Читать онлайн Моя. Я тебя забираю бесплатно

Пролог

***

– Набегалась? – Горячая рука ложится на мое плечо и заставляет вздрогнуть.

Нарочито медленно оборачиваюсь, моля высшие силы, чтобы сзади стоял не Эдгар. Но мне не везет, мой «тюремщик» нашел меня.

– Нет, – коротко отвечаю, с трудом сохраняя самообладание.

– Твои проблемы, я тебя забираю, больше ты от меня не сбежишь.

Он моя истинная пара, Альфа, предначертанный мне самой Судьбой. Мы сблизились лишь однажды, я отдалась ему, была готова покориться… А наутро я узнала, что нужна ему только как инкубатор, и после рождения сына он избавится от меня, забрав ребенка.

Я сбежала, хотела найти способ разорвать истинную связь, но Эдгар нашел меня раньше. И теперь мне не спастись, не вырваться из лап Зверя…

***

Пролог

Захожу в затемненный бар, на улице разыгралась непогода, мне бы добраться до очередной гостиницы и лечь спать, но слишком уж хочется есть. А в местах, которых я теперь обитаю, обслуживание далеко от высшего уровня, никто мне на ночь глядя не предоставит еду.

Тревога, что не отпускала меня с момента попадания в этот город, только усиливается. Поправляю дурацкую кепку, из–под нее вылезает упрямый локон темных волос, торопливо заправляю его обратно. Волосы приходится красить раз в две недели, удивительно, как они еще не повылезли, мой натуральный светлый цвет слишком силен, его почти ничего не берет.

Хмуро осматриваю меню над барной стойкой, не факт, что и здесь мне кто–то предоставит еду, правда, картофель фри обещают, а вот за стейком это не к ним, это надо в ресторан, но он в другом районе города.

По моим плечам бегут мурашки, я зябко ежусь и пытаюсь понять, что меня так пугает? Здесь не может быть Эдгара, я бы почувствовала. Это то немногое, что досталось мне от отца–оборотня.

Но тем не менее мне так страшно, словно меня уже приковали наручниками к батарее и заставляют вынашивать наследника, чтобы потом выкинуть на улицу, забрав ребенка.

Именно такой был план у Эдгара, и именно поэтому я трусливо сбежала. Мне не повезло с истинным, мне категорически не повезло.

«Выдохни. Да, бар не лучший, и люди здесь не великосветские одуванчики и не богатенькие мажоры, с которыми ты привыкла иметь дело, но они не могут быть опаснее Эдгара!»

– Можно мне чай и три порции картофеля с кетчупом, – самовнушение срабатывает, и я делаю заказ хмурому бармену.

Он молча кивает и перестает на меня подозрительно коситься. Я сделала заказ, я потрачу деньги, значит, я не занимаю чье–то место впустую, можно оставить меня в покое.

Но тревога не отступает, я никак не могу унять свое громко стучащее сердце. Что это? Предчувствие скорой беды, или доведенная до ручки нервная система?

С силой сжимаю кулаки, мой неудавшийся «хозяин», Альфа по имени Эдгар, и есть причина, по которой я не могу жить спокойной и нормальной жизнью, из–за которого я вынужденно превратилась в жалкую тень себя!

А ведь я думала, что смогу найти способ разорвать связь, избавиться от притяжения истинности и снова заживу принадлежащей мне жизнью!

Я же наполовину ведьма, во мне течет соответствующая кровь. Но, как оказалось, она абсолютно бесполезна в моем вопросе, наследие отца–оборотня выжгло любую возможность ворожить самой.

– Ваш заказ, – громкий стук тарелки о барную стойку вырывает меня из депрессивных мыслей.

– Спасибо, – сдавленно произношу и пытаюсь приняться за еду, но не могу.

Организм измучен, организм очень хочет принять в себя хотя бы такую абсолютно неполезную и жирную пищу, но его хозяйка не может. Все мои органы чувств обостряются, сама себе я напоминаю испуганного зверька, который активирует свои внутренние резервы перед решающим броском ради спасения собственной жизни.

Снова исподволь пытаюсь просканировать находящихся в баре, но упорно не чую в них оборотней, только людей. Тем большее потрясение я испытываю в следующий момент.

– Набегалась? – Горячая рука ложится на мое плечо и заставляет вздрогнуть.

Сердце стучит уже где–то в горле, оно преисполнено паники, а мозг лихорадочно думает, как сбежать.

Нарочито медленно оборачиваюсь, моля высшие силы, чтобы сзади стоял не Эдгар. Но мне не везет, мой «тюремщик» нашел меня.

– Нет, – коротко отвечаю, с трудом сохраняя внешнее самообладание.

И тут же предательское тело меняет свои приоритеты, передумывает бояться, бежать или хотя бы ударить зарвавшегося Альфу. Нет, каждая клеточка моего тела тянется к Эдгару, жаждет прикоснуться к предначертанному магией мужчине. Но следующая его фраза меня отрезвляет:

– Твои проблемы, я тебя забираю, больше ты от меня не сбежишь…

Глава 1

Некоторое время назад

Чувствую себя загнанной лошадью. Серьезно, как никогда остро ощущаю проблемы этих чудесных гордых зверей, которых люди приручили и мучают по своему разумению.

«Не всех мучают, ты не преувеличивай, некоторых холят и лелеют, гриву расчесывают, отборным овсом кормят, пока они скачки выигрывают. Ты бы тоже могла стать такой лошадью, только не в скачках участвовала бы, а наследника своему хозяину вынашивала, – усмехается мое подсознание, – но условия у тебя были бы не хуже, это уж точно».

Проглатываю злые слезы, я не буду рыдать, я не могу себе это позволить. Как не могу вернуться под защиту брата. Он встал на сторону Эдгара, он считает, что я придумываю, что на самом деле Эдгар изменился. Но он не прав.

– Да, я слушаю, – всплывает в моей голове ненавистный голос, – нет, я еще не вернулся. Конечно, я не забываю тебя, обстоятельства изменились.

Эдгар разговаривал с кем–то по телефону, пока я лежала в его постели после того, как сама пришла к нему. Я приняла решение покориться судьбе и жестоко ошиблась.

– Нет, та девка занята, но я нашел другую, – продолжал тем временем Эдгар, не подозревая, что я уже проснулась и обладаю таким же отличным слухом, что и чистокровные оборотни. – Не влюбился я, ты совсем, что ли? Меня одна ты интересуешь, ни одна девка не сможет с тобой сравниться, ты же знаешь. У нас с тобой настоящая, а не навязанная связь, никакая истинность этому не помеха, не волнуйся.

«Женщина, у него есть женщина», – в тот момент всплыла в моей голове мысль, да так громко, словно кто–то прокричал мне эту истину в ухо.

– Конечно, жаль, что ты не можешь подарить мне сына, но ведь ты сможешь его воспитывать, мы оба сможем! Всего каких–то девять месяцев потерпим доверчивую идиотку рядом, а потом заживем открыто семьей. Возможно, придется организовать несчастный случай, у этой девки есть родственники, с которыми нужно считаться.

«Я пожалуюсь на тебя Адаму, и он тебя уничтожит!» – решила я в тот же момент, так до конца и не избавившись от ступора после новости о том, что у Эдгара есть другая женщина.

– Да нет, ничего они мне не сделают, не сейчас. Ее брат – доверчивый кретин, он встретил свою истинную и считает, что все вокруг порядочные и хорошие. Он, наоборот, за меня. Искренне полагает, что его сестра страдает ерундой, он отдаст ее мне без вопросов, – продолжил свои откровения Эдгар, руша мою уверенность в завтрашнем дне.

Возвращаюсь в настоящее и хмуро смотрю в окно пригородного автобуса. Может, зря я сбежала ото всех? Может, у меня получилось бы переманить брата на свою сторону?

«У них закон, никто не может становиться между истинными, – услужливо напоминает мне мое подсознание. – Адам физически не смог бы сделать ничего серьезного, даже если бы прозрел и осознал, что Эдгар скотина».

Сердце сжимается при мысли о брате, снова испытываю инфантильное желание побежать под его крыло, предоставить ему решать мои проблемы, как он делал много лет.

«Ты больше не его свет в окошке, у него появилась истинная. Теперь она, Айлин, центр его мироздания, теперь она у него на первом месте, а ты помеха, – прибивает меня к месту подсознание. – И все, что может сделать Адам для тебя – это сдать с рук на руки твоему истинному, твоему Эдгару».

Глава 2

Автобус резко тормозит, а я едва не падаю на пол в проход с сидения. Невольно проникаюсь уважением к остальным пассажирам, невозмутимо сидящим на своих местах, никто даже не шелохнулся. Конечно, ведь пригородные маршрутки – это норма для большинства, единицы жили под крылом у брата–мажора.

Плотнее прижимаю к себе рюкзак с малочисленными пожитками и поднимаюсь на ноги. Конечная, как бы дальше пути нет.

«Черт, даже Айлин, истинная Адама, и та более приспособлена к жизни, а я избалованная кукла, которая закономерно должна была закончить свое существование выкинутой на обочину жизни», – думаю с досадой.

Мой побег получился сумбурным и абсолютно непродуманным. К счастью, я додумалась взять с собой деньги, много денег, благо, Адам никогда не делал тайны из того, где они у него лежат. Надеюсь, он не посчитает меня воровкой, когда прочитает мою записку.

А еще я поехала не наобум, у меня ведь есть четкий план действий. Нужно всего–то найти мою мать, заставить ее поделиться способом избавления от истинной связи и все! Я свободна. После этого Адам меня не отдаст Эдгару.

Во мне целая половина от ведьмы, неужели я не смогу провести нужный ритуал? Настоящий, а не тот, в который меня чуть не втянула завистливая идиотка. Черт, такое ощущение, что те события* происходили не со мной. После того, как я добровольно пришла к Эдгару и узнала о его настоящих планах на мой счет, моя жизнь словно разделилась на «до» и «после».

«Хм, морочить голову сотрудникам билетных касс я могу, почему я не могу и больше?» – подбадриваю себя мысленно.

Фальшивых документов у меня нет и никогда не было. Любимый братец мог бы организовать, но у него честный бизнес, он ни от кого не скрывается и не планирует этим заниматься и в будущем. Так что я отправилась в бега под своим настоящим именем Анны Милославской. Звучная фамилия принадлежит моему отцу, но паспорт с такой фамилией мне организовал Адам. Именно он принял меня в семью, не отец.

Впрочем, в моей ситуации главное то, что я способна убедить простых людей в том, что они видят перед собой документы не на имя Анны Милославской, а на какое угодно другое имя, хоть Деметры Несравненной. Правда, я все же предпочитаю визуализировать более простые имена, вроде Марии Федоровой и Ольги Ивановой, да простит меня истинная Адама, ее фамилия как раз Иванова.

«Да уж, Айлин Иванова звучит не хуже Деметры Несравненной, – усмехаюсь про себя. – Впрочем, Айлин точно станет Милославской, а вот кем я стану – неизвестно».

Хмурюсь, но уверенным шагом покидаю территорию вокзала. Считается, что я не могу помнить этот город, считается, что моя мать его покинула уже давно и затерялась в каком–то особо удаленном уголке нашей необъятной родины. Да вообще много чего и кем считается, люди любят оказываться сбитыми с толку, они практически на каждом своем шагу добровольно обманываются, и не моя в этом вина.

Впрочем, не люди тоже не прочь обмануться, если это подарит им спокойствие. Это как раз случай с моей матерью, насчет нее все предпочитают считать, что она далеко, что ее нет, и всем так спокойнее.

Собственно, и мне тоже всегда было спокойнее вдали от нее. Она поступила с собственной дочерью еще хуже, чем мой отец. И моя безупречная память, к сожалению, не забыла, все помнит, все хранит в моем перегруженном мозге.

Н–да, дорогие родители зря списали меня со счетов, не такая я и неудачная у них уродилась. Например, я точно знаю, что драгоценную неуловимую матушку стоит искать вон в той стороне, а Эдгара нет рядом в радиусе нескольких десятков километров.

– Я справлюсь, я верну себе свободу, я не стану инкубатором, – тихо бормочу себе под нос и решительно шагаю вперед…

Глава 3

«Н–да, если бы я не была уверена в своем чутье, я бы уже десять раз повернула обратно», – мрачно думаю, шагая по откровенно неблагополучному району.

Наша с матерью квартира находилась через несколько улиц отсюда, там не было такого запустения вокруг. Да, граффити на стенах, да, компании молодежи, которой было нечем заняться по вечерам, а потому они занимали все окрестные лавочки, периодически ломая их, но все же там было безопасно. Или мне так только казалось?

Моя мать могла бы и в этом районе отправить свою сильно малолетнюю дочь за хлебом, ее бы не смутила обстановка вокруг.

Носком замшевых сапожек брезгливо откидываю резиновые изделия, которые валяются прямо посреди тротуара. Причем изделия, использованные по назначению, от чего противно втройне.

«Какое счастье, что Адам меня забрал, моя жизнь здесь была бы ужасной», – думаю про себя, лишний раз вспоминая о брате с нежностью.

– Эй, красотка, потерялась? – обращается ко мне парень, стоящий в стороне с друзьями.

– Нет, не потерялась, занимайся своими делами и не лезь в чужие, – отвечаю грубо.

Рискую, конечно, но подобные личности только силу и уважают.

Кстати, о ней, о силе, один большой плюс ночь с Эдгаром мне таки принесла, я словно раскрылась, моя сущность поднялась со дна человеческого организма и заявила, что я все же не человек. По физическим качествам я стала ближе к оборотню, с Альфой, конечно, не справлюсь, как и с обычным мужчиной–оборотнем, но с человеком смогу, я почти уверена.

Если у истинной брата раскрылись ее ментальные способности, у меня физические, ментальные во мне были давно, жаль, в укороченном варианте. Впрочем, нарываться на драку не стоит, посильнее натягиваю капюшон на голову, блондинки всех привлекают, нужно перекраситься в ближайшее время.

Черт.

Спотыкаюсь на ровном месте, но, к счастью, не падаю, компания из парней остается позади, они не пошли за мной.

«Если я раскрылась как оборотень, никакой ритуал у меня не получится! – осознаю с ужасом. – Или все же мои крохи дара справятся?»

В любом случае думать об этом поздно, я уже в городе матери, в городе своего раннего детства. Плохо обладать почти стопроцентной памятью, мозг услужливо подкидывает мне все больше картинок, и ностальгия во мне не просыпается ни на грамм.

Резко останавливаюсь и по–звериному веду носом. Забавно, Эдгар бы передумал общаться со мной, если бы увидел сейчас? Ведь в единственную нашу ночь он не переставал восхищаться моей хрупкостью и человечностью. Нравилось ему все во мне, ведь я такая нежная и милая. Впрочем, он не первый, кто ошибается насчет меня, внешность худощавой блондинки обманывает многих.

Убеждаюсь, что моя цель находится внутри очень скромного одноэтажного дома и решительно шагаю вперед. Странно выглядит это частное строение с покосившимся от времени деревянным забором, который и не защищает даже, так, границу очерчивает, не больше, ведь вокруг пятиэтажки со своими дворами. А тут кусочек деревни.

Депрессивной и очень мрачной, правда. Те, кто живут в доме могли бы хотя бы окна помыть, да ставни протереть. И да, у них деревянные ставни на окнах. И занавески грязного цвета, или все дело в грязи на стекле?

Как бы там ни было, а запах моей родственницы становится концентрированным, его даже слишком много для одной матери, но я не зацикливаюсь на этом, кладу руку на забор и толкаю ногой калитку. Она открывается с неохотой, но все же открывается. Наверное, колдовские штучки, женщина, что дала мне жизнь, всегда была отвратительной матерью, но ведьмой она слыла сильной Спасибо, меня не ударило током или еще что. Должно быть, защитный контур почувствовал знакомую кровь.

– Здравствуйте! Есть кто дома? – громко произношу, ступая аккуратно по траве.

Я и так знаю, что дома есть кто–то, но вежливость и осторожность обязывают обозначить себя.

Ответом мне служит тишина, правда, зоркий глаз улавливает едва заметное колыхание занавески за грязным стеклом.

«Я пришла, пути назад нет», – говорю сама себе перед дверью и решительно дергаю ее за ручку, не давая себе и шанса на то, чтобы передумать.

Мать внутри, уже ждет меня. Вот только она не одна…

Глава 4

– Здравствуй, Анна, – произносит мать ровным голосом, – не ожидала тебя когда–нибудь еще увидеть.

Она первая нарушает тишину и немую сцену всеобщего удивления с происходящего. Смелости ей не занимать, трусливой она никогда не была, я это помню. Даже в некотором роде приятно, что она осталось такой же, да и внешне почти не изменилась. Пусть это всего лишь ведьмовские штучки, однако стабильность радует психику, любая стабильность, даже такая.

– Здравствуй, мама, – намеренно обращаюсь к ней так и с усмешкой замечаю, как она дергается на этом слове, – с семьей не познакомишь? Мы ведь в некотором роде родственники.

Самообладание мамы дает сбой, все–таки она сдала или настолько не хочет знакомить меня со своими домочадцами?

В мое сердце вонзается острая игла, больно и дышать трудно, но я справлюсь. Это эмоции, всего лишь эмоции. Может быть, не стоило бросать посещения психолога, Адам настаивал на продолжении терапии. Я ведь была уверена, что в глубине души перемолола нелюбовь матери, пережила ее равнодушие, но, оказывается, нет.

Просто я не ожидала, что она не любит только меня. К двум детям, мальчику и девочке, стоящим возле высокого широкоплечего мужчины, кстати, стопроцентного человека, она точно испытывает больше положительных эмоций, нежели ко мне. И это чертовски больно и обидно, оказывается!

Мужчина как будто понимает что–то по моим глазам, он первый отмирает и делает шаг ко мне.

– Я Вячеслав, – с широкой улыбкой на губах он протягивает мне руку, я от неожиданности ее пожимаю. – Разувайтесь, Анна, выпьем чаю, погода испортилась, вам нужно согреться, и за столом познакомимся поближе.

Дети тоже отмирают, они двойняшки, мальчик и девочка, и именно из–за их присутствия в доме мне казалось, что запаха мамы слишком много.

– Папа, это наша сестра? – спрашивают они, не сводя с меня глаз.

– Только биологически и только по матери, – отвечаю резче и заумнее, чем стоило бы при общении с детьми, которым на вид то ли пять, то ли семь лет, я плохо определяю возраст, у меня нет знакомых с детьми, чтобы поднатореть в этом.

– Все равно родня, – ласково произносит Вячеслав. – Вы проходите, Анна, не стесняйтесь.

Он делает попытку помочь снять мне куртку, но я справляюсь сама. Разуваюсь и шагаю вперед, вовнутрь, и вижу настоящий дом, который и близко не выглядит маленьким и неухоженным.

– Классные у тебя способности, мама, – обращение к ней я снова произношу издевательским тоном, – снаружи никто не покусится на вашу собственность. И защитный контур стоит, да? Мне не показалось? Наверняка настроен на кровь, но тут вышла небольшая осечка, во мне течет твоя кровь, он меня пропустил.

– Не думала, что тебе знакомы эти понятия, дочь, – она тоже обращается ко мне издевательски, ну и ладно, – раньше ты не интересовалась такими вещами.

– Все течет, все меняется, – пожимаю плечами, – ты тоже не была хорошей хозяйкой и заботливой родительницей, но сейчас как будто стала ею.

Мать дергается от моих слов, как от пощечины, и бросает испуганный взгляд в сторону своего мужа. Кажется, кто–то ничего не рассказывал о своем прошлом.

Плевать, разберутся.

– Ладно, мне бы руки помыть, родственники дорогие, а то райончик у вас тот еще, прогулявшись по нему, хочется не только тщательно помыться, но и сжечь одежду причем обязательно с обувью, – произношу, стараясь выглядеть доброжелательно.

– Я провожу, – вызывается Вячеслав, дети следуют за своим отцом хвостиком.

Я стараюсь не смотреть на них, они не заслужили моей ненависти, они ведь не виноваты в том, что со мной наша общая мать была другой. А вот двойняшки, наоборот, с меня глаз не сводят, им любопытно и чрезвычайно интересно.

Затем меня проводят в просторную кухню и усаживают за большой деревянный стол с белой скатертью в красный цветочек. Почему–то эта дурацкая скатерть выбивает меня из колеи, слезы скапливаются в уголках глаз, а в горле стоит ком, который никак не сглотнуть, никак не прогнать и не заговорить нормальным голосом.

«Черт. Ты же в нормальных условиях жила в итоге! О тебе брат заботился! И нужды ты не знала. И скатерть ты на стол не кладешь, потому что более стильно смотрится прозрачное покрытие. А тут какая–то безвкусная вещь в стиле «а–ля деревня» выбила тебя из строя!» – пытаюсь воззвать к своему разуму.

Но тщетно.

Мой детский психолог была права, ребенок живет внутри нас всегда, и для этого ребенка мать никогда не создавала уют, никогда не покупала красивую скатерть, никогда не думала о том, чтобы проявить заботу хоть в чем–то.

– Пока возьмите стакан воды, мы недавно ужинали, но картошка с мясом не остыла, я вам положу, поешьте, вам точно нужны силы, – произносит озабоченно Вячеслав и расставляет передо мной на столе угощение. – Я чайник включил, он как раз закипит, пока вы едите. Что будете? Чай? Кофе? Горячий шоколад? У нас и зефирки маленькие есть, дети очень любят этот приторный напиток, да и, признаться, мне он тоже нравится, настроение поднимает.

Вот зачем он так? Зачем проявляет заботу к незнакомке?

Слезы из моих глаз все же скатываются по щекам, а комок вырывается из горла некрасивым булькающим звуком…

Глава 5

Прихожу в себя я так же внезапно, как и до этого скатилась в позорную истерику. Вот я издаю противный звук – а вот мою руку гладят несколько чужих ладоней, я обложена бумажными полотенцами и слушаю стандартную успокоительную ерунду про то, что все обязательно наладится и прочее.

– Спасибо, – произношу твердым голосом и решительно отодвигаюсь от прикосновений. – Мне полегчало. Извиняться не буду, у своей матери и жены спросите почему, если будет интересно. За еду тоже благодарю, мне и впрямь, оказывается, очень хочется есть.

Запах вкусного ужина проникает в мой мозг и отбрасывает все остальное в сторону. Включаются базовые инстинкты, и душевное наконец–то уходит обратно вглубь.

Семья матери тем временем спокойно рассаживается на соседних стульях, они все также участливо смотрят на меня, обиды, брезгливости или еще чего–то не выказывают. А вот сама мать так и стоит в кухонном проеме, скрестив руки на груди, и смотрит на меня… Да черт ее знает, как она на меня смотрит. Не понимаю я, не читаю я ее, нет у меня дара истинной моего брата, а ведьма способна закрыться от таких горе–эмпатов, как я.

– Очень вкусно, спасибо вам большое, даже и не замечала, – в очередной раз искренне благодарю, отставляю пустую тарелку и жадно пью воду. – А предложение горячего шоколада с зефирками еще в силе? Глюкоза полностью восстановит мои силы после поездки.

Напряжение, не покидавшее меня в автобусе, враз отпустило, хотя, наверное, зря. В доме матери уютно, хорошо, да только это все не для меня.

– Конечно, сейчас будет и шоколад, – радушно произносит Вячеслав, поднимаясь из–за стола.

– Зачем ты пришла? Скажешь наконец? – подает голос мать. – Неужто тебя братец выгнал? Или беременная? У нас места нет, так и знай!

– Марина, – укоризненно обращается к жене Вячеслав, но я торопливо перебиваю его.

– Ты и сама можешь сказать, есть ли во мне жизнь или нет, – произношу с раздражением, – и брат меня не выгнал бы ни за что на свете, он не ты и не отец.

– Да мало ли, может, твоему братцу угрожали лишением наследства, если тебя не выгонит, – пожимает плечами мать и садится наконец за стол. – А читать тебя я не могу, ты стала больше как они, оборотни. Твой папашка счастлив небось?

– Не знаю, я не к нему пришла. Меня интересует не моя оборотническая суть, – отвечаю, поджимая губы.

– Хм, – мать прищуривается и поддается вперед, усилием воли заставляю себя остаться на месте, не отклонять спину, – А ведь и ведьма в тебе жива, но слаба. Жаль. Кровь Милославского оказалась сильнее моей.

– Ты поэтому второй раз человека выбрала, да? – спрашиваю с издевкой. – Прошу прощения, Вячеслав, ничего личного, – киваю мужчине, который протягивает мне кружку с обещанным напитком. – И как, любимые дети не разочаровали? Переняли твой дар? – с любопытством смотрю на мелких. – Или их ты любишь просто так, за то, что они есть?

Моих способностей маловато, чтобы детально понять, что есть в моих младших родственниках, но, сдается мне, едва ли. Скорее всего у них способностей только по верхам: интуиция, понять, когда надо убежать от кого–то, догадаться, что задумал оппонент. Ведьмовского в этих детях даже меньше, чем во мне.

– Не твое дело, – недовольно выплевывает моя мать.

– Я и так вижу, что твоего таланта во мне больше, чем в них. Ты мне должна! – После этой моей фразы мать заметно бледнеет. Неужто эмоций в ней больше, чем я думала. – Создала семью по любви, я рада за тебя. Я не напрашиваюсь в нее, не буду ее частью, выдыхай. На мне ты проводила эксперимент, заработала деньги. Я не виновата, что вас обоих, экспериментаторов, не устроил результат. Я была таким же ребенком, как и твои любимые дети, я заслуживаю компенсации.

Двойняшки испуганно жмутся к своему отцу, интуитивно понимают, что мы с нашей совместной матерью говорим о чем–то неприятном. Взгляд Вячеслава темнеет, но отрицательные эмоции направлены как будто не на меня, а на собственную супругу.

– У меня нет тех денег, я все вложила. Или считаешь, что мои волшебные штучки способны создавать дома из воздуха? – кривится мать.

– Мне не нужны те деньги, мой брат всегда обо мне заботился и не жалел денег в том числе. Наверное, он восполнял свою тоску по нормальным родителям, воспитывая меня, но не суть.

– Марина, ты еще и сына от нас скрывала? – упавшим голосом произносит Вячеслав.

– Нет–нет, моего брата она не рожала, вы не думайте! – спешу вмешаться. – Да и про меня скоро сможете забыть. Мне нужны не деньги, которые у тебя очень даже есть, я чувствую твою ложь, на тебя я настроена, мамочка, меня ты не проведешь. Мне нужна помощь в проведении ритуала, больше ничего. Если откажешься, я ведь могу сообщить, где ты находишься некоторым твоим знакомым. Все считают, ты уехала, вот они удивятся, да?

Глава 6

– Мой муж принял тебя, как родную в нашем доме! – разъярённой кошкой шипит мать. – А ты так платишь за заботу?!

– Нет, – отвечаю спокойно, – я ведь о тебе говорила, а не о твоей семье. Я попрошу брата, он поможет увезти Вячеслава с детьми в безопасное место, он примет их, ему будет достаточно того, что мелкие одной со мной крови. Ты меня не подловишь на нарушении закона гостеприимства, я не наврежу тому, кто принял меня у себя и дал еду. Но ведь это все сделала не ты, на тебя этот древний закон не распространяется, не защищает. И то, что ты моя мать, дала мне жизнь, тоже не поможет тебе. Слишком плохо ты ко мне относилась, я имею право ответить тебе так, как посчитаю нужным.

Неприятно ухмыляюсь, смотря на женщину, давшую мне жизнь, и на самом деле ничего к ней не испытываю. Даже обида и боль перестали травмировать мое сердце и душу. Я сумела абстрагироваться, убедить себя в том, что мать – мой путь к свободе от Эдгара, а ради этого ее можно переопределить в наименьшее зло.

И потом, что мне с ней делить? Нечего. Да и давно я ничего не жду от родительницы, чтобы обижаться. Слезы были неоправданными, у меня прекрасная жизнь, замечательная любящая меня семья, просто она находится не в этом доме.

– Какая ты злая девчонка, – цедит сквозь зубы матерь моя, – впрочем, неудивительно, ведь тебя оборотни воспитали.

– Один оборотень, – поправляю мать, – и ты необъективна, все не люди опасаются ведьм, именно вас считают самыми злыми и коварными.

– Мамочка не злая! – влезает в разговор девочка.

– Да, и не коварная, – вторит ей ее брат и топает ножкой для пущей убедительности.

– Как скажете, милые, – улыбаюсь детям, помимо воли они пробуждают нежность в моей душе, – вам лучше знать. Я вашу мамочку не видела очень давно.

– Значит, оставайся и узнай! Она хорошая, сказки красивые на ночь показывает, – доверительно сообщает мне сестра.

– Да, моя супруга умеет творить красочные иллюзии, этого у нее не отнять, – вступает в разговор Вячеслав. – И вы в любом случае остаетесь у нас на сегодняшнюю ночь, уже поздно, ни в какую гостиницу мы вас не отпустим. Район у нас, сами видели какой, но Марина говорит, что в подобных местах ее силы на защиту участка затрачиваются минимальные, да и обереги на всех на нас есть, так что и в магазин можем выйти без опасений. А у вас такого нет, – качает головой мужчина, – и вы слишком красивая и хрупкая, чтобы ходить по нашей улице после захода солнца.

– Слава, ты слишком говорлив, милый, – с трудом сдерживает раздражение мать, – я ведь просила не рассказывать посторонним о том, что я умею.

– Так это же не посторонняя, это твоя дочь! – искренне удивляется Вячеслав. – К тому же она и сама необычная, насколько я понял по вашему разговору, и о твоих способностях знает не понаслышке, так чего скрывать? И ты прости, Марина, но я плохо отношусь к тем, кто бросает своих детей, – голос мужчины становится более жестким, – ты знаешь почему.

– Но все не так! У нас все было не так, как в твоей семье! – бледнеет мать. – Да и не голодала она, сам на нее посмотри, у нее брендовая одежда, бриллианты в ушах, волосы окрашены в дорогом салоне, в обычном такой натуральный цвет не получится.

– Должно быть потому, что я их не окрашиваю, это и есть мой натуральный цвет, мой брат тоже блондин, – усмехаюсь я, – в цвете волос тоже не твоя кровь победила, мама, я не потемнела с возрастом.

Мать бросает на меня косой взгляд, но тут же возвращает свое внимание мужу. Она явно им дорожит, а, может, и любит, раз стелется. Ведьмы чаще одиночки, не могут они, наделенные определенным могуществом, терпеливо проживать на одной территории с теми, кто их слабее, уж по крайней мере они точно не лебезят перед обычными людьми.

– Я все сказал, – Вячеслав поднимается на ноги. – Анна, я вам постелю в гостевой комнате, полотенце и пижаму мы вам найдем. О ваших делах с моей женой продолжите разговор с утра на свежую голову.

Глава 7

Я не планировала ночевать у «дорогой» матушки, но меня и впрямь оставили здесь.

«Вот это любовь, – думаю с завистью, смотря на взаимоотношения матери и ее мужа, – и истинности никакой не надо. Ведьма слушается человека, ничего себе».

Да, под послушанием я подразумеваю тот факт, что Вячеслав сказал, что я останусь ночевать у них, я и остаюсь. А ведь по матери видно, что она против, была бы ее воля, она бы меня поганой метлой из дома выгнала, да еще и наградила чем–нибудь вроде шепотка на потерю памяти в спину. Не факт, конечно, что ее колдовство причинило бы мне хоть какой–то вред, поскольку я ее дочь, но попробовать она бы точно попробовала.

– Мама, можно мы поговорим с сестрой?

– Анна ведь наша сестра?

– Так здорово, что у нас есть такая большая сестра!

– А она поведет нас в зоопарк?

– У Машки в садике сестра водит ее в зоопарк и парк аттракционов, когда приезжает с учебы.

– А наша сестра тоже училась, да? Мы поэтому ее раньше не видели?

Наперебой задают вопросы двойняшки, а мать мягко, но настойчиво отправляет их в свою комнату, готовиться ко сну.

– Какой сон? А фильм! Еще рано, вы нам сказку обещали показать!

Возмущаются детки, и я их понимаю.

– Хорошо, будет вам сказка, я просто забыла, простите, – сдается мать, целует детей в макушки и подталкивает в сторону, – но все равно вам нужно еще столько вечерних дел закончить, идите уже.

Смотрю я на эту сцену и понимаю, никакая эта женщина для меня не мать, а Марина. Гораздо проще и лучше для моей психики называть ее Мариной, меньше новых обид в моей душе укоренится.

– Пойдемте, Анна, я вас устрою с комфортом, – подходит ко мне Вячеслав. Я киваю и молча следую за мужчиной. – Вот, наша гостевая комната, здесь немного прохладнее, чем в остальном доме, но можно включить кондиционер на тепло.

– Да, спасибо, – снова киваю и рассеянно наблюдаю за тем, как муж матери, то есть Марины, ловко и быстро стелет мне постель.

«Он еще и хозяйственный, не мужчина, а прямо мечта», – усмехаюсь про себя.

Вскоре Вячеслав заканчивает, от семейного просмотра фильма я предпочитаю отказаться, остаться одной. Так будет лучше и для меня, и для Марины. Да и устала жутко, даже не замечала до этого. Физически я в порядке, но эмоционально выжата полностью.

Быстро принимаю душ и забираюсь в холодную постель. Пожалуй, неплохо, что я осталась здесь, а не отправилась в гостиницу, едва ли там были бы такие же удобные кровати.

С этой мыслью я не замечаю, как засыпаю, а просыпаюсь на рассвете под тревожный крик петуха. Жутковатые звуки все никак не прекратятся, а я лежу с открытыми глазами и не сразу понимаю, где нахожусь. Это еще сильнее ускоряет мой и без того куда–то бегущий пульс, приходится сделать несколько глубоких успокоительных вздохов и напрячь память, чтобы более–менее прийти в себя.

Сажусь на кровати и свешиваю ноги вниз, на мне старая пижама Марины, ее фигура сейчас изменилась, стала более женственной, и наряд для сна, что надет на мне, скорее всего ей маловат. Подавляю зевок и смотрю в окно, отодвигая шторы.

– Какие еще петухи? Вроде не было никакой живности на территории участка, – бормочу под нос.

На улице еще ночь, хотя времени пять утра. Из положительного – я выспалась, из отрицательного – зачем мне так рано вставать?

Обуваю тапочки, щедро выделенные мне хозяином дома, и выскальзываю в коридор неслышной тенью. Чай попью хотя бы или кофе, пока все спят. Но на кухне меня ждет сюрприз, моя мать не спит.

– Утро доброе, – здороваюсь я первая, сытный ужин и полноценный сон примирили меня с реальностью. По крайней мере сейчас нет никакого желания собачиться с Мариной. – Не думала, что еще кого–то разбудили эти петухи, вы ж вроде должны быть привычными к своей живности.

– Ты слышала их крик? – удивляется мать.

– Сложно было не услышать, – пожимаю плечами, не понимая удивления, поворачиваюсь спиной к Марине, хочу включить чайник, и тут происходит странное…

Глава 8

– Я идиотка, я такая идиотка, просто клиническая, – воет мать, качая головой, – как же так, как так? – причитает она.

Я же испуганно отшатываюсь вместо того, чтобы подойти и утешить. Не знаю почему, но моя интуиция не велит мне подходит сейчас к матери, предупреждает от этого действия.

– Случилось что–то? – все–таки спрашиваю, стараясь задать вопрос нейтральным тоном.

Воспитание брата и совесть велят проявить хоть каплю участия, да и тот факт, что меня приняли дома как дорогую гостью велит отблагодарить хозяев хотя бы вежливым вниманием.

– Случилось, – кивает мать, а слезы льются ручьем из ее глаз, – еще как случилось.

– Воды? – наконец соображаю я помочь делом. – Или кофе? Хотя лучше чаю, кофе не успокаивает, а возбуждает нервную систему.

– Вещества, содержащиеся в чае, будоражат ее еще сильнее, особенно, содержащиеся в зеленом чае, – неожиданно спокойным голосом произносит мать.

– Как скажешь. Так что будешь пить?

– Ничего, – отмахивается она от меня, – садись и рассказывай, какой ритуал тебе нужен.

Какой резкий переход, я аж замираю, зажав чайник в руках.

– По какому поводу была твоя истерика? Ты не ответишь? Очень ты меня заинтриговала. Никогда не видела тебя такой человечной, а ведь память у меня отличная, к сожалению.

Марина тяжело вздыхает, я уже решаю, что она не ответит, сменит тему, уйдет в себя и так далее, в общем, не жду откровенностей, наливаю себе кофе и матери заодно. Ничего не могу с собой поделать, то мать по имени называю, то по формальному званию.

– Держи, – ставлю кружку, – я у вас молоко нашла, с молоком можно, не так крепко, – Сажусь рядом и отпиваю с наслаждением напиток. – Хороший кофе у вас, а вот молоко я обычно миндальное использую, надеюсь, дурно от употребления коровьего мне не будет.

– Мы для детей берем коровье, у них молочный белок хорошо усваивается, непонятно, почему у тебя уже плохо, ты ведь молоденькая совсем, – отвечает мать, машинально делая глоток. – А кофе Славик покупает, он любит. Он и готовит часто, очень хозяйственный, тебе бы такого мужа.

На секунду перед моими глазами появляется картинка Эдгара в фартуке. Едва ли он привык наводить уют своими руками, у него для этого слишком много денег, но готовить этот гад умеет и любит, судя по всему. Тот, кто не любит возиться с едой, заказывает доставку и не мучается. Эдгар может себе позволить сорить деньгами.

– Мы теперь поговорим о том, какого жениха мне выбрать, серьезно? – насмешливо произношу. – И я обойдусь без мужа–повара, я и сама могу справиться.

– Справиться–то ты можешь, но выходит ли у тебя как следует? Вот в чем вопрос, – качает головой мать. – Ох, я должна была понять еще в детстве, ты ведь пыталась со мной отвары варить, тебе нравилось, процесс смешивания разных ингредиентов завораживал тебя, вот только у тебя никогда не выходило то, что нужно. Хотя ты строго следовала инструкции. Как же я ошиблась, – качает она головой, – теперь еще и эти петухи. Твои брат с сестрой ничего, кроме повышенной интуиции, не унаследовали по той простой причине, что ты была первой.

– Я тоже не унаследовала, заканчивай с причитаниями, – раздражаюсь, хорошее настроение, появившееся у меня после крепкого сна, стремительно улетучивается.

– Да в том–то и дело, что унаследовала! Ты взяла ровно половину от меня и от отца! А мы, два барана, этого не увидели! – восклицает мать эмоционально. – Ты уехала с братом, он тебя ни к чему не принуждал, не заставлял развиваться против воли, вот ты и стала тем, кем стала сейчас.

– Я лишь недавно стала сильнее. Собственно, потому я и здесь. Причина – мой истинный. Проведи ритуал, чтобы я снова была свободной, – говорю отрывисто, заталкивая просящиеся наружу эмоции вовнутрь.

И все–таки что–то детское кричит во мне радостно: «Я не неудавшийся эксперимент, я вполне себе удалась со всех сторон, вот только экспериментаторы подкачали. Это их вина, не моя».

– Так что, проведешь? – торопливо переспрашиваю мать, как–то она слишком уж подозрительно притихла после моего откровения.

Глава 9

– Наверное, к лучшему, что тебя забрал твой брат, – произносит наконец мать, но совсем не по той теме, которая волнует меня. – Так ты выросла сбалансированной личностью. И близость с твоим истинным не сделала тебя сильнее, ты ошибаешься, – качает она головой, – она лишь пробудила твой потенциал полностью. Ты не стала оборотнем, чтобы ты о себе не думала.

– Так я что, ведьма? – спрашиваю, обрадовавшись.

Ведьма точно сможет провести ритуал избавления от связи, ведьма еще и не на такое способна.

– Нет, ты и не ведьма, – припечатывает мать, роняя меня с небес на землю. – Ты универсал. Ты ровно посередине, идеальный баланс. Мечта многих, между прочим!

– Но вы с отцом, помнится, хотели сверхсущество, а не баланс, – насмешливо произношу.

– Да, мы были глупы. А твой отец, должно быть, таким и остался. Ты ведь пришла ко мне, а не к нему.

– Не обольщайся, я пришла к тебе, как к ведьме в первую очередь, а не к матери.

– Понимаю. Вот только, дочь, – Я аж непроизвольно дергаюсь на этом ее обращении ко мне, – я едва ли смогу позволить тебе провести этот ритуал.

– Почему это?! – я злюсь и повышаю голос.

– Да потому, что я не занимаюсь убийствами, что бы ты себе не думала обо мне. Я тебя вдовой не буду делать и тебе не позволю. Тебя настигнет откат, мучиться будешь больше, чем твой истинный.

– Тьфу ты, – с облегчением выдыхаю, – ты решила, что я его убить хочу. Интересная мысль, конечно, но я пришла за ритуалом разрыва связи, он никак не должен повлиять на меня, отката не случится.

– Не совсем, – хмурится Марина, – все ритуалы так или иначе способны повлиять на ведьму и ее ближайшее окружение. Разорвав связь, ты рискуешь остаться без избранника навсегда, для многих это серьезное наказание.

– Слушай, – нетерпеливо перебиваю, – давай с моралью ты будешь обращаться к моим младшим брату и сестре, хорошо? Я девочка большая, выросла без тебя, не нужно мне о любви рассказывать, пожалуйста. Мой истинный – козел, он хочет от меня сына и больше ничего. Когда я рожу, он планирует от меня избавиться. У него даже женщина есть, он ее встретил до меня, но она не может ему родить, а на него давит потребность продолжить род.

– Ты уверена? – удивляется Марина. – Он, конечно, мог быть скотиной, мог завести отношения, но после встречи с тобой он должен был забыть обо всех!

– Не забыл, – мрачно отвечаю, мысленно возвращаясь в утро после нашей проведенной ночи, – я слышала разговор по телефону с его настоящей любовью.

– Не верю, – качает головой мать, – быть такого не может! Ты что–то не так поняла, услышала часть разговора, вырванного из контекста!

– Мама, ты совсем, что ли?! – взрываюсь я помимо воли. – Я по–твоему не в состоянии понять чужую речь? Он не на другом языке говорил! И он не шпион, чтобы тайными шифрами изъясняться!

– Хорошо, не нервничай. Просто, – Марина замолкает на секунду, подбирая слова, но они не подбираются, – просто это странно, не может такого быть. Твой отец, каким бы не был козлом, однако, когда у него была истинная, вел себя с ней идеально. И был всегда с ней и только с ней.

– Была? – приподнимаю бровь в удивлении.

– Она умерла при родах, родила ему твоего брата. Наверное, потому–то отец его так и не полюбил, хотя воспитание дал, – отвечает задумчиво мать.

– Как много ты знаешь о Милославских и, – задумываюсь на секунду, понимая, что не так, – это ж сколько тебе лет?! Если ты знаешь такие подробности.

– Много, дочь, очень много, – на секунду мне чудится, что передо мной сидит не моложавая женщина, а седая старушка, но это наваждение практически сразу исчезает. – Ладно, мы проведем ритуал, но…

Мать замолкает на секунду, но почти сразу продолжает:

– На многое не надейся, он и у стопроцентных ведьм редко получается, провидение против разрыва связи истинных.

– Слушай, мне все равно, я попробую. Провидение должно знать лучше меня, что Эдгар плохой, он сам противится связи, – устало произношу.

Я убедила мать, я использую свой шанс, и, если повезет, я буду свободна.

Глава 10

Эдгар

– Это как понимать, ее нет с вами? – спрашиваю, с трудом сдерживаясь от крика.

Я разговариваю с родственниками истинной, я должен сохранять спокойствие, быть вежливым, проявлять к ним уважение. Не говоря уже о том, что этот щенок Милославский с легкостью уложит меня на лопатки в совместном спарринге. Он сильнее меня, жаль, конечно, мое мужское самолюбие задето, но я способен принять этот факт. В конце концов, я ведь выбрал цивилизацию, а не глухие леса для жизни, мне не нужно постоянно драться за территорию, я вполне могу договориться с оппонентами словесно.

– Вот так, – прищуривается Адам, – ты ничего не хочешь сказать? Айлин говорит, это ты виноват в том, что Анна сбежала. Я ошибся в тебе, да? Связь ни черта тебя не изменила?

– Прикажи своей Айлин замолкнуть, а не то я помогу, – произношу, абсолютно не думая.

И точно так же не думая, но вполне закономерно, я получаю кулаком в нос.

– Твою ж налево! – восклицаю, прикладывая два пальца к переносице. – Не мог в челюсть двинуть? Нос–то тебе что сделал? Еще и кровь потекла, а мне нравилась эта рубашка.

– Ничего, оставишь ее как напоминание о том, что нужно держать язык за зубами, и, может, начнешь думать прежде, чем оскорбить какую–либо девушку, – хмуро отвечает Милославский.

Руки он убрал обратно в карман своих джинсов, даже не боится моего возможного ответа. Наглый щенок, но родственников не выбирают. Он брат Анны, а, значит, теперь и мой брат.

– Ладно, это все, конечно, мило, – По–простому вытираю нос рукой и с легким отвращением смотрю на собственную кровь. Да, неприятное зрелище, не такой я железный, каким стараюсь казаться на публике. – Но где твоя сестра? В каком смысле она сбежала, и почему в этом виноват я? Не могла бы твоя многоуважаемая истинная просветить меня, дурака.

Да, в моем голосе есть и издевательские нотки, но в то же самое время я ведь вежлив, а щенок Милославский хотел от меня вежливости.

– Не знаю, вот этого она мне не сказала, – задумывается Милославский, – сам бы хотел знать. Я ведь до сих пор тебя защищаю, до сих пор верю в то, что ты исправился, по крайней мере, в отношении моей сестры. Меня поругали, – как–то совсем обиженно заканчивает он.

– Забавные вы, – весело усмехаюсь, – неужели и мы с твоей сестрой будем такими?

– Ты ее сначала найди, умник, – за спиной Милославского внезапно появляется Айлин. – Ты сильно оплошал, я бы на месте Анны исчезла далеко и надолго. Благо, у меня уже и опыт имеется, – девушка задумчиво качает головой.

Милославский хмурится, а я не выдерживаю:

– Да что я такого натворил–то? Говорите загадками, а прямо, слабо?! – выкрикиваю, абсолютно не сдерживаясь.

– Тихо, – Рука Адама ложится на мое горло, – у меня тут уважаемый отель, а не вечерняя забегаловка для сомнительных личностей.

– Вот–вот, за языком не следишь, а потом удивляешься, что ты натворил! – причитает Айлин за спиной своего Альфы. – Адам уверяет меня, что быть такого не может, но я верю Анне. Уходи, Эдгар, просто уходи.

– Да, лучше уходи, мы попробуем вернуть сестру, а ты только мешаешь, – соглашается со своей истинной Милославский и, неожиданно, отпускает меня.

Дверь номера передо мной некрасиво захлопывается, а я, постояв немного, разворачиваюсь к лифту. Можно было бы пройтись по лестнице, размяться, но мой мозг сейчас слишком перегружен и выбирает ближайший путь.

Ночью все было отлично, я был нежен с Анной, я был обходителен и внимателен, а сколько комплиментов я произнес! Ни одна девица такого не удостаивалась. Даже Регина. Особенно Регина. Она никогда не была нежным цветком, как Анна, никогда не была только лишь моей. Но с ней было удобно вести дела, из-за чего наша интрижка незаметно переросла в отношения.

«Черт, – останавливаюсь посреди холла, я спустился на лифте на первый этаж, и тут меня осенило, – я ведь разговаривал с этой стервой, Региной, утром, когда Анна была у меня. Она не должна была услышать наш диалог, – качаю головой, – не должна, но… Кажется, все–таки услышала», – заканчиваю я убито.

Глава 11

– Господин, вам нехорошо? – обращается ко мне служащий отеля. – может быть, присядете? Воды? Врача? – перечисляет регистратор.

Смелый парень, достоин легкого восхищения. Но сейчас я способен лишь на проявление раздражения, а не восхищения.

– Уйди отсюда, – практически рычу, а ведь в произнесенных словах нет звука «р», – просто уйди отсюда. Неужели до сих пор не научился определять, кто является оборотнем, а кто человеком? У тебя хозяин оборотень!

– Не оборотень, а Альфа, и он мне не хозяин, а работодатель, – скучающим голосом отвечает парень. – И я вижу, кто вы, но это не отменяет того факта, что, если вы отключитесь в холле нашего отеля, у нас будут проблемы. Дурная слава нашему заведению не нужна, у нас не тот формат, у нас респектабельная гостиница.

– Хах, – усмехаюсь, – точно. Ладно, парень, бывай. Ухожу я, не волнуйся, не отключусь у тебя здесь на придверном коврике и на ступеньках снаружи тоже не свалюсь, не бойся, успею отойти. Такой расклад тебя устроит?

– Хм, – регистратор всерьез задумывается или делает вид, что задумывается, – а насколько далеко вы уйдете? Видите ли, все, что близко, тоже может повлиять на репутацию. Гости могут начать думать, что в нашем районе небезопасно, раз тут стало плохо целому Альфе.

– Какой ты нудный, – качаю головой и, ничего больше не добавляя, ухожу, покидаю столь гостеприимное заведение.

– Снобы какие–то, а еще меня невоспитанным считают, – бормочу себе под нос, – вот у кого настоящие проблемы с воспитанием так это у местных мажорчиков.

Щелкаю брелком от сигнализации и залезаю в машину, вот только куда ехать–то? Запах Анны одновременно везде и нигде. По ходу, только я, дурак, считал, что она не обладает талантами. И ведь уже со второй дамой впросак попал! То за Айлин гонялся безуспешно, то вот, не распознал дары истинной.

«Она тебе, дураку, не открылась, метки не поставлены, связь не закреплена. Может, утром было бы хоть что–то, но ты все спустил в унитаз своими же руками», – мое подсознание беспощадно, как всегда.

И ведь оно полностью право, я сам во всем виноват. Не поговорил, не объяснил, даже не позаботился о том, чтобы меня не услышал не только человек, но и кто–то со сверхслухом. Еще и амбициозно посчитал, что ночью я был великолепен.

Я–то, может, и был, своей мужской силой я горжусь, у Альф не бывает с ней проблем, да только трепетной девице нужны признания, разговоры о чувствах и прочее, а не одни лишь комплименты и восторги по поводу того, как она отлично слажена, и как же здорово, что до меня она не сближалась с мужчинами.

Последний факт мне особенно понравился. Ведь студенты как обычно живут? Правильно, от вечеринки до вечеринки, от сессии до сессии. А тут еще и студентка–мажор.

Но нет, двадцать два года, и ждала меня.

«Идиот, тебя никто не ждал, к тебе пришли от безысходности, решили дать шанс, но ты все спустил в унитаз, мачо доморощенный», – снова язвит мое подсознание.

Тут на сидении рядом начинает вибрировать мой телефон, я заочно благодарен звонящему, вывел из оцепенения, так можно целый день сидеть, зависать и ни черта полезного не сделать.

– Да!

А вот отвечаю я на звонок совсем невежливо, натурально рявкаю. Да потому что бесят!

Как так, не найти кого–то, у кого есть телефон! Ведь Анна связывалась с Айлин! Не по голубиной же почте они общались.

«Идиот, телефонные автоматы до сих пор существуют», – очередное колкое замечание приходит весьма своевременно.

– Да! – повторяю я, поскольку в динамике молчание. – Отвечайте!

– Как–то ты слишком груб со своей кошечкой, милый, – следует недовольный ответ Регины.

«Вот и еще одна моя проблема «пожаловала»…

Глава 12

Анна

К моему великому сожалению, приступить сиюминутно к ритуалу никак не удается. Даже более того, нужно ждать целых три дня, когда наступит полнолуние.

– Ты ведь хочешь добиться результата? А на результат нужно работать, – насмешливо смотрит на меня Марина.

Она словно отпустила что–то внутри себя и стала общаться со мной нормально, без надрыва, без ненависти. Я, в свою очередь, тоже стараюсь не выказывать отрицательных эмоций.

– Но ты понимаешь, что все это время я буду торчать в твоем доме с твоей семьей? Я хороша в том, чтобы сбить со следа, но только на короткий промежуток времени. Я не могу позволить себе столько времени торчать в гостинице со своим специфическим запахом.

– Понимаю, что поделаешь, – пожимает она плечами. – Зато мы сможем понять твой настоящий потенциал, – оценивающе смотрит на меня.

– Даже не думай, – качаю головой, – если у нас с тобой временное перемирие, это не значит, что я стану твоей ученицей, придется как–то по–другому выкручиваться, искать кого-то еще. Мы ненавидим друг друга, помнишь? Тот факт, что я все-таки оказалась удачным экспериментом, скорее усложняет все, а не облегчает.

– Я с тобой не согласна, дочь, но будущее зыбко, может случиться разное. А пока, – она встает из–за стола, – давай–ка займемся отварами.

С этого момента начались мои самые странные три дня. Я была в гостях у матери, я перебирала с ней травы, варила отвары, а еще я играла с ее детьми и вежливо общалась с ее мужем. Черт, да я даже фильмы по вечерам с ними смотрела. Это ли не семейная идиллия?

– Ничего не понимаю, почему у тебя не то? Почему всегда не то?! – вопрошает вслух мать.

Думаю, на третий день ей надоело находить в моей кастрюле совершенно не то, что там должно было получиться.

– Наверное, не такая я сбалансированная, как тебе показалось, все–таки я неудачный эксперимент, – произношу нарочито небрежно, но внутри у меня на душе скребутся кошки.

Вот так и начинаешь верить в то, что все наши психологические проблемы идут с детства. Ну, или с непроработанных обид.

Пожалуй, последнее вернее. Просто моя обида тянется с детства, вот я и собрала полный психологический комплект.

– Прости, ты не неудачный эксперимент, – винится мать.

Она даже звучит и выглядит искренне, не могу придраться ни к чему.

– Но то, что я эксперимент ты не отрицаешь, да? – насмешливо спрашиваю.

Но вместо ответа на мой вопрос Марина вдруг снова возвращается к отвару.

– Я поняла! У тебя получился отвар не от головной боли, а от мигрени! Потому цвет иной, свойства у этих двух недугов разные, хотя и родственные, – радостно восклицает она. – Ты по–своему гений, – уважительно кивает она. – Ничего не знаю, но ты становишься моей ученицей!

Глава 13

После этих слов на целую минуту мне и впрямь хочется стать ведьмой. Или ученицей матери? Думаю, второе вернее.

Либо я в детстве переобщалась с психологами, либо мне и впрямь слишком важно родительское одобрение, которое я недополучила вовремя. И теперь я готова любую похвалу принимать за чистую монету и, совершенно не отдавая себе отчет о том, что нужно именно мне, идти на поводу у матери.

«Лучше бы Адам не верил в детских психологов, – думаю с легким раздражением, – иногда мне кажется, что я чувствовала бы себя более нормальной, если бы не знала, что, оказывается, родители нанесли мне непоправимую психологическую травму. Так бы они были просто бросившими меня матерью и отцом, безо всяких травм и нагнетаний сознания».

– Ты задумалась? То есть у меня есть шанс, – радостно произносит Марина.

Для моего же душевного равновесия безопаснее снова называть ее Мариной хотя бы про себя.

– Ты думаешь, я не знаю, почему ты вцепилась в меня? – прищуриваюсь, так легче выглядеть пренебрежительной. – Ты растеряла все свои контакты, ни с кем не общаешься, тебе не найти ученика на стороне. А ведь к тебе просились за знаниями, несколько раз причем просились, но никто не был достоен великой тебя. А теперь ты влюбилась в человека, изображаешь из себя простую мать семейства, и я твой единственный шанс не умереть раньше времени в жутких муках, ведь любимые детки получились слишком человечными. Сроки уже поджимают, да? – мать не отвечает, но по ее глазам я вижу, то попала точно в яблочко. – Что ж вы все меня домогаетесь, когда вам уже поджимает. То Эдгар появился по зову инстинкта продолжения рода, то ты вот, – заканчиваю с горечью в голосе.

Марина молчит, лишь тяжело вздыхает и отводит глаза, не торопится с ответом.

– Характер у тебя дурной, в папочку, видимо, – цедит она. – И даже если у меня что–то поджимает, это не отменяет того, что знания нужно сохранять в семье, по крайней мере, мои знания. Моя мать тоже не брала учеников на стороне, а до этого так делала ее мать и бабушка. И дело не в нашей семейной спесивости, языкастая ты девчонка, – Марина поднимается из–за стола, и мне вдруг видится не моложавая человеческая женщина, а древняя и опасная ведьма, я инстинктивно отшатываюсь от нее. – Не бойся, я сама виновата в твоем дурном характере и куче обид. Ученичество тебе придется принять. Если я его на тебя повешу, никуда не денешься, кровь призовет. А пока проведи остаток дня в очищении души и тела. Есть тебе сегодня больше нельзя, ритуал проведем на рассвете, советую лечь спать засветло.

Она выходит из кухни, а я остаюсь один на один со своим чудо–средством от мигрени. Надо бы сдвинуться хоть на миллиметр, но у меня никак не получается.

«Интересно, если явиться к отцу, он тоже меня удивит? Или сразу прибьет? – появляется в моей голове любопытная мысль. – Нет, точно сразу прибьет. Он меня совсем не растил, он даже к Адаму мало светлых чувств испытывает».

– Что, отчитала вас Марина, да? – в кухню входит Вячеслав. – Сам до сих пор не до конца привык. Большинство времени она позволяет быть главой семьи мне, но в те редкие мгновения ее гнева я понимаю, что я всего лишь крошечный человек, – он ободряюще хлопает меня по плечу и уходит.

«Нет, к отцу точно нельзя. Если и он увидит во мне какой–то там потенциал, со свободой я точно попрощаюсь», – киваю сама себе и наконец отмираю.

Глава 14

– Вставай, соня, пора, – моего лба на мгновение касаются руки матери, давно позабытое чувство, если честно. Она меня всегда так будила, ласково и нежно, чтобы потом стать вновь холодной и черствой. – У тебя полчаса, одевайся.

– Спасибо, – сдавленно бормочу, одновременно пытаясь прогнать дрему и нахлынувшие эмоции.

Какая–то слишком чувствительная я стала в этом доме, все время норовлю предаться ностальгии. Или, быть может, это нормально? Все–таки столько лет не виделась с матерью, да еще и перерабатываю свою застарелую «травму».

– Вернусь – скажу Адаму самому пойти к психологу, пусть тоже узнает, что у него травма, – беззлобно ворчу, поднимаясь с кровати.

С вечера меня ждет подготовленное белое одеяние, по–другому назвать этот наряд язык не поворачивается. Свободная хлопковая длинная рубаха и широкие такие же белые и хлопковые штаны – это нечто.

– Белое? Серьезно? – удивилась я вчера и нарушила свой молчаливый бойкот матери.

– Ты снова со мной разговариваешь? Я тронута, – усмехнулась она прежде, чем дать ответ по существу. – Да, белое, а ты чего ожидала? Черного? Или кроваво–красного?

– Ну, – на миг стушевалась я, – хотя бы болотно–зеленого, как–то все эти цвета ведьмам больше подходят, нет?

– Нет, – закатила глаза Марина и вышла из комнаты.

Жаль, пояснений я так и не получила, почему именно белое, но да ладно. Если придется стать ее ученицей, тогда и узнаю. Хотя я даже рада, что не будет ничего темного, душе приятнее.

Повязываю широкий пояс на талии, такой же идет и на голову, им я повязываю лоб, а чистые волосы оставляю распущенными. Бросаю мимолетный взгляд в зеркало – да я легко сойду за иллюстрацию к статье об этнических народах.

Усмехаюсь про себя, кладу ладонь на ручку двери и тихонько выхожу в коридор, дети вместе с Вячеславом спят, не стоит их будить.

– Холодно! – константирую, выходя на задний двор.

Он в отличие от декораций, через которые я проходила в прошлый раз, выглядит вполне себе прилично.

– Естественно! А еще и темно. Предрассветное время оно такое, – произносит мать, чертя геометрические фигуры на бетоне. – Пробуди в себе скрытый огонь – он тебя согреет.

– Какой еще внутренний огонь? – привычно ворчу.

– У оборотней он тоже есть, ты мерзнешь по своему желанию, – отбривает меня Марина.

– Да–да, я сама выбрала путь игнорирования собственной сущности, ага, – соглашаюсь, в раздражении закатывая глаза.

– Я тоже долгое время согревалась, разжигая в себе злость, – одобрительно хмыкает моя мать, – помогало. Это самый легкий путь.

– Что?

Хочу спросить: «Что ты несешь?». Но прислушиваюсь к себе, мне и впрямь тепло.

– Не волнуйся, я дам тебе время на принятие своей сущности, не настолько меня поджимают сроки, что бы ты там себе не напридумывала. Я не какая–то бабка–чернокнижница из старых сказок, которой раньше любили пугать детишек.

– Ясно, – отвечаю и поджимаю губы.

Ощущаю себя избалованным капризным ребенком. Какое тонкое манипулирование, однако!

– Все, становись в центр, я буду передвигаться по всему периметру, но тебе, запомни, нельзя выходить из малого круга ни за что на свете, поняла? – строго спрашивает мать.

– Поняла, – пожимаю плечами, – чего здесь не понять–то.

Занимаю свое место и настраиваюсь на лучшее, вот только вскоре я понимаю, что происходит совсем не то, что должно…

Глава 15

Мать нараспев читает катрены, а я погружаюсь в транс, пока что все идет, как должно. Но вдруг налетает сильный ветер, он гасит зажженные свечи и заставляет мать замолкнуть, а меня открыть глаза. Несколько мгновений, а, может, несколько долгих минут, трудно сказать точнее, он завывает, с силой колышет деревья, раскидывает листву по двору и прочий мелкий мусор, но мы с матерью так и стоим каждая в своем круге, не шевелимся.

Мне отчаянно хочется задать вопрос, осведомиться о том, что происходит, и что нам делать, но я не решаюсь. Страшно, если честно. Сейчас ветер не трогает нас, буянит за пределами начерченного матерью большого круга, но, если заговорить, он может заметить нас. Почему–то мне кажется, что он вполне себе способен, не прилагая больших усилий поднять в воздух человека, а то и двух.

Но, к счастью, ветер пришел к нам ненадолго, и как он резко появился, так же резко и исчезает. Мы с матерью выжидаем еще несколько секунд, не двигаемся и молчим.

– Не уверена, что нам стоит продолжать, – шепотом произносит Марина.

– Полагаешь, это знак? – так же едва слышно спрашиваю я.

– Полагаю, стоит пойти другим путем, сдаваться сразу глупо, не в нашей с тобой сути, – преувеличенно бодро заявляет мать. – Ты стой, как стояла, а я зажгу травки, попробую попросить помощи у леса.

Моя интуиция молит остановиться, не действовать упрямо, но я же ее не слушаю, решаю, как мать, в этом мы с ней похожи. И, глубоко вздохнув, закрываю глаза и очищаю сознание, прогоняя тревогу, или, вернее, загоняю ее глубоко–глубоко.

По началу все идет хорошо, запах тимьяна успокаивает и радует, я даже начинаю верить, что в этот раз все точно получится. Расслабляюсь и уже строю планы о том, как я возвращаюсь домой и посылаю Эдгара к его драгоценной любовнице. Его род прервется, он потеряет свою силу, вскоре состарится и станет совсем никому не нужен.

«Какая я мстительная, во мне точно есть что–то ведьмовское, впрочем, как и во всех женщинах в вопросах мести обманувшим их мужчинам», – думаю злорадно.

Но тут вдруг случается новая напасть, нет, не ветер, на этот раз меня локально пытается вытянуть из круга неведомая сила. Словно кто–то невидимый толкает меня с разных сторон.

– Ааа! – не сдерживаюсь, кричу.

– Держись! – говорит мать. – Меня тоже выталкивает, но осталось совсем чуть–чуть.

Она делает круг за кругом, шагая с трудом, но все–таки продолжает свое дело. Меня качает, но ноги я пока могу удержать на месте, правда, боюсь, это ненадолго, силы стремительно покидают меня, сказывается полуголодный вчерашний день и отсутствие завтрака.

– Да будет так! – кричит мать и гасит вдруг благовония, а потом просто садится на бетон, но за пределы круга так и не выходит. – Можешь и ты сесть.

Она тяжело дышит, мне за нее даже тревожно становится.

– Надо было мне все делать, – произношу с сожалением в голосе.

– Нет, со мной больше шансов, да и обучить тебя так быстро я бы не смогла. Ведь главное не только техника, но и понимание процесса.

– Ммм, – мычу, не зная, что еще сказать.

Если честно, я не чувствую в себе никаких изменений, понять бы, удалось или не удалось.

– Что ж, по крайней мере, нас не наказали за наше своеволие, – говорит мать окрепшим голосом, – силы ко мне возвращаются, а ты как себя чувствуешь?

– Обычно, – пожимаю плечами, опасаясь высказать всю глубину своего разочарования вслух, а то невидимая сила еще обидится и накажет–таки нас с Мариной.

– Это неплохо, – кивает мать, – но результат пока непонятен.

– Да, – соглашаюсь с досадой в голосе и тут вдруг чувствую сильное жжение на правой ключице. – Ай! – вскрикиваю я.

– Что такое? – поддается ко мне Марина. – Где болит? Покажи! Это метка разрыва связи или что–то другое? Пришел ответ?

– Пришел, – киваю, с мрачным предчувствием догадываясь, что мне не понравится то, что я увижу на собственной ключице…

Глава 16

– Никакая я не ведьма, – произношу убито после проведенного ритуала, – и в ученицы ты меня не возьмешь. Вроде я и сама не хотела, однако, когда это решилось без меня, стало откровенно обидно. Вот такая у меня дурацкая психика.

– Не у тебя, все мы так устроены, – неловко хлопает меня по плечу Марина. – Но ты ошибаешься.

– В чем? Ты не заметила метку Зверя? Она видна только мне, хочешь сказать? – горько усмехаюсь.

– Я ее вижу, но то, что Магия решила, что ты должна быть соединена со своим истинным, не отменяет того факта, что ты вполне себе ведьма, и от обучения ты не будешь избавлена. Силу нужно уметь контролировать.

Тяжело вздыхаю и в раздражении закатываю глаза. Кто о чем, а мать только об одном.

– Ты меня прости, но ты уверена, что ты не свихнулась на почве отсутствия преемницы? Потому что ты когда-то избавилась от меня с удовольствием, не верится мне, что сила столько лет дремала. Может, я и впрямь универсал, как ты меня обозвала, но уж точно не такой силы, чтобы обязательно учиться держать себя в узде.

– Милая, я, конечно, сильно сглупила, но, если бы ты не встретила своего Альфу и не инициировала с ним связь, сила бы в тебе так и дремала. Так что поздравляю! Первый ритуал проведен, я составлю график занятий, ты необычная ученица, с тобой нужно не так, как со всеми, не так, как учили меня. Результаты твоих действий непредсказуемы, – тараторит Марина возбужденно, ее глаза горят, а руки бурно жестикулируют, словно она уже мысленно разрабатывает план занятий.

– А когда сюда придет мой Альфа, ты что ему скажешь? Приходите через годик, Анна еще не доучилась? – ехидно осведомляюсь, сбрасывая мать с небес на землю.

– Годик? – переспрашивает она рассеянно, взглянув на меня расфокусированным взглядом. – Нет, с твоим потенциалом, думаю, нам хватит и полгодика. В тебе ведь сильная кровь с обоих сторон, а отрабатывать ты можешь и из дома. К счастью, миновали времена бумажных писем, теперь у нас есть электронная почта и видеосвязь. Задания я тебе и так смогу давать, твой Альфа не сможет тебе препятствовать. Он ведь не дикарь, он должен знать о предназначении ведьм.

– То есть так, да? – мрачнею на глазах. С губ готовы сорваться злые ехидные слова, а в душе ядовитой змеей расцветает обида. – Хорошо, – киваю и заставляю себя подняться на ноги, – я тебя услышала.

Труднее всего молча уйти в дом, не высказав все, что накопилось у меня на сердце. Подумать только, а ведь за эти несколько дней, проведенные в семье Марины, я всерьез решила, что ей не наплевать на меня. Но нет, эта семья именно что ее, и мне в ней нет места. За счет меня она лишь устраняет свои проблемы, позабыв, зачем я пришла.

«Да под крылом у истинного я буду даже более покорная, чем сейчас, ей будет выгодно, если Эдгар меня найдет. А точно ли мать проводила ритуал отречения от связи? Может, эта уродливая метка на моей ключице и была ее настоящей целью?» – осеняет вдруг меня.

Снова тяжело вздыхаю и глотаю слезы обиды. Больше всего на свете мне сейчас хочется прижаться к Адаму и попросить его решить все мои проблемы, как он делал всегда. Настоящий старший брат, не каждая может похвастаться таким.

«У него есть, кого оберегать. И он не сможет пойти против твоей истинной связи с Эдгаром», – отрезвляет меня мое подсознание.

Печально, но я справлюсь. Нужно почаще вспоминать свое раннее детство и пореже более позднюю мажористую жизнь. И тогда я буду чувствовать себя сильнее. Или нет.

Качаю головой, наскоро что–то перехватываю из холодильника, сейчас домашние Марины будут только просыпаться, я успеваю уйти, не попрощавшись. Захожу в выделенную мне комнату, переодеваюсь, собираю свои вещи и выхожу в коридор, где стоит мать. Как–то я не подумала о том, что она станет препятствием.

– Уходишь? – спрашивает она обманчиво спокойным голосом.

– Ты знаешь, да. Спасибо за гостеприимство и прочее, но я, пожалуй, засиделась на одном месте.

– Не пущу!

Глава 17

Говорит она и для большей убедительности расставляет в стороны руки.

– Ты должна быть здесь, это твое предназначение. И Альфу твоего мы обработаем, он подождет, никуда не денется.

Качаю головой, что за упертая женщина, а, главное, совсем меня не слышит:

– Вот только я как раз хотела, чтобы он делся, мама, куда угодно, но, главное, подальше от меня.

Мать досадливо поджимает губы, я могу в прямом эфире наблюдать за тем, как меняются эмоции на ее лице, как она пытается переобуться на ходу, дабы показать себя заботливой родственницей.

– Так я это и имела ввиду, Аннушка, ты что–то не то подумала, – говорит она, лебезя.

Не идет ей такое выражение на лице, и интонации тоже не идут. Словно не моя мать передо мной, а ее восковая копия, не нравится мне.

– Никакая я тебе не Аннушка, – делаю шаг вперед, – пусти, дай пройти.

– Не дам, – Марина снова становится собой, – никуда ты от меня не уйдешь, ты моя.

– Я своя собственная, – парирую, – и ты не даешь мне других вариантов.

Вытаскиваю руку из кармана и распыляю жидкость из маленького флакончика прямо в лицо матери. Она от неожиданности чихает, но и вдыхает тоже, часть капель попадает на ее слизистую и начинает необратимую реакцию.

– И что это? Антисептиком для рук решила меня напугать? Он у тебя даже не спиртовой, глаза не щиплет, абсолютно безвреден, – усмехается мать.

– Это не антисептик, это сонное зелье. Помнишь, ты научила меня варить? От одной чайной ложки все твои куры вырубились на сутки.

Марина бледнеет, а потом отчаянно зевает, опираясь плечом о стену, едва не съезжая по ней вниз.

– Нет, я не верю, ты блефуешь, – частит она, – ты давишь на мою психику, этот, ой, – она снова зевает, – эта реакция организма, она исключительно психологическая, ненастоящая, я на самом деле не засыпаю, нет–нет, я…

Мать замолкает на половине фразы, ее глаза закатываются, а сама она–таки медленно съезжает на пол по стеночке.

– Ну и не верь, я тебе что, – пожимаю плечами, прячу ценный флакончик в карман и перешагиваю через ноги матери.

За ее самочувствие я не переживаю, она побольше и покрепче куриц будет, да и попало в нее всего несколько капель, а не целая ложка. Вот чего я совсем не ожидаю, так это того, что за следующим поворотом я столкнусь нос к носу с Вячеславом и его детьми.

– Ой, здравствуйте, – произношу, резко останавливаясь.

Их я усыплять не планировала, да и неизвестно, как подействует мое убийственное варево на простого человека, а про детей я и вовсе молчу. Нет–нет, нельзя рисковать их жизнями, я же не плохая, я хорошая, гораздо лучше матери. Я надеюсь.

– Доброе утро, – кивает Вячеслав, – а Марина где? – приподнимает он вопросительно бровь.

– Марина прилегла отдохнуть. Вы не переживайте, она очень крепко уснула, но она обязательно проснется! – спешу добавить.

– Мамочке плохо? – тут же пугаются двойняшки.

«Блин, надо было через окно вылезать, зачем я отправилась через весь дом?» – думаю с досадой.

– Нет–нет! Ей хорошо, все взрослые мечтают о долгом крепком сне, – произношу неуверенно.

Тут сзади меня Марина вдруг издает громкий храп, и он, на удивление, разряжает обстановку.

– Это точно, ей не помешало бы выспаться, – произносит Вячеслав с улыбкой.

– Да, мамочка рано встает и поздно ложится, у нее проблемы со сном, – со знанием в голосе произносит мой младший брат.

– Мы не будем ее трогать, только уложим в кроватку, – кивает девочка.

– Вот и славно! – отлегает у меня от сердца.

Марина жива, здорова, я не стану причиной осиротенья этой семьи.

– А вы уже уходите, да, Анна? – бросает на меня проницательный взгляд Вячеслав. – Вы потому помогли Марине поспать?

– Ну, – я тушуюсь, – в общем, да. Но это вышло непреднамеренно! Честно! – спешу добавить.

Мне стыдно перед этими тремя, не перед матерью, она–то как раз заслужила.

– Понимаю, – тяжело вздыхает Вячеслав. – Берегите себя.

– Вы тоже! – скомкано произношу и тороплюсь на выход.

Лучше уйти сейчас, пока двойняшки убежали к матери, пока не вернулись и не поняли, что старшая сестра уходит, не найдя в себе силы попрощаться с ними…

Глава 18

Уже на улице стираю непрошенные слезы и снова натягиваю на себя капюшон. Светлые пряди волос так и лезут мне в глаза и рот, раздражают, если честно.

«Постричься и покраситься, что ли?» – думаю я отстраненно и всеми силами цепляюсь за эту мысль. Покраситься мне точно надо, нужно было это сделать, пока я безвылазно сидела в доме матери. Но я не рисковала выходить в магазин, возможно, зря. Теперь–то я точно мишень для Эдгара.

Вернее, не так.

Теперь я мишень с усовершенствованным сильным маячком, до этого была со слабеньким. Н–да, попыталась избавиться от связи и сделала только хуже. Интересно, это всем девам в беде так везет или только неопытным?

Айлин, истинная Адама, бегала от оборотней целых два года, пока не переехала в город к моему брату. А у меня еще и месяца не прошло как я в бегах, а свое положение я не улучшила, а ухудшила.

– Черт, я же совсем забыла! – восклицаю себе под нос и останавливаюсь прямо посреди дворовой дороги.

Достаю из левого кармана еще один флакончик и брызгаюсь им от души, словно духами. Я еще и нейтрализатор запахов сварила, не совсем, правда, понимая, как он работает. Учитывая, что от моего авторства, эффект может быть непредсказуемым, проверить я не успела, не стала говорить матери о своем эксперименте.

– Теперь можно и дальше идти, – киваю сама себе и шагаю дальше.

Вокруг туман и противная морось, местные дворы еще спят, хотя им бы вставать пораньше, чтобы заработать на лучшую жизнь, но они обычно предпочитают выйти на улицу попозже, чтобы организовать себе жизнь веселую. Я не осуждаю, я вообще стараюсь никого не осуждать, но я не одобряю такой образ жизни.

Укоризненно качаю головой, отбрасывая носком обуви использованное резиновое изделие, и иду дальше. Интересно, как Вячеслав и мать решают вопрос прогулок и садика с кружками для детей? Явно ведь с местными детьми они их не отпускают на улицу. Что–то я не обратила внимание на такие простые вещи, да и все как будто оставались дома в эти три дня.

«Либо я ужасно невнимательная, либо жилище матери таит в себе гораздо больше сюрпризов. Не удивлюсь, если у нее есть дверь в соседний район города», – хмыкаю себе под нос.

Выхожу на оживленную улицу с четырехполосной автомобильной дорогой и словно в другой мир попадаю. Вот честно.

Я даже оборачиваюсь назад убедиться, что за моей спиной остался неблагополучный район, и здесь все тот же город, просто в этой его части все живут немного по–другому, исповедуют иные принципы.

А еще здесь есть супермаркеты, и они уже открыты. Нравится мне, что супермаркеты у нас открываются спозаранку, а закрываются уже в ночи. Не уверена, что работники супермаркетов тоже этому рады, но для простого обывателя это очень удобно, возможность приобрести в магазине хлеб практически в любое время суток ассоциируется у большинства с цивилизацией, с ее благами.

– С вас шестьсот рублей, – произносит кассир, подавляя зевок.

Молча протягиваю купюры и, благодарно кивнув, забираю две упаковки краски и кофе из автомата. Выхожу обратно на улицу и замираю. Что дальше–то? Где я найду достаточно сильную и сговорчивую ведьму, чтобы она избавила меня от клейма? И можно ли вообще избавиться от клейма? Может, дело во мне, может, не мать виновата, а я? Может, это моих способностей оказалось недостаточно? Или дело в том, что они все время работают не так, как должно.

Трясу головой, прогоняя наваждение. В любом случае оставаться на одном месте не вариант, нужно двигаться дальше.