Читать онлайн Технодача бесплатно

Глава 1. Страусиная ферма

Моя жизнь была во всех смыслах тихой и мирной. Иногда я закрываю глаза, и воспоминания, будто ожив, встают передо мной: вот Новоселовка, вот моя первая страусиная ферма, где я работала студенткой – лишь бы зачли практику. Я тогда была обычной девушкой, мечтавшей выйти замуж за председателя колхоза, растить детей, быть хозяйкой во всех смыслах этого слова. Мы, советские дети, стремились к одному – стать хорошими людьми. Ну а если в хозяйстве случайно появится трактор, значит, муж не так уж глуп.

Помню тот день, когда приехала на практику, и сразу приметила высокого стройного мужчину. Мне ведь было только семнадцать: длинная коса, летний комбинезон… Вот я с граблями выгибаю спину в надежде, что женихи выстроятся в очередь. Ветер трепал за косынку и, сорвав её, унес туда, куда угодно судьбе:

– Чур тебя! – крикнула я.

Я понеслась вприпрыжку за своей упрямой косынкой, отбросив волосы назад. Казалось, ещё немного – и она улетит в небо, а там и вовсе растворится в открытом космосе. Но мне повезло: косынку как раз вовремя поймал тот самый председатель. Я радостно подбежала к нему и, не растерявшись, выпалила, как настоящая пионерка:

– Здравствуйте, я Катя из Воронежского техникума!

– Из Воронежа, значит? – жуя спичку, голубоглазый брюнет подмигнул мне. Я тут же поняла: "Сейчас начнём заказывать свадебные караваи!"

– Нет, я из Новохопёрска. Косынку отдайте, пожалуйста, а то солнце не щадит – ещё получу солнечный удар, – смутившись, протянула я руку и тихо поблагодарила: – Спасибо.

– Как же ты из Воронежского техникума, если сама не воронежская? – вращая моей косынкой, будто это нечто редкое, мужчина щурился, словно заманивал игрой в загадки. Мой ответ, похоже, его удивил.

Я уже собиралась объяснить ему, кто я да что я, да и как нынче обстоят дела с французскими коровами в колхозе, как из-за угла неожиданно показалась неприятная тётка. Направляясь к моему потенциальному жениху, она деловито поправила бюст, затем с какой-то шутовской ловкостью накрасила губы. Не знаю, где она прятала помаду в этом коротком платьице, но уж коль скоро взяла его под руку – моя зависть только усилилась. Манерно повысив голосок, она бросила мне надменный взгляд. По-моему, так пищат только особы легкомысленные и ветреные.

– Это кто тут у нас? – с ехидцей спросила тётка.

– Городских привезли из Воронежа, – не переставая жевать спичку, ответил голубоглазый.

– Ладно, пойдём, любимый, булки стынут, – тётка схватила моего суженого за руку и повела прочь.

Они исчезли так быстро, что я не успела даже рассмотреть направление. В этот миг я вдруг ясно поняла – этот колхозник вовсе не мой герой.

Я из приличной семьи. Отец когда-то работал слесарем на заводе, но его всегда тянуло к земле – он с природой на одной волне, может, потому и я учусь на агронома. Мама была бухгалтером на центральном рынке. Бабушка – ветеран войны. В общем, семья у нас самая обычная, советская: жить нужно скромно, не выделяясь из толпы. Поэтому и жених мне нужен толковый – чтобы не бросался в глаза. Мне бы подошёл ректор университета или начальник производственного цеха: чтобы по фермам не бродила, навозом не дышала. А ещё лучше – капитан корабля! Вот этот вариант по душе… Но где его найти? Мой родной Новохопёрск – мал, я уже почти забыла о нём за три года учёбы в колледже. А даже в Воронеже, где всё кажется родным, достойных женихов нет. Парни уходят в армию, а мне ждать неохота. Лучших уже давно разобрали девчонки постарше. Может, поэтому мне так скучно на этой страусиной ферме?

Время тянулось медленно, окутывая всё вокруг тихим, мирным покоем. Практика продлится где-то две недели: ещё столько впереди, ещё успею познакомиться с обитателями фермы – а может, найдётся и парень со смекалкой. Наполнив мешок провизией, я потащила его в сарай. За мутными ставнями толпились всё те же гигантские птицы, протягивая ко мне длинные шеи в попытке ущипнуть что-нибудь вкусное из моего мешка и донимая меня острыми клювами. Щёлк – щёлк, и мешок не выдержал, расползся по шву. Неуклюжая Катя, то есть я, рассыпала сено и снова стала собирать его в кучу. Прошёл час, второй – и вот я, усталая, вновь смотрю на страусов: они устраиваются на земле, чтобы немного поспать. Один, второй… Сколько же Вас тут привезли?

Потом был перерыв. Я нисколько не колеблясь отправилась в свою крохотную коморку – отдыхать и пить молоко. Руки грязные, комбинезон в землице: на такую неряху разве что какое-нибудь чудище обратит внимание, да и то затем только, чтобы сделать замечание. Холодная вода смывает с лица усталость, и я снова должна махать граблями в том самом сарае, где по неосторожности раскидала сено.

Поодаль на выгоне паслись страусы – первая страусиная ферма в Советском Союзе! Гордость отечества, прорыв в сельском хозяйстве – а я, вся в пыли, несу грабли да размахиваю ими перед этими великанами, будто они способны меня понять. Забавные эти существа – точнее, пернатые великаны. В первый раз, увидев страуса, я напугалась куда сильнее, чем он меня. Но спустя несколько часов привыкла. Отбросив грабли и вскочив на забор, я смотрела на стадо: двадцать, не меньше, стремглав наматывали круги по полю. А мимо меня, подозрительно близко, семенил отстающий, усталый птенчик. Наверное, его затюкали, а может, он просто измотан этой страусиной жизнью. Мне тогда было не до понимания их сложного мира – я о страусах почти ничего не знала. Так что, спрыгнув на землю и найдя свои грабли, я вернулась к сену.

Часы клонятся к вечеру. Я слышу, как неподалёку проходит председатель, а за ним – хихикающая тётка. Они мне уже порядком надоели. Гораздо веселее наблюдать за повадками страусов – они чудные, но милые. Этот сарай – настоящее царство диковин! А что если?.. Нет, эти мысли я погнала прочь. Мой отец обожает кур – разводит их со страстью. Вот если бы в его руки попал страус, он бы заботился о нём, как о собственном ребёнке! Но у обычной советской семьи откуда возьмутся деньги на такую дорогую птицу? Вот именно: папа не работает, мама копит на машину, а бабушка откладывает рубли на поездку в Италию. Вот и держу свои мечты в узде, пересчитываю цыплят: раз, два, три…

И вдруг замечаю в углу яйцо. До этого я никогда не видела страусиных яиц и не знала, что это чудо вовсе не их трофей. Ярко-голубое, в крапинку, оно завораживает взгляд, манит пойти за ставни. Приблизившись, понимаю: уйти отсюда без этого яйца я не смогу. Украсть нехорошо – сама знаю, – но уж очень приглянулась мне эта находка. Ноги будто перестали слушаться, а руки, загребущие и шаловливые, сами руководили операцией. Как только яйцо оказалось у меня, голова отключилась; совесть отступила с той секунды, как я увидела лёгкую добычу. Будто хитрая лиса, заранее задумавшая этот коварный план: проникла на ферму, втерлась в доверие и вот – заветное яичко еле помещается в обеих ладонях. Сняв косынку, я кое-как обмотала своё сокровище, будто младенца, – но ткани всё равно не хватило. Это только подстегнуло меня: пакость для председателя колхоза и его фифы готова…

Свято веря, что честно краду у колхоза страусиное яйцо, я хотела лишь порадовать отца. Он тоже когда-то с работы таскал запчасти – не раз, и потому его, с позором, уволили. Будто не понимая, что меня может постичь та же участь – и что, быть может, мне суждено будет просиживать дни и ночи с ним в гараже, опозорив маму и так и не поступив в университет, – упрямая Екатерина Алексеевна тащила яйцо через всю ферму. Я прижимала его к себе, стараясь укрыть, волочила этот тёплый груз, словно птенца. Со стороны, должно быть, это выглядело глупо, но, к счастью, никто не видел. Мою ловкую затею скрывали сумерки приближающейся ночи, и, запершись в своей комнате, я спрятала яичко среди личных вещей. Проживёт ли оно две недели без матери–наседки? В любом случае, другого шанса не будет.

Я лежала на раскладушке – чумазая и неопрятная. Под боком у меня покоилось страусиное яйцо. Прижимая его к себе, будто ребёнка, я и не думала отпускать его из объятий. Никому не признаюсь, не расскажу, что оно у меня; никто и не узнает, откуда оно появилось – пусть думают, что сама снесла. Я не размышляла о последствиях, не ругала себя за содеянное. Каждую ночь, при любой возможности, я лелеяла яйцо и начинала верить, что однажды из него действительно вылупится страус. Всё остальное на ферме перестало меня интересовать, кроме – теперь уже моего собственного – яйца. Радостно и горделиво отмечая свою смекалку, я больше не искала женихов: будто исчез весь прежний мир, потерял свою важность привычный уклад жизни. Я не замечала ни одного парня на ферме. Воздух становился тягучим, как туман; мне казалось, что я вот-вот оторвусь от земли, улечу далеко в космос. Держа яйцо, я смотрела на звёзды: далёкие, манящие – они звали меня, как когда-то Гагарина, и я совсем не думала о том, что со следующего учебного года начну жить в университетском общежитии. Казалось, кто-то промыл мне мозги, внушив, что учёба – занятие совершенно бесполезное.

Так я и уехала с той фермы, прихватив немного их собственности в расчёт за свою косынку, которую где-то посеяла. Вернувшись в родной Новохопёрск, отправилась прямиком на дачу, где меня уже ждала родня за большим праздничным столом. Мама, папа и бабушка встречали Катеньку с практики: напекли пирожков, исполнили дом ароматом горячих рогаликов. А я, хвастаясь перед ними, притащила то самое яйцо. Едва появившись на пороге, не донеся и слова приветствия, я вынула подарок на всеобщий обзор. Отец вскочил, бабушка чуть в обморок не упала, а мама и вовсе хлопнула стопку. Протягивая им яичко, я необдуманно выкрикнула:

– Это новый член нашей семьи!

Право сказать, папа оказался единственным, кому пришёлся по вкусу мой сувенир. Он – у нас мастер инкубаторных дел, курочек сам выращивает, поэтому и оценил мою находчивость, в отличие от мамы.

– Это что же, Катенька, вместо дневника у тебя теперь «живая» отчётность? – мамино строгое лицо металось то к мне, то к яйцу. Теперь-то я понимаю, как всё это со стороны выглядело.

– Дай-ка сюда, кто это тут у нас? – отец никогда не проходил мимо чужого добра.

– Страус, папа!

– Папа не страус, но могу стать папой страуса, – подмигнул он, и его юмор оценила только я. Остальные же тихо, с опаской оглядывались вокруг.

В итоге застолье плавно превратилось в семейное собрание, где даже бабушка отчитывала меня, как школьницу: не гоже красть в колхозе! Да знаю я – но председатель сам напросился, не стоило мне глазки строить… Пока я выслушивала нотации, угрозы и намёки, мой отец бесследно исчез. Мама не переставала журчать упрёками, зато бабушка наконец унялась. Я делала вид, что со всем соглашалась, обещая маме впредь не тырить даже пирожки у нас на кухне.

Ужин закончился. Родичи разошлись, остались только я и мама. На нашей даче всем места хватит. Хоть она и не такая огромная, как страусиная ферма, но вполне вместительная: два этажа, погреб и, как положено, огород. Есть гараж прямо у входа на веранду и кухня, где мы с мамой сидели. Далее небольшая проходная комната, где спит бабушка, и ещё одна, поменьше, с диваном. Между ними погреб и лестница на второй этаж. Там моя спальня, а родители предпочитали ютиться на диване, этажом ниже.

Бабушка, как обычно, уселась перед телевизором, смотреть своего Кашпировского – едва взошедшую звезду шизотерики. Благо, от него можно было спрятаться. Поэтому, переварив колкости в свой адрес и поклявшись на сердце, что ни за какие коврижки не обворую страну, я спустилась в гараж. Там, собственно, всё это время прятался мой отец. Лелея огромное яйцо, он поглаживал его скорлупу: не только я в семье со странностями. Это не могло не радовать. Полутёмное помещение хранило много секретов моего папы, который, к слову, давно был опытным колхозником. Все мужики всю жизнь копаются в запчастях: то разбирая, то собирая «Волгу». А мой никогда не водил машину. Но кормил семью собственными овощами, которые селекционировал и скрещивал. Как, впрочем, и кур. Была бы его воля, он бы и над коровами опыты ставил. Все соседи считали его учёным. А я знала, что он обычный работяга, чрезмерно увлекшийся животноводством и ботаник-любитель. Но для других наши помидоры выглядели как с картинки. Будто папа знает всё досконально о методах посева и сбора урожая. Что ж, его увлечения сыграли нам на руку после того, как его уволили… А затем помогли нам… Впрочем, я не буду спешить. Пусть история идёт своим чередом.

Папа, согнувшись над яйцом и тщательно его осматривая, не заметил, как я вошла:

– Такс… придётся с тобой обходиться, как с барином. Ты же страус… – он всегда разговаривал с яйцами, и мне казалось, что они его и вправду слушали: – Понимаешь, тут такое дело… у меня нет подходящего для тебя… хм… посмотрим… нет… – не знаю, как мама клюнула на странности моего отца, а может, он стал таким именно после женитьбы. Но разве может человек быть испорченным, если его заботит судьба яйца? – Таких гостей у меня ещё не было. Я ведь никогда… понимаешь, никогда не видел страусов. Я же телевизор толком не смотрю, ведь там сплошной Кашпировский… но – фантастической книги, где человечество впервые сталкивается с инопланетной цивилизацией.

Тёмные листья рассады жадно тянулись к розоватому свету ламп. Гараж отца идеально подходил для сельской дискотеки: местами ультрафиолет смешивался с обычными лампочками. Надо же было как-то пробираться через заросли. Отец принялся что-то мастерить, попутно обсуждая с яйцом дальнейшие планы на его жизнь в нашем доме. Он ведь почти круглый год жил на даче. Из его болтовни я выяснила, что он собирается сделать для яйца отдельную камеру из старого холодильника, чтобы попробовать вырастить страуса, которого я беспардонно украла у колхоза. Мне эта идея очень нравилась. Нет, воровать я больше не решусь. Но если по нашему огороду будет расхаживать огромная птица, выклёвывая червяков, то соседи точно решат, что мы её сами селекционировали. Эта глупая мечта, иметь необычного питомца, поселилась во мне с той минуты, как папа не счёл мою выходку на ферме за склонность к криминалу. Глядя на его счастливые глаза, я доверила судьбу страуса в более надёжные руки, чем у председателя. Пусть тот ими трогает булки своей фифочке. А у меня скоро появится большой и пушистый друг. Но вот наша мама такую идею не оценила по достоинству:

– Что значит «вылупится»? Это как? – замешивая тесто под пирожки, нервно просеивая муку мимо миски, спросила она.

– Ну как курочка. Цок-цок, кряк. Скорлупа в разные стороны – и вот страус у тебя на голове отложил ещё одно яйцо, – то ли в шутку, а быть может, ради мести, отец вводил жену в заблуждение, и, кажется, ему это нравилось.

– А как они выглядят, эти страусы?

– Не знаю! Это ведь загадка природы.

– Не неси чушь, ладно? Катя! Катя, ты где? Расскажи мне, как выглядят страусы? Ты же была на ферме?

– Была, конечно. Где же я ещё две недели своей жизни промотала зря, – заметив, как папа подмигнул мне, я решила подыграть ему и повеселиться. Что-то вроде наших детских забав из прошлого, когда маленькая я и мой весёлый отец любили доводить маму до состояния, после которого она выпивала все бабушкины запасы корвалола: – Ну, страусы очень редкие птицы, – надеясь, что она забыла наш последний скандал, я немного дерзила, ведь когда со мной рядом папа – я её вроде бы и не боюсь. Не маленькая ведь уже.

– Они большие? Может, лучше отдать его в заповедник? Он же много травы ест, наверное? – желание моей матери избавиться от дополнительного рта было понятным. Кормить-то его и вправду придётся, а на нашем огороде станет тесно. Дальновидная и расчётливая, она хотела понять заранее, что ждёт её в ближайшем будущем: – Давайте я позвоню знакомой, и она устроит его… пока он не родился…

– Да ты что? Я зря, что ли, холодильник разобрал! – и вправду, наблюдая за усилиями моего отца, мне хотелось своими глазами посмотреть на то, как родится маленький страусёнок. Папа не менее был озабочен будущим своего подопечного и уже считал его сыном: – Я зря, что ли, проводку потратил? Зря палец порезал? В конце концов, зря, что ли, я женился на тебе?

В нашей семье последнее слово всегда за мужчиной, и безоговорочное решение моего отца оставить страусиное яйцо в конечном итоге убедило не только маму и бабушку, но даже их общую подругу – соседку Валю. Та прибежала на следующий день посмотреть на чудо природы, чтобы самой убедиться, что наша бабушка в здравом уме. Пробираясь через заросли рассады, она несколько раз чуть не упала. Но как только увидела яйцо, замерла в изумлении:

– Фантастика! Да ты, Лёша, гений науки! Ничего твоя Надя не понимает, а матушка твоя Фрося тем более! Это же открытие века для Новохапёрска! Уж не знаю, какие эти страусы на самом деле. Я в Новосёловке не была, ферму не видела. Но если у нас по улицам птица такая пройдёт, то гляди, и сам Горбачёв сюда приедет и улицу твоим именем назовёт! Так и знай, таблички поменяют, и будет не Урожайная, а Иванцова!

Новость о скором прибавлении в нашей семье быстро дошла до председателя кооператива. Летом горожане часто приезжают на дачу, а порой и остаются здесь до осени. Мой папа вообще круглый год проводит время в гараже. Учитывая это, все его знают и здороваются, будто с родным. Может, поэтому председатель явился на пороге с цветами для мамы и бутылкой пива для папы. Он не забыл и про бабушку, одарив её таблетками валерьянки. Ей они могут понадобиться, ведь скоро у нас появится птица невиданных размеров.

– Какой срок? – серьезно спросил взрослый мужчина в оливковом костюме, вынимая бутылку.

– Маленький, – ответил мой отец, ставя бокалы на стол.

– Значит, пить можно? Или как?

– Пить нужно!

И понеслось веселье в пляс. Так как мне подарков не принесли, я пошла в огород искать малину и слышала, как оба мужчины щебечут, будто девчонки, и переминая косточки всякому, кто с ними связан, пьют пиво. Не выдержав их разговоров, вскоре ко мне присоединилась мама. Бабушке всё равно – она смотрела телевизор. Но матери подобные компании не по душе:

– Прошу тебя, Катенька, от всего сердца, – сказала она, сердобольно собирая ягоды и сплющивая их, будто те провинились. Оглядываясь по сторонам и каждый раз вздрагивая от воплей на кухне, она добавила: – Не выходи замуж по глупости! Когда придёт твой день, и ты встретишь порядочного мужчину, не спеши надевать фату. Сперва хорошо подумай…

Не знаю, к чему она клонила. У меня на примере женихов уже не было. И опыта никакого. Тем более после практики на страусиной ферме. Там я поняла, что ещё слишком молода и, едва закончив техникум, не желаю пока никакой любви. Оказавшееся в надёжных руках яйцо перестало меня увлекать, как прежде, и проводить часы напролёт без дела. Теперь всем этим занимался мой отец. Меня же наконец стало волновать собственное будущее, в котором необходимо получить профессию, напрямую связанную с сельским хозяйством. Прежде подав документы на перевод и поступив в Университет каких-то там технологий, я вскоре начну получать степень бакалавра. Закончу его через несколько лет и буду всю жизнь работать над изобретением пестицидов и удобрений. Всё же навозик влёк меня, даже несмотря на то, что лопатой махать не хотелось. Ведь кто будет спрашивать дочь советского гражданина? Правильно – его суровая жена. А мама моя не хотела, чтобы я шла по её стопам и становилась бухгалтером. Она считала, что огородный промысел нашей семьи надо выводить на новый уровень. Очень расчётливая она женщина, да только и сама просчиталась, но об этом позже.

Лето неслось с такой скоростью, что никто из нас не заметил, как оно закончилось. Я не успела опомниться, а уже нужно было ехать в Воронеж. Папа всё ещё высматривал яйцо. Оно оказалось на редкость крепким и неуязвимым. Мой отец уже стал сомневаться, что кто-то действительно вылупится из него:

– Наверное, слабые лампы, – ворчал он день за днём, не желая покидать дачу и возвращаться в тесную квартиру в Новохоперске. – Может, страусу у нас не нравится. Он же всё-таки африканец. Холодно ему у нас, как на северном полюсе.

Я собирала вещи. Потихоньку. Целых два месяца отец холил и лелеял свою мечту – обзавестись сыном. Так он называл ожидаемого птенца. Но тот никак не проявлял к нему взаимных чувств и продолжал сидеть в скорлупе. Я даже начала жалеть, что украла его с фермы. Ведь та искра, что заплясала в глазах моего отца, с каждым днем всё гасла и гасла. Вот и последний семейный ужин на даче. Я возвращаюсь домой с мамой, а потом еду в Воронеж. Бабушка решила еще немного побыть на природе, может, до середины сентября. А папа, как обычно, будет ждать первых заморозков. Его куры мирно кудахкали, бродя по огороду в поисках пищи. Отец молча смотрел на них через окно, жалея об утраченной мечте. Столько сил зря! Столько проводов бесполезно вертел он плоскогубцами, чтобы лампы работали как надо. Даже стеклышко по размеру вырезал, чтобы страус мог смотреть в него. Мой папа верил до последнего, но, кажется, именно сегодня он окончательно сдался. Постукивая по столу пустой бутылкой пива, он немного раздражал маму своим отсутствием манер и бормотал под нос, будто передразнивая Кашпировского с телевизора:

– Кут-куда. Кут-куда. Вы откуда и куда?

Я читала в его глазах печаль. И сама жалела, что уеду отсюда. Мне нравилась эта дача больше, чем даже гостить в Подмосковье у дяди, брата моей мамы. Но меня ждал университет. Будущее. И я собиралась ехать к нему навстречу, оставив свои детские мечты здесь – как минимум до следующих выходных. А может, и до следующего лета. Но не стоит загадывать, когда не знаешь, что случится через минуту. Тайком взяв пару пирожков, я предложила папе спуститься в гараж и вместе попрощаться с яйцом. Всё-таки я уезжаю и оставляю его здесь. Пусть отец дохаживает нашу несбывшуюся мечту.

Мы пробирались через ящики и столы, на которых оставались только горшки с лимонами. Высаживать их на огород смысла не было. Лимоны зеленели даже зимой. А сейчас они создавали причудливые тени, за которыми происходило странное и тайное. Где-то там, среди их веток стоял холодильник, переделанный в инкубатор. Я первой заметила, что что-то неладное творится. Затем раздался какой-то треск и шипение. Стремглав бросившись к холодильнику, я застыла. Мой папа тоже замер, подойдя к инкубатору. Запахло дымом. Мы оба следили за каждым движением скорлупы, боясь подойти ближе, опасаясь, что сейчас наша дача может взорваться. Желание вывести страуса, мигом улетучилось. Как бы мы не улетели в космос от взрыва!

А тем времянем наш инкубатор ходил ходуном. Будто ожил или его заколдовали. Внутри него бесновалось ярко голубое яйцо и мне стало очень страшно. Вначале оно задрожало. Затем на нем появилась трещина. Из трещины вылезли перепонки, потом спрятались, и яйцо жалобно завизжало. Скорлупа медленно осыпалась, будто кто-то её выталкивал наружу. И вот, спустя минуту, вместо ожидаемого страуса на нас смотрело чудо-юдо – лысое, мятое и серое тельце, больше похожее на ящерицу, чем на птенца. Оно застряло в инкубаторе, выпучив ядовитые глаза, и жалобно скулило. Мне показалось, что дым, исходящий от холодильника, появился из-за замыкания. Боясь, как бы не начался пожар, я открыла стеклянную дверцу, а отец тем временем отключил камеру. Ящер не растерялся и, подав голосок, прыгнул мне на спину. Я вздрогнула и от неожиданности уронила инкубатор на пол. Он разбился, и, видимо, это спугнуло детёныша какого-то игуаны, которого я, найдя на страусиной ферме, приняла за птицу. Мой папа засмеялся, поднимая на руки неясно до какой степени опасную рептилию. Я же впала в ступор. Это чудо расправило крылья и попыталось взлететь. Скользкие, гладкие крылышки, как у летучей мыши, ловили на себе отражения флюоресцентных ламп и страшили меня до чертиков. Папа во всю хохотал. Я не могла взять себя в руки. К счастью, младенец динозавра был слишком слаб для своего первого полета. Папа, не испытывая страха, ухватил его обеими руками и засмеялся:

– Змей Горыныч ты, а не страус. Совсем не птица, а дракон собственной персоной.

Глава 2. Цыплёнок табака

Откуда у моего отца такие глубокие познания в зоологии – в тот момент я даже не пыталась понять. Впрочем, я вообще забыла о том, что мне пора ехать. Стоя в растерянности и глядя на монстра, которого притащила в дом собственноручно, я ощутила озноб. А в это время мой отец, абсолютно бесстрашный, сюсюкался с чудовищем, словно это был щенок. Только теперь до меня дошло: у страусов не бывает голубых яиц в крапинку. Вот зачем людям высшее образование – чтобы, не дай бог, не принести домой какую-нибудь гадость. Моему же отцу, по всей видимости, не хватало экзотических питомцев.

– Ну чего ты, мальчик? Ты ведь мальчик? Вижу, что не девочка, – бормотал он умилённо. Может, годы брака действительно закалили его настолько, что он даже бровью не повёл. Наша свирепая мама была куда опаснее любого дракона. – Долго же я тебя ждал, малыш. Ну вот – этот день настал. Теперь у меня есть сын. Мой мальчик. Я буду тебя растить и кормить… курочками, если захочешь.

С трудом заставив себя подняться на кухню – потому что мои глаза больше не могли смотреть на этот цирк – я выпалила:

– Цыплёнок родился. Ну этот, как его…

Слова застряли в горле. Я не думала о том, как бабушка и мама могут воспринять мой растерянный вид. Шлёпнувшись на стул, я замолчала. Объяснить что-либо уже не могла.

– Страус? – мама тут же отодвину тазик с тестом в сторону.

– Страус? – бабушка мометально выключила телевизор.

Кто из них первый добрался до гаража – не знаю. Но визгу в тот вечер было столько, что утром к нам заглянула тётя Валя, соседка. Проверить, всё ли в порядке. Разумеется, никто ей и слова не сказал, что вместо страуса вылупилось нечто совершенно иное. Не описать тот ужас, который испытала мама, увидев дракона. А я всё сидела на кухне и жевала пирожок. Минут сорок. Я не понимала, как такое вообще возможно. Обычная ведь страусиная ферма. Ну, если быть точной – не совсем обычная. Самая первая и единственная в Советском Союзе. Может, именно поэтому ни председатель колхоза, ни завхозиха, ни кто-либо другой не заметили это странное яйцо. Бог знает, как несутся страусы. Уж точно не по-куриному. Ах, если бы кто-то тогда увидел меня с тем ворованным эмбрионом… Может, крику сейчас было бы меньше.

Но что сделано – того не изменить. Я собралась с духом и решила безоговорочно поддерживать папу. Он точно справится с этим змеем. Я была уверена: он собирается оставить его себе. Так же уверена, как в том, что мама никогда с этим не согласится. Её вечная критика и упрёки вынудили меня занять сторону отца. Хотя, по правде говоря, к появлению дракона в нашей семье я была совсем не готова. И всё же… поддержка папы даст нам преимущество в этом доме. Бабушку мы как-нибудь уговорим. Услышав, как они возвращаются, я поспешно спрятала остатки пирожка. О предстроящей поездке в Воронеж уже никто не думал. После такого – лучше день полежать в кровати, чтобы нервы пришли в себя. Но родители только начинали спорить. Последний раз такие вопли на кухне были, когда папу уволили с работы…

– Такое чудище нельзя держать ни на даче, ни в зоопарке! – мама разошлась не на шутку. Карвалол едва помог. Но вместо того чтобы принять вторую дозу, она устроила полноценный скандал. Поводов хватало.

– А на ферме, как видим, можно! – отец оставался невозмутим. Его абсолютно не смущал дракон в гараже.

– На какой ещё ферме?

– Страусиной.

– По-твоему, это чудовище – страус? – тут я была полностью согласна с мамой.

– Новый вид вывели, разве не ясно? – папа всегда находил аргументы, особенно когда речь шла о его идеях-фикс.

– Соседям это расскажи. Они твою чушь с удовольствием послушают. А в моём доме этому страусу не рады!

– Всё, что происходит в моём гараже, – папа ударил кулаком по столу, – остаётся в моём гараже.

– Сомневаюсь, что драконы будут тебя слушать и сидеть смирно.

К слову, мама не любила животных из принципа. Ни собак, ни кошек, ни даже папиных кур. Хотя ради последних делала исключение – они были вкусные.

– Откуда ты знаешь? Может, этот Горыныч – высокоразвитый организм с высоким коэффициентом ответственности!

– Да рядом с тобой он точно эту ответственность не разовьёт. На дочь свою посмотри – вся в отца.

Вот снова мама припомнила старые обиды. Своими упрёками она всегда заставляла нас бороться за право голоса в этом доме. Но я ведь уже говорила: в нашей семье последнее слово – за мужчиной.

– А ну цыц, женщина! Твой день больше не настанет! Я аннулирую цветы на восьмое марта и день рождения в этом году!

– Оно уже прошло. И первое, и второе!

– Ах так значит? Первое, говоришь? Когда я в последний раз ел твоё первое…

Мне казалось, что мои родители могут грызться вечно. Поэтому я просто вышла во двор, оставив их наедине. Иногда им, наверное, полезно побыть вдвоём: без меня, без бабушки Фроси, без Кашпировского на экране. Бабули в этот момент на кухне не было – она всё ещё присматривала за ящером, пока её сын пытался договориться с женой. Он уже твёрдо решил оставить его. Дракон папу не смущал. Пусть это было и не страусиное яйцо, но ведь вырощено с любовью, собственными руками. Он не мог позволить никому забрать своего сына. Я направилась в гараж – проверить, как бабушка ладит с Горынычем. На моё удивление, баба Фрося держала его на руках и убаюкивала, словно малое дитя:

– Люли-люли… не ложися на краю… – бормотала она, а дракон, поджав лапки, сонно сопел. – А то серенький волчок… не выживет, если ты оторвёшь ему бочок. А у него ведь деточки, понимаешь? Он многодетный папаша…

– Бабушка… – едва слышно прошептала я, стараясь не шуметь, проходя мимо столов с вазонами. Я приблизилась к чудовищу, которое, кажется, её завербовало. Сморщенный, серенький дракон сладко спал у неё на руках, уткнувшись ноздрями ей в бок. Пару раз он чихнул и, кажется, даже выпустил искру. Но баба Фрося – она во время войны была в плену у немцев. Там её заставляли работать в пекарне. Противни она руками из печи вытаскивала и не плакала. Так что дракон для неё – как семечки. А вот мне было страшно. – Вы его держите покрепче, – выдавила я. – Гада такого. Чтоб не сбежал.

– С чего это он гад? Он что, гадит?

– Не знаю я. Первый раз в жизни вижу дракона.

Правда, последнее, что меня волновало, – это тонкости ухода за нашим новым зверем.

– Ну и что? Коровы тоже гадят. А мы их любим. А как ты, Катюша, гадила… – баба Фрося, конечно, помнила мои пелёнки. Мама, едва оправившись после декрета, выпорхнула на работу, оставив меня на бабушку.

– Не надо сейчас об этом, бабуль. Я просто боюсь, что он нас поджарит. Видите, у него дым из ушей валит, как у паровоза.

– Да не бойся ты. Печка наша и та куда опаснее. А Горыныча надо кормить. Он же маленький, худенький. Чихает. Может, вы его застудили в своём инкубаторе?

– Кто его знает. Я в драконах не разбираюсь. Как и в страусах.

На удивление всем, мама тоже смирилась с Горынычем. Имя к нему как-то само прилипло. С тех пор у нас на даче появился опасный, но уже родной питомец. Мы стали вести себя осторожно, старались не попадаться соседям на глаза. Хотя вскоре большинство разъехалось по домам. Мы же почти одни остались в этом кооперативе – проводить выходные и праздники всей семьёй. Я, правда, ездила в Воронеж каждую неделю, теперь уже в университет, а потом возвращалась на дачу. А бабушка вовсе отказалась возвращаться в малосемейку. Ей Горыныч в душу запал. Она даже кашу ему варила сама. Но не буду забегать вперёд. Так ведь неинтересно. Раз уж моя жизнь перестала быть тихой и мирной, объясню, с чего всё началось. А началось с прихода соседки на следующий день:

– Здравствуйте, Наденька. Чего это у вас вопли вчера такие страстные были? Телевизор не поделили?

Иногда мне казалось, что тётя Валя живёт ради того, чтобы подслушивать нас.

– Ой, да… Эти мужики! Всё свои передачи хотят смотреть! – мама в этот момент включила актрису. Я в уме пересчитывала театры, которые по ней до сих пор плачут. – Я же всегда на стороне Кашпировского!

– Вон оно как… А мне слышалось: "дракон, дракон!"

– Дуракон! – тут же парировала мама. – Я так теперь мужа называю. Не хотите пройтись до магазина?

Мама – гений маскировки и тайный агент КГБ в одном лице – отвела от следа любопытную тётю Валю. Я же снова спустилась в гараж, посмотреть, как там папа. Он, как обычно, копался в проводах, что-то паяя и мастеря:

– Сделаем Горынычу утепление на зиму? Чтоб ему в гараже не холодно было?

А ведь дракон мог кого угодно согреть одним вздохом. Это чудо природы вцепилось лапами в деревянный стол и, царапая его когтями, требовательно заглядывало мне в глаза. Я растерянно уставилась на Горыныча, не понимая, чего он от меня хочет. Ядовитые зрачки быстро окинули взглядом рассаду, затем он снова уставился на меня и начал невыносимо визжать. Папа отбросил паяльник и немедленно взял его на руки. Я заметила, что рукавицы он не снимал – видимо, понимал неизбежность ожогов. Горыныч, как и следовало ожидать, выпустил слюну ему на руки. Только вместо отрыжки из его пасти текла настоящая лава:

– Ай-я-яй! – застонал папа, держа дракона на руках. – Печёт как! – Он мужественно стоял, хотя на сварочных рукавицах уже появились дырки. Горыныч заверещал ещё громче:

– Уи-и-и!

– Ну чего тебе, сынок? Может, рябчика запечь?

– Цыплёнка табака, – вырвалось у меня случайно…

Ну всё – теперь у меня появился брат, у папы с мамой – сын, а у бабушки Фроси – ещё один внук. У соседки Вали возникли подозрения, но ненадолго: скоро она должна была вернуться домой, как, впрочем, и моя мама. А как быть с председателем кооператива? Дядю Мишу мало что удивляло. Он был давно разведённым холостяком и жил на даче, как и мой отец, только на другой улице. Это нас и спасало от внезапного разоблачения. Но я понимала, что однажды дядя Миша узнает нашу тайну. Поэтому я сразу предложила папе идею:

– А давай будем выращивать твои овощи в больших объёмах!

– С чего это тебе вдруг приспичило? На даче жить вздумала? Как твой папашка – станешь тут зимовать? – Ирония отца всегда раздражала маму, но в отличие от меня она огрызалась. Я же без тени сарказма сказала:

– Дядя Миша ведь сыщик и следопыт по долгу службы. Должность председателя обязывает его заглядывать к каждому соседу, даже если он того не желает. Мы построим на даче теплицу, потом ещё одну. И курятник размером с ферму. Чтобы когда он придёт – у него не было даже шанса сунуть нос в гараж!

– Дело говоришь, – папа быстро понял, где собака зарыта. – А тыквочками будем кормить Горыныча, чтобы к весне он успел расправить крылышки. Ну что, дочка! – Он осторожно поставил дракона на хрупкие лапки, отошёл в сторону, вскинул руки к потолку: – За дело, братцы!

– Уи-и-и! – радостно пискнул Горыныч. А я в уме прикидывала, сколько же еды ему понадобится, когда он вырастет хоть на дюйм.

Но прежде чем наступил вечер, я решила попрощаться с драконом. Он будет развлекать бабушку и папу, а я должна учиться в университете. Так началась осень. Вместе с мамой мы вернулись в тесную малосемейку на Дзержинского, и теперь лишь раз в неделю я могла возить с дачи яйца. Куриные, конечно. К страусиным я больше не притронусь ни за какие коврижки. Тем же вечером я отправилась в Воронеж. Там меня ждала новая жизнь: комната на троих, две соседки и занятия с утра до ночи. Поначалу учёба выметала из головы все свежие воспоминания, загружая её лекциями и семинарами. Я оглядывала римские колонны на входе в университет и, переходя из аудитории в аудиторию по скрипучим деревянным полам, часто терялась в этом огромном здании. Вечерами напролёт я слушала, как за стеной сосед из противоположной комнаты бренчал на расстроенной гитаре. Он закуривал сигарету и сиплым голосом пытался подражать своему кумиру. Я смотрела на звёзды в открытое настежь окно, а на балконе собирались ребята, чтобы подпевать ему. Мне казалось, что так будет все четыре года. Казалось, невозможно жить иначе, чем гражданином Советского Союза. Но жизнь подготовила для меня сюрприз.

Пятница наступила неожиданно. Сбежав с пар пораньше, я уже тарахтела в поезде. Он нёсся на всех порах, будто спеша как можно скорее доставить меня к дракону. Хотя я не торопилась, вагон мчал с оглушительной скоростью до Новохоперска. Не прошло и двух часов, как я стояла на пороге нашей квартиры, наблюдая, как мама пытается понять, откуда я взялась и куда собираюсь. Она будто знала, что я не останусь здесь ночевать, и намеревалась ехать на дачу, прямо сейчас:

– Ты это куда без меня собралась? – мама словно нарочно подловила меня в коридоре, глядя, как я небрежно разулась и снова обуваюсь без ложки.

– К папе!

– Думала, я брошу нашего папу, что ли? Погоди, рябчика горячего повезем!

Она действительно приготовила цыплёнка табака, пока я была на занятиях, а потом спешила добраться сюда из другого города. Судя по всему, мама поднялась с постели ни свет ни заря, только ради готовки. Такие уж эти советские матери! Замуровав готовую курочку в кастрюлю, она принялась обуваться вместе со мной:

– Держи вот, чтоб почувствовала, как это: – мать вручила мне чугунную кастрюлю, обмотанную полотенцем.

– Ага, – я чувствовала, как дно её ощутимо припекает мне пальцы. – Ты чего это наготовила?

– Я, по-твоему, вас в жизни никогда не кормила? Так значит?

Спорить с родной матерью не стоило. Она ведь у нас женщина строгая. Все знают, что с тётей Надей лучше не связываться: даже баба Фрося. Держа кастрюлю обеими руками, я поняла, что мне не светит сегодня до дачи ехать на велосипеде. Мама решила сесть на автобус. Чтобы цыплёнок табака не остыл, она завернула кастрюлю в дополнительную простыню, а меня отправила за хлебом. Я бежала что есть мочи вниз по ступенькам. С утра, едва открыв глаза и не понимая, где я, сейчас чувствовала небывалый прилив энергии. За неделю я уже подзабыла, как впервые увидев дракона, оторопела и проглотила язык. Сейчас адреналин снова стучал в висках. Мне оставалось лишь подчиниться этому инстинкту и бежать, бежать, бежать. Ноги выскочили из подъезда и устремились на полной скорости к ларьку. Встав в очередь, я пересчитала, сколько человек впереди. Пять – это не так уж много. Переминаясь с ноги на ногу несколько минут, я услышала позади знакомый голос. Как на зло, за мной в очереди оказалась наша соседка по даче, тётя Валя:

– Куда это ты, Катенька? На шашлыки намылилась? – будто зная, что разнюхивать, она смотрела явно мимо меня. – А вон и маму твою вижу. Стоит на остановке. Что же курочки ваши сами себя не покормят? А как там у страуса дела?

– Яйцо никудышнее попалось, – ответила я, уже хорошо научившись врать за лето.

– Пустое значит, да? Ну, ворованному коню хоть в зубы и не принято смотреть, но ты бы заглянула хоть разок!

Тут я не могла не согласиться с тётей Валей, ведь дареный конь оказался драконом. Впрочем, ей не обязательно было знать все подробности, и потому, купив два батона и три черные буханки хлеба, я вежливо попрощалась с соседкой и поковыляла к остановке. Там меня действительно ждала мать с кастрюлей. Как только автобус подъехал, мы незамедлительно оплатили проезд и, устроившись на свободных местах, единственные поехали в Новохоперск. Где-то впереди, на Урожайной, ждал сытного ужина не только наш папа, но и Горыныч. За окном менялись пейзажи. Минут сорок я внимательно следила за дорогой, метая взгляд с городских построек на близстоящие дома. То я засматривалась на детские площадки, мимо которых мы проезжали. Затем картину сменили дачные домики и зелёные деревья. А потом поля и луга, на которых скоро начнут собирать пшеницу…

Как же мне повезло попасть именно на ту страусиную ферму! Если бы я не умудрилась умыкнуть яйцо, кто-то другой обязательно решился бы его забрать. Рядом лежащая кастрюля потихоньку остывала. Уж не знаю, любят ли драконы холодные блюда или, будучи маленькими, не особенно перебирают. Свои годы младенчества я давно позабыла, помню лишь детство и юность. Не могу забыть утренники в садике, на которые меня каждый год наряжали зайчонком. Кажется, этот дурацкий костюм до сих пор лежит где-то на даче. Надо бы его найти и отдать кому-то помладше. Я ведь уже совсем взрослая: мне почти 18, я поступила в университет, как полагается всем культурным детям. Только вряд ли я похожа на своих одногруппников. Несмотря на то что они тайком курят и выпендриваются, сомневаюсь, что у кого-то из них есть дракон на даче. Я совершенно отбилась от рук, позволив себе завести такого экзотического питомца. Не знаю, каким он вырастет. Даже представить не могу, какой размах крыльев у него будет, когда Горыныч подрастет. Но дело уже сделано. Вся наша семья вляпалась в передрягу, и будто покорные слуги, мы носим ему жертвы. Или, во всяком случае, готовим ему пропитание.

Глянув на маму, я вспомнила, как она визжала при первой встрече с ним. Затем успокоилась, взяла себя в руки, и теперь мы везем ему цыпленка. Смелая женщина, моя мать. Не зря же папа женился на ней. Может, поэтому драконье яйцо выбрало именно нашу семью. Когда родители ладят, никакие драконы не в силах спугнуть ту любовь, которая объединяет их в счастливом браке. Хотя разве я знаю что-то о драконах, чтобы обвинять их в свирепости? До сих пор я даже про страусов ничего не читала. А народные сказки бессильны, ведь Горыныч вполне порядочный змей. Немного странный, несуразный и пищит, как испуганная девчонка. Но кажется, он в самом деле лишь безобидный ребенок, а порой даже ласковый, словно котик.

Мы добрались до дачи не позднее шести часов вечера. Едва выйдя из автобуса и дойдя до нашей калитки, мама и я застыли в изумлении. Наш прежний двор было не узнать. Еще неделю назад это был обычный участок, огороженный хилым забором, а теперь он напоминал купол. Я не понимала, как это возможно, но, осознавая, что мы все же находимся по верному адресу, попыталась разглядеть тот самый гараж. Мама тоже. Купол над огородом, словно теплица, скрывал в себе деревья и кусты за прозрачным стеклом. Только по счастливому улюлюканью мы поняли, что внутри папа разговаривает с проводами. Всего за несколько дней нашего отсутствия он успел соорудить это из каких-то балконных рам? Где он взял их в таком количестве, я уже не думала. Бережливые гены, перенятые от бабушки, передались мне, а уж отец всю жизнь тащил домой добро с работы, а теперь, похоже, еще и со свалки. Однако его золотые руки каким-то образом превратили балконы в настоящую оранжерею. Теперь у нас не было участка, ведь весь огород папа застеклил, запаял и соединил в единое целое с основным зданием. Наша дача теперь походила на настоящую лабораторию, в которой мы растим и укрываем краденого дракона.

Это выглядело подозрительно. Мама в ужасе застыла на пороге. Я постучалась в окошко, из которого заметила папу внутри этой новой конструкции. Тот увидел меня и помахал рукой в ответ. Я снова постучала:

– Можно войти? У нас тут курочка!

– Цыплёнок табака, – наконец-то выдохнула мама, пришедшая в себя.

Отец поспешил открыть двери. Не знаю, как он умудрился привинтить их к поперечному полотну, так что казалось, мы заходим не на дачу, а на борт инопланетного корабля. Следующее, что меня потрясло, – это сама теплица. Даже не думала, что папа всерьез займется воплощением моей идеи так скоро, но организация пространства поразила даже маму. Та, выронив кастрюлю, присела на стоящую рядом лавку. А я застыла, и лишь мои глаза бегали то в одну, то в другую сторону. Больше никакого огорода и беспорядочно бегущих кур по нему: землю покрыли металлические конструкции, разделенные на секции и наполненные грунтом. Ровно в рядочках росли овощи по сортам и видам. Затем конструкция поднималась вверх, и на ней вертикально располагались вазоны. Лучшего огорода не сыскать нигде в стране. Это было гениально. Выглядело и правда здорово. Настолько потрясающе, что у меня не нашлось нужных слов, чтобы похвалить отца.

Вдали куры сидели на насестах в такой же застекленной клетке, напоминающей балконные рамы. И тут до меня дошло – это не теплица, а настоящее производство, которое не может построить один человек.

– Кто тебе помогал, председатель?

– А-а-а! Не волнуйся, все хорошо,– папа вел себя странно. Он вертел в руках проволоку, будто не знал, куда бы её пристроить.

– А мы и не волнуемся… Мы просто в шоке,– мама оглядывалась по сторонам.

И удивляться было чему. Таких стройматериалов в нашем кооперативе уж точно не найти задаром. Да и за деньги, которых у нашей семьи было не так уж и много. Сколько металла, стекла и краски понадобилось, чтобы замуровать целый огород? Но главное – зачем. Горыныча прятать собирались ведь, а не выставлять на показ. Теперь уж точно соседка тётя Валя появится и при первой же возможности напросится в гости. А что потом? Разнесёт сплетни про Иванцовых на весь Новохоперск. Мама, как и я, вертела головой по сторонам, пытаясь узнать нашу дачу, но на ней уже не было тех привычных зарослей малины и старого колодца. Теперь она выглядела как маленькая фабрика по выращиванию сельхозпродукции. Едва я сделала первый шаг, чтобы рассмотреть ячейки с помидорами, находившиеся ближе всего, тут же отскочила назад. Сверху полилась вода, будто начался мелкий дождик.

– Система орошения в студию! – мой папа раскинул руки в стороны, будто проводил нам экскурсию. Его все эти новшества радовали. Только я сомневалась, что всё это сделал он в одиночку.

На пороге появилась бабушка. К счастью, я заметила, что наша старая дача нетронута, и мне полегчало. Сбоку от веранды, как и обычно, располагался ржавый гараж, в котором мы собирались всю зиму прятать дракона. Но, видимо, у Горыныча были иные планы. Он вышагивал следом за бабушкой и, словно кот-попрошайка, семенил лапками, жалобно мяукая:

– У-и-и-и! – тихий голосок урчал, пытаясь выманить у бабушки лакомства.

Мама открыла кастрюлю и поманила дракона к себе. Тот прыжком очутился у её ног и стал ластиться.

– Ты посмотри на него! Точно котяра. Хитрющий и самодовольный! – казалось, папу не смущала смена обстановки и тот факт, что огнедышащий дракон, хоть и маленький, бросался к ногам и качался на спинке.

Все молча уставились на Горыныча, который, дождавшись своего жареного цыпленка, теперь уплетал его за милую душу. А дракон действительно ничего общего с драконьем не имел. Если не брать в расчет его внешний облик, то могло показаться, что мы завели усатого. Он рычал, пытался мяукать и постоянно путался под ногами. А с курочкой он обходился, как типичный представитель кошачьих. Горыныч увлеченно жевал мяско, набивая желудок как можно плотнее, а затем принялся за косточки. Едва бабушка попыталась у него отобрать объедки, чтобы он потом не отрыгивал их на пол, дракон стал на дыбы, выгнул позвоночник дугой и зашипел. Бабушка попятилась, а Горыныч продолжал урчать. Его маленькие серые крылья царапали пол, и от этого звука он подпрыгивал на месте. Драконский кот не желал делиться ни с кем своей добычей, оставив нашу семью без ужина. Папа хохотал, мама все еще не могла поверить в увиденное, бабушка, видимо, сразу привыкла к этому дурдому. Ей бы, она уже сколько всего повидала. А вот я всерьёз задумалась: что с этой дачей теперь не так? Мы будто находимся под куполом, как мыши в клетке у дрессировщика, а точнее – у ученого. Ну не может человек отгрохать такую теплицу и быть моим папой. Однако никаких доказательств постороннего вмешательства я не наблюдала. По крайней мере пока…

Глава 3. Катя сходит с ума

Когда Горыныч наелся, он, как и положено коту, начал прятать ставшие только его куриные косточки, закапывая их в землю. Дракон обошёл весь периметр купола, тщательно принюхиваясь к каждой ячейке. Затем, остановившись у баклажанов, аккуратно вырыл ямку и зарыл там свои припасы на будущее. На этом представление закончилось: он свернулся клубком у клумбы и заснул.

Мы все тихонько затопали в дом. Бабушка первой переступила порог, за ней – мама с папой, а я, на прощание, обернулась, чтобы ещё раз оценить постройку. На самом деле ей не было равных. Искренне говоря, так даже лучше: теперь ни один сосед просто так не проникнет к нам во двор. Но тогда я ещё не знала главного секрета этой теплицы. Впрочем, спешить раскрывать его не стоит – ведь так история звучит намного интереснее.

Вся наша дружная семья, за исключением сонного Горыныча, теперь остро нуждалась в сытном ужине. Вместо цыплёнка табака нам предстояло выбрать другое меню:

– Может, просто пожарим яйца? – казалось, мама не желала обсуждать увиденное, а лишь пыталась вести себя обычно и беречь нервы.

– А может, петрушки пожуем? – папа в тот вечер показался мне немного подозрительным, но я списала это на усталость: подвиг по строительству теплицы под силу не всякому, даже если ему и помогали таинственные силы.

– Давайте просто сварим кашки, и по кроватям. Завтра суббота. Вот с утра и шашлычки пожарим на голодный желудок. А сейчас заморим червячка – и спать, – бодро скомандовала бабушка и принялась грохотать кастрюлями. К ней у меня не было никаких опасений: если она верит Кашпировскому на слово, то её спокойствие в этой ситуации меня не удивляло.

Этим вечером, накрывая на стол, бабушка успела и любимую передачу посмотреть, и нас накормить. Я же, тупо уставившись в телевизор, слушала знакомый каждому советскому человеку голос, который, казалось, раздавался в самой голове:

– Уважаемые товарищи, – гипнотически тянул диктор, – думаю, доказывать не надо, что это не просто чудо…

Все мы дружно опустили ложки в тарелки. Я смотрела на манную кашу с жалостью и невольно завидовала Горынычу. Вся семья была в сборе, но на кухне стояла гробовая тишина – разве что изредка кто-то негромко сербал кашу. Я неловко уронила ложку в тарелку, оставив кляксу на чистом столе. Раздосадованная собственной неуклюжестью, я пошла искать полотенце. Его, как назло, нигде не было. Пришлось выйти во двор – поискать то самое, мамино, в которое мы оборачивали кастрюлю.

Мимоходом взглянув на секции с овощами, я нигде не обнаружила Горыныча. "Ну и ладно", – подумала я про себя, подняла полотенце и вернулась в дом. На кухне было пусто. Это показалось странным и нехарактерным для моих родителей, но я не стала додумывать лишнего и просто пошла спать. Все мы устали за этот день. У каждого из нас был свой способ переживать нововведения на даче.

Теперь это был не просто участок с возможностью зимовки, а настоящий сельхоз-цех. Ни у кого в кооперативе такого не было, не говоря уже о настоящем драконе во дворе. Хотя теперь и двора у нас больше не было – один сплошной купольный оазис, где вместо дождя гудела система полива.

Я погрузилась в сон, едва моя голова коснулась подушки. Сновидения не тревожили меня этой ночью. Утро встретило меня рано – ещё не рассвело по-настоящему. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь единственное окно, заставили меня поспешно задёрнуть занавески и спуститься на кухню.

Комната, обшитая деревом, явно нуждалась в ремонте. Но если отец уже построил теплицу, вероятно, дом скоро ждёт та же участь. Пока я осторожно карабкалась по скрипучей лестнице вниз, отчётливо слышала, как на кухне вовсю кипит жизнь: телевизор перекрикивал хозяев, а они метались по своим делам с таким видом, будто безмерно заняты чем-то важным.

– Быстрее, быстрее! – командовал отец, подгоняя маму. – Он велел закончить сегодня до ночи!

– Да стараюсь я! – мама спешила, повинуясь и стараясь угодить.

– Я здесь, я с вами! – бабушка первой выскочила из дома.

Меня будто не заметили. Казалось, что дочери Кати на этой даче и вовсе не существует. Пожав плечами, я села за стол, думая чем бы за завтраком успокоить разгулявшийся живот. Едва я задумалась о том, что и эти выходные пройдут как обычно, меня охватило странное чувство – будто за мной кто-то наблюдает. Я резко обернулась, но позади была лишь знакомая деревянная, обитая дверь. Возможно, я переутомилась. Быть можеь сказывались занятия в университете и резкая смена обстановки – теперь у меня две соседки в общежитии.

Я вновь отвернулась, резко дёрнула головой – в глазах на мгновение потемнело. Между тем, дачные выходные не переставали меня удивлять.

Телевизор вдруг зашипел подозрительно – пришлось подняться из-за стола, чтобы разобраться с причиной шума. Решив, что бабушка забыла его выключить, я без особых раздумий выдернула вилку из розетки и отбросила шнур. Уже собиралась вернуться, но вдруг застыла на месте. На экране продолжало появляться изображение – пусть и с серыми полосами и помехами, но картинка пробивалась, как будто наша антенна вышла из строя. Телевизор продолжал шипеть; ничего не понимая, я бросилась из кухни на улицу.

Вернее, до улицы предстояло ещё пройти через всю теплицу, которую выстроил отец. Я вылетела пулей, едва открыла дверь и хотела позвать:

– Папа… Там что-то странное!

Вокруг не было ни единой души. Я обошла весь участок: заглянула за каждую грядку, куст, даже подняла ветку с тяжёлыми помидорами – родителей не было нигде. Ни папы, ни мамы, ни бабушки, ни уж тем более дракона. Все будто растворились в воздухе, хотя минуту назад я была уверена – они поглощены своими делами. Однако тревожиться не стоило: вероятно, все они скрылись в гараже.

Новость о «беспроводном» телевизоре наверняка удивит их не меньше, чем та которая огорошила неделю назад. Когда оказалось, что из нашего страусиного яйца вылупился самый настоящий дракон.

Я открыла гаражную дверь. Она мягко скользнула в сторону – ни скрипа, ни заедающих петель: всё легко, как по волшебству. Внутри была темнота и ни одной лампочки. Куда же подевались отцовские инкубаторы? От них не осталось и следа. Словно папа никогда не занимался подобным: гараж был выметен до блеска. Я не обнаружила ни одной улики, доказывающей, что целое лето мой отец высиживал яйцо дракона. Даже старый холодильник – и тот исчез, будто его вовсе не было. Всех папиных приборов, хитроумных конструкций и проводов будто никогда не существовало. Или… они просто ушли вместе с нашим чудом?

Может, я и правда проспала слишком долго и не заметила, как всего за одну ночь родители навели здесь порядок. Поразительные перемены! Боясь, как бы эти новшества не обернулись для нас неприятностями, я на мгновение замешкалась. А вдруг, внезапно появится председатель – дядя Миша – и устроит нам настоящий драконий зоопарк? Или, быть может, он уже в курсе? Если так, волноваться, пожалуй, не о чем. Разве что немного опасаться завистливых соседей. Кому же из них папа построил эту теплицу назло? Чтобы потрепать нервы соседке Вале? Чтобы она завидовала? Мой отец, несомненно, задумал какой-то грандиозный проект, восприняв мою идею слишком буквально. Что ж, в следующий раз предложу ему соорудить космический корабль. Вот тогда и посмотрим, как он с этим справится.

Оставаться в пустом гараже было бессмысленно, и я медленно побрела обратно в дом, чтобы проверить – вдруг всё это мне просто показалось? Может, телевизор вовсе не барахлит, а вот мои мозги вполне могли расплавиться. Первая же неделя учёбы – изнурительные поездки из Воронежа в Новохопёрск – кого угодно сведут с ума. А ещё занятий полно, да вечера в общежитии. Не говоря уже о том, что у нас на даче живёт дракон, а бабушка играет с ним, как с котёнком.

Зайдя на кухню, я не удержалась от восторженного вздоха: Горыныч, свернувшись клубочком, сладко дремал на печке. Бабушка, как всегда, смотрела Кашпировского. А родители играли в карты. На столе красовалась кастрюля с картошкой, весенний салат и аппетитные жареные котлетки.

– Ты где была, Катюша? – мама, не отрываясь от карт, была явно поглощена игрой. Я же недоумевала, как мои родители умудрились так быстро всё приготовить:

– Вы же только что доски таскали несколько минут назад! – меня волновало не только это, но и факт работающего телевизора, подключённого как положено. Но собственными глазами я видела совсем другое… – Я была в гараже, там пусто.

– В самолёте пусто – зато растёт пекинская капуста под кимчи, – папа был серьёзен как никогда. – Садись за стол.

– Как ты успел построить теплицу всего за пару дней? А в гараже прибраться? – такие подозрительные перемены должны были насторожить и маму, но она будто не замечала ничего странного вокруг:

– Привыкай, у нас теперь технодача, Катя. Скоро и кровати твоей не останется!

Нет, это уже слишком! Мои родители всегда были чудаковаты, но в тот момент мне хватило здравого смысла лишь на то, чтобы наложить себе в тарелку картошки. Странности странностями, но если не есть – галлюцинации точно не заставят себя ждать, и вот уж тогда я, пожалуй, окончательно сойду с ума.

Я взялась лопать котлеты, одновременно приглядывая за родителями. Они по-прежнему играли в “дурака” и переговаривались о чём-то несвязном. А бабушка и вовсе удивила:

– Чушь какую несёт! Вы на него посмотрите. Совсем деда маразм схватил! – баба Фрося теперь смотрела новости вместо любимой программы, что полностью противоречило её увлечениям:

– Скоро Горбачёву скажут “до свидания”. Но когда это случится, нас уже тут не будет. – Мама впервые поразила меня своей заинтересованностью политикой,

– Как и Советским Союзом. – Папа и вовсе выбил меня из колеи.

Теперь мне не лезла ни картошка, ни котлета. Я была сыта по горло предсказаниями будущего и решила для себя ясно и окончательно: пора обратиться за помощью к товарищам по соседству. А именно к председателю кооператива. Нас ведь пионеров как учили: видишь странности – звони в милицию. Но на даче у нас телефона не было. Это даже звучит маргинально и нелепо. Поэтому единственным человеком, который мог встать на защиту советской системы, был дядя Миша. Но прежде чем я надену резиновые сапоги и зашагаю по узкой дачной улочке, воспитанная Катя должна помыть за собой посуду. Без этого ритуала даже не стоит высовывать нос, какие бы важные дела тебя ни ждали. Если кто-то посторонний, не дай бог, заявится к нам на кухню, а у нас на столе бардак, то что подумают? Лицом любой хозяйки служит чистота посуды, постиранное бельё, наглаженные рубашки, приготовленный завтрак мужу. Но мне же и восемнадцати нет. С меня спросу как с гуся вода. Неважно! Однажды я стану супругой завидного советского гражданина и потому должна тренироваться каждый день. Упорно и ответственно! “Никаких поблажек, Катя”, даже если в твоей семье странности. Уж тем более, когда мама и папа сошли с ума. Если не буду воспитанной, то и сама “ёкнусь”.

И вот, когда я справилась с тарелками, ополоснув их в тазике и поставив сушиться на полотенце, ещё раз внимательно посмотрела на родителей. Те продолжали быть рабами азартных игр, вели несуразный диалог, а бабушка так и вовсе поносила Горбачёва. Это уже серьёзное преступление, гражданочка, сколько бы вам ни было лет. Но прежде чем я ступила ногой за дверь, меня осенило. Председатель-то не знает, что у нас на даче дракон! Ох, ну и задачка передо мной образовалась. Помощь мне нужна была неотложная, только вот звать я её боялась. Что же подумает дядя Миша? Мой отец вырастил гибрида без документов и ставит опыты? Так и КГБ можно в дом привести, а родителей отправить за решётку. Моё желание наконец-то стать порядочной гражданкой, даже несмотря на былые чёрные пятна в трудовой практике, сковывал страх разоблачения. Нас ведь всех в карцер бросят и назовут врагами народа. А может, в психушку закроют. Подобные мысли страшили до чертиков. Я присела обратно на лавку, глядя на откормленное серое туловище ящера. Драконья морда как назло открыла свои глазки и жалобно на меня посмотрела. Я сдалась его воле. Не пойду к председателю. Не могу я так. Буду молчать и скрывать нашу тайну, а в это время папа доделает техно-дачу. Уж тогда и сам дядя Миша заявится на пороге с вопросиками, да загорится моя шапка на голове. А отвечают пусть мои родители. Я несовершеннолетняя.

Так проходила суббота. Бабушка расположилась у телевизора. Родители развлекались на кухне, а дракон на печке посапывал. Я же, подперев голову ладонью, смотрела в окно на вазоны. Еще один выходной – и снова предстоит скука на парах. Опять лекции, писанина, зубрежка. Затем экзамены. Через несколько лет получу специальность и найду работу. Выйду замуж, рожу детей – и тогда всей огромной семьей приедем на эту дачу жарить шашлыки. Интересно, Горыныч доживет до этого момента? Какие они, драконы, на самом деле? От этих мыслей мне казалось, что самой неадекватной в университете теперь буду я. Кто же станет со мной дружить? А кто женится? Какой жених приедет на дачу к дракону? Разве что убить его, как настоящий рыцарь. Но жалко зверюшку, а рыцарей уже давно набрали в армию. Или они в колхозах превратились в маменькиных сынков? А дракон такой один у нас. Может, даже единственный во всем мире. Надо бы его беречь, да не знаю как.

Ведь я читала о них только в сказках. Там их, понятное дело, либо обезображивают, либо, наоборот, приукрашивают, но чаще случается первое. Однако Горыныч не соответствовал ни единому из известных нам образов. Нет, внешне он был чудной, как из анекдота: серый, чешуйчатый ящер с крылышками, дышащий огнем. Но он не нападал на нас, не пытался поджарить и съесть. Может, потому что был еще маленьким. Он отсыпался, как кот, и ластился, будто усатый. Может, и мышей научится ловить, если его обучить. Причин, по которым мы оставили его себе, множество. С того момента, как я увидела его в яйце, и до сего дня, единственное, что меня смущало, – это мнение окружающих. Так уж нас воспитали. Может, поэтому мой отец для посторонних казался чудиком. Прямо как злобного дракона из сказки, его не любили и всячески отчитывали. А он тырил добро и тащил его в свое логово. Видимо, так много натащил, что мы и не знали. Глядя через окно на теплицу, я провожала взглядом осеннее солнце. Скоро теплых деньков совсем не останется, и мы будем греться на даче, растопив печь. Может, дракон подсобит. А может, взбесится и сожжет дотла наш уголок уюта. Тогда мы снова будем ютиться в малосемейке на Дзержинского.

Я с удовольствием утонула в мягкой перьевой подушке. День выдался насыщенный. Я уже смирилась со странностями своей семьи. В конце концов, они принимают меня такой, какая я есть. И я их тоже. Никто ведь не выгнал меня на улицу, когда узнали, что я стащила яйцо. Никто и сейчас не осудит, если я наябедничаю председателю кооператива. Но, рассудив здраво, мы можем строить на своей даче что угодно и как угодно. Жаль только, соседка Валя так не думала.

Едва проснувшись и подняв с подушки нечёсаную голову, я услышала её голос. Нет, тётю Валю, естественно, никто не пускал даже за калитку. Но, словно крик чайки, её вопли доносились с улицы аж до второго этажа. Я подскочила и бегом вниз, скатилась по лестнице, чтобы как можно скорее разобраться в чём дело. Почему наша соседка по даче, которую мы встретили пару дней назад на остановке, объявилась тут – было загадкой.

Дракон, как полагается котам, пил молочко. Бабушка сидела в своём кресле. Но вместо телевизора она слушала тётю Валю. Та будто явилась с громкоговорителем, а может, у меня от волнения уши стали чувствительнее. Выскочив с кухни прямо в теплицу, я направилась к калитке. Точнее, когда-то там была калитка, а сейчас вся конструкция больше походила на частную оранжерею. Это и привлекло внимание тёти Вали:

– Да хоть глазком дайте на страуса вашего глянуть? Не зря же вы ему клетку такую нагородили! – соседка по даче отчаянно пыталась проникнуть внутрь нашего дворика.

– Страус улетел в тёплые края зимовать, и теперь мы, так сказать, готовимся принять его обратно на борт. Когда он того… – папа говорил нескладно, вызывая лишь подозрения у любопытных людей. Но мама побила все рекорды:

– Дальнее плавание по близлежащим просторам галактической системы. Нечего волноваться. Всё под контролем!

– Какие такие системы? Вы что, в космонавты записались? Хотите имя Гагарина затмить? Я смотрю, у вас тут не просто теплица, а сверхтехнологический ракетный комплекс. Может, даже космический сверхзвуковой межпространственный отсек… какого-то более масштабного проекта. Станция, я бы сказала. Научная и автономная, а главное – не принадлежащая нашей великой стране! Вы, самостройщики этакие! Я до вас доберусь! Я председателю доложу! Я в милицию обращусь! Я в партию запишусь! Управу на вас найдут Иванцовы, если вы соседке своей не доверяете!

Папа с грохотом хлопнул дверью, так что все окна задребезжали, но соседку с той минуты я больше не слышала. Хотя она всё ещё стояла у калитки. Точнее, у входа, но по привычке воспринимала его за калитку, тётя Валя кричала что-то, размахивая руками в стороны. Но мы её больше не слышали. Шумоизоляция была на уровне, и в какую-то часть сказанного ею я действительно поверила. То, во что превратилась наша дача, нельзя было назвать теплицей. Но ни маму, ни папу это не смущало. А соседские угрозы они не воспринимали всерьёз:

– Ну что! За работу!

Мама и папа схватили по ящику и принялись собирать в них овощи. Это имело смысл, ведь у нас помидоров было больше, чем места для их выращивания. Мне тоже работенки перепало. Я расселась посреди контейнеров с землёй и дивилась тому, чего ж мы раньше не придумали так. Но хорошая мысль обычно приходит слишком поздно, чтобы радовать тебя. Зато спина была благодарна папиным нововведениям, ведь грядки у нас теперь были не только горизонтальные, но и вертикальные. Что же, зимой я с удовольствием буду поедать соленья. Но чтобы они появились, мама должна была остаться на пару недель тут.

Я не была против. До вечера оставалось несколько часов, и, собирая вещи, чтобы успеть на последний автобус, я удивлялась тому, как всё у нас изменилось. С появлением яйца, а потом и дракона, я не узнавала свою мать. Ещё неделю назад она морщилась от одной мысли быть здесь, а теперь готова отпустить меня одну в Воронеж. Будто бы я уже взрослая и сама могу о себе позаботиться. Конечно, я не была беспомощной, но, по привычке, отправляясь с мамой сначала домой на Дзержинского, а затем на вокзал, я всё ещё не могла поверить в её решение. Впрочем, она, как и мой отец, видимо, научились меня удивлять.

Я шла одна на автобус, опасаясь встретить соседку, тётю Валю. Никто меня не провожал. Родители теперь были заняты ремонтом. Им вдруг стало нужно переделать всё, включая гараж. Что ж, я доверила им дачу, а они – мне ключи от квартиры. Теперь я была не просто 17-летней студенткой, а завидной невестой. Даже несмотря на то, что учусь в другом городе. Могу прогуливать пары и сидеть одна в квартире. Если не выходить на улицу, никто и не узнает, что я прогульщица. Но так будет скучно. Кто сыграет на расстроенной гитаре «Звезда по имени Солнце»? Я медленно шла к остановке, затем, дождавшись автобуса, провожала взглядом посёлок Новохопёрское, улицу Урожайную…

Понедельник тянулся долго. Рано утром я проснулась бодрой, как петушок, хотя в Воронеж приехала только ночью. Может, поэтому всё пошло не так, как хотелось. Готовя себе завтрак на кухне общежития, я неожиданно узнала имя того курящего гитариста. Его звали Толик. Он поздоровался и ушёл краснеть в свою комнату. Яичница подгорала, а я совершенно не хотела учиться. Да и вообще жалела, что оставила родителей на даче. Казалось, они малые дети без присмотра. Жуя бутерброд с колбасой, я гадала, как Горыныч справляется с тремя человеками. Их ведь тоже нужно кормить. Теперь рябчики сидели в клетках и не гадили. А новый ремонт на даче тётя Валя, наверное, обсуждает со всем Новохопёрском. Сидя за столом и рассматривая сонных соседок, как в картине «Девочка с персиками», я всё ещё не могла осознать, что живу с Олей и Таней в одной комнате. Но не только это стало для меня сюрпризом. Было удивительно, что мы успели стать подругами за эти считанные дни. Щебетушки выпытывали, как я провела выходные на даче, а я просто отвечала: «Отлично». Кажется, я произвела на них впечатление чудачки с заморочками. Вам бы мои проблемы, девочки, но боюсь, драконьих яиц на фермах уже не раздают.

Мы втроём отправились на занятия, но вскоре Таня покинула нас – она была с другого курса. Голова гудела – побочные эффекты от поезда. Первым предметом была физика, но, не понимая ничего из того, что говорил профессор, я зря просидела пару. Время тянулось, казалось, что она никогда не закончится. Страдая от недостатка энергии, я тайком рисовала дракончиков на полях в клеточку. Моя соседка по комнате, сидящая слева, хихикала, пока преподаватель Кирилл Сергеевич не выгнал её с аудитории. А меня, показательно подняв, спросил:

– Теория относительности? – курчавый профессор явно недолюбливал первокурсников. Его мышиный костюм висел на худощавом теле, как на швабре, за что он и получил такое неказистое прозвище. Я же дала ему повод возненавидеть Иванцову Екатерину до конца урока:

– Относительно чего? – тупее ответа я не нашла, но этот оказался самым оптимальным.

– Относительно того, что вы не проучитесь и полгода, а вас отчислят.

С таким настроением я пошла на следующий предмет – даже не помню какой. Неприятно было уже во вторую неделю поймать неудовлетворительную оценку. Эх, если бы Горыныч был рядом, он бы поджарил этого физика со всеми его теориями. Ведь, как оказалось на практике, мифические драконы действительно существуют, и моя находка – тому доказательство. Но никому об этом не нужно знать.

Глава 4. Толик-нолик

Я начинала скучать. Рядом так же томилась Оля. Она больше не заглядывала в мой блокнот – не желала, чтобы ее снова выгнали, как на физике. Казалось, мы обе не понимали, что здесь делаем. Может, профессия была выбрана неверно, а возможно – просто не вовремя. Так обычно говорят, когда уже кое-что знаешь, но на практике применить это не можешь. К слову, летняя практика оставила у меня двоякие впечатления. Впрочем, не стоит вновь объяснять почему. В агрономы меня посвятила мама, а подтолкнул ее к этому папа. Хотя, если по правде, знания мне действительно пригодятся. Однако первая лекция по селекции вызывала лишь скуку и желание немедленно покинуть университет. Но я же столько труда вложила, чтобы сюда поступить!

Наконец мы с Олей были свободны. Сидя на парапете у главного входа, ждали, когда наши однокурсники разойдутся по своим делам. Перерыв короткий, но на гренки времени хватит. Я развернула липкую газету и поделилась обедом со своей подругой. Она ведь проспала все утро, а я готовила с запасом. Мы жевали молча. Обессиленные и все еще сонные.

Прошло уже полдня, но казалось, что если мне подложить под голову подушку, я тут же на ней усну. Как-то не так я себе представляла университет. С такими нагрузками ни о каком светлом будущем не мечтается. Может, поэтому умные девушки ждут парней из армии, а я-то думала – перехитрю судьбу: выучусь, стану профессором… Но сегодня у меня ничего не лезло в голову. И в горло не лезло, даже бутерброд. Тяжела участь первокурсника, но еще сложнее – сдать диплом. До него, слава богу, еще далеко....

Пустая улица раздувала ветер, который внезапно подхватил мою газету. Я вскочила, совершенно забыв про Олю, и бросилась в погоню, оставив подругу в одиночестве. Ничего страшного, она не маленькая – как-нибудь переживет мой спортивный порыв. Пытаясь догнать улетающую газетку, я неожиданно врезалась в самого Кирилла Сергеевича.

– Да у Вас точно проблемы какие-то! – Его суровый взгляд из-под очков напугал меня не хуже драконьего яйца.

– Извините! – пища я, как мышка, отскочила в сторону, потирая лоб. Кажется, я ударилась о что-то в его портфеле, и тут меня осенило: он же гений, наверное. Чудик, к тому же. Что если… – и мои мысли с разбега высыпались наружу, словно вода из переполненной кружки: – Я хотела задать Вам вопрос. Какова вероятность существования внеземной цивилизации?

– Теорию вероятности Вы должны были проходить не у меня, – злобный очкарик отряхивал костюм, сдувая несуществующие пылинки.

– Но все же… Вы верите, что в мире есть что-то необъяснимое? Например, способное влиять на разум или даже на генетику? – Не знаю, откуда у меня возникли такие мысли, но мне отчего-то хотелось обсудить появление в моей жизни дракона с тем, кто хоть что-то понимает в науке. Наш физик выглядел как настоящий ученый, и я надеялась получить ответы, но боялась спросить прямо: – Верите ли Вы в сверхъестественные существа?

– Вам бы на другой факультет с такими замашками. Если бы, конечно, интеллект позволял, – язвительно бросил он.

– Я просто хотела сказать, что мне кажется… В мире есть то, что человеку не понять.

– Верно. Например – студенту невдомёк, зачем он пришел учиться. Это Вы имели в виду? – кажется, Кирилла Сергеевича помимо профессии специально обучили хамить.

– Нет, я хотела сказать, что, проходя практику на страусиной ферме, столкнулась с необычным явлением. Возможно, даже с мутацией. Я так думала сначала. Но теперь… – если уж раскрывать карты, то с умом: – Мне кажется, что это вовсе не мутация, а, возможно, след внеземной цивилизации.

Физик замолчал. Пристально глядя куда-то вдаль, он, казалось, не осознавал, что ведёт себя невежливо. Полностью игнорируя меня, он задумчиво почесал затылок, затем начал рыться в портфеле, и, найдя какую-то газетёнку, протянул её мне. Я ожидала всего: научных статей, исследований советских учёных, – но всё оказалось куда проще. Заголовок гласил: «Утерянная цивилизация Атлантида. Найдены очередные доказательства». С умным видом наш преподаватель по физике кивнул мне, приглашая прочесть. Я понимала: он совсем не понял намёков, которые я старательно подавала. Отчаявшись, я поманила его рукой, решив во что бы то ни стало поделиться своей тайной. Всё-таки это я нашла яйцо – и имею полное право распоряжаться им, как хочу.

Физик неохотно нагнулся, а я, понизив голос до едва слышимого шёпота, произнесла:

– Я нашла дракона.

– Простите?

– У меня на даче вылупился дракон, – сказала я, раздвинув руки и примерно показала размер Горыныча.

– Как? – недоумённо спросил преподаватель, ошеломлённо глядя на меня, не решаясь даже подумать, что я несу бред.

– Из яйца.

– Ну, это логично. А как именно? – Видимо, он действительно воспринимал мои слова без тени сарказма.

– Ну… как курочка, – многословие было опасно. Студенты то и дело сновали мимо, бросая на нас косые взгляды.

– А я могу его увидеть? – физик понизил голос до заговорщицкого шёпота: – Покажете?

– Покажу, если пообещаете, что никому не расскажете…

– Я даже маме не скажу. Честное советское слово.