Читать онлайн Докопаться до менталиста бесплатно

Глава 1

Что может быть прекраснее теплой звездной ночи гегужа месяца, когда вокруг раздаются трели соловья и по воздуху плывет аромат цветущей до одури сирени? Да все что угодно, если ты в эту самую ночь копаешь на погосте могилу. Благо, пока не себе. Но если не сдам зачет по некромантии, то моему будущему эта ямка может и пригодиться…

С такими мыслями смахнула пот со лба и сдула прилипшую к нему рыжую прядь. Перекинула косу за спину и снова взялась за заступ. Откинула очередной ком рыхлой земли. Тот, упав на кучу, скатился с тихим шелестом в блестевшую от росы под луной траву. Этому звуку вторило мелодичное бряцанье костей – это резвилась меж надгробий моя первая провальная попытка.

А как все хорошо начиналось…

Я пришла на старое кладбище к полуночи. Погост жил своей размеренной жизнью. Могильные плиты кренились под тяжестью лет, статуи со скорбными и облупленными от времени ликами простирали каменные длани над склепами… Одним словом, тишь, гладь, вышних благодать.

Вдохнув полной грудью, я свернула с главной аллеи, углубляясь в старую часть погоста. Здесь хоронили горожан еще до того, как десять лет назад столицу нашего королевства перенесли сюда, в Мостар. Прежняя всем была хороша, да только после отданных соседям земель оказалась близка к границе. Сей факт владыку слегка нервировал, вот он вместе с двором и переехал туда, где реки быстрее, виды благообразнее и что там у нас еще на литеру «бэ»? Ах да, безопаснее…

Но до чужих политических интриг мне не было никаких дел. А вот до мертвых тел и иже с ними моего зачета – еще как было! Так что я с надеждой взирала на надгробия.

Те стояли тесно, дружными рядами. Плющ затянул каменные плиты сплошным ковром, из-под которого кое-где выглядывали полустертые надписи.

Нужно было найти могилу, в которой скелет не успел очиститься от плоти (все же зачет был по мягким тканям), но при этом был побесхознее, чтобы не возмущались родственники, если обнаружат потревоженную могилу.

Я присмотрела один холмик в дальнем углу: без ограды, с покосившимся деревянным голубцом. Этот столбик с двускатной маленькой крышечкой уже слегка подгнил, намекая, что под ним мертвяк не самый свежий. И небогатый. Иначе родня расщедрилась бы на что получше. Зато запустение вокруг свидетельствовало: покойником не сильно-то интересуются.

– Вот ты мне и нужен, – шепнула я, втыкая в землю заступ. Последний я взяла на всякий случай, скорее надеясь, что махать лопатой все же не придется и хватит одной магии.

Сумка с конспектами очутилась на траве. Из торбы я вытащила осиновый кол, очертила им, точно плугом, круг, вписала в тот звезду, расставила в ее вершинах свечи…

Все, как учили. Проверила каждый штрих, сверилась с записями, выдохнула, собираясь с мыслями, и начала.

Слова заклинания лились ровно, как по писаному. Сила откликнулась сразу – в груди потеплело, кончики пальцев засветились бледно-голубым. Я направила поток в землю, чувствуя, как он уходит вглубь, как нащупывает там, под слоями глины и песка, то, что осталось от человека, которого здесь похоронили.

И тут в голове осадным тараном, врезавшимся в ворота крепости, раздался отчаянный мужской стон «Помоги!».

На миг потеряла концентрацию и… сила, что до этого текла через матрицу ровным ручейком, всколыхнулась, плеснулась и… разлилась по земле.

Да чтоб тебя! Вернее, меня! Пани Ядвигу Горгыржицкую! Как так-то?! Но было уже поздно. Заклинание пошло не по плану, а по… параболе!

Это я поняла сразу, хотя поначалу ничего и не происходило. Соловей пел, сирень цвела, месяц висел в небе… Ощущение трындеца подкрадывалось на пушистых белых лапках почти незаметно и ласково. Мол, как ты, дорогая, жила без меня, небось, скучала?

А потом земля рядом дрогнула, тихо и как-то ворчливо, что ли, затрещал дерн. Сначала из него показалась рука: абсолютно белесые кости фаланги. Потом – вторая. За ними череп, грудная клетка, тазобедренная композиция, и вот уже весь скелет вылезает из земли, точно пролеска по весне.

И ладно бы один. Так нет. Этих костяных ребят оказалось трио.

– Стоять! – крикнула я, вскидывая руку с арканом подчинения в той.

Ибо первое правило некроманта, поднявшего нежить, – это ее обуздать. С учетом того, что нрав у мертвяков редко бывает покладистым, сей принцип спас не одну жизнь от тех, в ком той уже давно нет.

Только мне попались, как выяснилось, хоть и совершенно не агрессивные скелеты, но жутко дурные.

Первый, увидев аркан, открыл рот в немом крике так, что у него в прямом смысле отпала челюсть. Второй – не иначе стеснительный – поспешил прикрыть то место, где раньше у него были чресла. Третий и вовсе начал было закапываться обратно в лучших традициях дворового пса, роющего яму для вкусной косточки, но быстро остановился, смекнув, что его нынешние руки – точно грабли и много такими не нагребешь, и оставил это дело.

М-да… похоже, что эти жрать меня не будут. А вот три заклинания подчинения, а потом и упокоения съедят почти весь мой резерв, из которого и так сегодня растрачено больше, чем должно.

А то, что я хотела, так и не отработала…

С сомнением еще раз глянула на троицу костяных и решила, что таких подчинять – только издеваться над трупами и здравым смыслом разом. Прикинула, сколько магии во мне еще осталось. Как раз хватит, чтобы еще один труп поднять, подчинить, а потом всех разом одним заклинанием и уложить обратно.

Только придется поработать лопатой… ибо на самовыкоп умертвий сил уже не осталось. Порешив на этом, я кинула простенькое заклинание стазиса на троицу. Та замерла послушными анатомическими пособиями. А я начала в поте лица и боли в пояснице (та прорезалась на третьей могиле, из которых выбрались мои скелетики) исправлять свои ошибки.

Правда, пока я отвлекалась на археологию, действие стазиса закончилось и скелетины решили порадоваться жизни, хоть они и мертвы: сплели себе по веночку, стали танцевать под луной, точно нимфы… Зрелище было, конечно, не для слабонервных. Но таких в некроманты и не берут.

Я же копала и тихо бранила сама себя: и почему мне вздумалось не в библиотеке копать материал, а на погосте… Я же сильна в практике. И не проваливала воскрешений с тринадцати лет… Сегодняшний случай не в счет!

А вот профессор Забельский дважды заваливал меня с формулировкой «неудовлетворительное чувство мертвой материи», что на академическом языке означало ровно одно: его вражда с дедушкой разрослась до таких масштабов, что я стала возможностью отыграться в этом затянувшемся на полвека противостоянии.

Потому-то мне было вдвойне важно сдать этот гадский зачет. Причем на «превосходно»! И тем утереть нос профессору. Ибо месть – дело семейное!

Чтобы дедушка, вернувшись из экспедиции, мог гордиться своей внучкой, а не краснеть за ее «отвратительно» в зачетке.

Вот я и решила попрактиковаться лишний раз. А то, что для этого не получила разрешение на эксгумацию за подписью ректора… Так он на них просто не очень щедр. А мне зачет нужен. А дозорные, следящие за порядком… Так их на живых-то не хватает, не то что на мертвых. Так что вероятность попасться в костеле Святой Бригитты – месте, где покойники вели себя прилично и никто из преподавателей не вел здесь практикумы, – была ничтожной.

Но проблема пришла, откуда не ждала… Кто же знал, что я так сяду в лужу? И откуда только взялся этот голос в голове?

Об этом я размышляла, копая четвертую могилу. На сей раз выбрала голбец не только победнее, но и поновее, чтоб уж точно не скелет… Ибо почва, как выяснилось, здесь тяжелая, внизу топкая и разложению весьма способствующая.

Вот заступ ударил о крышку гроба. Я воодушевилась и подналегла, чтобы спустя совсем немного времени наконец раскопать все.

Домовина, к слову, была не ахти. Даже тканью не обитая. Так, доски неструганые, и только. Неужто мне повезло и попался какой бездомный, похороненный за счет казны? Имени на столбике было не разобрать. Да я не особо и пыталась, если честно. Меня куда больше интересовало наличие органов и тканей, чем как труп звать-величать…

Поднатужившись, я отодвинула крышку гроба и…

Первая мысль была: «А труп где?!»

Потому как в домовине лежал не полуразложившийся мертвец, а вполне себе живой молодец слегка вампиристо-аристократической наружности. Ибо блондин был бледен, не дышал, но и пока что не помер!

Это я как некромантка в пятом поколении могла заявлять абсолютно точно. Душа находилась при теле. А оно само, похоже, в стазисе. И тот – не чета моему, наведенному на скорую руку на трех скелетов.

Те, кстати, что-то перестали позитивно громыхать костями на заднем фоне… но это я отметила промежду прочим, сосредоточив все свое внимание на откопанном.

Провела рукой, ощутив, как покалывает кончики пальцев от заклинаний, которых в домовине было больше, чем блох на бродячем псе. Значит, точно не летаргический сон. И закопали этого типа не по ошибке.

Не удержалась и чуть оттянула нижнюю губу, проверяя: клыки нормальные, не удлиненные. И плевать, что нам читали по расоведению лекцию о кровопийцах, дескать, почти все слухи о них ложь и дети ночи теплокровны, прекрасно отражаются в зеркалах, уважают чеснок, отлично расплачиваются серебром, гробам предпочитают постели и прочее.

Ни одного вампира в нашем королевстве не водилось, и все сказанное было теорией. Так что я решила не верить профессорам на слово, а проверить.

Так вот, найденный был, судя по зубной формуле, не из кровопийц. В прямом смысле – так точно. Блондин. Волосы до плеч, светлые, точно спелая пшеница, разметались по подушке. Лицо – точеное, с резкими скулами и длинными ресницами, что отбрасывали тени на бледные щеки. Волевой подбородок, губы, сжатые в упрямую линию.

Одет блондин был в легкий доспех и мантию. Мессир, не иначе. Пара перстней на руках. На челе – обруч из золота. Причем последний – не просто цацка, судя по всполохам магии, что пробегали по рунам, высеченным на металле.

– Не было печали, демоны накидали… – устало протянула я.

Да что ж это за невезение-то такое?! Второй раз – и вместо учебного пособия непотребное безобразие!

Очень захотелось зарыть эту Златовласку обратно, но… Живой же! Может, сдать его в лазарет, пусть там разбираются? Или как вещдок законникам?.. Хотя нет, им не стоит. Объясняй потом про незаконные раскопки…

Решено! Подкину целителям на порог! Благо лечебница недалеко от погоста. Удобно, практично, для меня еще и сподручно…

Только для начала бы достать этого спящего красавца.

Прикинула, хватит ли сил вытащить типа из ямы. Он, хоть и был не громила, но всяко больше меня. На голову – так точно. Да и в плечах широкий. И в ногах… длинный. И в массе – куда поболее. В общем, не гном. Жаль. А то они ребята компактные – в дорожный сундук легко умещаются.

Хотя… у меня же в сумке был облегчающий вес амулет. Правда, он только на вещи действовал. Но ведь гроб – вещь?!

Задумано – сделано. Так что спустя совсем немного времени три скелета, пугливо засевшие в кустах, могли наблюдать, как одна рыжая, тощая конопатая адептка с сумкой через плечо тащит на себе домовину с недотрупом, через погост.

Вот уж не думала, что ради зачета придется так напрягаться…

Гроб давил на плечи даже с облегчающим амулетом так, что хотелось все бросить. Но если сделаю это – придавит уже совесть. А она весом потяжелее домовины будет и размерами – поболее, чем все прочие внутренности. Жаль, при этом проку от нее никакого, как и возможности избавиться. Так что, Яга, утираем пот со лба и тащим.

Правда, на середине пути до боковых кладбищенских ворот мысль: «Вдруг этот белобрысый до утра без помощи целителей не доживет?» – стала меркнуть. А та часть меня, которая отвечала за рассудительность, все громче увещевала: если откопанный столько времени пролежал и не помер, то что станется за пару ударов колокола?

А у меня еще скелеты не зарыты и шастают по погосту беспризорные. Надо бы их в могилы обратно закопать… Пусть унесут в них с собою тайну моего ночного позора. Причем двойного!

Только для этого возвращаться же придется.

Кстати, о костлявых… Что-то они в дальних кустах враз оживились. Забряцали позвонками и ребрами, затрещали ветками и ломанулись сквозь заросли, точно дикие туры.

Мелькнули белые черепушки в лунном свете, и вся троица, забыв про веночки и нимфические пляски, шустро рванула в сторону старых склепов. А за ними, размахивая арканом подчинения, несся маг!

Причем тихо так, почти беззвучно, будто сам был призраком! Уже немолодой. С седой, реявшей в галопе бородой, дедок лихо перемахивал через могилы.

Но это было полбеды – ладно, если твоих умертвий подчинит чужой маг. Куда хуже, если он – из стражи! А этот бородатый определенно был! На последнее ненавязчиво намекала форма: черный мундир с вышитым на спине и рукавах королевским гербом.

Вот только дозорные поодиночке не водятся в столичной природе. У них стайный инстинкт слишком хорошо развит. А это значит: где один маг, там и остальные.

Так что я тихо начала пятиться в кусты. Как была. Прямо с гробом. Вот только немного не успела добраться до ракит, как из-за склепов, что были недалече, выскочили двое с криком:

– Стоять!

Я вздрогнула вместе с домовиной.

Белобрысый в той как-то неудачно накренился и, похоже, начал съезжать вниз. И чего этому недотрупу ногами в край не упиралось-то? Я ж так не удержу…

Меж тем парочка стражников подбежала ближе.

– Кто у нас тут? Мародер?! – радостно оскалился один черномундирник, заступая мне дорогу. – Попался, голубчик. Вяжем его!

Я зыркнула на него в ночи из-под тени гроба. Похоже, этот дур… не самый заточенный карандаш в пенале, даже не понял, что перед ним девушка, а не парень.

– Да не, некромант… – усомнился второй. Он явно был посмекалистее. А потому поопаснее.

И точно. Рука этого активномыслящего потянулась к висевшей на поясе связке амулетов.

Это он зря. Потому что… потому что не стоит угрожать испуганной девушке посреди ночи на кладбище. Она может быть уставшей, в конце концов.

А еще у нее может возникнуть желание все бросить вот прям сей же миг… да такое, что я не удержалась – и осуществила его.

Страх придал сил, и бросок, несмотря на все домовины, получился. Не скажу, что хорошим, но получился же!

Моя ноша на бреющем полете врезалась в мужиков, не ожидавших, что им может привалить такое счастье. Потому стражи не в силах были оного вынести стойко на ногах и слегка прилегли. Ну или их придавило. К тому же при броске дубовая крышка слетела, а с ней выпал из домовины и амулет, облегчающий вес. Потому то, что было для меня вывозимо, для этой парочки стало невыносимо.

Слаженный вопль дуэта огласил погост. Так что, если кто не услышал криков «Стоять!» и «Мародер», теперь точно был в курсе: рядом с кустами творится что-то… интересное. Пусть будет так.

Я же решила, что мое выступление с номером «полеты гроба во сне (для блондинистого недотрупа) и наяву (для остальных)» закончено и пора бы дать деру, пока благодарная публика меня не накрыла. Увы, не аплодисментами, а просто… В лучших традициях облав.

Потому я схватила выпавший на траву амулет. Бросила быстрый взгляд на угробленных, в смысле поддомовинных, стражей, которые пытались спихнуть с себя дубовую пакость, но пока выкинули из деревянного ящика лишь аристократическое тело. То, к слову, прокатившись по мокрой траве, потеряло обруч. Золотое очелье слетело с блондинистой макушки и звякнуло о надгробие.

Рука – пальцы недотрупа дернулись. Кажется, для кого-то встряска пошла на пользу, и сонный красавец решил очнуться?

Впрочем, мне было слегка не до него. Самой бы спастись. К тому же моя находка теперь не одна. Вон, даже стража у сиятельного тела появилась. Так что, считай, я его и правда передала с рук на руки дозорным. Чувство социальной ответственности может спать спокойно: гражданский долг выполнен! Можно с чистой совестью удирать от закона!

Тем более тот спешил ко мне со всех ног: меж надгробий замелькали факелы. Стража уже не таилась… Эх, и почему я сейчас не в Кривом переулке, у себя в кровати? Там тихо, спокойно, жасмин под окнами цветет… А не вот это вот все!

Мысли промчались в голове стрелой, но я, по ощущениям, была еще быстрее. Почти летела над могилами, лихо перемахивая надгробия.

В какой-то момент вспомнила (чудом, исключительно чудом) о том, что дозорный маг может вычислить меня по остаточному следу заклинаний и… сжала что есть силы амулет, облегчавший вес, так что тот затрещал. Вещица была не из дешевых. И ее было жаль. Но себя – больше.

Я бросила готовый рвануть, раскалившийся добела камень назад.

Сила чародея, некогда зачаровавшего кристалл, вырвалась на свободу взрывной волной. Меня отбросило вперед. Моих преследователей разметало по траве. Но главное – теперь на погосте была такая мешанина из обрывков плетений, что мой след точно в них затеряется…

– Ловите паразита! – заорали откуда-то слева.

Я шарахнулась вправо. Туда, где совсем недавно и достала Златовласку. Его могила оказалась передо мной неожиданно. Так что я чудом в нее не угодила. Перепрыгнула в последний момент. Схватившись за заступ, что оставила здесь с мыслью: отнесу гроб и вернусь…

Так, улики стражам не оставляет. Только незабываемо-матерное впечатление о себе, красивой. И я подхватила лопату, резво нырнула в кусты сирени и затаилась.

Сердце стучало, по ощущениям, не в груди, а где-то в черепе. Долбило по самому темечку так, что все мысли разбежались, остались только страхи.

Вот ведь влипла…

Хотя, когда шла только на погост, думала, что ух! Сейчас как сверну горы. А вышло —что едва не шею… Образ могилы, в которую едва не грохнулась, стоял перед глазами.

Меж тем стражи дружной рысью пронеслись мимо. И едва они чутка отдалились, я беззвучно двинулась под сиреневым прикрытием к ограде. Там, в восточной стороне, заросший плющом, был небольшой пролом, через который я сюда и залезла. Не то чтобы я ворот не любила. Просто этот был ближе. Жаль, гроб через такой не протащить. Иначе бы ни в смерть не пошла к боковым воротам…

Но его у меня теперь нет, как и заботы о мессире, что в нем почивал. Не по своей воле, похоже… Интересно, кому понадобилось закапывать этого типа на старом кладбище, где ни практикумов не проводят, ни хоронят уже ныне… Впрочем, это не мое дело. И отрытое тело тоже не мое.

Хорошо хоть уйти удалось. От стражи. Увы, от зачета отделаться было куда сложнее.

Эта невеселая мысль посетила меня, как раз когда я вылезла из дыры в ограде, очутившись на тихой неприметной улочке.

Терпкий, горьковатый, с запахом сирени и речной свежести, воздух, никогда не знавший здесь покоя, коснулся лица. За спиной осталось очень неспокойное нынче кладбище. Причем не из-за умертвий неспокойное! Мои скелеты вели себя образцово тихо, между прочим, в отличие от стражи… Даже жаль костяных: они наверняка рассыпались после взрыва амулета…

А вот мне стоит собраться. С мыслями, духом, силами, вещами. И поскорее убираться отсюда подальше.

Благо из последних у меня были лишь заступ да сумка.

Гегуж— месяц был ласков на ночное тепло, так что я даже плаща с собой не захватила. О чем сейчас слегка пожалела. Мокрая от пота рубаха липла к спине и холодила. Потому я припустила по узким улочкам Мостара, перепрыгивая через выбоины, сворачивая в подворотни и ныряя в пятна молочно-лунного света.

Город спал. Ставни были закрыты, фонари погашены, только цикады заливались вовсю. Я промчалась мимо памятника Фурху Завоевателю и свернула к реке, пробежала по Горбатому мосту, который высился над неспешным течением, точно возмущенная кошка, выгнувшая спину и боящаяся замочить свои лапы. Под ногами гулко отдавались шаги, и, только когда за спиной на том берегу остался Стари-Град, смогла выдохнуть.

Бок кололо, в горле пересохло. Заступ я так и тащила, перекинув через плечо. И казалось, что я несу как минимум осадное бревно или груз ответственности за все случившееся сегодня.

Невольно вновь вспомнился откопанный. Наверняка его уже определили в лечебницу. А, может, кто из дознавателей и вовсе допрашивает Златовласку, отчего тот очутился в гробу? В любом случае моя находка ничего о маге, нашедшем ее, сказать не сможет. И это просто замечательно. И вообще, мало ли некромантов в столице? А гробокопателей?

Так что я искренне надеялась, что больше никогда не увижу того, кого достала сегодня из гроба. Даже во сне, не то что наяву.

А вот родной дом хотелось бы узреть. И как можно скорее.

Глава 2

Знакомая с детства черепичная крыша показалась спустя четверть удара колокола. Мы с дедушкой жили в конце Кривого переулка, приткнувшись к реке. Старые стены, каменная кладка в два этажа, флюгер на углу конька, рядом с которым уже второе лето гнездились аисты, дверь, обитая позеленевшей медью. Над порогом – родовой герб: серебряный ключ на черном поле, перекрещенный с костью. Правда, этот самый герб – наверное, единственное, что ныне напоминало о том, что Горгыржицкие – шляхта. Увы, ныне ни наделов, ни особых богатств, кроме знаний, мы не имели.

Да и этот титул мой далекий прапрадед получил за то, что упокоил враз восставшую армию нежити, что некогда потонула в болотах Бивории и была поднята ренегатами ради мятежа.

Тогда-то Януш Горгыржицкий, самоучка-некромант, и встал на защиту родного села. Остановил неупокойников. Но выгорел дотла сам. Королем за этот подвиг моему предку и был пожалован титул и тысяча злотых. На них прапрадед выучил в академии магии своего сына – моего деда, который стал не просто магом, а профессором. А его дочь – Маришка, пошла по стопам отца, а на своем первом курсе встретила отца – такого же отчаянного некроманта, как и она сама, вышла замуж, и папа взял ее фамилию.

Не знаю, что любили эти двое больше: некромантию или друг друга, —но из экспедиций они не вылезали. Город мертвых, могильники Фирсана, Эвирефские пирамиды, захоронения Варнри…

Думаю, если бы родившуюся меня можно было переслать по голубиной почте деду, родители бы так и сделали. Но им пришлось все же ненадолго отлучиться и приехать лично, чтобы вручить пищащий сверток деду…

Так что росла я с ним. А еще с мумиями, трупами и призраками, считая, скорее, родителями их, нежели живых маму и отца. Те появлялись пару раз в год, воодушевленные сделанными открытиями, и уносились открывать что-то новое. Они были великими учеными. Их светлый ум сиял ярко, и в этой тени мне тяжело было не быть блеклой. Хоть я и рыжая. И по масти, и по жизни.

Правда, в академии порой носить собственную фамилию было непросто. Одни преподаватели ждали от меня великого, другие – возможности отыграться (дед был неумолим в научных спорах и выигрывал их, оставляя за собой победу, а за спиной – недовольных оппонентов), а одногруппники – они поначалу сторонились.

Хотя к третьему курсу все стало намного проще… могло бы быть и вовсе хорошо, если бы не профессор Забельский.

Но он будет только завтра. Вернее, с учетом того, что полночь минула (а практики все нет как нет), уже сегодня, но утром. Но пока то не настало, есть пара ударов колокола, чтобы отдохнуть.

Дабы это наконец свершилось, я нажала на неприметную заговоренную шляпку гвоздя, вбитого в косяк, снимая охранку, и толкнула входную дверь. Вошла в холл, воткнула заступ в ящик, куда в иных домах ставили трости и зонтики, положила на пол сумку и протяжно выдохнула. Звук вышел долгим, с присвистом, и в конце перешел в смех. С легкой истерикой, задолбавшейся, закопавшейся, за… пыхавшейся меня.

Ответом мне стала тишина.

Дом был пуст. Дедушка пока в экспедиции, хотя скоро должен вернуться. Родители появятся только ближе к излому зимы. Даже прислуга – старая пани Гжеся – уехала на неделю к дочери, так что я осталась одна.

Поднялась в свою комнату – маленькую, с косым потолком и окном, выходящим в сад. Здесь все было по-старому: кровать с горой подушек, стол, заваленный книгами, чернильница, в которую хорошо бы долить из пузырька туши, и на стене – карта Мостара с пометками дедушкиной рукой.

Села на кровать. Руки дрожали. Во рту стоял привкус железа – от закушенной случайно губы, от страха, от всего сразу. Рубаха на локте оказалась порвана, штаны – в глине, колени, судя по ощущениям, – сбиты, а ладони я ссадила, швыряя домовину.

– Пани Ядвига, – сказала я себе, глядя в потолок, – что ж, могло быть и хуже…

Прозвучало не очень оптимистично. Прикинула, что могло бы быть и вправду хуже… Наверное, если бы я откопала не живого молодого типа, а мертвого старого дедушку. Моего.

Утешившись этим, прихватила из комода чистую одежду и отправилась в умывальню, что была на первом этаже в конце коридора. Вода в огромной корчаге, что стояла в помывочной, была чуть теплой, точно парное молоко. Согревающие кристаллы на дне глиняного сосуда почти разрядились.

«Завтра надо будет подпитать их силой», – промелькнуло в голове, когда руки сами, без единого участия мысли, взяли ковш и зачерпнули из корчаги, чтобы наполнить умывальник. Тот блестел своим медным боком в тусклых отблесках небольшого фонаря на стене, который я зажгла, войдя сюда.

Взяла с полки кусок серого мыла, пахнущего дегтем и можжевельником, и принялась оттирать глину с рук.

Вода пошла бурая. Я терла запястья, ладони, въевшуюся под ногти землю, пока кожа не сделалась красной, а мыло не заскрипело между пальцев. Потом разделась, бросила порванную рубаху и штаны в таз, залила водой и принялась застирывать.

Глина отходила плохо. Я мяла ткань, терла, полоскала, снова мяла: увы, как бы ни были хороши постирочные заклинания, такие пятна они не возьмут. Нужно самой… Да и магии, если честно, у меня сегодня после всего осталось с гулькин нос. Хотя, припомнив клюв голубя, поняла: нет, еще меньше!

Зато голода – куда больше! На целую птичку хватит. Лучше жаренную… И поболее сизокрылого. Хотя бы курочку или уточку.

От мыслей о еде желудок сжался и прилип к позвоночнику, ненавязчиво намекая, что думать об ужине – оно, конечно, хорошо. Но получить его – еще лучше.

Но сначала стоило все же привести в порядок одежду и себя.

Вода стекала в таз мутными струями, и вместе с ней, казалось, уходила и липкая кладбищенская сырость. Я развесила одежду на сушильной веревке, что тянулась вдоль дальней стены. В отличие от кристаллов в корчаге, этот артефакт был заряжен магией под завязку. Теплые струи воздуха тут же принялись обдувать мои мокрые постиранные штаны и рубаху. Сама же я налила воды в лохань и быстро ополоснулась, а после, завернувшись в теплый халат, сунула ноги в старые теплые тапочки и побрела вниз, в промысловые кухонные угодья за добычей.

Холодильный ларь оправдал мои ожидания. Я окинула плотоядным взглядом его содержимое и начала выкладывать на стол припасенное пани Гжесей.

Сначала – кусок домашнего сыра, белого, чуть влажного, с дырочками. Копченая колбаса, темная, с крупинками перца. Квашеная капуста в глиняном горшке, кислая, хрусткая, пахнущая тмином и можжевеловой ягодой. И хлеб – краюха ржаного, с плотной коркой.

Я отрезала два ломтя, положила меж ними колбасу и зажмурилась от удовольствия, когда первый кусок упал в пустой с утра желудок.

Нет, все же пропуск завтрака я могла перенести, но отсутствие оного хотя бы ночью становилось угрозой для жизни. И не только моей, но и окружающих. В голоде я была порой страшнее, чем в гневе. И проще всего меня было успокоить не добрым словом, а добрым словом и хорошим копченым окороком.

Вместе с желудком начал наполняться и резерв. Вообще-то, сила у магов рождалась не только из пищи, но и из эмоций. Еще можно было подзарядиться от природного источника, накопителя, принести жертву на алтаре…

Сейчас у меня в качестве оного был обеденный стол. В роли пресловутой жертвы – сыр, над которым и занесла нож. Ни разу не ритуальный. Зато большой и острый.

Короткий замах и… М-м-м… невинным девам с их криками на капищах никогда не сравниться со вкусом сыра в меду! Горшочек с последним стоял тут же, рядом, на полке. Сладкое с соленым – это просто невероятно!

Потом дошел черед до капусты. Я зачерпывала ее полной ложкой, жмурясь от удовольствия. Хрусткие полоски задорно потрескивали на зубах. Запивала все это благолепие кислым квасом с терпким, хлебным духом.

Сытость и магия разливались по телу, и я не могла не признать: в отличие от жертво— жратвоприношение куда вкуснее, приятнее, а главное законнее! Тебя за него не посадят. Положить – да, могут, на кроватку, оттопыренным пузом кверху. Но лекари, и когда случится несварение от обжорства.

Мне, правда, тощей, точно палка, до него было пока далеко. А вот до сна – рукой подать. Глаза почти слипались.

Так что я, сыто икая, отправилась к себе на второй этаж и упала в дрему едва ли не раньше, чем на подушку.

И мне снова пригрезился гадский зачет! Только он был какой-то странный. Вместо анатомического театра – залитая солнцем аудитория с высокими окнами, вместо профессора Забельского – блондин, которого я сегодня откопала. Сидел на кафедре, нога на ногу, светлые волосы падали на плечи, а на губах застыла насмешливая улыбка.

– Пани Ядвига, – сказал он голосом, от которого по спине побежали мурашки, – вы готовы к зачету по поцелуям и приворотам?

– Чего? – вытаращилась я. – А как же трупы? Я на них тренировалась! В смысле поднимать мертвяков готовилась, а не лобзаться! И вообще, я будущая некромантка, а не публичная девка!

Но на этого лайдака мои слова не возымели никакого действия. Гад все так же невозмутимо поинтересовался:

– Так вы будете практикум сдавать или поставить вам «отвратительно»?

– А на ком? – уточнила я, не желая сама ни сдавать, ни тем более сдаваться без боя.

– А вы видите здесь кого-то кроме нас? – усмехнулся этот самоуверенный тип, которого мне в этот миг захотелось закопать обратно и поглубже…

Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь едкое, но не успела. Потому что сквозь грезу, сквозь это солнечное марево, сквозь творившийся абсурд пробилось что-то другое. Звук. Тихий, но заставивший меня пробудиться.

Такова была моя природа: даже сквозь самый крепкий сон я могла ощутить опасность. Дедушка говорил, что эта особенность досталась мне по наследству. Вот кому-то сундуки с золотом – а мне чуткость. Не душевная, правда. Но выручала она не раз.

Вот и сейчас, открыв глаза и еще даже не приподняв голову от подушки, прислушалась.

Скрип половицы. Внизу. Чьи-то мягкие шаги. Шуршание. Этим звукам вторил шелест жасмина за окном, где-то за рекой переругивались псы, но все это было снаружи, привычное, а вот внутри…

Я медленно села, стараясь не издать ни звука. Ноги опустились на холодный пол, рука потянулась к кочерге, что вечно стояла у камина. Железо было холодным, тяжелым, и придавало уверенности. В другой руке вспыхнуло черное пламя.

Надевать тапки не стала: все же, если придется убегать или догонять, от них больше мороки, чем толку. Да и шуршанием выдать могут.

Так что с магией и шуровкой наперевес, босая, начала спускаться. Звуки шли со стороны кухни. Шелест, тихий скрип, чавканье…

Последнее озадачило.

Какой-нибудь случайный кладбищенский гуль заглянуть сюда не мог. Некроманты категорически против, чтобы работу приносили на дом, а тем более она приходила сюда сама. Поэтому против нежити имелись ловушки. Жаль, что на атакующие чары против разумных существ требовалось особое дозволение градоначальника.

Так что, похоже, у меня обычный вор… Ну а кто еще мог обойти простенькую сторожевую систему?

Я выглянула из-за угла в коридор и увидела тусклый свет, лившийся из кухни. Странно, почему грабили именно там. Книги в дедушкиной библиотеке куда ценнее. Правда, и пищу дают исключительно духовную…

На цыпочках подкралась к приоткрытой кухонной двери и заглянула в щель. Холодильный ларь был открыт. А на столе лежало то, что я хотела бы съесть на ужин, но, прикинув свою вместимость, отложила на утро: сладкий маковец, кринка с фляками, кусок окорока, кашанка… За кашанку было особенно обидно! Я так любила эту кровяную колбаску. Плевать на десерт!

А главное, покусившимся на самое дорогое для невинной девицы двадцати с небольшим зим оказался не какой-то залетный гад, а сволочь вполне себе знакомая, та, которую сегодня я в гробу видала! А теперь и на родной кухне! Златовласка, чтоб ее. Вернее, его!

Блондин сидел на лавке, поставив локти на стол, и уплетал из кринки суп с потрошками, довольно жмурясь. Волосы его, светлые, как спелая пшеница, растрепались и падали на плечи. Легкий доспех был снят, осталась только мятая, перепачканная землей рубаха.

Я перевела дух, крепче сжала кочергу и только было хотела сделать разом и шаг, и слегка матерное заявление, как услышала:

– И чего стоишь, присоединяйся!

И как по-хозяйски это было сказано! Я аж взбеленилась.

– Пан, как вас там… – начала я чуть севшим голосом, войдя на кухню. – Какого демона вы здесь забыли?..

– Тебе всех поименно перечислить, пани Ядвига? – светски осведомился этот гад, сверкая на меня своими синими глазищами и заставив прозвучавшим вопросом поперхнуться.

Откуда, тлен подери, он узнал мое имя? И как вообще нашел мой дом? И почему он не в тюрьме, лазарете или хотя бы гробу?

– Не надо думать так громко, – поморщился этот лайдак.

Всего одна фраза. А от нее у меня случилось озарение. Правда, оно было как от вспышки рванувшего разрывного проклятья, когда волной тебя опрокидывает, оглушает и слегка контузит.

Я что, откопала не абы кого, а менталиста? Вот дрянь! Причем он! Телепатов всегда не любили и сторонились.

Ну а кому понравится тот, кто шерудит у тебя в мозгах, точно кочергой в камине.

Благо этот дар был редкостью. Зато их носители – редкими сволочами.

Попыталась поставить ментальный барьер. Тот вышел хиленьким, и на него ушли все мои силы. Магические и душевные разом.

– Дыр многовато, – оценил мои потуги Златовласка, даже не поворачиваясь, и укусил кровянку, на которую у меня, между прочим, были большие поглотительные планы.

Я с ненавистью глянула на вторженца, пытаясь испепелить того взглядом. Но, увы, лайдак попался огнеупорный. И упоротый.

Потому что от колбасы даже не оторвался, уделив ей все свое внимание.

А я же стояла и переваривала. Увы, не ужин, а услышанное. Вспоминалось, как на погосте успела подумать, что хорошо бы оказаться дома и… похоже, эти мысли услышал откопанный. И пришел! Да и имя мое знает тоже по этой же причине: в мозгах пошарился! И в холодильном ларе тоже!

– Тебе жалко для меня еды? – поинтересовался белобрысый, все же оторвавшись от оной. – Ты сопишь так, будто я покусился не на продукты, а на приданое!

– Приданое – и пепел бы с ним! Но кровянка! – возмутилась я.

– Она сделана из какой-то особой крови? Единорога? Девственниц?

– Она из последних моих сил! – выдохнула я и в гневе занесла кочергу.

– Но-но-но! – вскинул руку Златовласка. – Зачем сразу насилие! И вообще, не слышала фразы: мы в ответе за тех, кого откопали!

– Прикопать было бы логичнее, – сквозь стиснутые зубы ответила я, впрочем, опуская кочергу. И, поскольку из телепатического у меня было только то, что я могла послать телепать куда подальше, пришлось спросить: – Как, а главное, зачем ты здесь?

Златовласка, что удивительно, прожевал и, не торопясь дожевывать кусочек колбасы, ответил:

– Как? Ногами. Меня забросили в повозку, когда отправились ловить трех скелетов. Я решил не залеживаться и просто ушел.

– Почему не к себе? – уточнила я.

– У себя меня не то чтобы могли ждать… Но не хотелось бы, случись что, извещать моих врагов о воскрешении. Так что твой Кривой переулок оказался неплохим вариантом.

– И вкусным, – фыркнула я, втягивая уже и черное магическое пламя: нечего силы зря расходовать, когда их и так почти не осталось. Что чародейских, что просто дамских.

Взяла чистую ложку, села на табуретку напротив Златовласки и мстительно зачерпнула фляки. И плевать, что желудок полный…

– Ты же и так наелась, – словно читая (хотя почему «словно»? скорее уж беззастенчиво читая!) мои мысли, произнес откопанный.

– Знаешь, кажется, я начинаю догадываться, почему тебя зарыли… – протянула я этому тяжело выносимому (я тащила его на закорках, знаю!) типу.

– Зато ты меня откопала! – оптимистично возразил он.

– Ага, откапывать всякую пакость у меня просто талант, – согласилась я.

И тут белобрысый хмырь неожиданно представился:

– Меня вообще-то зовут Вацлав, а не Златовласка.

– Ну, извиняй, как хочу кого в мыслях, так и зову. Не нравится – не подслушивай.

– Если бы я хотел… Оно само лезет. Ты вот если рядом кто-то кричит, тоже слышишь, даже если не хочешь, – возразил откопанный.

– Я могу уши заткнуть хотя бы ради приличия.

– Могу в благодарность делать вид, что не слышу твоих мыслей, – предложил в свою очередь Вацлав.

И так захотелось его в этот момент кочергой, что стояла, прислоненная к моей табуретке, стукнуть! Еле удержалась.

С маковым рулетом мы разделались в полном молчании. После чего я ощутила, что месть до добра не доведет, а вот до переедания – еще как!

Потому я мудро решила: демоны с ним, с этим белобрысым. Пусть до утра остается (все равно выгонять сил нет), а как солнце встанет – пусть валит. Жить, врагам мстить, помирать – мне без разницы.

Все совершают в жизни ошибки. Лекари закапывают их на кладбищах, а некроманты вот… кормят. Я – так точно. Но на этом все!

У меня, между прочим, завтра, вернее уже сегодня, зачет.

Эти нехитрые мысли и озвучила Вацлаву. Из приличия. Он и так был в курсе моих дум.

А после указала на диванчик в гостиной. Откопанный скорбно вздохнул, накрылся пледом, точно саваном, и задремал. Я же отправилась к себе. Дверь в спальне запечатала заклинанием и приставила стульчик. Ибо на охранные чары надейся, но без стульчика, как говорится, – заходи, дорогой, бери все, что хочешь.

Глава 3

После нечаянно случившегося ночного дожора спала я на зависть многим покойникам: крепко и безо всяких кошмаров в виде поцелуйных зачетов. А на рассвете я проснулась. Но какой ценой? Пришлось принести в жертву пробуждению отдых! И теперь меня ждали кары вставания, одевания, умывания и еще много таких же противных поутру слов на «-ия».

Исполнив все эти сомнительные пробудительные ритуалы кроватного экзорцизма (хотя заклинание воскрешения из гроба, как по мне, эффективнее и быстрее), я начала спускаться, когда на ратуше ударил колокол. Пробил он ровно семь раз, ознаменовав тем, что до начала занятий мне осталось не так и много времени. В отличие от дел. Вернее, дела-то одного, но большого, плечистого такого, белобрысого и ментального. Попробуй такое сдвинь еще с места.

Спустилась на первый этаж и прислушалась. Ни шагов, ни шорохов, ни чавканья. Выглянула в коридор: дверь в гостиную оказалась открыта настежь, плед аккуратно сложен на спинке дивана.

Двинулась дозором дальше. В холле, в ящике для зонтов, все так же стоял заступ. На кухне тоже было пусто. Холодильный ларь закрыт, на столе – ни крошки. Только кринка вымыта и перевернута сушиться, да на полке осталась половина горшочка с медом. Хотя вчера того было по самый венчик.

Чтобы окончательно убедиться, заглянула еще в помывочную, уборную, библиотеку, спальни… Зачем-то сунула нос в большой платяной шкаф в конце коридора на втором этаже, где хранились ненужные вещи, которым в обед сто лет…

Вацлав ушел. И даже ничего с собой не прихватил. А жаль! Если бы взял мусор, чтобы вынести, – я бы не возражала. Того, к слову, было полное ведро… Теперь самой придется до помойной ямы тащить. Ту бытовые маги раз в неделю опорожняли заклинанием.

Вот только прикинув, сколько у меня есть времени, я поняла: того хватит или на гордый вынос сора, либо на сборы. Выбрала второе. Ибо на занятия лучше приходить подготовленной и во всеоружии. Тем более на пересдачу зачета!

И про всеоружие – отнюдь не метафора. Я подхватила оставленную в холле сумку, чтобы убедиться: метательные звезды, ритуальный клинок, пара разорви-амулетов и плевательная трубка с иглами никуда не делись. А также ланцет, скальпель, набор предметных и препаровальных стекол, увеличительный артефакт, склянки с зельями, свечи… Ах да, еще конспекты, писчие перья, чернильница.