Читать онлайн Гибрид для альфы бесплатно

Глава 1. Идеальная работа

Собственное отражение улыбалось мне из зеркала светло-зелёными глазами.

«Не все способны так встречать каждое своё утро!» – похвасталась мысленно я.

У меня было всё: хорошие родители, самая лучшая в мире крёстная, работа, которую любой оторвал бы с руками, и полная свобода в личной жизни. В отношении последнего имелись кое-какие вопросики, но мне только исполнилось двадцать четыре года. Время на серьёзные знакомства и на создание семьи ещё впереди. Сейчас время такое. Хочешь что-то путное – трудись, как пчёлка. А мимолётные интрижки… кажется, я просто не была под них заточена. Пока всё моё время безраздельно принадлежало карьере!

«Сейчас я самый молодой преподаватель закрытого ВУЗа, а кто знает, что меня ждёт завтра?! Должность аспиранта? Научного сотрудника? Заместителя? Доцента? Проректора?! ФУФ! Всё будет! Или я не Касьянова Филиппа Станиславовна!» – отражение симпатичной рыженькой женщины лучилось энтузиазмом.

Я потянулась за сумочкой, вытащила фирменный флакон духов, который мне подарила крёстная, когда я обрадовала её названием закрытого ВУЗа, куда меня взяли на работу. Крёстная у меня была очень известным парфюмером. Саша каждый год создавала для меня особенный аромат с учётом моих пожеланий. В этот раз подарок нашёл другой повод. Правда, не сказать, что Саша была особо рада моему поступлению на работу. Даже отговаривать меня пыталась, пока не поняла, что я тверда в своих стремлениях. Конечно! Кто откажется от такой работы?! Я отучилась на педагога культурологии, получила красный диплом, и тут такое предложение! А зарплата! Ха! Дураков нет, чтобы отказываться!

Я коснулась колпачка, как мобильный запел на всю комнату популярный мотивчик.

«Наташа Верхова».

Коллега стала первой, с кем я подружилась, переступив порог ВУЗа. Весёлая хохотушка с карими глазами, добрая, немного кажется простоватой из–за своей открытости, но это только на первый взгляд. За дружелюбием Верховой всегда скрывался тайный умысел поиметь кого-то для своей, естественно, выгоды. Такой подход практиковался ко всем, однако я странным образом стала подозрительным исключением из этой практики. Наверное, поэтому не спешила держаться подальше от молодой женщины с пиявочной сутью. Наташа честно исполняла роль подруги, и только время могло рассудить, играет она или взаправду считает меня своим другом.

– Да?

– Филиппа! ЧП!

– Что случилось? – Я улыбнулась. Наташа всегда отличалась эмоциональностью. Это было даже забавно. Преподаватель математических наук на кипише – смех, да и только!

– Ректор в ВУЗе. Зашёл злой весь… взвинченный какой-то…

Теперь напряглась и я.

Бросила на настенные часы взгляд, убедилась, что до начала рабочего дня у меня ещё час и выдохнула.

– И что?

– Как что!? – Наташа яростно зашипела в трубку, переходя на свистящий шёпот. – Он наорал на Маринку. Мы с ней кофе только собрались выпить… И ведь знает же, что из-за расписания автобуса мы всегда приезжаем на работу раньше, так нет! Надо орать!

– Сильно влетело? – Спросила наобум, лишь бы только поддержать разговор.

– Да это-то ладно! Он твоё личное дело потребовал! Представляешь!?

Вот тут я напряглась.

– Зачем? Он же вчера мой испытательный срок закрыл… одобрил… – дыхание перехватило от подозрений, – на дальнейшую деятельность. Четыре месяца мурыжил!

– Филя, ты только не волнуйся! Маринка сейчас понесла твоё личное дело. Скоро выйдет, и я тебе перезвоню. Ты сама тоже давай резче на работу. Ноги в руки и бегом! Нам ещё эту ёлку дурацкую с тобой доделывать…

Костюм ёлки, который по ежегодной традиции надевал преподаватель_тире_счастливчик (здесь понимать, как сарказм) на новогодний бал, чтобы следить за подарками, был почти готов. Сегодня собирались бросить жребий, кому костюм примерять, а тут такие новости.

– Да ладно… – предприняла девушка ещё одну попытку меня успокоить. – Может, он просто так попросил дело… Ну… чтобы совсем букой не казаться. Просто оно лежало на самом верху у Мариши. Она сегодня собиралась отправить его делопроизводителю. Хэх…

– Может. – Я бросила духи обратно в сумочку, так и не использовав дорогой эксклюзивный аромат. Руки дрожали. Надо было ускоряться, чтобы не сойти с ума от волнения. – Встретимся в учительской через тридцать минут.

– Жду.

– Еду.

Закрыв сумочку, дала отбой и вихрем бросилась в прихожую съёмной квартиры.

«Всё будет хорошо! Это просто случайность… – твердила себе всю дорогу, крепко стискивая пальцами руль купленной недавно машины. Естественно в кредит. – А если он передумал?!»

Я поняла, что значит фраза «обливаться потом». Наташа – мастер нагонять жути, и сейчас она вышла на новую ступень саморазвития. Я даже дышала через раз!

Когда машина въехала на парковку, я заглушила мотор, досчитала до десяти, схватила сумку и вышла.

Пронизывающий холодный ветер декабря остудил голову.

Сделав пару глубоких вдохов, распрямила плечи и зацокала каблуками по парковке, держа курс на парадный вход ВУЗа.

На порожках привычно дурачились студенты. Что самое удивительное, старшекурсники. Почему удивительно? Ну… не знаю. В моём универе выпускники выглядели куда сдержаннее по сравнению с дикими первокурсниками. Последние даже смеялись громко, так нам казалось на пятом курсе. А мы, такие взрослые, смотрели на первогодок, только вырвавшихся из-под родительской опеки, и снисходительно улыбались.

Тут же было всё наоборот. Первачки отличались осмотрительностью. Даже в глаза старшим иной раз боялись смотреть! Прямо какая-то дикость родом из животной природы. А старшекурсники вели себя, как боги мира. Кстати, да! Напоминая хищников.

Вот и сейчас на меня с ухмылками уставилась парочка таких экземпляров!

Самым буйным из них был Волков Никита, студент пятого курса с юридического факультета, сын одного из главных меценатов ВУЗа. Сколько этот паразит пил крови из преподавателей! Каждый божий день!

Моя работа с «юрами» начиналась со следующей сессии, но я уже успела познакомиться со всем курсом. Решила заглянуть «на огонёк» к паршивцам, чтобы раздать темы будущих лекций новой для них дисциплины.

Это было два дня назад. До сих пор забыть не могу их недовольные моськи. Парни и девушки морщились, шумно втягивая носом воздух, будто я им не список, а говно на лопате предложила.

«Какой-то бред… – забежав на три ступеньки вверх, заметила, как пятикурсники… дышат в мою сторону. – Опять!?»

На этот раз никто не морщился. Ребята просто недоумённо переглядывались между собой, будто мысленно общаясь.

Помня, что обзывать студентов не хорошо даже мысленно, потянула на себя тяжёлую дверь и скрылась от любопытных взглядов юров, больше напоминающих бандитов-головорезов.

– Филиппа… – Наталья встретила меня на пороге учительской с бледным лицом наперевес.

Марина, секретарь ректора, перебила подругу.

– Филиппа Станиславовна, вас вызывает к себе ректор.

По мне волной от головы до пят пронёсся кипяток.

В ректорат я шла будто на иголках. И сейчас это сравнение приобрело смысл. Вместо каблуков чувствовала именно иголки, поэтому почти не наступала на пятки.

«Что не так? Почему он меня вызывает? Вроде же всё нормально было…» – передумала уже всё, что можно и нельзя!

В ректорате меня встретил стройный хор смеющихся голосов.

Первой мыслью было: «Это какой-то развод? Шутка?». Даже улыбнулась в первую секунду, пусть и немного нервно. А потом пришло понимание, что весь педсостав ВУЗа собрался здесь не по мою душу. Глава профсоюза ходила по рядам сорока педагогов с шапкой в руке, а те тянули какие-то бумажки.

– О! – воскликнула Нина Михайловна, вырастая у меня на пути. – Новенькая! Давай-давай! Тяни.

– Нина Михайловна, – выручила меня Наташа, догоняя в дверях приёмной. – Филиппа Станиславовна спешит. Её наш Роман Григорьевич вызывает.

Грузная женщина в летах подмигнула, будто я не на серьёзный разговор иду, а на свидание.

– Так я и никого не задерживаю. Только у нас честные выборы. Пусть жребий тянет и бежит себе дальше, чтобы потом не говорила, что ей специально с лист с крестиком оставили. Давай, детка. Роман Григорьевич ждать не любит.

Я на автомате вытащила рваный лист бумаги, обдумывая слова женщины.

Удовлетворённая Нина Михайловна прошла к следующему счастливчику, даже не посмотрев на результат моего жребия.

«Ждать не любит… слово не держит, в зеркало себе не улыбается. Что ещё с этим мужиком не так?!»

Я сжала листик в кулаке, так и не развернув его.

Народ смеялся и сыпал шутками, полностью погружённый в предновогоднее настроение.

– Филя…

Моргнув, подарила заторможенный взгляд Наташе, открыла дверь и вошла в кабинет ректора.

Глава 2. Неприятный разговор или спасительный жребий

Роман Григорьевич сидел в своём кресле и с невозмутимым видом перебирал бумажки.

«А, нет. Не бумажки. Листает моё дело».

Ректор был хмур и в целом недоволен. Об этом говорили вытянутые в две тоненькие полосочки губы, а так же сведенные в одну моно линию кустистые посеребрённые временем брови.

Роман Григорьевич выглядел представительно и весьма подтянуто для мужчины пятидесяти лет. А ещё его все боялись. Именно поэтому на секунду, в момент которой я открыла дверь, народ резко замолчал, переставая даже дышать, но как только я вернула её на место, уверена, всё изменилось. С другой стороны точно сказать не могу. Шумоизоляция кабинета не позволяла.

– Филиппа Станиславовна, – мягкий баритон совсем не успокаивал вопящие внутри меня инстинкты, – проходите. Присаживайтесь.

– Да… Роман Григорьевич… – я терпеть ненавидела хождение вокруг да около. Хотелось поторопить мужчину, чтобы он прекратил мои терзания.

Но ректор имел на этот счёт своё мнение.

Роман Григорьевич поднял руку, останавливая моё блеяние, и указал на стул.

– Присаживайтесь. Разговор предстоит непростой.

«Аааааааа! Он из меня все нервы вынет!»

Стиснув челюсти, послушно села. И только потом поняла, что у меня руки пустые.

«Сумочка! Где я её посеяла?! Впрочем, с этим потом разберусь. Наверное, в машине осталась».

– Филиппа Станиславовна, так сложилось, что мнение о преподавателях у нас складывается из нескольких составляющих. Сюда входят заслуги самого работника, профессиональное мнение коллег о нём, естественно, моё… И! Студентов! – Я хлопнула ресницами, не понимая, к чему клонит ректор. – С документами у вас порядок, коллеги души в вас не чают, особенно после того, как вы не отказались принять участие в подготовке новогоднего бала для студентов и педсостава… моё отношение к вас так же высоко. Даже ваши студенты, у которых вы вели лекции, в восторге от вашего стиля преподавания. Отмечу превосходные показатели сдачи сессии по вашему предмету.

«Ох… мягко стелет!»

– Со всеми составляющими проблем не возникло… до вчерашнего дня. – Ректор посмотрел на меня исподлобья.

Я лихорадочно принялась вспоминать, что вчера такого могла натворить!

– Как же это сказать? – Едва слышно пробормотал мужчина, ругнувшись одними губами.

Глаза сами по себе увеличились в размере. Пришлось проморгаться, чтобы не выдать свой идеальный слух.

– Студенты из старших курсов…

– Это из-за того, что я раздала список тем лекций? – перебила ректора, нетерпеливо заёрзав на стуле. Возмущение захватывало меня в свой плен.

Роман Григорьевич уставился в окно, задумываясь над предложенной версией моего увольнения.

«А как ещё!? Чего ты встреваешь!? Язык за зубами не держится!?»

– Нет, – наконец, ответил ректор. – Это было бы возмутительно, коль случись. Раздача тем – обычная практика. Студенты должны знать, что запланировал преподаватель спрашивать у них на экзамене. В начале семестра многих не уловить. Я понимаю ваш порыв. Тут дело в другом, Филиппа Станиславовна. – Ректор опять нахмурился, не находя понимания на моём лице.

Мужчина резко встал и прошёлся до окна кабинета, отвернувшись от меня.

«Спина… ну всё! Тапки! Человек, демонстрирующий спину, в контексте моей ситуации – готов уже помахать мне ручкой. А я квартиру сняла на год вперёд… машину купила…» – чтобы не задохнуться от отчаяния, обняла себя руками.

Роман Григорьевич глубоко вздохнул и продолжил, так и не повернувшись:

– Вы, наверное, заметили, что наши студенты особенные. Помимо поведенческих особенностей, студенты нашего ВУЗа отличаются высокими запросами в отношении… – ректор запнулся, зыркнул на меня боковым зрением и прокашлялся. – Кхе-кхе…

Я была готова взорваться.

– Говорите уже, Роман Григорьевич. Не томите.

– Высокими запросами в отношении внешности нового преподавателя.

Я ожидала услышать всё, что угодно, но не эту возмутительную деталь «отбора».

– ЧТО? – Мысленно наградив себя подзатыльником, сделала успокаивающий вдох и распрямила плечи. И что же с моей внешностью не так?

В вопросе послышалась сталь.

По-моему мнению и мнению многих я выглядела очень даже ничего. Больше чем «ничего»! Светлая кожа жителя северных лесов нашей огромной Родины, у меня на лице смотрелась превосходно, если вспомнить рыжие волосы и светло-зелёные глаза. Длинная изящная шея, которой не всякая балерина похвастаться может, высокий рост почти под сто восемьдесят метров, параметры фигуры почти как у модели (подводили нижние "девяносто").

«Это чем же я не вышла!? И кто меня забраковал?!»

Ректор повернулся ко мне лицом, краснея, как рак. Было видно, что мужчине неприятна ситуация в целом, но он был вынужден гнуть своё. Видимо, забраковавший меня имел "широкую спину" или "мохнатую лапу", как любят поговаривать о папенькиных сынках в народе.

– Всё так, Филиппа Станиславовна. Вы прекрасны… – ректор набрал в грудь побольше воздуха, будто собираясь прыгнуть в пропасть. – Ваш запах неприятен моим студентам.

Казалось, удивляться ещё больше просто невозможно, но я поразила свои возможности. У меня даже уши «отъехали» к затылку, пока я ловила нижнюю челюсть.

– Что? Запах? И чем же он не такой? И вообще… Вы что? Издеваетесь надо мной?

Ректор поморщился и снова, едва слышно сотрясая воздух, прошептал:

– Знал, что прямой ответ будет излишним. Какого чёрта это начал?! Да и запах сегодня другой… Долбанные детишечки! – Ректор зажмурился на секунду, а потом посмотрел на меня тяжёлым придавливающим все мои возмущения в зародыше взглядом. – Давайте сойдёмся на простом – вы нам не подходите, Филиппа Станиславовна. – Роман Григорьевич кивнул сам себе и прошёлся к столу, чтобы взять папку с моим личным делом в руки. – Простите…

Тут-то произошло это. В народе его называют «ЧУДО»!

В дверь ректора сначала настойчиво постучали, а потом ворвались без разрешения.

Нина Михайловна озарила кабинет своей искренней улыбкой. За её спиной педсостав вытянулся, как по команде.

– Роман Григорьевич, простите. Непредвиденные обстоятельства. Филипушка, солнце, а покажи свой листочек.

– Какой листочек?

– Со жребием, детонька. Мы удивительным образом крестик потеряли.

Так, незаметно для нас дружный коллектив пробрался в кабинет ректора, застыв за моей спиной с любопытными взглядами.

– Крестик… – прошептала я едва слышно.

Преподаватель высшей математики подобрался ближе, шумно вздохнул и уставился с изумлением на ректора.

Понять эти переглядывания на трезвую голову было невозможно. Да и не до того мне было.

Я разжала кулак, расправила пальчиками листок и с удивлением уставилась на чёрный крест, нарисованный карандашом.

Коллектив со смехом синхронно выдохнул.

– Ну вот! У нас есть победитель!

– Ёлкой будет Филиппа!

– Филиппа, мои соболезнования.

– Как знала! Для себя наряд делала!

– Слава Богу, в этом году не мне следить за этими оторвами!

– Ура! Я надену нормальное платье!

Народ ликовал, мешая мне услышать, что математик говорит ректору.

Роман Григорьевич кивнул собеседнику и посмотрел на меня, поднимая руку.

Все разом умолкли.

– Хорошо. Нам всем нужно время на размышления. Предлагаю отложить наш разговор на потом, Филиппа Станиславовна. Встретимся в новом семестре и уже там всё решим. Негоже портить праздник. Всем обещаю повышенную премию, а нашей очаровательной преподавательнице культурологии ещё и тринадцатую зарплату за её новую роль праздничной Ёлочки.

Мужчины переглянулись и дёргано улыбнулись.

Хотелось кинуть этим жребием в ректора и гордо топнуть ножкой, ведь понимала, что отсрочка – всего лишь отсрочка. Ректор просто не хочет портить настроение своим сотрудникам, из списка которых меня почти вычеркнули. Но сдержалась. Порывистые глупые демонстрации эмоций – это не про меня, как бы сильно они не одолевали.

Я лишь кивнула и покинула ректорат в живом потоке коллег, которые заполошно дёрнули на выход, услышав звонок на первый урок.

Глава 3. Странности усугубляются

Преподаватели закрытого ВУЗа разошлись во все стороны сразу, как только ректорат остался за нашими спинами, и основная масса учителей высыпала в коридор.

На лестнице я вспомнила, что сумки у меня как не было, так и нет. Бежать в машину и проверять в единственно-возможном месте, где я могла её оставить, времени совсем не осталось.

«В кабинете есть всё, чтобы провести последнюю лекцию в этом семестре», – успокоила себя и ускорила шаг.

Я никогда не относилась к тем преподавателям, которые лютуют до последней минуты и не дают бедным студентам вздохнуть. А ещё я не считала, что мой предмет – самый главный в жизни разумов, окрепших в силу возраста, но на какие-то несколько процентов. Одно меня радовало: все факультеты должны были пройти мой курс культурологии, будь то юры или физики, или информатики. ВУЗ удивительным образом сочетал в себе множество специалитетов, выпуская в свет и педагогов, и техников, и финансистов с экономистами! Такое я встречала впервые в своей жизни, но очень гордилась тем, что именно мой ВУЗ взялся за подобные нововведения.

Не было у нас только врачей. Зато военная кафедра, говорят, давала фору академии ФСБ. Преподаватели по физкультуре и военному делу в ВУЗе «ГАРОТ» – вот, где работали самые лютые товарищи. Их я даже коллегами назвать боюсь. У трёх Ивановичей (молодые преподаватели-качки ещё и братья родные!), все ходили по струнке. Я – стороной, чтобы даже не попадаться им на глаза. Слишком люто выглядели братья – преподаватели. Их рост и… широта кости (качками Ивановичи совсем не казались) будила инстинкты. Желание уберечь себя, которое учёные называют «самосохранение», вопило так, что впору прыгать на потолок и удирать в иной от физкультурников плоскости! Если бы я училась у них… фуф! Хорошо, однако, что я – преподаватель!

Я почти дошла до кабинета. Оставался один поворот.

И тут начались вторые странности за доброе страшное «сегодня».

Не успела я повернуть за угол, как мои брови взлетели вверх.

Помимо второго курса экономистов, возле моего кабинета толклись юры-выпускники.

Волков, Ткачёв, Ягодкин и остальная кодла пятикурсников.

«… из-за которых меня чуть не уволили».

Я нехорошо прищурилась.

Привычным движением коснулась бедра.

«Чёрт! Ключи в сумке».

– Староста, давай журнал и беги за ключом на вахту. Скажи, что я велела дать.

Стежкина, старательная и очень даже симпатичная шатенка, без разговоров побежала выполнять поручение, пока её одногруппники остались тихо переговариваться, делясь ожиданиями от предстоящего вечера.

«А мне там ёлкой торчать… Может, плюнуть на всё? Отказаться? Слабо верится, что Роман Григорьевич так быстро передумал. Что, если я права, и меня тупо хотят использовать напоследок?!»

«Тринадцатая зарплата и премия… – пропел здравый смысл. – Потерпеть есть для чего. У нас хотя бы будет, чем заплатить кредиты за мебель, которую купили в съёмную квартиру, и машину, да и так, по мелочи на первое время!»

Громкое дыхание студентов, которые упорно продолжали стоять у окна, раздражало, хоть я и продолжала смотреть куда угодно, но не в их сторону. Чисто из раздражения сама сделала глубокий вдох. Блузка пахла подаренными крёстной духами, несмотря на то, что я не обновляла аромат, а как заполошная умчалась на работу.

«Ваш запах неприятен моим студентам…» – вспомнились слова ректора.

Помимо растущего возмущения меня терзал вопрос: «Почему?!»

Дорогущие уникальные духи Александры Северянской даже на европейских рынках имели признание и стоили бешеных денег. Конкретно мои пахли любимыми цитрусами, нотками зелёного чая и цветущего жасмина. Аромат дарил свежесть и поднимал настроение до небес. И тут тебе – не нравится!

«Ой!» – осознав, что смотрю на Волкова… волком, моргнула.

Цокот каблучков помог сконцентрироваться на идущей.

Стежкина возвращалась.

Очень вовремя, надо заметить. От чего-то мне резко захотелось спрятаться в своей берлоге, закрыв дверь с другой стороны от пятикурсников, которые были младше меня на каких-то два года.

«Вот откуда неуверенность! – схватила мысль за хвост. – Практически моего возраста парни расшатывают ту социальную платформу, на которой в силу должности я стою».

– Проходим, – твёрдым голосом пригласила студентов в кабинет.

Дождалась, когда последний из второкурсников переступит порог, шагнула сама и тут услышала движение за спиной.

Пришлось ускориться.

Я взялась за дверную ручку, готовясь закрыть дверь, но остановилась, видя порыв выпускников войти за мной следом.

Прятаться – не вариант. Тут мне выбора не оставили.

– В чём дело, уважаемые?

Ткачев мило улыбнулся.

– Филиппа Станиславовна. Мы хотим поприсутствовать на вашей лекции. Очень уж интересными показались темы, которые вы раздали в последнюю нашу встречу.

– У вас окно? Нет других занятий?

– Есть.

– Нету…

Бровь красиво изогнулась сама собой.

Волков продолжал молчать, следя за каждым моим движением, пока его дружки путались в показаниях.

Всё это начинало мне очень сильно не нравится.

– Так, друзья, не срывайте мне занятие. Топайте на урок. Мне некогда вешать лапшу на свои уши. Не вынуждайте обращаться к ректору.

Я закрыла дверь… на ключ.

Глупо? Трусливо? Возможно, но я категорически не желала впускать в обитель моего «Я» этих пятерых. Уверенность в том, что именно им мой запах не понравился, зудела под кожей. Таких в свой дом не пускают, пусть временно им является ставший родным за четыре месяца испытательного срока.

Встряхнувшись, включила компьютер, проектор и колонки, прошла за кафедру и улыбнулась.

– Итак! Доброе утро, дамы и господа. Хочу выразить свою благодарность вам за успешно сданный экзамен. Вы все справились. Так сказать, пролили бальзам на моё педагогическое эго. Учитывая то, что курс культурологии длится всего…

Пусть план и остался в моей сумочке вместе с блокнотом, ключами, телефоном и духами, все занятия прошли, как по накатанной.

Больше никто не делал мне нервы. Мои студенты были искренне благодарны за оценки и немного грустны из-за последнего совместного занятия. Угнетало только одно – приближающийся бал, где быть мне пугалом ёлочным, отгоняющим хулиганов от подарков, которые традиционно раздадут в конце праздника уже осоловелым студентам, которые упорно находят алкоголь, сколько бы его не запрещали. Так рассказывала Наташа, и её слова не подвергались сомнению. Моё студенчество было ещё свежо в памяти. Собственно, я сама диплом получила только полгода назад, так что знаю, о чём говорит коллега, пусть среди злостных нарушителей никогда поймана не была.

Учитывая, что бал был назначен на семнадцать ноль-ноль, я решила домой не ездить. Сумочка не нашлась. Только ключи (совсем тю!), которые я оставила в машине, в зажигании. На брелоке весели и ключи от квартиры, поэтому я осталась спокойна на тему безопасности. То, что закрывала дверь, помню точно!

Лекции закончились почти в четыре. Я успела забросить булочку в рот и сделать пару глотков мятного чая, когда Наташа с Мариной влетели в учительскую, охая, как же так и почему я ещё не готова.

Мой личный ад открыл двери, обещая украсить без того странный день новыми эмоциями.

Благо, в создании костюма Ёлки я принимала непосредственное участие и с полной ответственностью могу сказать: он получился куда как симпатичнее костюма прошлого года. Я всегда любила работать руками, творить что-то особенное и уникальное, как крёстная Саша, поэтому платье ёлочки вышло невероятно красивым. Ходить в таком не стыдно и даже в некоторой степени гордо.

Глава 4. Подготовка к балу

Наташа и Марина вызвались помочь мне облачиться в костюм ёлки, поэтому наша дружная компания быстро перебазировалась из учительской в кабинет технологии, где проводились кружки для самых рукастых и талантливых (по моему мнению) студентов ГАРОТа. Если честно, я бы тоже с удовольствием целыми днями занималась бы созданием всякого рода «безделушек», как говорит моя Саша, но именно крёстная пихнула меня в институт искусств и культуры, который я закончила в Томске, учитывая желание не уезжать далеко от родителей. Пусть они у меня и самостоятельные (странное определение для родителей!) и сильно не давят родительским контролем, но чувствовать семью мне было… будто бы жизненно важно.

Впрочем, это сейчас не важно.

Я стояла, не шевелясь, пока на меня осторожно надевали длинное в пол платье.

– Просто с ума сойти, какое оно красивое, – не уставала вздыхать Марина, с благоговейным страхом распрямляя веточки ели на подоле.

– Дааа… – в который раз прошептала Наталья. – Я такого ещё никогда не видела. Филиппа – ты просто Марья-Искусница!

Я улыбнулась своему отражению в напольном зеркале. Сегодня оно справилось с невероятным – разогнало все мои печали одним своим видом.

Я, действительно, выглядела волшебно.

Платье получилось шикарное. Всем на загляденье!

Чёрный корсет, с умопомрачительный декольте, который громким криком запрещал надевать бюстгальтер, стал моим самым шедевральным произведением. Я сшила его сама из вискозной жатки, которая так и называлась «Чёрная ель» уж не знаю, толи на фабрике нашлась моя родственная душа, толи продавец тканей прониклась духом новогодних праздников… одно могу сказать точно – я была полностью с этим человеком согласна! Мой стан идеально вписывался в образ «Ауреи» – самого распространённого сорта чёрной ели.

Подол был расшит веточками искусственных ёлок. Мне пришлось выпотрошить аж четыре ёлки… учитывая, что кринолинная юбка имела довольно прочную форму, веточки выглядели пышно и весьма богато. Даже несмотря на отсутствие шариков и остальной бешено-яркой аксессуарной мишуры.

– Точно не хочешь навесить пару шариков? – Марина посмотрела на меня умоляющим взглядом.

Я нахмурилась.

– Нет. Это будет… колхоз. Я сделала из маленьких золотых бусин болеро. Этого будет достаточно.

– Да, – согласилась Наташа, осторожно укладывая очередной локон на моё плечо. – С твоими огненными волосами никаких шаров не надо.

– Ага, – захохотала Марина. – Шары сами подкатятся!. Да не одна пара!

– Мариша! – Наталья попыталась возмутиться, но не удержалась и захихикала, как девчонка. – Согласна. Ёлочка в этом году у нас, реально… нереальная.

Когда платье распрямило с помощью марины последние свои иголочки, Ната помогла надеть болеро. Локоны были перекинуты на одно плечо, оголяя шею и левое ушко.

Дверь кабинета хлопнула:

– Ну, где вы… ООООО! – Завуч по учебной части застыла в дверях, ошарашено хлопая глазами. – Филиппушка… какая вы… волшебная! Как есть ёлочка!

– Да, – Марина гордо задрала подбородок. – В этом году у нас волшебная ёлка. Небось, следующий год будет «потрясный», как говорят наши студенты.

Я хотела сказать «вряд ли» (с моим-то увольнением!), но сдержалась, прикусив язык.

«А вдруг!? Сейчас как понравлюсь ректору и этим долбанным стукачам, которым запахом не угодила. И всё! Слава зарплате!»

– Так, – завуч хлопнула в ладоши, – накиньте Филиппе Станиславовне плащ на плечи. Уже половина шестого! Мы опаздываем. Хорошо, что все дети…

«Ага! Дети… конечно!»

– … дети уже в актовом зале. Ректор почти договорил свою речь. Филиппушка, ваш выход через пять-шесть минут.

Девочки послушно подали мне плащ.

Я поморщилась. Сильный запах мужских духов был слишком стойким.

– Нет. Я это не надену. Так пойду. Всё равно вход за кулисы с другой стороны зала. Меня никто даже не заметит. Плащ пахнет духами.

Мариша понюхала плащ и с недоумением посмотрела на меня.

– Ну да. Пахнет. Но не духами, а порошком. Я его вчера сама лично дома стирала. Валик его не надевал. Специально для тебя повесил.

«Валиком» был муж Марины и главный обитатель кабинета технологии, отдавший нам свою обитель на растерзание творческих натур.

Да, запах порошка я тоже слышала, но духи тоже прочно въелись в ткань защитного плаща. Это удивляло. Я никогда не была привередой, а тут носом ворочу!

«Что-то сегодня всех на ароматах закоротило…»

– Ничего страшного. Иди уже так, Филиппа Станиславовна, – отмахнулась Арина Петровна. – О! Чуть не забыла! Я же освежитель воздуха с лесным арома…

– НЕТ! – воскликнула я, ловко отпрыгивая от баллончика освежителя. – Всё прекрасно и так…

– Ладно… – лица у женщин вытянулись, а я насторожилась ещё больше.

«Ничего прекрасного! Что происходит?!»

Мы покинули кабинет технологий и быстро зашагали по пустынным коридорам ГАРОТ.

Я молчала, замкнувшись в себе и своих ощущениях. Что-то опять происходило со мной. Обычно в такие минуты я старалась закрыться в своей спальне и отлежаться. Не сказать, чтобы это происходило часто. Обычно в дни менструационного цикла. Повышенная раздражённость к запахам, обострённый слух… я даже технику в эти три дня не включала. Благо три, а то даже не знаю, что со мной было бы! Крёстная объясняла это особенностью организма, но до месячных ещё две недели.

Опять же причина увольнения меня смущать не перестала. Я думала, что одна такая… странная. А тут, оказывается, таких странных целый ВУЗ!

Я остановилась и с удивлением посмотрела на бархатный синий занавес.

«Уже пришли?!»

– … с Новым годом! – оглушил ректор, врываясь в мои уши микрофонным усилителем звука.

«Воу! Вот это я задумалась!»

Марина коснулась моих губ помадой.

Отстраниться даже не подумала, несколько озадаченная силой своего самокопания.

– Так-то лучше! – кивнула секретарь, делая шаг назад. – Ну, Филя, удачи! Стой красиво. – Молодая женщина улыбнулась, с восхищением в глазах окидывая меня тёплым взглядом. – Тебе очень идёт винный цвет.

– Какой?!

Марина показала помаду.

– Вчера купила. Продавец сказал, что блондинкам очень идёт… Не смотри на меня так. – Из колонок бахнула музыка из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» – «Январская вьюга». Только на современный лад. – О! Твой выход! Исчезаю!

Высказаться, как и исправить возмутительное непотребство на своих губах я не успевала.

Занавес потянули в стороны два студента, оторопело разглядывающих нас до этого момента.

Растянув яркие губы, улыбнулась, смиряясь с вызывающим цветом.

«С другой стороны, сгорел сарай – гори и хата!»

Анна Василькова запела ремикс знаменитой певицы всех времён, который перепела ASTI.

– С любовью встретиться проблема трудная…

В мои обязанности входил изящный проход на подиум, где установили место для даров. Что я и сделала, легко выполнив свою задачу.

– Летит планета вдаль сквозь суматоху дней… – Анечка, что эстрадная, что наша, вузовская, пела умопомрачительно. Мне, как искушённому меломану, угодить не так-то просто, но тут было стопроцентное попадание!

Улыбаться, когда вокруг тебя пляшут красивучие «снегурочки» и поёт очаровательная Аня – одно сплошное удовольствие. Постановочный номер нравился всем и каждому! Настоящий восторг!

Именно его я ловила во взглядах, устремлённых на сцену.

Ректор подмигнул мне, когда я посмотрела на него. Наташа показала два больших пальца.

– … и звёзды мчатся по кругу, и шумят города…

Глубоко вздохнув, распрямила практически оголённые плечики. Усмехнулась… а потом подняла взгляд на последние ряды зрителей и замерла.

«Волков».

–  Не видят люди друг друга, проходят мимо друг друга. Теряют люди друг друга, а потом не найдут никогда!

Никита смотрел на меня… ненормально.

Описать взгляд выпускника сложно. Он был… хищным, что ли? Да… наверное.

Я чуть с концентрации не сбилась. Мне и так нелегко давалась роль главной виновницы торжества, а тут ещё такие взгляды!

«Не смотри на него!» – приказала себе и тут же отвела взгляд, улыбаясь уже другим.

– … а потом не найдут никогда-никогда…

Номер подходил к финалу, и улыбаться стало куда легче.

Овации и подбадривающий свист зрителей пробудил во мне уверенность в своей красоте.

Было приятно, что мой костюм вызывает такой дикий восторг у студентов и преподавателей.

Я уже расслабилась, готовясь простоять два часа на подиуме, как ректор подошёл ко мне:

– Благодарим Анечку и её очаровательных Снегурочек за такое превосходное открытие вечера! Объявляю дискотеку открытой! Еда и напитки по правую сторону, танцпол, по левую. Но вы и так заметили, поэтому я перестаю брюзжать. Хорошего всем настроения!

Роман Григорьевич хлопнул в ладоши, сильно походя сейчас на известного всем любителям фэнтези Дамблдора.

Свет погас на секунду, а потом вспыхнули гирлянды, и светодиоды. Диско шары заискрились разноцветными огнями.

Грянула тусовочная музыка, и народ загудел, разбегаясь в разные стороны, в виду своих приоритетов.

Я потеряла из вида Волкова. Это почему-то вызвало настороженность.

«Выпускать из поля зрения таких, как этот избалованный мажор, опасно!» – Я быстро нашла оправдание своим чувствам.

Моей руки кто-то коснулся.

Не воскликнула чудом.

Рядом обнаружился преподаватель высшей математики.

«Опять нюхать меня пришёл?»

– Егор Владимирович?

– Потанцуешь со мной, Ёлочка?

Симпатичный брюнет мне улыбнулся. В первый раз на моей памяти! Обычно ходил молчаливой букой, жутко раздражая демонстративным снобизмом.

– Ёлки не танцуют, – попыталась отнекаться, поставив руки на талию, чтобы меня за них не хватали. – Тем более музыка слишком быстрая, а толпа – слишком плотная.

– Так я на будущее спрашиваю. – Егор наклонил голову вбок, разглядывая меня, как неведомую зверушку.

«Пипец он странный! И весь сегодняшний день вместе с ним!»

Я думала, этот бал запомнится мне надолго из-за наряда, который избранная Ёлочка будет носить, ведь именно я его сделала! А сейчас всё, что я хотела, это побыстрее оказаться дома!

– Ёлки не танцуют, – упрямо повторила, стараясь говорить громко и уверенно из-за децибелов орущих музыкальных колонок.

– Я подойду позже, – нагло усмехнулся математик, фигурой больше напоминающий физруков, а не профессоров математических наук. – Первый медляк мой.

Давясь от возмущения, моргнула, провожая широкую спину Богданова. Остальные порывы были погребены в глубины моего подсознания. Я же девочка воспитанная. Шипеть и царапаться – не моё, даже когда сильно хочется!

Слева меня испепелял чей-то пристальный взгляд.

Я не удержалась и посмотрела, кто такой внимательный.

«Волков».

Фигура мажора и его недовольная моська начинали уже раздражать. Или мне только хочется так думать?

Я сосредоточилась на вечеринке, чтобы унять поднявшуюся из глубин солнечного сплетения панику. Обострённая потребность чувствовать этот взгляд Волкова на самом деле пугала. Чтобы не думать о странностях своего поведения решила отвлечься.

«Может оно и к лучшему, – подумала я о танце с математиком. – Подойдёт в следующий раз, и я ему отказывать не буду. Что-то творится со мной, и это что-то мне совсем не нравится».

Глава 5. Кража… реальности

На моей памяти я впервые чувствовала себя не в своей тарелке. Возможно, это связано с тем, что раньше это чувство не обострялось настолько. Я либо уходила, либо меняла условия окружения. Сегодня это было невозможно. Я не могла ни уйти, ни приказать некоторым индивидуумам так на меня пялиться. Тут хочешь – не хочешь, а согласишься на танец! И по большому счёту без разницы, кто на него приглашает. Главное – уйти из-под прицела приятных и не очень взглядов. А тут ещё и подиум! Нет! Это точно не моё! Если бы не вероятность увольнения…

И не сказать, чтобы я была не привычна к такому количеству взглядов. Вовсе нет! Мне часто говорили комплименты, да и я сама реально оценивала свою внешность – она не просто симпатичная. Я на сто процентов соответствую общепринятым идеалам красоты. У меня рыжие, почти бордовые яркие волосы, пухлые губы, фигура спортивная, светло-зелёные глаза, рост высокий. Грудь, правда, подкачала – робкая двоечка. Почему робкая? Потому что некоторые бюстики упорно твердили: «Не льсти себе! У тебя единичка»!

Но, несмотря на всё это я нет-нет да и передёргивала плечами, на подсознательном уровне мечтая сбросить с себя пару липких взглядов.

Когда заиграла медленная музыка, Егор Владимирович нарисовался у подножия моего постамента, не стереть. Но за полчаса пейнтбола глазами я пересмотрела своё решение по танцам. Такой себе вариант побега. Глупо не воспользоваться им и не отдохнуть, раз уж платье позволяет движение. Насколько меня уведомила Наталья, раньше карнавальные наряды Ёлочек отличались своей объёмностью и весом. В них добраться до подиума было не так-то просто. Что уж говорить о танцах!?

Я отдала указание своим Снегурочкам, вызвавшимся покрасоваться на сцене, и подала руку Богданову.

Мягкие ноты фортепиано погрузили в атмосферу танца.

Егор вёл меня, как королеву, чуть отойдя вбок и вытянув руку в сторону. Это вынудило танцующих разойтись, освободив для нас пространство.

«Позёр!» – мысленно усмехнулась и тут же с удивлением вытаращилась на математика.

Я готова была поклясться, он сделал серию из самых простых шагов… ТАНГО!

Статная осанка преобразовала без того изящного мужчину, наделяя его хищной грацией. Композиция современного певца с забавным псевдонимом «NЮ» обостряла без того пикантную ситуацию.

Егор шагнул ко мне, когда проигрыш затих, крепко обхватил мою талию, взял за левую руку:

– Просто расслабься…

Баритон утонул в резком вступлении целого оркестра современных инструментов.

– И бежать мне больше некуда, не к кому, незачем…

«Я знаю эту песню! – послушная умелым рукам математика, который оказался аховским партнёром, охнула, прогибаясь, как только меня слегка наклонили к полу. – "Некуда бежать"… одна из моих любимых»!

Единственное, что никак не укладывалось в голове – как можно под это танцевать танго?! Но оно получалось само собой. Как дышать! Да ещё так красиво, что у меня самой рот открылся от удивления. Мама всегда говорила, что в танце главное – слышать партнёра. Но одно, когда тебе говорят, и совсем другое – убедиться в этом.

Танго получалось очень медленное и нежное. Никакой общепринятой этому виду танца импульсивности. И всё равно общее настроение создавалось невероятно сексуальное! Я чувствовала это внутри себя, и я видела это на лицах наших зрителей, пока бросила глупые попытки смотреть куда угодно, а не на своего соблазняющего партнёра. Удивительно, но за пару па он мне резко понравился! Как это возможно!? Вообще понятия не имею. Говорю, что есть. Мне безумно нравилось танцевать с Егором. В его руках я ощущала себя прекрасной принцессой.

Я подарила Егору широкую улыбку. Оставаться букой стало вдруг сложно. Я будто опьянела.

– Догорит ночь там, на берегу. Уходи прочь, не уберегу…

Вдруг Егора оттеснил внезапно выросший из ниоткуда блондин.

Я растерялась, но новый партнёр оказался не менее искусным. В какой-то степени даже более! За одну секунду он подчинил меня, ведя за собой.

– Это не игра, небо на кону. Лучше убегай, я твой рай не верну!

Движения стали резче, а темп медленнее, проникновеннее.

Я сморгнула пелену и посмотрела в лицо наглецу.

«Волков!?»

Певец перешёл на реп:

– Я смотрю на тебя, и мне кажется, звёзды погаснут от зависти. Ты меня, даже мёртвого, смехом своим легко могла завести…

Кружиться в объятьях студента было очень просто и одновременно сложно. Всё-таки он – студент! Я чувствовала скованность.

А тут мои мысли Никита решил совсем окончательно запутать, прошептав на ухо:

– Понравился Богданов? Не надейся. У Егора есть пара. У тебя, кстати, тоже. Ты точно принадлежишь одному из наших. Ещё час, и твой запах полностью раскроется. Не знаю, чем тебе удавалось сбивать его, но даже не пытайся продолжать это делать. Наш альфа очень жёстко расправляется с такими… осведомлёнными.

– Что ты несёшь?

Бровь Никиты дёрнулась, демонстрируя его сомнения по поводу возможного незнания собеседника о том, о чём он только что говорил.

Я на секунду вышла из рук расслабившегося партнёра и прокрутилась вокруг своей оси.

– И бежать мне больше некуда, не к кому, незачем…

Меня притянули обратно, будто подчёркивая слова NЮ.

– Хочешь сказать, что ты просто так сбивала свой запах?

На этот вопрос я лишь моргнула с искренним недоумением.

Видимо, это посчитали самым лучшим ответом.

Никита посмотрел в сторону и кивнул кому-то. Будто зрительный приказ отдал.

Потом взгляд парня обратился ко мне.

Горькая усмешка коснулась тонких губ парня.

– А хотели ли вы, Филиппа Станиславовна, когда-нибудь попасть в сказку?

– Что?

– Неважно. Она уже попала в вашу жизнь. Или меня зря называют лучшим охотником Северска.

– Волков… что ты несёшь?

– Конкретно сейчас – просвещение, – Никита хмыкнул. – Мне, правда, жаль… Жить среди нас человеку…

Дрожь побежала по телу. Ощущение, будто все дорожки сошлись в один перекрёсток. Старый, знакомый и сказочный, как все истории крёстной, которые начинались всегда одинаково: «Оборотни существуют, Филиппа. И запомни: тебе надо держаться от них за тридевять земель! От этого зависит твоя жизнь!»

Я вырвалась за мгновение, прежде чем песня закончилась.

Никита отпустил меня, хотя я видела, что это последнее, чего он хочет.

– Вижу, кое-что вы всё-таки знаете, Филиппа… хм… Станиславовна. – Студент с громким названием «Волков», которое вдруг резко стало восприниматься по-другому, усмехнулся, отодвигая меня от хлопающих зрителей, хлынувших на танцпол, чтобы поздравить Ёлочку с «крутым» номером.

Меня довели до подиума и наглым образом водрузили на платформу.

– Нам надо поговорить, – серьёзно начал Волков, пока я пыталась отгородиться от хлынувшего потока воспоминаний. – Позже. Матвей уже украл один из подарков… Когда организаторы это обнаружат, по традиции предложат выкупить фант. Расплачивается, как всегда, нерадивая Ёлка, – Никита усмехнулся. – Следуй инструкциям воришки. Я попробую решить твою проблему.

– Хватить нести чушь, – отрезала я, злясь на себя и на затеявшего игры с моим прошлым мальчишку. Плевать, что он младше меня на один год! Он скоро станет моим студентом! – И с какой стати вы стали мне «тыкать»?!

– Следуй инструкциям, – повторил Волков, игнорируя моё возмущение. – Или станешь Красной Шапочкой… Твоё пальто оценил весь ВУЗ.

Никита насмешливо подмигнул, сунул руки в брюки и ушёл, затерявшись в толпе празднующих.

Меня пробрал озноб.

Обняв себя за плечи, лихорадочно стала вспоминать все прибаутки Саши.

«Оборотни», «сверхи», «истинные пары», «узнают по запаху»… Поток информации прекратил ко мне поступать, когда я пошла в первый класс. Саша перестала меня «запугивать», как говорила мама, и я благополучно оставила сказки в сопливом детстве, считая себя уже взрослой.

«Откуда мне было знать, что кто-то ещё начнёт шутить на эту же тему, когда я буду уже двадцатипятилетней тётей!? Да это же бред! Волков со своими беспредельщиками решил посмеяться надо мной!? Так это совсем не смешно! Зачем он вообще влез в наш с Егором танец!? И почему Богданов так просто уступил одному из своих студентов!? Не замечала, чтобы в ГАРОТе преподаватели прогибались перед мажорами. Сегодня впервые столкнулась с этим проявлением. Сначала ректор, теперь декан математической кафедры. Какой-то зашквар, как любит выражаться моя Саша! – Паника разрасталась, сколько бы я не убеждала себя, что произошедшее: танец, слова Волкова, в целом странные намёки на особенности моего запаха – всё это лишь глупое совпадение. – Надо позвонить Саше!!!»

Только телефона, как и сумочки с духами, ничего этого не было!

Завертевшись, принялась искать глазами Наталью. Номер крёстной я знала наизусть.

«Попрошу мобильник, позвоню и сразу успокоюсь. Уверена, Саша посмеётся надо мной, как только я ей расскажу, что этот мажор наплёл!»

– Настя, – позвала я Снегурочку, – помоги мне спуститься. Хочу пройтись по залу. – Девочки тут же ринулись на выручку, весело хихикая.

– Филиппа Станиславовна, как вы здорово танцевали!

– Ага! Я и не знала, что Волков так умеет танцевать…

– А Богданов!? Декан вообще чума!

Я грозно посмотрела на хохотушек, поправляя иголочный зелёный подол.

– А вы… это… не хлопайте ушами. Один подарок у нас стащили. Стащат ещё – и выкупать фанты пойдёте вместе со мной. Ясно?!

– Ха, да мы только…

– А после отрабатывать свою невнимательность у трудовика!

– Принято! Больше не поддадимся ни на какие уговоры!

«Прекрасно! Значит, Матвей их ещё и уговорил?! Какие ответственные помощницы мне достались!»

В толпе мелькнула блондинистая шевелюра Наташи.

Я оставила все недовольства и бросилась догонять одну из непосредственных подчинённых Богданова, математичку Верхову Наталью Васильевну.

Глава 6. Когда оживают сказки

Догнать Наташу оказалось не так-то просто. Особенно, когда ты – Ёлка на новогоднем вечере студентов. Меня не остановил только ленивый! Все пытались выразить своё восхищение моим костюмом, поздравить с наступающим Новым годом, признаться, как обожает культурологию, ведь именно её я преподавала! В общем, народ находился в приподнятом настроении и желал одного – поделиться им со мной, возмутительно нервной и перепуганной.

Я старалась улыбаться, но эмоции нет-нет да выплёскивались наружу, когда я вертела головой, выискивая золотую копну кудряшек Верховой.

Когда поиски вывели меня из актового зала, я с облегчением выдохнула.

Острые шпильки Наташи стучали по коридору, вне моей видимости. Видимо, коллега_тире_подруга успела завернуть за поворот.

Я подобрала подол и помчалась догонять пропажу. Хотелось ответов, а их мне могла дать только моя Саша.

Один поворот, второй, третий… меня будто кто-то сглазил! Но я слышала звонкий стук набоек, поэтому упорно продолжала преследовать свою добычу, носительницу жизненно важного сейчас мобильного устройства.

Пятки резко затормозили, когда я почти повернула в коридор математиков.

Голоса. Знакомые голоса остановили меня, дёрнув обратно.

– Ты танцевал с ней наш свадебный танец! – в ярости шипела Верхова.

Я прижалась спиной к стене, вытаращившись от удивления.

Пусть парочка стояла в конце коридора, но я сумела разглядеть собеседника Наташи.

«А после её претензии ещё и прийти к логическому выводу! Богданов! Что он… У Натащи с ним свадьба?! Когда?! Почему я не в курсе?»

– Не причитай, малышка, – лениво протянул Егор, пока я пыталась урезонить гулко бьющееся сердце. – Я просто знакомился с Луной.

– Луной? Ты уверен?! Матвей сказал, что Филька – одна из…

Богданов усмехнулся.

– Неееет… Разве ты не видела Волкова? Он буквально чуть без руки меня не оставил. На рукаве следы от его когтей остались…

– Такой молодой и уже пара… – голос Наташи дрогнул. Женщина, судя по всему, находилась под впечатлением.

– Вот-вот. Я уже позвонил Руслану.

– Альфе? Зачем?

– Он всё равно узнает. Пусть лучше от меня.

– Но зачем?

– Приобретение пары – всегда умножение силы. А если она ещё и пара твоего наследника… У Никиты в венах течёт кровь альфы. Когда мальчишка поймёт это, он станет угрозой власти отца. Тебе напомнить, какие отношения между этими двумя?

– И что теперь будет, Егор? – Наташе было страшно.

Егор шумно вздохнул:

– Идём, расскажу…

Дверь кабинета мягко защёлкнулась за преподавателями, оставляя меня в укрытии целой, невредимой и… и необнаруженной.

«Всё! Это уже не смешно! Это странно! И жутко! – Я сжала в руках ёлочные ветки, бросаясь в обратную от деканата сторону. – «Стая», «альфа»… капец! С меня хватит!»

Я вырулила в холл, когда из стороны актового зала резко перестала доноситься музыка.

– Время подарков! – ректор взял микрофон. – Только где наша Ёлочка?!

Грянул хохот.

Я сцепила челюсти, сбегая со ступеней холла.

«Ёлочка сваливает отсюда! "Увольнение" – значит, увольнение! Нечего тянуть за уши уже высказанный вердикт!»

Ключи от машины были у меня с собой. Я ещё во время переодевания сунула их в чашечку бюстика.

Мне кажется, я даже холода не чувствовала, летя чуть ли не на скорости света по заснеженной парковке.

А мороз на улице был приличный! Не выше минус пятнадцати.

Снег – не ниже тридцати сантиметров, однако даже здесь, на закрытой территории ВУЗа, городские службы исправно расчищали дороги, поэтому мои ноги не устроили истерику.

Я бежала на каблуках в сменных туфлях, и мне было по барабану, что скользко и, я вообще-то могу упасть! Бредовые версии наложились одна на другую, и мне было страшно, что хоть даже один процент из всего подкинутого воображением может стать правдой! Я не хотела этого! Сказки должны оставаться сказками, а не оживать, превращая реальность в подобие кошмара!

«Оборотни существуют…» – отголоском выдавала моя память.

От этого ноги перебирали быстрее, будто за мной сами демоны гонятся!

Я заставила себя остановиться, отдышаться и угомонить буйство адреналина, мысленно призывая одуматься:

«Ну, какие оборотни?! Ты совсем, что ли?! Здоровая дылда, а туда же! Ещё давай в вампиров поверь! Кто там ещё по классике жанра? Драконы? Демоны?! Ха-ха-ха!!!»

Риторические вопросы, не требующие ответов… у здравомыслящего человека, действительно, помогли.

Оказавшись у двери моего маленького «Матиса», я пришла в себя.

Глубокий вдох и выдох завершили комплекс внутренних манипуляций, и я покачала головой, улыбнувшись темноте.

– Совсем свихнулась.

Разблокировав замок, потянула за ручку двери…

За спиной ощутила жар раньше, чем мужская ладонь резко прервала мою попытку открыть машину.

– Куда-то собралась?

От мягкого вибрирующего баритона все волоски на моём теле зашевелились.

Я резко развернулась и тут же была прижата Волковым к машине.

Никита смотрел… ненормально. Не как человек.

Почему я так решила?

Да потому что у людей серо-голубые глаза не начинают светиться в темноте, как грёбанный неон!!

Волков выглядел самодовольным, пока не втянул запах возле моей шеи.

Почти не дыша, сама вжалась в машину, знатно нервничая.

«Дыши, Филиппа! Это… это просто линзы крутые. Волков любит выпендриваться… Всему есть нормальное объяснение. На крайний случай, Никита болен… Ликантропия – кажется так называется психическое расстройство, при котором человек начинает думать, что он – животное. Оборотень, ха! Это было бы слишком!»

И тут… началось!

Никита оскалился, злой, как чёрт. Его черты лица заострились, кожа… кожа стала покрываться шш…шерстью, а челюсть вытягиваться.

У меня заплясали чёрные мушки перед глазами.

Эдгар Алан По сказал: «Не верь тому, что видишь, и лишь на половину тому, что слышишь»! Но даже знаменитый писатель со мной бы согласился: то, что сейчас вижу и слышу я … даже наполовину ощущается как диагноз клиники, изучающей патологические отклонения в психике!

«Это не он болен, а я… У меня галлюцинации. Я сдурела на фоне… чего-то там (пока не придумала), поэтому у меня так громко едет крыша! Ой, это не крыша. Это я ору, как припадочная!»

Мой рот накрыла обычная мужская рука с длинными аристократическими пальцами.

– Тише. Ты мешаешь мне…

Смотреть, как парень с волчьей пастью разговаривает, было выше моих сил.

Я хлопнулась в обморок, под воздействием шока так ни разу и не сделав вдоха.

Глава 7. Инстинкт хищника

POV Волков Никита

Зверь вышел из-под контроля, как только я сделал вдох.

«Она – моя пара! – Верилось не до конца. Честно говоря, я был в состоянии сковывающего ужаса. Не мудрено, что волк взял вверх и проявил себя в чертах человеческой ипостаси. Осознание того, чем обернётся для меня обретение пары, доводило до исступления. – Теперь у него будет то, чем меня приструнить. То, чем он сможет меня шантажировать, сможет заставить работать на него и всю его кодлу!»

Я старался как можно реже дышать, впитывая в себя дикий страх молоденькой человечки. Это помогало не потерять разум окончательно, не подчиниться животным инстинктам.

Существа вроде меня в романах всегда описывали с налётом на романтизм, любовь, нежность и остальная амурная белиберда недотраханных девиц. Если бы эти дурочки только пораскинули мозгами… хоть раз включили логику! Получеловек или нет, а таких, как я, ведёт отнюдь не человеческое мышление, а природа. Инстинкты – единственное, что подчиняет мою звериную сущность. Зачем животные создают семьи? Правильно, блять! Для продолжения рода. Чем больше детей, тем лучше. Как только ты находишь ту, которая идеально подходит тебе, идеально удовлетворяет все пять органов чувств, размножение – единственное, о чём думает животное.

Волк внутри меня зарычал и против моей воли сделал глубокий такой сладкий и возбуждающий вдох.

«Моя!»

Филиппа задрожала в моих руках, открыла рот и пронзительно закричала.

В голове вспыхнул образ матери, избитой в который раз, уставшей после очередного выкидыша, потерявшей в глазах саму жизнь:

«Сыночек, помни: ты – человек. Пусть наполовину, но человек! Волк живёт инстинктами, но ты… ты – нет! Думай разумом, чувствуй сердцем. Прислушивайся к своей совести и никогда не позволяй природе взять над собой вверх! Ты – не животное! Ты – не твой отец!»

Накрыв рукой рот Касьяновой, выдохнул из себя весь её запах.

– Тише. Ты мешаешь мне…

Глаза Филиппы закатились, и девушка обмякла в моих объятьях.

Это стало той спасительной точкой, после которой волк отступил, растерявшись.

Я подхватил Филиппу на руки.

«Надо убираться отсюда, пока нас никто не увидел. Спрятать её! Объяснить, что нужно молчать… нужно переехать куда-нибудь в большой город. Лучше в столицу! Там наших нет. Оборотни не любят многомиллионники. Мы задыхаемся там от смога, чувствуем себя словно в клетке, теряем силу… Даже если отец и знает о том, что Касьянова – пара одному из стаи, он её не найдёт там!»

Я возвёл глаза к небу, как в детстве, и наивно прошептал:

– Мама, помоги…

Закинув Филиппу на плечо, побежал в лес, что есть мочи.

Я петлял, путал следы. Через десять минут бега остановился у кучи оленьего дерьма.

Измазать себя и обморочную преподшу много времени не отняло. Да, девушке явно не понравится новый аромат, зато теперь можно не морозить её, сбивая след, а сразу отнести в логово, о котором ни одна живая душа не знает.

Минут через двадцать услышал заветный шум реки.

Заваленная ветками пещера встретила нас тишиной.

Я открыл люк, удивляясь глубокому обмороку Филиппы, даже нервничая по этому поводу, и вошёл в грот.

Внутренней отделке моего логова мог позавидовать сам Бэтмен. Я же просто гордился убежищем, сбегая сюда, когда терпеть приказы вожака становилось слишком невыносимо. После смерти матери альфа словно с ума сошёл. Злился на всех и вся, злобно смотрел на женскую половину стаи… меня словно бы и боялся из виду потерять и вместе с тем ненавидел. Но разве в том, что мама умерла, была моя вина?! Нет! Не я насиловал её каждую ночь, не я заставлял плакать, не я… не я вынуждал пить подозрительные травки ведьмы, чтобы скинуть очередной плод! Мне было пять лет! Я ничего этого не знал! Мир взрослых был слишком далёк от меня, а мир животных…

Воспоминания заставили задрожать всем телом. Дыхание участилось…

Я положил Филиппу на кровать, игнорируя испачканное дерьмом платье, лицо и шею девушки. Хотелось забыться, уйти от прошлого, но акцент на прехорошенькой паре мог снова вернуть волку власть, поэтому я просто сбежал в комнату с душевой. Вода там хоть ещё и ледяная, но это даже к лучшему. Мне надо остыть, прийти в себя и подумать!

Я зажёг парочку свечей и оставил девушку в покое. Люк был стальной. Открыть его без ключа невозможно.

Холодные струи вернули мне способность мыслить адекватно. Гель для душа смыл не только оленье дерьмо, но и моё собственное, засевшее в голове.

Я пришёл в себя, расставил ближайшие приоритеты.

«Помочь ей уехать! Сменить имя, документы! Обеспечить на первое время! Объяснить, что другого выхода нет! Что делать самому, решу чуть позже. Сейчас главное – её спасти!»

В комнате что-то разбилось.

Я за секунду перекрыл воду, схватил полотенце и выскочил в пещерную спальню.

Филиппа сидела на полу с испуганным видом на грязном лице. Девушка морщилась, осматриваясь.

Движение привлекло её внимание.

Филиппа резко посмотрела на меня. Глаза учительницы переливались жидким золотом.

«Что? Она… она – оборотень?!»

Касьянова моргнула, обрывком платья вытирая вынужденную маскировку.

Моё осторожное приближение было встречено с опаской.

А потом девушка сделала вдох… и началось звериное безумие. Только в этот раз я был не один. Внезапно раскрытая оборотница тоже признала во мне пару, набросившись первой.

Клянусь, я пытался остановить её, остановить себя, но природа сегодня взяла своё, подставив мне и моему контролю подлую подножку. Адскую проверку… и я её не прошёл!

Робкая и всегда миленькая учительница словно в тигрицу прекратилась! Она оседлала меня, повалив на кровать, жадно дышала, максимально склонившись над торсом, провела уже чистеньким носом от одного моего соска к другому, выбивая в моём теле икры пламени.

Дальше… я плохо помню. Инстинкты взяли своё. Одно сплошное безумие – другими словами не назвать! Истинное сумасшествие. Мы… мы были животными. То, чего боялась моя мать, то, чего всегда страшился я, всё-таки случилось! Обнадёживало только то, что моя пара – не человечка, как я изначально предположил. Она разделяет мои инстинкты, и это именно она кинула нас в пропасть животной сущности!

Мы брали друг друга до самого рассвета, по очереди разделяя главенство без какой-либо конкуренции, пока полностью не выдохлись и не выбились из сил.

Так хорошо мне не было ни с кем. Хорошо и одновременно безумно.

Пока ещё не пришедшая в себя Филиппа прижималась ко мне, положив голову на плечо.

Мой волк удовлетворённо затих, растворяясь глубоко в сознании.

Сколько раз я кончил? Шесть? Семь? Десять? После пятого я просто перестал считать. Хотя кому я вру?! Уже на первой фрикции мой мозг ушуршал в пропасть, уступая место похоти, открыто смотрящей на меня из глубины глаз когда-то робкой и интеллигентной преподши культурологии. Если бы не доказательства физиологии, я бы в жизни не поверил, что эта бешеная нимфоманка может быть девственницей!

Когда инстинкты схлынули, я растерялся. Хорошо, что Филиппа уснула, а то я, наверное, даже слова не смог бы вымолвить! В голове была одна пустота.

А потом пришла ответственность.

«Что мне теперь делать?! Если она– оборотень, то… Нет! Это не выход. Мой дар находить пары всем оборотням стаи слишком ценен. То, что я открыто сопротивляюсь приказу альфы и отказываюсь своей способностью пользоваться, плохо для Касьяновой. Пусть я не люблю девушку… да я её даже не знаю!!! Но это всё не значит, что смогу легко отвернуться и гнуть свою линию поведения дальше, когда отец со своими шестёрками начнут шантажировать меня Филиппой. Я – не сволочь! Незнакомая девушка или своя – сути не имеет. Я не смогу смотреть спокойно, когда издеваются над живым существом! Больше не смогу…» – поморщившись, проглотил горечь, отказываясь вспоминать, почему почти двадцать лет упорно не подпускаю к себе никого слишком близко. Ни человека, ни животное.

Я уставился на настенные часы, размышляя над тупиковым положением, каждый выход их которого представлялся хуже предыдущего.

Глава 8. Побег от спасителя

POV Филиппа Касьянова

Продираясь сквозь туманы сна и странных видений, я всё-таки проснулась.

Открыла глаза.

Я лежала на спине. Взгляд уткнулся в странного вида потолок. Пришлось пару раз зажмуриться, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит.

«Это что? Пещера?»

Окинув взглядом обычный интерьер немного аскетичной комнаты, мотнула головой.

«Где я? Что со мной вообще произошло?!»

Последний вопрос моментально вызвал длинную череду воспоминаний, где перед моим лицом – пасть огроменного волка. Потом темнота… а после темноты начиналась какая-то ерунда! Признать её реальность – значит, признать своё собственное сумасшествие!

«Со мной точно что-то не так!» – резко села, пытаясь вспомнить, что было после того, как я пришла в себя здесь… в первый раз.

Кожа покрылась мурашами.

Я обняла себя и тут с удивлением поняла, что сижу на кровати голая.

«Боже! Неужели это правда?! Я… я…»

Рядом боковым взглядом уловила движение.

Дёрнув головой, посмотрела на источник.

Источник посмотрел на меня.

– Кто ты? – первое, что спросила у Никиты, вальяжно расположившегося на подушке и закинувшего руки за голову.

– Оборотень. Как и ты.

– Нет… – я отчаянно замотала головой, прижимая к себе одеяло сильнее. – Оборотней не существует.

Волков раздражённо поморщился.

– Значит, ты не в курсе… утраченная. Так… Давай проясним кое-что сразу! Мне некогда разбираться с истериками одной из утраченных. Просто вытащи голову из задницы и прими факт существования мира, доступ в который имеет не каждый.

– Я… не… не…

Кубики пресса на торсе парня напряглись, и Никита резко сел, оказываясь слишком близко.

– Ты – оборотень, Филиппа! – рявкнул молодой мужчина так, что я чуть с кровати не свалилась. – Это факт! А разжёвывать тебе факты мне некогда! Хочешь сидеть сутками взаперти и рожать, когда альфа скажет?

Я задрожала от сковывающего холода интонации.

– Нннет…

– Ты – моя пара, поэтому будет только так, пока мой отец – альфа. Тебя будут держать взаперти, а я буду вынужден работать на клан чокнутого папеньки, встречаясь с тобой от одной беременности к другой. Увы и ах, мой родитель убеждён, что на большее ваш бабский род не годен.

У меня не было слов. Ужас давил на любые зачатки иных, кроме страха, эмоций. Я не чувствовала ни возмущения, ни злости, которые обычно должны сопровождать подобные шовинистские высказывания. Мне было тупо страшно! Тут не до сарказма и фраз, пропитанных едкой иронией.

Волков тем временем продолжал:

– Поступим так! Тебе надо оставить всё и переехать в какой-нибудь мегаполис. Попрощайся с теми… теми, кто воспитал себя. Касьяновы – не оборотни, поэтому точно не могут быть твоими родителями. Один – возможно… но это сути не меняет. Затеряться одной всегда проще, чем тянуть за собой всех. Но, прежде чем ты сбежишь, надо кое-куда заглянуть. – Никита поднялся с кровати, совсем не стесняясь своей наготы, и заходил взад и вперёд, запустив руку в свою густую светло-русую шевелюру. – Прошли только сутки… последствий после прерывания не должно быть. Срок слишком маленький.

Бормотания парня не помогали понять смысл его слов. Волков, когда встал, у меня и страх атрофировался, и любые другие порывы самосохранения. Хотелось снова почувствовать тяжесть мужского тела и… и надышаться им.

– Что? – немного пришибленно спросила я.

– Ничего, – отмахнулся Никита, поворачиваясь ко мне во всей своей обнажённой красоте. – Поднимайся. Документы я заказал для тебя ещё ночью у проверенного человека. Пока поедешь в Новосибирск. Я договорился с другом… поживёшь в одном из убежищ. Карточка на новое имя уже готова. Ты…

Тряхнув головой, отогнала от себя все грязные мысли, до этого времени никогда мне не свойственные.

– Спасибо, конечно. Но я сама как-нибудь…

Никита в одно мгновение преобразился.

Волков оказался рядом, схватил меня за руку и больно дёрнул к себе, заставляя подняться и прижаться к нему всем телом.

– Ты ничего сама делать не будешь, – прорычал Никита, яростно сверкая леденистыми глазами. – С этого дня ты слушаешь только меня, поняла?! Тягаться с альфой оборотней – это тебе не лекцию по культурологии вести! Или… или мне даже не пытаться? Может, позволить отцу ввести тебя в наш клан?! Позволить себя прогнуть? Позволить заставить подбирать волкам пары, чтобы наша стая стала самой сильной в Сибири? А вечером, после каждого такого рабочего дня, приходить в твою клетку и трахать тебя до потери пульса?

Злые угрозы логично должны были порождать очередную порцию ужаса, а я почему-то растеряла даже тот, который был.

В горле пересохло от жажды… и вода – совсем не та причина!

Я моргнула, сбрасывая с себя какое-то животное наваждение, и сразу стало по-настоящему страшно.

«Надо бежать не только от отца этого волка, но и от него самого! Оборотень я или нет, а крёстная точно в курсе, что со мной! Не зря она снабжала меня с самого детства парфюмерией! И раз Саша знает, то она мне и поможет! А Никита… такой союзник опаснее врага! Мне только нужна фора».

Я опустила глаза в пол, лихорадочно вспоминая все репортажи и программы по животному миру.

Волков шумно втянул в себя воздух и отпустил меня.

Пальцы сразу нащупали тяжёлую статуэтку.

– Собирайся, – мрачно приказал оживший сказочный персонаж совсем не романтического характера. – У нас девять часов, чтобы добраться до Новосибирска. Машину сможем взять только в Варламово. Не стоит привлекать внимание. Одежда…

Глухой удар пришёлся точно по голове решительного «спасителя».

Звук голоса резко оборвался, и Волков рухнул у моих ног.

Жалко ли мне было парня?

Не знаю! Жалость к себе, омытая страхом, не пропускала никаких других эмоций. Мне нужно спастись, иначе сбудется всё, что наговорил этот мажор! А клетка – это не моё! Вообще не моё!

Я оделась за одну минуту.

Пришлось долго повозиться с дверью, которая оказалась настоящим люком. Но я всё-таки сумела разобраться в замке, с кряхтением отодвинув стальной затвор. Силы потребовалось немеряно.

Не успела я выйти из пещеры, как позади отчётливо расслышала рычание.

Так быстро я никогда ещё не стартовала с места!!!

– Дура! СТОЙ!

Не пробежала даже тридцати метров, как земля подо мной оборвалась, и я свалилась в ледяной поток воды.

«Река!» – испуганно вскрикнув, ушла с головой под воду.

Мужская куртка тянула ко дну, а дно у реки Томь было очень глубоким в наших местах.

Течение тащило меня вперёд, будто вызвалось помочь, но я же не русалка, чтобы совсем не дышать!

В лёгких пекло от нехватки воздуха, я пыталась прорваться на поверхность, но…

А потом случилось чудо!

Глава 9. Единство со зверем

POV Волков Никита

– Вот же дрянь такая, – зажмурившись от боли, провёл пальцами по виску. – Чуть череп не проломила!

Мотнув головой, отчётливо расслышал, как отодвигается люк.

«Демоны! Конечно, она сможет его открыть, раз является оборотнем, как и я!»

Зверь внутри меня притих, не мешая действовать. Видимо, понимал, что в человеческой ипостаси догонять Филиппу будет самым правильным решением. Девушка напугана. Пусть она хоть тысячу раз оборотень, но до сегодняшнего дня ничего не знала об этом, значит, первый зов, моё частичное обращение в волка и слишком резкое объяснение – всё это стало огромным потрясением для интеллигентной молодой учительницы.

Филиппа всегда вызывала у меня странные чувства. Волнение… да, именно так я бы описал своё состояние, когда Касьянова появлялась на горизонте. Как только это случалось, я чувствовал себя обязанным провожать каждый её шаг взглядом, наблюдать, чтобы…

Я зарычал.

«Чтобы что, Никита?! – Снова мотнул головой, ползком поднимаясь с пола. – У нас тут девка в тайгу убежать пытается, а ты рассуждаешь! Твои эмоции далеки от тех, к которым призывает альфа всех своих волков? Но разве это плохо? Руслан – всемирное зло! То, что его приказы далеки от правды и настоящего, ничего плохого в себе не несут!»

Пока себя убеждал, что испытывать симпатию к напавшей на меня девушке – это не идиотизм, добрался до выхода из пещеры.

И тут внутри всё оборвалось!

– Дура! СТОЙ!

Филиппа неслась через кусты прямо к обрыву, даже не представляя, что её ждёт!

Я бросился за ней.

Внутри, в самом центре солнечного сплетения, свело от страха. Я даже не представлял, что могу чего-то так испугаться.

Омут был опасен даже для оборотней. Старики из посёлка говорили, что омут проклят ведьмами, поэтому от него все держались подальше. Именно поэтому я обустроил логово рядом с ним.

– ФИЛИППА! – Я попытался докричаться до разума далеко не глупой девушки. – Там обры…

Касьянова резко пропала из поля зрения, пронзительно завизжав.

Сердце пропустило удар, а потом будто сгустком адреналина запустило в мою голову.

Я обратился и, добравшись до обрыва, сиганул в животной ипостаси следом за своей парой.

Если бы я не был так напуган, наверное, пришёл бы в изумление, осознав, что волк больше не тянет на себя одеяло и не пытается захватить моё сознание. Оно, как никогда, принадлежало нам двоим. Тело волка помогало справляться с давлением воды и ударами об острые камни.

Глазами высматривал любое движение, но ничего за взгляд не цеплялось. Серая растительность дна будто бы насмехалась надо мной, надёжно укрывая попавшую к ней в лапы добычу.

Я упорно продолжал всплывать на поверхность и снова погружаться в реку, пока течение быстро уносило меня вниз по реке. Я не сопротивлялся ему, ведь с упавшей Филиппой должно происходить тоже самое.

Лёгкие пекло, несмотря на холод сибирской зимы.

Течение замедлялось, вынося меня ближе к городу.

Внутри сковал ужас, потому что там, где река переставала бурлить течением, вода застыла толстым слоем льда. Плыть туда – это верная смерть… но если Филиппа там…

Волк заскулил, срывая внутренние блоки. Мне было страшно. Очень страшно. Не за себя!

Я даже думать не стал, ныряя под тонкий лёд. Чувство самосохранения ликвидировал этот самый страх за Филиппу.

Возвращаться каждый раз к месту, где льда нет, было всё труднее и труднее. Я потерялся во времени, выбился из сил, но продолжал искать свою пропажу, только сейчас понимая, КОГО я потерял! И пусть альфа сколько угодно говорит, что пара – это только возможность продолжить род, для меня незнакомка Касьянова, почти не имеющая запаха, ещё тогда, три месяца назад, с первого взгляда стала жизненно важной.

Со стороны берега кто-то вскрикнул, когда я вынырнул в последний раз, понимая, что ещё одна попытка, и я больше не выберусь на поверхность.

Волк выдохся.

Тело снова вернуло себе человеческие формы. Это был первый признак, что всё плохо. Когда раненый оборотень не может обратиться – это смерть. Все наши знали эту простую истину.

Я глубоко вздохнул и нырнул, отказываясь терять надежду.

Мне удалось проплыть не меньше ста метров, когда впереди я сумел разглядеть серые джинсы. Заработал руками сильнее, изо всех сил сопротивляясь туману, который прочно обосновался в моей голове.

Рука почти коснулась грубой материи, как меня подхватили под подмышки и дёрнули в сторону.

Бесшумный крик вырвался изо рта пузырьками.

Я пытался сопротивляться, но хватка неизвестного была сильна. Не в моём теперешнем состоянии давать такому спасителю отпор.

А дальше провал. Я ничего не помню.

Очнулся в больнице. В специальной палате. Один из наших работал в городской больнице хирургом. Иван Рогозин. Отец помог Ивану и отучиться, и на работу устроиться. Всё, как говорится, для стаи.

Я сдёрнул с руки катетер. Даже глазом не моргнул.

Злость подступала.

«Кто меня спас?! Зачем?! Я же почти нашёл Филиппу!» – подсознание упорно не хотело верить, что девушку к тому времени уже было не спасти.

Рядом запищали приборы.

В комнату открылась дверь.

Вошёл Богданов, мой вечный «надсмотрщик»!

Егор бросил взгляд через плечо, прикрыл дверь и тяжело посмотрел на меня.

– Надо поговорить, Никита…

А потом я узнал, что моей пары больше нет. Что её похоронили три дня назад, пока я тут валялся без памяти. Отец рвёт и мечет. Конечно! Упустил такую возможность надавить на меня!

Оборотни старались не отсвечивать, но альфа всё равно находил, на ком сорвать злость

А мне было всё равно.

– Так больше не может продолжаться, – фоном звучал низкий бас Егора, пока я переживал очередную страшную потерю, сидя на кровати со стеклянным взглядом.

Слёзы душили, образовывая внутри ледяной ком. Я сидел и завидовал тем, кто умеет плакать, потому что я давно разучился это делать.

– … нами не может управлять бешеный. Другие стаи…

«Она была такой молодой! За что?!»

– НИКИТА!

От громкого крика Егора я вздрогнул.

– Никита! Помоги нам! – дошла до моего сознания мольба. – Ты потерял пару… ты знаешь, как это больно. Связь с истинной – это вовсе не то, чем описывает её твой отец. Теперь ты это понимаешь… Так не позволь же ему и дальше использовать нас… наших истинных! В тебе течёт кровь альфы! Ты должен бросить вожаку вызов.

Я моргнул, и девушка в «ёлочном» платье растаяла перед моим взором.

Поднявшись на ноги, подошёл к окну.

Горько усмехнулся своему неважному отражению в окне.

– Мне надо восстановиться для таких свершений, Егор Владимирович.

Дверь снова открылась, только на этот раз с громким хлопком, так как открыли её с ноги.

Я обернулся и тут же поймал ненавидящий взгляд отца.

– Так и знал! Ты слаб! Только услышишь такого же слабака, так сразу же бросишься меня предавать! Щенок!

Егор виновато опустил голову.

«Подослал, значит… в своём репертуаре».

– Надо было тебя и твою мамашу…

Я бросился на отца раньше, чем сообразил.

Мой волк бросился, обратившись только на половину. И его порыв оказался неожиданным для того, кто с маниакальной жестокостью карает всех недовольных его управлением.

Шея отца оказалась в моей пасти. Альфа захрипел, пытаясь вырваться.

Он хотел обратиться.

Мой волк действовал на инстинктах, опережая угрозу.

Тихий хруст, и альфа осел, кулем падая на пол у моих ног.

Я дрожал от выброса адреналина. Посмотрел на Богданова.

Егор сглотнул, с ужасом следя за мной.

Вернув себе человеческий вид, скомкал простыню и вытер рот, прежде чем зашвырнуть ею в Богданова.

– Убери здесь. Через час возвращаемся в стаю… – я говорил ледяным тоном и не был похож на самого себя. Меня будто бы выморозили изнутри. Быстро одевшись, обошёл труп отца, которого раньше почему-то боялся. Открыл дверь и посмотрел на Богданова. – И Егор… больше никаких фокусов.

– Я… – мужчина выглядел не очень. Весь серый от страха. Дорожка пота бежит по виску. – Я не мог ослушаться альфы. Моя пара… – голос Богданова оборвался, осипнув.

Я резко кивнул, принимая оправдание, и вышел.

Люди сновали туда-суда, но резко тормозили и расступались передо мной, чувствуя животную угрозу. В оборотня человеки могут сколько угодно не верить, но они чувствуют его на подсознательном уровне и стараются избежать столкновения, благодаря дару природы – чувству самосохранения.

Я вышел на улицу и вздохнул полной грудью, упорно игнорируя шумы в голове.

«Со смертью отца я не избавился от угрозы. Наоборот, когда бешеного альфы не стало, появится слишком много желающих захватить стаю. Моя задача – показать всем, что я ничуть ни меньше бешеный! Потому что больше я никому не позволю обидеть истинные пары оборотней!!!»

Волк согласно зарычал внутри меня, замещая боль от потери новой целью.

Глава 10. Спасение

POV Касьянова Филиппа

«Мне не выбраться! – Стучала в голове громким набатом одна единственная мысль, от которой в прямом смысле слова опускались руки. – Нельзя сдаваться, Филь! – Ругала сама себя, сражаясь с подводным течением реки Томь.

В прошлом году после купального сезона к нам, в Северск, приезжала группа аквалангистов-экстримал. Говорили что-то о том, что вблизи берега глубина нашей реки больше, чем на фарватере, и достигает порядочных семи с половиной метра. Объяснили это тем, что река упирается в правый берег и делает поворот налево, соответственно русло реки начинает подмывать, на дне образуются водовороты и ямы.

Кто же мог подумать, что мне лично в этом самой придётся убедиться?! Да ещё и в такую… отнюдь не купальную пору! Кажется, я настолько заледенела, что стала синего цвета!

«О каком цвете ты думаешь?! – Возмутилась я, одёргивая себя. – Мы тонем!!! Вынырнуть не получается уже больше минуты, по ощущениям! Ещё чуть-чуть…»

Я предприняла ещё одну попытку прорваться наверх, и тут случилось невероятное!

Белый яркий свет ударил по глазам, увеличиваясь от размера маленького мячика до прозрачной фигуры человека.

Потребность в дыхании резко пропала. Какое дышать, когда тут видится ЭТО!?!

«У меня глюки… просто глюки, – успокаивала себя я. Потом вспомнила, что из-за застывшего состояния ещё быстрее иду ко дну, и активнее заработала конечностями. – Приди в себя, Филь! Сейчас не время для таких выкрутасов сознания!»

Вдруг… пусть будет «призрак» отчётливо махнул рукой.

В такие моменты старые люди говорят: «Зовёт на тот свет. Ни в коем случае нельзя идти!»

А у меня вариантов других не наблюдалось.

Подо мной пугающе лежало тёмное дно, а над головой больше не наблюдалось выхода. Течением меня вынесло под лёд… и пронизывающий до самого нутра холод. Если бы ни вода, я смогла бы понять, что кроме слёз, ничего тёплого во мне не осталось.

Призрак активнее махнул рукой, устраняя простым жестом мою секундную заторможенность.

«Я хочу жить!» – стучало одно единственное желание в сознании.

И призрак кивнул, будто бы видел меня насквозь!

Я больше не ждала ни секунды. У меня закончилось время. Его остались малые крохи даже для спасения. Об этом кричали криком разрывающиеся от жара лёгкие.

Плыть за призраком пришлось недолго, но эти пять метров были самые сложные в моей жизни! А самое странное, что течение резко сменило направление, толкая меня в нужную сторону. В мистике происходящего больше невозможно было сомневаться.

Когда голова оказалась на поверхности, я жадно принялась хватать воздух.

Призрак исчез.

Я оказалась у самого берега непонятным образом.

– Глупая девка, – ругнулся кто-то ворчливо. – Плыви сюда! Нашла время барахтаться!

Найдя источник звука, моргнула.

Возле порослей молодых можжевельников стояла старушка.

«Откуда в тайге взяться старушкам?!»

– Да не медли, чадушко! Я ждала тебя слишком долго, чтобы упустить! Сейчас сюда набегут оборотни. Надо уходить…

С огромным трудом преодолевая физику, еле-еле удержала вес своего тела, потеряв поддержку воды. Купание ужасно обессилило.

А вот в бабуле сил было море, хоть отбавляй!

Старушка подхватила меня под руки и помогла преодолеть первые десять метров.

Я открыла рот, но бабушка резко осадила меня:

– Береги силы. Путь неблизкий. Знаю, что у тебя много вопросов… могу ответить только на один, самый главный – я тебя спасаю. Не готова ты ещё иметь дело со сверхами. Слаба, как новорождённый котёнок. – Бабушка вздохнула. – Ох, девонька… тяжела твоя доля. Но я помогу! Помогу всем, чем смогу!

Лес становился всё гуще. Мы углублялись в тайгу, но насторожиться у меня уже не было сил.

Меня колотило. Кажется, температура поднялась. Наверное, поэтому пронизывающий холод зимы не убивал на месте.

– … звёзды сказали… видела тебя в своих снах… пришла… духи сказали, где ты появишься… научу…

Сознание уплывало, спотыкаясь синхронно с моими нижними конечностями. А потом я просто потеряла сознание.

Мне было жарко. Очень жарко. Я будто в аду горела.

Всё время хотелось скинуть с себя ужасно жаркую шкуру, воняющую почему-то медведем.

«Какую ещё шкуру? Почему медведем?» – пытался пробиться ко мне разум, но я почти сразу уплывала в спасающий тёмный мрак.

В горле пекло от сухости, но когда мне давали выпить, становилось ещё хуже.

Горькая жидкость обжигала горло, проникая прямо в лёгкие.

И всё это сопровождалось постоянными бормотаниями.

Так плохо мне не было никогда!

А потом жар отступил. Стало легко и свободно. Будь во мне побольше сил, я бы порадовалась, а так меня хватило только на то, чтобы перевернуться на правый бок и погрузиться в глубокий сон.

Не знаю, сколько так проспала, но когда на моих веках заплясали солнечные зайчики, я открыла глаза.

Интерьер комнаты наводил на мысли об охотничьей сторожке. Одно несоответствие – чучел в домике не наблюдалось.

В углу трещала обычная печь, внутри которой медленно булькал мясной бульон в кастрюле.

Живот требовательно заворчал.

Дверь открылась, впуская на краткий миг холодный воздух с неотапливаемого коридора.

Бабушка быстро отсекла его, закрыв за собой единственный выход из комнаты.

– Проснулась… хорошо. Значит, болезнь отступила. Подняться сможешь?

– Да… – каркающий хрип, вырвавшийся из моего горла, смог бы напугать любого… но не эту странную бабульку. – Кто вы? Эээ… спасибо, что спасли меня.

Старушка усмехнулась и покивала, хватаясь за рогатый ухват, который использовали во времена столь давние, что не каждый даже знает его название.

– Пожалуйста, детка… Только поспешила ты благодарить меня. Когда узнаешь, что тебе на роду написано, ещё не раз помянешь меня недобрым словом.

Я насторожилась, подтянув медвежью шкуру до самого подбородка.

Бабуля разразилась каркающим хохотом.

– Не бойся. Я – не Баба Яга!

«Откуда она…»

– У тебя на лице всё написано, – старушка вытерла выступившие от смеха слёзы. – Но в одном ты права: я – ведьма.

По без того липкой спине побежал холодный пот. Но страха, как такового, не было от слова совсем. Скорей нездоровое любопытство.

Женщина вытащила из печи горшок с бульоном и поставила его на стол, на подставку.

– Да не трясись. Нет во мне злого умысла. Ты же чувствуешь. Верь себе… и поднимайся. Сначала банька, потом еда и долгий разговор.

Я отодвинула «медведя», и ноги коснулись холодного пола.

– Обувайся. Пошли.

Послушно накинув на себя длинный тулуп, поплелась за своей подозрительной спасительницей.

Глава 11. Табу

Русские бани – это что-то невероятное! Казалось, только минуту назад я напоминала вялый ноябрьский лист, изо всех сил цепляющийся за почерневшую от холода ветку, а стоило посидеть на лавке, подышать распаренным воздухом, получить по спине пару мягких ударов берёзовым веником – и вот я бодра, как никогда! Словно и не было никакой лихорадочной ночи после ледового купания в Томи.

– Садись, – велела старушка, как только мы вернулись обратно в сторожку. – Зови меня бабкой Агатой. Меня все так зовут. Бери ложку, хлеб… Ешь, а я буду рассказывать. Хм… с чего бы начать? Ну… раз ты сделала квадратные глаза, когда я призналась, что являюсь ведьмой, начать, видимо, придётся с самого начала. Только уточни – я не ошиблась? Ты ничего не знаешь о сверхах?

Я замотала головой, так как рот был забит едой. Подумать только! Я настолько проголодалась, что сейчас даже любопытство, мой вечный двигатель, отошло на второй план.

Бабка Агата усмехнулась.

– Всё верно. Твои настоящие родители сработали идеально! Скорей всего отдали тебя простым людям. Так сказать, помогли затеряться. Будь ты в окружении наших, так долго не прожила бы.

– Да в чём дело? – я проглотила ложку бульона и не сдержалась от возмущения. – Что такого я могла сделать сверхам?!

Женщина мрачно посмотрела на меня.

– Родиться.

– Что?!

– Не гони коней, ягодка. Дай начать объяснение путёво. Итак… Сверхи, то есть оборотни и ведьмы, всегда жили рядом с людьми. О нас многие знают, но мало кто в нас верит. Хах! Пока не столкнётся нос к носу, конечно, – женщина рассмеялась каркающим смехом, – да и после такого столкновения мозг прогрессивного человека пытается найти любое другое логическое объяснение правде, предпочитая не верить ни глазам, ни ушам. Это всегда было нам на руку. Человеческое внимание – самое неконтролируемое по последствиям явление. После резни в Европе наши оборотни и ведьмы перебрались в тайгу. Это было последнее совместное дело наших подвидов, ибо именно симбиоз оборотней и ведьм привёл на головы наших предков инквизицию.

Бульон утолил первый голод, и любопытство усилилось.

– Как?

– Гибриды, – просто ответила старушка, пожав плечами, будто бы мне сразу всё должно стать ясно. – Полукровки прекрасно могли сосуществовать с людьми рядом.

– Полукровки?

– Дети оборотней и ведьм. Одно не учли былые. То, что «мочь» и «быть» – два разных определения. Как бы гибриды не старались косить под людей, их двойственная натура могла в любой самый неподходящий момент явить себя миру. Именно так страх людской активировался, явив святую инквизицию миру.

Я будто бы в сказку попала. Однако произошедшее добавило себе мрачной реальности, этим только ещё больше запутывая всё.

– Когда мы пришли на новое место, стаи и кланы решили издать табу. Оборотням запретили создавать пары с ведьмами. А чтобы не смущать зверя оборотней, всех маленьких ведьм и ведьмаков лишали запаха. Обряд не сложный… чем-то похож на крещение, поэтому перед нечаянно зашедшими в клан людьми получилось представить всё, как староверский ритуал.

– Не пойму, чем гибриды так опасны? И почему вы… я что? Гибрид?

– Вот торопыга! – буркнула старушка недовольно. – Поспешишь, людей насмешишь! Слыхала?

– Я хочу понять…

– Да. Ты – гибрид. И довольно дикий, а значит, опасный.

– А вы ведьма… – я скорей не спрашивала, а подчёркивала, расставляя акценты. – И что же? Меня убьют за… за дикость? Или что? Вы… Выдадите меня?

Бабка Агата громко цокнула языком, сдаваясь. Не получилось у неё закошмарить меня длинной сказочкой.

– Не выдам, – ответила старушка и сразу помрачнела на глазах, – хоть я и «Карающая».

– М?

– Дикое ты создание, – женщина возвела очи, выцветшие от прожитых лет, к побеленному потолку сторожки. – Но я тебе помогу. Мой дар позволил искупить страшную вину, направив меня к тебе, и я не упущу этого шанса!

– Сейчас вы меня немножко пугаете, – призналась я дрогнувшим голосом.

– Не бойся, дитя. Я тебя не подведу… – Агата мотнула головой, смахивая с уголков глаз непрошенные слёзы. – Свою Злату не подведу!

Дальше последовал долгий рассказ о личной драме старушки-отшельницы, наказавшей себя одиночеством за следование правилам. История оказалась банальна. Хоть ведьмы и оборотни росли со знанием табу, тайная любовь случалась! Запретный плод – сладок! Не зря это сказали! Это и случилось у красавицы Златы и оборотня Влада.

Агата, когда узнала, что её дочь путается с оборотнем, сразу же бросилась к ковену. Она играла в иерархии ведьм не последнюю роль, но даже должность не смогла повернуть время вспять, когда последствия оказались неизбежны.

Оборотня отправили в северную Америку. Влад был молод… и видимо не сильно против разлуки с юной ведьмочкой. Она была тем самым запретным плодом, которое и надкусить успел, и осознать, что не настолько он «сладок», насколько представлялось.

А вот для Златы всё было куда серьёзнее. Она и любила… и последствий хлебнула огромным половником, а не ложкой. Дочь Агаты оказалась беременной. Совет вынес вердикт – избавиться от ребёнка. Будь Злата такой дикой, как я, возможно решилась бы сбежать, но семнадцатилетняя ведьмочка была воспитана в традициях ковена, поэтому стайный инстинкт сверхов сломал девушку. Но и убить ребёнка она не могла… в общем, утром Злату нашли мёртвой.

– Это ужасно, – выдохнула я, выпивая из большой чашки отвар.

Агата скупо кивнула, проглатывая застарелую боль.

А я, получив крепкий мотив, решила перевести тему.

– Но вы так и не сказали, чем конкретно гибриды опасны.

Мне был подарен выразительный взгляд, и я сразу поняла, что здесь всё неоднозначно.

Ведьма тяжко вздохнула.

– Официально причина в отсутствии контроля. У гибридов сила распределяется сразу и на ипостась и на ведьмовской резерв – а это слишком. В критические минуты, какими является всплеск любых мало-мальски сильных эмоций, ипостась рвётся наружу, а дар выливается в сглаз или порчу.

– Это так?

Старушка поморщилась.

– Так. Однако порча может сорваться у любой ведьмы, коли та пренебрегает занятиями и тренировкой силы. То же самое касается оборотней. Мало, что ли, молодняка у этого зверья срывается после первого оборота?! Стали бы они прятаться по лесам! Они такое же староверы, как моя кошка! Ха! Блюстители первозданного!

Под кожу закрались здоровенные мурахи.

– Что же тогда заставило придумать табу?

Агата горько усмехнулась, устремляя взгляд в окно на заснеженный дворик.

– Будешь смеяться… хотя нет. Не будешь, ведь сейчас ты выступаешь в главных ролях.

– Я поняла уже: мои родители нарушили табу, позволили мне родиться. Не мучайте меня ещё больше. Говорите, как есть.

Агата согласно кивнула, продолжая изучать подворье.

– Когда остаткам ведьм и оборотней удалось покинуть Европу, Велине, верховной ведьме ковена, пришло видение. Когда Велина вернулась из-за грани, напуганы были все. Верховная дала пророчество. Точную трактовку уже никто не даст. Слишком много лет прошло с того времени. Но основную строчку передают из уст в уста: «Как только белый гибрид придёт, чистокровных оборотней, и ведьм не станет боле…»

Я нахмурилась. Понимаю, что после встречи с оборотнем, самоличного преображения в подобие животного, опять же призрак, который вытащил меня непонятно как… после всего этого не верить в пророчества странно. Но ещё более странно в него верить! Мой разум противился этому, как только мог! Однако даже он оказался бессилен против простых доводов: чистокровные живут с этим знанием, бояться и верят в пророчество спасшей их от вымирания ведьмы. А то, что она жила в средневековье, и ход событий мог давно поменять любое течение будущего – вряд ли способно прийти им в голову.

«Белый гибрид… но я не белый. Я – так-то рыжая. Эх! Жаль, я не могла посмотреть на своё пусть и не полное обращение. Может, смогла бы понять, какого цвета моя ипостась?»

– А вы точно не знаете, кем были мои родители?

– Точно, деточка. Я здесь очень давно живу. А видение о твоём скором появлении начало приходить около десяти лет назад. Но ты вот что… узнать, кто они всё-таки надо. Ты… – старушка пытливо посмотрела на меня, осторожно погладив по руке, – ты подумай хорошенько. Даже если родители тебя оставили у людей, должны всё-таки присматривать за тобой. Северск – не тот городок, где можно такую взрослую девку укрыть от оборотней. Тут их кишмя кишит.

Сразу вспомнилась Саша с её духами.

– Крёстная, – выдохнула вслух свою первоначальную догадку. Она всегда была рядом со мной. Сколько себя помню, хоть и живёт в другом городе. Могла она с помощью косметических средств спрятать меня?

– Коли ведьма, так запросто! Среди нас самые лучшие травницы и зельевары. Ты вот что… есть у меня мобильный телефон на экстренный случай. Он защищён от прослушивания. Не смотри так. Я дожила до своих лет только потому, что не устаю развиваться по всем направлениям. Да и какой смышлёный хакер откажет в услуге безобидной старушке?

Я улыбнулась, хотя настроения не было. Мне было слишком страшно, чтобы радоваться тому, что я попала под прицелы застарелого табу двух видов рас, которые существуют только в сказках… преобладающих исключительно в ужасах.

– В общем, звони своей крёстной. Или давай я позвоню, чтобы тебя не выдать. Оборотни снуют вокруг сторожки больше суток. Я уже устала полынь палить. Надо что-то придумать с твоим утоплением. Если это Саша так долго тебя прятала, то надо дать ей понять, что снова требуется её виртуозная находчивость. Не готова ты сейчас дать бой совету ковенов и стай. Хотя, признаю, ведьмачества в тебе почти не чую. Да и духи мои еле пробились к тебе. А ну, подымись!

Я послушно встала, позволяя бабушке обойти меня несколько раз по кругу.

– Мдааа… Так и думала. Печать на тебе. Посмертная… – Агата подарила мне загадочный взгляд. Как будто не по себе старушке стало. – Ну, ладно. Согласиться твоя Саша, приведу её сюда… вместе снимем. А потом я научу тебя выживать. Согласна на такой расклад?

– А у меня есть выбор?

– Нет, коли унюхал тебя один из сверхов, коли признал парой своей. Если не хочешь ему и себе смерти, будешь учиться выживать!

Мне оставалось только согласно кивнуть.

– Буду.

Глава 12. Гости в сторожке

Бабка Агата со звонком тянуть не стала. Как только я назвала ей номер Саши, случился достаточно занятный разговор.

– Да? – послышался глухой голос крёстной, как только вызов оборвался на двустороннюю связь.

– Александра?

– Я…

Слыша родной голос, я словно заново увидела Сашу. Её безжизненный голос никак не вязался с образом всегда доброй и улыбчивой молоденькой женщины.

Агата хмыкнула:

– Я тут вашего бельчонка поймала…

– Кого? – сквозь безразличие Сашки пробилось удивление.

– Ага. Живая… – зачем-то старушка покивала, подмигнув мне глазом. – Очень ждёт вас. Животину лесную только боится. Вокруг одни волки…

– Шш… что? Вы… – дыхание Саши перехватило.

– Бельчонок, говорю, ждёт. Где мы можем встретиться?

– Я… – крёстная заволновалась. Я так и видела, как она быстро осматривается в поисках шутника. Но видимо, такие шпионские штучки для крёстной не новы. Она поверила, быстро сказав: – я сейчас в кафе. Это тот, который возле следственного управления. Меня на допрос вызывали… крестница пропала.

– Знаем-знаем, лапушка. Только вот что… ты топай на городское кладбище. В северо-восточную часть. Там я тебя встречу и до бельчонка отведу. Нельзя ему сейчас никуда… И вот ещё что! Загляни по дороге в аптеку. Скупи травы. Список скину тебе по смс.

– У меня для бельчонка есть спрей от запахов всяких, – Саша тихо плакала, отпуская напряжение.

– Славно, деточка. – Агата мягко улыбнулась, будто Саша могла увидеть её добрую улыбку. – Тогда наматывай сопли на кулак и к нам. Я выдвигаюсь…

Агата дала отбой и поднялась.

– Теперь с тобой. Волки как шастали, так и продолжают шастать вокруг. Ищут, понимаешь, тело. Всю речку взбаламутили, охальники! Лёд не успевает затянуться. Но оно и понятно. Сутки только прошли. Наследник альфы без сознания в больничке… альфа делает всё, чтобы убедиться в невозможности скрестить своего щенка с его парой… паскудник поехавший.

Бабушка высказала ещё парочку крепких фраз, обойдя меня по кругу три раза.

– Так! Дух звериный в тебе я сбила на случай внезапного появления гостей. Ведьму выдать печать не позволит. Забирайся на лежанку. Там последние запасы полыньи. Да и морок я навела. Даже самый зоркий не разглядит! Не спускайся оттуда, пока не вернусь с твоей загадочной крёстной. – Ведьма хмыкнула. – Надо же. Сразу поняла, о каком бельчонке речь. Правильно, значит, я зверька для тебя выбрала. С твоими-то бронзовыми волосами! Для лисы слишком… слишком уж ты наивна, золотце. Я пока буду играть в шпиона, будь уж добра, подумай о новых сторонах личности. Нельзя вечно оставаться таким запуганным бельчонком, которым ты сейчас являешься. Съедят тебя сверхи! Даже не подавятся. Всё уяснила?

– Да, – ответила просто, борясь с внутренней дрожью.

«Как тут можно не бояться, когда тебя убить все хотят или использовать?! Про альфу вообще молчу…»

Пробормотав что-то себе под нос, старушка окинула меня хмурым взглядом, покачала головой и насыпала в стакан несколько мешочков с травяной трухой.

Я чихнула.

– Ага, – поддакнула Агата, делаясь сильно довольной. – Тут типа чай, но тебе пить не позволено. Мята перечная, ромашка, кора дуба – самые сильные ингредиенты для отвода духа. Кинуть бы аконит, да подозрений он сможет вызвать, коль зубастые нагрянут. Главное запомни, – бабушка вытянула указательный палец и угрожающе подёргала им в мою сторону, – если переступит порог кто, кроме меня, дышать не смей.

– Как не дышать-то? – Без того всё к чертям летит, так она ещё больше фантастику включает! – А если они надумают дождаться того, кто тут чай заварил?!

– Дыши в полынью, – сдалась старушка, накидывая на себя зимнюю куртку, довольно модную для той дамы, у которой мне пришлось в тулуп кутаться, чтобы до баньки добежать. – Вроде всё сказала. Добираться до кладбища не меньше часа… телефон забираю. Теперь точно всё. Ну… с божьей помощью.

Последняя фраза была встречена мной с конкретным удивлением.

«Ведьма и в Бога верит? Чудно…»

Покачав головой забралась на лежанку, предварительно чихнув, когда мимо «чая» проходила.

Оставаться одной было страшно, особенно с тем учётом, что в любой момент в гости могут нагрянуть оборотни.

А ещё мне было очень тревожно встретиться с Сашей. Я любила своих родителей… ну, тех, которые меня воспитали. Никак не хотелось их воспринимать кем-то другим. Они любили меня, как только умели одни они. В детстве это было более ярко выражено, с возрастом же мне дали то, что не каждый подросток получает – доверие и свободу. Я поступила в колледж в пятнадцать лет. Уехала в другой город, но раз в месяц обязательно приезжала на выходные. Потом институт… заработки, чтобы стать самостоятельной окончательно и бесповоротно. Я стала самостоятельной, сама отделилась от мамы и папы, а они всегда меня ждали, радуясь каждой встречи, как дети. Это воспринималось нормой тогда, но сейчас я вдруг поняла, что… нужно было оставаться в родном городе! Вцепилась в этот ВУЗ… престиж, зарплата, квартиру даже купила… дура! Пользовалась бы дальше услугами личного парфюмера, жила бы в счастливом неведении, знать бы не знала, что меня бросил кто-то, чтобы я живой осталась среди людей.

Так перенервничала от всех этих дум, что уснула, хоть это было довольно сложно сделать среди сухой полыни, воняющей горечью.

Из сна выдернул чей–то громкий вдох.

Открыв глаза, извиняюсь, чуть в штаны не наложила!

Прямо напротив моего лица стоял Богданов.

Веточка полыни мешала разглядеть анфас Егора Владимировича, но светящиеся голубые глаза виделись отчётливо в вечернем сумраке, наводя ужас.

Моё дыхание оборвалось.

Я затаилась.

– Егор, – окликнул Богданова заглянувший в сторожку бугай.

«Боже! Ну и махина!»

– Чего?

– Дождаться бы ведьму снаружи… Она такая мерзкая… как бы порчу не навела за проникновение.

Егор поморщился, спрыгивая со стула, с помощью которого я влезла сюда.

Хотелось выдохнуть с облегчением, но я упорно продолжала сдерживать дыхание, как велела Агата.

– Ждать её – только время терять. Знаешь же, она после того, как Владик порезвился с её Златой, на дух сверхов не переносит. Даже в лес из ковена ушла. Я сюда заглянул только потому, что старуха в город ушла… за продуктами, наверное. Всё, что хотел, без этой клячи узнал. Если Филиппа и выжила, сюда не приходила.

– Ты думаешь, она жива?

– Макс, – Егор посмотрел на молодого мужика, будто тот не бугай вовсе, а доверчивая фея, – её тела нет. Пока сам не увижу его, меня не убедить в ином…. Как и нашего альфу.

Здоровяк согласно покивал, реально этим начиная напоминать наивного простака.

Мрачный же математик нахмурился сильнее.

– Как мне всё это надоело! Надо что-то решать.

– О чём ты?

– Да так… Идём. Надо отозвать оборотней от сторожки. Сейчас каждый ресурс важен. Нечего зря время терять. Переходим вниз по течению.

– Так точно, – отчеканил громила, проходя в дверной проём боком.

Я уже задыхалась от нехватки воздуха, но страх не позволял сделать вдох даже «через полынью», как выразилась Агата.

Только когда Егор вышел, захлопнув за собой дверь, я пошевелилась, впуская в лёгкие горьковатый из-за трав кислород.

Пружина внутри меня распрямилась,

Я провела по лбу, вытирая липкий пот.

«Кажись, пронесло».

За окном окончательно стемнело, а напряжение никак не отпускало.

«Ну, где они?»

Глава 13. Запретная связь

Я уже начала верить, что ожидание сведёт меня с ума, в сенях скрипнула дверь.

– Филя! – ворвалась в комнату крёстная, сопровождаемая неодобрительным взглядом бабки Агаты.

Я слетела с печи словно по волшебству. Даже стул не понадобился!

Оказавшись в до боли знакомых объятиях, с облегчением, наконец, выдохнула.

– Саша…

Женщина была такой холодной с мороза, но я обнимала её самозабвенно, радуясь встречи, как никогда!

– Торопыги, – проворчала моя спасительница-старушка, подходя к печи и подбрасывая в неё пару поленьев, – что одна, что вторая. Даром что не родственники…

– Как не родственники? – разочарование пришло так же быстро, как и радость от встречи. Я же успела расставить все свои соображения по полочкам! В них Саша идеально вписывалась в образ мамы-ведьмы, которая пошла на крайности, чтобы спрятать меня самым надёжным образом от мира сверхов!