Читать онлайн "На златом крыльце сидели..." Повесть бесплатно

Глава 1. Остров сокровищ

Давным-давно жили-были две сестрёнки, Наталка и Иришка, с папой Гришей, мамой Ритой-Маргаритой и маленьким братиком Сашком на самом краю земли, на острове в Тихом океане, в крохотном посёлочке, Серноводске. Остров назывался непонятно для детей – Кунашир. Девчонки по возрасту были почти одинаковые, Наталка только чуть-чуть старше, всего немножко, на полмизинчика.

Утро в их доме началось не очень мирно, хотя девчонки были, что называется, неразлейвода. Сестрёнки незаметно толкали друг друга под столом, давясь кашей. Предметом спора на этот раз было оч-чень красивое стёклышко, найденное Иришкой и оказавшееся почему-то в кармашке у Наталки. Каждой хотелось положить замечательное стёклышко в свою заветную коробку. А в коробочках у них чего только не было! Стёклышки, ленточки, лоскутки, красивые камешки. Много времени тратили сестры на поиски этих вещичек. В песке возле школы часто копошились они, пытаясь найти разноцветные бусинки, рассыпанные чьей-то щедрой рукой. Бисер был хорош, но девчонкам хотелось чего-нибудь покрупнее и поярче.

Всё шло замечательно, сёстры уже хвастались своими драгоценными находками – синими, красными, зелёными бусинками (видно, у живших раньше на острове японцев здесь был магазин), пока однажды не пришла большая рыжая Светка и не заявила свои права на песок с сокровищами. Спорить было бесполезно: за спиной у Светки маячил её старший брат Борька. Светка уже училась в школе и с мелкотой не церемонилась, скорой была на расправу и очень хитрой: вылавливала сестёр поодиночке и поддавала.

«Света, где гуси?» – раздался за окном голос Светкиной мамы, тёти Нюры. Девчонки за столом замерли, забыв о своём споре: Светка сейчас потопает – одна! – искать гусыню с маленькими гусятами.

Наталка с Иришкой, не сговариваясь, подскочили и кинулись к огромному бревну, лежащему у дороги. Залегли и притаились. Вот он, миг отмщения! Вдвоём они легко справились с врагиней. Наскочили, помутузили – и дёру! Будет знать, как их обижать. За своей калиткой сёстры были уже в безопасности: ошеломлённой и взлохмаченной Светке преградил путь их полудворовый-полуохотничий пёс Пират. Можно было уже без опаски показывать Светке язык, грозить кулаком и кричать обидное прозвище – дразниться.

Разъярённая Светка отвечала тем же, но в атаку идти не рисковала: Пират своё дело знал и ревностно охранял хозяйскую территорию. А вообще пёс был так себе. Особой дружбы с ним у сестрёнок не было. В будку он их не пускал, кататься на себе не позволял, грозно рычал, если что-нибудь грыз. Жадничал. Зато как он прыгал, повизгивал, бил хвостом, когда во двор входил отец! Подхалим несчастный.

Глава 2. Бабушка Арсентьевна

Хоть утро началось замечательно, Светка получила своё, забот впереди было ещё много. Нужно сходить к бабушке, помочь ей съесть блины со сметаной. Вчера ещё их звала. Бабушка, Анна Арсентьевна, – «Анарсентьевна», – была похожа на курицу-наседку с картинки: белый платок, нарядный фартук, длинная юбка, под которой они частенько прятались от шлепков отца с матерью.

Бабуля жила в домике у речки. У неё всегда было чем поживиться. Прямо под окном – огромный куст крыжовника, которому сёстры редко позволяли созреть, заросли кислицы – дудки высокие такие. Шкурку снял – и ешь себе на здоровье. Но самое главное богатство – огромный кованый сундук, в котором чего только не было! Любили Наталка с Иришкой заглядывать в этот сундук, пока старушка не видит. Напялят на себя кофточки, платочки, кружевные воротники – и началась игра! «Вам барышня прислала сто рублей и коробочку соплей, в той коробочке записка: да и нет не говорите, черно-бело не берите. Вы поедете на бал?»

Дорога к бабушке на сей раз оказалась не такой скорой. По улице, прямиком к пограничной заставе, шла Серафима, младшая сестра мамы, – Фима, Фимочка, Фимуля – в общем, выбражуля, каких свет не видывал. Старая ведь уже – восемнадцать лет! – а туда же. Кудри накрутит, губы накрасит и ходит «ёлочкой», носки вбок – форсит! Хочет, видно, понравиться, а может, и жениться на ком-нибудь. Пусть, только чтобы их друзей не трогала. И у Наталки, и у Иришки среди солдат-пограничников были тайные симпатии. У Наталки – голубоглазый Олег, а у Иришки – целых три: Дима-повар, Коля с собакой Ингус и Петя с лошадкой Пончик, который раньше был Япончиком. Да, так здорово было ездить на телеге с Петей за хлебом! А теперь – только пусти эту Фиму на заставу! Всё заграбастает! Не увидишь ни Ингуса, ни Пончика, ни друзей-пограничников, ни заставских компота с печеньями. Держать оборону от нахальной Фимы помогала Женька, дочка начальника заставы. Она была в курсе всех событий.

Тревоги сестёр оказались напрасными. Серафима повернула к магазину. Ну, что ж, теперь можно и к бабуле. Но тут – чудо! – навстречу им выскочил котёнок – белый, пушистый! Девчонки кинулись его ловить – не тут-то было! Шустрый оказался. Спрятался в трубу. Это Наталку с Иришкой не остановило. С обеих сторон они полезли туда и стали приманивать котёнка: «Кис-кис-кис!» С трудом, но все-таки вытащили, отнесли беглеца к себе домой и двинули к бабушке. «Какие вы грязные!» – всплеснула руками Анарсентьевна. Сама б полазила по трубе, а мы посмотрели, какая оттуда вылезла бы, чистюля…

Старушка не успокоилась, пока их не отмыла. А потом сцапала Наталку, зажала меж колен и давай чесать своим гребнем. Иришке повезло больше: волосы у неё почему-то плохо росли и её постоянно брили наголо. «Лысая башка, дай кусочек пирожка!» – дразнили Иринку мальчишки.

Глава 3. Земляники наберём…

Блины девчонки оценили по достоинству. Баловала бабуля своих внучек. Маме некогда было заниматься стряпнёй. Шла сима и летняя горбуша, все женщины посёлка стояли на рыбообработке.

Ну вот, с едой покончено, пора браться за другие дела. Ведь в посёлке как? Прошёл тайфун с хорошим штормом – беги на берег, гребешок собирать, морскую капусту. Пришла весна – всей гурьбой за черемшой! Для ребятишек наступали праздничные дни, когда весной в лесу расцветали хохлатки, а следом за ними примулы, каллы – первые цветы после долгой зимы! Впрочем, не меньше они радовались и ландышам, ромашкам, ирисам. С весны до осени все подоконники в домах были уставлены букетами.

Сегодня же Наталка с Иришкой сговорились с сёстрами Малышевыми, близняшками, пойти за земляникой. Их целых три, сестёр Малышевых.

Вера и Надя – как две одинаковые куклы, их так и звали – ВераНадя – чтобы не ошибиться. А Любаша похожа только на себя.

Путь был неблизкий. Упарились девчонки, взбираясь по крутому подъёму на Белкино. Место это интересное. В конце подъёма, в горе – глубокая пещера с летучими мышами, притягивающая и пугающая малышню своими тайнами. Но им сегодня не до пещеры. Земляничную поляну искать не нужно: бывали здесь не раз. Ребятишки быстро разбежались и начали ползать на коленках, выискивая ягоду в высокой траве – там она была покрупнее.

В азарте поисков доползли до заброшенного кладбища. Хоть и побаивались дети таких мест, но жадность победила. А ягод здесь сколько!

– Ты только бабушке не проболтайся! – предупредила Наталка Иришку.

Анарсентьевна верила в Бога, крестилась, кланялась, бормотала что-то перед иконами и всё о чём-то просила своего Николу Чудотворца, наверное, чуда хотела. С внучками о Боге не разговаривала – отец запретил, он у них был коммунист. Но когда девчонки чем-нибудь ей сильно досаждали, грозилась: «Боженьку побойтесь! Он увидит, Он накажет!»

Вот и сейчас, на этом кладбище, Иришке представилось, как Бог сидит на облаке и держит в руках скалку, совсем как бабуля. Как даст сейчас по лбу! Но по лбу им никто не дал, видно, Боженьке не до девчонок.

Небо тоже занято делом: засучило свои лазурные рукава и месит облака, как тесто, только локотки мелькают. Мыльно-пенистые воздушные облака постепенно синеют, тяжелеют, и вот уже – нате вам! – заходили тучи, заворочали крутыми боками, а потом вдруг сцепились и заполонили всё до горизонта. Небо по тучкам пальчиком – дзинь! – кап-кап! И еще – дзинь-дзинь! – кап-кап-кап! Вот тебе и дождик! Не беда! Курильских ребятишек погодными капризами не удивишь. По лопуху на голову (они на островах огромные, как японский семейный зонтик) и – домой!

Добежали сестрёнки благополучно до посёлка, угостили земляникой Сашка, папу с мамой и бабуле отнесли. Кушай, бабушка! …Тихо было вечером в их доме. Девчонки так умаялись, что заснули мгновенно.

Глава 4. На заставу!

Наступил новый день. Заправиться с утра нужно было капитально, как говаривал отец. Силы понадобятся. Полдня, не меньше, придётся клянчить у мамы, чтобы разрешила вечером пойти на пограничную заставу, туда кино привезли. Малышню на заставе любили, но пускали туда далеко не всех, а только особо приближённых – к Женьке, конечно, дочке начальника заставы. Девчонки начали с подлизывания – это у Наталки хорошо получалось. Она вообще была симпатягой: беленькая, большеглазая, с пунцовыми пухлыми губами. Перед таким ангелочком трудно было устоять. Только вот родители знали все их уловки.

– Мам, а ты возьмёшь нас Малинку доить? – Летом коровы паслись на сопке, и обеденная дойка была там, на лугу.

– Мы бидончик возьмём, поможем молоко донести.

Малинка была глупая корова. Всё время бодалась и лягалась, отцу приходилось ей «рога скручивать» – привязывать за рога, а то и стреноживать. Маме молоко Малинка отдавала, а вот с бабушкой их мир никак не брал: строптивая корова то башкой её своей боднёт, то лягнёт, то копытом ведро с молоком перевернёт. Бабуля осерчает, плюнет и уйдет – кому понравится всё время с синяками ходить. Набезобразничает Малинка, а потом мычит: вымя-то от молока распирает, вот-вот треснет. И чего было лягаться? Ну, точно глупая корова! Молока, правда, надаивали много – не донесёшь.

Не очень-то хотелось по жаре тащиться на дойку, но ведь кино нужно заслужить! Наверху, на сопке, их ждал сюрприз: ромашки наконец-то зацвели! Луг был усыпан белыми нарядными цветами с солнечным глазком. Свежестью и наивной чистотой задышала сопка.

Склон её был такой, что ребятня колобком-кувырком-колбаской докатывалась чуть не до самого озера, раскинувшегося вдоль подножия горы. Здесь можно и покупаться, и на лодке покататься. А в августе из воды вытягивали свои длинные шейки белые завораживающие взгляд изысканные кувшинки.

Друзья-подружки плескались на другом берегу, девчонкам тоже хотелось искупаться, но до детского пляжа далеко бежать, а у сопки глубоко и жутковато: вода тёмная, до дна не достать, вдруг кто за ногу схватит? Ну что ж, придётся сегодня обойтись без купания. Дела! Малинка вела себя смирно, видно, надоело с этим молоком по кустам таскаться. Нашли её аж в лесу, смородину объедала. Спасибо Малинке, Наталка с Иришкой тоже набили рты ягодой. От примерного поведения детей сердце мамы, конечно, растаяло:

– Ладно уж, идите!

Оттаранили домой молоко и – бегом на заставу!

Глава 5. Ингус

Как же они забыли! У Ингуса сегодня «школа», учится Ингус! «Ингусик, Ингусик,» – заискивающе сюсюкали девчонки и довольно робко гладили его по ушам – собака-то вон какая грозная. Когда они пришли, Ингус так рвал «нарушителя», что Коля не сразу его оттащил. Пёс снисходительно терпел приставания детей: ведь это были друзья его обожаемого хозяина. Собаки всегда чувствуют отношения между людьми. А умная собака никогда не обидит ребёнка – так им Коля говорил. Осмелевшие и ободрённые, они с Женькой уже обнимали Ингуса за шею, кормили кусками вяленого мяса – Коля дал. Как аккуратно пёс брал с их ладошек угощение! Девчонки чуть не визжали от восторга! Это тебе не Пират, готовый сожрать всё вместе с рукой. Гордость распирала малышню. Да, их Ингус был лучшим! Как распрямлённая пружина, только что мчался он за «шпионом», махом перепрыгивал заборчики, цепко шёл по бревну, а сейчас подает им лапу! И не важничает! Из разговоров пограничников они знали историю Ингуса. Пёс – из первого, «пробного» помёта молодой овчарки Альфы. Мамаша была неопытная, и её щенков ветеринар осматривал особенно тщательно. Ингус – четвёртый и самый маленький. Таких обычно «отправляют в брак» – объяснял Коля. Но щенок был шустрый и весёлый и так храбро карабкался по плюшевым тушкам своих собратьев к заветному соску, что смог завоевать симпатии инструкторов. Коля же сразу прикипел сердцем к этому малышу. Его служебный пёс Буран уже отработал своё, и скоро должно было наступить нелёгкое расставание. Пора думать о молодой смене. Всё свободное время Николай проводил с Ингусом, следил за его питанием, старался побольше бегать с подрастающим щенком, чтобы тот окреп. И пёс оправдал все его труды и ожидания. Вон какой красавец вымахал! Умнее и преданнее собаки Коля ещё не видел.

Глава 6. Кино

Кино! Наконец-то кино! Друзья-пограничники усадили девчонок в первом ряду. Дети непривычно молчали, впившись глазами в белый экран и открыв рты – приготовились смотреть. История была про любовь, но какая-то странная. Один дядя влюбился и женился на тёте, потом опять влюбился – уже в другую тётю. И тут вмешалась злая бабка и всё рассказала жене. Ох, как той не понравилось, что муж полюбил другую тётю! Захотела даже отравить её, бабка подсказала, как. Закончилось всё хорошо, дядя опять влюбился в первую тётю. Вот это и было непонятно: сколько ж можно влюбляться? Наталка, Иришка и Женька уселись на скамейку в беседке за заставой. Между девчонками разгорелся жаркий спор. Наталка, как старшая и авторитетная, заявила, что взрослым можно влюбляться – сколько хочешь. Но это же немыслимо! Бестолковые эти тёти – дяди. То любят, то не любят. Сами не знают, чего хотят. Вот у сестёр есть Олег и Дима – Коля – Петя и больше им никогда! никто не нужен. Жениться на своих друзьях они не будут – ещё чего! Но если ребята захотят жениться на ком-нибудь – пусть! Девчонки горестно упивались своим великодушием, внутри что-то скребло и щипало и им до слёз было жаль самих себя, но решение их было твердое. У Женьки тоже была симпатия – Валера. Если Олег, Дима – Коля – Петя были сибиряками, немногословными и серьёзными, то одессит Валера совсем другой – весёлый, очень умный, играл на гитаре, много шутил. Да, как пошутит-пошутит – стоишь перед всеми красный, как рак-дурак. «Невестушки пришли, красавицы пришли!» Поэтому сестры старались не попадаться Валере на глаза. А Женька – только подумать – жениться хочет на нём! Споры их прервал отец. Он приходил к дяде Илье, Женькиному отцу, по какому-то делу. Мама ждёт на ужин! Папа подхватил Иришку, усадил на плечи, – вот ещё, как маленькую! Взял Наталку за руку. До – мой!

Глава 7. Взрослые посиделки

Солнце было ещё невысоко, сёстры смотрели сны, а Анарсентьевна уже пришла с пирогом, и с каким! С любимым, рыбным! И когда успевает она со своими пирогами, не спит по ночам, что ли?

Девчонки тоже пытались не спать. Это когда отец с путины (рыбалка так называлась) возвращался, или просто зарплату получал и в доме был праздник. Собиралась родня, соседи. Пили-ели, детей конфетами одаривали. Наконец, взрослые отваливались от стола, отец брал гармошку: «И-эх! Барыня, барыня, сударыня-барыня!» Ребятишки кружились, приседали, размахивали руками – танцевали, воображая себя «барынями». Под «Цыганочку» усердно пыхтели и топали, под матросское «Яблочко» – подскакивали и по – морскому «плавали» руками. Танцы сменялись песнями: «Край родной, навек любимый, где найдёшь ещё такой?» – затягивали сёстры. Но взрослые уже сами хотели петь и плясать. Девчонки благоразумно прятались под стол, стаскивали туда пару подушек, котёнка, тряпочки и погружались в свой мирок, порой отвлекаясь от игры жалобной песней в исполнении мамы с Серафимой – «…Кого ждала, кого любила я, уж не догонишь, не вернёшь…» Малышня тоже до слёз переживала за эту несчастную любовь. На слишком резвые пляски «в присядку» смотрели с опаской. Того и гляди, как бы эта «присядка» к ним под стол не завалилась. Танцы сменялись опять застольем, песнями и долгими разговорами, которые малышки слушали вполуха.

Все эти истории они слышали не раз. Страсти начинали закипать, когда женщины вспоминали их долгую дорогу на Курилы. Завербованным – так называли переселенцев – выделили теплушки. Вот и катили они – целый состав теплушек – к Великому Океану, с запада на восток, к самому краю большой страны – крайнее некуда! Дорога заняла целый месяц. Мужчины играли в карты, женщины опекали детей и готовили нехитрое варево на печках-буржуйках. На станциях иногда стояли по несколько суток. Вот на одной из таких станций папа с дядей Аркадием и ушли за кипятком. Пока они ходили, состав отправился дальше – никаким расписаниям он не подчинялся. Мама с Фимой в рёв – отец потерялся. Понятно, что ходили мужики не за кипятком, а спирт искали. Через сутки объявились: догнали на каком-то литерном. Наталка знала и помнила эту историю, а в памяти Иришки осталось только одно: вагон, папа – мама – сестра – Серафима (брат ещё не родился) и она сама на горшке как на троне. Так на этом горшке и въехала Иришка в новую курильскую жизнь.

От взрывоопасных тем со взаимными обвинениями и оправданиями взрослые переходили к колхозным делам, к путине. Дело это для переселенцев было новое, приходилось учиться на ходу. За рыбой гоняться не надо, её всегда полно, особенно когда идёт на нерест. Речки не просто кишели от горбуши, кеты или корюшки, они кипели, причём вода куда-то исчезала, всё русло было заполнено тёмными спинками.

А где-то за неделю до массового хода появлялись гонцы. Это были самцы, сильные и отчаянные. В лунную ночь с моста можно было наблюдать, как в устье реки, разрезая высокими плавниками тёмную, маслянистую гладь полного прилива, входят гонцы. Тихо, незаметно, как настоящие разведчики, самцы подплывают к мостику… Ну, кто ж из пацанов откажет себе в удовольствии швырнуть в них камнем? Горбуша испуганно шарахается и на огромной скорости несётся вверх, к заветному нерестилищу, где когда-то появилась на свет. Всё, ура! Рыба пошла! Но в речке ловить её нельзя: кто тогда родит мальков? И мужчины на своих утлых кунгасах уходят работать в море, вернее, в океан.

Теперь все разговоры в посёлке крутятся вокруг погоды. Будет штиль – обеспечен колхозникам хороший улов и заработок, будет шторм или, того хуже, ураган – просидят рыбаки на берегу и останутся ни с чем: путина проходит быстро, только успевай лови. Определял же погоду ветер. Если он дул со стороны материка – очень хорошо! Светило солнце, море серебрилось, мягко шуршало, катая гальку туда-сюда. Но если задувало с океанской стороны – всё, жди ненастья. Эта парочка, океан и ветер, сначала вроде как шалила: ветерок веселился, играя белыми волнами-барашками; увлекшись игрой, он крепчал и постепенно всё больше злился – гнал уже не только волны, но и дождевые тучи. И вот уже, рассвирепев, хлестал размашисто брызгами, раскачивал пучину. Начинался шторм. И уже не волны, а огромные валы с грохотом обрушивались на берег. Дождь яростно долбил крыши, ветер трепал деревья, выл, свистел так, что приходилось кричать, чтоб тебя услышали. Разбушевавшаяся стихия вселяла в душу тревогу, а ночью было просто страшно: островок их такой маленький, вдруг океан его проглотит?! Видно, поэтому рыбаки с морем старались дружить, угадать его настроение. Каждый в душе молился, чтобы буря не тронула их – маленьких и беспомощных человечков.

К утру обычно шторм стихал, усталый океан ласково лизал языкатой волной берег, будто провинившаяся собака нос хозяина. Наконец-то выглядывало такое замечательное солнышко, синело ясноглазое небо, и всё кругом было чистым и свежим, как умытое личико ребёнка.

У детишек с морем были свои отношения, вернее, отношений этих почти и не было. Да, жили они на берегу Великого Океана, чувствовали его мощь, но морская стихия ребятню мало интересовала, потому что существовала она отдельно, по своим непонятным законам. Вода в океане была всегда холодная, дно у берега резко уходило в страшно-неприятную глубину; даже взрослые не рисковали купаться: вроде бы сейчас тихо, а через минуту-другую потянет ветерок и начнут гулять волны. Так вот накроет волной – на берег можно и не выбраться.

… От разговоров о путине гости и хозяева переходили опять к выпивке-закуске, песням и пляскам под гармошку. О детях забывали. Такая редкая удача! Спать никто не заставляет, хоть всю ночь сиди играй. И они изо всех сил старались не заснуть, потихоньку щебеча под столом. Но проходил час – другой-третий – и вот уже Иришка пристраивается на подушке, до последнего тараща глаза, а там и Наталка рядышком укладывается. Всё! Сморил сон!

… И как это бабушке удаётся ночью не спать? Надо спросить.

Глава 8. Землетрясение

Бабуля оставила пирог и ушла: девочки еще спят, самый младший, Шурик, в детском саду, родители, Гриша с Ритой, на работе.

Резкие толчки разбудили Наталку с Иришкой. Кровать под ними тряслась, лампочка наверху качалась и стучалась своей лысой головёшкой о потолок, на столе дребезжала посуда. Землетрясение! – девчонки подхватились и в чем были выбежали на улицу – так отец учил. По пути успели заметить на столе бабушкин духмяный пирог – не до пирогов! Где котенок?! Слава Богу – совсем как Анарсентьевна выдохнули ребятишки – на крыльце котенок!

Что-то там в земле страшно и глухо загудело, затрясло ещё сильнее. Девчонки уцепились за забор – земля уходила из-под ног. Закончилось всё так же неожиданно, как и началось. Всё, тихо. Интересно, что дальше будет?

Землетрясение детей всегда пугало, видно, к такому нельзя привыкнуть. Только их бабуле всё было нипочём. Из хатки своей она никогда не выскакивала, наоборот – бежала в дом и что есть сил держала печку, чтобы не развалилась, и всё молитвы свои бормотала. Помогал ей всё же Николай Угодник, печка оставалась целой.

Землетрясение само по себе ещё не так опасно. Самое страшное – цунами, когда на берег идёт большая волна и всё сметает на своём пути.

Ага, дождались! «Внимание, угроза цунами, всем укрыться на возвышенных местах!» – передали из радиоузла. Ура! Едем! Прибежала мама Рита, собрала вещи, еду, по дороге на сопку из садика прихватили брата Шурика. По машинам! Дети хорошо знали, что будет дальше.

Все собирались наверху, на сопке, пограничники ставили палатки, полевую кухню, магазин тоже выезжал – целая машина всякой вкуснятины! И что тут начиналось! Жгли костры, взрослые что-то готовили, усаживались компаниями – кто с кем хочет, выпивали-закусывали, в общем, отдыхали.