меня на выходе из НИИ, где я работаю… точнее, работал. И очень настойчиво напрашивался ко мне.

– Я так понимаю, что спрашивать про научную публикацию бессмысленно?

– Пока да. Она распространяется в закрытом физическом сообществе, только для специалистов и аспирантов соответствующего направления.

– Имя, фамилия аспиранта? Телефон?

– Роман Валерьевич Крейнин. Номер… Сейчас, минутку, – Михаил Николаевич открыл записную книгу и скопировал следователю номер. – Только он давно не в сети, с субботы…

– Благодарю, продолжайте.

– Я на тот момент не искал ассистента, мне не хотелось посвящать посторонних в свою работу. Но он буквально не давал мне проходу. И я сдался, рассудив, что мне всё равно когда-нибудь понадобится помощник, так пусть это будет тот, кому эта тема интересна. Я давал ему ровно столько информации, сколько требовалось для работы. Но он всё время пытался из меня вытянуть больше. Его интересовало каждое моё действие, он хотел знать каждую мелочь – что я делаю, для чего, почему, что ожидаю получить. Такой фанатичной увлечённости я не встречал давненько, и у меня возникало ощущение, что он переходит некие рамки дозволенного, рабочей этики, что ли, мне даже сложно это сформулировать. Порой мне становилось не по себе от его назойливости.

– Он как-то объяснял свою настырность?

– Да, я не раз спрашивал его, но получал один ответ: он хочет знать всё, чтобы помочь мне в экспериментах. Вот и помог, идиот… 27 мая в обед мне позвонили из института с просьбой срочно приехать: в моей лаборатории пожар. Крейнин там поэкспериментировал с чем-то не очень удачно.

– В выходной?

– Да… В принципе, у нас нет ограничений на время работы – хоть в новогоднюю ночь приходи и экспериментируй. Учёные ведь все с придурью немного… Бывает, идея клюнет посреди ночи, и мчишься в лабораторию. Главное – иметь при себе магнитную карточку, чтобы доступ был. Я поговорил с охранником, он тоже был удивлён, но Роман ему объяснил, что готовит мне какой-то сюрприз, о котором я не должен догадываться.

– Хорош сюрприз…

– Так самое любопытное: когда я приехал, Романа там уже не было. И дозвониться до него не могу уже третий день. Как сквозь землю провалился. Честно говоря, я в какой-то момент даже начал подозревать, что он не аспирант вовсе, а не пойми кто…

– Разберёмся. Что сгорело в лаборатории?

– Мой компьютер, живого места не осталось. Испытательный стенд, конечно. Записи, документы. Хорошо, я успел заранее всё оцифровать.

– Мне надо посетить лабораторию.

– Там эксперты уже работали, ничего особенного не обнаружили.

– Да, я читал отчёт. Филькина грамота. Когда мы сможем туда съездить?

– Да хоть завтра… Но у меня встречный вопрос: когда нам выдадут тело Дениса для похорон?

– Я очень надеюсь, что наши эксперты сегодня смогут что-то внятное сказать, и мы сразу же вам его передадим. Примите мои извинения за задержку.

– Ладно…

– И ещё: мне нужен адрес и телефон Ярослава и его родителей.

Михаил выполнил просьбу следователя.

– Итак, резюмируем, – подытожил Кацман. – Полгода назад вы опубликовали результаты своего исследования в закрытом научном сообществе. Тогда же к вам навязался некий аспирант, который начал у вас работать и не давал проходу. Примерно два месяца назад друг Дениса Ярослав взял на себя ответственность по переправке диска с научными материалами в Турцию. С этого момента Денис внезапно стал скрытным относительно своих дальнейших планов. В день смерти Дениса у вас сгорела лаборатория, а аспирант бесследно исчез. Я правильно понял?

– В целом, да, – пожал плечами Михаил Николаевич.

В этой последовательности зияли огромные дыры, но это уже был прогресс, особенно на фоне абсолютно безрезультатного визита к Родовским. Следователь чувствовал, что Гладышев многое скрывает, но решил больше не давить на него, понимая, что это бесполезно, да и не в том он состоянии.

– Как был убит Денис? – спросил Гладышев.

– Это мы тоже пока не совсем понимаем, – ответил Кацман. – Вероятнее всего, отравление органическим ядом, а в районе правой лопатки обнаружена ранка, довольно глубокая, но маленькая – около трёх миллиметров в диаметре. Похожая одновременно и на огнестрельную, и на колотую. Эксперты всё ещё работают… Кто, по-вашему, мог желать смерти Денису?

– Большая загадка, – задумчиво изрёк Михаил Николаевич. – Он ни с кем не конфликтовал. Насколько я знаю, в клубе у него со всеми были ровные отношения.

– С его предполагаемым переходом в «Барселону» это не могло это быть связано?

– Не могу ничего сказать. Его очень хотел к себе «Сириус» переманить, они настойчиво зазывали, нервы потрепали изрядно, но, в конце концов отстали. Хотя история там грязная, скандальная была с переговорщиком…

– Что за история? С каким переговорщиком?

– Конфликт вышел с ними… – Михаил прервался, всем своим видом давая понять, что очень не хочет ворошить эту историю. – Вам лучше с клубом обсудить, они гораздо больше знают… Или даже с агентом Дениса. Штейн такой есть, Павел Рафаэлович…

– С ним я переговорю, конечно… – Кацман сделал пометку в своём блокноте. – Но как вы считаете, мог этот конфликт стать мотивом для убийства?

– Да нет, что вы! Тем более, что он ещё в конце января сошёл на нет, какой-то компромисс они там нашли…

– Проверим… Чем Денис ещё занимался? С учёбой как у него дела обстояли?

– Соображал неплохо, но учёба была явно не в приоритете. Так, ни шатко, ни валко. Но хотел всё же закончить 11 классов.

– Хобби? Что-нибудь читал?

– Ярко выраженного хобби не было. Грибник был заядлый, как и я, – Михаил, едва заметно улыбнулся. – Одно время изучал эту тему с энтузиазмом, знал добрую сотню грибов, в том числе лечебных, а потом охладел… А читал что? Про всякие паранормальные явления, про неизведанное, альтернативные научные теории. В последнее время увлёкся научпопом. На Никонова подсел – у нас вон на полке все его книги стоят. Так что здесь и я, возможно, подсобил…

– Он знал, над чем вы работаете?

– В общих чертах.

– Мог он знать что-то лишнее, что подвергло бы его опасности?

– Да нет, что вы. А даже если бы и знал, он бы не разобрался в этом, – категорично заявил Гладышев.

Следователь пронзил собеседника недоверчиво-ироничным взглядом.

– Рано или поздно вам придётся даже меня посвятить в свои наработки, – сказал он, глядя на Гладышева в упор. – И лучше, чтобы это произошло рано, чем поздно. Я физмат окончил, если что…

Тут пришла пора уже хозяину дома удивиться. Следак – физик-математик? Так бывает?

«И не такое бывает», – ответил красноречивый взгляд следака.

Кацман встал из-за стола, поблагодарив Михаила и Ларису за чай и за беседу.

– Не буду больше отнимать у вас время. Спасибо большое за терпение. Мы бываем невыносимы, я знаю, – признался Кацман. – Будем на связи, а вам настоятельно советую в следующую нашу встречу высказать то, что вы от меня скрыли. Ведь я это всё равно узнаю. И ещё раз: это дело веду я и только я. Ни с кем больше не общайтесь, никого в дом не пускайте, какую бы пургу вам ни пытались влить в уши. С вами буду связываться только я и больше никто.

– А если с вами что-то случится?

Кацман задумался. Дело было необычным, и пошлая бравада на тему «я неуязвим» здесь совершенно неуместна, тем более, что включившаяся в игру «третья сила» вполне могла доставить неприятности.

Решение было придумано за несколько секунд.

– С этого момента общаемся только через защищённый мессенджер «Квантум». Вроде как абсолютно неуязвимый, с каким-то новейшим алгоритмом шифрования…

– Да-да, знаю его, конечно!

– Отлично… Я через него вам скину имена и номера телефонов своих двух помощников. И ещё – одноразовым сообщением скину вам обязательный пароль для опознания своих, если вдруг кто-то позвонит вам с их номеров. Или с моего. Без пароля никакого разговора. Вообще. Даже если кто-то позвонит с моего номера и моим голосом. Прошу отнестись к этому со всей серьёзностью.

– Понял, разумное решение.

Уже находясь в дверях, Кацман обернулся:

– Михаил Николаевич, а вы на работу в чём ходите?

Вопрос показался Михаилу настолько неуместным, что он несколько секунд стоял с вытаращенными глазами.

– То есть? Ну, в костюме…

– А портфель, сумку, дипломат какой-нибудь носите с собой?

– Да, портфель. Мне его супруга подарила в своё время. Я только с ним и хожу.

– А можно взглянуть на него?

Эта просьба показалась Михаилу не менее безумной, чем прежние. Но он всё же передал следователю свой светло-коричневый кожаный портфель, который стоял здесь же, в коридоре:

– Вот… Пожалуйста…

Кацман взял портфель, внимательно изучил его со всех сторон, открыл и не менее внимательно изучил внутри. Что-то привлекло его внимание на внутренней стороне клапана, в районе крепления ручки – он потёр это место пальцем, даже понюхал, а затем кивнул с удовлетворённым видом и вернул портфель владельцу:

– Спасибо! Похоже, всё даже интереснее, чем я думал! – интригующе заявил Кацман. – Скажите, вам никаких угроз не поступало, скажем, месяца три-четыре назад?

– Без комментариев, – Гладышев подчёркнуто проигнорировал вопрос, что было красноречивее любого конкретного ответа.

Следователь пожал Михаилу руку и вышел, предварительно ещё раз выразив соболезнования ему и Ларисе, которая за всё время так и не проронила ни слова.

Глава 8. Грех и смех и новый успех

Выйдя со стадиона, Денис сразу же набрал номер Алины:

– Алька, у меня тут такие новости!

– И какие же? Ты прям фонтанируешь, миллион выиграл, что ли?

– Ты даже не представляешь, как близка к истине!

– Вау, интрига! Давай, выкладывай!

– Не по телефону! У меня послезавтра выходной, поехали куда-нибудь на весь день!

– Да ты издеваешься? А можно хоть намёк? Я же не усну теперь!

Денис немного подумал и решил, что у него остаток дня всё равно свободен. Почему бы прямо сейчас не увидеться с любимой?

– А ты сейчас где? Чё делаешь?

– На даче, чилюсь и бездельничаю! Каникулы! Надо столько всего прочесть за лето, а мне так ле-ееееень… Приезжай – будем вдвоём чилить. Киношку посмотрим. У меня даже попкорн завалялся. Вечером предки приедут, поужинаем все вместе.

– План – топчик, только до тебя ехать хрен знает сколько… А обратно как? – Денис поразмыслил и всё же решил принять приглашение. – Хотя, ладно, жди! Что захватить?

– Вкусняшку какую-нибудь, ты знаешь, что я люблю. «Анну Павлову», например. И можно черешни!

– Заказ принял! Вылетаю ближайшим вертолётом!

– Давай, давай, супермен! Мягкой посадки!

Денис заскочил в пекарню, купил любимый десерт Алины, потом заехал на рынок за черешней и отправился на вокзал, где прихватил ещё и букет из 17 роз.

По дороге он позвонил родителям сообщить, что вернётся поздно и чтобы его не ждали к ужину.

Время подходило к пяти вечера, когда Денис позвонил в домофон на калитке загородного дома Родовских. Алина открыла почти сразу, словно поджидала его рядом с дверью. Одарив любимую роскошным букетом, он слился с ней в долгом поцелуе. Как же она была восхитительна! В этот жаркий июльский день на ней было лёгкое светлое платьице выше колен, которое против солнечных лучей казалось почти прозрачным. Распущенные тёмные волосы ложились на нежные плечи. Денис любовался Алиной, как произведением божественного искусства, которое, впрочем, и гормоны его разгоняло до изрядных скоростей.

– Окрошку будешь? – незатейливый вопрос Алины вернул воспарившего юношу к реальности.

– Всё буду! Я голодный, как волк, после тренировки сразу к тебе помчался, ничего не ел. Могу даже тебя съесть! – Денис пощёлкал зубами и угрожающе двинулся на Алину для пущей убедительности.

– Верю-верю, но я пока не готова стать обедом, даже для такого милого хищника, как ты, – Алина демонстративно отстранилась.

Не прошло и пяти минут, как молодые уже с аппетитом поглощали окрошку, и Алина наконец-то смогла расспросить Дениса:

– Ну, давай, Динчик, рассказывай, что ты там за лотерею выиграл?

– Аль, не поверишь, это даже круче, чем лотерея! В лотерее один раз выиграешь, и всё. А тут… В общем, мне предложили новый контракт, какой-то совершенно нереальный…

– Ого! – Алина восхищённо взирала на юношу. – Так ты теперь мажор?

– Уж точно не минор! – в тон ответил Денис и рассказал про Штейна, про новый контракт, про неожиданно открывшиеся горизонты и про Европу, пообещав следующим летом вывезти Алину в отпуск «куда-нибудь на Мальдивы».

– А если ты уедешь в Европу, как же я? Мне бы школу закончить…

– Ой, ну ты загадала! Не думаю, что меня прям вот в 16 лет так сразу и отправят. Это долгое дело. Переговоры там, просмотры всякие, торг ещё… Да и я, если честно, сам пока не очень хочу уезжать…

После обеда Алина удивила Дениса неожиданным предложением:

– А пойдём в лес! Сейчас там столько черники – обожраться можно! Правда, и комаров тучи, но это ближе к закату уже…

– В этом мире есть кровопийцы и пострашнее комаров, – заметил Денис. – Одна наша географиня чего сто́ит! Про физичку вообще молчу…

Денис был заядлым грибником, переняв любовь к природе от родителей. Поэтому для него прогулка в лес была только в радость. Грибов он найти не рассчитывал, учитывая засушливый июль, но возможность от пуза наесться черникой, да ещё и в такой чудесной компании – о чём тут раздумывать!

Молодые углубились в лес и часа через полтора, когда уже начало смеркаться, вышли обратно – с руками и лицами, синими от черники. И с распухшими от поцелуев губами.

У Алины пиликнул телефон.

– Ой, мне тут папа написал. В лесу сигнала не было… – девушка какое-то время вчитывалась в сообщение. – Слушай, предки не приедут, папа застрял на работе, кто-то там из ваших спину потянул на тренировке. В общем, они остаются ночевать в квартире, так что семейного ужина сегодня не будет.

– Ну, что ж, в другой раз тогда, – Денис, казалось, не сильно расстроился: ему к десяти утра завтра на тренировку, а ещё до дома добираться часа полтора. – Главное, что я тебя повидал. Остальное не так уж важно… Наверное, я поеду тогда, дома поужинаю.

– Конечно, ага, прям щаззззз, размечтался! – Алина загородила Денису проход, положив руки ему на плечи и посмотрев на него в упор, и ранее не знакомый ему озорной блеск в глазах девушки заставил его вздрогнуть. – Кто ж тебя теперь отпустит? Ты же не бросишь меня тут одну на всю ночь, правда?

Если бы Дениса в тот момент поразили гром и молния, то эффект, пожалуй, был бы менее внушительным. Внутри него произошёл настоящий ядерный взрыв, который разлился по всему его телу, достигнув самых кончиков пальцев, а сердце бешено застучало.

До сих пор их отношения не заходили дальше поцелуев и жарких объятий. Денис никак не мог решиться на следующий шаг, боясь обидеть или оттолкнуть Алину. И совершенно внезапно она сама сделала этот шаг, причём, когда он меньше всего ожидал.

Видимо, все эмоции были написаны у Дениса на лице, что Алине показалось довольно забавным:

– Ты чего испугался? – спросила она, хихикнув.

– Не испугался я, просто… как-то неожиданно…

– А я вообще такая вся неожиданная, если ты вдруг раньше не заметил!

– Это трудно не заметить, – Денис попытался улыбнуться, но у него получилась нервная гримаса. – Ты правда хочешь этого?

– А ты разве нет? – её пальцы мягко скользнули с его плеч вдоль мускулистых рук и сошлись замком на его пальцах. – А знаешь, почему я люблю лето?

– Потому что тепло и каникулы?

– Какой ты догадливый! А ещё потому что у меня день рождения, и мы с тобой становимся ровесниками… Правда, зимой ты от меня на год вперёд убегаешь, но я тебя всегда догоняю!

Денис пытался уяснить только что сказанное, не сразу поняв глубокий смысл, поскольку голова у него шла кругом.

– И что? – спросил он, не придумав ничего лучше.

– А то, что нам теперь обоим по шешнацать! И нам можно всё! – озорной блеск в глазах девушки превратился в огоньки, и новый взрыв накрыл Дениса.

– А как же киношка? – сбитый с толку ухажёр неловко пытался пригасить вспыхнувшее пламя.

– Киношка само собой, я же обещала! – весело ответила Алина. – И попкорн обещала! А обещания надо выполнять.

Она поставила в микроволновку пакет с попкорном.

Денис почувствовал, как у него подкашиваются ноги, и опустился на диван.

– Может, ты что-то посерьёзнее хочешь съесть? Салатик, там, пельмешки какие-нибудь…

– Не… Я не голоден… – Дениса колотила мелкая дрожь, а голос внезапно осип.

– Да что ж тебя так колбасит, супермен ты мой, – Алина присела рядом с Денисом на диван, и он привлёк её к себе. – Меня, правда, тоже немного…

Он прервал её реплику поцелуем. Девушка прильнула к нему всем телом, таким податливым и желанным, как никогда раньше. Казалось, некий невидимый барьер внезапно пал, и фраза Алины «теперь можно всё» вдруг приобрела совершенно новый смысл.

Уже не вполне осознавая своих действий, Денис взял Алину на руки, отнёс в спальню и бережно положил на кровать. Их и без того опухшие от поцелуев губы снова стали жадно искать друг друга. Гигантская волна захлестнула влюблённых и понесла куда-то вдаль, не давая опомниться. Немыслимым усилием воли Алина сумела на секунду собраться с мыслями, чтобы прошептать:

– Там… в тумбочке… эти…

Действуя уже на автомате, Денис успел удивиться, сколько же времени она готовилась к этому моменту, если всё предусмотрела…

Бурное течение всё быстрее утаскивало влюблённых в свой водоворот… Все запреты разлетелись вдребезги, и молодые полностью, без остатка растворились друг в друге. Каждая клеточка их тела исполняла свою собственную арию, и этот безумный хор в сопровождении самого гениального оркестра слился в единую симфонию, где не могло быть ни одной фальшивой ноты. Музыка звучала всё громче, постепенно отключив всякое осознанное восприятие, отдавшись этой гармонии любви, перенеся две души в совершенно иной мир, где были только они, только страсть, только высшее наслаждение, не для каждого земного создания постижимое…

Попкорн уже час с лишним как остыл в микроволновке, а «киношка» так и не дождалась своего часа, когда Денис вдруг опомнился:

– Блин, мне же предков надо предупредить!

В чём мать родила он выбежал в гостиную, схватил телефон и набрал номер мамы:

– Мам, привет! Я не приеду ночевать… Да-да, конечно, в порядке! Ты даже не представляешь, в каком порядке! Всё, целую, папе привет, люблю вас! – выпалил Денис и с чувством выполненного долга вернулся в объятия Алины.

Но сначала он решил кое-что прояснить.

– Аль, а давай по чесноку, ведь никакой семейный ужин не планировался? – спросил Денис, глядя на Алину в упор.

– Планировался, честно-честно! Можешь у папы спросить…– Алина была сама невинность в этот момент.

– А почему тогда у тебя уже всё было наготове?

– Ой, какие мы подозрительные! – рассмеялась девушка. – Просто я знала, что когда-нибудь это случится. Правда, я не совсем так это себе представляла…

– Ага! Давай рассказывай, как ты себе это представляла! – загорелся Денис.

– Обойдёшься, – прищурилась Алина. – Но вышло не хуже. А может, даже лучше!

– Вот ты, хитрая лиса! – Денис крепко обнял возлюбленную. Новая волна поглотила их…

Молодые не сомкнули глаз всю ночь, которая пронеслась, как одно волшебное мгновенье. А они всё никак не могли насладиться друг другом.

В восемь часов утра Денису надо было вставать, чтобы ехать на тренировку. Это потребовало от него немалых усилий – физических и волевых. Он не ожидал, что будет настолько тяжело.

Юноша быстро умылся, позавтракал наскоро приготовленной Алиной яичницей и выпил две чашки крепкого кофе, чтобы хоть как-то встрепенуться. Но это ему не сильно помогло.

– Динчик, мы ведь никому ничего не расскажем, правда? – спросила Алина, провожая Дениса.

– О чём? Я же всю ночь резался в компьютерные игры! Неужели ты не заметила?

– А, это теперь так называется? – Алина моментально приняла правила игры.

– У нас – да! – строго сказал Денис. – Главное теперь следы «преступления» замести.

– Об этом не беспокойся!

– Красава! – долгий прощальный поцелуй ознаменовал конец свидания. – Всё, полетел я!

– Удачи, супермен! Люблю тебя!

– И я тебя, очень-очень. Уже скучаю! – на ходу крикнул Денис, убегая в сторону станции.

К десяти утра новоиспечённый герой-любовник явился на тренировку – уставший, не выспавшийся, еле таскающий ноги, но невероятно счастливый. На его лице было написано буквально всё, шрифтом «Таймс» кеглем 16 – садись и читай.

– О-ооооооо, – протянул Валера Новицкий, который единственный был в курсе любовных пристрастий друга и всё понял с полувзгляда. – Ну, поздравляю, Дэн!

– Спасибо, блин… Только у меня теперь две проблемы. Первая – как мне стереть эту идиотскую улыбку с лица. И вторая – где взять силы на тренировку. Я вообще не спал всю ночь.

– Вот даже не знаю, завидовать тебе или сочувствовать, – в голосе Валеры послышалась откровенная издёвка. – А ты попробуй съешь лимон! Вот прям целиком, вгрызаясь в него и ничем не запивая! И решишь сразу обе проблемы: во-первых, перестанешь улыбаться, причём надолго, а во-вторых, ударная доза витамина С даст тебе суперсилу! И будешь ты рвать и метать на футбольном поле, как заново рожденный!

– Да ну тебя нафиг, – Денис махнул рукой, признав тем не менее, что здравое зерно в рекомендациях Валеры всё же есть.

До начала тренировки оставалось минут 10. Денис доплёлся до буфета и попросил целый лимон, немало при этом озадачив буфетчицу. Когда он его помыл и тут же стал есть, не разрезая, вместе с кожурой, буфетчица озадачилась ещё больше. В этот момент он представил, как выглядит со стороны, и его накрыл безудержный приступ хохота. Он вышел из буфета и направился к полю, поглощая лимон и давясь от смеха.

Когда он чуть успокоился и добрёл до футбольного поля, половина лимона всё ещё была у него в руке. Валера, никак не ожидавший, что Денис настолько буквально воспользуется его советом, сначала посмотрел на остаток лимона, затем на выражение лица друга – и уже сам согнулся пополам и повалился на зелёный газон, не в силах произнести ни слова от душившего его смеха. И тут снова накрыло уже Дениса.

Перед вышедшими из раздевалки игроками и тренерами предстала очень странная картина: два футболиста катались по газону, держась за животы, и где-то между ними валялся огрызок лимона. Готовая зарисовка для конкурса «Что бы это значило?».

Первым сориентировался Леонид Трофимович, врач команды, решив, что парням стало плохо. Лимоном отравились, что ли? Он присел на колено, чтобы осмотреть их, однако в следующее мгновение поднялся, повернулся к остальным и покрутил пальцем у виска – дескать, ребятки умом тронулись.

Пронзительный свисток главного тренера и его зычный окрик быстро привели двух корчащихся в чувство. Они, как могли, поднялись, и тогда уже всей команде предстали лица этих двух героев, все в слезах от только что душившего их смеха. Они сбивчиво и невнятно пытались что-то объяснить, поочерёдно тыча пальцем в сторону лимона, но это получалось у них не слишком убедительно. Теперь уже и остальные, глядя на эту клоунаду, изо всех сил старались сдерживать подступающий смех, и было лишь делом времени, пока кто-то из них «прыснет» первым. Этим первым – внезапно – оказался главный тренер Виктор Фёдорович Казаченко, что стало индульгенцией остальным, и они могли уже не сдерживаться…

Первые десять минут тренировки были сорваны. Отсмеявшись полным составом, с красными глазами, с мокрыми от слёз лицами, игроки приступили к занятиям. Однако «смешинку», которую занёс Денис, до конца тренировки так и не удалось вытравить. Любая ерунда, каждая мелочь вызывала приступ смеха, который быстро распространялся на всю команду. Это было похоже на эпидемию. Неточный пас? Как смешно! Не получился удар? Оборжаться можно! Вратарь гол пропустил? Так прикольно мяч ещё никогда не влетал в ворота!

Казаченко понял бесперспективность затеи серьёзно поработать сегодня и, объявив получасовую «двухсторонку»3, завершил тренировку раньше времени. Конечно, велик был соблазн наказать зачинщика всего этого безобразия, но ведь заряд хорошего настроения не может быть криминалом. К тому же тренер и сам принимал не самое пассивное участие в этом веселье.

Всё это с горем пополам помогло Денису выдержать тренировку, не упасть в обморок и сгладить полную неготовность к физической нагрузке.

Сразу после тренировки он поехал домой отдыхать, едва не проспав свою станцию. Отец был на работе, дома его встретила мама. Посмотрев на сына, она поняла: что-то случилось, но он поспешил её успокоить:

– Мамуля, у меня всё замечательно, я самый счастливый человек в мире, но я очень устал. Сейчас посплю и вечером вам с папой всё расскажу.

Проснулся Денис от того, что хлопнула входная дверь – с работы вернулся отец. Денис не сразу понял, утро сейчас или вечер. Взгляд на часы, которые показывали двадцать минут девятого, ситуацию не сильно прояснил. На улице было светло, и лишь увидев в окно намечающийся закат на безоблачном июльском небе, Денис сориентировался во времени и сразу вспомнил весь прошедший день. Значит, он проспал четыре с лишним часа. И хотя он по-прежнему чувствовал себя немного разбитым, в этот раз у него получилось довольно бодро встать с кровати.

Он выскочил из своей комнаты и едва не сбил с ног отца, который с ироничной улыбкой поприветствовал его:

– С добрым утром, герой! – папа одарил сына многозначительным взглядом.

– Привет, пап!

– Вот и гулёна наш проснулся, как раз к ужину, – обрадовалась Лариса. – Я тут оладушков нажарила!

– Оладушков? Так у нас ужин или всё-таки завтрак? – удивился Денис.

– Кому как, – ответила мама. – Надеюсь, вы оба голодные, а то я немного перестаралась с количеством.

Она поставила на стол тарелку с огромной горой оладий. Тут же рядом появилась сметана, два разных варенья, мёд и сгущённое молоко.

За это время глава семейства переоделся, помыл руки и, радостно потирая их, сел за стол.

– Налетайте! – скомандовала Лариса.

После нескольких минут молчаливого пережёвывания, которое сопровождалось лишь звучащей фоном музыкой какой-то радиостанции, первым тишину нарушил Михаил:

– Ну, рассказывай, что у тебя там за счастье приключилось!

– Вы не поверите, какой у меня день был! Да я и сам пока ещё не до конца верю… В общем, после тренировки нарисовался Штейн. Это крутейший агент! И сказал, что будет теперь и моим агентом, потому что мной типа заинтересовались в Европе. Представляете, у меня теперь есть собственный агент!

– Поздравляю, сынок! Но… Ты что, нас покидаешь? – заволновалась мама.

– Да нет, не так быстро, мамуль, – успокоил её Денис. – Это ж долгое дело, может, он просто так, для важности сказал, чтобы меня подбодрить, не знаю… Ну, в общем, я с ним подписал агентское соглашение.

– Это потрясающая новость! – отец был искренне рад за сына. – Поздравляю!

– Спасибо, но это ещё не всё, – Денис заговорщицки улыбнулся. – Мне ещё и предложили новый контракт в клубе. Там какая-то нереальная, астрономическая зарплата! Так что к зиме мы сможем наконец-то заменить твою развалюшку, пап, на новую машину! А тебе, мама, абонемент в элитный косметический салон. Да и много чего ещё сможем! Ремонт сделаем. А летом я вас отправлю отдыхать на Средиземное море!

– Ну-ну, ты прям разбежался! Можно подумать, что тебе там миллионы будут платить, – попытался притормозить папа разогнавшегося отпрыска.

Вместо ответа Денис показал ему новый контракт. Когда Гладышев-старший дошёл до пункта с заработной платой, у него глаза полезли на лоб, и теперь уже он, как ранее и Денис, несколько раз пересчитывал количество нулей. После чего передал документ супруге.

– Вот это да! Считай, ты теперь вышел на новый уровень, Диня! Ты заслужил это, мы с мамой очень гордимся тобой! Но я тебе должен напомнить, через что ты прошёл всего два года назад…

– Пап, будь спок! Я тот урок усвоил на всю жизнь. Это точно уже не повторится!

– Ну, хорошо, очень на это надеюсь…

– Так, это прекрасная новость, а дальше-то что было? Я примерно догадываюсь, но расскажи! – затараторила Лариса Александровна, которую заинтересовал вовсе не футбол.

– А дальше… Я влюблён, мама! Алина – самая чудесная девушка во вселенной! – лицо Дениса озарила улыбка, но внезапно он стал серьёзным. – Только не надо никому говорить, пожалуйста. Наши отношения должны сохраниться в тайне, тем более теперь.

– Конечно, сынок, – мама обняла сына. – Главное, чтобы ты был счастлив!

– Главное, чтобы ты не натворил делов раньше времени, – строго добавил отец. – Я ещё не готов стать дедом!

– Да понимаю, не дурак, – изобразив лёгкую обиду, ответил Денис.

На следующий день у него был выходной, который он планировал провести с Алиной. Ему не терпелось поскорее увидеть её, снова прикоснуться к ней, ощутить запах её волос…

Между тем до начала сезона оставалось меньше двух недель. Интенсивность тренировок увеличилась, и свободного времени оставалось всё меньше. В первые дни Денис с нетерпением ждал звонка от Штейна, но так и не дождался. В конце концов, он решил, что агентский договор был чем-то вроде задела на будущее, и сосредоточился на подготовке к сезону в родном клубе, стараясь выкинуть Штейна из головы.

Агент объявился неделю спустя, позвонив поздним вечером.

– Привет, вундеркинд! – хрипловатый голос в телефонной трубке выдал Штейна.

– Добрый вечер, Павел Рафаэлович. Я уж думал, вы не позвоните.

– Какой ты нетерпеливый юноша. Некоторые годами ждут, а для тебя неделя уже вечность!

– Ну, мне так показалось в прошлый раз, что вы чуть ли не готовы были мне что-то предложить…

– Правильно показалось. Но пришлось поторговаться. Я тебе сейчас назову цифру, а ты мне скажи, насколько она тебе интересна…

Штейн назвал сумму, которая озадачила Дениса.

– Понимаете, какое дело… – Денис аккуратно подбирал слова. – В клубе мне сейчас предлагают почти в два раза больше…

– То есть? Что ты выдумываешь, я же знаю, сколько тебе платят! Или ты себе цену набиваешь? – в голосе агента слышалось недовольство. – Со мной не надо в такие игры играть!

– Нет-нет, что вы, Павел Рафаэлович! – поспешил разубедить агента Денис. – Клуб мне предложил новый контракт сразу после вашего ухода. И я подписал, конечно…

Штейн помолчал и разразился смехом.

– Ну, Лёва, ну, сукин сын! Как же лихо он обскакал меня на повороте!

– Я же не знал, что… – Денис попытался оправдаться.

– К тебе никаких вопросов, ты всё правильно сделал! – успокоил его Штейн. – Что ж, мне теперь предстоит немного усерднее поработать. Кстати, предложение было от «Тоттенхема», если вдруг тебе интересно. Не супер-топ-клуб, конечно, но как промежуточный вариант, чтобы получить европейский опыт, вполне сгодится.

– Мне всё интересно, – ответил Денис, хоть немного, но покривив душой.

После звонка Штейна футболист лишний раз убедился, что пока нужно просто спокойно готовиться к сезону и не забивать себе голову. Рановато. Не созрел он морально для отъезда в Европу. Или куда-то ещё. Тем более за меньшие или даже такие же деньги.

Зато теперь стало очевидно, что прорубленное окно в Европу превратилось в полноценную дверь. Распахнутую настежь!

Глава 9. Трёхглавая гидра

Пока Андрей Семёнович Кацман разъезжал по Московской области, Григорий Манукян изучал видеозаписи последних минут матча. Он занимался этим уже третий час, и у него начинали слезиться глаза от постоянного напряжения. Просмотр в замедленном темпе, иногда покадрово, записей пяти с лишним минут компенсированного времени с 14-ти камер не дал ничего: везде Денис активно участвовал в игре, разве что в самом конце выглядел сильно уставшим, а после финального свистка упал и больше не поднимался. Оставалось изучить запись последних четырёх камер, но Гриша не особо верил, что ему удастся обнаружить что-то интересное. Ведь он по-прежнему не понимал, что именно ему следует искать.

Как и ожидалось, 15-я камера тоже не предоставила новой пищи для размышлений. Зато дальше пошло веселее: включив запись с 16-й камеры, лейтенант с удивлением увидел, что она снимала только Дениса и исключительно его. Видимо, оператору было дано соответствующее задание. Это внушало определённую надежду на чудо – а вдруг! Гриша промыл глаза холодной водой и стал внимательно всматриваться в экран, замедлив воспроизведение в 4 раза. Ракурс был то крупным, то мелким, но съёмка в высоком разрешении позволяла видеть многие мелкие детали даже на удалённом ракурсе.

Наконец один момент привлёк его внимание: на крупном плане, где камера выхватила Дениса со спины, Гриша увидел аккуратное круглое отверстие на футболке, чуть правее центра – как раз в том месте, где на теле была обнаружена ранка. Он остановил воспроизведение и максимально приблизил этот фрагмент кадра. Затем сопоставил с футболкой Дениса. На ней, почти на самой границе огромной цифры «9», находилось то самое круглое отверстие. Ошибки быть не могло: это рана, которая предположительно стала причиной смерти.

Смущало лишь одно: время на табло показывало 91:16. Счёт тогда был 1-0, и до финального свистка оставалось почти четыре минуты, в течение которых Денис передвигался по полю живой и здоровый.

Манукян почувствовал, как у него начинает взрываться мозг: он видел то, что никак не могло происходить, и всё же происходило. «Что-то мы упускаем», – решил он, осознав, что без вмешательства шефа с его аналитическим умом здесь не обойтись. Он набрал номер Кацмана и застал его в электричке.

– Да, Гриша, что там у тебя?

– Товарищ майор, я тут изучил записи и обнаружил кое-что, но у меня всё равно никак не складывается. Нужна ваша помощь, я тут целый день смотрю эти повторы, у меня уже мозг закипает!

– Ну, сунь голову в холодильник, если что… Я как раз освободился, еду в офис, посмотрим, что там у тебя не складывается.

– Отлично, жду вас!

Около пяти вечера Кацман вошёл в здание Следственного комитета и поднялся к себе в офис на восьмом этаже. Бросив портфель на кресло и повесив плащ на вешалку, он пошёл в просмотровую комнату, где уже который час корпел над видеозаписями Григорий Манукян.

– О, здравия желаю, товарищ майор, я вас уже заждался!

– Чем дольше ждёшь, тем больше наслаждение! Почти как с женщиной! – отпустил Кацман замечание в своём стиле. – Давай, показывай, что ты тут нарыл!

Следователь присел на соседнее кресло.

Григорий показал кадр крупного плана Дениса к моменту 91:16 на табло, когда обнаружилась дырочка в футболке.

– Смотрите, Андрей Семёнович, вот здесь чёткая картина ранения, тут сомнений нет. Дырка в футболке в точности совпадает с раной на спине. Но я, хоть убей, не пойму, как он ещё почти 5 минут после этого бегал. Такого же не может быть! Что мы упускаем?

Кацман подумал и иронично заметил:

– Так не «мы», а «ты». Ты упускаешь, дружок. Ширше смотреть надо! И ширее!

– В каком смысле?

– Ты назад проматывал от этого эпизода?

– Нет, я даже об этом не думал, да и смысла не видел.

– Давай-ка, лейтенант, включай голову, а то отправлю тебя обратно! – пригрозил следователь. – Ты зациклился на одном эпизоде, причём на его середине, вместо того, чтобы найти его начало.

Манукян ударил себя ладонью по лбу.

– Вот же я дундук!

– Это ты ещё мягко выразился! Если он бегал с этой дыркой в спине 5 минут, то почему не мог бегать с ней 10 минут? Или 15? Или полчаса? Поэтому перематываем назад до момента…

– До момента появления дырки! – подхватил Григорий и ещё раз ударил себя ладонью по лбу.

– Молодец! – похвалил его Кацман. – Можешь ведь когда захочешь!

Теперь уже вдвоём они стали прокручивать запись в обратную сторону. Дошли до 80-й минуты. Дырка в футболке была на месте.

79-я минута… 78-я минута… 77-я минута…

– Стоп! Вот! Футболка цела, – Кацман ткнул пальцем в экран. – Приблизь-ка… Да, вот, видишь? Всё здесь в порядке! Отметь точную хронологию.

– 76:49. Футболка цела, – зафиксировал Манукян.

– Отлично. Теперь о-оооочень медленно вращаем вперёд, посекундно… Так… Так… Здесь гол забили. Время гола?

– 77:13. Зафиксировано.

– Крутим дальше… Крутим… Крутим… Стоп! Футболка продырявлена! Время?

– 77:54.

– Итак, между 76:49 и 77:54 Гладышев получил смертельное ранение. Ну, или мы так предполагаем, во всяком случае.

– И после этого он ещё почти 20 минут бегал по полю… Но как, чёрт возьми? Он же не курица, чтобы с отрубленной головой носиться по двору!

– С этим разберёмся позже, а вот его ранение, я уверен, как-то связано с забитым голом. Давай пока на этом и сосредоточимся.

– Всё возможно: после гола все поздравляют забившего – обнимаются, вон какую гору тел устроили! Может, кто случайно надорвал ему футболку в пылу азарта?

– И проделал в ней идеально круглое отверстие?

– Ну… тогда в неразберихе кто-то пырнул его. Ведь это проще сделать, тем более, что все игроки побежали праздновать к скамейке запасных, а там разные ошиваются…

– С тем лишь нюансом, что рана не колотая, если верить экспертизе, да и идеальное отверстие всё равно не получится… Отмотай-ка обратно, до гола, даже чуть раньше.

– Вот… Денис виден с боку. Пошёл удар по воротам, мяч летит… Залетает в ворота… Камера на несколько секунд уходит с Дениса в сторону ворот…

– Ёптить, да оператора надо уволить за такое, если ему было дано задание постоянно держать Гладышева в кадре! – Кацман ударил кулаком по столу. – Найду его – прибью на хрен!

– Желаю удачи, – безучастно ответил Григорий и продолжил комментировать. – Вот, камера возвращается к этому нагромождению тел празднующих, Денис скрыт за другими игроками, и ничего не видно. А после этого он уже с «пробоиной».

– Да, с этого ракурса ничего не разберёшь. А с других камер? Давай-ка поработай в этом промежутке, когда был забит гол, плюс-минус 30 секунд, по всем камерам. Может, найдёшь чего. Зайду через полчаса.

– Слушаюсь!

Кацман в задумчивости вышел в коридор и набрал номер судмедэксперта.

– Вадик! Вы экспертизу закончили? – На том конце провода долго отвечали, и постепенно лицо следователя всё больше прояснялось. – Так… Так… Ты абсолютно в этом уверен? Чёрт побери, гениально! Дьявольски гениально!.. Отличная работа, молодцы, ребята! Жду подробный отчёт! Кстати, тело родственники могут забрать?.. Замечательно… Всё, до связи!

Андрей Семёнович чуть ли не вприпрыжку влетел в просмотровую.

– Как успехи, Гриша?

Лейтенант удивлённо посмотрел на начальника.

– Так прошло три минуты, а не полчаса. Пока никак…

– Я тебе чуть облегчу задачу. Смотри только временной отрезок от гола до этой кучи-малы. Там от силы десять секунд. Это должно подтвердить мою догадку. Или опровергнуть. Надеюсь на первое.

– Вы полагаете, что ранение произошло до кучи-малы?

– Более того, я в этом почти уверен и даже примерно догадываюсь, как именно, но очень желательно получить подтверждение. Работай!

Кацман вернулся в свой кабинет. Он позвонил Горскому, сообщил об окончании экспертизы и минут десять с ним разговаривал, потом набрал номер отца Дениса.

– Михаил Николаевич, добрый вечер, это Кацман. Экспертизу закончили, готовы отдать вам тело Дениса… Нет, пока нет, подробный отчёт будет только завтра. Я вам сообщу… И самое главное. Я только что разговаривал с Горским: клуб берёт на себя организацию и все расходы по похоронам. Пожалуйста, свяжитесь с ним и скоординируйте всё. Да, пожалуйста. Если что, звоните…

Кацман подошёл к кофейному автомату и нажал кнопку с надписью «Espresso х 2» – вечер обещал быть долгим. Смакуя каждый глоток бодрящего напитка, следователь позвонил Игорю Морошко: помощник подтвердил, что должен успеть на вечернее совещание к назначенному часу. Андрей Семёнович не спеша допил кофе, потом снова заглянул в просмотровую.

Григорий Манукян сидел, развалившись в кресле, с руками за головой и с выражением лица настолько довольным, что на его фоне кот, сожравший целую миску сметаны, выглядел бы глубоко несчастным.

– Я всё нашёл, – промурлыкал Григорий, глаза которого победоносно блестели.

– Никогда в тебе не сомневался. Показывай!

На огромном экране монитора застыл кадр, снятый камерой, расположенной на уровне линии ворот, в которые влетел мяч. Время на секундомере 77:19, то есть 6 секунд после гола. Все игроки бегут поздравлять Мигеля Густаво, забившего гол. Денис повёрнут в пол-оборота, руки вскинуты вверх, и при достаточном увеличении отчётливо видна неповреждённая футболка.

– А теперь медленно крутим вперёд, и ровно через полторы секунды на футболке уже видна аккуратная круглая дырочка. Фиксируем время – 77:20 по секундомеру матча, что соответствует 18 часам 38 минутам и 33 секундам по московскому времени.

– Браво, Гриша! Ты всё-таки сделал это! – Кацман так расчувствовался, что по-отечески обнял Григория и поцеловал его в макушку.

Он посмотрел на красные от многочасового напряжения глаза подопечного и не смог удержаться от очередной колкости:

– Твои первые очки будут за мой счёт!

– Ловлю на слове! – в тон ответил Григорий. – Но я теперь ещё больше запутался. Что же там всё-таки произошло? Готов услышать вашу версию!

– Зато я не готов её озвучить! – раскатисто захохотал Кацман и посмотрел на часы. – Вот через 15 минут прибудет наш коллега, и мы втроём всё обговорим. Полагаю, у него тоже есть что рассказать.

– Да вы издеваетесь, Андрей Семёнович? – Манукян сгорал от нетерпения.

– Я ещё даже не начинал, – усмехнулся Кацман. – Отдыхай пока, ровно в шесть собираемся в переговорной.

Андрей Семёнович вышел на улицу, чтобы немного продышаться. Однако воздух в это время был наполнен смесью из весенней пыльцы и выхлопов от стоящих в пробках машин, начинающих вечерний разъезд по домам из центра города. Да и погода не торопилась радовать жителей теплом, хотя до наступления лета оставалась всего пара дней.

Поёжившись, Кацман вернулся на восьмой этаж, сел в переговорной комнате и стал дожидаться помощников. Для него пунктуальность была особой статьёй, и он считал, что есть прямая зависимость между способностью приходить вовремя и уважением к человеку. И ничто его так не раздражало, как необязательность и непунктуальность. Потому-то он своих помощников буквально «выдрессировал», а за любое опоздание без предупреждения наказывал. При этом он понимал, что всякое случается, бывают и форс-мажоры, поэтому требовал предупреждать заранее о любых задержках, к которым всегда относился с пониманием.

Без трёх минут шесть в переговорную влетел запыхавшийся Игорь Морошко.

– Здра… вия… жел… желаю, трщ майор… Кажись, успел…

Кацман посмотрел на часы и иронично улыбнулся.

– Взаимно, трщ налей-тенант! Кофейку? Чайку? Коньячку?

– Мне бы водички… – лейтенант не оценил шутку шефа.

– Смотри, я не каждый день такое предлагаю! Кулер к твоим услугам, – Кацман сделал широкий приглашающий жест.

Морошко налил полный стакан воды и выпил залпом. Потом повторил.

– Вот, теперь полегче… – выдохнул он.

Через минуту в переговорную вошёл и Манукян – полная противоположность Игорю, спокойный и довольный.

– Ну-с, начнём, раз все в сборе, – Кацман жестом предложил коллегам присесть. – Игорёк, ты как, отдышался? Кислородная подушка не нужна?

– Пока обойдусь, спасибо.

– Замечательно. Потому что у меня её всё равно нет… В общем, начну, если вы не против. И даже если против… Итак, по порядку, но если я что-то упускаю, не стесняйтесь вклиниваться и уточнять. Нам необходима полная картина происходящего… Итак, утром я побывал у Родовских, где ровным счётом ничего интересного не узнал. Его отравление – обычное бытовое отравление залежалым или некачественным беляшом, никакого отношения к убийству не имеет… Игорёк, спасибо за оперативность! – Кацман кивком головы ещё раз поблагодарил помощника. – И ещё дочка у него вся в печали. Она встречалась с Денисом, Родовский говорит, там любовь несусветная… Похоже на то, рыдала, не переставая. Поговорить с ней так и не удалось… Потом я поехал к Гладышевым. Вот там было гораздо интереснее. Я бы даже сказал, слишком интересно!

Кацман взял паузу, окинув собеседников хитрым взглядом, умышленно нагнетая интригу, потом продолжил:

– У нас под носом орудует какая-то третья сила. Пока непонятно, какая, но судя по всему, ребята серьёзные и с мощными ресурсами. Хуже того, они ещё и на шаг впереди нас – какой-то Вася Иванов под видом моего помощника, даже с «корочкой», приходил к Гладышевым ещё утром, искал ноутбук Дениса. Ничего не нашёл и свалил расстроенный. Сам Гладышев-старший занимается исследованиями в НИИ, у него своя лаборатория. Полгода назад он взял на работу аспиранта, который его донимал, а в итоге спалил лабораторию. Или пытался, по крайней мере. Завтра я сам поеду туда разбираться.

– А разве эксперты там не побывали? – задал резонный вопрос Игорь Морошко.

– Ага, побывали. На экскурсии. Прогулялись там, натоптали, наверняка даже сфотографировались на память, для проформы поковыряли стенд ногтем и написали полную ахинею. Я читал их отчёт – писулька ни о чём, «на отцепись». За такое надо бить морду, кастрировать и сразу увольнять без выходного пособия!

– И зачем кому-то понадобилось сжигать его лабораторию? – удивился Григорий.

– Гладышев занимался разработкой, о которой мне ничего толком не рассказал. Он должен был передать что-то с ней связанное в Турцию через некоего Ярослава Еськова, друга Дениса. Информация крайне скудная, прям какая-то тайна, покрытая мраком… Но он обещал через несколько дней рассказать побольше. Я не стал прессовать, учитывая его состояние. Думаю, в ближайшие дни мы всё узнаем.

– А ассистента он посвящал в свои секреты? – спросил Игорь.

– Разумеется, хотя от его назойливости Гладышев уже не знал, куда деться. Очень странный тип по описанию. Но после пожара он бесследно исчез. Завтра я наведу справки, и готов держать пари, что он такой же аспирант Физтеха, как утренний Вася Иванов – мой помощник. Судя по всему, они из одной шарашки, и так называемый аспирант был приставлен шпионить за Гладышевым.

– Кем??? – хором спросили оба помощника.

– Вот это хороший вопрос. На внутренней стороне клапана портфеля Гладышева имеется след от «жучка»: остатки клея с характерным запахом. Думаю, аспирант установил «жучок» в самом начале их «сотрудничества», а за день-два до пожара снял. Поэтому всё, что происходило в лаборатории Гладышева, было известно этой «третьей силе».

– Тогда получается, что не только в лаборатории, но и дома. – добавил Григорий.

– Кстати, да, важное уточнение! И ещё: несколько месяцев назад Гладышев получал угрозы, о которых он тоже не пожелал говорить. Что ж он там такого наизобретал-то… В общем, друзья мои, с сегодняшнего дня нужно быть крайне осторожными – мы можем наступить на хвост очень серьёзным ребятам. А может, уже и наступили… Поэтому всё общение с Гладышевыми теперь только с паролем, который я вам напишу на листке бумаги. Общение друг с другом и со мной – тоже с паролем и только через «Квантум»: телефонная связь может прослушиваться, я уже ничему не удивлюсь.

Игорь Морошко невольно присвистнул. Такого развития событий ни он, ни его напарник не предвидели.

– А сам-то Гладышев-старший что думает обо всём этом?

– Он категорически отрицает, что гибель сына как-то связана с его работой. И это понятно – психологическая защита, иначе ему бы пришлось признать, что он косвенно повинен в трагедии. А я уверен, что таки связь там есть, даже если он этого не осознаёт. Свою версию изложу в конце… Кто следующий?

– Давайте я кратенько, – взял слово Игорь. – Пока Гриша был занят, я сам зарегистрировался в четырёх разных группах – по две на каждую из команд. Все доступы передам Грише, это по его части, но кое-что всё-таки зацепило моё внимание, – Игорь достал свой мобильный телефон и несколько раз ткнул в экран. – В одной группе товарищ с ником «Инсайдер_007» настойчиво утверждает, что Денис рассматривал вариант перехода в «Сириус».

– К «синякам», – уточнил Григорий, – не к ночи будь они помянуты…

– Да, именно к ним. И он готов поклясться, что Денису поступило от них предложение, которое тот всерьёз обдумывал. Но подробностей не раскрывает. И принял ли Денис предложение, он тоже типа не в курсе. А может, в курсе, но скрывает…

– Так он же в «Барселону» вроде собирался?

– Собирался. Но, как известно, рыба ищет там, где глубже…

– Кстати! – вспомнил Кацман. – Мне же Михаил Гладышев рассказал, что там какой-то скандал был с «Сириусом», куда зазывали Дениса, но он отказался. Гриша, может, ты в курсе?

– Было дело… Говорят, его даже шантажировали и чуть ли ни карьеру поломать грозились, если он не перейдёт к ним. Насколько это правда, не знаю. А потом как-то всё резко стихло, с зимы никакой информации, даже в пабликах фанатских…

– Ну, ясно… Надо будет мне с Горским пообщаться по этой теме… И ещё с этим… со Штейном, агентом Дениса… Я, конечно, отмёл версию устранения конкурентами, да и сейчас не считаю её достаточно веской, но чем чёрт не шутит. Надо отработать все варианты… Гриша, тогда это на тебе будет: возьми у Игоря всю информацию, продолжай шерстить группы и мониторить соцсети. Фиксируй любые странности или подозрительные моменты. И неплохо бы с этим инсайдером пообщаться поближе…

– Будет сделано.

– Отлично. Идёмте кино смотреть! А потом я вам изложу свою версию с учётом всего, что удалось узнать сегодня.

Троица встала из-за стола и направилась в просмотровую, где расположилась перед большим экраном.

– Ну что, Ватсоны, начнём? – изрёк следователь с видом человека, которому только что открылись все тайны вселенной.

– Так я думал, вы Пуаро, а вы ещё и Холмс? – съязвил Григорий.

– Я ещё и Мегрэ, и мисс Марпл в одном флаконе! – не остался в долгу Кацман. – Итак, какие наблюдения по футболке вы можете сделать?

Григорий взял футболку со стола и поднёс её чуть ли не к самому носу.

– Идеально круглое отверстие… даже бахромы не видно…

– Точно! И о чём это говорит?

– Что его проделало что-то очень быстрое? – предположил Игорь.

– Правильно, – отметил Кацман. – Следующий вопрос: что может ударить настолько быстро, чтобы ещё и войти в тело на глубину 5 с лишним сантиметров?

Оба помощника хотели произнести одно и то же слово, но оно будто застряло у них в горле.

– Ну, смелее! – подбодрил Кацман. – Помните, как говорил Шерлок Холмс? Нужно отбросить всё невозможное, а то, что осталось, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался.

– Неужели пуля? – Игорь Морошко решился первым.

– Соображаешь, Игорь Валентинович! – похвалил Кацман. – Не случайно ты уже старлей. А Манукян со своей скромностью так и будет сидеть в лейтенантах до пенсии!

– Но… как? Что за калибр такой? И куда делась пуля? – недоумевал Григорий.

– Это самое интересное, – загадочно улыбнулся Кацман. – До этого мы скоро дойдём. А пока вернёмся в самое начало. Моя первая мысль, когда я ознакомился с делом и с телом, была об отравленном дротике, тем более, что органический яд определили довольно быстро, но потребовалось больше времени конкретизировать, какой именно.

– И какой же? – загорелся Григорий.

– Не так шустро, молодой чемодан. Экий ты нетерпеливый! Уже второй раз за сегодня нетерпеливый, вах! – поддразнил Кацман горячего кавказского парня.

– А вы по-прежнему издеваетесь! – наигранно возмутился он.

– А я по-прежнему ещё не начинал! – хихикнул Кацман. – Так вот, дротик… В теории, его можно выплюнуть из трубки с бровки поля или с первых рядов трибун. Расстояние там небольшое, тем более, что игроки побежали туда праздновать. Но куда в таком случае делся сам дротик? А стрелок с длинной трубкой? Затеряться в толпе такому экзотическому субъекту непросто. Не говоря о том, что его бы на стадион не пустили с таким реквизитом… Слова судмедэксперта нам тоже не сильно помогают – рана, скорее всего, огнестрельная, но похожа и на колотую, да и калибр пули маловат. То есть, разрушение тканей гораздо меньше, чем при обычном пулевом ранении, что не удивительно, учитывая её миниатюрный размер, наверняка меньшую скорость и, соответственно, энергию воздействия. Далее я предположил, что дротик, если это он, мог быть выпущен из какого-нибудь духового ружья или даже пистолета. Но снова те же вопросы – где дротик? Это же не просто кусок металла, у него должно быть какое-никакое оперенье, чтобы долететь куда нужно. И где мог прятаться стрелок? В общем, я понял, что зашёл в тупик. Надо было вернуться и абстрагироваться от этой темы на какое-то время, потом возвратиться к ней со свежими мозгами.

– И тогда видеозапись навела вас на мысль? – предположил Григорий.

– Да! Нам с тобой в первом приближении удалось найти промежуток времени, минуту с небольшим, когда произошло ранение. И оказалось, что в этот же промежуток был забит гол. Я сразу связал оба события и решил, что, возможно, искать разгадку нужно именно здесь. Тогда я и попросил тебя найти момент ранения в пределах этой минуты. Вдруг и правда, что-то случилось во время празднования гола… Сам я в это время пошёл звонить нашему главному судмедэксперту Вадиму, надеясь, что он мне сообщит что-нибудь дельное. И таки он мне сообщил даже больше, чем я мог мечтать, после чего картина моментально сложилась! Поэтому я тебе велел искать момент после гола буквально в течение десяти секунд, очень надеясь, что моя догадка подтвердится. И ты сделал это! А теперь включай трансляцию камеры с линии ворот, только обязательно со звуком. Начни где-нибудь секунд за 10 до гола и максимально увеличь ту зону, где видно ранение.

Григорий нашёл на записи нужную точку, максимально увеличил и запустил воспроизведение. Мяч после неудачной атаки отлетает к Густаво на заднем плане, он бьёт по воротам с дальней дистанции, и мяч за пределами многократно увеличенного фрагмента кадра влетает в «девятку». Просмотровую комнату заполнил оглушительный рёв трибун, и как только на футболке у Гладышева появилось маленькое отверстие, Кацман скомандовал: «Стоп!»

Григорий поставил воспроизведение на паузу.

– Ну, теперь поняли? – спросил следователь.

– Шум трибун заглушил выстрел! – сообразил Григорий.

– Точно! И я думаю, если бы мы сразу смотрели запись со звуком, эта догадка пришла бы гораздо раньше. Завтра с утра отдадим запись нашему компьютерному гению, пусть проведёт спектральный анализ аудиодорожки. Скорее всего, звук выстрела удастся выделить из общего шума. Потом мы эту скорректированную аудиозапись ещё раз наложим на видео, чтобы окончательно убедиться, что не ошиблись… Так, идём дальше. Теперь именно выстрел – ключевой момент. Он означает, что стреляли не из духовой «пукалки», а из серьёзного оружия и, соответственно, не с бровки, не с первых рядов, а с дальнего расстояния. А это здорово расширяет возможности. И теперь мы наконец подходим к вопросу калибра. Да, такой пули не существует. В привычном нам понимании. С другой стороны, есть ряд непреложных фактов. Во-первых, жёсткая привязка ранения к голу, то есть случилось это под шумок, буквально, и мы уже поняли, что был выстрел. Во-вторых, органический быстродействующий яд, а конкретно… вы будете удивлены… кураре с какими-то ещё добавками…

Искреннее удивление отразилось на лицах лейтенантов. Но следователь, казалось, этого не заметил и спокойно продолжал:

– В-третьих, следы какого-то хитрого полимера в раневом канале. Тут надо, конечно, благодарить дежурного патологоанатома в морге, который догадался взять и законсервировать образцы при первом вскрытии и передать нашим экспертам, иначе был шанс ничего не обнаружить… И, памятуя о напутствии Шерлока Холмса о невозможном и невероятном, я пришёл к выводу: мы имеем дело с миниатюрной биорастворимой полимерной пулей, в которую заключён яд. Насколько это кажется невероятным, настолько же блестяще и объясняет абсолютно всё! И когда видеозапись показала момент ранения, тем самым полностью подтвердив мою версию, я понял, что попал в яблочко!

– Невероятно… – только и смог произнести Игорь.

– Зато теперь всё сходится, – продолжил Кацман. – Единственное, что пока вызывает вопросы, это наличие в ране частиц металла, а именно вольфрама, а ещё хитозана… Что они там делают, пока неясно. После получения подробного отчёта пообщаемся с нашим химиком-экспертом, она обрисует более полную картину. Но я думаю, схема примерно такая: попав в организм, полимерная пуля в биологической среде сразу начала растворяться, а потом из неё стал высвобождаться яд. Пока растворилась эта пуля-капсула, пока яд подействовал, как раз и прошло 15–20 минут. Это объясняет, почему Денис бегал всё это время, как ни в чём не бывало. И, кстати, гол сыграл ещё и дополнительную роль: под действием адреналина, в пылу азарта, Денис просто не заметил «укола». Эти черти продумали абсолютно всё!

– Не всё, – скептически заметил Игорь. – Допустим даже, что всё так, как вы описываете, но откуда стрелок знал, что гол забьют именно в это время, чтобы Денис умер аккурат после окончания матча? Не могли же они гол подстроить! Или подкорректировать время растворения капсулы…

– Скорее всего, так совпало. Если бы гол забили раньше, Денис умер бы во время матча. Забили бы позже – умер бы в раздевалке или в душе. Это ничего бы не изменило: та же отложенная смерть с 20-минутным запасом, чтобы убийца, не спеша и не привлекая внимания, мог спокойно покинуть место преступления. Просто в нашем случае добавилось драматизма. Судьба порой демонстрирует весьма изощрённое чувство юмора. Особенно когда этот юмор – чёрный…

– А если бы матч вообще закончился со счётом 0–0? – задал резонный вопрос Игорь.

– Маловероятно, – подхватил Григорий, хорошо знакомый с футбольными реалиями. – Ничья не устраивала ни одну из команд, им надо было обязательно забивать. Поэтому риск нулевой ничьей хоть и был, но минимальный… В крайнем случае, если бы к последней минуте никто не забил, выстрел могли бы «приурочить» к какому-нибудь решающему штурму на последних секундах, когда тоже все срывают глотки. А в самом крайнем случае выстрел сошёл бы за взрыв петарды, что на футболе тоже не редкость, хотя пронести их сейчас стало почти невозможно…

– Но я всё-таки не понимаю, как можно не заметить попадание пули? – продолжал источать скептицизм Игорь. – Ну, пусть даже она маленькая, но всё равно должно быть довольно чувствительно. Денис должен был как-то отреагировать, ну, не знаю, начать расчёсывать, к примеру… Адреналин адреналином, но это, наверное, как спицу всадить, не может пройти незамеченным…

– Сразу видно, что ты не футболист! – отреагировал Григорий. – В процессе игры ты не замечаешь ни усталости, ни боли. Я могу 90 минут отыграть, а после финального свистка вдруг осознаю, что у меня болит каждая мышца, а на ноге вскочила огромная шишка, до которой дотронуться больно. Хотя буквально минуту назад я носился по полю и ничего не замечал… И ещё случай из жизни. Когда мне было лет 12, мы с пацанами после школы гоняли мяч. Как-то он закатился в траву, я побежал за ним, наступил на какой-то камень или что-то, не обратил внимания даже – мало ли что в траве валяется… Мы продолжили играть, а потом уже, когда закончили, я заметил дыру в кеде и кровь. Оказалось, что я не на камень тогда наступил, а на торчавший из деревяшки гвоздь, который пропорол мне кеду и стопу. В пылу игры я этого даже не заметил, хотя гвоздь был серьёзный! Потом, конечно, слёзы, боль, крики, мама сразу в больницу повезла, противостолбнячную сыворотку вкололи… Так что запросто такое возможно!

– Нет, не убедил ты меня… – задумчиво проговорил Кацман. – Допустим даже, что момент попадания он не заметил. Но потом он же должен был хоть что-то чувствовать! Невозможно вообще не заметить такую рану! Так что этот вопрос пока остаётся открытым…

– Может, он что-то и чувствовал, но боюсь, мы этого никогда не узнаем. Хотя на видео ничего такого не заметно, – уже не так уверенно ответил Григорий.

– А что за полимер такой? – продолжать недоумевать Игорь. – Есть растворимые капсулы с лекарством, так они мягкие и лёгкие. А здесь мало того, что эта капсула должна иметь приличный вес, чтобы её не сносило в воздухе, так ещё и не расплавиться в полёте и в момент выстрела. А потом раствориться в теле… Разве так бывает?

– Судя по всему, бывает, – ответил Кацман. – Это нам ещё предстоит выяснить. Равно как и то, откуда здесь вообще взялся такой экзотический яд… Да и много чего ещё. Например, что за оружие такое, стреляющее трёхмиллиметровыми полимерными пулями? Скорее всего, какая-нибудь снайперская винтовка с модифицированным стволом… В общем, ребятки, работы стало ещё больше. С каждым новым успехом вопросы множатся, а дело становится всё интереснее и запутаннее.

– Прям как трёхглавая гидра, – заметил Игорь.

– Ты о чём? – удивился Григорий.

– О ней, родимой… Одну голову отрубаешь, а на её месте вырастают две новые. Так и у нас: одну загадку решаем, и на её месте тут же десяток новых появляются.

– На каждую хитрожопую гидру найдётся свой Геракл с длинным мечом, – рассудил Кацман. – И не с такими справлялись!.. Ладно, идёмте обратно, если мы здесь закончили. По-хорошему, надо сделать так, чтобы и в переговорке видео смотреть можно было, а то скачем, как блохи, с места на место!

Все трое вернулись в переговорную, где обсуждать насущные дела было комфортнее, чем в полутёмной просмотровой.

– Итак, план действий следующий! – заявил следователь. – Нужно с точностью до долей секунды определить момент ранения. Далее этот стоп-кадр получить со всех 18-ти камер, сгенерировать 3D модель футбольного поля со всеми игроками, да и всего стадиона, чтобы точно знать, кто где находился. Придётся привлечь стороннюю фирму, у нас нет таких мощностей. Дальше, с учётом положения тела в этот момент и зная угол наклона раневого канала в теле жертвы, мы сможем определить направление выстрела и, соответственно, более или менее точно вычислить, откуда он был произведён. И там уже искать следы.

– Проще попросить телевизионщиков, они постоянно такие виртуальные модели строят, прямо во время трансляций, – заметил Григорий. – Всё, что нужно, это сообщить им точный момент, и они со всех камер соберут его и смоделируют. Элементарно, Холмс!

– Браво, Ватсон! – подыграл помощнику Кацман. – Это сильно упрощает дело! Займись прямо с утра, у тебя на это уйдёт от силы полчаса.

– Есть!

– И самое главное, – Кацман взял лист бумаги и нацарапал на нём несколько слов. – С этого диалога мы теперь будем начинать всё наше общение и исключительно через «Квантум». Никаких телефонных звонков и СМС, никаких «ватсапов» и «телег», если это касается работы. Прошу внимательно прочитать и запомнить. Чтобы этот пароль был выжжен в вашем подсознании!

Оба помощника прочли написанное и не смогли сдержать улыбок: Кацман оставался верен себе. На листке было написано всего две реплики:

– Привет, Катюшка!

– Слышь, урод, это её муж!

Лейтенанты вернули бумагу на стол, и Кацман опустил её в шредер, который не без удовольствия проглотил сверхсекретный документ.

Андрей Семёнович посмотрел на часы.

– Так, друзья мои, давайте-ка по домам. Засиделись мы тут. Завтра трудный день…

– А что, бывали лёгкие? – пробурчал Григорий.

Его риторический вопрос остался без ответа.

Глава 10. Психологическая ловушка

До первого матча нового сезона оставалось три дня. Денис возвращался с очередной тренировки, когда к нему почти у входа в подъезд дома подошёл незнакомец в голубом костюме, лет сорока или чуть больше на вид:

– Добрый вечер. Денис Михайлович? – спросил он вежливо.

– Да, а вы кто?

– Я… скажем так, доброжелатель…

– А имя есть у доброжелателя? – спросил Денис, недовольный таким грубым вмешательством в его жизнь: он устал после тренировки и мечтал поскорее добраться домой.

– Имя есть, но оно вам ни о чём не скажет… Пусть будет… Иван Иванович.

– Иван Иванович, я не знаю, кто вы, и у меня нет времени…

– Я прошу у вас ровно две минуты. Пожалуйста…

Тихий вкрадчивый голос незнакомца не внушал ни доверия, ни желания продолжать общение. Но и агрессии от него не исходило, и Денис решил, что проще согласиться потерять две минуты жизни, чем потратить их же на объяснения, почему он не желает общаться.

– Время пошло, – заявил он, бросив взгляд на наручные часы.

– Спасибо. У меня есть для вас предложение, от которого вам не стоит отказываться, – незнакомец достал из сумки файлик с несколькими листами бумаги и протянул Денису. – Пожалуйста, прочитайте. И впишите в свободное поле любую сумму. Вообще любую.

Денис начал читать и, к своему удивлению, обнаружил, что перед ним контракт, предлагаемый ему «Сириусом». Он удивлённо поднял взгляд на Ивана Ивановича:

– Я что, похож на идиота?

– Ну, что вы, как раз наоборот, – спокойно ответил незнакомец, улыбнувшись. – Я и не рассчитывал, что вы сразу согласитесь. Возьмите это с собой, изучите, подумайте. Там в файлике есть моя визитная карточка. Я очень буду ждать вашего звонка.

– Так вы на «синяков» работаете?

– Вроде того. Можно сказать, я переговорщик. И очень не люблю отказов. Так что подумайте, посоветуйтесь с друзьями, родителями. И примите правильное решение. У вас есть два дня.

– Почему два дня?

– До начала сезона осталось три дня, а вам надо ещё пройти медобследование и уладить формальности, на что обычно уходит день. Так что рекомендую не терять времени.

Денису стало невыносимо дальше терпеть этого скользкого типа, и он демонстративно посмотрел на часы:

– Время вышло. Мне пора.

– Всего доброго. И помните: абсолютно любую сумму!

Встреча оставила у Дениса неприятный осадок. Этот мягкий, тихий, вкрадчивый голос вместе с подчёркнутой вежливостью ошеломил его. И хотя незнакомец выглядел совершенно обычно – светло-рыжие волосы, средний рост и ничем не примечательная внешность, – от него исходила какая-то отрицательная энергия, которая одновременно подавляла, подчиняла и отталкивала. Почему-то Денису представилась аналогия в виде кролика и удава, где он был кроликом…

Денис пришёл домой, словно ударенный пыльным мешком по голове. Родители моментально заметили: что-то не то.

– Сынок, что случилось? – спросила встревоженная мама.

Светившийся в последние дни от счастья сын словно был окутан серой пеленой.

– Да зашквар какой-то.

– Что за зашквар? – спросил подошедший отец.

– Какой-то странный тип тормознул меня у подъезда и вручил вот это, – Денис протянул отцу контракт.

– Неожиданно… – пробормотал он, бегло пробежав глазами по документу. – А почему сумма контракта не указана?

– В этом вся фишка, – ответил Денис. – Он мне предложил вписать туда любую сумму.

– Ну и впиши туда пять миллиардов! – рассмеялся отец. – И сразу отцепятся. Делов-то!

– Не смешно, пап. Ты бы видел этого чела, – чем больше Денис думал об этом, тем больше неприязни испытывал к «Иван Иванычу». – Он же не отцепится от меня…

– Так, стоп! Никто тебя не может заставить делать что-то против твоей воли. Но ты сам для себя сначала реши, чего ты хочешь. На каких условиях ты готов к ним перейти?

– Да ни на каких, вообще! Меня тошнит от этих уродов, а этот тип уж точно не добавил желания! Но от него прям… какая-то хрень опасная веяла, типа… Знаешь, как в фильмах бывают злодеи, которые все такие из себя, слушают классическую музыку на полную громкость, спокойные, как удавы, а потом – хоп! – и глотают тебя целиком, не моргнув! Вот этот чел из таких же… Теперь до меня дошло, как они всех топ-игроков себе перетаскивают: лижут задницы, кидают бешеные бабки, пугают до усрачки и, поди, ещё шантажируют.

– Так-так-так… Ты не горячись. Переспи с этим предложением, а завтра, на свежую голову, примешь решение. Покажи этот договор у себя в клубе, поговори с тренером, с президентом, с друзьями, в конце концов.

Денис отдал должное мудрости отца и решил взять паузу до следующего утра. Тем более, что у него два дня было в запасе. Но он никак не мог выкинуть из головы этого типа. Что за методы такие? А если он откажется? Чем это может быть чревато?

На следующий день, после тренировки, он показал контракт тренеру, вкратце обрисовав обстоятельства, при которых он его получил. Тренер, не раздумывая, взял Дениса и направился в кабинет к президенту.

– Лев Яковлевич, разрешите? – Казаченко был вне себя от ярости. – Как вам такое?

Он положил перед президентом контракт. Однако Горского такой поворот ничуть не смутил. Скорее, наоборот – ехидная улыбка пробежала по его лицу.

– И тебе предложили вписать сюда любую сумму, я угадал? – спросил он.

– Да, всё так… – ответил Денис.

– Всё по той же схеме работают, – Горский усмехнулся. – Хоть бы что-нибудь новое изобрели… И передал это тебе рыжий тип, который назвался Иваном Ивановичем?

– Да, даже визитку прикрепил… Какой-то Крушин, Крушанин, не помню уже…

– Крушинин, – поправил его президент. – Захар Георгиевич его настоящее имя. Неприятный тип с мутной биографией, но блестящий переговорщик. Иногда мне кажется, что он гипнотизирует свою жертву. Как удав кролика.

– Это точно! – Денис поразился, насколько метко Горский охарактеризовал его ощущения в тот момент. – А вообще-то отец предложил вписать сумму 5 миллиардов ради прикола. Это ведь будет то же самое, что «идите на хрен»?

– Не будет, – угрюмо ответил президент.

– Это как? Они мне будут платить 5 миллиардов???

– Тоже не будут. Но используют это как наживку. Если ты её заглотнёшь, они с тебя уже не слезут. Собственно, частично ты её уже заглотнул, поскольку не послал его в первые десять секунд общения. Но у тебя ещё есть шанс сорваться с крючка. Если захочешь, конечно.

– Так я не понимаю, как они будут выкручиваться, если я подпишу контракт на 5 миллиардов?

– Никак. С их стороны-то ни подписи, ни печати нет. Говорю же – это просто наживка. Но платить тебе они наверняка смогут гораздо больше, чем мы. У них годами отработанная схема перетягивания лучших игроков, и она редко даёт сбои. Поэтому ты должен, прежде всего, решить для себя, чего хочешь сам. Не в моих правилах удерживать игроков против их воли, но сказать я имею право: нам не хотелось бы тебя потерять. А дальше – думай сам.

– А если я откажусь от их предложения? Что они мне сделают?

– А что они могут тебе сделать? Похитят посреди ночи и силой утащат к себе на базу? – усмехнулся Горский. – Один раз из десяти у них случаются обломы. Но повторяю: решение должен принять только ты.

– Понял… Спасибо большое, Лев Яковлевич, вы меня немного успокоили.

– Всё будет хорошо, – Горский встал и пожал юноше руку. – У тебя ещё всё впереди! Удачи!

– До свидания!

Денис в раздумьях шёл к метро, когда его нагнал Валера Новицкий.

– Дэн, подожди-ка!

– О, Валер, ты сегодня на метро?

– Ага, решил вот к предкам заехать. У отца день рождения – надо поздравить.

– Это святое! Передавай поздравления от меня, хоть мы и не знакомы.

– Спасибо, обязательно передам.

Они с минуту шагали молча, затем Денис решился поделиться с другом своими сомнениями.

– Слушай, Валер, мне нужен совет… Короче, «синяки» предложили перейти к ним. Типа, отказа прям не хотят слышать. А я, если честно, вообще не горю желанием к ним уходить. Хотя, блин, денег там будет больше. Причём намного больше. И я теперь сижу, думаю, что делать. Ну, типа, с одной стороны, сваливать к ним вроде как не круто, да и желания нет особо. А с другой – это всё-таки какой-то шаг вперёд, в карьере там и всё такое… Вот что бы ты сделал, если бы тебе такое предложили?

– Нах послал бы их, – не раздумывая, отпарировал Валера. – Разорвал и выкинул бы их предложение в унитаз, смыл, потом достал, ещё раз разорвал, сжёг и снова смыл. И если бы хоть одна «синюшная» падла подкатила ко мне с подобным, она бы сама отправилась следом!

– Фигасе тебя бомбануло! – Денис никак не ожидал от друга такой реакции. – А если бы предложили в десять раз больше денег?

– Да хоть в сто!

– Ну ты даёшь… А почему?

– Как тебе сказать… – Валера задумался. – Смотри, Дэн, ты говоришь про карьерный рост. Понятно: крутость клубов, зарплата, можно «засветиться» в Европе или даже в мире… Всё это так, но есть ещё кое-что. Репутация. И она очень даже может повернуть твою карьеру… либо загубить её, либо наоборот… Вот представь, что у тебя будет репутация игрока, которого переманили баблом, и сегодня ты целуешь эмблему одного клуба, а завтра – их заклятого соперника… Но мы ведь не в вакууме играем. Если бы ты был каким-нибудь… я не знаю… ну, скажем, менеджером по продажам… Вот ты работал в компании, приносил фирме прибыль, а потом тебя как хорошего специалиста конкуренты переманили к себе на повышение, ты к ним пошёл начальником отдела. Потом ещё одни конкуренты позвали, и ты уже у них директор – и так далее, по карьерной лестнице. Это нормально. И всем пофиг, кроме пары обиженных бывших коллег или начальника, на которых ты всё равно потом кладёшь болт. А здесь – нет, здесь так не работает. Тут каждый твой шаг под микроскопом, за ним следят болельщики, пресса, доброжелатели, завистники и не пойми кто ещё. То есть ты здесь строишь не только карьеру для себя, но и репутацию в глазах сотен тысяч, даже миллионов людей. И чем ты круче, заметнее, тем больше к тебе внимания. И тем ощутимее твоя репутация будет работать на тебя. Или против тебя. Конечно, можно забить на всех и тупо грести бабло, менять клубы, как перчатки… а твоя родня будет краснеть, пока тебе перемывают косточки по телеку, болельщики называют предателем и проституткой, навешивают ярлыки. А то и дом забрасывают дохлыми крысами, если не коктейлями Молотова… Кому-то, конечно, и на это пофиг, но это совершенно точно не мой случай… Если ты классный футболист – а ты, Дэн, офигенно классный футболист! – то годом раньше или позже всё равно получишь свой многомиллионный контракт. В своём клубе или в Европе, он никуда от тебя не денется. Но при этом ты сохранишь лицо, репутацию и останешься кумиром для своих болельщиков. Вот, как-то так… Надеюсь, я тебя не слишком загрузил?

Валера умолк, многозначительно посмотрев на своего спутника.

– Блин, я ведь с этой стороны даже не думал… – произнёс Денис. – Вот прикинь, вообще никак… Получается, что мы себе как бы и не принадлежим?

– В какой-то мере, да. Футбол – прежде всего зрелище. Для болельщиков. А потом уже работа. Во всяком случае, я это так вижу… Но не знаю, может, ты и по-другому думаешь… Дэн, ты только пойми меня правильно, я не хочу навязывать тебе свои ценности или как это называется… Твоя жизнь, твоя карьера, твоё решение. Чтобы потом не получилось, что ты меня послушаешь, а в итоге я окажусь виноватым, если у тебя не сложится…

– Да иди ты! Если бы я так считал, я бы у тебя совета не спрашивал! – отмахнулся Денис и заговорщицки прищурился. – Кстати, я ещё кое-что хочу тебе рассказать по секрету… Только, пожалуйста, строго между нами, Валер. Меня вообще просили не распространяться на эту тему, но с тобой я не могу не поделиться…

– Ты ж меня знаешь, я – могила! – Валера жестом закрыл свой рот на замок.

– Короче… Я подписал договор со Штейном…

– Да ты гонишь!!! – Валеру явно шокировала эта новость. – С самим Штейном? С Павлом как-его-там-овичем???

– Рафаэловичем… Ага, прикинь, как я офигел, когда он мне предложил!

– Так вот оно что! А я не мог понять, чего это он тогда припёрся сюда… Оказывается, по твою душу приезжал?

– Ну, типа того…

– Дэн, блин! И после этого ты ещё раздумываешь над предложением «синяков»? Ты совсем с дуба ляснулся? Не сегодня-завтра уедешь в Лондон или Марсель, какие к чертям «синяки»? Ну, ты даёшь!.. Слушай, не могу поверить, это ж вообще класс! Ты даже не представляешь, как я рад за тебя!!! – Валера по-братски обнял Дениса своими огромными ручищами.

– Спасибо, дружище! И, кажется, я только что принял решение! Пусть и вправду идут лесом…

– Ну, слава яйцам! А то я уж подумал, что у тебя крыша едет! – рассмеялся Валера. – Я, конечно, эгоистичная падла, но очень не хочу, чтобы ты уходил к «синякам», для меня это стало бы личной трагедией!

Друзья вошли в метро, проехали вместе три станции и «разлетелись» по разным веткам.

Денис вернулся домой, полный решимости. После ужина он достал визитку из файлика и набрал номер Крушинина:

– Иван Иванович, это Денис Гладышев, – он даже не удостоил собеседника приветствием.

– Добрый вечер, Денис Михайлович, – ответил уже знакомый вкрадчивый голос. – Очень рад, что вы так быстро определились. Итак, каково же ваше положительное решение? Вы можете просто назвать мне сумму, и мы к завтрашнему утру подготовим контракт, как полагается, со всеми подписями и печатями.

– А моё положительное решение такое, что я решил положить на ваше предложение. И пожалуйста, больше меня не беспокойте.

Секундной заминки хватило, чтобы понять: это был совсем не тот ответ, какого ожидал переговорщик.

– Это неправильный ответ, Денис Михайлович. Как бы не пришлось вам пожалеть, – вкрадчивый голос приобрёл новый, угрожающий оттенок. – Я не привык получать отказы, а вам, уверен, есть что терять…

– Так привыкайте! – перебил его Денис. – И не надо мне угрожать. А терять нам всем есть что, Захар Георгиевич. Всего доброго.

Денис почувствовал, как у него камень свалился с души. До начала нового сезона оставалось два дня. И теперь, он уверен, ему никто и ничто уже не помешает на нём сосредоточиться.

В оставшееся время Дениса действительно никто не беспокоил, и его команда ударно начала новый сезон. Одержав в пяти первых матчах четыре победы и один раз сыграв вничью, она уверенно шла на первом месте, а Денис лидировал в зачёте бомбардиров с четырьмя голами.

Зато «синяки», так отчаянно пытавшиеся переманить Дениса, забуксовали на старте. Самонадеянность и апломб сыграли с ним злую шутку: они были настолько уверены, что им удастся заполучить Дениса, что под него была специально разработана и наигрывалась тактическая схема, в которую новичок должен был вписаться. Однако, когда перекупить звёздного форварда не получилось, в новой схеме образовалась брешь, которую спешно пытались закрыть хоть кем-то. Но «хоть кто-то» и Денис Гладышев – это, как говорят в Одессе, две большие разницы, и годами отлаженный механизм стал давать сбои. В итоге после пяти туров вечные чемпионы занимали более чем скромное четвёртое место, на шесть очков отставая от лидера. Команде срочно требовался нападающий калибра Дениса Гладышева. А в идеале – сам Денис.

И как раз в следующем, шестом, туре «Сириус» и ОСКАР должны были сойтись в очном поединке. Предстояла игра, что называется, «за шесть очков»: в случае выигрыша «синяки» оказывались на расстоянии одной победы от лидера, а при поражении скатывались ещё ниже в турнирной таблице. Ничья же и вовсе была в пользу их общих конкурентов, которые дышали в затылок и наступали на пятки.

Накануне матча, поздно вечером, когда Денис готовился ко сну, раздался звонок – на экране высветился номер «Иван Иваныча». Денис какое-то время раздумывал, стоит ли брать трубку, но решил ответить.

– Денис Михайлович, добрый вечер, – хозяину вкрадчивого голоса не было нужды представляться.

– Я же просил вас отвалить от меня! Что вам ещё не понятно, Захар Георгиевич? – разозлился Денис и хотел прервать разговор. Но передумал и поставил разговор на запись.

– Пожалуйста, дайте мне всего тридцать секунд, – вежливо попросил собеседник.

– И ни секундой больше! Время пошло, – рубанул Денис.

– Благодарю. Мне кажется, вы не до конца понимаете, в какую игру ввязались…

– В футбол я ввязался, уже 11 лет как. Какого чёрта вам надо?

– Пожалуйста, не перебивайте, а то придётся запустить секундомер заново.

– Не придётся, осталось 20 секунд.

– И всё-таки вам придётся меня выслушать. Завтра у вас важный матч, и вы, конечно, хотите отыграть его без травм. Поэтому настоятельно рекомендую вам завтра отдохнуть. В идеале – заболеть, чтобы вас не выпустили на поле, но вряд ли получится. Поэтому прикиньтесь усталым после мощного рывка на старте, чтобы все увидели, что игра у вас не пошла, такое бывает… Тогда при достижении нужного нам результата матча вам будет выплачен один миллион рублей. Иначе я не могу гарантировать, что кто-нибудь из наших жёстких защитников – без всякого умысла, конечно, – не причинит вам вреда. И будет обидно вот так прервать спортивную карьеру, не правда ли?

Это было уж слишком. Предложение оказалось той самой зажжённой спичкой, от которой Денис вспыхнул, как порох:

– Слушай, ты, охреневшая рыжая скотина! Если ещё раз позвонишь мне с идиотским предложением, то я сам переломаю тебе ноги и тоже без всякого умысла! Катись ко всем чертям!!!

– Понимаю ваше недовольство, – вздохнул Крушинин, сохранив спокойствие, – но моё дело предупредить. Я всего лишь передаточное звено, я не принимаю решений. А если вы попытаетесь переломать мне ноги, то ничего не добьётесь, зато тогда с вами пообщаются совсем другие люди и наверняка не так обходительно. Советую отнестись к моему предложению со всей серьёзностью. Вы так или иначе сольёте завтрашний матч. Доброй ночи, Денис Михайлович.

Переговорщик отключился, оставив Дениса наедине с эмоциями. У молодого футболиста тряслись руки. Он схватил первый же попавшийся под руку предмет – к счастью, таковым оказалась всего лишь беспроводная компьютерная мышь – и с воплем изо всех сил швырнул ее в стену. Ни в чём не повинное устройство с грохотом разлетелось вдребезги, оставив на обоях заметный след.

На шум явились перепуганные родители и застали очень странную картину: их сын вышагивал по своей комнате и ругался на чём свет стоит, не замечая их…

– Скоты! Твари! Ублюдки! Вот так эти пидоры чемпионства выигрывают! Сволота! Гады! Получат они от меня! Уже завтра получат полную авоську, а потом и добавку! По полной программе!

Отец осторожно кашлянул – и только тогда Денис заметил родителей.

– Ой, вы тут… Я просто не могу уже!!! Прикиньте, что они творят! Это трындец!

– Давай-ка присядем, дружок, и ты нам объяснишь, что случилось…

Денис изложил суть беседы с «Иван Иванычем» и для пущей убедительности дал прослушать запись разговора.

Отец неожиданно рассмеялся, чем поверг Дениса в ступор.

– Я сейчас что-то очень смешное рассказал, пап? Ты запись слышал? – кровь Дениса продолжала бурлить.

– Я прекрасно всё слышал, сынок. А смешно потому, что рыжий уже добился своей цели, а ты этого так и не понял.

– Какой цели? Ты о чём?

– Эх, Диня, жизнь со временем научит тебя читать и слушать между строк. Конечно же, никто тебя не собирается ломать, и даже им это вряд ли просто так сойдёт с рук, если они попытаются. А цель у него одна – вывести тебя из равновесия накануне важного матча. И на это у него ушло сколько? Ровно 30 секунд, которые ты ему так великодушно предоставил. Ты снова повёлся, как и в прошлый раз…

– Вот же гад, он реально гипнотизирует, – признался Денис. – Не понимаю, как ему это удаётся.

– Просто ты – лёгкая добыча. Они достают тебя не мытьём, так катаньем. А у тебя элементарно не хватает жизненного опыта. Ничего, со временем научишься! А пока что они этим пользуются, причём очень умело… Второй раз ты попадаешь в одну и ту же психологическую ловушку.

– И что мне делать?

– Успокоиться и забыть об этом звонке. Всё, не было его!

– Да, звонка не было, а запись есть! – хихикнул Денис.

– Сохрани-ка её где-нибудь, на свой планшет или скинь в облако… Может пригодиться в будущем.

– Да ясен пень… И, пожалуй, ты прав, пап. Надо отгородиться от всего этого.

– А иначе никак. Такого «околофутбола» со временем у тебя будет всё больше, поэтому надо отстраниться от всей этой грязи и спокойно играть в футбол. Это то, что ты умеешь, и на чём должен сфокусироваться.

– Да, постараюсь. Хотя он, конечно, дико меня выбесил. Надо эту злость завтра направить в нужную сторону…

Денис долго не мог уснуть. Не получалось у него по щелчку пальцев выбросить этого переговорщика из головы. Словно заноза засела в мозгу, особенно последняя фраза: «Вы так или иначе сольёте завтрашний матч». Он несколько раз просыпался от одного и того же навязчивого кошмара, в котором «Иван Иваныч» гоняется за ним по футбольному полю на комбайне, чтобы перемолоть ему ноги в порошок…

На следующий день Денис, плохо выспавшийся, но полный желания поставить на место зарвавшегося соперника на футбольном поле, отправился на игру…

Начало сентября выдалось тёплым. Берёзовая роща, окружающая уютный стадион, неохотно расставалась с летом – деревья были ещё зелёные, но кое-где уже проглядывала «седина» в виде полосок желтеющей листвы. Ласковый безветренный вечер на фоне приближающегося заката словно говорил о том, что эти тёплые деньки станут последними перед наступлением полноценной осени с её серым небом, противным моросящим дождём и ветром, от которого приходится кутаться в шарф, и призывал наслаждаться каждой минутой ускользающего лета.

И зов природы был услышан: в такую погоду не только играть в футбол было одно удовольствие, но и болеть за любимую команду. Впервые за последние годы даже букмекеры считали ОСКАР фаворитом в матче с принципиальным соперником, и болельщики, до отказа заполнившие трибуны, были в предвкушении.

Прозвучал свисток к началу матча. С первых же минут Денис направил всю свою злость на ворота соперника. Однако вскоре он почувствовал, что так и не отошёл от вчерашнего шока. Сказалось и отсутствие полноценного отдыха. У юноши мало что получалось, и это лишь добавляло злости – теперь уже на себя, что вело к новым ошибкам, которые злили его ещё сильнее… Штопор, в который вошёл Денис, зарывал его всё глубже, приближая «взрыв».

И он случился, не прошло и получаса. После идеального паса от партнёра Денис вышел один на один с вратарём соперника, обыграл его, но вместо того, чтобы легонько закатить мяч в пустые ворота, ударил что было силы. И с шести метров умудрился промахнуться: мяч взлетел выше цели. Вздох разочарования сорока тысяч болельщиков тяжёлой свинцовой тучей опустился на футбольное поле.

Это стало последней каплей: Денис пнул штангу, а встретившись с насмешливым взглядом вратаря соперников, который ещё и издевательски произнёс «Упс!», не сдержался и толкнул его, добавив несколько крепких выражений. Вратарь упал, а моментально подбежавший судья здорово пожалел Дениса, показав ему всего лишь жёлтую карточку.

Однако взвинченный форвард никак не мог успокоиться – игра у него катастрофически не шла, и он готов был сцепиться с любым игроком соперника. То, что до перерыва он умудрился не получить второй «горчичник»4, было скорее чудом.

К перерыву счёт не был открыт. В раздевалке состоялся жёсткий «разбор полётов», на котором Денису досталось больше остальных, и в перерыве его заменили. Весь второй тайм он просидел на скамейке запасных, с ужасом сознавая, что провалил важнейший – и для себя, и для команды – матч. Отец оказался прав: Крушинин развёл его, как ребёнка, напрочь выбив из колеи.

После матча, который завершился нулевой ничьей, Денис подошёл к тренеру. Тот был не в духе, но футболист должен был объясниться.

– Виктор Фёдорович, я провалил матч…

– Да, я это заметил. Что с тобой, чёрт возьми, произошло? Озверина обожрался, что ли? И с каких это пор ты разучился попадать по пустым воротам? Гладышев, это вообще ты или тебя подменили ночью???

– Как раз об этом я и хотел поговорить. Это не просто так случилось… Мы можем вместе зайти к президенту?

Казаченко удивился просьбе, но согласился:

– Давай минут через 15, я соберусь и переоденусь.

– Я тогда тоже пока в душ сбегаю.

Минут через 20 минут Денис вышел из раздевалки – тренер его уже ждал. Они поднялись на второй этаж и постучались в дверь кабинета президента.

– Войдите, – послышался недовольный голос Горского.

Президент был крайне расстроен. Он предложил посетителям присесть и тут же высказался:

– Сегодня надо было выигрывать. Был шанс оторваться от них, пока они не набрали форму. Второго такого шанса может не быть. Как бы эти два потерянных очка нам не аукнулись на финише… Денис, с тобой-то что случилось? Ты словно играть разучился за ночь…

– Поэтому я и пришёл, – и Денис включил запись разговора с Крушининым.

Во время прослушивания даже у Горского глаза полезли на лоб, не говоря уже о тренере.

Пока оба переваривали услышанное, Денис пояснил:

– Он позвонил мне поздно вечером, когда я спать собирался. И так взбесил меня. Да вы и сами всё слышали…

– Кстати, обрати внимание, – заметил Горский, – к слову, о гипнозе… Его последняя фраза: «Вы так или иначе сольёте завтрашний матч». В психологии это называется установкой. И её он профессионально встроил тебе в подсознание, точно зная, как это скажется на твоей игре.

– Я думал, что справлюсь, смогу успокоиться, но… Виктор Фёдорович, Лев Яковлевич, клянусь вам, я не сливал матч! – взмолился Денис. – Наоборот, хотел доказать…

– Я знаю, как сливают матчи, – грустно усмехнулся тренер, – насмотрелся за многие годы… Уж точно не так, поверь мне.

Денис облегчённо вздохнул.

– Что будем делать, Лев Яковлевич? – спросил Казаченко.

– Здорово, что есть эта запись, – Горский обратился к Денису, – и что ты пришёл с ней к нам. Обязательно сохрани её. Пора прижать этих беспредельщиков. А то они, гляжу, совсем границ не чуют. Только зря ты ему ноги обещал переломать – это может сыграть нам не на пользу. Ну да ладно, чего уж теперь…

– Но как их прижать? – спросил Казаченко. – Одной этой записи будет недостаточно.

– Уверен, что они не оставят его в покое. Поэтому, Денис, продолжай фиксировать каждый их звонок. Будем собирать доказательную базу, а потом обнародуем. Раздуем грандиозный скандал. А то они от вседозволенности и безнаказанности совсем уже охренели. Не получается прижать стандартными методами – натравим на них общественное мнение, журналюг, для начала. Управа найдётся и на них.

– А может, мне их как-то спровоцировать? – предложил Денис. – Например, позвоню «Иван Иванычу», типа, проявлю интерес…

– Плохая идея, – отрезал президент. – Такая перемена настроения с твоей стороны может вызвать подозрения. Просто жди, они обязательно объявятся. Я их знаю, они легко не отстанут, будут долбать тебя время от времени, тем более что ты каждый раз попадаешься на их уловки. Но это и хорошо: теперь ты знаком с их методами, можешь даже потроллить этого рыжего, пусть наговорит себе на проблемы, главное сам не попадись снова.

– Больше не попадусь!

– Никогда не говори «никогда». Эти ребята изобретательные. Просто смотри в оба…

– Понятно… Ещё раз извините за сегодняшний кошмар, я был не в себе…

– Бывает, – успокоил Дениса тренер. – Завтра выходной, ждём тебя в понедельник. Отдохнувшим и в боевой форме, как обычно. Давай, пока, удачи!

– До понедельника!

Спустя полтора часа Денис открыл дверь своей квартиры.

– Дениска, тут тебе бандерольку принесли, – с порога сказала мама.

– Кто? Какую ещё бандерольку?

– Где-то полчаса назад. Курьер приходил, в фирменной униформе какой-то курьерской службы, я не запомнила, их сейчас столько наплодилось… Вот, коробочка небольшая…

Денис взял в руки плоскую картонную коробку. Размером от силы 20 на 10 сантиметров. И толщиной сантиметра три. На этикетке были напечатаны его имя и адрес, но отправителем значилось какое-то странное ООО «Бломистра» без обратного адреса.

Он повертел бандероль в руках. Лёгкая, даже полкило нет. Встряхнул – внутри ничего не болталось. Немного поразмыслив, Денис вскрыл коробку.

В ней аккуратными упаковками были сложены новенькие пятитысячные купюры.

Две упаковки по сто купюр.

Ровно один миллион рублей.

Глава 11. Ядовитый след

Следующее утро, 30 мая, Андрей Семёнович Кацман начал с наведения справок об аспиранте Романе Крейнине. На его запрос обещали предоставить подробный ответ до полудня. Изначально он был убеждён, что это персонаж вымышленный, но чем больше он о нём думал, тем сильнее сомневался: уж больно мудрёное сочетание имени и фамилии, совсем не Вася Иванов! Поэтому теперь он склонялся к версии существования условного прототипа с идентичными фамилией, именем и отчеством, но не имеющего отношения к человеку, который выдал себя за него и спалил лабораторию. Так или иначе, стоит дождаться ответа из института.

Михаил Николаевич Гладышев вместе с президентом клуба Горским были заняты организацией похорон, согласовывая детали. После краткого утреннего созвона договорились, что Гладышев сам сообщит Кацману, когда освободится, а затем они вдвоём посетят НИИ.

В начале одиннадцатого на своём рабочем месте появился «компьютерный гений» – Борис Соколовский, высокий худой молодой человек в очках, 27 лет от роду, по прозвищу «хачик». Свою «кличку» он получил вовсе не по национальному признаку, как можно было подумать. Однажды у главного бухгалтера завис компьютер, и она попросила позвать «нашего этого, как его, хачика… ой, то есть хакера». Перепутала, бывает. Но «псевдоним» приклеился, как это часто случается. Кацман сразу же озадачил «хачика», передав ему запись матча и попросив по возможности выделить звук выстрела из шума 80-тысячной толпы.

Без двадцати одиннадцать Андрею Семёновичу по электронной почте пришёл токсикологический отчёт, а на стол легла его распечатка. Внимательно изучив выводы, он мигом созвал совещание с участием своих помощников и химика-эксперта.

Пятью минутами позже Кацман и два лейтенанта сидели в переговорной в ожидании специалиста.

– Через минуту подойдёт наша очаровательная экспертесса, – сказал Кацман и хитро улыбнулся. – А вообще-то и тёща моя когда-то была большим профессионалом в области ядов.

– Может, с ней тоже стоит проконсультироваться? – оживился Игорь, не почуяв подвоха.

– Нет, уже не получится, – не меняя тона и выражения лица, ответил следователь, для убедительности досадливо щёлкнув языком. – У неё к старости все ядовитые зубы повыпадали!

Хохот сотряс помещение переговорной…

Вскоре послышались приближающиеся шаги, отбиваемые цоканьем каблучков, и в комнату вошла Алла Викторовна Швец, химик-эксперт и по совместительству большой специалист по ядам. Для своих сорока двух лет она выглядела достаточно эффектно. С пышной «химией» каштановых волос на голове, она, казалось, застряла в восьмидесятых, пробуждая ностальгические чувства и желания у представителей старшего поколения. Однако кольцо на безымянном пальце свидетельствовало о том, что сия эффектность предназначена вовсе не для них. Впрочем, это не мешало Кацману подбивать к ней клинья, о чём в отделе догадывались многие, а злые языки утверждали, что он даже добился определённых успехов…

Алла Викторовна обворожительно улыбнулась, обнажив ряд красивых и ухоженных зубов:

– Чем могу быть полезна, мальчики?

– Посмотрите, какие зубки, а! И главное, ни одного ядовитого! – восхищённо констатировал Кацман и пригласил Аллу Викторовну присесть. – Аллочка, у нас есть пара вопросов как раз по твоей части… Что ты нам можешь рассказать о яде кураре?

– Кураре… Интересненько… Органический яд, получаемый из растения стрихнос ядоносный. Для большего эффекта его ещё смешивают с ядом из коры шомбургками. Очень популярно было у индейцев Амазонии, которые мазали этой смесью наконечники стрел и использовали для охоты.

– То есть он родом из Южной Америки… А где именно этот стрихнос и шомбур-как-его произрастают?

– Да везде там… Бразилия, Венесуэла, Колумбия, Перу…

– И как он работает, этот кураре?

– Блокирует нервные импульсы, вызывая паралич мышц. По сути, это миорелаксант и в небольших дозах используется в медицине именно для расслабления мышц, особенно в хирургии, но и не только. А как яд он полностью парализует работу мышц, в том числе дыхательных, и жертва умирает от кислородного голодания в результате остановки дыхания.

– Как быстро он действует?

– По-разному: от нескольких минут до нескольких часов, в зависимости от дозы.

– От остановки дыхания – то есть от удушья?

– Можно и так сказать.

– Посинение, глаза на выкате, все дела?

– Да, скорее всего.

Кацман вспомнил, что подобных признаков у погибшего Дениса не было.

– А может жертва не иметь этих признаков удушья?

Алла Викторовна задумалась.

– Ну… смотрите… Кураре парализует только мускулатуру, при этом человек остаётся в сознании, но не может пошевелиться и дышать. Но если подмешать ещё что-то, что его быстро вырубит, тогда да, вполне возможно. Задохнётся и даже не поймёт этого. Вроде как быстро заснул и всё… Индейцы были большими умельцами в этом смысле. Они добавляли яд разных насекомых, рептилий, ядовитых растений – да у них там половина всего живого ядовитое! Всё это может менять механизм действия яда, усиливать или ослаблять его токсичность, сокращать время действия и всё такое… Так что, отвечая на ваш вопрос, в теории да, может.

– В каком виде получают этот яд? Раз его намазывали на стрелы, значит, он жидкий?

– Обычно это такая тягучая паста.

– А можно его получить в другом виде? В виде жидкости или порошка, например? Чтобы включить как компонент куда-нибудь?

– Думаю, при современных технологиях можно в любом виде и в любой концентрации.

– Сколько его требуется, чтобы гарантированно завалить человека?

– Так… Мне для этого надо заглянуть в справочник, но навскидку… и это очень приблизительно… думаю, около пары миллиграммов на килограмм веса… А к чему все эти вопросы?

– Да парнишка молодой погиб от кураре, в спину ему прилетело…

– Боже! Какой ужас! Что за дикость! – воскликнула Алла Викторовна. – Мы в каком веке вообще живём?

– Иногда я сам задаюсь тем же вопросом… То есть для парня весом 60 кило достаточно 120 миллиграммов чистого вещества. А, скажем, один грамм или даже полграмма…

– Ой, это гарантировано его убьёт! А если и с другими токсичными добавками, то минут за десять, там и помощь-то не успеет прибыть…

– Похоже, это именно наш случай… Аллочка, спасибо огромное, больше тебя не задерживаем!

– Ой, всегда рада помочь, Андрей Семёнович… Обращайся… тесь… – Алла Викторовна заметно смутилась и направилась к выходу из переговорной, но любопытство всё же пересилило, и в дверях она обернулась. – А что за парнишка-то?

– Футболист. Убит во время матча…

– В Бразилии, что ли?

– Да в какой Бразилии, у нас! На глазах у полного стадиона!

– Погодите, так в новостях показывали, 17-летний мальчик умер после матча… Денис какой-то… это он самый???

– Да, он самый. Денис Гладышев.

– Какой ужас! А почему говорят, что это несчастный случай, сердце не выдержало?

– Ну, во-первых, в новостях всегда врут, как известно… А во-вторых, пока у нас нет стопроцентного подтверждения, официальной версией остаётся несчастный случай.

– Так вы знаете гораздо больше! Расскажите мне!

– Аллочка, мы пока сами не очень понимаем, у нас только версии и предположения. Да и отчёт буквально 15 минут назад пришёл. Я тебе его перешлю, кстати, может, у тебя какие-то мысли ещё возникнут. А потом сопоставим наши догадки. Когда будет стопроцентное подтверждение, тогда и скорректируем официальную версию. Согласна?

– Да, конечно… Но какой ужас, боже мой… бедный мальчик… – Алла Викторовна покинула переговорную, не переставая причитать.

– Ну что, Ватсоны… Кажется, пока всё подтверждается, – Кацман победоносно сверкнул глазами. – Возвращаемся к работе!

Лейтенанты разошлись по своим местам, а Кацман направился к компьютерщику.

– Как успехи, Борюнчик? Получается вычленить? – Кацман сделал акцент на последнем слове.

– Вычленивание в процессе, всё должно получиться, – в тон ему ответил Борис и показал на экране одну из многочисленных синусоид. – Я разложил по диапазонам, и вот здесь виден небольшой скачок на фоне остального… Этим диапазоном я сейчас и займусь… Минут 15-20, и будет готово.

– Замечательно. Зови, как закончишь.

– Да, конечно!

Кацман вернулся в свой кабинет и в очередной раз набрал номер Ярослава Еськова, одноклассника Дениса. В последние сутки Андрей Семёнович неоднократно пытался ему дозвониться, но каждый раз телефон был не в сети. Так случилось и теперь. И следователь решил, что пора связаться с его родителями, начав с отца.

– Добрый день, Родион Александрович? Вам удобно сейчас говорить?

– Здравствуйте, да, с кем имею честь?

– Следственный комитет, майор юстиции Кацман Андрей Семёнович. Я расследую обстоятельства смерти Дениса Гладышева, друга вашего сына…

– Э-эээ, я что-то не понял… Вы же мне уже звонили… – искренне удивился Родион Александрович.

– Я вам звоню впервые, – Кацман мгновенно сообразил, что «третья сила» снова его опередила. Более того вышла на новый уровень и перестала стесняться: вместо Васи Иванова теперь называет себя именем следователя, тем более что по телефону никто «корочку» не просит показать. – Родион Александрович, мы могли бы с вами встретиться? По телефону теперь общаться небезопасно.

– Да, я на работе, смогу выйти к вам ненадолго. Но что происходит?

– Скиньте, пожалуйста, адрес, только через «Квантум». Я подъеду, всё остальное – лично.

– Да, конечно, сейчас…

Не прошло и минуты, как Кацману пришло сообщение. К счастью, работа Родиона Александровича находилась в десяти минутах езды от Комитета. Следователь ответил кратким сообщением «сейчас подъеду», схватил плащ и сел за руль.

Учитывая заслуги Андрея Семёновича, комитет в порядке исключения выделил ему служебную машину с мигалкой, однако он ей пользовался редко, особенно в рабочие дни и тем более в часы пик, да и то лишь для поездок на небольшие расстояния. Больше всего он ценил время, и если перед ним стоял выбор – час трястись в общественном транспорте или полтора часа стоять в пробке, – он, не задумываясь выбирал первый вариант. В отличие от чиновников, Кацман был в курсе законов физики в целом и законов сохранения материи в частности, поэтому прекрасно понимал, что мигалка даже в комплекте с «крякалкой» не в состоянии магическим образом заставить раствориться в воздухе десятки, а то и сотни машин, стоящих в пробке. Для него даже разница в десять минут имела значение, а комфорту автомобиля с вынужденной необходимостью следить за дорогой он без проблем мог предпочесть возможность ознакомиться с делом, изучить документы или набросать план действий во время поездки в метро. Прагматичный до предела, он не проявлял никакого интереса к тому, что делает что-то «не по чину» и что о нём подумают или скажут окружающие и коллеги. И это тоже порой вызывало недовольство высокого начальства, которое почему-то считало, что он тем самым дискредитирует Следственный комитет.

В разгар рабочего дня даже в центре города машин на дорогах было не очень много, и Кацман за считанные минуты домчался до бизнес-центра, в котором располагался офис Родиона Еськова. Отправив ему сообщение, следователь стал дожидаться в вестибюле.

Через пять минут к нему спустился и сам Родион Александрович. Поздоровавшись, следователь предъявил удостоверение, а для верности ещё и паспорт, чтобы у его собеседника не осталось сомнений.

– Спасибо, что нашли время встретиться, – Кацман начал с благодарности.

– Всегда рад помочь… Мы тут все в шоке, конечно, по поводу Дениса… Но почему этим занялся Следственный комитет? Разве это не несчастный случай?

– Это мы и пытаемся установить, но тут очень много странностей, – уклончиво ответил Андрей Семёнович. – Сейчас мы опрашиваем всех, кто близко общался с Денисом. Насколько я знаю, ваш сын был его другом детства. Но не могу дозвониться до Ярослава, возможно, у меня неправильный номер. А нам очень хотелось бы с ним побеседовать.

– Да мы и сами не можем ему дозвониться уже третий день и понятия не имеем, где он. Он сам звонит нам несколько раз в день через «Квантум» и сообщает, что он в порядке. Но отказывается говорить, где находится, и сам на звонки не отвечает… Мы не понимаем, что происходит. Очень переживаем за него, особенно жена…

– Он не сказал, когда собирается вернуться домой?

– Ничего конкретного. Сказал, что занят важным делом, и как только закончит, вернётся и всё расскажет. Неделя, плюс-минус. Ничего более конкретного я от него добиться не смог.

– Понятно… – Кацман задумался. – Расскажите, пожалуйста, что за тип звонил вам вчера?

– Представился так же, как и вы. У меня и мысли не возникло, что это обман. И он интересовался Яриком. Я ему сказал примерно то же, что и вам, но он сразу же потерял интерес, как только я ему сообщил, что Ярик пропал. Но обещал ещё позвонить.

– Значит, никакой особой информации он не получил… У меня к вам просьба. Даже две. Первая: мы с вами будем общаться исключительно через «Квантум». Пожалуйста, отнеситесь к этому серьёзно.

– Понятно… А вторая?

– Как только будет какая-то информация от Ярослава, отличающаяся от «я в порядке», немедленно меня проинформируйте. Чем дальше мы расследуем это дело, тем больше загадок возникает. И кто-то ещё усердно пытается нам мешать… Всё, Родион Александрович, я вас больше не задерживаю, большое спасибо за содействие!

– И вам спасибо. Будем на связи.

Не прошло и 15 минут, как Кацман уже поднимался к себе в офис. Едва он вышел из лифта, как у него зазвонил телефон.

Звонили из Физтеха. Андрей Семёнович слушал, не перебивая, а затем обронил лишь одну фразу:

– Спасибо большое. Наш человек к вам подъедет в течение пары часов, чтобы встретиться с Романом.

Следователь убрал телефон и объявил на весь этаж:

– Старший лейтенант Морошко, на выход!

Игорь выскочил, как ошпаренный, с глазами навыкате.

– Что случилось, товарищ майор?!

– Молодец, хорошая реакция, – похвалил Кацман, ехидно улыбнувшись. – Слушай и запоминай. Мне сейчас звонили из Физтеха. У них на самом деле есть такой аспирант, Крейнин Роман Валерьевич. Но сдаётся мне, что он не имеет никакого отношения к нашему поджигателю. Тебе задание: съездить туда, крепко пообщаться с ним, а также с его окружением. Все данные и контакты сейчас тебе скину. Обязательно сфотографируй его с нескольких ракурсов и вышли мне фото. Я сегодня встречаюсь с Гладышевым – сразу и выясним, он это или нет. По результату более подробно доложишь вечером. Как обычно, встречаемся здесь в 18:00.

– Есть!

Кацман посмотрел на часы. Гладышев пока не звонил, и следователь решил пообедать.

– Товарищ майор! Андрей Семёнович! – за ним почти бежал Борис Соколовский. – Я вас потерял, у меня же всё готово давно!

– Ай, молодца! – просиял следователь. – Показывай!

Они прошли к рабочему компьютеру Бориса. Тот для начала в обычном режиме запустил фрагмент записи с отфильтрованными частотами. Через 7 секунд после забитого гола отчётливо прозвучал выстрел. Затем он повторил то же самое с увеличенным кадром ранения и с пятикратным замедлением воспроизведения. Отчётливый звук выстрела почти в точности совпал с появлением круглого отверстия на футболке Дениса, опередив его на какое-то мгновение. В этот момент Борис остановил воспроизведение. Секундомер матча показывал 77:20,41.

– Вот точное время выстрела до сотых долей секунды, – заключил Борис.

– Красавчик! Пойдём, я тебя обедом угощу, – на радостях пообещал Кацман. – Сейчас только озадачу нашего горячего кавказского друга…

Кацман зашёл к Манукяну:

– Гриша-джан, после обеда скооперируйтесь с «хачиком», он тебе сообщит точный момент выстрела. Именно его надо использовать для трёхмерной реконструкции сцены убийства. Долбите телевизионщиков, не слезайте с них и проконтролируйте, чтобы воссоздали всё с точностью до сантиметра!

– Слушаюсь, товарищ майор!

– Кстати, Боря! – опомнился Кацман. – Сделай наконец так, чтобы в переговорной можно было тоже видео просматривать! А то приходится скакать из комнаты в комнату. На хрена мы туда такой большой телевизор впендюрили? Новости смотреть, что ли? Короче, займись сегодня!

– Будет сделано, Андрей Семёнович.

Теперь можно было пообедать и немного перевести дух, впервые за день. По крайней мере, до того момента, как позвонит Гладышев.

Вернувшись после обеда к себе в кабинет, Кацман застал в нём Аллу Викторовну, которая терпеливо дожидалась его возвращения: она была одной из немногих, кому разрешалось входить в кабинет следователя в его отсутствие.

– Аллочка, какой сюрприз! – обрадовался Кацман. – Мне сразу запереть дверь изнутри или сначала выпьем?

– Да ну тебя! – рассмеялась Алла Викторовна. – Я по делу, а ты тут своими замашками… В общем, Андрюш, смотри… Я внимательно изучила отчёт, провела кое-какие вычисления… Моя оценка оказалась близкой: в справочнике говорится, что смертельная доза для человека – 2–3 миллиграмма тубокурарина на каждый килограмм веса.

– Кого-кого?

– Тубокурарина. Это алкалоид, который как раз и является действующим веществом яда кураре… Денис весил 62 килограмма. Если верить отчёту, то выходит, что он получил дозу как минимум 0,4 грамма, то есть 400 миллиграммов. Это более чем двукратная смертельная доза для него! Но скорее всего, он получил даже больше, поскольку алкалоид уже частично распался к моменту вскрытия и взятия проб. В любом случае, у него не было шансов. Бедняжка…

– Так, с этим понятно. А хитозан там для чего?

– Хитозан взаимодействует с эритроцитами и создает что-то вроде геля… по сути, физический барьер, который мгновенно останавливает кровотечение, причём без участия свертывающей системы организма.

– Так вот почему не было кровотечения из раны! Чёрт побери, это гениально! – восторг Кацмана был искренним. – И у нас остаётся вольфрам: что он там делал?

– А вот это я сама пока не очень понимаю. Вольфрам не токсичен, и его тут мизер… Так что это пока загадка, – развела руками Алла Викторовна.

– Чем вообще примечателен вольфрам? Не просто так же он здесь оказался! Какие-нибудь отличительные свойства есть у него?

– Самая высокая температура плавления из всех металлов – если я правильно помню, почти три с половиной тысячи градусов. Высокая электропроводность, очень твёрдый, один из самых плотных элементов…

– Плотных, говоришь? – Кацман задумался на несколько секунд, и его взгляд прояснился. – Я, кажется, начинаю догадываться, что он там делал… Ты поняла?

– Пока не совсем…

– Ладно, до этого дойдём. Давай дальше.

– Там есть следы ещё трёх алкалоидов, которые, похоже, действовали в совокупности с тубокурарином.

– В совокупности – это как?

– А это то, о чём мы с тобой говорили: они его вырубили, а кураре уже добивал бессознательное тело.

– И что за алкалоиды?

– Тоже растительные. Так что механизм отравления более-менее понятен. Но вот сколько чего было изначально введено, сказать сложно. У них у всех разное время распада в организме.

– Ну, хорошо, а по поводу полимера что скажешь?

Алла Викторовна колебалась, стоит ли высказывать свои мысли, но Андрей Семёнович подбодрил её:

– Даже если тебе твоя догадка покажется безумной, выкладывай. Дело и правда необычное…

– Догадка у меня действительно безумная. Конечно, хитозан – это тоже биополимер, но там явно следы чего-то другого… В общем, не прими меня за сумасшедшую, но я других вариантов не вижу. Такое впечатление, что яд был введён в организм с помощью биорастворимой полимерной капсулы…

– Бинго! – Кацман щёлкнул пальцами и хитро улыбнулся. – А теперь возвращаемся к вольфраму!

– Вольфрам… – нерешительно произнесла Алла Викторовна и пожала плечами. – И зачем он там?

– Ну, давай, включайся уже! – Кацман выказывал явное нетерпение. – Как лёгкую полимерную капсулу внедрить под кожу, да ещё и на пять сантиметров?

– Очевидно, утяжелить её… А-аа, поняла! Вольфрам там для веса?

– Умница! – Кацман взял Аллу Викторовну за плечи и крепко поцеловал в губы.

– Андрей, ты сдурел? Люди же ходят! – наигранно возмутилась она.

– Слава богу, что не летают! – отшутился Кацман. – Случайно вышло… Ты будешь смеяться, но я пришёл к тем же выводам! Ну просто потому, что никак иначе здесь не складывается… Это надо ещё проверять, конечно, но на мой взгляд, всё логично! Спасибо, Аллочка, что б я без тебя делал!

– Да всегда пожалуйста… хулиган, – Алла Викторовна направилась к выходу, обернулась в проходе, погрозила Кацману пальцем и махнула ресницами так, что этим порывом ветра едва не сдула его с кресла.

Андрей Семёнович поставил чашку в кофе-машину и нажал на кнопку с надписью «Espresso». Дождался, пока нальётся ароматный напиток с красивой пенкой, добавил сливок и плеснул коньяку. День пока складывался удачно.

Следователь не торопясь потягивал горячий кофе, размышляя об этом необычном деле. Он за свою карьеру не мог припомнить такого, чтобы буквально с каждой разгадкой возникало сразу несколько новых загадок. Сравнение с трёхглавой гидрой, которое привёл Игорь, оказалось очень удачным. Это как если бы в процессе сборки паззла после каждого удачно собранного фрагмента количество фишек удваивалось. А ведь всё это надо будет потом как-то увязать воедино…

За этими мыслями его и застал телефонный звонок от Михаила Николаевича Гладышева.

– Я за рулём, что-то срочное? – спросил Кацман.

– У меня всегда срочное, пользуйтесь гарнитурой, – ответил паролем Гладышев.

– Я весь внимание, Михаил Николаевич.

– Только что освободился. Я в вашем распоряжении. Можем встретиться у входа в институт. Адрес у вас есть?

– Адрес есть. Давайте через… – следователь открыл на компьютере заранее подготовленную карту навигации и сравнил её с длительностью поездки на метро, – через 35 минут. Удобно вам будет?

– Да, мне примерно столько же ехать. До встречи!

– До встречи!

Сначала Кацман собирался поехать на машине, но потом рассудил, что неизвестно, сколько времени он проведёт в этом НИИ, а застрять на обратном пути в вечерних пробках совсем не хотелось бы.

Андрей Семёнович бодрым шагом направился к метро.

Глава 12. Игра на миллионы

Денис держал в руках коробку с деньгами и не мог поверить своим глазам. Как же ловко его провели! Как изящно поймали в ловушку – в который раз! А главное, непонятно, что делать с этими деньгами, как от них откреститься. Или, наоборот, взять, как ни в чём не бывало?

Его мама тоже уставилась на коробку, не понимая, как реагировать.

– Дениска, что это за деньги? – спросила она дрожащим голосом.

– Даже не знаю, как тебе объяснить…

– Ты во что ввязался? Сынок, что это? Откуда? Что это за… «Бломистра» такая?

Лариса Александровна была на грани истерики, слёзы покатились из её глаз.

– Мам, успокойся…

– Как я могу успокоиться? Нам миллион рублей принесли в посылке! Ты с наркодилерами связался? Скажи честно, лучше знать правду!

– Да с какими наркодилерами, с ума сошла? Я что, похож на идиота?

– Точно? Ты мне обещаешь, что ни с каким криминалом не связан? Только не ври, прошу тебя, Дениска, пожалуйста!!!

Денис обнял маму.

– Ну, всё, мамуль, тихо, успокойся… Пойдём в комнату.

Мама присела на диван, и Денис на всякий случай дал ей успокоительное.

– Я же вчера вам только запись разговора прокручивал, – напомнил Денис. – Помнишь, этот рыжий мне предлагал слить матч за миллион рублей?

– Да, помню, конечно, – сказала Лариса Александровна сквозь слёзы.

– Ну вот… Матч я сегодня провалил… И они типа отблагодарили.

– Ты слил матч? Они тебя купили? Как ты мог???

– Мама! Ты меня слышишь вообще? Я говорю, что не слил, а провалил…. Короче, после вчерашнего разговора с ним я так и не смог остыть, не выспался ни хрена, приехал на матч весь на нервах, ну и просто провалил его, у меня вообще ничего не получалось. И меня в перерыве заменили…

– Я ничего в этом не понимаю… Но мне это очень не нравится… У нас сроду таких денег не было, чтобы сразу миллион…

– Теперь будут. Ты забыла, что я новый контракт подписал? Правда, этот взнос совершенно незапланированный, – Денис попытался пошутить, но маме было не до шуток.

– Тебе надо их вернуть, сынок.

– Куда? В «Бломистру»? Там даже адреса обратного нет! И я сомневаюсь, что такая фирма вообще существует.

– Рыжему верни…

– Ты угораешь, мам? И как ты себе это представляешь? «Иван Иванович, заберите свой миллион»?

– Ну, не знаю… Но это не наши… не твои деньги, ты не должен их брать…

– Я пока их и не брал.

– А если их отдать на экспертизу, чтобы отпечатки сняли?

– Представляю, как надо мной будут угорать! Да и какой повод проводить экспертизу? Это взятка? Нет. Криминал есть? Тоже нет. С точки зрения закона, эти деньги абсолютно чистые. Да и выглядят они как будто только из печатного станка, – Денис поднёс коробку с купюрами к носу. – Ещё краской пахнут даже! Не может там быть никаких отпечатков!

– А запись разговора ведь у тебя есть…

– А что запись? На записи мне предлагают миллион, чтобы слить матч. Ну вот, я игру провалил и получил миллион. И проблемы будут именно у меня. Огромные проблемы, мам. Гигантские просто! Думаешь, там будут разбираться, как сливают матчи, и анализировать, а на самом ли деле Гладышев так плохо сыграл или сделал вид? Да хрен там! Меня будут полоскать в газетах и по телевизору, и моя карьера пойдёт под откос. Можно сразу вешать бутсы на гвоздь…

– И что же делать?

– Не знаю, мам. Понятия не имею… Завтра у нас выходной, будет время подумать. Может, у папы какие-нибудь свежие идеи возникнут… Я и так плохо соображаю после сегодняшнего кошмара, не выспался, а тут ещё это… Кстати, а где он? Сегодня ж вроде суббота…

– За грибами поехал, где ж ещё? Он у нас либо на работе, либо в лесу.

– Ой, блин, точно! А я думал, мы с ним завтра вместе поедем в лес.

– Твой папа готов семь дней в неделю ездить за грибами! Думаю, если бы не работа, он бы вообще жил в лесу с июля по октябрь, – улыбнулась мама, которая понемногу начала приходить в себя. – Нам уже от этих банок с засолкой деваться некуда. Я на них везде натыкаюсь!

– Тогда я с ним поеду завтра. Хоть развеюсь, голову проветрю.

– Правильно. Может, даже я с вами съезжу, если успею обед приготовить на завтра…

– Ну и отлично!

– Ой, сынок, а ты ужинать-то будешь? – внезапно опомнилась мама. – А то я с этим миллионом вообще про всё на свете забыла…

– Буду, конечно! Что у нас на ужин?

– Знаешь, как говорит моя мама? Что дадут, то и будешь есть! Сейчас я папе позвоню, узнаю, где он. Хорошо бы вместе поужинать, чтобы два раза не накрывать на стол.

Лариса набрала номер мужа.

– Мишаня, ты далеко ещё?.. Ой, отлично! Всё, давай, ждём тебя!

– Он где-то рядом? – поинтересовался Денис.

– Да, подъезжает, – ответила мама, – минут десять. Не помрёшь с голоду за это время?

– Буду героически держаться!

Денис пошёл к себе в комнату переодеться, а мама за это время нарезала свежий салат. Через 20 минут открылась входная дверь, и в квартиру вошёл отец семейства с полной корзиной грибов.

– О, пап, привет! Как всегда, с полной корзиной! Поедем завтра все вместе?

– Привет, Диня, – папа обнял Дениса. – Опять? За грибами?

– Ну, да. Мама сказала, что ты вообще готов семь дней в неделю этим заниматься.

– Мама, как обычно, слукавила… Не семь, конечно… А все десять!

В это время хозяйка дома вышла из кухни:

– О-ооой, какой улов!.. Ну, давайте, мойте руки – и за стол!

Семья села ужинать, но непринуждённой беседы не получилось – лежащий в комнате миллион словно отравлял существование. В конце концов, отец семейства не выдержал:

– Слушайте, да что с вами такое? Я же вижу, что вы оба не в себе. Что случилось, пока меня не было?

– Мы хотели после ужина рассказать, – ответил Денис, – но раз уж ты спросил…

И он подробно рассказал отцу всё, что произошло за этот день: от проваленного матча до неожиданного миллиона.

– Ну, дела… – вздохнул отец и задумался. – И где этот миллион сейчас?

– В комнате, дожидается своей участи, – ответила его супруга. – Как закончим ужинать, увидишь сам. Мы так и не придумали, что с ним делать…

– Я считаю, – степенно рассуждал глава семейства, – для начала надо рассказать в клубе. Тренеру или президенту. Это будет честно. Они оба знают, что ты матч не сливал, поэтому воспримут нормально, заодно подскажут, как быть дальше…

– Во, точно! – обрадовался Денис.

Закончив ужин, все трое прошли в гостиную, где на журнальном столике лежала коробка с двумя нетронутыми упаковками пятитысячных купюр.

Михаил взял коробку в руки, повертел её и стал внимательно разглядывать содержимое.

– Глянь-ка, прям как настоящие! – радостно заметил он.

– Мишаня, тебе так весело? – удивилась Лариса. – А вот нам не до смеха!

– А мне очень даже весело! – с этими словами папа принялся распечатывать первую упаковку. – У нас же теперь стало на миллион больше! Куда уж веселее!

– Ты что творишь, пап? – Денис бросился к отцу, пытаясь выхватить из его рук коробку, но безуспешно. – Это же улика!

– Не-еееет, я на такое не согласен… Мы теперь будем сорить деньгами… И начнём немедленно! – он вытащил несколько купюр из только что распечатанной упаковки и подбросил их вверх.

– Миша, ты рехнулся? – Лариса смотрела на мужа, как на умалишённого, и не понимала, что ей делать.

– Смотрите, какой красивый листопад! – Михаил продолжал выбрасывать вверх по несколько купюр, пока не закончилась первая упаковка. – А вторую половину будем транжирить завтра! Нельзя же всё спустить в один вечер. Надо экономить!

С этими словами он отложил нераспечатанную упаковку на стол и строго посмотрел на жену и сына.

– Пап, это что сейчас было? – недоумённо спросил Денис. – Ты там в лесу случайно грибов не попробовал незнакомых?

– Конечно, я всегда так делаю! А что, разве не надо было? – продолжал развлекаться папа. – А то вот иду я по лесу, мне скучно стало, смотрю, красивый такой зелёный грибочек в крапинку растёт, дай, думаю, лизну. Ну и лизнул. Ничего не почувствовал, а он видите какой отложенный эффект дал…

Он с трудом договорил фразу и зашёлся в безудержном хохоте.

Денис с мамой переглянулись. Может, пора «скорую» вызывать? Психиатрическую…

Когда к отцу семейства вернулась способность говорить, он сквозь слёзы произнёс:

– Ой, ребята… Ладно… Всё… Не могу больше… Повеселили вы меня… Вы вообще видели, что на этих бумажках напечатано?

Денис взял одну из купюр, раскиданных по полу. И только внимательно присмотревшись, заметил, что на лицевой стороне вместо полагающихся надписей красовались совсем другие: «Пять тысяч дублей» и «Билет банка приколов».

Он схватился за голову и со смехом повалился на диван:

– Какой же я идиот! Блин, вот я лох педальный! Это ж надо так тупануть!

Мама взяла другую купюру, присмотрелась, но почему-то не рассмеялась, а разозлилась:

– Нет, ну что за шутки такие? Я чуть инфаркт не схлопотала! А им всё смехуёчки!

– Ладно, мам, расслабься. Радоваться надо, что вышло так!

– Я и радуюсь! Видишь, прям израдовалась вся! Если встречу этого вашего рыжего, голову ему откручу!

Мама для видимости ещё немного проворчала, но в итоге всё же сумела оценить шутку, почувствовав, как огромная гора свалилась с плеч.

Когда все успокоились, отец семейства восхищённо произнёс:

– Но я всё-таки снимаю шляпу перед их изобретательностью! Они, конечно, сволочи, но как же красиво они тебя ловят, Диня. Раз за разом! Мне эта история с миллионом с самого начала показалась странной – ну не идиоты же они так подставляться! Это если не уголовка, то грандиозный скандал! Представь, если бы это был настоящий миллион рублей. Тогда, если грамотно всё обставить, ты мог бы их уничтожить. Ну, или сильно подпортить им жизнь, как минимум. У тебя же запись разговора есть.

– Но, пап, эта запись бы и меня потопила. Всё выглядело бы, как будто я слил матч за миллион рублей. Конец репутации и карьере.

– А вот и нет! Тут весь вопрос в том, кто сделает первый шаг и как это преподнести. Представь, что ты выходишь к прессе и заявляешь, что они тебе предложили миллион за слив игры, прикладываешь запись, демонстрируешь этот миллион, к которому ты даже не прикоснулся, а проваленную игру называешь умышленной проверкой. Либо просто говоришь, как есть: тебя такое предложение полностью выбило из колеи, и ты не смог сосредоточиться на игре. Таким образом переворачиваешь ситуацию, и пусть оправдываются. Они, не будь дураками, прекрасно это понимают. Причём даже не знают, что у тебя есть запись разговора.

– А что, норм сценарий! Мне даже почти обидно уже, что это не настоящий миллион!

– Он и не мог быть настоящим… Но согласись, что розыгрыш получился шикарный. Я не перестаю ими восхищаться! Серьёзный противник, очень серьёзный. Но и его можно одолеть!

– Ещё бы понять, как. Пока получается, что счёт три–ноль в их пользу.

– Всё впереди, Диня. Ты получаешь бесценный жизненный опыт. Главное, сделать из этих уроков правильные выводы. Ты ещё очень молод, и не каждому в твоём возрасте выпадает даже десятая часть таких вот уроков, сравнительно безболезненных, но крайне поучительных. Поэтому некоторые в 20 лет проявляют завидную жизненную мудрость, а иные до гроба остаются инфантильными дурачками, так ничего и не поняв в этой жизни… У тебя всё будет хорошо, я уверен!

Денис всегда восхищался житейской мудростью отца, который умел находить самые правильные слова в самые нужные моменты. Пожалуй, из него действительно бы получиться неплохой психолог, как говорила мама…

За выходные Денис отошёл от субботнего шока и продолжил сезон в привычном ритме. От него на время отстали, никто не мешал играть, хотя «за кулисами» шла кропотливая работа, и никто не собирался оставлять его в покое.

Тем временем ОСКАР успешно продолжал выступать в национальном первенстве, сохраняя лидерство, а кроме того, неплохо стартовал в Лиге чемпионов. Особенно удался матч против «Барселоны»: Денис в гостевом поединке забил два мяча, вырвав ничью для своей команды буквально на последних минутах. После этой игры испанская пресса вновь заговорила о «русском Марадоне», а скауты каталонской команды резко активизировались.

В конце октября, когда до зимнего перерыва оставался месяц с небольшим, после очередного матча у выхода со стадиона с Денисом поравнялся чёрный затонированный автомобиль. Задняя дверь открылась, и из недр машины раздался знакомый хриплый голос:

– Привет, вундеркинд! Присядь на пару минут, хочу тебе кое-что сказать.

Денис без колебаний опустился на заднее сиденье. Агент тепло пожал ему руку.

– Ты прости, что приходится тебя чуть ли не похищать. Но я не хочу афишировать своё появление здесь.

– Да я уже ко всему привыкаю, – улыбнулся Денис. – Рад вас видеть, Павел Рафаэлович.

– Слушай, Денис, времени у меня мало, так что сразу к делу. Тебя хочет «Барселона», но есть ряд условий. Первое: ответ от тебя нужен сегодня, до конца дня, то есть до полуночи. Второе: им обязательно надо посмотреть на тебя живьём, поэтому в зимний перерыв тебе нужно будет приехать к ним на просмотр, всего на пару недель, потренироваться с ними и, возможно, сыграть один–два контрольных матча. Третье: если ты им подойдёшь, они тебе готовы предложить контракт, но лишь с нового сезона – со следующей осени. У них один из ветеранов доигрывает этот сезон, а ты идеально подходишь на его позицию. Сумму контракта мы предварительно согласовали. По итогам просмотра возможны изменения в ту или иную сторону, но незначительные.

Штейн протяну Денису сложенный пополам лист бумаги. Развернув его, Денис увидел цифры, которые заставили его в очередной раз изумиться.

– Сумма в евро, если что, – уточнил Штейн и снисходительно улыбнулся.

– Офигеть, – пробормотал Денис. – Конечно, я согласен!

– Не торопись. Обдумай всё, с близкими посоветуйся. Ну и где-нибудь до полуночи мне позвони и скажи о своём решении.

– Хорошо, спасибо, Павел Рафаэлович!

– Всё, бывай!

Окрылённый футболист направился к метро, не заметив в темноте, что вслед за автомобилем Штейна пронеслась ещё одна машина…

Денис буквально влетел в квартиру и с порога крикнул:

– Я еду в Барселону!

– Ты серьёзно?? – навстречу выскочил папа и крепко обнял сына. – С ума сойти! Поздравляю, Диня, просто фантастика!

Даже Лариса, которая слабо разбиралась в футболе, знала, что Барселона – это очень круто:

– Молодец, Дениска! Ты не представляешь, как мы тобой гордимся!

– Я прям не могу поверить, – продолжать источать радость Денис. – После матча Штейн меня поймал…

И Денис рассказал про встречу с Павлом Рафаэловичем.

– Мне надо принять решение до конца дня. У меня ещё есть часа четыре, но… чего тут думать, позвоню сейчас. Вы же не против?

– Ну, как тебе сказать… Нам, конечно, будет тебя не хватать… но это исключительно наши проблемы, – улыбнулась мама.

– Тогда я звоню и соглашаюсь! Да?

– Дерзай, звезда! – подбодрил Дениса отец.

Однако в это время телефон Дениса зазвонил сам. Бросив взгляд на экран, Денис поморщился.

– Да, слушаю!

– Денис Михайлович? – вкрадчивый тошнотворный голос мог принадлежать только одному человеку. – Добрый вечер, это Иван Иванович. Пожалуйста, не вешайте трубку.

– Это зависит от вашего поведения, – Денис пребывал в приподнятом настроении и решил, что сейчас самое время «потроллить» Крушинина. Он включил громкую связь, чтобы родители тоже всё слышали, и поставил разговор на запись.

– От моего поведения? Если вы до сих пор не заметили, я всегда веду себя исключительно корректно, в отличие от вас… Так или иначе, я знаю, что вы сегодня получили интересное предложение. К сожалению, не знаю точную сумму, но это не так важно: сколько бы вам ни предложили, мы предложим больше.

Денису было трудно не рассмеяться прямо в трубку и держать себя в рамках приличия. С другой стороны, он должен был чётко отыграть свою роль, чтобы не возбудить подозрений, поэтому сделал вид, что начинает злиться:

– Я вас, кажется, уже просил не звонить с идиотскими предложениями!

– Ну что вы, даже в мыслях такого не было. Мы никогда и не делаем идиотских предложений… Зато я вам кое-что расскажу про вашего агента. На его ключевую фразу про «предварительно согласованную сумму контракта» клюют очень многие. Но правда в том, что эта сумма никого ни к чему не обязывает, а нацарапанные на сложенном листочке цифры, скорее всего, взяты с потолка, являются фантазией исключительно Штейна и не имеют ничего общего с реальностью. Контракт, который в итоге предлагает клуб, может в разы отличаться по сумме, а агент разведёт руками и скажет, что он ни при чём, клуб сам принял такое решение…

– Сказочник вы, Иван Георгиевич или Захар Иванович, как вас там… И зачем это ему надо?

– Всё за тем же – деньги. У меня есть информация, что помимо комиссионных, которые он получает в виде процентов с контракта, клубы ему негласно платят ещё и за сам факт вывоза перспективного игрока в Европу. Причём, опять же, по моей информации, эта сумма зачастую даже превосходит его комиссионные, поэтому цифра в контракте для него вторична. Конечно, об этом он вам никогда не расскажет… Кстати, вот его и вторая ключевая фраза: «Ответ нужен сегодня», чтобы не оставить вам времени на размышления.

Денис гнал от себя дурные мысли в отношении Штейна, но «Иван Иваныч» излагал свою версию настолько убедительно, что у футболиста голова пошла кругом.

– И что вы от меня-то хотите? – Денис изобразил раздражение.

– Чтобы вы ещё раз подумали и приняли правильное решение.

– А вот эта фраза – ключевая уже у вас, уродов! – теперь Денис по-настоящему начал злиться. – Оставьте меня в покое!

– Не оставим, Денис Михайлович, не надейтесь. Кстати, мы удвоим сумму, которую написал вам Штейн. Всего доброго!

Крушинин отключился, а Денис устало откинулся на спинку дивана.

–Ну как он это делает? Я уверен, что он несёт полную дичь, но почему, когда это говорит именно он, всё выглядит так убедительно?

– Работа у него такая… Что делать-то будешь?

Денис задумался.

– Пять минут назад я точно знал, что буду делать. А теперь…

– А теперь тебе решать, станет счёт 4–0 или 3–1.

– Ужасно… А что, если он прав? Ведь Штейн именно так мне и говорил!

– Диня, давай думать логически… Если даже предположить худший вариант, что Штейн такой-сякой, то твоё «да» тебя обязывает к чему-то не больше, чем его «предварительно согласованная сумма контракта». Это первое. Согласен?

– Согласен…

– Прекрасно. То есть даже если ты поедешь на просмотр в «Барселону», тебе никто там руки выламывать не будет и не заставит подписать контракт. Помимо варианта, что ты не подойдёшь им, всегда возможен и другой вариант – что они не подойдут тебе. Это второе. Согласен?

– Согласен…

– Третье. Когда и если тебе предложат контракт, ты всегда можешь от него отказаться, если не устроят условия, либо поторговаться. Согласен?

– Согласен…

– Четвёртое. Если бы всё это про Штейна было правдой, неужели ты думаешь, он бы заработал свою репутацию?

– Вряд ли…

– Вряд ли. И последнее. Ты знаешь, какими методами эти подонки действуют, поэтому попытка очернить кого-то или предложить несчастный миллион денег за слитый матч для них в порядке вещей. А если это работает и никто особо не возбухает – зачем что-то менять?

– Незачем…

– Вот именно. Так что, если окажется, что Штейн – добросовестный и честный агент, в чём я не сомневаюсь, то у тебя, помимо всего прочего, будут ещё и доказательства клеветы на него со стороны рыжего.

– Но он же тоже не может этого не понимать! И должен подозревать, что разговор может быть записан!

– В теории, да. Но молчание всегда можно купить. Либо заткнуть человека… А денег у них очень много…

– Кстати, вот интересно, они ведь предложили удвоить сумму – это на самом деле или тоже уловка, типа «впишите сюда любую цифру»?

– С таким спонсором не удивлюсь, если это на самом деле. Для «ХимИнтерПрома» десяток миллионов – разменная монета. Как для тебя три копейки.

– Вот как… Слушай, пап, ты меня прям расколдовал, разгипнотизировал! – признался Денис. – Как тебе это удаётся? Только я вот что придумал. Сейчас позвоню Штейну и дам согласие, но рыжего буду троллить до упора. И посмотрим, что из этого выйдет.

– Интересное решение! – поддержал папа.

Денис решительно набрал номер своего агента. На часах было 22:49.

– Павел Рафаэлович, я согласен!

– Слова не мальчика, но мужа! – похвалил Штейн. – В начале декабря получишь дальнейшие инструкции. И особо пока не распространяйся пока на эту тему.

– Конечно, спасибо!

– Пока не за что. Бывай!

Денис сделал прыжок, как будто он только что забил гол, вытянул руку вверх и резко согнул в локте, крикнув на всю квартиру:

– Йес!!! Я еду в Барселону!

Глава 13. Новая энергия

В начале третьего Кацман подошёл к главному входу современного здания из стекла и бетона, на котором значилась помпезная вывеска «НИИ Новая Энергия». Михаил Николаевич уже ждал его.

Охранник тепло поприветствовал Гладышева, который приложил магнитную карту и прошёл за турникет. Удостоверение Кацмана вызвало у охранника ноль эмоций, и он пропустил его без лишних слов.

– Как вы? Держитесь? – участливо спросил следователь.

– А куда деваться. Надо как-то жить дальше…

– Надо, непременно… Все вопросы с Горским уладили?

– Да, они прям молодцы… Гражданскую панихиду назначили на послезавтра. Хотели на завтра, но слишком мало времени на подготовку остаётся… Так что решили, что она пройдёт в большом зале спорткомплекса 1 июня с 9 до 15 часов, а потом – похороны.

Кацман с Гладышевым поднялись на 14-й этаж и прошли по коридору. Дойдя до комнаты 1428, где размещалась лаборатория, они с удивлением обнаружили, что дверь опечатана.

Михаил вопросительно посмотрел на следователя.

– Открывайте, чего тут думать! У вас же есть ключ?

– Магнитная карта. Здесь всё хай-тек, – не без гордости ответил Гладышев.

Однако стоило ему достать карту, как словно из под-земли вырос здоровенный сержант полиции и преградил вход в лабораторию:

– Уважаемые, сюда нельзя! – процедил он тоном хозяина вселенной.

У Кацмана на лице отразилась пёстрая гамма чувств. Отдалённо её можно было бы сравнить с тем, как Слон посмотрел бы на Моську, случись придать его лицу осмысленное выражение. Андрей Семёнович вальяжно достал из кармана удостоверение, развернул перед сержантом и представился:

– Майор юстиции Кацман Андрей Семёнович, Следственный комитет. А теперь, товарищ сержант, будь так добр, пропусти старшего по званию.

Сержант вытянулся по струнке:

– Здравия желаю, товарищ майор! Старший сержант Марчук Василий Сергеевич! – отрапортовал он. – Но пропустить вас не могу. Мне даны строгие указания никого не пускать. Вообще никого. Даже если сам президент попросит.

– По-моему, молодой человек, ты не очень расслышал, – Кацмана начала утомлять эта сцена. – Во-первых, это не просьба. Во-вторых, я занимаюсь расследованием этого дела. А в-третьих, рядом со мной заведующий лаборатории. Рекомендую отойти в сторону и не препятствовать следствию.

– Товарищ майор, не положено. У меня приказ. Все вопросы к моему начальнику, майору Лапину. Я его сейчас вызову по рации, – с этими словами сержант отвернулся и пробурчал в рацию несколько неразборчивых слов.

– Гляньте-ка, каков наглец! – с усмешкой обратился Кацман к своему спутнику, скосив глаза в сторону строптивого сержанта. – Борзый, как щенок!

– Я не имею права никого пускать, – почти умоляющим тоном произнёс сержант. – Я могу лишиться лычек или даже погон, если пропущу вас.

– Ты можешь лишиться половых признаков или даже здоровья, если не пропустишь нас, – с милой улыбкой ответил Кацман, глядя на сержанта в упор.

Контраргументов больше не осталось.

– Мне конец, – пробормотал сержант, отходя в сторону. – Меня четвертуют…

– Не боись, боец! Склеим тебя обратно! – Кацман аккуратно отлепил от дверного косяка край бумажной ленты с печатью. – И бумажку обратно приклеишь, никто ничего не заметит. Лучше соплями, крепче держаться будет.

Михаил открыл дверь магнитной картой, и оба проследовали в лабораторию. Однако сержант в последний момент успел вставить в дверной проём свою зажигалку, не позволив двери закрыться полностью.

Лабораторией это помещение теперь можно было назвать с большим трудом. В ней почти не осталось живого места, кроме отдельных предметов мебели, а запах гари за три дня так полностью и не выветрился.

Уже после беглого осмотра Кацман сильно засомневался в том, что пожар случился «по неосторожности». В следователе крепла уверенность в преднамеренном поджоге. И он искал этому хоть какое-то реальное подтверждение.

– Это, должно быть, ваш стенд? – спросил Кацман, указывая на нагромождение обгорелого оборудования в дальнем конце лаборатории.

– Да, то, что от него осталось… – почти равнодушно ответил Гладышев.

Кацман резко повернулся и пристально посмотрел своему спутнику в глаза:

– Михаил Николаевич, мне кажется или вы на самом деле не очень сильно расстроились? – следователь наконец-то понял, что ему не давало покоя с первой встречи. – Мне ещё вчера показалось, что вы как-то чересчур спокойно отреагировали на потерю лаборатории. Я понимаю, что на фоне трагедии с Денисом это ерунда, но всё же. Ведь лаборатория тоже ваше детище, не так ли?

– Да, вы правы… Я не то, чтобы не расстроился, но вполне допускал такое развитие событий и был морально к нему готов. Вы и про угрозы в мой адрес тоже догадались, хотя ума не приложу, как… Поэтому я последние несколько месяцев ощущал себя на пороховой бочке, и лаборатория стала едва ли не в тягость. Хотя определённые меры, конечно, предпринял, чтобы мои труды не пропали…

У Кацмана завибрировал телефон – это было сообщение от Игоря Морошко. Следователь несколько секунд всматривался в экран, после чего протянул аппарат Гладышеву:

– Михаил Николаевич, посмотрите внимательно, это ваш аспирант?

Учёный изучил все фотографии и уверенно ответил:

– Вообще ничего общего. А кто это?

– Это и есть настоящий Роман Валерьевич Крейнин. Аспирант Физтеха. А тот, кого к вам подослали, видимо, взял первое понравившееся ему имя из реальных аспирантов и навязался вам.

– Чёрт побери… Я должен был догадаться… – схватился за голову Михаил Николаевич. – Какой же я дурак!.. Погодите, вы сказали «подослали»? Кто подослал?

– Пока непонятно. Но я подозреваю, те же, кто прислал к вам Васю Иванова якобы от меня вчера утром.

– Да твою ж мать… Твою ж мать! – учёный рвал на себе волосы и нервно ходил по лаборатории. – Как же так…

– Вы по-прежнему ничего не хотите мне рассказать? – спросил Кацман.

– Ещё не время, Андрей Семёнович. Правда, не могу пока… Мне нужно ещё буквально пару дней…

– А эти пару дней случайно не связаны с доставкой ваших данных в Турцию? – задал Кацман провокационный вопрос, в упор глядя на своего спутника.

На лице Гладышева отразилось удивление, но он быстро взял себя в руки:

– Если только случайно, – уклончиво ответил он, дав понять, что разговор на эту тему окончен.

– Мне от вас нужен детальный портрет вашего ассистента, так называемого аспиранта. Хоть с этим вы мне сможете помочь?

– С этим – без проблем. Хоть сейчас.

– Сейчас не надо, а когда закончим здесь, проедем к нам и составим фоторобот.

Вдруг входная дверь в лабораторию с грохотом распахнулась, и в неё вломился субъект неопределённого возраста в помятой полицейской форме и майорских погонах:

– Я не понял, что здесь происходит? – в ярости завопил он. – Вам кто разрешал сюда входить? Вы кто такие?

Михаил от неожиданности весь съёжился. Но, в отличие от учёного-физика, Кацман за годы службы привык иметь дело с личностями, не отягощёнными понятием вежливости или даже приличия.

– Ой, а кто это у нас такой грозный? – с издёвкой спросил он непрошеного гостя, добавив свою фирменную усмешку. – Вас разве родители в детстве не учили здороваться?

– Я те ща поздороваюсь! – зарычал грубиян и рыгнул перегаром.

– Вот и замечательно, давайте здороваться! Я, например, майор юстиции Кацман Андрей Семёнович из Следственного комитета. А вы, например, кто?

– Конь в пальто! Например…

– Да, вот я тоже думаю, что человеческого там не сильно много осталось, – Кацман продолжал откровенно издеваться над «гостем». – Вы согласны, Михаил Николаевич?

Гладышев, уже успевший немного отойти от шока, включился в игру:

– Полностью согласен! Только всё же конь – животное благородное, а здесь, простите, я вижу целую свинью…

– Ты кого свиньёй назвал, задрот?! – зарычал помятый майор. – В камеру захотел за оскорбление представителя власти? Так я тебе это запросто обеспечу! Вас вообще здесь быть не должно!

Майор двинулся в сторону Гладышева, но споткнулся о выпирающую ножку стеллажа и растянулся на полу, ударившись коленом о злополучный стеллаж. С красным от злости и алкоголя лицом, не переставая изысканно материться, он неловко пытался подняться, но снова свалился на пол, схватившись за колено.

Ситуация выходила из-под контроля, и Кацман решил взять дело в свои руки, провозгласив:

– Так, ну, хватит уже! Вы, я так понимаю, майор Лапин? – следователь пронзил его взглядом, от которого тому стало не по себе.

– Да, он самый… Вы здесь вообще по какому праву? – уже более спокойно спросил Лапин, всё ещё сидя на полу и потирая ушибленное колено. – Мне даны строгие указания никого не пускать!

– А нажираться на службе до свинского состояния тоже даны указания? – парировал Кацман. – Давайте-ка мы вот что сделаем. Михаил Николаевич – учёный-физик и заведующий этой лаборатории, а потому имеет законный доступ сюда в любой день и в любое время…

– Теперь это место преступления, – возразил Лапин, – и находится в моей юрисдикции!

– Очень рад за вас. Но я занимаюсь расследованием убийства, и лаборатория – пока негласная часть этого дела. В ближайшие дни я добьюсь объединения двух дел в одно и тогда уже вполне официально заберу эту лабораторию под себя. Но мы не можем столько ждать, поэтому сейчас нам нужно с полчаса – максимум час, чтобы всё осмотреть, и мы уйдём. Поэтому вы сделаете вид, что нас здесь не было, а мы сделаем вид, что не учуяли вашего перегара. Как меня слышно, товарищ майор?

Лапин в ответ прорычал что-то невнятное.

– Вот и замечательно, – довольный Кацман протянул Лапину руку, чтобы помочь подняться, но тот демонстративно её проигнорировал и, хоть и с трудом, всё же самостоятельно встал на ноги.

– Дайте нам спокойно поработать, и на этом разойдёмся, – примирительно сказал следователь.

Лапин молча удалился, хлопнув дверью.

Кацман ухмыльнулся и как ни в чём не бывало вернулся к работе.

– Это ваш компьютер? – спросил он, показывая на бесформенную массу с железным каркасом на обгоревшим столе.

– Да, был когда-то… – грустно ответил Михаил.

Кацман внимательно изучил останки, не выказывая эмоций. Внутри он обнаружил полностью оплавленную материнскую плату и такой же оплавленный твердотельный диск.

Прошло ещё с полчаса: следователь находил очередной объект и фокусировался на нём, внимательно изучая. Фотографировал, иногда соскабливал слой с поверхности, собирал его в пакетик, разминал между пальцев и нюхал, а также задавал Гладышеву уточняющие вопросы и переходил к следующему объекту.

Закончив осмотр, Кацман спросил:

– Я правильно понимаю, что пожарных не вызывали?

– Да, здесь современная система пожаротушения – спринклеры и ещё пожарный кран с рукавом в самой лаборатории. Ликвидировано было всё очень быстро, к моему приезду осталось лишь небольшое задымление. Дверь и окна были открыты, вытяжка работала на полную мощность. Охранник и несколько сотрудников были в помещении. Вода повсюду. Но вниз ничего не протекло – опять же, здесь специально продуманная система водоотведения на случай таких аварий.

– Я вижу тщательное уничтожение техники и документации, запах горючего на их останках совершенно отчётливый, а всё остальное просто подпалено для видимости. Уничтожено как раз то, что нужно, и ничего сверх того. Не понимаю, чем занимались здесь эксперты и как эти клоуны могли ничего не заметить. «Признаков умышленного поджога не обнаружено»! Ну, не дебилы? Надо быть либо слепыми, либо некомпетентными… либо… либо…

Кацман внезапно изменился в лице, словно его ударило молнией:

– Вот, чёрт! Как же я сразу не сообразил! – следователь пулей выскочил из лаборатории. – Сержант! Майора Лапина мне позови, срочно!

Сержант по рации вызвал своего шефа. Минут через пять майор неспешно явился, хромая на правую ногу и ковыряя зубочисткой в зубах.

– Звали? – равнодушно спросил он.

– Звали, – в тон ответил Кацман. – Вы занимаетесь этой лабораторией с самого пожара?

– Ну, допустим.

– Это ваши эксперты здесь работали?

Лапин задумался. Видно было, что в нынешнем состоянии мыслительный процесс даётся ему с большим трудом. Наконец взгляд его прояснился – видимо, процесс увенчался успехом.

– С экспертами странная штука получилась… У нас есть штатная экспертная группа в отделе. Не бог весь какая, но ребята добросовестные. Когда меня назначили сюда, я сразу их и привлёк. А потом явился хрен с горы, шишка какая-то, я так и не понял, откуда… В общем, он отменил распоряжение, а меня просто поставили перед фактом, что эксперты будут со стороны. Я ничего не понял, пытался выяснить… ну, я привык быть в курсе, кто чем занимается на моём участке, контролировать процесс… Временами, конечно, поддаю, но работу свою знаю… А тут мне так конкретно заявили, что это вообще не моё дело, чтобы не совал нос, если дорожу своей должностью. Я малость охренел, потому что впервые такое… Короче, когда они закончили, мне под страхом увольнения запретили кого бы то ни было пускать в лабораторию, до особого распоряжения… Теперь, видимо, вылечу со службы, – подытожил Лапин и обречённо добавил, – что ж ты, майор, меня так подставил…

– Держись, брателло! – Кацман улыбнулся и похлопал Лапина по плечу. – Всё будет пучком! Мы там закончили, следов не оставили, да и вообще, нас тут не было. Бумажку с печатью аккуратно приклейте обратно к косяку, никто ничего не заметит… Будь здоров, майор! Михаил Николаевич, нам пора!

Гладышев вышел в коридор и с грустью обернулся, мысленно прощаясь с лабораторией. Он бережно закрыл дверь, услышал щелчок магнитного замка и направился со следователем к лифту.

В коридоре Лапин внезапно окликнул Кацмана:

– Слушай, майор как тебя там… ты это… извини, что я на тебя нагавкал… И вы, товарищ учёный, тоже меня простите… Тут ведь вся моя карьера, считай, на волоске повисла, вот я и психанул… Блин, как нога-то болит… – Лапин сморщился и схватился за ушибленное колено. – Я ещё кое-что тебе скажу, майор, хоть и не должен… Но ты мужик вроде вменяемый… Я ведь сразу смекнул, что там что-то скрывают… Вы очень вовремя приехали, завтра с утра там уже планировали ремонт начинать… Видать, торопятся улики уничтожить…

– Вот даже как! Спасибо за ценную информацию! А как бы мне с твоим начальством переговорить?

– Переговорить, конечно, можно… Только тебе это ничего не даст. Здесь с самого начала другие люди командовали, да и меня ты подставишь только… Так что я тебе ничего не говорил! – на всякий случай напомнил Лапин.

– Да я с тобой даже и не знаком, – усмехнулся Кацман. – Спасибо, коллега! Будь спок, не выдам тебя… Удачи!

Кацман пожал Лапину руку.

– И вам удачи! – крикнул Лапин вдогонку удаляющимся «посетителям».

На пути к выходу из здания Кацман с Гладышевым зашли в комнату охраны и видеонаблюдения. Следователь, предъявив удостоверение, запросил записи с камер от 27 мая.

– Ничем не могу вам помочь, гражданин следователь, – ответил грузный начальник охраны.

– Поясните? Если вам нужен формальный запрос, он у вас будет через 15 минут.

– Не в запросе дело. Видеонаблюдение было отключено 27 мая в связи с профилактическими работами.

Следователь уловил явную фальшь в словах и взгляде собеседника.

– Дорогой… Аркадий Петрович, – Кацман прочёл имя на значке охранника и мило улыбнулся, но эта усатая улыбка и пронзающий взгляд не сулили охраннику ничего хорошего. – Во-первых, я очень не люблю, когда мне врут и держат за идиота. Во-вторых, мне сейчас вызвать сюда опергруппу? Или по-хорошему начнём говорить правду?

Охранник замялся.

– Ладно, бог с вами… 27-го вечером сюда нагрянули какие-то очень серьёзные ребята и изъяли все записи за тот день, даже резервные копии выгребли… Но велели всем рассказывать, что камеры не работали…

Это уже было похоже на правду. Более того, примерно такое развитие событий Кацман и предполагал.

– Что за ребята? Сколько? Откуда? Как выглядели?

– Без понятия, откуда. Вежливые, а как вошли и заперли дверь изнутри, достали стволы с глушителями… Двое их было. В серых костюмах, чистюли, с виду неприметные, но жутковатые… Молодые, лет по 30–35…

– Что было дальше?

– А что дальше? Под дулом пистолета особо не повыёживаешься. Отодвинули нас в сторону, а сами забрали всё за 27 мая. Вот и вся история.

– Описать этих ребят сможете?

– Вряд ли. Самые обычные. Никаких особых примет, гладко выбритые, русые волосы, причёски нормальные… В общем, можно сказать, половина наших сотрудников подпадает под это описание.

– Ясно, догадываюсь, кто они… Вот вам ещё один настоятельный совет. Если не хотите, чтобы эти ребята явились снова, мигом удалите записи всех камер 14-го этажа за последний час. Без лишних вопросов, действуйте как можно быстрее… Ни пуха!

Кацман с удовлетворением отметил, что в комнате началась суета. Его блеф блестяще сработал! Он давно усвоил простую истину: если не наделённых великим умом людей припугнуть, то им можно внушить любую ересь и делать с ними всё, что угодно.

Михаил Гладышев был шокирован услышанным. Он, конечно, понимал, что оказался невольно вовлечён в нехорошую игру, но не думал, что всё настолько серьёзно.

Кацман, в свою очередь, сильно разозлился на Гладышева:

– Если бы не ситуация, в которой вы оказались, Михаил Николаевич, я бы вас сейчас увёз на допрос под протокол, а любое сокрытие информации трактовал бы как воспрепятствование следствию! Не знаю, что вы там наизобретали, но вы умудрились наступить на хвост кому-то очень влиятельному. Надеюсь, то, что вы скрываете, стоит того.

– Стоит, поверьте…

Они неспешно и молча направились к метро.

– Что за контора «НИИ Новая Энергия»? Чем занимается? – спросил, наконец, Кацман, немного успокоившись.

– Вам кратко или развёрнуто?

– Кратко я и сам могу: пилит госбюджет, – усмехнулся следователь. – Мне нужны подробности. Хотя бы в общих чертах.

– В двух словах: зелёная повестка. Разные наднациональные шарашки поставили абсолютно кретинскую, заведомо невыполнимую и, хуже того, самоубийственную задачу: к какому-то там году всем в мире нужно сократить выбросы углерода чуть ли не до нуля… Дичайший бред, конечно, но все страны, как стадо баранов, включились в этот цирк. Эпоха неучей и деградантов, ей-богу! – негодовал Михаил.

– Это точно, – грустно поддакнул Кацман. – Но на самом деле всё ещё хуже. Они ведь якобы «науку» пытаются подвести под это дело. А фактически полностью дискредитируют само понятие науки… Хотя очевидно, что на самом деле цель у этого совершенно другая.

– Разумеется. Деньги и контроль. В глобальном масштабе грабят и запугивают население, а потом эти же огромные деньги выделяют на такой маразм… Конечно, и наши дельцы не могли остаться в стороне, решив тоже хапнуть миллиарды. Отгрохали пафосный институт, но здесь надо отдать им должное, всё сделано по уму! Шесть лет назад его запустили, мы сюда переехали из старенького полуподвала. Тут, конечно, всё хай-тек, супер-современные технологии. Оборудование любое, какое угодно достанут, поставят. Сейчас активно искусственный интеллект внедряют.

– Прям-таки райские условия вам тут создали, а вы жалуетесь…

– Так жалуюсь я по другому поводу! Весь этот так называемый «энергетический переход» – всемирная афера, равной которой по масштабу, пожалуй, ещё не было. Гигантский многотриллионный бизнес, построенный на невежестве. А ирония в том, что всё это «бохатство», все наши зарплаты идут из этого самого «фонда невежества». Который из наших же налогов и пополняется! Разве не бред? Хотя работать-то в таком месте – одно удовольствие, это правда…

– И всё-таки, в чём конкретная задача этого НИИ?

– Официально здесь предполагалось разрабатывать альтернативные способы добычи энергии, из возобновляемых источников и без вредных выбросов. Цель-то благая, если разобраться. Чистый воздух и всё такое… Раздражает лишь подоплёка всего этого дела, весь этот бред с изменением климата, на который мы якобы можем как-то повлиять.

– Так и в чём тогда проблема? Поиск чистых источников энергии – благое дело. Даже если оставить за скобками всю эту климатическую чушь.

– Дело-то благое, только совершенно не понятно, чем здесь занимаются. Наверное, велосипеды очередные изобретают… Десятки лабораторий, огромные помещения, дорогущее оборудование, а выхлоп минимальный. Какие-то интересные решения время от времени появляются, но не более того. Ничего революционного. Хотя… как раз революционное запрещено здесь придумывать. Такой институт ради института, для внутреннего потребления. И для отчётности…

– Но что-то полезное здесь всё-таки делают?

– Увы и ах… Я часто общаюсь с коллегами из разных отделов, и многие просто просиживают штаны, осваивают бюджет и абсолютно не напрягаются. Поверите ли, некоторые вообще неделями в офисе не появляются! И для них это в порядке вещей. Фанатов науки, одержимых, вроде меня, можно по пальцам одной руки пересчитать. А нам-то как раз и не дают нормально работать…

– Вот с этого места поподробнее, пожалуйста. Чем именно вы занимаетесь в своей лаборатории? Точнее, занимались… И почему не дают?

– Пока не готов вдаваться в детали… Скажем так, я очень увлёкся одним направлением, разработкой, изначально датированной ещё 70-ми годами и доведённой почти до финальной стадии в 90-е… Она действительно могла бы совершить переворот в энергетике, если её довести до конца. И я поставил себе такую задачу, хотя мне самому она сначала казалась безумной. Я сумел получить шикарное помещение под лабораторию, которую потом оборудовал сам. Это действительно было моё детище, как вы правильно заметили. Каждый прибор, каждое устройство, каждую установку я тщательно подбирал для конкретных целей. А поскольку бюджетных ограничений практически не существовало, любой мой каприз выполнялся. Правда, иногда зарубежное оборудование ждать приходилось несколько недель. И настал-таки момент, когда мои труды принесли результат…

– Когда это произошло?

– 19 ноября прошлого года. На всю жизнь запомню этот день! Я начал накануне вечером 18-го, в пятницу, но не успел довести эксперимент до конца. А в субботу, 19-го числа, с утра помчался в лабораторию и получил результат. Как сейчас помню, на часах было 15:15. Магия цифр, однако… Вечером на радостях всей семьёй пошли в ресторан отметить. В ту же ночь на волне эйфории я опубликовал отчёт в закрытом научном бюллетене. А утром 20-го уже здорово пожалел об этом…

– Почему?

– Надо было, конечно, сначала остыть, протрезветь после празднования и потом ещё дважды–трижды подумать, прежде чем публиковать. Но все мы крепки задним умом… Примерно 95, а то и все 99 процентов отзывов содержали обвинения и даже угрозы типа «такого не может быть, ты всё врёшь, ты шарлатан, а не учёный». И лишь мизерная часть думающих людей действительно заинтересовалась. Тогда-то и появился этот горе-аспирант, ну а дальше вы знаете…

– Стало чуть понятнее, – после паузы произнёс Кацман. – И я теперь даже примерно представляю, кому ваши открытия могли так насолить. Но всё же дождусь от вас подробного рассказа, прежде чем делать выводы.

– Да тут несложно догадаться, я думаю… Энергетика давно монополизирована, и новых игроков в ней очень не любят. Мягко говоря…

– Вам виднее, безусловно.

Незаметно собеседники дошли до метро.

– Заедем к нам, сделаем фоторобот вашего ассистента? – уточнил Кацман.

– Конечно, как договаривались.

Через сорок минут оба были в кабинете следователя, который сразу же снял трубку и набрал внутренний номер:

– Кирюш, будь добр, зайди ко мне… Надо составить портретик, так что захвати всё, что нужно…

Пока ждали специалиста, Кацман ознакомил Михаила с отчётом судмедэксперта и детально изложил всё, что стало уже известно. Гладышева потрясло известие о столь изощрённым способе убийства, и он по-прежнему отказывался верить, что Дениса умертвили целенаправленно. Он всё ещё считал это случайностью, несчастным случаем, каким-то чудовищным недоразумением. Должно было пройти время, чтобы реальность улеглась у него в голове…

В кабинет вошёл невысокий светловолосый парень с планшетом. На составление фоторобота ушло двадцать минут, затем следователь отпустил Михаила домой, сердечно поблагодарив за помощь.

Глава 14. Гадюшник

Тренировка в понедельник начиналась в 14:00, но Денис приехал заранее, чтобы пообщаться с президентом клуба. Ему не давал покоя разговор с «Иван Иванычем», точнее то, что незнакомец наплёл про Штейна. Футболист решил разобраться с этим вопросом раз и навсегда.

В начале второго он постучался к Горскому, который сразу же пригласил его в кабинет.

– Слушаю тебя!

– Лев Яковлевич, тут вышла довольно неприятная история… Меня после субботнего матча поймал Павел Рафаэлович…

– Я в курсе, да. И уже знаю, что ты принял предложение… Молодец! – поздравил его Горский. – «Барселона» ждёт! Только почему история-то неприятная? Любимый клуб не хочешь покидать?

– И это тоже, конечно, но я о другом… Мне вечером позвонил Крушинин и наговорил всякой ерунды. Вот, послушайте, – Денис включил запись.

Президент внимательно слушал, но в конце не смог сдержать саркастическую улыбку:

– Вот же клоун!

– Лев Яковлевич, вы ведь давно знакомы с Павлом Рафаэловичем, – Денису было не до шуток. – Мне не очень удобно просить об этом, но всё же… хотелось бы услышать, что вы обо всём этом думаете…

Горский ещё шире расплылся в улыбке.

– Всё, что этот хрен наговорил тебе, – абсолютная чушь, конечно. Я с Пашей знаком не один десяток лет, и я тебе гарантирую, что он порядочный человек. Вряд ли я бы с ним общался в противном случае. Он заработал своё имя талантом договариваться и, конечно, харизмой. В последнем, думаю, ты уже и сам убедился!

– Стопудово! – согласился Денис.

– Если бы он действительно занимался этой ерундой, – Горский кивнул в сторону телефона Дениса, – это так или иначе всплыло бы. Если не в широких массах, то по меньшей мере, в футбольной среде совершенно точно. И ты бы наверняка об этом уже услышал. А про якобы плату агенту просто за факт вывоза игрока в Европу – это гениальное изобретение, я бы до такого не додумался!

Горский от души расхохотался.

– Значит, мы можем теперь Крушинина прижать за клевету? – спросил Денис. – Ведь это подсудное дело, разве нет?

– Вообще-то, да, но он очень аккуратно формулирует, не придерёшься.

– То есть? Он же оболгал Штейна! Там каждое слово – ложь!

– А ты послушай внимательно… Можно включить? – не дождавшись ответа, президент включил запись с начала и дошёл до фразы «цифры, скорее всего, взяты с потолка…». – Обрати внимание: «скорее всего». То есть, это его мнение, а не утверждение. Крутим дальше… «Контракт, который в итоге предлагает клуб, может в разы отличаться»… Может отличаться. Разве не может? Может. А может и не отличаться. Даже если он не отличается, это не значит, что не может. Идём дальше… «У меня есть информация, что помимо комиссионных…» и так далее. Надо пояснять? У него есть информация. А эту информацию он мог получить от алкаша дяди Васи в подъезде. Что, разве это не информация? Конечно, информация! Ну и всё в таком роде, ты понял, думаю…

Денис сидел ошарашенный: всех этих мелких оборотов речи и оговорок обычно не замечаешь, ведь мозг фокусируется только на главном.

– Я, кажется, уже отмечал, что Крушинин – блестящий переговорщик, – продолжал Горский, – и тонкий психолог. Знает точно, что и как можно сказать.

– А предыдущий разговор? Он же явно предлагал мне деньги за слив матча.

– Во-первых, не явно. Переслушай ещё раз. Да и там тоже палка о двух концах, Денис. Грубо говоря, кто первый озвучит свою версию, тот и прав. Что им мешает сказать, что это предложение слить матч как раз является проверкой тебя на вшивость? Или что это была шутка, дескать, не думаете же вы, в самом деле, что мы ему ноги переломаем… Ничего не мешает. Кроме того, у них больше денег, лучшие юристы, а ещё «ХимИнтерПрому» принадлежит добрый десяток разных СМИ, в том числе спортивных – об этом тоже не стоит забывать. Раскрутят всё, как им надо, даже не сомневайся!

– Как же мы тогда их сможем прижать этими записями?

– А в этом и вся хитрость! Одна или даже две записи, особенно по отдельности, ничего из себя не представляют с юридической точки зрения. Да и с репутационной тоже. Но если мы десяток–другой таких записей выпустим в свет, то они в совокупности могут возыметь действие и раздуют скандал. Потому что станет понятно, какими методами эти ребятки действуют.

– Да уж… Почему-то мне иногда кажется, что профессиональный спорт – это какой-то гадюшник. А наш клуб – исключение из правил, случайное светлое пятно.

– Так оно и есть. Профессиональный спорт – действительно гадюшник. Как и шоу-бизнес. Как и любая отрасль, где крутятся гигантские деньги или которая сулит власть. Это надо принять, таковы правила игры, никуда не деться. Можно даже сказать, что это человеческая природа в какой-то мере. Ну а мы тут, как можем, просто стараемся сделать хорошо нашим ребятам, чтобы футбол был в радость. Команда должна быть семьёй. Иначе это не команда, а сброд.

– Забавно, что эту фразу я впервые услышал пару лет назад от Юрки Дрёмина, нашего напа5 ещё из молодёжки, – вспомнил Денис. – Теперь понимаю, откуда она.

– А как же иначе! – развёл руками Горский. – Ну, тебе, кажется, пора на тренировку. Давай, беги!

У Дениса отлегло на душе. Однако он по-прежнему был полон решимости отыграть у «Иван Иваныча» хотя бы один балл – для начала. Футболист почувствовал, что впервые инициатива перешла к нему, и он мог теперь вести игру со своим оппонентом по собственным правилам. Лишь бы снова не попасть под его гипноз…

Прошёл ещё месяц, который не принёс особых потрясений, если не считать неожиданный проигрыш ОСКАРа явному аутсайдеру, причём на своём поле, после чего команда утратила лидерство в чемпионате. Более того, её теперь обогнал «Гладиатор» – другая столичная команда, когда-то получившая негласный эпитет «народная» ввиду самой многочисленной аудитории болельщиков. «Сириус» наступал на пятки, занимая на данный момент третье место.

До зимней паузы в чемпионате оставались каких-то два матча: 20 ноября дома и 26 ноября на выезде. Как раз за день до предпоследнего матча и произошло событие, которое навсегда изменило привычный ритм жизни семьи Гладышевых.

Отец Дениса, несмотря на субботу, 19 ноября с самого утра уехал на работу. Накануне вечером он поздно вернулся домой, был немногословен, да и в целом вёл себя как-то загадочно, а на любые вопросы отвечал «завтра, всё завтра». Когда у Дениса закончилась субботняя тренировка, он с удивлением обнаружил пять пропущенных звонков, и все от отца. Решив, что что-то случилось, он сразу же набрал его:

– Пап, что стряслось? От тебя пять пропущенных!

– Денис, тут такое дело! Езжай скорее домой, я заказал столик в ресторане, нам есть что отметить!

– Что?

– Приезжай – всё узнаешь!

Денис лихорадочно привёл себя в порядок и через полтора часа – быстрее никак! – был дома. А ещё через полчаса семья сидела в одном из лучших ресторанов их городка, в заведении с говорящим названием «Моцарт». Глава семьи, сиявший от радости, держал интригу до последнего, хотя было видно, как ему не терпится поделиться новостями. Он дождался, пока официант разольёт вино по бокалам, и взял слово:

– Родные мои, сегодняшний день войдёт в историю! Мне удался эксперимент, над которым я работал много лет. Вчера я его запустил, но не успел довести до конца… Предварительные результаты были обнадёживающие, но я молчал, боялся спугнуть удачу… А сегодня, ровно в четверть четвёртого, получил окончательный результат. Не вдаваясь в скучные технические подробности, скажу вам так: это может произвести революцию в энергетике! Конечно, результат надо будет перепроверить, но… Представьте себе автомобили, которые могут использовать не бензин, а на воду! Такие эксперименты проводились и раньше, но мне удалось продвинуться дальше и решить главную проблему, которая делала всю эту штуковину нерентабельной.

– Мишаня, я в тебя всегда верила! – воскликнула Лариса. – Тебе теперь дадут Нобелевку?

– Хренобелевку, – отшутился Михаил. – До неё ещё как до Парижа… или до Антарктики…

– Пап, это суперновость! Неужели ты решил загвоздку с рекуперацией энергии?

– Да, и не только… Стоп, а ты откуда это знаешь? – Михаил Николаевич искренне удивился таким познаниям сына.

– Ну, вообще-то я недавно чисто по приколу решил чуть изучить тему. У тебя на полке лежат труды Ларина про водород, мне стало любопытно… Я, конечно, тупой футболист, на мне природа отдохнула, все дела… но всё же сын учёного, – хихикнул Денис. – А потом я книгу Никонова прочёл Он о сложных вещах очень интересно пишет. И я решил дальше немного покопаться…

– Ну, ты даёшь! Что ж ты мне ничего не говорил? Я бы тебе много интересного поведал!

– Так теперь и поведаешь! Я уже грамотный… немного…

– Ладно, давай не будем утомлять маму техническими подробностями… Самое главное: пока никому об этом ни слова. Я опубликую результаты своих экспериментов в закрытом научном бюллетене, и пока – всё. Потому что переустройство всей мировой энергетики может привести к непредсказуемым последствиям. А учитывая, что наша страна большей частью живёт за счёт экспорта энергоресурсов, это может стать проблемой. Не говоря о том, что и меня могут попытаться заткнуть… Так что пока пусть это будет наш небольшой… вернее, большой, огромный секрет!

– Конечно, пап. Тогда за тебя! За твой пока ещё не признанный гений! – произнёс Денис.

– Мишаня, я горжусь тобой! За тебя, любимый! – подхватила мама.

– За науку! Подлинную! – подытожил папа.

Три бокала издали красивый звон и были опустошены одним глотком.

Отец семейства сразу начал наливать по второму.

– Пап, не увлекайся, – остановил отца Денис. – У меня завтра важный матч. Надо выигрывать, а то нас заклятые обошли уже… И вообще, мне пока, типа, нельзя, но мысленно я с вами!

Большое событие отпраздновали с размахом. Вечер пролетел незаметно.

Вернувшись домой, Михаил решил не откладывать дело в долгий ящик и засел за краткий научный отчёт об эксперименте и его результатах. Примерно осознавая возможные последствия своего открытия, он для начала решил опубликовать свои выводы в узко специализированном закрытом сообществе – ему, прежде всего, было интересно увидеть реакцию коллег. Но и этого оказалось более чем достаточно: учёный не предполагал, что с этого момента его жизнь уже никогда не будет прежней.

Утром 20-го ноября в своём электронном почтовом ящике он обнаружил добрую сотню писем. И новые продолжали сыпаться каждые несколько минут. Трепеща, он принялся читать почту, однако очень быстро убедился, что сотня эта вовсе не добрая, а совсем даже наоборот. Вместо ожидаемых восторгов и поздравлений, почти каждое письмо содержало негатив, причём широчайшего спектра – от осторожного скепсиса до прямого оскорбления и даже угроз, где эпитет «шарлатан» был самым безобидным. Лишь мизерная часть сообщений выражала поддержку и временами заинтересованность его работой. Энтузиазм Михаила быстро сошёл на нет. И он понял, что явно поторопился с публикацией…

В жизни бывают моменты, когда внезапно осознаёшь ошибку, допущенную в пылу азарта, на эмоциях, и хочется немедленно отыграть всё назад. Но уже невозможно. Не существует в реальной жизни кнопки «Отменить последнее действие». Джинн выпущен из бутылки, и обратно его на загонишь. И даже спустя годы, а порой и десятилетия, вспоминается один-единственный эпизод, который направил жизнь в новую колею. Пожалуй, у каждого человека есть такой эпизод в жизни – а может и не один, – который изменил его судьбу и который он хотел бы переиграть. С высоты прожитых лет это выглядит, будто стрелочник в тот момент ошибся и пустил поезд судьбы не по тому пути…

Лишь теперь Михаил Гладышев прочувствовал весь масштаб случившегося. А ведь тот же Владимир Ларин, гениальный и непризнанный геофизик, который в своё время предложил совершенно новую, если не сказать революционную, концепцию строения и формирования Земли (да и Солнечной системы), точно так же попал в опалу коллег. И чем убедительнее выглядела его теория, которая с лёгкостью объясняла каждое явление там, где официально принятая теория буксовала и выдумывала «заплатку», тем больше ядовитых стрел негатива летело в его адрес от так называемых коллег… А ещё раньше был Джордано Бруно. Конечно, времена нынче не столь дикие, и вряд ли Михаила станут сжигать на костре, однако реакция учёного сообщества на отчёт повергла его в глубокое уныние. Кто-то однажды заметил, что большая наука – это разновидность религии. И именно в такие моменты приходит осознание, что в этом утверждении есть доля истины, особенно учитывая, что «наука» – как, впрочем, и религия – давно превратилась в политический инструмент, которым власть имущие всё чаще пользуются как орудием подчинения… А Михаил Николаевич Гладышев, по сути, стал теперь настоящим еретиком от науки.

Он рассказал о своём разочаровании супруге и сыну. И если Лариса, весьма далёкая от науки, смогла лишь посочувствовать, то Денис не просто проявил заинтересованность – снова к изумлению отца, – но и оказался в теме, хоть и поверхностно. Они беседовали долго, и Михаил, насколько мог, посвятил сына в то, чем он занимался на протяжении последних лет. Это позволило ему отчасти вернуться в нормальное состояние.

– Так что теперь буду продолжать втихаря, – подвёл итог Михаил, – раз это никому не интересно. А там, может, и движок со временем смастерю, буду сам ездить, заливая воду из-под крана!

– И правильно, – одобрил Денис. – Зачем перед неблагодарными унижаться? Пошли они все лесом!

– Да, я тоже так думаю. И зря я опубликовал это всё, никак не ожидал такой реакции…

– Кто же мог знать… Да я смотрю, в этой вашей науке такой же гадюшник, как и в профессиональном спорте, – провёл Денис неожиданную параллель.

– Я это и раньше подозревал, – грустно улыбнулся папа, – но теперь понимаю, что так и есть, скорее всего.

– Ладно, мне пора на игру собираться. Пожелай нам удачи, а я помашу тебе в телевизор ручкой!

– Давай, беги! И осторожнее там в своём гадюшнике! – со смехом пожелал папа сыну. – Ни пуха!

– А ты в своём! К чёрту! – не остался в долгу Денис.

Он быстро оделся, схватил спортивную сумку и ушёл в едва начавшиеся сумерки промозглого ноябрьского дня, какой бывает накануне первого снега.

Домой он вернулся далеко за полночь – после матча он встретился с Алиной. Погода не располагала к прогулкам, поэтому молодые пошли в ресторан и продолжили вечер в караоке, а завершили романтическим уединением…

Михаил какое-то время обдумывал свою ситуацию, но в итоге решил попытаться её просто отпустить и плыть по течению. Однако его планам «продолжать втихаря» не суждено было сбыться. Джинн ведь уже выпущен из бутылки.

В среду вечером, когда Михаил Гладышев вышел с работы, ему преградил путь кудрявый темноволосый парень в очках и с короткой бородкой.

– Простите, вы Михаил Николаевич Гладышев?

– Да, это я…

– Добрый вечер. Извините, пожалуйста, за беспокойство. Меня зовут Роман, я аспирант МФТИ, – затараторил молодой человек. – Состою в группе, где вы опубликовали свой отчёт, и я просто не поверил своим глазам, когда его прочёл! Меня именно эта тема давно занимает, и я бы хотел работать с вами в качестве помощника или ассистента, может, лаборанта…

– Молодой человек… Роман, – неторопливо, но твёрдо ответил Михаил, – мне очень приятно, что хоть кто-то обратил внимание на мои труды, но я принял решение никого не посвящать в свои разработки и продолжу один. Пока, по крайней мере. А там видно будет… Так что спасибо за предложение, но я вынужден отказаться от вашей помощи. Мне не нужен ассистент.

– Пожалуйста, Михаил Николаевич! Я вам пригожусь, честное слово! – Роман умоляюще смотрел на Гладышева. – Вот, возьмите мою визитку. Я буду очень ждать звонка! Спасибо вам заранее!

Аспирант растворился в толпе, спешащей к метро в вечерний час пик, а Михаил какое-то время разглядывал визитку. «Крейнин Роман Валерьевич, Фитзех-школа физики и исследований им. Ландау, младший научный сотрудник». И номер телефона.

На следующей день Гладышев «пробил» аспиранта и выяснил, что такой действительно существует на указанной кафедре. Учёный взял карточку исключительно из вежливости и не собирался звонить этому Роману. А через три дня он и вовсе забыл про него…

Тем временем, одержав две победы в последних двух матчах, ОСКАР всё же сумел завершить осеннюю часть чемпионата на первом месте, на очко обогнав «заклятых». Теперь осталось дождаться звонка от Павла Рафаэловича Штейна – и можно собираться в Барселону!

Однако сигнал последовал не от Штейна, а от назойливого «Иван Иваныча». Он застал Дениса по дороге из аэропорта домой после возвращения с выездного матча.

– Денис Михайлович, добрый вечер! Поздравляю вас с возвращением на первое место, – начал Крушинин свой привычный «гипноз».

– Чё надо? – Денис поставил разговор на запись и дал понять, что его собеседник – последний человек, которого он желает сейчас слышать.

– Не очень-то любезно с вашей стороны, Денис Михайлович. И вы мне ещё что-то про поведение говорили? – усмехнулся Крушинин.

– Ещё раз спрашиваю, чё надо? – Дениса начинал бесить бессмысленный разговор. – Вы у меня уже в печёнках сидите!

– Ладно-ладно, не стоит так нервничать, – продолжил вкрадчивый голос. – Надеюсь, у вас была возможность обдумать всё, что я вам сказал в последней беседе?

Денис понял, что сейчас самое время брать инициативу в свои руки.

– Ну, была… – начал он, вживаясь в роль наивного простачка. – От меня-то вам чё надо?

– От вас надо, чтобы вместо того, чтобы лететь за тридевять земель, вы отдохнули с семьёй, провели время с девушкой, а с весны продолжили сезон на новом уровне.

– Это у вас-то новый уровень? – презрительно хмыкнул Денис. – В вашем болоте?

– В нашем, как вы выразились, болоте вам будут платить столько, сколько вашей Европе и не снилось, – ответил Крушинин. – Зачем вам берег каталонский?

Денис невольно вздрогнул: переговорщику было известно всё!

– Откуда вы знаете??? – воскликнул Денис.

– Денис Михайлович, пора бы вам уже понять, что у нас везде уши, и мы узнаём всё. Пусть и не сразу…

– А может, мне просто хочется слетать туда, чтобы проветриться! Попытайтесь меня удержать! – разошёлся Денис.

– Осмотрительнее выражайте свои желания, Денис Михайлович. Они могут сбыться… Но для начала мы попробуем удержать вас контрактом.

– Я это и имел в виду, а вы о чём подумали? – съязвил Денис. – Хотя вас абсолютно не касается, куда и по какому делу я летаю. Хватит борзеть!

– Вот и чудненько! – Крушинин пропустил мимо ушей последнюю реплику Дениса. – Завтра к вам домой ровно в полдень прибудет наш курьер с подписанным контрактом на ранее обещанную вам сумму, плюс с приветственным авансом наличными в размере месячной зарплаты. Устроит вас это время?

– Что, прям так сразу? – Денис изобразил удивление.

– Мы всё всегда решаем быстро, – многозначительно ответил Крушинин.

– Ох ты… – на этот раз Денис изобразил тяжёлые раздумья. – Ну, давайте попробуем, присылайте. Чем чёрт не шутит… У меня же будет ещё время подумать?

– Ну вот, совсем другое дело! – похвалил «Иван Иваныч». – Время подумать у вас будет ровно до 31 января, в феврале начинаются сборы. Сделайте себе щедрый подарок на день рождения, Денис Михайлович.

– Вот тогда и пришлёте курьера! – заявил Денис.

– С контрактом перед глазами и особенно с авансом к Новому Году вам думаться будет значительно веселее, – заметил Крушинин.

– Ладно, давайте тогда недели через две. Компромиссный вариант.

– Хитрите, Денис Михайлович… Сегодня у нас 26-е… Курьер приедет к вам 8 декабря и ни днём позже, в 12:00, и у вас будет время до 31 января принять правильное решение. Всего доброго!

У Дениса осталось двоякое ощущение от этого звонка. С одной стороны, ему казалось, что Крушинин клюнул на его «согласие», а с другой – не слишком ли легко он согласился? Не вызовет ли это подозрений? Так или иначе, у него оставалось время разобраться в ситуации.

А ещё через неделю позвонил Павел Рафаэлович. Денис в это время прогуливался с Алиной по вечерней Москве, которая заранее нарядилась к предстоящему Новому Году, словно нетерпеливая именинница, с самого утра надевающая праздничное платье, хотя гости должны прийти только к вечеру.

– Привет, вундеркинд, пакуй чемоданы! Твой вылет в Барселону 10 декабря в 14:38. Билет и всю информацию я пришлю тебе ближе к делу, – выпалил Штейн.

– Павел Рафаэлович, здравствуйте, отличная новость! А я к Новому Году-то вернусь домой?

– Ты даже раньше вернёшься, они ж тебя не Рождество праздновать приглашают!

– В смысле?

– В смысле, что 25-го декабря Католическое рождество, Европа веселится и гуляет, и им точно уже станет не до тебя! – Штейн заразительно рассмеялся.

– Ой, точно, у них же в декабре…

– Так что дерзай, звезда! Тебя ждут великие дела!

– Спасибо большое, Павел Рафаэлович!

Денис не смог сдержать восторга:

– Аль, я 10-го лечу в Барселону, на просмотр! Представляешь?!

– Здорово, я так рада за тебя, Динчик! – Алина звучно чмокнула Дениса в холодную щёку. – Жаль, я не смогу поехать с тобой…

– Да я ж только на разведку. Мы ещё с тобой съездим, и не только в Барселону!

– Точно! У нас вся жизнь впереди!

Денис крепко обнял Алину, и парочка не спеша продолжила путь по вечернему предпраздничному городу.

Глава 15. Туман рассеивается

– Знаете, что удивительно? – Кацман открыл совещание и тут же взял с места в карьер. – Сегодня я потратил полдня на то, что не имеет никакого отношения к нашему делу об убийстве Дениса Гладышева. Формально не имеет. Однако чутьё мне подсказывает, что пожар в лаборатории Гладышева-старшего, да и вообще его научная деятельность, как-то связана с гибелью сына. Пока не совсем ясно, как именно. Но потенциальное связующее звено – его друг Ярослав Еськов, который непонятно где и непонятно когда вернётся. Короче, у нас тут безумное уравнение со множеством неизвестных!

– Надо брать в более плотный оборот его ближайший круг общения, – высказался Игорь Морошко. – Начать с товарищей по команде, особенно с Валеры Новицкого, который, говорят, Денису как брат был. Уверен, ему есть что нам рассказать. А также с Алины Родовской.

– Это да, с Алиной особенно интересно пообщаться, – согласился Кацман. – Но сейчас мы вряд ли чего-то внятного от неё добьёмся… После похорон дадим ей пару дней прийти в себя, потом поговорим. До этого не стоит её трогать, смысла нет… Да и остальных тоже. Тем более, что у нас и без них работы хватает… А вот что мне совершенно не нравится, так это то, что с момента убийства прошло уже три дня, а у нас не то, что подозреваемого, а даже намёков на такового нет! Сплошные виртуальные и эфемерные персонажи. На меня Зубов уже косо смотрит… Завтра попробуем этого лже-Крейнина пробить. Ну, давай, рассказывай, что ты там в институте нарыл? – обратился Кацман к Игорю.

– Да особенно и рассказывать нечего. Встретился с Романом, он вообще без понятия, о чём речь. У человека реальное, совершенно неподдельное непонимание ситуации, смотрел на меня, как на идиота. Какой Гладышев, какая лаборатория, какая «Новая Энергия»? Он вообще другим направлением занят. Ну, я его пофоткал, отправил вам. А, ещё с его наставником пообщался, профессором… – Игорь открыл свои записи, – профессором Дашкевичем Рудольфом Генриховичем. Хрен выговоришь, а запомнить вообще нереально. Он подтвердил, что Крейнин работает у него полгода, они делают какой-то проект с акустическими волнами, я уж дальше не полез в эти дебри. Короче, вообще ничего общего с нашим героем. Судя по всему, ассистент Гладышева тупо взял первое попавшееся имя из списков аспирантов и использовал его. Вот как-то так…

– М-да, негусто, – констатировал Кацман и вкратце поведал помощникам свою историю посещения НИИ «Новая Энергия». И посетовал, что нужно во что бы то ни стало затормозить ремонт лаборатории, но, учитывая возможное появление ребят с глушителями, задача представлялась едва ли выполнимой.

Кроме того, следователь начал получать недвусмысленные сигналы от своего начальства – сместить фокус внимания непосредственно на дело об убийстве, оставив лабораторию в покое. Кацман и сам это понимал и, в конце концов, рассудил, что у него есть конкретные доказательства поджога, имеются фотографии и даже образцы для дополнительной экспертизы – этого должно хватить для однозначного вывода.

– Так, ладно, идём дальше, – следователь переключился на своего второго помощника. – Гриша, что у нас с 3D реконструкцией?

– Всё готово, Андрей Семёнович. Сейчас приглашу «хачика» – он продемонстрирует. Они с телевизионщиками шикарно всё воссоздали. Прям полный эффект присутствия!

– Замечательно! Зови!

Григорий ушёл за Борисом, и через минуту они вернулись вдвоём. Борис включил огромный 50-дюймовый экран в переговорной и взял в руки клавиатуру с мышью:

– Как вы и просили, я невероятным трудовым подвигом избавил вас всех от необходимости постоянно бегать в просмотровую! – заявил он с гордостью и, получив одобрительно-насмешливый кивок от Кацмана, продолжил. – Сейчас, айн момент… Вот, нам телевизионщики шикарную программулину поставили, где можно в 3D вращать картинку, видео с любого ракурса посмотреть. Конечно, памяти это занимает немерено, особенно в высоком разрешении, поэтому там всего полминуты, но они перекрывают всё, что нам требуется.

Борис включил воспроизведение и начал мышкой менять ракурс, просто развлекаясь. Остальные, как заворожённые, смотрели на эту красоту – словно они сами летают над полем. Никто не заметил, как полминуты истекло.

– Фантастика! – первым отреагировал Кацман. – Впечатляет! Ладно, давайте всё-таки вернёмся к цели этого представления. Нам нужен момент… какой там точно?…

– 77 минут, 20 секунд и 41 сотая, – ответил Григорий.

Борис промотал до нужного момента и остановил картинку.

– Вот Гладышев, спиной к центральной трибуне, бежит поздравить забившего. Чуть переместим ракурс…

Борис поместил точку наблюдения на линию ворот около углового флажка, где была установлена камера, заснявшая ранение, и стал перемещать её вдоль центральной трибуны вплоть до противоположных ворот.

– Так, но у тебя же есть точная геометрия раневого канала. Ты это учёл?

– Да, но анализировать пришлось уже в другой программе, а она установлена только на моём компе… Я сохранил с неё несколько изображений, – с этими словами Борис достал флешку и вставил её в компьютер. – С учётом расположения раневого канала можно приблизительно вычислить, откуда был произведён выстрел. Плюс-минус пара градусов разброса… Чтобы не углубляться в тригонометрию, на расстоянии ста метров разброс будет означать «пятно» примерно семь метров в диаметре. Но даже с такой погрешностью получается какая-то фигня…

Борис вывел на экран изображение: прочерченный программой диапазон, откуда мог быть произведён выстрел, с учётом возможной погрешности, представлял собой сильно вытянутый конус с вершиной в точке ранения на спине Дениса. Этот конус расширялся в направлении центральной трибуны, но значительно выше неё, и далее проходил ещё в нескольких метрах над крышей стадиона, словно стрелок висел в воздухе. Именно там и было прочерчено основание конуса диаметром в семь метров.

– Вот такая бессмыслица… – обречённо заключил Борис, увидев удивлённые лица коллег. – Я дважды перепроверил, получается именно так.

– Скорее всего, – сказал Григорий, – всё-таки идеально до сантиметра картинку восстановить не смогли, поэтому, с учётом погрешности, наиболее вероятным мне видится вариант с размещением снайпера на крыше над центральной трибуной.

– Ага, точно, – язвительно заметил Кацман. – Снайпер, которого пропустила охрана, либо он альпинист, которого не заметил никто из 80 тысяч болельщиков, даже силуэта, а зрители на верхних рядах оказались глухими! Что ещё находится на той трибуне?

– ВИП-ложи, комментаторские кабины, – сказал Григорий.

Кацман пару секунд раздумывал, потом продолжил размышлять вслух:

– Предположим, какая-нибудь ВИП-персона могла пронести оружие в закрытую ложу… Думаю, этих шишек особо не досматривают на входе. Но выстрел же всё равно должны были услышать, как минимум, ближайшие к ВИП-ложе зрители, не говоря уже о соседних ВИП-ложах, комментаторских. Нет, чушь какая-то!

– Этот выстрел обязательно уловили бы шумовые микрофоны на стадионе, – добавил Григорий. – А в трансляции нет даже намёка на звук выстрела.

– Может, он использовал глушитель? – предположил Игорь.

– А что мы тогда слышали на отфильтрованной аудиозаписи? – возразил Борис. – Мне, конечно, пришлось повозиться, но звук отчётливый, сами всё слышали…

– И если бы у него был глушитель, – добавил Кацман, – ему не потребовалось бы дожидаться гола, он мог в любой момент выстрелить. Так что совершенно точно глушитель он не использовал. Почему не использовал – вопрос отдельный, с которым нам ещё предстоит разбираться.

– А допустим… – осторожно сказал Игорь, – я, конечно, предложу совсем фантастический вариант, но всё же… может, это дрон? Подлетел – выстрелил – улетел. И оператор им управлял удалённо.

– Это исключительно сложная задача, – категорично заявил Борис, – с высокой степенью непредсказуемости и риском промахнуться. Одно дело – подослать дрон к группе стационарно расположенных бойцов, и совсем другое – к хаотично перемещающимся футболистам. Нет, исключено. Тут действовали наверняка. Да и вряд ли дрон смог бы укрыться от камер.

– К тому же, в случае с дроном не нужны были бы все эти извращения с растворимой пулей, – заметил Кацман. – Она понадобилась для эффекта отложенной смерти, чтобы убийца успел уйти. Нет, что-то тут явно не складывается… Пожалуй, пора съездить на стадион и осмотреть место преступления. На четвёртый день, блин! Классно работаем, да? Три дня прошло, подозреваемого нет, на месте преступления не были. Супер просто! Гриша, ты со мной завтра, прямо с утра и поедем.

– Всегда готов! – откликнулся Григорий. – Стадионы – моя стихия!

– Борюнчик, – обратился Кацман к компьютерщику, – дружок мой, а как у тебя обстоят дела с анализом телефона Дениса? Три дня прошло, ты как-то не очень торопишься, по-моему. Может, тебе ускорение придать? Совесть у тебя есть? Или мне начать принимать меры? Сколько можно мусолить один телефон?

– Андрей Семёнович, делаю всё возможное, – ответил Борис. – Сами видите, постоянно приходится отвлекаться на более срочные задачи. Но я почти закончил, есть любопытные моменты, я вам завтра всё сразу изложу. Там же и звонки, и переписка, куча мессенджеров, фотографии, видео… Всё это надо отсмотреть, проанализировать, пробить номера телефонов. Думаю, завтра будет готово.

– Уж постарайся! – строго сказал следователь. – А сейчас у меня ещё два задания для тебя – и, как обычно, более срочных. Первое: распечатай мне схему футбольного поля с точной отметкой, где находился Денис в момент выстрела, и его точным положением. Даже так – полную картину с положением всех, один вид сверху и один вид сбоку. И конус этот добавь, буду по нему на месте уже искать. Это вот прямо сейчас надо. И второе, на завтра: Кирилл набросал фоторобот одного перца, тебе надо будет его пробить по всевозможным базам. Надежды не слишком много, но вдруг повезёт. Потом возвращайся к телефону Дениса. Завтра чтобы был результат!

– Понял. Пойду пока схему распечатаю.

Борис вышел и вскоре вернулся с распечатками.

– Замечательно! – Кацман внимательно посмотрел на цветные изображения с красной отметкой, указывающей местоположение Дениса, и расходящимся в сторону трибуны и вверх полупрозрачным конусом. – Спасибо, отличная работа! Мы тебя больше не задерживаем. До завтра!

– Всем пока! – Борис пожал всем руки и покинул переговорную.

Остальные сидели молча.

– Чёрт-те что… – Кацман выглядел озадаченным. – Прям квест какой-то! Игорёк, завтра с утра сообщи пресс-службе, пусть обнародуют информацию, что это убийство, что ведётся следствие и всё такое… Но информации по минимуму, ни слова лишнего! Согласуйте окончательный вариант с пресс-службой и с Зубовым, но предварительное согласие он дал. Так, ну, вроде всё на сегодня. Есть что добавить, коллеги?

Тишина повисла в воздухе. Совещание снова оставило больше вопросов, чем дало ответов.

– Тогда до завтра!

Следователь и его помощники попрощались и разошлись по домам.

На следующий день, 31 мая, в 10 утра майор Кацман и лейтенант Манукян мчались в машине в сторону стадиона. Ехать было примерно полчаса. В последний день весны, накануне лета, погода наконец-то начала подавать признаки жизни. Температура на улице становилась всё комфортнее, и люди охотно сбрасывали с себя опостылевшие куртки и пальто, заменяя их на ветровки и плащи, чтобы вскоре избавиться и от них. Густой туман, с раннего утра заливший молоком все улицы, начинал рассеиваться, и сквозь него даже местами проглядывало солнце, а за пока ещё густой пеленой угадывалось безоблачное небо. Следователь решил, что это хороший знак.

Он припарковал чёрный автомобиль с красной полосой и надписью «Следственный комитет» недалеко от входа в главные ворота стадиона. Следователь с помощником миновали открытую калитку и вскоре подошли к футбольной арене. Как истинный болельщик, Григорий каждый раз испытывал трепет при виде стадиона. Тем более такого. Пустая 80-тысячная чаша выглядела непривычно и заброшенно. А ведь всего четыре дня назад здесь кипели нешуточные страсти! И произошло убийство…

Посетители первым делом осмотрели стадион снаружи. Строители не спеша возводили прилегающий бизнес-центр, а многотонный каток укатывал свежий асфальт на дальней от главного входа стороне.

Кацман остановился около самой стены и посмотрел наверх, оценивая возможность вскарабкаться на неё. Примерно 25 метров в высоту, абсолютно гладкая поверхность, кирпичик к кирпичику, ни уступа, ни выступа – без вариантов.

– Молодые люди, вы что-то ищете? – раздался недовольный голос появившегося охранника.

Следователь развернул удостоверение и представился:

– Майор юстиции Кацман Андрей Семёнович, Следственный комитет. А это лейтенант Манукян, оттуда же. Нам бы попасть внутрь этого прекрасного здания или переговорить с администрацией. А лучше и то, и другое… и можно без хлеба, – добавил Кацман.

Охранник как-то моментально подобрел и не смог сдержать улыбки:

– Если без хлеба, то вам надо обойти стадион слева, и в торце, где написано «Трибуна D», как раз под вывеской будет вход в администрацию. Там спросите, вас сориентируют.

– Премного благодарен! – ответил следователь, и они с помощником двинулись в указанном направлении.

Через несколько минут они зашли в административный вход, где их отправили на третий этаж.

– Директора сегодня нет, к сожалению, но есть его заместитель, – прощебетала секретарша высоким голоском, который совершенно не гармонировал с её округлыми – даже чересчур – формами и пухлыми, ярко накрашенными губами. – Позвать его?

– Конечно, золотко, – Кацман сходу начал заигрывать с секретаршей, – нам нужен любой человечек, который сможет рассказать немного об этом стадионе и сопроводить нас к футбольному полю и на трибуны. Поможешь нам?

– Да, минуточку, – секретарша кокетливо улыбнулась в ответ. – Кстати, меня Алевтина зовут.

Она набрала внутренний номер:

– Виталий Олегович, тут следователи пришли. Хотят с вами побеседовать… Да, хорошо, поняла.

Алевтина положила трубку и произнесла с улыбкой:

– Молодые люди, присядьте, пожалуйста, сейчас он вас примет.

Кацман радостно заметил:

– Сегодня у меня счастливый день! Меня дважды в последние полчаса назвали молодым человеком. Последний раз я такое слышал в свой адрес лет десять назад!

– Не хочу вас огорчать, Андрей Семёнович, – с иронией произнёс Григорий, – но если бы не я у вас под боком, вас бы оба раза назвали просто «мужчина» или «гражданин».

– Ты себе льстишь, молодой чемодан! – не согласился Кацман.

– Для меня вы оба молодые! – вступила в разговор Алевтина.

– Вот видишь? – Кацман победоносно посмотрел на Григория. – Алевтиночка врать не станет. Так что это ещё вопрос, кто из нас двоих молодее!

У секретарши зазвонил телефон. Она подняла трубку и сказала лишь одно слово: «Хорошо».

– Проходите, пожалуйста! Виталий Олегович ждёт вас.

– Спасибо, золотко! – Кацман подмигнул Алевтине и, словно волшебник, извлёк из кармана маленькую шоколадку, которую положил перед ней на стол.

Оба «молодых человека» прошли в кабинет, на котором красовалась табличка: «Сонькин Виталий Олегович. Заместитель генерального директора».