Читать онлайн Друг отца. Люблю или ненавижу? бесплатно

Глава 1

–Джесс, он обманул меня! Это было все… ради спора! – рыдаю по-английски в трубку. – Как он мог!

Замечаю недовольное лицо пассажира рядом и отворачиваюсь к иллюминатору.

– Алона, он просто урод! Забей на него! Ты еще найдешь нормального парня, – подруга по университету утешает, как может, а я хочу во что бы то ни стало заглушить боль в сердце.

Прощаюсь с Джесс, вытираю салфеткой слезы и нажимаю кнопку вызова стюардессы.

–Мне шампанского, пожалуйста, – прошу ее и снова замечаю взгляд мужчины, сидящего рядом.

Весь его вид – от темного костюма от Бриони и до кончиков ботинок от Кучинелли кричат о том, как он богат.

Но мне пофиг. Миллиардами на счетах меня не удивишь. Мой папа очень влиятелен и богат. Брендовые шмотки, полеты бизнес-классом и учеба в престижном американском университете – моя привычная жизнь. Поэтому не обращаю никакого внимания на соседа. Пусть подавится своим осуждением! Ненавижу всех особей мужского пола!

Хватаю бокал с игристым напитком и залпом выпиваю.

–Пить алкоголь в самолете – не лучшая идея, – подает голос мужчина.

Черт, приятно звучит! Как у того диктора из рекламы. Пробирает насквозь и заставляет сердце биться чуточку быстрее. Хотя, возможно так влияют пузырьки в бокале.

–Поучать будете своих детишек, – огрызаюсь я и с вызовом смотрю на соседа.

И залипаю…

Чёткие скулы, резкий подбородок, губы, будто вырезанные из мрамора. Он красив не глянцевой слащавой красотой молодых мажоров. В нём нет ни намёка на мягкость, только углы и линии. Зрелый, уверенный и беспощадный. Сколько ему лет, интересно? Он точно моложе отца, но сильно старше меня.

Его глаза с интересом наблюдают за мной. Тёмные и глубокие, как самый опасный омут. Он не просто смотрит – он оценивает. Так, как будто может за секунду просчитать все мои ходы наперед.

В его взгляде опасная притягательность. Как у дикого зверя, который может быть спокоен, только пока не решил напасть. На лице нет ни тени улыбки – и именно это пугает и притягивает одновременно.

Он – тот, кого не смеют перебивать. От этой мысли почему-то становится не по себе, а глубоко внутри как-будто закручивается узел из горячих канатов. Нужно отвернуться, но я не могу…

–Извинишься или продолжишь дерзить и напрашиваться на порку? – спрашивает он, иронично приподняв бровь.

Чувствую, как к лицу приливает кровь. Резко хочется пить, снова вызываю бортпроводницу и в нетерпении тереблю ремень безопасности.

Проскальзывает предательская мысль пересесть на другое место, но одергиваю себя. Еще не хватало сбегать от случайного соседа.

У стюардессы прошу еще бокал шампанского и, получив его, демонстративно снова выпиваю залпом.

–А вы может, еще мне пару лекций по здоровью прочтете? – язвлю я.

–Непременно, – произносит он тихим голосом, вдруг резко перегнувшись через толстые подлокотники огромных кресел и наклонившись ко мне. – При первом же удобном случае.

Он так близко, что ощущаю жар, исходящий от него,вижу набухшую вену на его шее, замечаю каждый темный волосок, виднеющийся в вырезе расстегнутой на две верхние пуговицы шелковой рубашки.

Он говорит тихо, но в его тоне столько опасного обещания, что невольно сглатываю и внутренне сжимаюсь.

Отодвигаюсь как можно дальше и стараюсь слиться со своим сиденьем. Сосед лишь усмехается и возвращает свое тело в исходное положение.

Отворачиваюсь к иллюминатору и считаю минуты до взлета. Смесь раздражения, обиды и затаенной опасности бурлит в груди, заставляя непрошенные слезы литься по щекам.

В сотый раз прокручиваю события вчерашнего вечера.

На вечеринке по случаю окончания семестра я случайно подслушала разговор своего жениха и его друга.

– Дэвид, сколько еще ты будешь тянуть с этой русской цыпочкой? Пора уже узнать все ее тайные местечки, – глумливо спросил Стивен, друг моего парня. – Ты ведь помнишь, что сегодня истекает срок пари.

– Сегодня намерен сорвать ее цветок, – смеялся Дэвид в ответ, а у меня тошнота к горлу подступила от его гадкого смеха. – Простынь повешу в нашем клубе, как и договаривались. Готовь бабки, приятель.

– Трусики тоже не забудь, – хмыкнул Стивен и похлопал Дэвида по плечу. – Гарри готов за них доплатить.

Я не стала дослушивать. На душе было так гадко, что я сбежала из дома элитного университетского сообщества.

К несчастью, моя соседка по комнате и по совместительству подруга Джесс, уже уехала на каникулы, поэтому мне даже пожаловаться было некому.

Дэвид разрывал мой мобильник звонками и сообщениями, но я его заблокировала, выключила телефон и купила билет домой на ближайший рейс.

Всю ночь я проплакала. Мы с Дэвидом познакомились три месяца назад на одной из университетских вечеринок. Он был очень милым и тактичным. Я считала нас идеальной парой,он так красиво ухаживал.

А оказывается, все это было лишь способом выиграть пари.

Ублюдок!

Не зря папа говорил мне держать ухо востро. Я всегда считала, что на подлости способны только московские мажоры, но нет – на другом континенте молодые парни не менее испорченные деньгами своих родителей.

Вспоминаю гадливую улыбку своего парня и снова чувствую, как яд от обиды прожигает сердце до боли.

Мне нужно еще выпить, иначе я не вынесу.

Украдкой смотрю на соседа, но тот как раз встает и идет в уборную.

Вот и отлично!

Жму на кнопку вызова и снова прошу игристого.

Глава 2

Алкоголь на пустой желудок мгновенно затуманивает разум. Весь полет я в состоянии полу бредового сна, больше напоминающего кошмар.

С трудом открываю глаза, услышав объявление капитана о посадке.

Голова трещит, мир вокруг вращается со скоростью бешеной карусели.

Пассажиры уже выходят, а у меня пальцы дрожат и никак не могут справиться с защелкой на ремне безопасности.

Дергаю снова и снова, пока слезы отчаяния не брызгают на лицо.

Невольно замираю, когда горячая мужская ладонь отодвигает мою руку и щелкает застежку.

– С-спасибо, – шепчу я.

– В следующий раз вспомни мой совет не пить в самолете, – произносит он и встает со своего сиденья. Через секунду он покидает салон, а я с трудом достаю свой маленький чемоданчик и плетусь на выход.

В аэропорту душно, едва прохожу паспортный контроль, как силы покидают меня, а перед глазами все плывет.

Готовлюсь к удару о холодную плитку, но вместо этого чувствую теплые сильные руки, подхватывающие меня.

– Все в порядке, она со мной, – слышу сквозь туман знакомый голос, а потом взмываю в воздух и плыву куда-то, вдыхая самый приятный аромат в мире.

Прихожу в себя и понимаю, что лежу на сидении автомобиля. Моя голова на коленях у кого-то. Слышу властный голос, судя по интонации, раздающий приказы, и мне вдруг становится очень спокойно. Снова засыпаю.

Просыпаюсь от того, что мы остановились. Меня вытаскивают из машины, голова немного проясняется от свежего влажного воздуха. Открываю глаза и вижу перед собой расстегнутую на две верхние пуговицы шелковую рубашку, крепкую шею, на которой пульсирует вена и темные волоски, выглядывающие в вырезе рубашки.

– Это вы? Куда вы меня тащите? – спрашиваю я и дергаюсь, заставляя поставить меня на землю.

– Приводить тебя в чувство, – произносит он спокойно, ни на секунду не замедлившись.

– Отпустите меня немедленно! – требую я.

– Я бы не советовал тебе принимать сейчас вертикальное положение, – опять в его голосе проскальзывают поучительные нотки, выводя меня из себя.

– Сейчас же. Отпусти. Меня.

Он останавливается, резко ставит меня на асфальт и отходит на шаг.

В глазах мелькают мушки, а к горлу моментально подступает тошнота. Меня качает и я едва не падаю, но мужчина успевает среагировать и не дает приложиться лицом об асфальт. И в этот же момент меня тошнит прямо на его начищенные до блеска ботинки.

Я бы, наверное, умерла от стыда на месте, но мой мозг вовремя отключается, унося в спасительную темноту забвения.

Просыпаюсь от веселого щебетания.

Птицы? Серьезно? Я даже вспомнить не могу, когда я в последний раз слышала пение птиц. Обычно каждое мое утро сопровождали вой сирен скорой помощи или полиции : привычные звуки Нью – Йорка.

А вот такая тишина, в которой отчетливо слышны трели птичек, для меня как путешествие в детство. Может, снится?

Осторожно открываю глаза и оглядываю комнату. Она небольшая, то очень теплая и уютная. Похожа на номер загородного кантри-клуба. Мы с Дэвидом любили уезжать в такие местечки на Хэмптоне.

Дэвид! Воспоминания о предательстве парня снова терзают грудь, а потом я резко сажусь на кровати, вспоминая полет, строгого соседа и его объятия.

Он привез меня к себе! Заглядываю под одеяло и щупаю себя. Фух, трусы на месте! Только вот футболка совершенно точно не моя. А под ней нет лифчика.

Кто меня раздевал?

При мысли о том, что это сделал сосед из самолета, к щекам приливает краска.

Взгляд падает на прикроватную тумбочку. Вижу стакан с водой и понимаю, как пересохло во рту. Рядом со стаканом тюбик с шипучим аспирином.

То, что нужно. Растворяю таблетку и с жадностью выпиваю воду.

Голова уже почти не болит, да и тошнота прошла.

Только я хочу выбраться из кровати, как дверь открывается, впуская моего соседа-спасителя. Он в спортивных штанах и футболке, которая на груди потемнела от пота. На лбу тоже блестят капельки пота. По тому, как он дышит, делаю вывод, что либо только с пробежки, либо из спортзала?

– Как самочувствие? – интересуется он, стягивая через голову мокрую футболку.

– Все окей, – произношу я, залипая взглядом на его торсе.

Высокий, сухой, рельефный – не мужчина, а воплощённый грех. Вены на предплечьях проступают отчётливо, кубики пресса будто выточены, грудь – широкая, сильная. Такой, если прижмёт к стене, – даже пикнуть не успеешь.

Глотаю воздух. Рот пересох. Ну вот опять.

– Вы всегда так встречаете гостей? – выдыхаю я, с трудом отрывая взгляд от его живота.

– Только тех, кто блюёт мне на обувь, – усмехается он и кидает футболку на спинку стула. Его голос всё такой же – низкий, вибрирующий где-то в позвоночнике.

– Ну… было бы неплохо как-то уточнить, где я и почему в вашей футболке, – дерзко бросаю, хотя внутри чуть дрожит.

Он подходит ближе. Медленно. Как хищник, решивший, что жертва уже никуда не денется.

И я ведь действительно не двигаюсь. Просто сижу в кровати, сжимая одеяло, как будто жалкая тряпка сможет защитить.

– Ты – у меня в загородном доме. Потому что в аэропорту еле держалась на ногах, а в больницу везти тебя не было смысла. Очевидное алкогольное отравление, – голос у него спокойный, как у врача. Только глаза не отпускают. – А футболка моя, потому что твоя одежда была испачкана и дурно пахла.

– А лифчик? – спрашиваю на одном дыхании. Лучше бы я молчала.

Его губы чуть трогаются в усмешке. Но взгляд остаётся серьёзным.

– Снимал,зажмурившись и не позволяя себе лишнего. Не трогаю девушек без сознания. Даже если они соблазнительно постанывают во сне.

Меня бросает в жар.

– Я… что?

Он приподнимает бровь.

– Ты трижды сказала «ещё», один раз – «пожалуйста» и назвала меня «соблазнительным засранцем».

– Господи… – закрываю лицо ладонями. Хочется провалиться сквозь землю.

– Всё было весьма лестно, не переживай, – добавляет он с ироничным блеском в глазах. – Но я дождусь, пока ты скажешь это в трезвом виде. Громко. И прижмёшься ко мне сама.

– А вы, простите, кто вообще такой? – фыркаю, сбрасывая одеяло и натягивая его футболку до колен. В его присутствии мне жарко.

Он смотрит, как я встаю. Его взгляд скользит по моей фигуре так уверенно, как будто он уже владеет моим телом.

– Константин Андреевич Варягин, – отвечает он спокойно.

– Алена, – представляюсь, не отрывая взгляда от его голой груди. В его возрасте вообще законно так выглядеть? Кстати, о возрасте… – Сколько вам лет?

– Тридцать семь, – все так же спокойно отвечает он. – Если вопросов больше нет, то в ванной – полотенца и всё необходимое. Завтрак внизу.

И с этими словами он уходит, а я просто стою в его футболке, вся в огне, и не понимаю, чего больше хочу: убежать подальше или оказаться в его руках.

Глава 3

В столовую спускаюсь с идеально уложенными волосами и стрелками, выведенными дрожащей рукой. На мне маленькое черное платье – вытащила из чемодана первое, что попалось под руку. Оно не кричит «я доступна», но точно шепчет что-то очень неприличное. Не уверена, что это самый подходящий наряд для завтрака, но я немного зла.

Хотя, кому я вру?

Я очень злюсь!

Варягин сводит меня с ума. Его ледяной, уверенный взгляд, его спокойствие, будто он весь мир держит в ладонях – и я тоже туда каким-то образом попала. Он даже не улыбается, просто смотрит сквозь. Сквозь одежду. Сквозь мою наглую дерзость.

На завтрак омлет с зеленью, круассаны и идеальный кофе. Сижу за столом, делаю вид, что ем, хотя на самом деле только дышу и украдкой рассматриваю Константина.

– Вы часто так… спасаете девушек? – спрашиваю я, уставившись в омлет.

– Только тех, кто пьёт шампанское литрами и не умеет держаться на ногах, – отвечает он спокойно, ставя чашку на блюдце. И снова этот взгляд. Язык хочет остаться на месте, но рот уже несёт:

– То есть вы… спаситель с условиями?

– Нет. Я – мужчина, который хочет переспать с тобой, – говорит он прямо, без тени неловкости.

И всё.

Воздух исчезает. Время застывает. Сердце отбивает марш в ушах так, что ничего не слышно, кроме грохота от его ударов. Смотрю на Варягина, как будто он только что признался, что может читать мысли.

А он не отводит глаз. Ни капли флирта или улыбки улыбки. Только констатация факта.

– Но, – добавляет он, медленно, отчётливо, – мне нужно твоё согласие. И подпись вот под этим.

Он достаёт папку. Да, чёрт возьми, папку. Кладёт на стол, как меню. Пробегаю глазами по документу и поверить не могу! Соглашение о неразглашении и… отказ от каких-либо претензий.

– Это шутка? – спрашиваю я, хрипло. И сразу понимаю, что нет. Это не шутка. Он даже не моргнул.

– Ты взрослая, Алёна. Я не собираюсь с тобой строить отношения. Я не буду писать тебе смски по утрам, не спрошу, как дела. Я вообще не хочу сложностей и непоняток в своей жизни. Но я хочу тебя.

Он наклоняется ближе. Его голос – шёлк, под которым спрятано острое, как бритва, лезвие японского меча.

– И, предупреждаю, я не люблю неопределённости. Или да. Или нет.

В этот момент ненавижу его.

За то, что он говорит всё это спокойно, не шепчет на ухо, не умоляет, не стелет красиво. Просто выложил всё, как чек на миллион.

И снова злюсь.

Потому что он слишком уверен в себе. Слишком взрослый. Слишком привлекательный. Сам дьявол во плоти.

Нужно послать его к черту с его непристойными предложениями, но моя кожа зудит от желания. Почему-то представляю, как он берёт меня за волосы, как его губы накрывают мой рот, как его тело ложится сверху, тяжёлое, сильное… Колени дрожат, и если бы я не сидела, то грохнулась бы в обморок еще раз.

Я всё ещё чувствую себя преданной. Всё ещё бешусь от того, как Дэвид посмеялся надо мной. И внутри меня вспыхивает безумная идея – отомстить Дэвиду. Он хотел мою девственность, чтобы поднять свой рейтинг среди своих дебилов-дружков. Что ж – он никогда этого не получит. Даже, если сумеет вымолить у меня прощение!

– Где расписаться? – спрашиваю я и беру ручку.

Он кивает, и в его глазах впервые за всё время замечаю огонь. Это пугает меня и одновременно заводит.

Ставлю витиеватую подпись.

Рука почти не дрожит. Внешне, я спокойна, как удав. А вот внутри – ураган. Молнии, вихрь, торнадо – всё вперемешку. Варягин молча берёт папку, пролистывает… и внезапно переворачивает одну страницу.

– Осталось заполнить это, – говорит спокойно и протягивает обратно.

Внизу листа – небольшая таблица – всего две графы.

«Мне нравится в сексе» и «Я не приемлю».

Я замираю.

Охренеть.

Он серьёзно? Это как медкарта, только гораздо… откровеннее.

Мои пальцы медленно сжимают ручку.

Потом я поднимаю глаза на него.

– А если… – я кусаю нижнюю губу. – Если я не знаю, что мне нравится? У меня ещё не было …

В комнате становится так тихо, что я снова слышу собственный стук сердца.

Его карие глаза чуть сужаются. Он откидывается на спинку стула.

– То есть ты – девственница?

Я киваю. Бесконечно неловко.

Я – двадцатилетняя девушка с богатым папой, учившаяся за границей, с идеальной в соцсетях лентой светской львицы и заядлой тусовщицы. Но внутри – сплошной белый лист. И этот мужчина, сидящий напротив, только что понял, что держит в руках ручку, чтобы по этому листу писать.

– Неожиданно, – произносит он негромко. – Тогда мы срочно должны устранить этот пробел в твоём образовании.

Растерянно хлопаю ресницами.

– Что?

Он медленно встаёт.

Высокий, сильный, спокойный до безумия.

– Если я правильно помню, ты сама просила меня прочитать тебе лекцию, – напоминает он, и в уголках его губ едва заметная хищная улыбка. – Помнишь?

Краснею до ушей.

Боже. Я действительно это сказала в самолёте. Тогда ещё играла в дерзкую и недоступную. Глупая.

– А я считаю теорию без практики – бесполезной тратой времени, – говорит он. И его рука касается моей. Тепло и властно. – Пойдем.

Иду за ним на ватных ногах. Голова будто в тумане. Только сердце в груди бьётся, как бешеное.

Каждый шаг – как отказ от прошлого. От правильной папиной дочки.

Я иду с мужчиной, который старше, опытнее, и, кажется, может разбудить во мне такое, о чём я даже не подозревала.

И самое страшное – я не собираюсь его останавливать…

Мы входим в спальню с огромной кроватью. Подушки и покрывало без единой морщинки. И вдруг понимаю, что Варягин такой же, как этот интерьер – безупречный и опасный.

Он закрывает дверь и приближается ко мне.

– В любой момент можешь передумать, – говорит он, глядя прямо в глаза. – Но если останешься – тебе придется быть честной и открытой.

Не отрываю от него взгляда. Сердце уходит в пятки, а душа взлетает в небо.

Я не хочу передумать.

– Я остаюсь, – шепчу.

Константин берет в руки мое лицо и целует в губы.

У меня есть опыт в поцелуях, но этот мужчина целует так, что невольно сдаешься ему в плен и подчиняешься каждому движению.

Незнакомое ощущение зарождается где-то внутри живота и раскатывается горячими импульсами по всему телу. На каждый новый кульбит его языка у меня во рту, на каждое прикосновение его щетины к моей нежной коже.

Обвиваю руки вокруг его крепкой шеи и теснее прижимаюсь к нему. Кажется, я теряю здравый смысл рядом с этим мужчиной. Плавлюсь в его руках. И с удивлением понимаю, что больше не хочу быть девочкой. Я хочу стать его женщиной.

Глава 4

Варягин тем временем становится все напористее. В его поцелуях все меньше нежности. В движении его рук, исследующих мое тело никаких сомнений. Он уже трахает меня даже без члена, своим поцелуем, руками, взглядом. Его пальцы скользят по мне, медленно и властно, будто он проверяет, где можно надавить, а где я дрожу сильнее.

Моё платье его раздражает, оно – преграда, которую он собирается уничтожить. Ткань натягивается, когда его ладони скользят по бёдрам, подол задирается выше, выше… и воздух становится горячим, как в сауне.

Хватаю его за плечи, держусь, будто на краю пропасти. Он крепкий, горячий, уверенный – такой мужчина не спрашивает дважды. И я не хочу, чтобы спрашивал. Хочу, чтобы продолжал и ни на секунду не останавливался.

– Ты дрожишь, – шепчет он мне в ухо, и от этого голоса у меня пересыхает в горле.

Я киваю, не в силах говорить.

Он отступает на шаг, и я чуть не падаю. Только он держит меня за руку.

– Сними платье, – приказывает он.

Медленно тянусь к молнии на спине. Непослушными пальцами срываю застёжку. Ткань соскальзывает вниз, шуршит о кожу и падает к ногам. Теперь я перед ним в тонком кружевном белье.

Он рассматривает, лаская взглядом шею, грудь, живот, треугольник между ног. Замечаю в его потемневшем взгляде желание.

– Красивая, – хрипло говорит он. – Слишком красивая, чтобы оставаться девочкой.

Он приближается снова, а у меня подгибаются колени.Не знаю, что будет, но уже хочу всё. Он спускает кружево с груди и слегка придавливает соски пальцами. Целует ключицу. Добирается до груди. Всхлипываю от дыхания, опаляющего вдруг ставшие слишком чувствительные горошинки, и он замирает на долю секунды, а потом втягивает сосок в рот, как будто хочет высосать из меня всю душу.

Ноги окончательно отказываются держать.

Он подхватывает меня на руки, несёт к кровати и укладывает на прохладное покрывало. Колени мои раздвинуты, дыхание сбито, а между ног – пульсирует, горячо, влажно и нетерпеливо.

Он садится рядом, обводит пальцем моё бедро.

– Урок номер один, – говорит он, – тело женщины создано, чтобы чувствовать. И ты сейчас будешь учиться чувствовать себя.