Читать онлайн Фрикмур бесплатно

Глава 1

Туман заманивал в свои владения влажные от недавнего дождя стволы деревьев. Пожелтевшие листья медленно оседали на грязную землю, прогнившую пустотой. Запотевшие стекла машины закрывали вид на промозглый и мрачный лес. Вниманию была представлена только дорога, которая вела в пучину загадок…

Адели сидела на переднем сидении красного джипа, смотря на карту и пытаясь отыскать маленький городок под названием «Шапирро». Она посмотрела на Вильяма, своего напарника, взгляд которого был устремлен исключительно на трассу.

– Почему его нет на карте? – спросила она, как Вильям просто пожал плечами.

Бука. Никакой от него реакции. Никакой беседы за все долгое и тянувшееся время, проведенное в дороге.

Адели убрала карту и прикрыла глаза, надеясь, что Вильям не пропустит нужный поворот, и они не окажутся где-нибудь в тупике леса во власти каннибалов с химической фабрики.

Полгода назад Адели Эрдман прошла свой тернистый путь в академии ФБР и теперь являлась полноценным их сотрудником в свои двадцать три года. К сожалению, этот путь дался ей очень тяжко: физические нагрузки были серьезными, в которых она никогда не преуспевала. Судебная медэкспертиза вызывала в ней волну беспокойства, когда девушка находилась рядом с трупом, смотря на закрытые мертвые глаза, которые больше никогда не увидят солнечного света. Оружие, которое частенько было при ней, мысленно ударяло током. Среди всех довольно низких результатов ей немного давался допрос. Она могла вести диалог, пытаясь внедриться в голову преступника или даже стать его другом. Адели не знала, как с такими низкими показателями ее смогли взять в ФБР. Наверно, если бы не Вильям, который проталкивал ее и хвалил начальству, то она бы так и осталась на прежнем месте, не зная, куда можно себя подать. И, конечно же, девушка понимала, что не только Вильям был ее проходным билетом, но и папа, которого застрелили на задании четыре года назад. Он отдал ФБР всю свою жизнь, но, как оказалось, у каждой профессии ей свои риски, которые порой даже стоят самой жизни… Однако эта работа принесла ему в подарок дочь. Ведь именно на одном секретном задании Джонатан Эрдман и познакомился со своей будущей женой – Екатериной Орловской. Тогда она работала переводчиком в нескольких американских фирмах, которым нужен был носитель русского языка. Для Джонатана она была не просто предметом для обожания, но и главной подозреваемой в убийстве. Вскоре Джонатан понял, что его Кэтрин ни в чем не участвовала. Она лишь по воле случая попалась на удочку в то неспокойное время. А после и вовсе осознал, что их встреча была подарком судьбы, благодаря которому они и познали любовь. Их жизнь была прекрасна. И уже через год появилась крошка Адели. Правда, мало кто знал, что ее настоящее имя Аделина. Его ей дала мама, а папа просто сократил, чтобы всем в ее окружении было комфортнее. Но даже этот мнимый комфорт не мог полностью абстрагировать девушку от проблем. Она хоть и выросла в Америке, но в детстве часто гостила у бабушки в России, которая говорила с ней на русском языке, читая детские сказки про Колобка и Кощея бессмертного. Адели любила русскую культуру, отдавая ей большую часть своей души и жизни. Но вскоре, когда она напрочь начала забывать, что является наполовину американкой, и даже перестала понимать родной язык отца, то он отвез ее обратно в США, полностью вычеркнув воспоминания об ее любимых историй про Бабу-Ягу и Царевну Василису. Адели долго плакала, скучая по бабушке, но через несколько лет все же смирилась, что ее место в Соединенных штатах.

Когда отца убили, мать Адели вернулась обратно в Россию, пытаясь забрать дочь с собой. Но она отказалась, решив поступить в ФБР, ведь об этом так мечтал Джонатан. Он сильно хотел, чтобы его дочь прославила ряды бойцов с преступностью, и Адели посчитала нужным исполнить его последнюю волю. Но миролюбивая душа была далека от убийств и вечного риска. Ей хотелось смеха и радости, любви и веселья, но приходилось чем-то жертвовать, чтобы отец с неба смотрел на нее с гордостью.

В подростковом возрасте у нее был только один друг Вильям. Она с ним выросла, сидела за одной партой в школе, потом в колледже, а вскоре и в академии. Они были, как брат и сестра, всегда неразлучны. В детстве Вильям признавался Адели в любви, но столкнулся с уважительным отказом под предлогом сохранности верной и искренней дружбы. Она не видела в нем своего парня или будущего мужа. Девушка была влюблена только один раз: в русского мальчика, с которым общалась только по сети. Но, увы, за несколько лет милой переписки они так ни разу и не встретились. Тогда ей было двенадцать, а вот, сколько было лет этому милому мальчику, она, к сожалению, так и не узнала. Но хорошо помнила его детский голос и заразительный смех.

– Почти приехали, – сказал Вильям, выбив Адели из дрема.

Она открыла глаза и увидела указатель, на котором красовалось название «Шапирро». Оно было почти стерто. Вывеска кричала, что место, до которого они добрались, давно вымерло. Но когда они заехали на территорию городка, то глаза Адели расширись в удивлении от жизни, что в нем кипела…

Людей было достаточно много. Открытые кафешки и магазинчики с неоновыми вывесками, которыми должна была управлять ночь, создавая контраст и яркость на фоне мрачных будней.

Представив неоновые огни, Шапирро казался не таким уж и «мертвым». Единственное, все дороги были покрыты щебенкой. Асфальта нигде не было. Один песок, да камни. А еще лес, который был вырублен большим кругом, внутри которого и находился этот городишка.

– Здесь довольно мило, – произнесла Адели, стараясь не замечать туман и мрак, который обволакивал все маленькие улочки.

– Посмотрим, что ты скажешь через пару дней, – спокойно ответил Вильям, подъезжая к дряхлому на вид отелю, в котором они должны будут прожить неопределенный срок времени.

Адели внезапно опомнилась, что их приезд в Шапирро был не под предлогом отпуска, а чтобы докопаться до правды странных убийств, что происходят здесь каждые полгода на протяжении уже трех лет. По рассказу Вильяма, еще ни один из детективов, кто сюда приезжал, не смог выяснить причину и хронологию этих закономерных кровопролитий.

Три дня назад, когда она вызвалась стать напарницей своего друга и поехать вместе с ним в городок, которого нет на картах, Адели показали снимки жертв, с которыми, возможно, ей придется столкнуться. Все жертвы были молодыми девушками. На фотографиях они все были обнаженными. И это было не так жутко по сравнению с тем, что она увидела потом… На их посиневших от смерти лицах были вырезаны грустные улыбки. Вспоминая те фотографии, Адели почувствовала в горле ком. Обычная кровь вызывала в ней буйство. Ее мутило, но она старалась никогда этого не показывать, чтобы не упасть в глазах ФБР еще больше. Они и так считали ее девчонкой, пробившейся только по связям. Но так оно и было. Мужского стержня, который был почти у всех женщин в академии, у Адели не было. Она была слишком восприимчивой и мягкотелой.

Выйдя из машины, она вместе с Вильямом побрела в отель. Снаружи он казался приличным, но внутри заброшенным и ветхим. Деревянные скрипучие полы, дешевые светлые обои, в чем-то испачканные, и настенные старинные часы, которые остановились уже очень давно. Гробовая тишина окутала Адели страхом. Внезапно захотелось сесть обратно в машину и уехать как можно дальше.

– До сих пор считаешь, что здесь мило? – ухмыльнулся Вильям, смотря на испуганную девушку.

– Даже очень… – прошептала она, стараясь сохранять показательное спокойствие.

– Здравствуйте, – отозвалась женщина, спускаясь по деревянной лестнице.

Она была старенькой, но довольно-таки бодрой. Потускневшие глаза осмотрели Адели с головы до ног, оценивающим взглядом. Она подошла к Вильяму, прикрываясь серой шалью, от которой исходил не очень приятный аромат. Адели резко захотелось прикрыть нос рукой, но она смогла себя остановить, не добавив к оценивающему взгляду этой женщины еще и презренности.

– У нас была бронь, – сказал Вильям, даже не озвучивая фамилию. Он сильно сомневался, что в этом «отеле» будет жить еще кто-то помимо них.

Женщина промолчала, протянув два металлических ключа. Она махнула им рукой и направилась обратно на второй этаж, где их поджидали спальные номера. Адели шла за Вильямом, боясь, что эта деревянная лестница падет. Она держалась за его куртку, брезгуя прикасаться к пыльным перилам, на которых, с большой вероятностью, была смесь из грязи и семейства микробов.

Боже… Когда последний раз здесь убирались?

Дойдя до конца коридора, женщина указала им на двери, расположенные друг напротив друга. Адели мысленно выдохнула, понимая, что если в одну из проведенных здесь ночей она увидит какую-нибудь жирную крысу, то ей не придется далеко бежать до комнаты своего напарника.

– Чувствуйте себя, как дома, – сказала женщина, и Вильям со смешком посмотрел на Адели.

– Она издевается? – прошептала она, смотря на усмешку друга детства.

– Очень вероятно, – ответил он, передав сумку Адели ей в руки.

Она зашла к себе в номер и закрыла дверь. В нем не было ничего, кроме односпальной кровати, старого зеркала, покрывшегося толстым слоем пыли, и небольшого столика, стоявшего неподалеку от окна. Хорошо, что хотя бы есть шторы. Не придется по ночам мучиться от лунного света. Адели подошла к кровати, удивившись, что светлое постельное белье было чистым и не застиранным. Она села на край, как снова услышала скрип. Боже, здесь все скрипело! Как можно не поддаться эмоциям, когда вокруг пустота, тишина и вечный скрип? Для полного антуража не хватает приведений, чтобы наверняка почувствовать себя главной героиней фильма ужасов. Она выдохнула, мысленно себя успокаивая, и начала разбирать сумку.

Адели взяла с собой много вещей, причем вся одежда была яркой и чудесатой. Ее гардероб был объят всеми цветами радуги: от желтой толстовки до зеленых штанов и ярко-красных ботинок. Такая яркость была защитой от мрачных дней, что она должна будет провести в этом городке. Надев на себя темно-синие джинсы и свитер в разноцветную полоску, Адели посмотрела в зеркало, что висело на стене в углу. Она улыбнулась, смотря на свой прикид, благодаря которому походила на куклу «Чаки» в женском обличие. Ее длинные прямые волосы, окрашенные в глубокий черный цвет, обрамляли острые черты лица. А необычного цвета глаза вселяли скрытый интерес к ее персоне: они были янтарного цвета, почти желтого, чем-то похожие на волчьи. Все, кто проходил мимо, часто в них пялились, думая, что это обычные линзы.

Она вышла из комнаты в коридор и постучала в дверь Вильяма. Он вышел в одних джинсах, смотря на Адели, которая покрутилась, показывая ему свой образ.

– Как я тебе? – весело спросила она.

– Ты уже начала шифроваться? – усмехнулся он, думая, что теперь никто не поймет, кто она такая и зачем приехала.

– Можно считать и так, – улыбнулась девушка. – Пошли прогуляемся. Эта тишина слишком давит на виски.

– Ладно, – согласился он, надевая на себя обратно черную водолазку. – Но давай только недолго. Я слишком устал. И плюс, уже стемнело.

Адели кивнула, понимая, что путь до Шапирро был достаточно долгим. Ведь пока она успела поспать, предаться воспоминаниям и пофантазировать, Вильям напрягал зрение и спину, сидя за рулем в пасмурную погоду на протяжении нескольких часов.

***

Они вышли из отеля, как встретились с фонарями, потихоньку начинавшими свою работу. Казалось, что с прибытием ночи этот городок должен был потухнуть. Но он, напротив, загорался, вселяя в себя больше шума и красочности. Адели шла неподалеку от Вильяма, восхищенно осматривая магазинчики и кафешки, которые были напрочь заполнены людьми.

– Не хочешь где-нибудь посидеть? – спросил Вильям, указав на веранду, где еще оставалось свободное местечко.

Адели улыбнулась и быстро побежала его занимать. Но как только она подошла к свободному столику, то наткнулась на мужчину, который успел сесть быстрее нее. Он посмотрел на Адели и быстро встал со стула.

– Извините, вы хотели присесть? – приветливо спросил он, смотря в удивительные по цвету глаза.

– Да… Но ничего страшного, – с долей грусти ответила она. – Вы были быстрее меня. А значит, это ваше место.

– Не уступить место такой очаровательной девушке – просто преступление.

У него были серые глаза, которые загорались при падении белого неонового света, что исходил от кафе напротив. Светлые короткие волосы подчеркивали дружелюбие, что на миг покорило сердечко Адели. «Настоящий ангел», – подумала она. Девушка с теплотой ему улыбнулась, чувствуя румянец на своих щеках и на долю секунды теряя дар речи.

– Эрдман, – произнес Вильям, подходя к ней и незнакомцу.

Приподнятые уголки рта мужчины сразу же опустились. Он сделал шаг назад, смотря на Вильяма, что положил руку на плечо девушки.

– Вы, наверно, хотели хорошо провести время со своим парнем. Поэтому я лучше пойду и найду себе другое место.

– Мы не парень с девушкой, – зачем-то сказала Адели, зная, что ведет себя глупо. – Если хотите, оставайтесь с нами. Мы не против компании. Тем более мы в этом городке первый раз, и ничего о нем не знаем.

Незнакомец смотрел в глаза Адели и тонул. Она была такая красивая и милая, что у него не поворачивался и язык ей отказать. Ее смущенный вид и пунцовые щеки вызывали в нем подобие мимолетной страсти.

– Я – Бенджамин, – представился он, пожав руку Вильяму, который явно был не в восторге от предложения Адели.

– Вильям, – ответил он, вежливо принимая рукопожатие.

Бенджамин посмотрел на девушку, которая совсем забыла представиться. Она нервно покашляла, делая вид, что это не ее мозг решил отключиться и забыть собственное имя.

– Адели, – спокойно сказала она, как Бенджамин взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

В этот момент сердце забилось быстрее. Нежное касание горячих губ о кожу, и она готова была в нем раствориться.

Они сели за столик, заказав три стаканчика кофе. Бенджамин не мог отвести от девушки глаз. Он разглядывал ее, как дорогостоящую картину, от которой в восхищении кружилась голова. Это была словно любовь с первого взгляда, одновременно покорившая два сердца.

– А зачем вы приехали в Шапирро? – спросил Бенджамин. – Этот городок никогда не был местом для туристов.

– У нас здесь дела, – отмахнулся от вопроса Вильям, боясь, что доверчивая Адели откроет все их секреты.

Вильям понимал, что каждый в этом городе мог оказаться убийцей. Им нужно втереться в доверие каждому смертному, чтобы не совершить ошибку, которая могла увеличить еще больше смертности. И, смотря на Адели, он надеялся, что она просто потихоньку начинала эту игру.

Бенджамин промолчал, не желая больше лезть с этим вопросом. Он понял, что друг Адели к ней неравнодушен, и решил вести себя отстраненно, чтобы не привлекать бед к своей персоне. Воевать с кем-то – глупое занятие. Особенно, когда битва без причин.

– А ты, Бенджамин… – Адели посмотрела на него, – как давно здесь живешь?

– Почти всю свою жизнь.

– И ты ни разу не думал перебраться в большой город? – спросил Вильям.

– Мне здесь все нравится, – спокойно ответил он. – Я уже привык к Шапирро. Этот городок пусть и небольшой, но уютный.

Адели сделала глоток из стаканчика с кофе, как увидела большое скопление людей. Они все друг за другом направлялись в пучину леса.

– Куда они все идут?.. – прошептала она, словно спрашивала у самой себя.

Бенджамин, сидевший напротив нее, обернулся. Он глубоко вздохнул и закатил глаза.

– В цирк.

Адели опешила, округлив глаза.

– В цирк? – удивленно спросила она, посмотрев на часы, показывающие почти девять вечера. – В такое время?

– Это ночной цирк, – начал объяснять Бенджамин. – Он приезжает каждые полгода.

Вильям навострил уши, обратив внимание на последние слова мужчины.

– А что за цирк? – спросил он.

– Фрикмур, – сглотнул Бенджамин, и Вильям заметил, как тот напрягся.

– Но такая очередь… – прошептала Адели, продолжая смотреть на скопище людей.

– Это не обычный цирк. Там показывают номера, которые далеки от понимания. Но этим он людям и нравится, – сказал Бенджамин, откидывая уже пустой кофейный стаканчик в урну.

Адели обожала цирк. У нее была привычка посещать его каждые два месяца, чтобы наслаждаться легкостью и радостью, смотря на детей, что аплодируют и смеются, держа в руках палочку с сахарной ватой. Она подскочила с места, понимая, что хочет его посетить, отдав этому почти беззаботному деньку последние свои силы.

– Я хочу туда! – весело выкрикнула она.

– Не факт, что там еще есть места, – произнес Бенджамин. – Порой люди занимают очередь за сутки, чтобы туда попасть.

– А на сколько дней он приезжает? – спросил Вильям, сощурив глаза.

– Каждые полгода на несколько недель. Фрикмур открыт каждый день, но выступают они только по пятницам.

Вильям быстро встал, вспоминая дело, в котором говорилось, что все девушки были убиты в пятницу. Он потянул Адели за руку, собираясь пройти мимо очереди, чтобы посмотреть на это шоу.

– Извини, Бенджамин, – сказал Вильям. – Но мы все-таки попробуем туда пройти.

Адели, как ребенок, прыгала от счастья, желая поскорее бы увидеть купол и талантливых циркачей. Они покинули Бенджамина и встали в очередь, как за ними сразу же выстроились еще три человека.

– Интересно, сколько там мест? – спросила она, смотря вглубь леса, но так и не видя купола.

– Не знаю… – прошептал Вильям. – Адели, – он взял ее под локоть и посмотрел в глаза, – может, ты уже очнешься?

– Ты о чем? – непонимающее спросила она.

– Мы здесь на задании. А ты ведешь себя, как ребенок, не осознавая, что каждую секунду ты должна быть начеку.

– Да ладно тебе, – отмахнулась она. – С завтрашнего дня и начнем операцию. А сегодня давай расслабимся.

Вильям закатил глаза, снова слыша из ее уст легкомысленность.

– Ты хоть помнишь, что несколько минут назад сказал Бенджамин?

– И что он сказал? – Адели все помнила, но до сих пор не понимала, к чему ее клонит Вильям.

– Что Фрикмур приезжает каждые полгода на несколько недель, а выступления проходят только в пятницу, – тихо сказал он, чтобы не привлекать внимание людей вокруг. – А теперь вопрос… Ты вообще читала дело?

Адели читала дело и знала, что все жертвы встречались со своим убийцей ночью в пятницу, а находили их всех в лесу. Причем предположительное время смерти у каждой жертвы было одно – полночь.

– Ты же не думаешь, что какой-то цирк связан с этими убийствами… – прошептала Адели.

– Вот это надо будет и проверить, – ответил Вильям, хватая ее за руку, выводя из очереди.

– Ты куда?

– Обгоним очередь через лес.

***

Идя сквозь темноту, светя фонариками на рыхлую мокрую землю, они наконец-то увидели большой купол в красно-белую полоску. Он был грязный и казался заброшенным, если бы не уличные фонари, что освещали его поблизости. Люди заходили внутрь, показывая свои билеты кучерявому светловолосому парню, на лице которого был белый грим, скрывающий его лицо. Он посмотрел на Адели, и она увидела черные глаза. Он был в линзах, закрывающих весь белок глаза. Он помахал рукой, открывая ее взору свои зубы, покрытые словно какой-то грязью. Адели поежилась, сглотнув, и тихо прошептала Вильяму:

– А где дети?..

Она и не заметила, что в очереди стояли только одни взрослые. Не было ни одного ребенка, который бы с предвкушением от шоу шел и улыбался.

Вильям проигнорировал ее, врываясь без очереди в будку с билетами. Там стояла девушка с красными волосами. Она выдавала розовые маленькие картонки, на которых черной краской было написано «Фрикмур». Ее зеленые глаза с долей стервозности сначала окинули взглядом Адели, а потом Вильяма, успевшего повздорить с человеком, которого он отпихнул, чтобы купить этот несчастный билет. Ведь тот на сегодня был последним.

– Сколько стоит билет? – спросил Вильям.

Красноволосая девушка показала ему на черную доску, где белым мелом была написана цена. Адели ахнула от этой цифры.

– Триста долларов?! – ошеломленно вскрикнула она, привыкнув, что билет в обычный цирк, который она посещала, стоил максимум сто.

– Последний билет! – крикнула девушка за стойкой, как все начали повышать цену, словно это был аукцион.

– Четыреста!

– Пятьсот! – крикнул еще кто-то из толпы.

Вильям положил на стойку будки тысячу долларов, забирая последний билет из рук девушки.

– Ты что сделал?! – вскрикнула Адели, смотря на Вильяма, который явно потерял рассудок. – Ты отдал столько денег за какое-то шоу! Это почти половина нашей месячной зарплаты!

– Адели, – тихо сказал Вильям, слушая позади себя презренные возгласы людей, у которых он словно забрал пищу. – Иди в цирк, – он положил билет ей на ладонь. – Потом расскажешь, что было за шоу. Но, пожалуйста… если увидишь что-нибудь подозрительное, не закрывай на это глаза.

– Девушка, представление начинается! – крикнул ей тот кучерявый парень.

Адели постояла в малейшем шоке буквально несколько секунд, и Вильям быстро ее подтолкнул ко входу, сказав, что будет ждать ее на этом же месте.

Подойдя к шатру, парень отодвинул красную ткань, пропуская ее внутрь. Она зашла, как ей в руки сунули красный стаканчик с попкорном. Времени на благодарность не было. Свет тут же погас. Она поднялась по деревянной трибуне и, дойдя до четвертого ряда, села на свое место, что было у самого края. Она мысленно посчитала все ряды и умножила на количество мест, понимая, что людей собралось около двухсот. Адели сидела в полной темноте, пробуя на вкус попкорн.

Соленый…

Жаль.

Она любила больше сладкий.

В зале заиграла мелодия, как со старинной жуткой шкатулки. В этот момент Адели стало не по себе. Сквозь темноту она увидела немного подрагивающую красную ткань кулис. Когда мелодия резко пропала, ее атаковала жуткая тишина. Все зрители молчали. Никто даже не притрагивался к попкорну и не шевелился. Они с необъяснимым нетерпением чего-то безумно ждали.

Стук.

Стук.

Так сильно стучало ее сердце, которое, как ей казалось, слышали все вокруг. После тягостной минуты тишины на манеже показался клоун. Он стоял под белым светом прожектора и был одет в черный клоунский прикид. Его свободные штаны с красными заплатками в виде разбитых сердец почти сваливались с бедер. Белая рваная рубашка была в чем-то испачкана. Но когда он поднял голову, Адели замерла… На его лице красовался аккуратный белый грим, а черным были выделены глаза и губы, жутко расплывшиеся в улыбке.

– Добро пожаловать в Фрикмур, господа, – громко, но без эмоций произнес он. – Вы соскучились по крови?

Все люди встречали его аплодисментами, кроме Адели, которая сидела и не понимала, что тут происходит. Заиграл цирковой марш, и свет, хоть и приглушенный, но появился. Дышать стало немного легче. Однако, когда на арену вышел тот кучерявый парень, что пропускал ее под купол, а этот клоун взял в руки деревянную биту, сердце Адели ушло в пятки.

– Бей! Бей! Бей! – кричали зрители, топая ногами в такт.

– Бей его! – крикнул кто-то позади Адели, и она обернулась, смотря на молодого парня ее возраста, в глазах которого была лишь забава.

Девушка вернула внимание обратно на манеж, как увидела, что рука клоуна замахивается битой на кучерявого блондина.

– Нет… – тихо прошептала она, думая, что это все просто страшный сон или глупая шутка.

В следующую секунду она услышала звук ломающихся костей. Адели видела, как этот клоун бьет его битой, оставляя парня с перекошенными конечностями рук и ног. Конец деревянной биты окрасился в багровый цвет. Брызги темно-алой жидкости полетели на зрителей, как они начали аплодировать еще громче. Стакан с попкорном Адели полетел под трибуну. Она подскочила с места, чувствуя на щеках соль, словно ее с головой окунули в этот попкорн минуту назад. Девушка резко закрыла уши руками, пытаясь уберечь их от хруста костей, и закричала:

– НЕТ!!!

Глава 2

На ее крик обернулись все. Взгляд окровавленного клоуна пал на девушку, которая стояла вся в слезах. Она дрожала, пытаясь устоять на ватных ногах в лужице рассыпанного воздушного лакомства. Он чувствовал ее непреодолимый страх, от которого словно расцвел. Посмотрев на свои ноги, возле которых валялось переломанное тело парня, он поднял руку вверх.

Свет потух.

Адели ощутила на себе чью-то руку и снова вскрикнула. Но та аккуратно потянула ее за собой, и девушка сдвинулась с места. Собираясь отцепить от себя незнакомые и чужие пальцы, она услышала тихое:

– Пошли за мной, – это был красивый женский голос, как у русалки, которая заманивает моряков в свои кошмарные и жуткие воды.

Адели шла в темноте, слыша надменный гул зрителей, которым она сорвала представление. Почувствовав бархатную ткань своим лицом и телом, она прошла сквозь нее, поддавшись приглушенному желтому свету от лампочек цирковой гримерки. Сфокусировав зрение после темноты, Адели увидела худощавую светловолосую девушку, которая и привела ее сюда. Она была необычайной красоты, облаченная в ярко-красное пышное платье с белым ажурным рафом на шее. На ногах были обычные белые чешки и блестящие колготки в черную сетку.

– Присядь, – тихо сказала она, указывая на кровать, стоящую возле стены неподалеку от гримерного зеркала.

Адели села, и та подала ей стакан холодной воды. Она сделала один глоток, немного отходя от потрясения. Страх, который был несколько минут назад, начал понемногу испаряться. По крайней мере, эта девушка казалась безобидной, а ее лицо искажало переживание, чему Адели была мысленно рада.

– Я – Луиза, – представилась она, немного приподнимая уголки рта.

– Адели… – голос дрожал. – Что здесь происходит?..

Луиза прикусила свою губу, словно искала слова.

– Ничего особенного. Обычное представление.

Адели собиралась ей ответить, как красная ткань кулис распахнулась, и из нее вышел клоун. Девушка подскочила с кровати, попятившись назад в стену. Он смотрел на нее, не выражая ни одной эмоции. Просто махнул рукой Луизе, чтобы та ушла, как Адели ощутила, что былой страх начал возвращаться. Она стояла перед ним, чувствуя себя крохотной букашкой, которую можно с легкостью раздавить. Рост клоуна был довольно высокий для мужчины по сравнению со среднестатистическим. Его рука в черной перчатке до сих пор держала окровавленную биту. Адели сильно затрясло внутри, что не ускользнуло от глаз клоуна. Он отбросил биту на кровать, заставляя девушку снова вздрогнуть.

– Успокойся, – грубо, но тихо прозвучал приятный мужской голос. – На, – он подошел к столику, на котором воцарился самый настоящий бардак, и выдернул несколько салфеток, протянув их ей. – Вытри слезы.

Она стояла, боясь даже коснуться руки клоуна, который протягивал ей одноразовые платки. Он приподнял брови и сделал один шаг навстречу к ней, как Адели вжалась в стену.

– Тебе никогда не говорили, что страх жертвы влечет убийцу? – спокойно спросил он, находясь в паре шагов от нее.

Адели смотрела на ужасающий грим, на котором виднелись красные брызги. И снова ком в горле от тошноты. Она прикрыла рот рукой и отвернулась, борясь со своим главным страхом.

Страхом крови.

– Что с тобой? – уже более взволновало спросил клоун, подходя к ней.

– Кровь… – прошептала она, сползая вниз по стене.

Ноги отказывались стоять. Картинка перед глазами начинала мутнеть. Клоун присел возле нее на корточки, снимая окровавленную перчатку, и аккуратно взял за тонкое запястье, меряя пульс.

Почувствовав на своем запястье прикосновение теплых и нежных пальцев, Адели поежилась. Она не могла поднять своих глаз, боясь встретиться лицом к лицу с этим убийцей. Ей нужно было выйти на улицу и позвать Вильяма, но собственное тело отказывалось выполнять просьбу разума и долга. Внутренний крик от неизведанного страха вбивался в голову. Этот клоун – убийца. Он забил до смерти того парня, переломав все кости. А теперь он касался ее кожи, которую мог запросто с нее снять. Если бы она не была такой трусихой, то спокойно бы его укротила или обездвижила на месте, вызвав полицейский наряд этого города. Но Адели понимала, что если бы даже не была бракованной сотрудницей ФБР, то не справилась бы с таким телосложением мужчины. Он был высок, силен и жесток. С такими невозможно найти общего языка или набраться нужной силы для устранения. Этот монстр без зазрения совести свернет ей шею, выпотрошит, поломает, а потом выкинет в лесу. Кровавое представление этого клоуна намного уступало тому, что она себе выдумала.

– Дэмиен! – отозвался женский голос. – Скоро твой выход!

Дэмиен.

Адели мысленно пробовала его имя на вкус. Оно ему подходило. Такое же коварное, как его душа. И одновременно нежное на слух, как его руки, что держали ее запястье.

– Побудь с ней, Тиффани, – произнес Дэмиен, поднимаясь на ноги и возвращаясь обратно на манеж.

Он что-то сказал ей на ухо и ушел. А в этот момент Адели увидела девушку, которая была копией Луизы. Такие же белые волосы, истощенное тельце и точно такое же красное и пышное платье.

– Луиза?.. – шепотом спросила Адели, не понимая, почему клоун назвал ее другим именем.

– Нет. Тиффани, – закатила она глаза, ненавидя, что их с сестрой постоянно путают.

Близнецы.

Да, они были близнецами. Но по характеру абсолютно разные: Луиза – добрая, милая, сопереживающая. Она не в силах оставить человека в беде. Всегда с открытой душой и без корыстных умыслов. А Тиффани – прирожденная оторва, которая терпеть не может слезы и капризы. Она могла случайно обидеть, никогда никого не слушала, делая все по-своему. Самая настоящая циркачка, которая ничего не боялась и относилась ко всему с долей наплевательства. Она подошла к Адели ближе, рассматривая ее одежду.

– Классный свитер, – без усмешек сказала Тиффани, смотря на разноцветные полоски.

Она всегда считала, что люди заслуживают комплиментов. Но только тех, которые действительно были правдой. Если, к примеру, она увидит на человеке ужасный шрам, то всегда ему об этом скажет и наглядно поморщится от брезгливости. А если заметит какую-нибудь изюминку, сумевшую ее привлечь, то восхвалит ее до вершины самого высокого циркового купола в мире. Ее прямолинейность – ее конек. Но, увы, ее часто путают с бестактностью.

– Спасибо, – просто ответила Адели, поднимаясь с пола. – Мне нужно идти.

Тиффани пристально на нее посмотрела, замечая трусливость на пустом месте.

– Хватит трястись, как осиновый куст, – фыркнула она. – Хотели бы убить, давно бы это сделали.

Слова Тиффани ударили Адели. Она вспомнила, что ей нельзя показывать себя слабой. Особенно перед этими циркачами, которые вздумали устраивать кровавую баню на потеху людям. Они просто еще не знают, что она из ФБР. А иначе бы уже давно запрыгали от испуга, пытаясь скрыть улики.

– Зачем вы это делаете?.. – спросила она, решая узнать лично для себя причины такой жестокости.

– Потому что этого хотят люди, – многозначительно расплылась в улыбке Тиффани.

По лицу Адели скатилась одна скупая слеза. Она чувствовала себя оскорбленной и униженной собственным голосом разума, который твердил, что она стала свидетельницей смерти молодого парня. Она могла остановить этот хаос, когда только увидела, что рука клоуна замахнулась деревянной битой. Но она остолбенела, не представляя, что такой жестокости ей место быть в этом мире.

– Вы самые настоящие монстры… – прошептала она, собираясь покинуть гримерку, как встретилась с рукой Дэмиена, который легонько толкнул ее обратно.

– Ты выйдешь отсюда только после окончания представления, – грубо сказал он, как с манежа послышался выстрел и аплодисменты.

Адели испугалась, но осмелилась взять себя в руки и толкнуть его в ответ. Она вышла из-за кулис, чтобы посмотреть на новый номер. Девушка с красными волосами, которая продавала билеты, была прикована веревками в форме звездочки к вращаемому колесу. А циркач, одетый в белоснежный комбинезон, выпускал по одной пуле в ее уже окровавленное и бездыханное тело. Адели сглотнула, чувствуя, как картинка перед глазами снова теряет краски. Она покачнулась, утратив силы в ногах, как оказалась в сильной и мужской хватке. Последнее, что она чувствовала – это невесомость и приторно-сладкий запах сахарной ваты…

***

– Браво!

Адели услышала гул восторженных людей и открыла глаза, осознав, что лежит на кровати в гримерке. В ней никого не было. И не упустив момент, чтобы скрыться, девушка быстро подскочила с кровати, тихо направляясь к выходу из этого дома циркачей, масок и своей страшной памяти.

Когда она дошла до выхода из красного шатра, ее заметил Дэмиен, который стоял и кланялся зрителям под звуки аплодисментов. Он напрягся, бросая свой взгляд на спину девушки, покидавшую шатер.

– Фрикмур будет ждать вас в следующую пятницу! – громко сказал он и быстро скрылся за кулисами.

Дэмиен быстро подошел к маленькому окошку гримерки, смотря на Адели, которая подбежала к какому-то незнакомцу. Клоун прочитал по губам парня, что тот пытается выпросить информацию, но девушка отмахнулась рукой. Видимо, не в силах его оповестить.

– Она ушла? – спокойно спросила Тиффани, встав рядом с Дэмиеном.

– Сбежала… – ухмыльнулся он. – Но в следующий раз надо не дать ей этого сделать, – Дэмиен глянул на настенные часы, которые показывали без пяти минут полночь.

***

Вильям видел, что на Адели не было лица. Она безумно была чем-то напугана.

– Что случилось, Адели? – спросил он, смотря в ее кошачьи глаза, наполненные соленой жидкостью.

– Этот цирк… – она сглотнула. – Пошли отсюда, пожалуйста.

Он насторожился, но решил отложить свой допрос, видя, что той тяжело говорить. Они шли через лес вместе с людьми, что с восторгом обсуждали представление:

– Цирк Мура, как обычно, удивил! – крикнул кто-то из толпы, как Адели сразу же поняла, что Мур – фамилия Дэмиена.

Вернувшись в отель, Адели рассказала, что было за шоу. Она упомянула про парня с переломанными конечностями и безжалостно убитую девушку, которую расстреляли у всех на глазах. Но она не осмелилась сказать, что пролежала в гримерке, потеряв сознание. Вильям и так был слишком зол, что она не оповестила его в этом, когда они находились еще возле шатра. А если бы он еще и узнал, что Адели плюнула на осторожность, позволив себе отключить сознание, то просто на месте бы ее прибил.

– Почему ты не рассказала мне это там?! – рявкнул он. – Я бы пошел и разобрался! А если они действительно их убили, то ты просто дала им фору, чтобы скрыть все улики! Как можно быть такой глупой, Адели?!

– Мне было страшно… – оправдывалась она, понимая, что это оправдание было неуместно.

Вильям стих. Он сел рядом, прижимая к своей груди девушку, которая до сих пор осталась в детстве. Она не хотела верить, что этот мир полон жестокости и боли. Она верила только в смех, радость и доброту. Но, увы, смех уже давно не актуален. Радостные лица появлялись только от страданий других людей. А доброта прогнила, словно только злу под силу держать круг жизни на своих ладонях.

– Если хочешь, ложись спать сегодня со мной, – сказал Вильям, как Адели отрицательно покачала головой.

– Я буду спать у себя, – она встала с кровати и направилась в свой номер.

Зайдя в комнату, она расстелила себе новое постельное белье, что лежало на голом матрасе. Адели легла, выключив настенный светильник, дернув за обычную нитку. Перебирая в голове все сегодняшние события, она не могла сомкнуть глаз. Темнота, которую она всегда любила, начинала пугать, и Адели включила свет. Видимо, сегодня придется спать так: с тяжелой от воспоминаний головой и включенным светильником, который хоть как-то спасал ее от новых волн паники.

Наутро в ее дверь сильно тарабанили. Она подняла свои веки и, пошатываясь, побрела к двери, чтобы ее открыть. На пороге стоял разъяренный Вильям. Его тяжелое дыхание мысленно сказало Адели, что что-то произошло. Она вскинула брови в ожидании объяснений, как тот резко схватил ее за руку и повел за собой.

– Куда ты меня ведешь?! – вскрикнула Адели, не успевая за его быстрой походкой. – Пусти! Я даже не переоделась! – она бежала за ним по лестнице в одной зеленой пижаме, пытаясь не споткнуться. – Может, ты уже объяснишь, что произошло?! – крикнула она, выдергивая свою руку из его хватки.

Вильям открыл ей дверь отеля и небрежно вытолкнул на улицу. Адели собиралась высказать ему свое недовольство, как увидела полицейскую машину и замерла. Из леса выносили обнаженный труп девушки. Ее лицо снова было изуродовано ножом.

– Это твоя вина… – прошептал Вильям. – Ее нашли неподалеку от циркового шатра…

Он с ненавистью на нее посмотрел и зашел обратно в дряхлый отель. Адели стояла на крыльце, смотря на труп, накрытый белой простыней с головой. Она даже не пыталась смахнуть своих слез. Ведь в этой смерти она действительно была виновата. Если бы она вчера сразу же рассказала Вильяму, что произошло в том цирке, то, возможно, сегодня бы не было жертв. Но она ошиблась. И эта ошибка, увы, стоила чьей-то жизни.

– У тебя есть пять минут на сборы, – сказал Вильям, снова подойдя к ней.

– Куда… – тихо прошептала она, не в силах составить полное предложение.

– К твоему клоуну, – с неприязнью отозвался Вильям, вспоминая ночную страшилку Адели.

Глава 3

Идя по тропинке при свете дня, ведущей к цирковому куполу, лес уже не был так страшен. Обычные деревья, неприметная земля. Но внутренний ужас все равно не давал покоя. Ведь эти деревья знали настоящее лицо и имя убийцы. А влажная почва каждый раз впитывала в себя вопли и кровь умерших девушек. Такая на вид простота хранила уйму тайн, которая скребла душу Адели, превращая ее в огромное болото под названием «Чувство вины от собственной ветрености». Она ловила себя на мысли, что ее слишком сентиментальное видение и мягкий характер только мешают Вильяму догадаться до правды. Она была самой настоящей обузой, приносящей исключительно проблемы.

Дойдя до купола цирка, возле которого стояло четыре красных фургона, Адели остановилась. Вчера она совсем не обратила на них внимания, ведь они были скрыты за огромным скоплением людей. Но сейчас она хорошо могла разглядеть грязные и даже немного ржавые фургоны, обклеенные листовками старых афиш Фрикмура.

– Неужели они в них живут… – тихо произнесла она, не понимая, как можно выжить в таких поганых условиях.

Не иметь постоянного дома. Вечно передвигаться на колесах, забывая про личную жизнь. Так и с ума сойти можно. Но, наверно, циркачи Фрикмура уже давно были чуточку сумасшедшими.

– Бродячее отродье, – фыркнул Вильям, подходя к шатру.

Он зашел внутрь, смотря на пустые трибуны и манеж. Адели шла сзади, боясь снова повстречаться со своим вчерашним кошмаром. Она никогда не боялась клоунов. Напротив, она восхищалась этими людьми под маской, которые могли дарить детям свою приподнятую разукрашенную улыбку. Но Дэмиен Мур был не из тех, кто дарит улыбки. Он их отнимает, принося только боль и море крови.

– Тут есть кто-нибудь? – громко спросил Вильям, слыша свое эхо.

Из-за кулис вышла Луиза.

Или Тиффани…

Адели так и не могла их различить. Но точно знала, что Луиза понравилась ей больше.

– Чем могу помочь? – спросила девушка, и Адели поняла, что это была Тиффани.

Внешность одинакова. Но голос был более тверд, а взгляд уверенный и непринужденный.

– Вильям Смит – агент ФБР, – он показал свою корочку, и взгляд Тиффани приобрел темные очертания. – Мне нужен Дэмиен Мур.

В этот момент ее взгляд переметнулся на Адели, что пряталась за спиной Вильяма. Тиффани злорадно усмехнулась и попросила подождать пару минут. Вскоре из-за кулис вышел Дэмиен. На нем уже не было грима, и теперь Адели могла разглядеть его черты, которые были подобны красоте самого Дьявола: черные короткие волосы, как смола, бледная кожа без изъянов и ярко-голубые глаза, которые еще вчера были скрыты под черными линзами.

– Чем обязан, детектив? – без испуга спросил он, замечая за Вильямом Адели.

Дэмиен сощурил глаза, немного ухмыляясь. Он бы подумал, что она обычная девчонка, которая нажаловалась детективу. Но он видел вчера, что тот ждал ее возле шатра. Либо он ее друг, либо…

– Моя напарница вчера стала свидетелем вашего представления, – произнес Вильям, как увидел удивленное лицо Дэмиена и его плутовскую усмешку.

Напарница.

Ему хотелось рассмеяться. Ведь какой сотрудник ФБР будет бояться крови и падать в обморок, думая, что стоит перед убийцей.

– Я надеюсь, вам оно понравилось, – усмехнулся Дэмиен, смотря в глаза Адели.

Ее глаза.

Он заметил их еще вчера, но не смог нормально разглядеть из-за женских слез. А сейчас, стоя не так далеко, он видел, какие они прекрасные. На миг ему даже захотелось стать правообладателем этого «янтарного сокровища».

– Мисс Эрдман видела, как вы вчера на представлении переломали ноги молодому парню деревянной битой, – начал Вильям, и Дэмиен все-таки рассмеялся, обнажая белоснежную улыбку. Его смех был приятный и одновременно зловещий.

– И что же еще видела «мисс Эрдман»? – улыбаясь, произнес он, смотря на Адели.

– А вам этого мало? – спросил Вильям, своим взглядом пробивая дыру в теле Мура.

– Мне просто смешно, – скрестил руки на груди Дэмиен. – Если ваша напарница вчера заметила преступление… Почему тогда она ВЧЕРА и не разобралась на месте?

Сердце Адели забилось быстрее. Если Дэмиен еще выдаст, что она вчера потеряла сознание от вида крови, то ей хана. Можно будет попрощаться и с ФБР, и с собственной гордостью.

Дэмиен смотрел на Адели, которая сильно боялась, что он расскажет всю правду ее дружку. Он это видел. Читал людей по глазам. Каждый артист должен уметь залезать в голову своему зрителю. Понимать, что хочет видеть или ждет тот или иной созерцатель. И он решил сохранить в тайне один ее ничтожный секретик.

Вильям понимал, что Мур сейчас сидит на невидимом коне. Этот клоун действительно был прав. Один промах Адели – означал промах всей академии ФБР.

– Значит, вы не отрицаете, что убили двух людей ради своего шоу? – влезла Адели, с опаской смотря в голубые, почти синие, глаза Дэмиена.

Он смотрел на нее с ухмылкой, заковывая в еще больший страх.

– Себастьян! – крикнул он, как на манеж вышел тот светловолосый кучерявый парень. – Позови еще Мэри, – спокойно сказал Дэмиен, смотря в волчьи глаза, бегущие в непонимании.

На манеж вышла сладкая парочка. Себастьян улыбался, а красноволосая Мэри смотрела на Адели, как на дуру. Она даже не пыталась скрыть свое отвращение и высокомерие.

– Этих людей ты видела? – спросил Дэмиен, не стирая свою улыбку с лица.

Вильям посмотрел на Адели, которая терялась в своих ничтожных мыслях. Она снова указала на неправильную наводку.

– Но как… – все, что смогла сказать девушка.

– Покажи, Себастьян, – усмехнулся Дэмиен.

Себастьян без эмоций вывернул руку против локтевого сгиба, как Адели поежилась. Черт. У него просто синдром гипермобильности суставов.

– А расстрел?.. – тихо спросила она, смотря на Мэри. – Я видела, как тебе выстрелили в голову… Видела кровь.

Дэмиен прикрыл рот рукой, уже не в силах улыбаться от удивления этой дурочки, которая явно была с другой планеты. А иначе, как объяснить ее заторможенность и примитивность мышления?

– Пистолет заряжен шариками с искусственной кровью, – ответил Себастьян, видя, что Мэри не собиралась вести диалог с этой глупой девчонкой.

– Ну что, детектив… – Дэмиен посмотрел на Вильяма. – Будут еще вопросы?

– Да, – твердо ответила Адели вместо Вильяма. – Где вы были в эту полночь, Дэмиен Мур?

Дэмиен сделал шаг вперед, не отводя от нее глаз. Он хотел ее припугнуть, но она уже не пятилась, принимая монстра в свой мир красок.

– Я был в своем фургоне, мисс Эрдман. Это может подтвердить каждый циркач.

– Циркачам свойственно защищать своих циркачей, – ответила она, стараясь не показывать Вильяму, какой страх чувствует рядом с Дэмиеном.

– Первая твоя умная мысль… – прошептал он, еле открывая рот, чтобы ее напарник этого не услышал. – В таком случае вам придется поверить мне на слово, – уже сказал он им двоим.

– Пошли, Адели, – сказал Вильям, выходя из шатра.

Адели стояла на месте, смотря прямо в глаза своему второму в списке страху. Если раньше она боялась только крови, то теперь осознала, что эта красная жидкость с металлическим запахом – ничто, по сравнению с клоуном, имя которого Дэмиен Мур.

– Значит, Адели… – впервые произнес ее имя Дэмиен.

– Для вас я мисс Эрдман, – ответила она, и он снова ухмыльнулся.

– Хорошо, мисс Эрдман… Но у вас есть теперь передо мной должок, – он кивнул головой Себастьяну и Мэри, чтобы они ушли.

– Какой должок?..

– Я не сдал вас, детектив, – он сделал акцент на последнем слове. – Если бы ваш напарник узнал, как легкомысленно вы себя повели вчера ночью… Наверно, вас бы лишили значка.

Адели сглотнула.

– И что вы от меня теперь хотите?.. – тихо спросила она, оборачиваясь. Она боялась, что их разговор услышит Вильям.

Дэмиен видел, что Адели была далека от рассудка. Она его боялась. Безумно боялась. Но почему-то позволяла себе оборачиваться, теряя бдительность.

– Хочу, чтобы вы пришли на следующее представление.

– В пятницу?..

Она боялась стать следующей жертвой Фрикмура. Ведь где-то, на самых глубинах своей души, Адели была уверена, что этот цирк как-то связан с теми убийствами.

– Да. Билет не покупай. Себастьян тебя пропустит.

Адели молча кивнула. Она повернулась к нему спиной, направляясь к выходу. Как только она вышла из шатра, из-за кулис появилась Тиффани.

– Не думала, что она коп, – сказала она.

– Она бракованный коп, – прошептал Дэмиен.

– А ее дружок?

– Тоже недалеко от нее ушел.

– Значит, все-таки будем действовать? – смотря на Дэмиена, спросила Тиффани.

– Да. Она следующая…

***

Адели сидела в комнате на подоконнике, смотря в окно. Ей повезло, что вид из него был не на лес, как у Вильяма, а на кафе, куда они заходили в день приезда. Сегодня был уже вторник. С Вильямом они почти не разговаривали, ведь после той встречи с Дэмиеном, они неплохо так поругались.

– Ты просто дура, Адели! – крикнул тогда он ей. – Я стоял перед этими клоунами, как придурок, пока они все надо мной смеялись!

– Откуда я могла знать, что это были фальшивые убийства?!

– Ты должна была сразу это проверить! Даже Мур об этом сказал! А теперь в их глазах мы выглядим, как парочка тупых копов! И снова все из-за тебя!

– Если я тебе все постоянно порчу, тогда работай в одиночку!

– Ну и буду!

После этого диалога они не перекинулись и парой слов. Адели видела, как Вильям каждый день шляется по городку, заводит знакомства и подводит людей к рассказу о жертвах. Он действительно начал работать один. Он бросил ее. Но, наверно, так было даже лучше. Хотелось уехать из Шапирро, но такси тут не было, автобусов тоже, а машина принадлежала Вильяму. Побег невозможен. А что ей здесь делать, она не знала. Оставалось только помнить о «должке» Дэмиену. Но в одну секунду ей стало на все плевать. Пусть он лучше все доложит Вильяму, и ее вышвырнут из академии, чем она еще раз посмотрит на весь этот цирковой кошмар.

Просидев в четырех стенах несколько дней, Адели начала угасать. Она уже пересмотрела все свои любимые фильмы, скачанные на ноутбук перед отъездом в Шапирро, попробовала заняться медитацией, которая очень быстро вызвала у нее волну не спокойствия, а психоза. Видимо, пора выйти на улицу и хотя бы прогуляться. Просто подышать свежим воздухом.

Адели открыла косметичку и сделала желтый макияж глаз, чтобы подчеркнуть свою изюминку. А после достала из сумки одну из любимых розовых толстовок и свои свободные черно-белые штаны, как у Битлджуса. Своим стилем она не уступала экстравагантным циркачам. Но, наверно, потому, что и в ее душе жила вечная клоунада.

Хотелось праздника. Хотелось познать любовь. Ведь в свои двадцать три года у нее до сих пор никого не было. Она желала найти себя хоть в чем-то, но ей почти ничего не давалось. Адели не умела шить. Не понимала, как люди могут взять в руки перо и начать писать стихи. Смотря на музыкантов, она восхищалась от поставленного голоса, ведь сама всегда знала, что слух у нее напрочь отсутствовал. В своем внутреннем мире она всегда была грустным клоуном, который умел показывать зрителям только свой детский плач. Может, поэтому она так любила цирк? Жонглеры, акробаты, эквилибристы… За всеми этими талантливыми людьми стояли большие годы усердности. Она восхищалась ими, мечтая, чтобы кто-нибудь так же восхищался ей. Но за какое дело бы она не взялась, все шло крахом. У нее не было даже малейшей гордости за саму себя. И именно поэтому она всем казалась забитой, глупой и беспечной. Ведь как говорится, хочешь волшебства и звезд с неба – поверь в себя.

Внезапно она вспомнила про Фрикмур. Эти циркачи не показывают сложных номеров, к примеру, ходьба по канату или воздушные прыжки акробатов под куполом. Они играют только с эмоциями зрителей. Но так охотно, что люди рвутся сквозь драки. Они готовы отдать свои последние деньги, чтобы попасть на их представление. Зато в обычном цирке нет такого ажиотажа, как раньше. Люди перестали ценить труды других людей. И теперь в этом мире правит только удивление.

Адели вышла из отеля и вдохнула запах листвы после дождя. За несколько дней, пока она находилась в Шапирро, солнышко ни разу не осмелилось обрадовать. Этот город был вечно затуманенным и унылым. Только неоновые вывески и уличные фонари могли немного поднять ее настроение.

Девушка зашла внутрь кафе, зная, что днем еще можно найти местечко в питейных заведениях. А вот ближе к ночи они снова будут полностью заполнены, вплоть до веранд. Она уселась за двухместный столик возле окна и пододвинула к себе меню. Заказав клубничное пирожное и стакан вишневого сока, она увидела знакомое лицо.

– Бенджамин, – позвала его Адели, как он обернулся.

– Адели, – он подарил ей свою искреннюю улыбку и сел напротив. – Думал, что ты уехала. Вильяма-то я видел, а вот ты словно пропала.

– Мы немного повздорили, – с грустной улыбкой произнесла она. – Я бы уже давно отсюда уехала. Но, увы… не могу.

Бенджамин видел, как ей было грустно и одиноко. Она, как потерянная игрушка, которая валялась на дороге, мечтая, чтоб ее переехали.

– А из-за чего поругались? – он хотел стать для нее другом.

– Из-за работы, – спокойно сказала Адели. – Извини, не хочу об этом говорить.

– Как пожелаешь, – кивнул Бенджамин. – Кстати… вы тогда прошли в цирк?

– Только я прошла, – ухмыльнулась Адели. – Оставался последний билет.

– Ну и как тебе представление? – серьезно спросил Бенджамин.

– Ужасно, – честно ответила она. – Я не понимаю, как такое может нравиться людям. А этот клоун…

– Ты про Дэмиена? – он внимательно на нее смотрел, и она просто кивнула. – Держись от него подальше, Адели… Он страшный человек.

– О чем ты? – навострила она уши, думая, что Бенджамин что-то знает.

Он примкнул к ней ближе, озаряясь по сторонам.

– Ты слышала про убийства в лесу? – тихо спросил он, и Адели кивнула. – Так вот, мне кажется, что Мур в этом замешан.

– С чего ты это взял?

– Поговаривают, что три года назад из-за своих же номеров у него слетела крыша… и что он убил свою циркачку.

– И никто из людей за столько времени не решился что-нибудь предпринять? – она удивлялась, не понимая, почему все в этом городе так легко продолжают ходить на его шоу.

– Не говорю за всех, но скажу за себя… Я пытался его обвинить. Ходил в полицию. Но каждый раз после допроса его признавали адекватным и невиновным… Никаких улик тоже не находили, – Бенджамин презренно усмехнулся. – Даже алиби всегда есть.

Психопаты – самые умные люди на земле. Их мозг работает в два раза быстрее, пытаясь выстроить защитный барьер. Они умеют лгать в глаза, быстро находить решение, а самое интересное, выбираться из ямы без помощи рук. Они готовы врываться зубами в землю, идя к своей цели. Их интеллект растет с той скоростью, с которой движутся события. Всегда упираются на свои инстинкты и чувства, которые доставляют только умиротворение. Чем больше крови, тем лучше спится – их жизненный девиз.

В этот момент в кафе зашел Демиен вместе с Тиффани, а за ними Мэри и Себастьян. Они все вместе сели за стол, как Себастьян встретился со взглядом Адели. Он качнул головой Демиену, как тот улыбнулся и решил подойти.

– Какая встреча, детектив, – громко сказал он, подходя к ним ближе.

Бенджамин в это время округлил глаза, смотря на Адели, которая прикрыла лицо рукой. Зачем только этот клоун озвучил, кто она такая?!

– Мистер Мур, освободите меня, пожалуйста, от своей компании. Она мне не очень приятна.

Дэмиен усмехнулся и посмотрел в лицо ее попутчика. Его усмешка не пропала, но взгляд помрачнел. Переведя взгляд обратно на Адели, он почувствовал незаметный укол испуга. Дэмиен боялся, что Бенджамин расскажет ей что-нибудь лишнее, и она обо всем догадается. Правда, найти доказательств все равно не сможет. Слишком слабая, чтобы с ним тягаться.

– Бенджамин, – многообещающе произнес он. – Как дела?

– Будут прекрасно, когда тебя отправят за решетку, – ответил Бенджамин.

– То есть никогда? – усмехнулся Дэмиен. – Ну, а у вас, мисс Эрдман?

Адели ощутила внутреннюю тревогу. Одно его слово в ее адрес провоцировало выброс адреналина. Она сглотнула, и Бенджамин заметил, как тяжело ей было даже на него смотреть.

– Проваливай, Мур, – рявкнул он.

Дэмиен сжал кулаки, желая схватить Бенджамина за горло и вцепиться зубами ему в шею. Но он мысленно выдохнул и посмотрел в глаза цвета уходящего солнца, которые пытались от него скрыться.

– Не забудь про свое обещание, детектив, – тихо сказал он и направился к своим циркачам.

Адели посмотрела на Дэмиена, который сел за стол рядом с Тиффани. К ним уже успела присоединиться Луиза. Она мило ей улыбнулась и помахала рукой.

– Так… значит, ты детектив? – спросил Бенджамин.

– Да… – ответила она. – Нам с Вильямом дали задание раскрыть эти убийства… Но мы поругались, и теперь он работает один.

– Значит, твоему напарнику нужно утереть нос, – подбадривающе отозвался он. – Раскроешь убийцу первая.

– Ничего не получится, Бенджамин, – грустно улыбнулась Адели. – Я трусливая и глупая.

– Вот это самокритика, – усмехнулся он. – Ты должна верить в себя, Адели, – говорил Бенджамин, но она просто отрицательно махала головой. – Хочешь я тебе помогу в расследовании?

– Каким образом?

– Ну, смотри… Наш единственный подозреваемый пока Дэмиен. Значит, нужно начать копать под цирк.

Адели улыбнулась. Бенджамин в роли ее напарника был намного лучше, чем Вильям, который постоянно на нее наезжал, думая, что таким способом сможет выбить из нее ветреность.

– Ну хорошо, напарник. С чего тогда начнем?

– Будем проталкивать тебя в цирковую труппу.

Глава 4

Адели рассказала Бенджамину про свое обещание Дэмиену. Она должна прийти на представление в пятницу, чего сильно не хотела. Было страшно отправляться в логово цирка, когда потенциальный убийца уже положил на нее глаз. Если Мур действительно причастен ко всему хаосу в этом городке, то она могла стать следующей жертвой в его списке. Ведь каждый психопат умен и не будет держать на плаву человека, который хочет его поймать с поличным.

– Может, тебе попробовать его влюбить в себя? – как-то сказал Бенджамин, чем вызвал у Адели нервный смех.

Она подумала, что его предложение – грань фантастики. Как можно влюбить в себя убийцу, когда ты даже не можешь находиться с ним рядом? Смотреть в его глаза, когда в душе только одно желание – посадить за решетку? Дотрагиваться до его рук, когда они бьют током от страха?

Нет.

Это невозможно.

– Это глупая идея, Бенджамин. Я слишком неопытна в любовных делах. Да и тем более… Дэмиен не глуп. Он сразу же поймет, что я задумала. Мои глаза, как зеркало… В них видна вся правда.

– Зато, если ты его в себя влюбишь, то будешь уверена в его неприкосновенности к тебе. Он тебя не убьет. Если, конечно, сильно полюбит.

Верно. Если она сможет очаровать Дэмиена, то хотя бы продлит себе свои несчастные часы жизни. Это была хорошая идея. Хоть и не совсем понятная в реализации.

– Ты прав… – прошептала Адели. – Но что мне делать?

– Иди на представление. Попробуй показать свое воодушевление к номерам. Каждый человек тает, когда его труды восхваляют.

Тоже правда. Но что, если Дэмиен поймет, что это все лесть?

Он точно свернет ей шею…

***

Пятница.

Адели сидела в номере отеля, смотря на свои наручные часы, которые показывали девять вечера. Оставался час до представления, но она уже была готова. Перемерив большое количество платьев, она все же остановилась на голубых джинсах. Бенджамин посоветовал ей открыть ноги, попробовав охмурить убийцу. Но ей было сложно предстать перед Дэмиеном в коротеньком платьице, которое будет еле как прикрывать бедра. Плевать на соблазнение. Соблазн – не единственная вещь в жизни, которая может завлечь. Существуют способы намного эффективнее и изощреннее, чем простая нагота и томный взгляд.

Выдохнув, она поднялась с кровати и вышла из комнаты, как сразу же наткнулась на Вильяма. Его темные глаза уставились на нее, как на добычу.

– Куда ты собралась? – отрешенно спросил он, складывая руки на груди.

– Гулять, – отмахнулась она, собираясь пройти мимо, как он схватил ее за руку.

– Ты никуда не пойдешь.

Адели замечала, что его собственничество на ее счет переходит все границы. Она не обязана перед ним отчитываться. Он ей никто, чтобы что-то запрещать и интересоваться личной жизнью. Особенно после молчания в целую неделю. Вильям хотел работать один? Пусть работает. Теперь ее черед пускать в ход пренебрежение, которым он всегда кормил ее.

– Отвали от меня, Вильям, – спокойно сказала она, отцепив от себя его руку. – Тебе было плевать на меня целую неделю. Считай, этого времени мне хватило, чтобы привыкнуть к одиночеству.

– Сегодня пятница, дура! – крикнул он. – Хочешь стать следующей куклой в коллекции этого маньяка?! Собралась она на ночь глядя непонятно куда и зачем!

– Хватит меня оскорблять! – рявкнула Адели, уже не выдерживая его давления.

Она не понимала, как человек, который так сильно надеется на отношения с ней, может позволять себе так разговаривать. В такие моменты она была безумно рада, что не подпускала к себе никого. Как можно верить в любовь, когда столько мужчин позволяют себе грубить девушкам, обзывать их и унижать, оправдывая свое гнусное поведение заботой?

– Я сказал, что ты никуда не пойдешь! – бросил он, толкая Адели в стену.

Она почувствовала боль в области поясницы и поежилась. Вильям не считал это ударом, но для Адели его агрессия стала тревожным звоночком. Она выпрямилась, мечтая хотя бы услышать извинение, но он молчал.

– Поздравляю, Вильям, – усмехнулась она. – Ты только что лишился своего последнего шанса.

Адели ушла, показав всю свою ненависть по отношению к нему. Хотелось прослезиться, но она удержала свою плаксивость, полностью концентрируясь на Фрикмуре, который уже ее ждал. Выйдя на улицу, она увидела Бенджамина. Они договаривались, что пойдут вместе. Правда, на представление идти он отказался. Сказал, что будет ждать возле шатра.

– У тебя все хорошо? – с волнением спросил он, видя грусть на лице девушки.

– Снова поругалась с Вильямом, – тихо сказала она.

– Он тебя обидел?

В Бенджамине играла злоба. Эта девушка уже была полным сосудом ранимости и изнеженности. Но если она еще и закроется в себе, то багаж с женскими проблемами будет готов к отправке в черепную коробку.

– Нет, – соврала она, и он это заметил.

– Адели… – прошептал Бенджамин. – Если тебе нужна будет помощь, я всегда готов тебе помочь. Но не позволяй никому вытирать об себя ноги.

– На словах всегда все просто… – сказала она, думая, что люди с отвагой внутри – большая удача в этой жизни. – Ладно, пошли в цирк. Скоро начало представления.

Бенджамин кивнул, и они вместе направились через лес, обгоняя очередь. Дэмиен сказал, что она пройдет бесплатно, а значит, стоять перед большим скоплением людей, мечтавших снова увидеть кровавые зрелища, не придется.

Уже подходя к куполу, ее заметил Себастьян. Он натянуто улыбнулся и махнул ей головой, приглашая зайти.

– Будь осторожна… – сказал ей Бенджамин, похлопав по плечу.

Адели ему улыбнулась и подошла к шатру.

– Какое у меня место? – спросила она, смотря на разукрашенное лицо Себастьяна.

– Никакое. Проходи в гримерку. Дэмиен тебя уже ждет.

Адели напряглась. Она думала, что должна будет смотреть выступление. Но то, что ей придется снова оказаться при свете приглушенных ламп, где разрисовывают лица, она не ожидала.

Зайдя внутрь, девушка увидела, что цирковые трибуны уже почти заполнены. Она остановилась на входе гримерки, не осмеливаясь сделать следующий шаг.

– Не стоит бояться места, где ты уже была, – произнес сзади женский голос.

Адели обернулась и увидела Тиффани, которая была одета в блестящий зеленый костюм, обтягивающий все ее костлявое тельце.

– Стоит. Если в прошлый раз это место мне не понравилось, – ответила ей Адели, открывая красный занавес, ведущий в гримерку.

Тиффани ухмыльнулась. Она увидела, что детектив постепенно начинает закрывать глаза на свою внутреннюю панику. Боец, который есть в каждом человеке, выходил из нее наружу. И это было достойно уважения.

Адели зашла внутрь, смотря на Дэмиена, что держал в руке пистолет. Она дернулась от вида оружия в его пальцах и снова сглотнула. Клоун усмехнулся и подошел к ней.

– Мисс Эрдман, – он осмотрел девушку с головы до ног, снова зацепив свой взгляд за ее глаза. – Чудно выглядите.

Адели была одета в синие джинсы и черную толстовку. Самый повседневный наряд для любого смертного, но почему-то именно он привлек Дэмиена.

– Вы тоже ничего, мистер Мур, – ответила она, скрывая свое отвращение к его новому мрачному образу: белые штаны с красными подтеками и черная рубашка, открывающая взору его татуировку на груди в виде циркового купола.

– Можешь не врать мне, детектив. Я вижу тебя насквозь.

Дэмиен подошел к ящику, встроенному в гримерное зеркало, и вытащил из него маленький мешочек с пульками.

– Для чего я здесь? – спросила Адели, и он бросил свой взгляд на белую смирительную рубашку, в какие одевают людей в психбольнице. – Я не понимаю…

– Переодевайся, – спокойно сказал он.

– Зачем?.. – тихо спросила Адели, начиная пугаться своих мыслей.

– Для номера.

– Ты смеешься надо мной? – нервно усмехнулась она, делая шаг назад. – Я не буду участвовать в этом кошмаре.

– Но ты же любишь цирк, – на лице снова показалась его плутовская улыбка. – Когда-то даже хотела быть циркачкой.

Адели сощурила глаза, не понимая, откуда он это знает. В детстве она всегда кричала родителям, что хочет выступать на манеже цирка. Она даже ходила в цирковой кружок, где ее растягивали и учили некоторым трюкам. Но она быстро бросила это дело, когда однажды ей сказали, что артист – гиблая профессия. Циркачи, как скоропортящийся продукт. Их время на арене отведено, как на упаковке дата срока годности: сегодня ты артист, а завтра обычный отход, по которому плачет только мусорное ведро.

– Откуда ты это знаешь?..

Клоун усмехнулся.

– Своих видно издалека, – многозначительно произнес он.

«Боже! Что за бред он несет?» – пронеслось в голове девушки.

– Ты прав. Я люблю цирк, – призналась Адели. – Но не тот, где проливается кровь. Ты хоть понимаешь, что делаешь?

Дэмиен на миг остолбенел. Он подошел к ней ближе, как она снова сделала шаг назад.

– И что же я делаю? – он говорил серьезно, смотря в пугливые женские глаза.

– Ты прививаешь людям жестокость! – крикнула она. – Ты выносишь на обозрение ужас, считая ЭТО нормальным! Но это аморально! Ты делаешь из убийств забаву! Ты… – Адели не знала, какие подобрать слова, чтобы его описать. – Ты самый настоящий монстр!

В этот момент Дэмиен резко схватил ее за талию и поднял одной рукой, усадив на гримерный столик, с которого полетели все кисти и краски. Баночка с искусственной кровью, которую забыли закрыть, пролилась на деревянный пол, образовывая маленькую лужицу.

– Повтори, что ты сейчас сказала, – тихо, но с большой злобой внутри произнес он.

Адели сидела на гримерном столе, смотря в голубые глаза, полные ярости. Она затряслась, пытаясь сомкнуть ноги, между которыми он встал. Боже, что она наделала! Решила упрекнуть убийцу в его насильственных действиях! Она сделала из себя наживку, которую сама же заглатывала!

– Давай, детектив, – игриво усмехнулся клоун, не отвлекаясь от женского страха, которым питался, как хищник ценной добычей. – Осмелилась высказаться, значит, сумеешь и повторить свои слова.

– Ты… – Адели всхлипнула, боясь повторить все вышесказанное. Но не собиралась сдавать назад, показывая себя еще более слабой. – Ты – монстр!

Дэмиен грубо схватил ее за горло, лишая глотка воздуха. Из девичьих глаз полились слезы. Адели схватилась за его руку, которая держала ее, как беззащитное животное. Она попыталась ее от себя отцепить, но сила, что скрыта внутри этого Дьявола, была колоссальных размеров.

– Страшно, детка?.. – прошептал он, смотря на целый водопад соли, что был в ее глазах. – В твоей академии тебе должны были рассказывать, как опасно говорить убийце, что он убийца.

– Отпусти… – хриплым голосом произнесла она, чувствуя, как участился пульс.

– Я тебе покажу, кто такой монстр, – он хищно улыбнулся.

– Пожалуйста…

Адели начала терять слух. Ее зрение пропадало от нехватки воздуха. Он ее сейчас точно задушит!

– Ты убьешь меня… – слова вырвались из горла в надежде, что не станут последними в ее жизни.

Дэмиен ухмыльнулся и посмотрел на настенные часы, что висели позади него.

Десять вечера.

– Еще не время, Адели, – сказал он, как девушка округлила глаза.

Неужели Бенджамин был прав? Дэмиен Мур – убийца. И сегодня его жертвой действительно станет она…

– Дэмиен… – обратилась она к нему по имени, надеясь, что тот придет в себя.

Дэмиен продолжал расплываться в сумасшедшей улыбке. Эта девочка думает, что если оставит официоз за барьерами своего сознания, то он ее пощадит. Но, увы, нет.

– Спи сладко, детка, – это были последние слова, что пронеслись в ее голове.

Дэмиен надавил на сонную артерию, как Адели закрыла глаза, потеряв сознание окончательно. Он аккуратно поднял ее на руки с гримерного стола, уложив на деревянную кроватку, на которой она спала в прошлый раз.

В ту же минуту в гримерку зашла Луиза. Она с долей страха посмотрела на Дэмиена, подбегая к Адели.

– Что ты с ней сделал? – спросила она, прикладывая два пальца к хрупкой женской шее.

– Не волнуйся. Она просто спит.

Дэмиен подошел к доске, на которой висели разные виды ножей. Он взял один и снова оказался возле Адели, которая прибывала в странствии небезобидного сна.

– Грустная улыбка будет ей не к лицу, – тихо сказал он, проводя острым лезвием по ее губам.

– Она тебе нравится?.. – спросила Луиза, смотря на клоуна.

Он усмехнулся.

– Мне нравятся ее глаза…

***

Адели приоткрыла глаза, отдаленно слыша гул восторженных голосов. Свист в ушах отдавал болезненной вспышкой в голове. Ее левая рука кричала в немом крике от покалывания. Повернув голову, она увидела тонкую иглу, по которой в нее вливали какой-то раствор. Она через силу выдернула ее и привстала с кровати, видя свои оголенные и босые ноги. Посмотрев на свое тело, она ахнула: белая смирительная рубашка, что лежала в гримерке перед тем, как Дэмиен схватил ее за горло, была на ней. Попытавшись встать с кровати, она ощутила вату, но успела ухватиться за стул, чтобы не упасть от отсутствия сил. Адели посмотрела в зеркало, как заметила в отражении Дэмиена, который стоял позади нее. Было страшно, но пульс больше не учащался. Он что-то с ней сделал. Тело перестало поддаваться приказам своей владелицы.

– Что ты мне вколол?.. – прошептала она, борясь с приступом пассивной паники.

– Обычное успокоительное, – произнес он. – Ничего плохого оно тебе не сделает.

– Что тебе от меня нужно?..

– Ты назвала меня монстром, – усмехнулся он. – Хочу, чтобы ты узнала, кто такие монстры.

Дэмиен подошел к ней, резко хватая за руку. Она полетела в его объятия, не в силах стоять на ногах. И снова этот приторный запах сладкой ваты ударил в нос. Клоун повел ее за собой, выводя на сцену. Адели сжалась, стараясь взять себя в руки, чтобы отпихнуть его от себя.

– Пусти меня! – через силу выкрикнула она, слабо отбиваясь от его сильных рук, что крепко держали за талию.

Выйдя на манеж, она увидела скопище людей. Они все на нее пялились, что-то крича об убийстве. Дэмиен подошел к деревянному бортику, по бокам которого были пристегнуты железные карабины. Адели устремила взгляд на крепкие веревки, доходящие до высоты самого купола.

– Надеюсь, ты не боишься высоты, – усмехнулся Дэмиен, держа девушку, что пыталась с ним бороться.

Она набралась сил, чтобы его оттолкнуть, как бортик резко сдвинулся, начиная подниматься. Глаза снова заслезились, смотря в безразличный взгляд ее убийцы. Адели попыталась спрыгнуть, пока эти своеобразные качели не набрали высоту, но Дэмиен рванул ее на себя, не выпуская из рук.

– Что ты делаешь?! – крикнула она, но так и не услышала ответа.

Поднявшись до самого купола, Адели посмотрела вниз. От такой высоты кружилась голова, и она примкнула ближе к Дэмиену, который лишь усмехнулся. Еще минуту назад она пыталась от него сбежать, а теперь прижималась к его телу, боясь потерять последнюю надежду на жизнь.

Дэмиен отцепил петлю из веревки, что висела на качели, и надел ее на шею Адели. Она округлила глаза, начиная понимать, что происходит. Он решил ее повесить на потеху зрителям!

– Помогите! – кричала она. – Я не циркачка! Он хочет меня убить!

– Убей ее, Мур! – крикнул кто-то из зрителей, и все начали бить ногами.

У Адели проснулся голос. Она визжала, что было сил. Пыталась достучаться до зрителей, пока Дэмиен просто улыбался ее страшному воплю, затягивая на утонченной женской шее петлю.

– Дэмиен, пожалуйста… – прошептала она, не пытаясь скрыть своей немощи и слез. – Пожалуйста…

Он притянул девушку к себе, нащупывая что-то на ее спине.

– Прости, Адели, но я должен это сделать, – он резко отодвинул ее от себя, пока она цеплялась руками за веревку, что держала качели. – Разожми пальцы.

– Нет… – слезно протянула она.

– Тогда мне придется сделать тебе больно… – сказал он, с силой вынимая веревку из хрупких и ослабленных пальцев.

– Дэмиен…

– Почти полночь, Адели, – прошептал он, хватая девушку за запястья, чтобы она не успела ухватиться за веревку.

– Нет… – прошептала она, вися на волоске от смерти.

В этот момент он безжалостно столкнул ее с качели, и Адели полетела вниз. Страшный женский вопль от страха всего несколько секунд, пока тело не повисло на петле, образовывая под девушкой большую лужу крови, что стекала по ее белому наряду, шее и черным волосам, прилипшим к потному лицу. Адели думала, что умерла. Но когда услышала радостные аплодисменты зрителей, то почувствовала на грудной клетке сильную тягу.

Когда она лежала без сознания, Луиза по наказу Дэмиена переодела девушку в белое одеяние, а на голое тело закрепила корсет, за который Мур должен был зацепить незаметный карабин. Это был один из номеров, где жертву отправляют на виселицу. Когда Адели долетела почти до манежа, сработал механизм, который лишил ее казни. Но чтобы придать номеру больше зрелища, на петлю была прикреплена баночка с искусственной кровью, которая автоматически лопалась от сильной встряски.

Адели висела под звуки аплодисментов, пока горькие слезы стекали по ее измазанному в искусственной крови лицу. Теперь она наконец поняла, что хотел до нее донести Дэмиен… Монстры не те, что дают корм этому сброду. Монстры те, что сейчас радуются ее фальшивой смерти, пока она кричала и умоляла о помощи. Прогнившие люди хотели крови. И она сразу же вспомнила слова Тиффани…

– Зачем вы это делаете?..

– Потому что этого хотят люди…

Эти твари, что сидели на трибунах, желали смерти всем. Они наслаждались воплями и криками. Они хотели смотреть на человеческое мясо.

Красный занавес закрылся, и люди начали покидать свои места. Адели висела уже в полном одиночестве, чувствуя только боль. Дэмиен хорошо дал ей понять, как сильно ожесточился этот мир. Не было смысла даже искать убийцу. Ведь все жители Шапирро были причастны к преступлению. Они все были убийцами, делая грязные делишки чужими руками.

Дэмиен спустился на качели, смотря на висящее тело Адели. Он знал, что когда подойдет к ней, то встретится с очередной дозой ее слез. Но это нужно было сделать для ее же блага. Нужно было ей открыть глаза и показать, что чистосердечный мир, который сидел в ее голове – просто бутафория. Он попросил Луизу вколоть Адели успокоительное не только для того, чтобы ее тело ослабло, и она выглядела, как тряпичная кукла. Но еще и для ее принятия. Все циркачи Фрикмура убивали себя на сцене, слыша одобрительные возгласы десять лет, и успели уже свыкнуться. Но Адели была новичком в их жестоком цирке, где они ненавидели своих зрителей.

Он подошел к ней, аккуратно убирая черные слипшиеся волосы с лица. Приподняв ее висячее тело, что кричало уже о настоящей смерти, он отстегнул карабин, как девушка сразу же упала в его руки.

– Тише… – нежно прошептал он, слыша ее тихие всхлипы. – Ты справишься, – Дэмиен опустил ее на пол, не считая нужным дальше идти на помощь в виде сострадания.

Холодные и босые ступни тут же почувствовали неприятную шершавость. Адели упала на манеж, зарываясь носом в коленки. Она словно пыталась скрыться от глаз клоуна, который поведал ей страшную историю о монстрах, что ходят по улицам Шапирро, натягивая на себя почетные человеческие маски.

Дэмиен хмыкнул. Но на его лице больше не было плутовства, усмешек или суровости. Он просто развернулся к ней спиной и ушел, оставив Адели валяться на замусоленной цирковой арене. Увидев вышедшую из-за кулис Луизу, он одобрительно махнул ей головой, чтобы та подошла к детективу.

Луиза молча кивнула и быстрым шагом направилась к девушке, лежавшей в белой смирительной рубашке, что приняла на себя кровавый раствор. Ее голые ноги отдавали синевой, когда еще пятнадцать минут назад были залиты розовой краской, говорящей о здоровом цвете тела. Луиза присела на корточки рядом с Адели, с дикой осторожностью поглаживая ее по голове. Она боялась, что та не сможет спокойно принять свою новую историю жизни, в которой не будет хвалебных отзывов гнилому пастбищу людей.

Мысли Адели были хаотичны. Она металась от своих догадок, связанных с клоуном-убийцей к обычному пониманию на фоне общественного эгоизма. Большой мешок вопросов, на которые она так и не знала ответов, замедлял ее путь. Каждый шаг словно был неправильным и хитроумным, как и игра, которую затеял Дэмиен Мур. Он отрезвлял ее, давая подсказки к собственному провалу. Но также стирал следы своих гнусностей под видом ангельской невиновности, запутывая путь Адели еще больше. Этот клоун, как незримый, но коварный путник, что заставляет прохожих его леса петлять по кругу. Он не даст найти выхода, сведет с ума, а после выйдет из своего грязного озера сухим и чистым, оставив за собой новую жертву в темном лесу.

– Мне очень страшно, Луиза… – прошептала Адели, чувствуя теплую ладонь, что гладила ее липкие черные волосы.

– Страх делает нас сильнее. Пока мы боимся, нам есть куда расти.

Адели натянуто улыбнулась, мысленно ненавидя себя за свои страхи и фобии. Они делают человека уязвимым и неуверенным в себе. Однако циркачка имела совершенно другой посыл: она говорила про глупых людишек, что не боялись Фрикмура.

– Как ты попала в цирк?.. – тихо спросила Адели, смотря в одну точку.

Луиза улыбнулась, посмотрев на купол. Воспоминания о начале цирковой карьеры оставили за собой приятное послевкусие.

– Все началось десять лет назад…

Декабрь 1998 год.

Зимнее солнцестояние маленького городка ударило в окно детского приюта багровым светом. Ветки заснеженного дерева слабо тарабанили по стеклу комнатушки, в которой жили две девочки с одним лицом. Милая и скромная Луиза сидела на подоконнике, смотря вниз на новых прибывших сироток, пока Тиффани лежала на кровати, смотря в потолок, на котором виднелось небольшое розовое пятно от шампанского, что они неудачно открыли в прошлом году на свой пятнадцатый день рождения.

Вот уже как девять лет они жили в новом и мрачном доме для брошенок. И казалось, что все эти девять лет были просто очередным плохим сном или днем, если бы не вечное воспоминание, порушившее две маленькие жизни…

Отец Луизы и Тиффани частенько любил проводить время вне дома, пока его ждали две прекрасные дочурки и красивая светловолосая жена. Девочки были копией своей матери, что порой казалось, в этой семье было трое одинаковых лиц. Мистер Добермаер был отвязным ловеласом, который не заботился о семейных ценностях и тем более о сохранности брака. Неподъемная тяжесть жены, что не могла от него уйти из-за детей, стала еще больше, когда Лили, мать Тиффани и Лиузы, застала своего мужа с любовницей в их постели. Она поступила глупо, кинувшись на предателя с хрустальной и тяжелой вазой. Ведь злость дурманит человека так, что он совсем забывает о последствиях и плачевности непредумышленных событий. В тот вечер пролилась кровь. Лили убила своего мужа, за что села в тюрьму, оставив своих двух дочурок без кормильца. Так в свои семь лет будущие циркачки оказались в приюте для сироток.

Было много семей, что хотели взять двух близняшек к себе. Они вдохновлялись маленькой Луизой, которая была одарена золотыми руками, что шили прекрасные ситцевые платья. Однако ни одна из семей так и не осмелилась взять девочек. Большой проблемой становилась проказница Тиффани, которая не намеривалась приспосабливаться к новому месту обитания и строила козни людям, что пытались помочь ей и ее сестре. Тиффани беспощадно верила, что мама все-таки вернется их забрать. Она кормила доверчивую Луизу сказками и завтраками, вселяя надежду на прошлую жизнь с любимой мамочкой. Но спустя три года, когда девочкам уже стукнуло десять лет, они узнали, что Лили покончила с собой в тюрьме, не в силах простить себя за смерть неверного мужа и дочек, которых она собственными руками обрекла на долгие мучения. Тогда Тиффани закрылась в себе, не проронив ни одного слова. Она молчала почти три года, отвечая только Луизе, но исключительно киванием или покачиванием головой. Пока сама Луиза приняла ответную броню, свойственную своей сестре.

В тринадцать лет, когда Тиффани снова вышла на словесный контакт, Луиза поняла, что сестра изменилась. Из обычной проказницы Тиффани превратилась в настоящую гадину, портящую абсолютно все, что ее окружало. Злость, запоздалое осознание и обида на маму, что окончательно оставила их с сестрой одних, была неугомонна для нее и критична для окружающих. И очень скоро в ее сердце не было места ни для кого, кроме Луизы, за которую она была готова рвать зубами человеческие глотки.

В тот день, когда зимнее солнце осело, а заснеженный лес принял на себя тьму, Тиффани уговорила Луизу бежать из приюта. Темной ночью, когда все сироты приюта заснули, девочки вылезли в окно, смастерив своеобразный жгут из белых простыней, которые должны были им помочь в побеге. Шум сирен, толпы охранников приюта и даже звон в ушах от бешеного страха не остановили Тиффани, что схватила Луизу за руку и потащила в лес, скрываясь от глаз наблюдателей приюта.

Три дня они бродили в лесу в поиске еды и крова, но все было безуспешно. Выходить на просторы улиц маленького городка было слишком опасно, ведь повсюду летали объявления о пропаже двух близняшек из приюта. И именно тогда в одну из холодных ночей, когда они уже были готовы нарвать горсть ядовитых ягод и проглотить, Тиффани и Луиза встретились с голубоглазым незнакомцем…

– У меня в глазах двоится? – с любопытством спросил он, смотря на двух белокурых красавиц, одетых в грязные серые пуховики с заплатками.

Луиза сделала шаг назад, взглядом поедая Тиффани, что гордо стояла, смотря на молодого парня.

– Нам нужна помощь, – произнесла Тиффани, стуча зубами от холода. – Ты можешь нас покормить? Я тебе отплачу.

Луиза, услышав из уст своей шестнадцатилетней сестры такие слова, осеклась. Она не могла даже представить, что Тиффани пойдет на столь низкое отношение к самой себе. Продать свое тело – значит продать свою душу.

Незнакомец ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

– Как вас зовут?

– Я – Тиффани. А это моя сестра – Луиза.

– Приятно познакомиться. Я – Дэмиен, – он доброжелательно улыбнулся. – Идите за мной.

Тогда в свои девятнадцать лет Дэмиен приютил двух беженок в своем маленьком и тесном фургоне, что нашел на опушке леса будучи еще подростком. Он спас их от голода и холода, ничего не взяв взамен. Через некоторое время они узнали, что Дэмиен Мур сам вырос в приюте и сбежал оттуда вместе с одной девушкой по имени Сьюзен в свои пятнадцать лет.

Сьюзен сразу расположила к себе девочек-близняшек. Она стала для них лучшей подругой, а Дэмиен самым настоящим братом. Вчетвером они стали семьей, которая могла разделить переживания каждого. Ведь схожие жизненные ситуации способны сделать двух врагов – друзьями, а незнакомцев – братьями.

По наступлению первого весеннего месяца Сьюзен застала Луизу за шитьем нового платья, ткань которого она нашла неподалеку от мусора, что жгли на поляне леса.

– У тебя руки из золота, – с изумлением прошептала Сьюзен, поправляя свои каштановые волосы, пропахшие старинным книжным переплетом. – А сошьешь что-нибудь для меня?

Так Луиза и начала шить одежду для всей своей новой семьи. Дэмиен рыскал и крал ткани для Луизы. Тиффани придумывала экстравагантные дизайны. А Сьюзен была подобием манекена, для которого каждый труд Луизы был просто бесподобен.

В одну из ночей Дэмиен принес в их тесный передвижной домик несколько тканей: желтую, зеленую и розовую. Такие яркие цвета вдохновили Луизу, что она сшила широкие разноцветные штаны с рюшами.

– Фу, – поморщилась Тиффани. – Что за клоунский прикид? – произнесла тогда она, видя, что голубые глаза Дэмиена загорелись.

– А мне очень даже нравится… – тихо сказал он. – Девочки, у меня есть идея!

Так и появилась мысль о создании своего бродячего цирка. Сьюзен была вдохновлена идеей Дэмиена, а Тиффани и Луиза уже представляли себя в роли акробаток, что летают под куполом цирка. Все шло прекрасно: они нашли заброшенное помещение, что было спрятано в глубине леса, которое потихоньку начинали обустраивать. Луиза шила цирковые наряды, Тиффани занималась подготовкой афиш, а Сьюзен с Дэмиеном придумывали номера, которые могли бы завлечь зрителей. Они хотели прославить свои имена. Стать нужными в этом мире. Но жизнь преподнесла свои сюрпризы, к которым беженцы не были готовы…

Через год на их первое выступление в Шапирро собралось мало людей. Денег, что они выручили, не хватало даже на еду. Но это было не столь важно, как зрители маленького городка, в котором они все выросли…

Когда на манеж вышли Луиза и Тиффани с номером, дополненным акробатическими элементами, кто-то из толпы крикнул:

– О, смотрите! Твари однолицые!

Смех зрителей разразился на весь красный купол, от которого близнецам стало не по себе. Девочки на миг опешили, но все-таки начали выполнять свой номер: Тиффани шла по канату, жонглируя обычными яблоками, а Луиза летала под куполом, покоряя всех своей гибкостью. Однако покорить никого не удалось. Люди были недовольны и кричали, что таким примитивным шоу уже никого не удивишь. Тогда на арену цирка вышел Дэмиен. Он был в роли клоуна, выступая в паре вместе со Сьюзен. Они смешно танцевали под веселую музыку, желая вызвать у аудитории хоть небольшую улыбку. Но когда в спину Дэмиена прилетел первый помидор, окрасивший ярко-желтую рубашку в красный цвет, Сьюзен от испуга ахнула. Недовольный гул и похабные слова, касающиеся внешних изъянов циркачей, разнеслись внутри купола большим ударом по сердцу сирот. Они хотели нести радость, но это веселье превратилось в самый настоящий кошмар для потерянных душ.

После того представления Дэмиена озарила злость. Он видел слезы Сьюзен и близняшек, которые просто мечтали стать победителями. Но в тот день они получили узаконенный титул изгоев, с которым и родились.

Спустя полгода, когда ажиотаж вокруг Фрикмура стих, и люди начали забывать про бродячий цирк, Дэмиен решил снова попытать свою удачу. Он познакомился с Себастьяном и Мэри – братом и сестрой, которые скитались по Шапирро в поисках настоящей семьи, и вскоре семейный состав пополнился еще двумя циркачами. Все вместе они начали придумывать новую цирковую программу. Ведь труппа артистов пополнилась, а значит, и идей для воплощения должно было стать намного больше.

В один пасмурный летний день, когда они все сидели у лесного озера, придумывая новые и интересные номера, Дэмиен заметил у Себастьяна искривление ноги и испугался, на что Мэри рассмеялась и объяснила Муру, что у ее брата гипермобильность суставов. Тогда Дэмиен и решил попробовать удивить людей такой изюминкой. Они придумали номер, где Себастьян будет извиваться, как робот или бездушная кукла, меняющая расположение конечностей.

Через месяц Фрикмур вернулся. Люди снова пришли, держа в руках афиши, что Тиффани и Луиза расклеивали по всему Шапирро, в надежде заново заинтриговать людей. Однако их снова поджидал провал…

Начало цирковой программы не удалось. Номер Сьюзен, где она была в роли иллюзиониста с представлением исчезающих шаров, снова никого не вдохновил. Тиффани и Луиза, что показывали номер на трапеции, опять были одарены криками об уродах с одинаковой внешностью. Мэри, которая кружилась в обруче, была закидана стаканчиками с попкорном. А Дэмиен, показывающий номер клоуна-неудачника, что по-детски играл со спичками, был охвачен новым небрежным гулом жителей Шапирро. Надежда оставалась только на Себастьяна, номер которого был последним. Его вывернутые ноги и руки были интересны только первые несколько секунд, а после зрители демонстративно начали зевать, одолевая всю цирковую труппу своим безразличием. Надежд больше не оставалось. Представление закончилось. И когда все циркачи вышли на манеж, чтобы подарить недовольной публике свой поклон, обруч, что был неохотно прикован под куполом, свалился вниз прямо на голову Дэмиена. От неожиданности и внезапной боли клоун упал. Кровь с разбитой головы потекла по шее, на что все циркачи вскрикнули и подбежали к своему «брату». И вот тогда зрители засмеялись, громко хлопая в ладоши. В этот момент Дэмиен понял, какой цирк был им нужен: кровавый и жестокий… Боль, что закралась в каждом циркаче, была слишком большой. Тиффани и Луиза возненавидели публику, для которой они были лишь уродами-близнецами. Сердце Мэри и Себастьяна заполнилось льдом от унижения и презрения. А Дэмиен со Сьюзен обозлились на весь мир, понимая, что только их пролившаяся кровь способна растормошить безликих существ, не знающих понятия «филантропия».

Так и появился Фрикмур… Цирк, который всегда проходил с аншлагом. Представления, полные ужаса, но греющие омраченные души…

Наши дни.

Адели слушала рассказ Луизы, внимая каждое слово. Она даже не могла представить, какой тернистый путь был у такого знаменитого по всему миру цирка. Но несмотря на столь горькую историю, Адели зацепило одно имя… Сьюзен. Кто эта девушка? И почему она больше не выступает?

– А где сейчас Сьюзен? – спросила она у Луизы, поднимаясь на ноги.

Луиза открыла рот, но сразу же закрыла. Она начала жалеть, что озвучила ей имя, навсегда оставшееся под запретом для Фрикмура.

– Я думаю, хватит на сегодня разговоров, – отмахнулась Луиза и ушла, оставив детектива со своими думками.

Адели сощурила глаза, когда осознала, что Фрикмур хранит какую-то тайну. Циркачка Сьюзен по рассказу Луизы была одним из главных членов их семьи. Так где же эта девушка? И кем она была: возлюбленной Дэмиена, родственницей или просто сироткой, что сбежала вместе с ним из приюта? И была ли эта циркачка той, которую по слухам убил Дэмиен Мур?