Читать онлайн Школа неловкого волшебства. Как расколдовать директора бесплатно
- Все книги автора: Фальк Хольцапфель
© 2024 Carlsen Verlag GmbH, Völckersstraße 14–20, 22765 Hamburg Umschlag und Innenillustrationen: Falk Holzapfel
© М. Васильева, перевод на русский язык, 2025
© ООО «РОСМЭН», 2025
Звездопад
Тысячу лет назад с неба пролился звездный дождь и разделил королевство на Расколотые земли…
…тогда исчезли Семеро аркан, а с ними и всякая надежда. Дни стали темнее лесов в Мрачноелье.
Но в час величайшей беды была создана школа Расколотой звезды. С тех пор там учатся герои, чтобы защищать Расколотые земли. В память о легендарных Семерых здесь по традиции учат строго в соответствии с арканой. Расколотая звезда – школа, где можно повысить свой уровень. Будь ты нерешительный волшебник или глуповатый варвар – неважно, в какой день ты родился, – в Расколотой звезде рады всем адептам!
Да, даже плуты могут здесь учиться, пока они держат свои нечистые руки при себе!
ШКОЛА РАСКОЛОТОЙ ЗВЕЗДЫ
Одна из лучших кузниц героев в Расколотых землях!
Добро пожаловать, адепты!
Замок Воронье гнездо
Великий маг ждетадептов-волшебников в Вороньем гнезде, самой высокой башне школы, куда ведет лестница из 686 ступеней – летучие чары не разрешаются!
Храм Драконий рог
Ученики-стражники, внимание! У вас будут дополнительные уроки по сочинению любовных баллад и ковке оружия.
Крепостная башня Волчий зуб
Из-за сильного износа оружияучеников-варваров просят приносить с собой собственное оружие.
Часовня Лебединая краса
Каждое воскресеньеадептов-жрецов ожидают торжественные обряды в храме!
Дворец Гордость грифона
Какая честь! Уюных ученых уроки ведет лично директор!
Главная башня Хитроштейн
Каждую неделюученики-странники отправляются в увлекательную экспедицию. Возможны змеиные укусы!
Плуты учатся вместе со странниками…
Необычные адепты Расколотой звезды
Возможно, необычайно бездарные
Фенья * Уровень 3
● Чизкейк
● Ржавые замки
● Всё блестящее и сверкающее
● Пенку на пудинге
● Предрассудки
● Летнее солнце
Рибизель * Уровень 1
● Потрескивание огня в камине
● Старые толстые книги
● Теплые носки
● Лестницы
● Темную воду
● Великого мага
● Холодный чай
● Драконов
● Громкие звуки
● Большую высоту
● Моль
● Троллебрюзга
● Экзамены
● Темницу
● Большие зубы
● Пёсоглотов
● Дремучие леса
● …
Гарек * Уровень 2
● Пигаса
● Драконбол
● Точильные камни
● Железку
● Кашу из дрока
● Артефактное оружие
● Ржавчину
● Змей
Эрика * Уровень 2
● Хрустеть костями
● Пернатого медведя
● Издавать неприличные звуки
● Когда об нее спотыкаются
● Делать то, что говорят остальные
● Ворчекошек
Это ужасное «хлоп!»
В замке Воронье гнездо
– Гладкие ногти с ноги ночного привидения, две ложки валерьянки, пара хорошо промасленных злобных глаз гуля, клок шерсти вервольфа и… мм…
Ученик-волшебник считал на пальцах. Но каждый раз, почти доходя до конца, он запинался.
Великий маг всех волшебников нахмурил кустистые брови, и они сошлись в одну линию. Взгляд его устремился поверх крючковатого носа и застыл на юном ученике.
– Не хватает еще одного ингредиента, Рибизель! Это самый простой рецепт для заклинания лунного света, который существует на свете. Даже младенцы, едва научившись ползать, готовят в своих колыбелях нектар ночного видения. А ты и этого не можешь сделать! Что с тобой не так?
Ученик стоял перед кафедрой, будто хлебный мякиш. Обливающийся по́том мякиш, который пытается спрятаться в своей мантии.
– Я-я-я то-то-точно не знаю. Мо-мо-может быть, молотой морской соломы?
Ответ был неверный, и Рибизель понял это, едва успел его пролепетать.
Великий маг издал страшный крик неясыти, и Рибизель на всякий случай втянул голову.
Глаза учителя сузились и превратились в щелки.
– Молотой морской соломы? Что же это может быть? Может быть, то, чем набита твоя пустая голова?
Класс захихикал, прикрывая рот рукой.
– Наверное, ты имеешь в виду тертую морскую траву? Уже семьдесят пять лет я преподаю искусство аркан. Я учил таинственных мастеров магического искусства, превосходных адептов аркан и странствующих кудесников. Но никогда мне еще не встречался такой дубоголовый олух, как ты, Рибизель! О чем только думали эти Семеро, сделав тебя волшебником? Совершенно очевидно, что родился ты не в тот день!
Шепот пробежался по комнате, расположенной в высокой башне замка. Пламя свечей колыхалось – казалось, они тоже перешептываются между собой. По лбу Рибизеля градом катился пот, отчего колпак наполз ему на глаза. Рибизель поправил колпак, и тут волшебная палочка выскользнула у него из рук и со звоном упала на пол. Хихиканье десятков учеников разнеслось по всей комнате вплоть до ветхих балок вверху.
Рибизель наклонился, чтобы поднять палочку.
Трратч!
Теперь ученики уже не смеялись – они гоготали. Мантия Рибизеля, вся в заплатках, разошлась по шву. Одной рукой Рибизель сжал палочку, другой закрыл лопнувший шов сзади. Волшебный колпак снова сполз ему на лоб, как вдруг он услышал «хлоп!».
Только не сейчас! В последние дни он слишком часто слышал это ужасное «хлоп!». Именно из-за этого звука великий маг вообще впервые заметил его.
У Рибизеля подкатил ком к горлу. Лоб снова покрылся капельками пота. Прямо перед ним, меж его дырявых ботинок, в лиловом облаке сидела фиолетовая лягушка и, глядя вверх, раздувала щеки.
Великий маг заорал, отчего стал похож на одну из красноглазых летучих мышей, которые водятся под крышей Вороньей башни:
– Колдовать без моего разрешения? На моем уроке? Ты не только глуп, ты еще и бездарен, как хвойный тролль!
Хлоп! Тут возникла еще одна пурпурная лягушка и ловко прыгнула на кафедру великого мага.
От громкого смеха над Рибизелем пыль посыпалась дождем с балок. Он сделал шаг вперед, чтобы поймать лягушку. Наступил на мантию, вновь раздался треск, Рибизель запнулся и шлепнулся на каменный пол.
– Смотрите-ка, у этого недотепы на трусах полумесяцы!
Ученики-волшебники закудахтали как гиеновидные куры, пока Рибизель пытался подняться на ноги, пряча от всех трусы.
Он уже почти выпрямился, как в комнате вмиг всё стихло. Звон колокольчиков, будто идущий из глубины, заглушил все звуки.
Вокруг Рибизеля возникла мерцающая пыль.
Не та серая затхлая пыль, которая лежит всюду и от которой щекотно в носу. Нет, это была золотая пыль, с запахом корицы, самый желанный предмет для каждого в Расколотых землях. Одним словом, волшебная звездная пыль!
Каждый адепт в Расколотой звезде, да что и говорить – каждый житель в Расколотых землях знал, что означает ее появление. Пыль с шелестом закружилась в воздухе и застыла, складываясь в знаки. Ни свирепый взгляд великого мага, ни фиолетовые лягушки, скачущие вокруг, ни смех других учеников не напугали Рибизеля так, как это послание звездной пыли.
Храм Драконий рог
Доспехи наставницы храма тускло блестели в свете факелов. Ее черные волосы были совсем короткие – не длиннее спички. Юное лицо не очень-то подходило к исцарапанным доспехам. Темными глазами наставница оглядела класс и, призывая к тишине, подняла руки.
– Представьте: темная ночь, новолуние, вы пробираетесь сквозь еловые заросли. Скоро наступит полночь. Вы слышите, как трещат ветки, шум приближается, и вдруг перед вами встает могучий мантикор. Что вы сделаете?
Она обвела взглядом комнату с колоннами по бокам, державшими крестовый свод. Перед ней сидели семнадцать учеников – все из арканы стражников. Следующее поколение учеников, идущих по стопам Элодрана, которым вскоре предстоит защищать жителей Расколотых земель. Все уткнулись в свитки на столах.
Поднялась лишь одна рука – та же рука, что и всегда, и опять с молотом.
– Кто-нибудь еще? – спросила класс наставница. – Ну же?
Никто не ответил. Ученики молча уставились на перья.
Рука с молотом устремилась еще выше.
Не дождавшись и на этот раз ответа от класса, наставница храма, прикрыв глаза, со стоном произнесла:
– Да, Гарек?
Юноша просиял и вскочил так резко, что дремавший рядом Пигас испуганно вспорхнул.
– Гарек набросится на чудовище и двумя руками поколотит его железкой!
Наставница двумя пальцами потерла переносицу:
– Гарек, ты сейчас только на втором уровне. Ни один стражник ниже пятнадцатого уровня никогда не выживал после встречи с мантикором. Может быть, ты еще подумаешь над ответом?
Гарек, единственный в классе носивший шлем, склонил голову набок и радостно кивнул.
– У Гарека есть идея получше!
Наставница приподняла бровь. А один из учеников с любопытством повернул к нему голову.
– Гарек набросится на чудовище и одной рукой сделает двойной удар железкой!
Он прихлопнул молотом по ладони и оглядел класс, уверенный, что дал безупречный ответ.
От глубокого вздоха наставницы с потолка посыпалась мелкая галька.
– Ты даже близко не сможешь подойти к мантикору, чтобы нанести хоть какой-то удар. Правильный ответ такой: до полуночи вы спрячетесь в тени леса. Ведь в полночь мантикор ничего не видит. Затем вы тихо выберетесь из леса и никогда больше в него не войдете.
Ученики заскрипели перьями, записывая ответ в свитках, от которых поднималась золотая пыль. Наставница посмотрела на класс с улыбкой, пока не заметила Гарека – юноша с молотом сидел скрестив руки.
– Гарек, почему ты не записываешь ответ?
– Гареку не надо писать.
Наставница зажмурилась, будто от внезапной зубной боли.
– Это почему же?
– Ну, ведь у Гарека есть молот. У кого железка, тому перо ни к чему. Есть проблема – хрясь! – треснуть ей. Нет проблемы. Пусть ученые пишут. С большой железкой все твои проблемы маленькие.
Наставница широко раскрыла глаза, когда заметила, что некоторые адепты записали только что сказанное Гареком. Ученица в первом ряду переводила нерешительный взгляд с пера на короткий меч.
Наставница, уперев руки в боки, встала перед классом:
– А что ты будешь делать, если захочешь отправить товарищам сообщение, что нашел в пещере опасное чудовище?
Гарек лишь пожал плечами в ответ:
– Какие они мне товарищи, раз оставили меня у пещеры одного. А если опасное чудище в пещере, – хрясь! – железкой по голове. И нет проблемы.
Наставница прошептала – так тихо, что никто из учеников не расслышал ее слов: «О, великий Элодран, как тебе только пришло в голову сделать этого мальчика стражником?»
Она выглянула из окна. Небо уже порозовело и было похоже на свежий кровоподтек. Ей нужно набраться еще немного терпения, затем она отпустит эту ораву по комнатам и постоит у ларца Элодрана, моля его о мудрости.
В крепостной башне Волчий зуб
– Это не питомец!
За последние годы Катинка Чугунный кулак обучила семьдесят восемь варваров. Она подготовила их к жизни в Расколотых землях и привила любовь к приключениям. Добрая половина из них даже осталась в живых. Никто не знал варваров лучше нее. Варвары рождаются в день Барны, говорят без обиняков, вспыльчивы и, признаться, немного твердолобы. Даже Катинка Чугунный кулак следовала аркане варваров и потому не была исключением. Но долгие годы в школе научили ее железному спокойствию и полной невозмутимости.
– Колотилки-молотилки Барнабаса! Меня ни на коготь гнилой утки не интересует, что написано в запылившихся школьных правилах! Блохастой твари не место на моем уроке! – И она с силой грохнула древком двойного топора об пол.
Ученики-варвары отступили на шаг. Песок на каменных плитах заскрипел под их ногами.
Однако крошечная варварша, стоявшая напротив Катинки Чугунный кулак, не сдвинулась ни на пядь. Она бросила на землю толстый фолиант, который держала в маленьких ручках, и встала на него как на трибуну.
– Но в замшелых школьных правилах написано, что каждому адепту разрешается привести питомца! Сладкоклюв – мой питомец. И у него нет блох!
– Да, питомца! – парировала учительница. – Например, летучую кошку, сипуху, да хоть ящерицу. Того, кто поместится в сумку и кого можно раздавить, нечаянно на него наступив. А не того, кто тебя самого съест на завтрак. И уж тем более не огромного взрослого пернатого медведя!
Пернатый медведь жалобно пискнул и попытался спрятаться под одним из столов. Стол приподнялся и опрокинулся со всем содержимым, что еще больше напугало животное.
Крошечная варварша подошла к нему и почесала под клювом, и зверь сразу успокоился.
– Все хорошо, Сладкоклюв. Никто здесь тебя не обидит.
Затем она повернулась к учительнице и прогрохотала:
– Видите, вы напугали его. Он не любит громких звуков и совершенно безобиден. И нигде в школьных правилах не написано, что пернатые медведи запрещены. И про размер питомцев ничего не сказано. Выгнать Сладкоклюва – это настоящее свинское свинячество!
Катинка Чугунный кулак заскрипела зубами так, что скрежет был слышен даже в Вороньем гнезде. Однажды ей довелось увидеть, как пернатый медведь разорвал каменного тролля на куски. Катинка и представить себе не могла, что кому-нибудь придет в голову держать подобное чудище дома. Костяшки ее пальцев затрещали громче, чем балки на чердаке. Она набрала полную грудь воздуху, чтобы обрушить грозу на варваршу-полурослика… но один из адептов ее опередил. Широкоплечий паренек с зеленоватой кожей и улыбкой, способной напугать яйца грифона, сказал:
– Возможно, Эрике нужно такое большое животное, потому что она сама крохотная.
Варварша, как взбешенная солнечная гадюка, быстро метнулась к нему:
– Кого это ты здесь называешь крохотной, замшелая башка?
– Я просто сказал. Не бойся. Мы тебя не обидим. – Парень осклабился в широкой улыбке, во рту у него не хватало двух зубов. – Тебе не нужен пернатый медведь, чтобы тебя охранять. Я возьму это на себя, малышка. – Он наклонился к ней и, глядя в глаза, прошептал: – Каждый день Барны ты будешь отдавать мне свой пудинг с присыпкой, а я позабочусь о том, чтобы с тобой ничего не случилось.
Эрика выпятила подбородок и прорычала, как атакующий пернатый медведь:
– Если кто и нуждается здесь в няньке, так это ты, клоповья рожа!
Остаток занятия Катинка Чугунный кулак разнимала учеников, а на перемене вытаскивала запуганного медведя из класса. Наконец она закрыла дверь на засов и с трудом перевела дух.
– Легче еще раз сразиться с железнозубым серным драконом, чем справиться с этой оравой дуболомов.
Уровень и количество звездной пыли
Подробная информация об уровнях и звездной пыли находится в конце книги на странице«Официальные правила школы Расколотой звезды по получению звездной пыли и повышению уровня».
Жаб
На возвышении перед классной комнатой Вороньего гнезда совершенно неподвижно стояла Золотая Галадра. Она стояла так уже несколько веков и выполняла свою задачу с каменным терпением, какого, впрочем, и ждешь от статуи.
Галадра Золотая. Покровительница всех волшебников и одна из аркан. Та, чьим именем названо утро Галы. Выше человеческого роста, статуя доставала до потолка, а ее пальцы почти касались крестового свода. Властно воздев руки, широко раскрыв глаза, она стояла здесь на страже как глава всех волшебников. Ниже была прикреплена табличка с последними дошедшими ее словами: «Эй! Кто кинул мне в гулевый гуляш бомбовые бобы?»
Вдруг статуя издала какие-то звуки. Тихое пыхтение, затем еле уловимое «пуфф!». Потом снова послышалось пыхтение. Наконец из-за колена статуи высунулся голубой кончик волшебного колпака.
Рибизель с сомнением оглядел коридор. Тени на малиновом ковре, колыхаясь, двигались туда-сюда. Шары Галадры таинственно потрескивали на стенах, погружая коридор в полумрак. Из золоченых рам картин почтительно, как и всегда, глядели магистры волшебства. Не считая Николая Старшего – тот косился, как пьяный шатающийся гном. В остальном всё до самой винтовой лестницы было пусто.
Рибизель вздохнул. Других учеников-волшебников не было видно.
После кошмарного послания звездной пыли великий маг взмахом палочки указал ему на выход – и выгнал из класса на веки вечные. С тех пор он прятался здесь. Пурпурная лягушка спрыгнула с его плеча и – пуфф! – исчезла в лиловом облаке, поразительно пахнущем лавандой. Рибизель с тоской посмотрел облаку вслед.
Он горько вздохнул, как вздыхает разве что пёсоглот, и посмотрел на покровительницу всех волшебников.
– Галадра, я вовсе никакой не волшебник, со мной ты точно ошиблась. Родись я на два-три дня позже в другой аркане, я был бы сейчас ученым или жрецом. Но нет, ты выбрала меня, и теперь я войду в историю как худший волшебник всех времен. Был ли еще ученик безнадежнее меня?
Статуя ответила на вопрос тем же каменным молчанием, каким не одно столетие отвечала на вопросы адептов.
Рибизель засопел.
– Да, я так и подумал. Что же мне теперь делать? В спальню мне не войти. Все волшебники только того и ждут, чтобы показать на меня пальцем.
Взгляд Рибизеля упал на дощечку внизу статуи.
– Может, пригожусь на кухне, буду чистить овощи? Или спрячусь в библиотеке? В секции «Лишайники и растения Морозных земель» меня неделями будут искать.
Его взгляд остановился на распахнутых глазах и скривившемся рте Галадры. Кажется, статуя была не в настроении болтать. Он отвернулся и направился за последней пурпурной лягушкой, зигзагом скакавшей по ковру в сторону винтовой лестницы.
Рибизель шел, понурившись, и старался не наступить на рукава.
– Великий маг прав. Я дубоголовый олух. Даже собственную мантию не могу починить. В прошлый раз из нее пошел зеленый дым, и я три дня вонял ряской и илистым мхом, – рассказывал он пурпурной лягушке, не успевшей скрыться в лиловом облаке. – Эх, я бы тоже растворился в воздухе, если бы мог, – пробормотал Рибизель, хватаясь за перила лестницы.
Не успел он встать на первую ступеньку, как со всех сторон разом зазвучал пронзительный голос: «Сообщение директора для адептов всех классов: занятия на этой неделе официально закончены. Все адепты возвращаются в свои спальни. Те адепты, которых после окончания занятий поймают сторожевые тролли, обязаны будут две недели дежурить на кухне!»
Маленькая фея промчалась вверх по лестнице над головой Рибизеля. Тот прижал рукава к ушам, но без толку.
Фея поднесла ко рту рупор, магически усиливавший ее писклявый голос. Звук был такой, будто в цинковое ведро доят козу – и кажется, что барабанную перепонку пронзает сотня комариных хоботков.
«Школьное правление по-прежнему ищет злоумышленников, добавивших хохолатку в похлебку из журчащей репы. Два адепта всё еще лежат в больнице с приступами хохота».
Фея сделала еще один круг над головой Рибизеля и полетела дальше по коридору.
Ее голос так же громогласно звучал на каждом углу.
«Кроме того: дальнейшие шутки над именем нашей достопочтенной основательницы школы Поппелии с Мрачного Заболотья будут наказываться! Запрещено марать статую! Конец сообщений. Мы рады вновь увидеть адептов в день Барны в учебных кла…»
Фея рыгнула, и шары Галадры замигали.
«Срочное сообщение! Следующим адептам незамедлительно явиться к директору Пендрагону: плутовке третьего уровня Фенье, варварше второго уровня Эрике, стражнику второго уровня Гареку, волшебнику… нулевого уровня Рибизелю! Всем остальным школа желает интересных выходных».
* * *
Пентасий Пендрагон Пятый, ученый семьдесят пятого уровня и на протяжении семидесяти трех лет директор Расколотой звезды, стоял, опираясь руками на письменный стол. Тяжелым взглядом он изучал четырех адептов, которые, съежившись, сидели напротив. На его лице промелькнуло выражение усталого безразличия. Такой же взгляд бывает у драконьей синицы, когда из гнезда выпал один из птенцов, но и без него осталось слишком много голодных клювов.
Прямо у двери сидел Рибизель и мял в руках волшебный колпак, из которого торчали нитки. Не отрывая взгляда от пола, адепт изо всех сил старался оставаться незаметным. Что было столь же безуспешно, как и все его попытки колдовать.
Слева от Рибизеля сидела Эрика, все ее внимание было сосредоточено на могучем пернатом медведе, который примостился перед ней и ухал. Варварша покачала головой и зашептала:
– Нет-нет, Сладкоклюв, есть школьный талисман нельзя.
Но пернатого медведя это не остановило, и он продолжал завороженно смотреть на потолок.
На третьем стуле, широко расставив ноги, сидел Гарек. Он положил молот поперек колен и порылся в поясной сумке. Вытащил какую-то мелочь, подбросил ее порхающему под самым потолком Пигасу, который прямо в воздухе поймал лакомство.
В комнате, почти не замеченная остальными, была еще одна адептка. В тусклом свете свечей ее фигура была едва различима. Она скрыла лицо капюшоном и сидела, не подавая голоса.
Директор школы почесал длинный нос и, преувеличенно громко откашлявшись, спросил голосом, сухим, как глухая пустыня:
– Предполагаю, вы знаете, почему вы здесь?
Трое адептов помотали головой. Только Гарек живо закивал.
Лицо директора прояснилось.
– Хорошо, Гарек. Ты догадываешься, о чем идет речь.
Рукой в чернильных пятнах Пентасий Пендрагон пригладил серебристую бороду. Его взгляд скользил вдоль высоких стеллажей, полки которых согнулись под тяжестью, как старички. Многие пергаменты были написаны самим Пендрагоном. Сейчас он работал над следующим – сочинением о чуде Семерых. Невольно он взглянул на картины, висевшие здесь со дня основания школы. На них были изображены первые герои – те Семеро первых аркан, которые когда-то основали Звездное королевство и в день Звездопада исчезли без следа. На первом ученом, мастере Мелодоне, взгляд его задержался чуть дольше. Мелодон Мудрый, именем которого был назван вечер Мелодона, с мягкой улыбкой взирал на него сверху. Знаки, подаваемые Гареком, вернули директора обратно к адептам.
– Ах да, верно. – Он откашлялся. – Э-э, Гарек, может быть, ты объяснишь остальным, почему вы здесь?
Гареку не нужно было повторять дважды. Он схватил молот и вскочил.
– Гарек не удивлен, что плутовка у директора, – сказал он, глядя на адептку в капюшоне. – Почему здесь варварша и волшебник, – он указал молотом на Эрику и Рибизеля, – Гарек не знает. Но Гарека точно позвали, чтобы похвалить. У Гарека всегда лучшие ответы на вопросы наставницы храма. Наверное, Гарек теперь перейдет в класс подмастерьев? Но Гареку придется отказаться. Гарек нужен остальным ученикам в классе!
Он решительно кивнул и снова сел. Пигас над ним тихонько пискнул, а пернатый медведь заухал.
Пентасий Пендрагон Пятый устало выглядывал из своей мантии.
– Мм, да-а, к сожалению, ты здесь совсем не по этой причине.
Директор провел рукой по лбу, оставив на нем чернильные пятна. Свечи в комнате горели уже не так ярко, превращая кабинет в темную пещеру с небольшими островками света.
– Гарек, ты здесь, потому что ты машешь молотом направо и налево. Ты уже сломал два школьных стола и три двери. Вчера ты даже попытался есть молотом суп.
– Гарек должен стать единым целым с железкой. А двери в Расколотой звезде очень хлипкие.
– Кроме того, ты продолжаешь подкармливать талисман школы. Лакомые пальчики – неподходящая еда для Пигаса. – Директор Пендрагон указал на потолок, где порхал Пигас. – Он скоро не сможет подниматься в воздух. К тому же это нарушение школьных правил!
Он поднял руку, не давая Гареку ответить.
– Я еще не закончил. Твоя учительница недовольна твоими успехами. Конечно, ты всегда отвечаешь, но никогда не отвечаешь правильно. Помимо этого, носить шлемы в школе даже стражникам запрещено.
Гарек скрестил руки на груди и прошептал:
– Если Гарек дает неправильные ответы, значит, учительница задает неправильные вопросы.
Но директор Пендрагон пропустил его слова мимо ушей – способность, которой обладали все учителя школы. Он откинулся на спинку высокого кресла с подголовником и словно сразу постарел на десять лет. За его спиной высилась громадная картина, на которой была изображена основательница школы Поппелия с Мрачного Заболотья. Многие столетия она взирала на адептов, которых отправляли к директору школы, с выражением одной и той же смеси строгости и усталого разочарования.
– Вы здесь… – Директор Пендрагон оглядел четырех адептов, подбирая слова. – Ну что ж, вы здесь, потому что правление школы решило, что отныне все адепты с… мм, особенными трудностями будут учиться вместе в подземелье Слизнеед.
Гарек заерзал на стуле:
– Значит, Гарека не похвалят?
Но ответ он получил вовсе не от директора.
Из-под капюшона четвертой адептки раздался глухой мягкий голос, который звучал как вода, стекающая по мху.
– Нет. Мы здесь, потому что мы создаем трудности и учителя не знают, как с нами сладить. Поэтому они отправляют нас в подземелье для неудачников.
– Что?! – воскликнули Гарек и Эрика в один голос.
Рибизель совсем поник, и колпак наполз ему на глаза.
Пендрагон, возражая, поднял руки:
– Нет-нет. Я бы так не стал говорить. Дело лишь в том, что в школе вы не очень…мм…хорошо справляетесь.
Жестом он попросил Гарека и Эрику сесть и долго и обстоятельно откашливался. В Расколотой звезде стало традицией долго откашливаться: чем дольше учишь в школе, тем дольше кашляешь.
– Фенья, как тебе известно, существует причина, по которой у плутов нет собственного класса и они учатся вместе со странниками. Даже если ты родилась в аркане плутов, мы верим, что ты способна на гораздо большее. – Пендрагон одарил ее слабой улыбкой, которая не нашла путь к сердцу Феньи. – Но-о-о… вокруг тебя постоянно пропадают вещи.
Плутовка поднялась, глаза ее пылали.
– Ну конечно, сразу обвиняют плутовку, если несколько адептов недосчитались своих вещей. Может быть, они просто их потеряли? И вообще, есть и другие плуты в классе!
Избегая ее взгляда, Пендрагон будто постарел еще на три года.
– Да, нам это известно. Но…
Фенья надвинула капюшон еще ниже, и Рибизель чуть не свалился со стула.
– Но я единственная эльфийка ночной тени, и поэтому я, значит, воровка?
Директор вновь откашлялся:
– Мм, ну-у, необязательно. Но ты должна признать, что… Ну ты знаешь…
Директор поднял со стола стопку бумаг, держа ее перед собой как щит.
Красные глаза Феньи горели, словно раскаленные угли.
– Что я знаю? Что Геспера Двутенья тоже была эльфийкой ночной тени? Что ее обвинили в исчезновении Семерых? Что всем плутам, а особенно эльфам тени, нельзя доверять?
На последних словах Фенья встала с места и скрестила руки на груди.
Директор Пендрагон заерзал в кресле, обмахиваясь стопкой бумаг. Вскоре опять раздалось его покашливание.
– Ну и хорошо. Хорошо, что мы понимаем друг друга.
И повернулся к варварше. Правда, в сумраке комнаты он не заметил, как Фенья проскользнула за его кресло.
Но Рибизель видел все очень хорошо. Его глаза округлились. Теперь директор держал бумаги перед собой и поверх них смотрел на Эрику.
– Эрика, твоя неделя началась с того, что в день Барны ты бросила одного адепта в свекольную похлебку. Верно?
– Он сказал, что я полуварварша, а потому получу только половину чашки.
– В день Эло ты привязала ученика-жреца к колоколу на башне и начала звонить.
– Он споткнулся об меня, потому что меня не заметил. Там, наверху, с ним такого больше не случится.
– А вчера, утром Галы, ты выбила другому адепту зуб.
– Это был несчастный случай! Мы враз схватили последний пудинг с присыпкой.
Директор размазал чернильное пятно на лбу и отложил кипу бумаг в сторону.
Тем временем Фенья вытащила из сумки кусочек угля и принялась пририсовывать основательнице школы огромные усы.
Рибизель не мог отвести взгляда. На его лбу выступили капельки пота. И вновь раздался этот звук, это ужасное «хлоп!».
Директор, ничего не замечая, соединил кончики пальцев и взглянул вниз на Эрику.
– Ты постоянно ввязываешься в ссоры с другими адептами. К тому же ты приводишь в школу взрослого пернатого медведя. Хотя тебе уже двадцать четыре раза это запрещали. Пернатый медведь опасен для всех в Расколотой звезде.
Лицо Эрики побагровело, она уже приготовилась резко ответить, как вдруг ей на колени запрыгнула пурпурная лягушка. Эрика так и сидела, разинув рот, а лягушка поскакала дальше к Рибизелю.
Директор проводил лягушку взглядом и воспользовался возможностью обратиться к последнему адепту.
– Рибизель, ты – правнук Фальсамины Саламандры. Единственной волшебницы, которая смогла перейти Костяное болото. Надежды, возлагаемые на тебя, были огромны. Другие волшебники в твоем классе уже изучают волшебство уровня подмастерьев. А ты? Ты знаешь всего одно-единственное заклинание и даже им не владеешь.
Рибизель втянул голову в плечи и принялся жевать губу. Он старался не смотреть на Фенью, но у него не получалось. Глаз у него задергался – к усам Поппелии Фенья пририсовала мясистый нос и несколько превосходных прыщей. Секунду спустя раздалось «хлоп!», и возникло еще одно пурпурное облако.
– Это как раз то, о чем я говорю, – сказал Пендрагон, показывая на пол. – Лягушки бесконтрольно появляются вокруг тебя, когда ты нервничаешь. Волшебники могущественны, но, если они не могут контролировать свою магию, они представляют опасность для себя и остальных.
Рибизель смотрел, как Фенья пририсовывает основательнице школы парочку зубов тролля.
Пернатый медведь Эрики все больше беспокоился и старался отойти от пурпурных облаков Рибизеля. Хлоп!
– Но мало того! Ты еще и натворил то, чего не делал до тебя ни один адепт. Ты потерял уровень! Я даже представить не мог, что такое вообще возможно.
Хлоп! Хлоп!
Из пурпурных облаков с хлопком выскочили еще две лягушки. С каждым новым облаком пернатый медведь пищал и пытался отодвинуться подальше.
Эрика встала на стул и обхватила медведя за шею.
Гарек ковырял в носу, и тут лягушка прыгнула ему на сапоги. Глаза у него заблестели, он взмахнул железкой.
– Не бойтесь! Гарек поколотит все проблемы!
И не успели его остановить, как Гарек взмахнул молотом и обрушил его на лягушку, сидевшую прямо у его ног. Пуфф! Лягушка исчезла в лиловом облаке.
Пуфф! Пуфф! Пуфф! С каждым ударом молота очередная лягушка взрывалась.
– Тихо! Адепты Расколотой звезды, сейчас же прекратите! – заорал во весь голос директор, пытаясь привлечь внимание.
Но удары молота всё заглушали. Из лиловых облаков вокруг Рибизеля шел дождь из пурпурных лягушек, Фенья же была занята тем, что пририсовывала своему шедевру ослиные уши.
Облака и лягушки раздражали пернатого медведя. Но от ударов молота он совсем перепугался. Медведь громко завизжал и рванулся прочь от Эрики. Она, засунув два пальца в рот, засвистела Сладкоклюву, но пернатый медведь несся дальше. Он устремился на противоположную сторону, как можно дальше от Гарека, и ничто не могло его удержать. По пути он смел в сторону письменный стол из скального дуба, словно тот был из бумаги. Директор, спасаясь, отпрыгнул.
Эрика в погоне за питомцем столкнула со стула Рибизеля, вцепившегося в палочку. Рибизель плюхнулся на пол, директор, падая, врезался в него. Рибизель, защищаясь, поднял руки вверх. С чавкающим звуком волшебная палочка воткнулась в ухо директору. Взорвалось зеленое облако – оно было крупнее всех предыдущих пурпурных облаков.
* * *
Дым рассеялся, и Эрика смогла успокоить Сладкоклюва. Гарек треснул по последней пурпурной лягушке, Фенья опять сидела на стуле и разглядывала свой шедевр. Рибизель так и не поднялся с пола и, съежившись, сжимал в потном кулаке волшебную палочку.
Но на том месте, где полагалось стоять директору, теперь восседала большая зеленая жаба с серебристой бородой и квакала.
Уровень и количество звездной пыли
Денни
– Дракон тебя раздери! Это не директор. Совсем мелкий для него.
Гарек наклонился к жабе, которая, казалось, ни капли не удивилась случившемуся.
Рибизель молча стоял рядом и лихорадочно тряс головой. Он часто дышал, будто только что промчался по винтовой лестнице в Воронье гнездо. На каждом выдохе его нос свистел, как разбитый чайник.
Пернатый медведь потянулся мордой к жабе, заухал и разинул огромный клюв. Эрика, сидя на спине медведя, быстро потянула его за ошейник и крикнула:
– Стражник! Доспехов много, ума мало. Ясное дело, это директор Пендрагон. Разве ты не видишь его серебристую бороду?
Гарек наклонился еще ниже, чуть не задев жабу кончиком носа. И медленно кивнул:
– Трухлявые трусы тролля! Варварша права. У него даже передние лапы в чернилах. Директор теперь жаб!
Будто в подтверждение его слов, жаба квакнула. Рибизель отшатнулся назад, прижимая палочку к груди.
– Нет, нет, нет. Трижды про́клятая волшебная палочка. Делает что хочет. Теперь они меня точно выгонят из школы.
Эрика бросила злой взгляд на Гарека:
– Они должны выгнать тебя. Во всем виноват только ты! Если бы ты, как тупой огр из Морозных земель, не колотил молотом по лягушкам, Сладкоклюв бы не перепугался и ничего бы не случилось.
Гарек подпрыгнул, будто его укусил огненный тарантул.
– Гарек не виноват! Во всем виновата Эрика! – Рукоятью молота он указал на адептку-полурослика. – Варварша привела в школу гигантского медведя. А здесь чудищам не место. Так и жаб сказал.
Не успел он договорить, как Эрика спрыгнула со Сладкоклюва и встала перед Гареком. Хотя она доставала ему лишь до пояса, вид ее был не менее грозным. Ведь и ядовитые скорпионы невелики, но тот, кто посчитает их безобидными, даже не успеет пожалеть о своей ошибке. Вместо жала Эрика направила на Гарека указательный палец:
– Кто это тут чудище? Миленький, безобидный пернатый медведь, который хотел лишь спрятаться? Или же ржавая пустая голова, которая колотит все, что попадается на глаза?
Гарек крепче сжал молот:
– Для варварши ужасный медведь – питомец, пока она не проснется в брюхе чудища. И кто тут из нас пустая голова?
Пока адепты и дальше обменивались любезностями, Рибизель поднял жабу и внимательно оглядел ее. Кожа у нее блестела, как мокрый изумруд. На подбородке висела серебристая борода, глаза глядели мудро.
– Как я только объясню бабушке? – прошептал Рибизель.
Но его заботы утонули в громких криках Гарека и Эрики.
– Из-за твоей отбитой колотушки мы все вылетим из школы! Во всем виноват только ты, жалкий ржавоед!
– Дракон тебя раздери! Во всем виноват страшный медведь, гнилой садовый гном!
– Сушеная собачья саламандра!
– Пустоголовая слабая коротышка!
– Я тебе покажу, кто здесь слабый, трусливая плоскодонка!
Свечи почти догорели, и оба адепта почти охрипли. Тут между ними встала Фенья, и они замолчали.
– Нас всех собирались отправить в подземелье для неудачников. И неважно, кто виноват. Нас всех хотели выгнать.
Гарек и Эрика обиженно переглянулись, и Гарек пожал плечами:
– Что же делать? Спрятать жаба и сказать, что директор болеет и никому сюда нельзя, потому что у него заразный серный понос?
Рибизель зажмурился, не веря своим ушам.
Гарек поскреб подбородок:
– Мы скажем, что директор никого не может видеть, потому что съел заплесневевшие вонючие ракушки. У него такие страшные боли в животе, что можно упасть в обморок, когда он пускает ветры. У дядюшки Раймунда три недели так было, потом дом пришлось снести.
– Или, – размышляла Эрика, – мы переоденем Рибизеля в директора!
Варварша-полурослик посмотрела на Рибизеля и просияла ему широкой улыбкой, так что тот отступил на шаг. Точнее, он хотел отойти назад, но, стоя на мантии, не смог сдвинуться с места.
Хлоп! На плечо Рибизеля примостилась пурпурная лягушка, пока волшебник пытался сойти с мантии и при этом не упасть.
Фенья подняла с пола несколько бумаг и взвесила их в руке.
– Мы могли бы подделать прощальное письмо, в котором Пендрагон сообщает о поездке в пустыню и посещении школы «Драконий хребет».
Гарек и Эрика воодушевленно закивали, а Рибизель грохнулся на пол – вид у него был такой, словно он проглотил волшебную палочку. Он переводил взгляд с одного адепта на другого и не переставая тряс головой.
– Мы не только вылетим из школы. Нас повесят в клетках над Железной улицей на съедение воронам, пока наши кости не превратятся в пыль. И кто тогда поможет моей бабушке доить молочных мышей?
Его маленький кулачок сжимал волшебную палочку. Затем Рибизель медленно кивнул, словно приободряя себя.
– Я пойду к великому магу и во всем признаюсь. Ведь это я во всем виноват. Возможно, тогда они выгонят из школы только меня.
Гарек положил руку на плечо Рибизелю и собрался было ответить, как вдруг раздался чужой, хриплый голос:
– Как я вижу – а вижу я, признаться, плоховато, – вам требуется лишь вернуть старому Пентасию прежний облик, и все снова наладится.
Все четверо ошеломленно переглянулись.
– Вы тоже это слышали? – прошептала Эрика.
Все кивнули.
– Конечно, вы меня слышите. Пожалуй, меня трудно не услышать в этой маленькой клетушке, которую Пентасий называет своей канцелярией.
Фенья склонила голову набок и тенью проскользнула через опрокинутый стол. Кончиками пальцев она схватила картину с портретом основательницы школы – картина, будто дверь, открылась. За ней зияло пустое пространство, в котором виднелся голубоватый блеск. Фенья вытаращила глаза от удивления.
– Ах, так намного лучше. Теперь я могу видеть вас, хотя вид у вас вправду жалкий. Если хотите моего совета, вам требуется лишь правильное заклинание обратного превращения, и вы спасены, – проговорил череп, вылетая из отверстия.
Летающий череп немного побурел от времени, но в его глазницах ясно и живо светились голубые искорки. Он сделал широкий круг над головами адептов. Пигас, хрюкнув, спрятался за спиной Гарека.
– Ах да, понимаю, – пояснил череп и застыл в воздухе. – Следовало бы для начала представиться. Я – Денни, и, как вы наверняка догадались, дни мои среди живущих давным-давно прошли. Но мне, черепу, живется довольно хорошо. Не считая сухого языка.
Он захихикал, и над ним взмыло голубое пламя, окутавшее комнату холодным светом. Череп подлетел ближе к адептам и плаксивым голосом рейхенбахского торговца коврами проговорил:
– Вы даже не подозреваете, как сыро в этой дыре. Ничто так не страшно черепам, как сырость. Если она поселилась в костях, от нее уже не избавиться. И не успеешь оглянуться, как на тебе растет плесень. Могу вас заверить, неприятное чувство.
– Что, мм, кто ты? – спросил Рибизель.
– Я Денни, разве я не сказал? Ты не очень-то сообразителен, правда?
– Нет. То есть да. Я имел в виду, что ты здесь делаешь?
– О, я здесь живу. Пентасий привез меня из экспедиции, и с тех пор мы вместе делим его канцелярию.
– А почему ты жил в этой дыре? – поинтересовался Рибизель.
– Ах, Пентасий был не очень-то доволен моими комментариями к его последнему сочинению. Но от его правописания и вправду волосы дыбом встают. Будь у меня, конечно, эти волосы, которые могли бы встать дыбом. Если вы еще не заметили, я все-таки уже мертв. В общем, он поместил меня в этой щели, чтобы спокойно работать. И потом этот невежа попросту меня там забыл.
– Учителя могут быть очень гадкими. Они хотели отправить Гарека в подземелье, хотя он лучший адепт в классе стражников, – поддакнул ему Гарек.
Череп так горячо закивал, что нижняя челюсть его застучала.
– Ты говорил о заклинании обратного превращения, – напомнила ему Фенья.
Глаза Денни заблестели.
– Ах да, заклинание. Вы вытащили меня из сырой щели, и за это я вам с удовольствием помогу. Существует простейшее заклинание, сотворить которое под силу даже вам.
Адепты переглянулись. Рибизель осторожно вышел вперед:
– Значит, ты покажешь нам заклинание, которое вернет директору прежний вид?
Денни усмехнулся, как могут усмехаться лишь черепа.
– Можно сказать. Я хотел бы вам сразу показать, как его создать.
Рибизель выкатил глаза от удивления, Эрика и Гарек от любопытства подались вперед. Но Денни спокойно раскачивался в воздухе.
В конце концов Фенья скрестила руки на груди:
– Но?
– Ах, вы же не можете видеть, что я пожал плечами. Простите. Иногда я забываю, что выгляжу не так, как в мои лучшие времена. Ну да, это заклинание с помощью жестов.
Фенья шикнула под темным капюшоном, а Рибизель уставился на волшебный колпак, будто хотел в нем спрятаться.
Лишь Гарек в ожидании продолжал смотреть вверх на череп.
– Для жестов нужны руки, – разъяснил ему наконец Рибизель.
Эрика засопела и пнула свиток пергамента на полу.
– Поверьте, отсутствие рук никого не злит так, как меня. Ни в носу поковырять, ни в два пальца посвистеть. И все лишь потому, что я указал Пентасию на ошибки в его трактате про обычаи племени боа. Учителя не любят, когда им указывают на ошибки, а директора тем более. Поэтому он запер мое тело в музее. И он вернет мне тело только тогда, когда я перестану комментировать его работы.
