Читать онлайн Тонкие грани бесплатно

Глава 1

Л Автор: Зима И.

Тонкие грани

Кто сражается с чудовищами, тому следует самому опасаться стать чудовищем.

Ф. Ницше.

Эпилог

За полночь, когда город уснул привычным сном и небо рассыпало звездный ковер, ледяная Луна заглянула в в комнату, где одинокий человек садится напротив окна и обращает взор навстречу бесконечному свету и пишет ей свои неотправленные письма. Ветер колеблет на остывшей земле желтизну листвы… Он резкими, привычными движениями пера выводит буквы, бессвязно шепчет и гасит дыханием свечу, доставшуюся ему в наследство от хозяйки. Желтая луна светит настолько ярко, что написанное можно прочитать в полутьме:

– Я скучаю по вам, как зверь скучает по своему хозяину. Но мне не жаль себя. Мне жаль тех, кто никогда не любил. Чтобы быть с вами, нужно было стать храбрым как лев, а я труслив, словно кошка…Иногда я вижу ваше будущее и в нем кто-то другой треплет вашу челку, и разглядывает блики в ваших голубых зрачках.Когда смотришь на звездное небо, понимаешь, как велик мир. На через минуту он задумался, вновь прошелся глазами по написанным строкам и нервно дрожа, немедленно растерзал исписанную бумагу на маленькие неровные кусочки…Ты всегда найдешь меня, просто если посмотришь звездной ночью на небо. Оттуда я смотрю на тебя. Я всегда буду рядом.

Глава 1.

Порыв ветра качнул прозрачную вуаль, приоткрыв уставшее лицо. Пожалуй в первый раз в жизни Мэй не знала какое решение принять. Из последних сил она шагала по улицам незнакомого города, то и дело оборачиваясь на любой шум, в ожидании события что навсегда изменит предыдущее течение ее жизни. В этом странном полузабытьи она обнаружила себя возле разрушенной церквушки. От усталости она прижалась к ее дверям, и постояв так несколько минут и вздрогнула от неожиданности, когда в наполненном светом воздухе разлились оглушающие вибрации колоколов. Ее вдруг осенило, что город этот, словно древний Вавилон, существовал по своим правилам и те немногие, кто осмеливался желать обрести в нем свое место- должны были подчинятся его диким законам. Заплатить свою цену придется и ей, но какую? Она понимала, что она никого здесь не знает. Встречая прохожих, она заглядывала в лицо каждому, пытаясь разглядеть добрый жест или то, что можно принять за надежду, и в толпе выделила для себя просящего милостыню бездомного. Вдруг в голове мелькнула страшная мысль. Она подошла к нему, присела и задыхаясь, уверенно прошептала:

-Убейте меня. Вам ведь нужны деньги? Это все, что есть. Только убейте. И с этими словами она вложила в дрожащую морщинистую ладонь оставшиеся монеты, что у нее оставались. Но рука его разжалась, деньги звеня посыпались на землю и разлетелись в стороны. И из рук его выпала трость, на которую он опирался при ходьбе, она подняла ее и подала ему в руки. Мэй непонимающе посмотрела ему в глаза- старик не только не взял подаяние, вместо этого опасливо глядя ей в глаза, хромая побрел в сторону набережной. Наблюдая как скрюченная, надломленная болезнью фигура медленно удалялась вдаль горизонта, Мэй начала понимать чего именно испугался бездомный. Он испугался ее, Мэй Вэйлин. И после этого случая она стала бояться саму себя.

Ей хотелось забыть, как днем раньше она очнулась в луже с разбитым лицом. Ее полуживое тело выкинули, поверив что она замерзнет или погибнет от кровопотери. Все, что ей удалось вспомнить- это силуэт человеческой фигуры, крадущейся в темноте словно дикое животное. Собрав последние силы, она попыталась встать, но локоть саднил и с первого раза подняться не удалось. Она решила остановится у торговых лавок, рассматривая дома вдоль дороги и наконец увидела себя в отражающей поверхности витрин трактира. Глаза ее были будто мертвые, ненавидящие и слезились от страха. Напрасно она отряхивала бархат платья, подол которого стал грязным от бессмысленного хождения и горько осмотрела в платок, когда откашливалась в него кровью. Вдруг она вспомнила о том, что должна позаботиться о самом главном, и незаметно от посторонних дотронулась до своего живота. Теперь она невольно сравнивала себя с пассажиром на тонущем корабле, который все не может поверить в реальность надвигающейся катастрофы и вместо того, чтобы пытаться спасти свою жизнь, смирившись с участью, молча идет ко дну.

Она обрела ночлег в борделе- единственном месте в городе, где могла найти себе пристанище женщина, утратившая положение в обществе и где единственным товаром который она могла предложить были ее молодость и красота. Как и каждую предыдущую и последующую ночь Мэй видела во сне своего не рожденного ребенка.. Неглубокий и беспокойный повторяющийся сон то и дело прерывался и, каждый раз вскрикивая в полудреме, она вспоминала нечто неосязаемое – ту бесценную безмятежность прошлой жизни, когда не надо было принимать сложных решений и весь мир казался правильно устроенным. Могла ли тогда юная Мэй догадываться, что ей просто позволяли жить в сказке?

Прошли месяцы новой для нее реальности, но душевная боль не уходила, а сидела внутри, словно раненый зубастый зверек. Мэй ходила словно привидение среди шумящих комнат, и вслушивалась как улица заполняется криками сбившихся в стаю беспризорников, охочих до чужого кошелька. Грязной и жестокой вереницей эти вертлявые мальчишки преследовали ее, размахивая руками, кривляясь, повторяя движения международного сигнала бедствия с криками :-Мэйдэй, Мэйдэй. Но все в этом мире не то, чем кажется и теперь она хорошо это знала. Это был условный знак, что сегодня бордель посетит важная персона. И крики этих маленьких людей, будто крики голодных чаек, острым клином врезались в тяжелую от похмелья голову. Тогда она по-солдатски быстро одевалась, затем по привычке долго примеряла перед зеркалом множество шляп, потому что в конце концов остановилась на той, что примеряла первой. Здесь ее ждал длинный рабочий день. Она вышла из борделя, увидела, что улица полна грязи и дорогу по которой ей предстояло идти снова размыло и недовольно поморщилась. Ею овладело неприятное чувство, что за ней наблюдают.

Ровно на этом самом месте напротив департамента, год спустя, экипаж выгрузил посреди городка рыжеволосую девчонку в зеленом платье."Грин Хилз" – земля, которую мы любим" -прочла она надпись на его фасаде, спешно покидая экипаж и удивленно оглядываясь по сторонам. Город был подобен умирающему великану и поразил гробовой тишиной – слышно было только как ветер шевелит кроны деревьев перед заходом солнца. И только ее нога коснулась земной тверди, как она ощутила себя песчинкой посреди чего-то большого и опасного, пытаясь отогнать от себя мысль о том, что ей придется задержаться в этом городе на месяц! Ранее не покидавшей пределов монастырской школы особе, этот срок казался вечностью.

Тысяча окон дворца с флюгером на крыше как тысяча глаз смотрели на каждого, кто проходил мимо. Но что-то было с ним не так и это сразу бросалась в глаза, как туманная дымка, что окутывала опустевшую площадь. Неподвижно и нерешительно она стояла, пытаясь унять страх перед стремительно надвигающимся будущим. К счастью, через мгновение благодаря самовнушению ей удалось взять себя в руки.

-Все будет хорошо, если я не стану бояться, -напомнила она себе, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой. Через пару минут из темноты вышли неровные тени, которые с каждой секундой все больше превращались в очертания людей. Первая фигура превратилась в мужчину средних лет в шляпе. Между ними повисла неловкая пауза, во время которой незнакомцы пытались незаметно изучать друг друга.

Мужчина окинул ее колючим взглядом, от которого стало не по себе: – Можно поинтересоваться, кто вы и как оказались в наших краях? Его голос оказался вкрадчивым и она растеряно улыбнулась.

-Я прибыла на место помощника детектива, -она торопливо протянула документы, которые только что достала из поклажи, отчаянно делая вид, что интонация говорящего не задела ее самолюбие. Бумаги свидетельствовали об окончании учебного заведения с высшим балом, но похоже, это не убеждало в серьезности ее намерений, потому что говорящий продолжал переминаться с ноги на ногу, не забывая при этом рассматривать ее платье. Ее смутила самая запоминающаяся деталь в его внешности -аккуратно постриженная борода. Это не портило его внешность, скорее дело было в явном несоответствии этой детали остальному облику и не давало сделать определенные выводы относительно его личности.

Она протянула руку в знак приветствия,– у меня здесь стажировка и…только тогда заметила, что на его руках были черные перчатки точно в размер, поблескивающие от новизны.

-Джейн Винтербери? – ее резко перебили, в то время как она даже не успела произнести имя: -Ничего не понимаю. Мы ожидаем Джона Винтербери, – мужчина вопросительно посмотрел в лицо возникшему рядом с ним помощнику. Но тот лишь нервно погладил усы и красноречиво промолчал. У него было добродушное выражение лица и папка с документами, которую он бережно прижимал одной рукой к сюртуку в черном нарукавнике. Она выпала упала на землю, но благодаря его расторопности тут же оказалась снова в его руках.

-Толбот, скажите ей ради бога, что это – ошибка…-незнакомец посмотрел на помощника с недоверием и подошел к незнакомке так близко, что ей пришлось почувствовать запах курительного табака.

-Никакой ошибки, я и есть Винтербери, -она ответила за Толбота спокойным голосом, поняв, что никто не протянет руку для приветствия как этого требовали правила приличия. И отдернув руку, деловито поправила очки. Главное, чтобы он не заметил подростковых веснушек, раз уж так пренебрегает манерами. Их она стеснялась больше всего- веснушки предательски выдавали возраст и ирландское происхождение.

-Правильно ли мы все поняли, что вы собираетесь стать детективом? Она кивнула, не произнеся ни звука. Ей хотелось скрыть, что в минуты душевного волнения она задыхалась.

Мужчины переглянулись: -Сколько вам лет, гроза криминального мира? Шестнадцать? Думаю, зеленый человек содрогнулся бы от страха, услыхав эту новость! -вновь засмеялся один из незнакомцев.

-Какой-какой человек? -девушка заинтересованно посмотрела на говорящих.

-Это ты виноват, Толбот! Надо заменить тебя тем, кто пока еще в состоянии женщину отличить от мужчины, – услышала она недовольное перешептывание, потому что они продолжали говорить при ней, будто не замечая ее присутствия.

– Наконец незнакомец соизволил представиться: -Шериф Соммерфиль Лоуренс, -произнес он строго глядя на помощника, чей отлично отглаженный пиджак, был меньшего размера чем нужно. Но неожиданно Толбот с готовностью приподнял шляпу и пожал руку Джейн, чем вызвал очевидное недовольство начальника, который снова заговорил:

-Боюсь, что мы не сможем взять вас на это место, мисс Винтерберри. Джейн отвернулась, что поначалу даже позабавило ее собеседника, от глаз которого не ускользнуло и то, что его слова чрезвычайно расстроили незнакомку. Она и в самом деле пришла в отчаяние и даже прикусила губу. Еще бы, она прекрасно поняла, что теперь ее судьба зависит от этого неприятного человека. Оскорбительный тон, с которым он с ней говорил не оставлял шансов, -ей дают понять, что ее присутствию не рады.

-Если я вызову вам экипаж прямо сейчас, вы успеете доехать до соседнего городка засветло, что с вашей стороны было бы вполне разумно. Отсюда до Биг Маунтин рукой подать. Уверенно произнеся эти слова, он похлопал себя по карманам. Она на мгновенье потеряла самообладание и ее лицо исказила гримаса отвращения. Он вновь подошел к ней с другой стороны явно назло, но и теперь она избегала смотреть ему в глаза… Лоуренс с интересом наблюдал внутреннюю борьбу, что отражалась на лице девушки, как она, завязывая ленту на шляпке, вот-вот расплачется от беспомощности. Его это позабавило и он невольно улыбнулся, сначала криво и незаметно, а затем во весь рот. И в этот момент произошло нечто действительно странное. Небеса разверзлись и разразились оглушающей грозой с ливнем, который потоком накрыл Зеленые Холмы. При этом каждый из присутствующих мог бы поклясться, что перед этим не видел на небе ни одного даже самого маленького облачка. И более того, это заставило некоторых участников событий поменять планы. Лоуренс чертыхнулся, глядя попеременно с удивлением то на черное небо, то на свой мгновенно намокший костюм, чувствуя при этом эмоциональное возбуждение, которое невозможно объяснить рациональными причинами: -В первый раз такое вижу…

Именно таким мистическим способом природа вмешалась в судьбу шерифа Лоуренса, к которому только что пришло осознание, что извозчик не согласится ехать в такую погоду. Все трое молча продолжали стоять под бушующим ливнем, который вместе с ветром плескал воду из одной стороны в другую, хотя ни у кого из них не было зонта.

Двое мужчин угрюмо смотрели на пришелицу, понимая, что придется смириться с неприятным сюрпризом и принять девчонку на место помощника детектива. Шериф оказался словоохотлив, помощник же выслушивал его молча и терпеливо прятал от дождя объемную папку. И все его движения казались слишком осторожными, будто он боялся что-то потерять.

-Что вы сказали? -заметив, что ее губы беззвучно шевелятся, обратился к незнакомке детектив, сверля своим странноватым взглядом.

Промокшая за несколько секунд до нитки, дрожа от холода, она упрямо мотала головой, демонстрируя несогласие:– Я остаюсь…-она нарушила молчание, и сняв шляпку, осталась под ливнем с непокрытой головой.

-Послушайте, хорошо ли вы все обдумали? Если говорить откровенно, у нас нет условий для барышни. -и он окинул взглядом полотнище шлейфа, которое крепилось к талии ее платья. Затем незаметно и не прибегая к силе стукнул помощника локтем, и тот что-то забормотал. Но Джейн не могла разобрать слов и ей подумалось , что это к лучшему- свое решение она давно приняла. Когда же ливень утих, и шериф до этого момента что- то уверенно повторявший, вдруг на секунду замолчал, заметив в руках ее шляпку: зеленые, белые и лиловые бутоны. Одна секунда и неприятная догадка промелькнула в его глазах: -Хм, ваша шляпка-это ведь не то, что я думаю?

Джейн сделала вид, что не расслышала его слов: -Меня устраивают ваши условия, -отрезала она, пытаясь показаться более уверенной в себе чем была на самом деле. И не смотря на обескураженные взгляды незнакомцев, которые то и дело переглядывались, она, подняв небольшой саквояж, который очевидно был тяжел, направилась в сторону здания…Перед самым входом ноги ее предательски задрожали и она незаметно стукнула их кулаком, чтобы прекратить нервную судорогу.

Вызванная десятью минутами позже в кабинет шерифа, она получила непонятные наставления, заставившие ее удивленно поднять брови, после чего спешно в замешательстве покинуть его кабинет. Джейн нахмурилась, когда он незаметно наступил на полы ее платья так, что ткань плотно натянулась. Этого было достаточно чтобы блокировать ее движение. Через секунду, шериф отпрянул в сторону, сделав вид, что ничего не произошло. Только имейте ввиду, -громко добавил к сказанному он,– когда она была у двери, Зеленые Холмы не нуждается в кокотках…у нас у самих такого добра полно, спросите об этом хотя бы "крошку" Мэй, что торгует кукурузным самогоном, -и она снова услышала его смех за спиной.

Получив ключи, она направилась искать выделенные для нее апартаменты, намеренно ускорив шаг насколько позволяли приличия, и едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Пару раз, семеня по дороге, она теряла равновесие из-за тяжести ноши, и тогда останавливалась на несколько секунд и снова поднимала его, и упорно шла дальше, волоча по земле, когда вдруг услышав мяуканье, остановилась. Джейн не была суеверна, и решив подозвать, лишь спугнула рыжего кота с колокольчиком, что пересек ей путь, шмыгнув в сторону церкви.

Но чем дальше Джейн уходила вглубь улицы, тем больше ей нравилось то, что она видела и через минуту она уже с восторгом смотрела по сторонам. Здесь не было современных домов о которых писали в газетах, но нельзя было не заметить с какой необыкновенной любовью здесь относятся к земле- всюду цвели сады, что не могло не вызывать уважение к трудолюбию и местным нравам. Даже сейчас, когда чувствовалось дыхание подступающей осени, было видно с заботой возделанную землю. Обратила она внимание и на необычный кустарник, который живописно находил свое место в каждом саду. Но если бы она могла услышать, о чем говорили за ее спиной, то она бы узнала, как шериф с строго отчитывал подчиненных.

-Наотрез отказалась от помощи. Может она сумасшедшая?

– В качестве ответа шериф многозначительно покрутил перед лицом помощника документы и вынес вердикт: -Думается, девчонка не так проста, -задумчиво глядя в окно, произнес Лоуренс…и возможно, попала к нам не случайно. Закуривая, он молча смотрел сквозь собеседника, потому что думал уже о другом: -А вот почему- мы скоро узнаем. Единственное, что не может скрывать человек-это свое собственное нутро…Ты мне вот что лучше скажи, как ты мог допустить такую ошибку?

-Сам не пойму, – смущенно произнес помощник, виновато глядя себе под ноги. Надо найти надежный способ отослать девчонку

-Я как раз рассматриваю варианты,– шериф сменил гнев на милость, необъяснимо предчувствуя неладное. Нам просто нужно выиграть время. А пока поселим эту выскочку в самой грязной конуре. Кто знает, может она окажется догадливой и сбежит?

В первую ночь в Холмах стемнело слишком быстро. И как Джейн потом узнала, солнце всегда садилось здесь неожиданно. Она отодвинула штору, превратившуюся от времени в клочья, с трудом открыла скрипящее окно, и высунулась в него с руками отчего ветер ударил ей в лицо. Прямо на отвесной подоконник падал необычно яркий лунный свет, здесь заниматься канцелярией можно было без свечи. Только это был, пожалуй, единственный положительный момент, поскольку вид из окна на втором этаже хибары был таким же невзрачным как и само помещение – темное, с низкими потолками. И везде лежала странная пыль, она покрывала всю свободную поверхность, будто это были не сухие частицы грязи, а живое существо, поглотившее все вокруг.

Она снова дотронулась пальцем до пыльной шторы:-Да уж, это место не выглядит безопасным.. Голову Джейн вдруг озарила странная идея. Она направилась прямиком в уборную и, взглянув на себя в проржавевшее зеркало, распустила прическу- густая медь волос нежной волной упала на спину… устало проведя рукой по зеркалу, подула на пыльный столик, посмотрела в последний раз на себя, закрыла глаза и одним движением отрезала длину волос по плечо при помощи садовых ножниц, которые обнаружила тут же в уборной. Затем она сняла платье и устроилась на разбитую софу, заснув таким крепким тяжелым сном, который бывает исключительно у людей после тяжелой дороги и исключительно на новом месте. А снилось ей сиротское детство, почти выветрившееся из воспоминаний, но которое все же до конца ей не удавалось отпустить -обычно это были просто обрывки фраз, звуки, иногда беззвучные образы… Как оказалось, помнить можно даже тишину.

А когда она ранним утром открыла глаза в этом мрачном месте – ей хотелось одного – оставаться невидимкой, предчувствия одолели сердце -что-то в этом тихом городе было явно не так. Так странно, подумалось ей, я только приехала, а мне уже хочется сбежать… Но больше всего ее удивили наставления начальника, которые он давал в своем кабинете прошлым вечером:– Ни с кем не заговаривайте, никому не верьте, никому не помогайте… Какой -то странный человек этот шериф, -рассуждала она те несколько минут после пробуждения, пока лежала неподвижно…Что могут значить эти его слова? И кто такая эта "крошка" Мэй, которую все знают? Однако, как надоели его глупые усмешки. Скорее бы пролетел злополучный месяц. Тогда я уеду и забуду все как ночной кошмар! – Джейн знала, что это неприятное чувство называется трусостью, она ощущала его в себе много раз и изо всех сил пыталась затолкать внутрь подсознания. Когда она привычным резким движением вскочила с кровати и шагнув к окну, открыла скользкую штору -ей открылся вид из окна, она услышала странный резкий звук и взглянула наверх – тихое и безупречное в своей белизне небо пересекала черная ласточка. Она кричала довольно громко, вероятно эизо всех сил, но этот крик был слишком незаметным для всего остального мира. Только Джейн была свидетелем происходящего. Ласточка резко падала и поднималась, словно чертила письмена- неведомое послание человечеству. Сейчас, в эту секунду небо принадлежало маленькой птице, ее легким и быстрым крыльям.

-Что произошло с вашей прической? От неожиданности Джейн чуть не выпала из окна. Голос шерифа был тихим, но прозвучал словно гром среди ясного неба , вернув ее к реальности.

Однако, входя в помещение он учтиво снял шляпу, огляделся и аккуратно провел рукой по своим идеально уложенным волосам. Джейн почувствовала что начинает задыхаться.

-Оставьте условности, Винтербери. Я принял решение помочь вам освоиться. Считайте это актом доброй воли. -ответил он на ее красноречивое изумление. Она мельком взглянула на настенные часы-до начала рабочего дня оставалась уйма времени. Но кто мог ожидать, что шериф окажется любителем утренних прогулок? В одном она была уверена, этот человек не из той породы людей, что делают что-то просто так.Чтобы вывести ее из ступора шериф помахал ей рукой и она заставила себя вежливо улыбнуться. Джейн долго жила в монастырском общежитии и имея некоторый опыт выживания в недружелюбной среде, сразу догадалась, что ей не стоит показывать свои слабости.

-Кстати, что вы сделали с собой? – он указал рукой на обрезанные волосы, прикасаясь к мебели и утвари так, будто все здесь принадлежало лично ему.

-Просто избавила вас от необходимости оплачивать мне помощницу…– она снова притворно улыбнулась, чуть приподняв уголки рта, одновременно пытаясь прикрыть платьем помятую сорочку в которой спала. Простите, я не успела вчера прибраться, ваш визит кажется таким …она запнулась.-… таким неожиданным.

-Я вовсе не собирался облегчать вам жизнь, но должен признаться- теперь вы выглядите по-другому,-он нахмурился, потер лоб и присел по-свойски на софу, согнув ногу под себя.

-То, что нужно для того, чтобы избавиться от ваших шуток на тему гендерного неравенства, -она провела рукой по волнистой меди волос и закрутила их в ракушку…-вы можете больше не считать меня женщиной. Сказав это, она упрямо вздернула веснушчатый нос и вскочила со стула глядя на него с вызовом. И не переживайте, что этим поступком я никак не повлияю на вашу мужественность…-Тут Джейн отвлеклась и, не заметив препятствия в виде мебели, случайно задела ножку стула, который с шумом развалился.

Лоуренс криво ухмыльнулся: -Как вам ваша обитель? Здесь плесень кое-где и целая гора мусора, – и тут же нервно пнул ногой развалившийся стул…Джейн на коленях собирала безнадежно сломанный предмет, будто пожалев его.

-Мне нравится комната, спасибо..

-Эта комната ужасна, только сумасшедший не заметит этого. Разумеется, вы можете отказаться от стажировки, если захотите…– он многозначительно посмотрел ей в глаза, сделав описывающий жест рукой. -Теперь вы понимаете, куда вас завело ваше упрямство? К вам я буду относится строже, чем к любому из моих помощников и при первой же вашей ошибке…

-Делайте что хотите, я не уеду! -упрямо покачала она головой. Вы и дальше собираетесь рассказывать страшные истории? Или у вас найдутся дела поважнее? Она пыталась прикрыть наготу и впопыхах натягивала на себя первое попавшееся платье из саквояжа: -Может быть правила приличия, что пока еще действуют среди джентльменов позволят вам оставить меня наедине с собой на несколько минут..-она вопросительно посмотрела на него высунув лицо из-за ажурной ширмы, которая служила одновременно гардеробной и вешалкой.

Он глухо засмеялся, подперев голову рукой: -Хотел бы я понять зачем вы объявились у нас в Холмах? Что вам нужно, Винтербери?

-Пока что я просто хочу одеться.

-Разумеется. Но у меня чувство, что вы опасны. Имейте ввиду, -он нервно перестукивал пальцами по деревянному подлокотнику, – здесь живут люди, которые вам не дадут стереть в порошок правила приличия, которым они следовали годами. Он погрозил ей указательным пальцем, как бы невзначай шепотом добавив: -Прошел слух, будто феминистка Панкхерст* путешествует по стране с публичными лекциями. Не заезжала ли она случайно в ваше учебное заведение?

-Почему такие мелочи, касающиеся исключительно моей биографии, имеют для вас значение, сэр? -Джейн упрямо отвернулась к окну.

-Просто говорят, будто эта Панкхерст призывает женщин бороться за свои права весьма странными способами- приковывать себя к рельсам, часами стоять на улицах с плакатами, уродовать себя, обрезая волосы,– сказав это, он искренне рассмеялся. Об этом писали в газетах. Я всегда считал, что так ведут себя женщины, что не получают достаточное внимание мужчин. Потому я не понимаю, зачем девицам лишать себя единственного преимущества?

-А!Так значит, вы не понимаете зачем бороться со стандартами внешности, навязанными женщине мужчинами, сэр?

– Правда ли, что эти женщины осмеливаются носить брюки? Неужели они полагают, что одев мужскую одежду, можно обмануть свою природу?

-Сэр. Вы прекрасно знаете, для чего это делается. Пока общество отрицает женские права, одежда -просто внешнее проявление этой дискриминации.

– И вы можете привести пример такого проявления? – он нервно двигал пальцами, когда говорил.

-Конечно. Разве вы не знаете, что женщина может получить университетское образование только с одобрения мужа или отца, неужели вы считаете такое положение дел справедливым?

– Напротив. Просто я удивлен, что головы некоторых так слабы, что поддаются разного рода, как бы это сказать…

-Вы хотите сказать- вербовке?– она невинно моргнула и замерла на несколько секунд, прислушиваясь и глядя сквозь узор ширмы.

Он глухо рассмеялся: -Скорее я бы назвал это влиянием аморальных личностей. Сначала они морочат голову неокрепшим душам, а потом наживаются на их несчастьях, вот что я думаю о вашем движении. Эти женщины обмануты.

-А может ваши представления о жизни устарели, сэр? Она улыбнулась: -И никто больше не живет в том мире, который вы неустанно оберегаете от изменений. По всему миру царит прогресс и вам не под силу его остановить. Она развела руками, пытаясь облачиться в нижнее платье, далее необходимо было справиться с верхней юбкой. Увы, это оказалось не легкой задачей : – Я хочу надеяться, что жизнь в Холмах тоже скоро изменится! -вздохнула она.

– Так значит, вы пожаловали к нам, чтобы поспособствовать таким изменениям? – Лоуренс притворно повеселел, но глаза его выражали нечто совершенно противоположное радости и следили за каждым ее движением:– Хотите сказать что в Холмах живут глупые и не прогрессивные люди? Может вы выкинете какой-нибудь фокус или даже провозгласите себя атеисткой?

-Я привыкла сомневаться в том, что не вижу собственными глазами и на помощь потусторонних сил рассчитывать не привыкла! А Бога я пока ни разу не видела, -она затянула на поясе ленту спереди, одев ее наизнанку,– думаю, что и вы его не встречали, мистер Лоуренс. Иначе вы бы не стояли в этой комнате, верно?

-Конечно! Но когда вы сетью ловите рыбу в реке, вы ее тоже не видите, а потом с большим удовольствием едите на обед. Так выходит рыба в реке все же есть? Заметив, что она не может справиться с застежкой, он неожиданно обхватил ее за талию и довольно ловко развязав платяной бант. В талии платье стало свободным.

-Очень прогрессивно с вашей стороны делать все шиворот навыворот! -он осуждающе качнул головой, указывая взглядом на платье. Джейн смущенно отвернулась. Затем он снова закрепил юбку, но уже правильной стороной. Удивительно было то, что шериф сделал это быстро, будто занимался гардеробом юных барышень изо дня в день…А еще Джейн отметила, что он казался уверенным абсолютно во всем, что делает, как будто знал секрет, который не знали другие. Может быть это было то, что отличает его от людей которых она знала раньше, а может, притворство, но какая разница, если это работало безотказно?

-Послушайте, -он щелкнул пальцами и склонил голову на бок: – Хотите я вам расскажу вашу историю? Впечатлительная эмоциональная особа, чья романтическая натура активно стремится к признанию в обществе считает себя способной на самопожертвование, что отражается на выборе ее профессии. Свою ранимость она умело скрывает за маской ледяного безразличия, а чтобы никто этого не заметил, держит дистанцию. Она не сомневается в том, что ее карьера будет успешной, ведь ее умение видеть больше, чем все остальные всегда помогала ей быть лучше других.

-Пока все верно, сэр, -она равнодушно пожала плечами. Что же дальше?

-Хотите совет? Лучше всего, если ее карьера не будет связана со смертельной опасностью, потому что она нуждается в защите как и все остальные женщины и это заметно любому со стороны. Потому что она скорее всего она не добъется успеха, а почувствует грусть от разочарований. Поймите! Можно прожить годы внутри собственной тюрьмы или наслаждаться жизнью, данной вам богом и наполнить ее прекрасными моментами – тут каждый выбирает сам. Он встал со стула, подошел к окну: – Только сейчас заметил вид из вашего окна.

Джейн с подозрением уставилась на крошечную квадратную раму, ожидая подвоха:

-И место довольно необычное- кладбище!– добавил он задумчиво.

-Неужели вы поселили меня на кладбище? – Джейн обхватила себя руками, пытаясь успокоиться, заметив его утвердительный кивок:– Здесь хоронили самоубийц. Видите, вон те заросли вокруг могил,– никто из их родственников даже не решается проведать мертвых бедняжек. Что с вами- вы дрожите? Так и знал, что испугаетесь.

-А почему родственники умерших не решаются сюда приходить? – девушка с опаской ждала ответа.

-Почему? -Он закрыл лицо руками: -Чтобы мертвые в ответ не проведали живых…Думаете, мертвым все равно? Думаете, они не хотят отомстить живым, за то, что они умерли? Думаете, что мир таков, каким его описывают в ваших романтических книгах?

Оставшиеся несколько минут Джейн одевалась в тишине.

Когда они вместе оказались на улице, Джейн засомневалась -не покажется ли двусмысленным тот факт, что шериф сопровождает стажера от дома до места стажировки. Но он будто услышал ее мысль: -Вы ведь не замужем. Будет правильным соблюдать те нормы и правила поведения, которые приняты в этом месте и относится к ним с уважением, Винтербери. Она в ответ лишь вздохнула:– Чтож, думаю, что везде есть свои обычаи. Но, скажите, как вы догадались, что я думаю именно об этом?

-Как видно у зрелости есть преимущества. -шериф подмигнул,– молодым кажется, будто они все знают лучше, но поверьте, для стариков вы как прозрачное стекло. Он одел шляпу и посмотрел себе под ноги. Прямо перед дверью на пороге распластался растерзанный трупик ласточки и он аккуратно перешагнул через него: -Надеюсь, вы не думаете, что это моих рук дело? – натянутая улыбка резко исчезла с его лица:– Сильные ветры в Холмах иногда заставляют птиц прервать свой полет. Но я жду вашего признания, Джейн.

-В чем же? -от неожиданности она остановилась посреди дороги.

-В том, что вы подделали документы, чтобы получить это место.

Она замолчала и растерянно отвернулась.

-Одну букву. Вместо подписи Джейн, вы подписались именем Джон! Джон Винтербери! Только никак в толк не возьму зачем юной леди все это понадобилось?

Оправдываться было бессмысленно. Расстроенная, она шла, глядя по сторонам- взгляд ее неосознанно цеплялся за добротные деревянные строения, которые терялись на центральной аллее, но она знала почему они кажутся такими необычными. Постройки шедшие параллельно реке, утопали в грязи, которая со звуком чавкала под ногами и можно было догадаться, что река часто выходит из берегов.

-Холмы построены на болоте, -снова угадал ее мысли шериф,– так удобнее строить крепости,– сказав это, он неожиданно остановился: -Давно не был в этой части города, ну что же…-они остановились около борделя и он украдкой перекрестился, увидев китаянку с распущенными черными как смоль волосами около входной двери. Вывеску здания украшал нарисованный дракон с птичьими крыльями, изо рта которого извергалось такое же нарисованное пламя.

-Этому городу, как и любому другому, нужны развлечения. Итак, вы хотите узнать свое будущее?

Джейн пожала плечами, но безропотно последовала за шерифом. Внутри борделя царил полумрак, в котором незваные гости недолго шагали по коридору, пока не наткнулись на нужную дверь. Лоуренс брезгливо толкнул препятствие в виде двери ногой, явно не желая ни к чему прикасаться и через мгновенье оба оказались внутри. Джейн по привычке огляделась- в ящиках у стен лежали глиняные склянки, а в самом центре за столом восседала индианка в платье с бахромой. Движением руки она пригласила девушку присесть:– Как зовут?– ее голос был совершенно лишен акцента.

Джейн тихо произнесла свое имя и ей показалось, что в крошечном помещении она услышала собственное эхо. Цокая, гадалка тасовала карты с изображенными на них несуществующими животными и раскладывала их по кругу. На глаза она одела повязку, поэтому не могла поглядывать за Джейн даже украдкой, как это бывало у цыган, которые пытались вычислить по выражению лица социальное положение или проблемы клиента. Руки гадалки двигались изящно, как бабочки, а тени от них будто оживали и падали на стену комнаты, превращая происходящее в маленький завораживающий спектакль. Третья по счету картинка произвела впечатление на гадавшую- ее хрупкое тело съежилось. Как будто она увидела что-то, что ей не нравилось и с чем она ничего не могла поделать. Затем она накрыла карты тряпкой, но убирать расклад со стола не спешила.

-Пей траву, духи деревьев будут говорить с тобой, -и протянула глиняную пиалу с пахучим волокнистым содержимым.

Джейн залпом осушила емкость, ощутив как внутри немедленно разлилось приятное тепло. Ей хотелось крикнуть от неожиданной остроты напитка, но она с усилием подавила желание в себе.

-Вот это да, вы видели это?– изрекла наконец гадалка, когда свеча погасла сама собой.

-А можно мне задать вопрос духам? -Джейн поправила указательным пальцем очки. Женщина удивленно заморгала глазами, будто ожидая от нее другого вопроса: -Зависит от того, что ты хочешь узнать,– и с неподдельным интересом посмотрела на пришелицу. И Джейн вдруг разглядела в полутьме светлые глаза ведьмы.

-Я хочу узнать, каким образом вы узнаете ответы на вопросы, которые вам задают? – Джейн придвинулась к ней и улыбнулась.

По всему выходило, что вопрос застал ее врасплох, – через водяное зеркало я вижу рисунки, и они сменяются одно другим, словно круги на воде. Так я вижу какой человек на самом деле, мисс, как вас там, Вандерблад?.. Вандербрук…Таким образом, выходит, что я смотрю вам прямо в самое сердце!

-Винтербери! -Джейн и Лоуренс произнесли ее фамилию одновременно. И в этот момент гадалка громко чихнула, после чего полностью потеряла интерес к гостям: – Что ж, вы узнали ответ на свой вопрос, а теперь уходите…Винтербери.

– Я сделала что-то не так?– она резко обернулась и удивленно посмотрела на шерифа, нервно захлопав глазами.

-Не так, -откликнулось эхо.

На выходе в дверях, Джейн заметила помрачневшее лицо гадалки. Она задумчиво наклонив голову раскачивалась из стороны в стороны, будто кобра, и нашептывала одной ей понятные слова. А тень, которую отбрасывал шериф на стену, стала похожа на плачущую карлицу с торчащими в разные сторону волосами. Джейн покинула комнату первой. Но если бы она осталась внутри, она бы услышала странный разговор между индианкой и шерифом.

Он нагнулся к столу и процедил: -Кто она такая?

Гадалка выбрала стратегию нападения для самозащиты. Голос ее звучал вкрадчиво, но в нем были слышны недовольные нотки:-Странница, -шептала она- нервно постукивая указательным пальцем о яркую карту с изображением монаха с книгой заклинаний в другой: -Видите это? Да не сойдет ли она с ума в наших краях? В краях, где черное -это белое, а кто не свой -тот чужой.

-А конкретнее?

-Я не волшебница. Рисунок на ткани виден тому, кто отойдет подальше.

-Ладно. Дай лекарство от головной боли!– примирительно потребовал он, нервно стуча пальцами по столу.

-Что? Не спиться по ночам? -она протянула не глядя заранее заготовленный пучок пахучих трав. -С чего бы это? Ее улыбка была лишней.

– Надеюсь, ты не отравишь меня, как тогда. Он нервно подмигнул собеседнице.

-В тот раз вы не соблюдали дозы, – процедила она сквозь зубы, направляясь в угол, где хранила подвешенные на веревке травяные сборы.

-Что значит "странница"? Ответь!

Ведьма прищурила глаз и процедила сквозь зубы:– Вам она нравится? В этом все дело? – и закурила трубку- дым объемными желтоватыми кольцами повис над самым потолком:– Это значит, что эта женщина выбрала путь, который дороже земных благ и земной жизни.

Шериф резким движением руки развеял дым, бросил на стол в качестве гонорара монету. После этого они оба неискренне улыбнулись друг другу, только ведьма с убежденностью, основанной на житейском опыте, а он со скептической гримасой человека, который точно знает, что ему нужно.

-А теперь скажи, что духи показали на самом деле? Я вижу когда ты лжешь!

Гадалка шелохнулась, но глаза ее, наполовину прикрытые веками, оставались неподвижными:– Вы знаете легенду? Вам лично скажу: мужчина не должен сворачивать своего пути ради женщины, пытаясь завоевать то, что он не заслуживает.

Не дослушав, шериф шумно выдохнул, быстро спрятал траву за пазуху и покинул комнату гадалки: -Опять она за свое! Легенда!Как же, явится герой из неоткуда. Мистическая персона, благословение небес, которое выглядит как сновидение. И спасет всех. Эти сказки он слышал с самого детства, но не очень-то им верил. И, догоняя новоявленную помощницу, уже почти приблизился к цели, когда вдруг напротив, в булочной, послышалась возня, перешедшая в глухие крики. Это привлекло внимание девчонки и вопреки его вчерашним наставлениям ни во что не вмешиваться, она поспешила оказаться внутри лавки. Лоуренсу пришлось последовать за ней. Перед ними открылась странная картина: нищенка кричала, прикрывая руками дитя, а добропорядочный булочник уже заносил над лицом несчастной кухонную скалку, очевидно желая избить ее этим предметом за кражу еды. И было так очевидно, что наказание не соответствует деянию, что Джейн с мольбой посмотрев в лицо шерифа, намертво вцепилась костяшками пальцами в его руку.

-Вы мне делаете больно, -Лоуренс по-прежнему продолжал улыбаться, делая вид, что ничего особенного не происходит, ощущая как женские пальцы все сильнее впиваются в его кожу.

-Вы собираетесь что-нибудь делать или нет? -от волнения она яростно закричала на него, видимо, сама не ожидая от себя такой смелости.

-Что я по-вашему должен сделать? Мы не можем вмешиваться- таков закон. Вы проходили в своем учебном заведении понятие "частного правонарушения"? Лавочник -законный хозяин товара. Воровство-это тяжкое преступление, хоть это вы понимаете? Но она продолжала умоляюще смотреть на него-в это мгновение Джейн понимала очевидный факт, что шерифы обладают неограниченной властью и занимаются не только поддержанием правопорядка. По сути осуществление правосудия внутри своего округа ложится на шерифа: -Ваше слово здесь закон, так проявите милосердие!

-Что-то я не пойму, в чем ваш интерес, Винтерберри? Занимайтесь своими делами.

-Он обращался с женщиной так, будто она и не человек вовсе.

-Ого, эта чудачка кажется вот-вот набросится на тебя, – услышал шериф голос внутри себя и вздрогнул от неожиданности. Обычно внутренний голос донимал его, когда он злился или спал. Как всегда в таких случаях, если эмоции выходили из-под контроля, он попытался подавить волнение и не обращать внимание на галлюцинации.

-Вы ничего не понимаете, ваши попытки добиться справедливости никому не нужны, будет только хуже! Но именно в этот самый момент что-то дрогнуло в его сердце:– Не делай этого, – эта единственная мысль пронеслась в мозгу шерифа. Дурак, выкинь эту опасную ерунду из своей головы пока не поздно. Ты ломаешь существующий порядок вещей!

-Что здесь произошло?– он мягко завел разговор с лавочником.

-Женщина не смогла заплатить. В наше время многие чихают на репутацию, нравы теперь не то, что раньше.

Но Лоуренс перебил его:– У вас есть свидетели, которые подтвердят ваши слова? Мы оказались здесь совершенно случайно и увидели, как вы швырнули эту женщину на пол.

-Она потеряла сознание, когда вы ее ударили, – внесла свою лепту Джейн, -что бы она не натворила, разве вы имеете право бить человека?

Неожиданно для самого себя, славившийся своей жестокостью шериф Лоуренс совершил второй в своей жизни не свойственный ему поступок- молча подошел к прилавку, улыбнулся и ,подмигнув хозяину, заплатил за украденную буханку и вывел несчастную с ребенком из магазина, под недоуменным взглядом лавочника.

-Вы свободны- сказал он негромко оборванке. Рекомендую покинуть город до полудня. Она кивнула и быстро исчезла.

-Новые времена рождают новые проблемы, многие после войны остались без крова и пропитания. Но теперь вы довольны? -он повернулся к девчонке лицом и нахмурился, -вот мы и нарушили негласное правило Гринхилз- каждый сам за себя.

-Что теперь будет?– она искоса виновато посмотрела на шерифа. Он почти физически чувствовал как ветер треплет ей волосы и эхом уносит ее слова. И глупо улыбнулся, глядя ей в глаза. В этот момент шерифа начала покидать уверенность что он живет правильно и что ему нечего терять.

-Не знаю. В тот миг он говорил правду, он действительно не знал, что теперь будет.

– Но вас, кажется, и на секунду нельзя оставить без присмотра, обязательно что-то случается. Может, все-таки откажетесь от стажировки?– с надеждой в голосе прошептал он, но потом увидел ее глаза и замолчал.

-Скажите, сэр, почему такое всегда случается со слабыми? – спросила она, глядя под ноги.

-Понимаете… Если вы- жертва, рано или поздно над вами найдется хозяин. Джейн кивнула.

-Раньше я сам этому удивлялся.

– А есть вариант не быть ни жертвой, ни хищником? -забрасывая его вопросами, она замерла в ожидании ответа. Он казалось мыслями был далеко и с любопытством разглядывал летящие облака, затем опасливо взглянул на часы и заговорил торопливо: -Родители часто прививают женщинам добродетели, которые мешают их выживанию. Но если вы действительно хотите стать детективом, вам придется сломать свои женские привычки. Настоящий детектив должен быть злым, как зверь. Или вам лучше устроить свою жизнь другим способом. Вы понимаете меня?

Джейн смущенно опустила голову: -Значит, вы себя считаете хищником, а меня жертвой?

-Пока вы еще не хищник, но Холмы быстро вас доконают. Вспомните мои слова, когда придется бороться за свою жизнь и у вас вмиг вырастут когти.

-Мистер Лоуренс, Вам когда-нибудь приходилось одновременно восхищаться и ненавидеть одно и то же? – она спросила казалось, невпопад, но незаметно для себя шериф покраснел. Ей показалось, что он не привык делится личным, а ее невинная прямота вызвала у него смущение. Все в нем изменилось, голос, жесты и даже взгляд. В нем нельзя было узнать того человека, что приходил к ней утром, он даже доброжелательно поклонился, когда снял шляпу и остановил взгляд на линии горизонта, и ответмл: – Разве что только Бога.

На прощание он протянул ей руку в неизменно в перчатке, но рукопожатие показалось слишком долгим, как будто он совершенно позабыл о времени.

-Сэр, -вы что-то хотели мне сказать?

-Взгляд его обычно колючий, теперь смягчился, казалось, он смотрел сквозь нее: -На будущее.Чувства и разум могут противоречить друг другу. Но закон должен исполняться. Это ясно?

-Даже если этот закон противоречит здравому смыслу, сэр?

-Я считаю, что поощрять добро и осуждать зло- дела церкви. А у нас вами с вами другая работа. Если вы решили сделать добро- ваше дело! Но не ждите что вам ответят тем же.

-Почему?

-Так устроена жизнь. Каждый сам за себя. Даже прекрасные бабочки превращаются в убийц, когда дело касается их выживания. Это инстинкт!

-Безразличие к чужой беде калечит души, растаптывая в них все человеческое.

-Кажется, я понял в чем ваша ошибка.. Вы хотите избежать борьбы. Но вся история человечества- борьба хищника и жертвы за выживание. Значит, нам остается одно- победить.

-Но силы не равны, сэр…

-Все верно. Так и должно быть в этом мире.

-Знаете что я придумала, сэр! Что будет, если поменять местами жертву и хищника? Если ягнят вооружить против волка?

– Ваше воображение заводит вас слишком далеко…-шериф немного смутился.

-Но ведь человек- не бабочка, он способен меняться и менять мир вокруг. Вы ведь сами сказали!

-Вообще-то я никогда не говорил такого, я даже не думал о таком! Хотя как аурелист* подтверждаю, что некоторым бабочкам природа подарила совершенные защитные механизмы, к примеру- маскировочный цвет или способность отпугивать хищников с помощью ядовитых шипов. Так что может быть, не все так однозначно и все зависит от конкретного случая.

-Значит, все зависит от конкретной бабочки? Так я и думала! -хмыкнула Джейн. Они оба улыбнулись.

-Надеюсь мой утренний визит также научит вас тому, что нужно быть осторожней и думать о важных вещах наперед. И с этими словами шериф удалился, оставив недоумевать ее о причинах произошедшего. Ветер уносил облака прочь, в сторону горных вершин.

***

Все происходило слишком быстро. Прошло какое-то время пока она пришла в себя и зашагала вдоль центральной улицы. Там она и заприметила идущую вдоль девочку. Недорогое светлое платье до колен, а на голове -черная шляпка с небрежно завязанными ленточками- вечным атрибутом переселенцев казались оживленными порывами ветра. На вскидку ей было лет семь. Джейн тут же пришла к выводу, что ее ноша довольно тяжела, и подойдя ближе, взяв у нее ведро, зашагала вровень.

-Тебе сюда? -заметила она, когда ребенок остановился около питейной. Джейн поставила емкость напротив здания "Белого дракона", и покорно отдала свою шляпку когда та с любопытством, так свойственным маленькому человеку, доверчиво протянула. Она охнула от удивления, увидев, как из здания неожиданно выбежала та самая растрепанная женщина и закричала: – Не надо. С этими словами женщина касанием ноги опрокинула то самое железное ведро, и вода огромной лужей растеклась по земле.

– Я просто хотела помочь…-Джейн подняла руки в знак примирения и сделала шаг назад. Ребенок заплакал, но женщина ловко и по- матерински успокоила, ласково погладив по голове и загородив своим телом. И китаянка подошла к Джейн вплотную, так что Джейн разглядела румянец на щеках, наклонила голову набок и подняла бровь… Поверьте, что на моем месте вы сделали бы тоже самое. -и она перешла вдруг на шепот…На долю секунды Джейн показалось, что у девушки глаза сверкнули как у дикой кошки.

-Что вам надо от нас? Джейн казалось, что женщина говорит в пустоту, однако будто выросшие из-под земли беспризорники кинулись врассыпную и Джейн вдруг заметила, что девочка лежит на серой земле, подогнув в неестественной позе колени, а рядом лежит сорванная с головы шляпка, упавшая в грязь и ставшая одного с ней цвета. Женщина придерживала ребенка за руку и склонившись над телом, как будто что-то хотела сказать, но понимала, что в таких случаях лучше ничего не говорить.

-Видите, как дети жестоки. Может головой понимают, что плохо поступают, но ненависть, что сидит внутри… ее никто не может победить. Многие считают, будто Бог посылает такое наказание за греховную жизнь.Они считают ее одержимой.

-Какие грехи могут быть у ребенка? Ди и за грехи отцов дети не отвечают.

-Еще как отвечают!– отряхиваясь, она с опаской оглядывала улицу. Поговорите об этом с шерифом.

Она хлопнула входной дверью с треском, от которого нарисованный белыми красками на вывеске веселый дракончик угрюмо повис вниз головой, а гвоздь отлете в на метр в сторону, едва не задев Джейн. Хрупкое оконное стекло треснуло и на нем появилась некрасивая трещина.

Шериф улыбнулся, увидев эту сцену и крикнул через приоткрытое окно: -Эй, Винтербери, хотите совет? Вот вам первая подсказка… Чтобы понять человека, достаточно узнать о нем две вещи -чего он хочет и чего не хочет. Джейн подошла ближе к распахнутому окну, из которого высунулась круглая голова.

– Я наверное чего-то не понимаю, мистер Лоуренс.

– Вас мучает заблуждение, что только с плохими людьми может происходить нечто несправедливое. Но истина в том, что беда вполне может случится с каждым.

-Вы правы. Это плохо, что я так думаю?

-Это не плохо, это просто не верно!

-Разве?

-Чтобы обрести дружбу нужного вам человека первым делом следует понять почему он поступает так или иначе…– он снова улыбнулся, глядя как она нахмурилась, обдумывая сложность поставленной перед ней задачи. Ее лицо могло показаться красивым, если бы она не хмурила постоянно брови и не поправляла смешные очки. Ну пусть пободается с крошкой Мэй, это пойдет девчонке на пользу, а то инстинкты самосохранения притупятся,– так с неохотой он объяснял себе столь несвойственный ему приступ доброты.

-Тощая и вся в веснушках – добавил внутренний голос, -но она нравится нам обоим. Лоуренс снова ощутил стыд, от того что не может контролировать свои мысли.

Ускорив шаг, Джейн зашагала в противоположную сторону. В глубине души она понимала, что шериф слишком умен. Сегодня она все чаще думала о нем, может быть именно потому, что теперь зависела от него и это первый раз, когда она обнаружила себя в таком подчиненном положении? Слишком много вопросов без ответов, в растерянности рассуждала она. Можно ли назвать то, что она чувствовала к нему симпатией? Вечером, по дороге с работы, заметив китаянку еще издалека, Джейн громко поприветствовала ее. Хозяйка "Белого дракона" развешивала стиранное белье и делала вид что не обращает внимания на собеседницу. Джейн стала помогать ей с бельем, выжимать и вывешивать.

-Скажите, как называется кустарник, что цветет повсюду?-Мэй с улыбкой скрылась за широкими полотнами белья.

– Тот, что имеет острые шипы? Это -падуб. Одна из библейских легенд рассказывает. что там, где спаситель ступал на землю -вырастали кусты падуба. Ягоды были белыми, но обогренные его кровью покраснели. Падуб защищает от колдовства .

-Неужели в наш век в этом есть острая необходимость? В моем саду кладбище, если верить шерифу там водятся приведения. И я решила посадить туда что-нибудь, что цветет. Думаете, это глупо?

– Напротив, в этом есть смысл. Знаете, как говорят: то, что вас окружает- это вы и есть.

Лоуренс следящий за их разговором, пересек улицу, ловко перепрыгнул через деревянную ограду подошел к Джейн и зашептал ей на ухо:– Вам нет необходимости просить. Я достану саженцы.

Она недоверчиво посмотрела на него. И он почувствовал, как краснеет.

-Я позабочусь, чтобы вам принесли все, что вам необходимо. Эти растения быстро отцветают, зато вместо них вырастают новые всходы- и в большом количестве.

-В отличие от вас, мир несовершенен.– сказал вдруг его внутренний голос, -и он осекся, как бы испугавшись, не выдал ли он себя? -Вы меня слышали, что я сейчас сказал?

Она удивленно смотрела на него исподлобья. -Вы сказали, что то у вас есть саженцы.

-И все?– он с облегчением выдохнул, когда понял, что она не услышала его внутренний диалог.

-А что я должна взамен? – она, опустив глаза, посмотрела себе под ноги.

-Вы хотите помощи? Так и попросите ее у меня. Это все, что мне нужно. Ну? -он уже начал терять терпение, но она все молчала.

-Маленькая гордячка, что ты о себе возомнила? -голос внутри головы снова требовательно зашипел. Он с удивлением понял, что пытается предлагать помощь, однако, не понимал зачем это делает. Так же как и то, что впервые его помощи не только не просят, но и отказываются от нее.

Она пожала плечами:-Вы всегда говорите вслух то, что думаете?

-Люди, имеют обыкновение разговаривать между собой. Так они лучше понимают друг друга, ведь никто из нас не читает мыслей. Вы переехали на новое место, первое что делает человек в таком случае? Ищет друга.

-Вы хотите стать моим другом, сэр? -она недоверчиво смотрела на него: -Для чего?

-Действительно. Неужели, такая девчонка может мне понравится? – думал он в момент разговора о мотивах своего поступка в отношении малознакомой ему персоны. Его опыт ограничивался убеждением, что если ему кто-то приятен, от этого ничего хорошего ожидать нельзя. Однако через четверть часа он прислал ей саженцы как обещал.

-Будет вам стажировка, раз вы этого так хотите. Очень скоро вы будете умолять меня освободить вас от работы!– думал он уже вечером. Однако глубоко внутри его мучила мысль, что она оказалась совсем не так проста как показалось в первый день на площади…какой-то совсем другой цветок, который растет в других краях…и такой сильный. Стоя, рядом с Джейн, он чувствовал влечение. С ним и раньше бывало такое, но на этот раз он не мог понять природу своих чувств. Внешне она была просто из тех невидимок, которых толпами можно встретить на площадях улиц. Здесь должно быть что-то другое, -он задумался. Есть женщины, чей нрав настолько контрастируют с окружающей действительностью. Сколько зависти и ненависти должно быть вызывала ее жизнерадостная улыбка. А все потому, что среди затравленных лиц, ее – улыбчивое и добродушное, слишком сильно выделялось. Ее будут обворовывать, грабить и насиловать, но победить ее природу не смогут. Недалекие нелюди не знают, что улыбка не означает, что кому-то лучше, чем тебе. Иногда улыбка – это характер. Эта девчонка будет держать лицо до последнего, -теперь он понял, что именно это ему сразу понравилось в ней. Она была похожа на летний лучик солнца, по крайней мере именно такое сравнение пришло ему в голову.

Джейн в это время спешке листала найденный в комнате справочник садоводства, который повествовал о том, как домохозяйке лучше ухаживать за садовыми растениями:– Вот эти цветы, -она остановилась на странице с описанием падуба.: -Семена способны прорасти в самом глухом уголке леса.

Кое-как, наспех посадив присланные саженцы и устроив им полив, она поднялась на камень, чтобы взглянуть через ограждение, но, ничего не разглядев, вернулась в свою крошечную комнату.

Обложку своего дневника она подписала прописными буквами. Уже вечером она сделала новую запись: -Сегодня первый день стажировки и это моя первая запись, потом она замешкалась, и взгляд ее устремился в черноту звездного неба-"Суфражистское движение-это не только борьба за права женщин, это борьба за справедливость, борьба против насилия. Она отвлеклась, залюбовавшись полумесяцем и продолжила: -Справедливость есть фундамент, на котором стоит человечество. Добиться правды, быть голосом угнетенных -это путь, полный лишений. Возможно, он не принесет счастья, но это не плохой шанс для деревенской девчонки доказать, что она способна изменить мир к лучшему. Но вдруг в ее голове внезапно возник образ китаянки с красными розами в руках. Сопоставив некоторые факты, Джейн пришла к очевидному выводу, что сегодня ей встретилась та самая Мэй, которую горожане бурно обсуждали предыдущим днем и Джейн невольно улыбнулась, в этот момент ее карандаш сломался от чрезмерного надавливания на него: -Неужели все, что говорят -это правда и грех начинается с малого, стоит только изменить одну букву в имени, совершить даже малейший проступок и ты окажешься в водовороте событий, которыми не управляешь? Всего один маленький проступок и ты на дне, из которого нельзя выбраться? Никто тебя не защитит, – была ее последняя мысль перед сном. Она сняла очки, и тут же упаана скрипучую кушетку, проваливалась в поток подсознания.

-А вы знали, что разговариваете во сне? И довольно громко! – ее разбудил знакомый голос. Она вскрикнула от испуга и упала с софы,увидев, что над ней склонилась фигура с горящей свечой.

– Мистер Лоуренс! Как вы сюда попали? – От ее крика шерифа щатнуло в сторону. Мужчина выглядел растерянным.

-Не кричите! Мне показалось, вы звали меня. В его глазах отражался огонь свечи так, что они казались красными,. Джейн осторожно отстранилась.

-Я? Кроме того, что это ложное обвинение, это даже неприлично…-она пыталась правой рукой нащупать сломанные очки на этажерке и найдя, наконец одела, разглядев его растерянное лицо.

-Ну хорошо! Не вы меня позвали, Винтерберри. А какая-то ваша часть, которую вы не осознаете. Только не перебивайте. Мне и так неловко об этом рассказывать Я шел за вами сегодня и все что слышал и видел на улице или в лавке, все напоминало мне только о вас -люди, птицы. Он сел рядом и свеча заплясала от его дыхания. Вы понимаете, Джейн, что мы определенным образом связаны друг с другом?

– Только не говорите, что верите в знаки судьбы и прочее, сэр? -она прижала одеяло к себе покрепче.

Он снова нервно огляделся:– Вам говорили обо мне плохо. Я это знаю. На мне лежит ответственность, потому что мне многое было доверено. Но почему-то все это теперь совсем не важно для меня. Не бойтесь ничего, -он придвинулся к ней ближе. Но она снова отстранилась. Я хочу знать: -Что вы есть такое? Насквозь вижу всех. Но не вас. Молчите, я знаю что говорю что-то не то.

-Разве люди говорят о таких вещах вслух? Может скоро вы придете к выводу, что меня необходимо сжечь на костре?

Только теперь она заметила, что в одной руке он держал нательный крестик: -В конце -концов мне нужно это знать чтобы понять, почему рядом с вами я непременно чувствую себя неуверенно, хотя не нахожу этому ни одной рациональной причины. И это странное чувство, будто я вас раньше где-то видел. Сатана нередко принимает облик ангелов.

-Но я не сатана, мистер Лоуренс, вы это хотели спросить, придя ко мне ночью? Увы! Так что вы со спокойной совестью можете возвратиться к себе домой и лечь спать. Можете даже сделать пометку, что спасли город от великой напасти. От зеленого человека. Или еще от кого-нибудь. Спокойной вам ночи! – сказав это, она дунула и погасила свечу в его руках и повернулась к нему спиной. Вопреки всем ожиданиям он не уходил и диалог продолжился.

-Но вы и не ангел, Винтерберри…от вас только головная боль.

-Нет, сэр. Я – обычный стажер! -последние слова она выкрикнула.

-Ответьте на вопрос: отчего вы не уехали? Я же вас предупредил. Холмы- опасное место. Вы здесь все потеряете, если вас никто не защитит.

-К счастью, на этот вопрос очень легко ответить, сэр. Мне просто нечего терять.

-Но кто-то все-таки помогает вам? Все эти странности, которые необъяснимы…и есть и другое, что я не имею права вам рассказывать. И наконец для чего вы проявляете такое рвение. Если у вас есть секрет, Винтербери, нужно уметь маскироваться. Вот видите, всякий жучок того же цвета что и дерево, на котором он обитает.

-Я вас не понимаю, сэр.

-Насекомое принимает облик и цвет окружения. Чтобы сохранить себя. Дайте слово, что вы не крыса, не провокатор, присланный губернатором штата.

-Так вот в чем дело,– она с презрением вздохнула:– Вы хотите, чтобы я доносила вам?

-Почему вы не боитесь ничего, черт вас возьми? Он подпер рукой голову и внимательно всматривался в ее лицо: – Поселив вас в этом сарае, я надеялся как-то повлиять на ваше решение отказаться от стажировки. Теперь можете переместиться в место получше. Соберите вещи, я помогу.

-Джейн неопределенно пожала плечами.

-Этому вас научили в монастырской школе? Спорить со всеми вокруг? Монашка Винтерберри! А впрочем, это ваше дело. Я вам хотел рассказать, как в детстве я отрывал бабочкам крылья.

– Вы мне угрожаете, сэр?

-Вы не поняли. Я просто сделал из одной бабочки две. Увеличил их количество. Чтобы им не было так тоскливо как мне. Тогда -в детстве никто не хотел играть со мной. Кстати, я навел справки о вашем учебном заведении. Ползут слухи, будто вы суфражистка и я почти уверен в их правдивости.

-У вас есть какие-нибудь доказательства, кроме слухов, сэр?

Он погрозил ей пальцем:– Вы ведете себя слишком независимо и постоянно ищете неприятности.

– Это ничего не доказывает. А вы считаете себя идеалом? Устроили слежку. Для чего?

-Потому чудо все-таки случилось, Винтербери, -ответил он неожиданно серьезно.

-Какое чудо, сэр?-она растеряно обернулась, но незваный гость торопливо исчез, без шума прикрыв за собой дверь. На минуту ей показалось, что ей все это привиделось, но рядом с ней, на подушке лежал резной ключ, точная копия ее собственного от комнаты, и он недвусмысленно напоминал о реальности произошедшего. Тем не менее, от страха она не смогла сомкнуть глаз до утра. А чуть забрезжил рассвет- кинулась к окну.

И именно в этот момент Джейн весьма обнаружила неприятный сюрприз. Все саженцы из ее участка, были безжалостно вырваны с корнем. Землю злоумышленник предусмотрительно притоптал. Подозрения, падали на Мэй, и поэтому наспех одевшись, Джейн помчалась в "Белый дракон", где удивленная столкнулась с хозяйкой прямо возле двери:

-Зачем вы это сделали, Мэй?– голос ее обрывался и дрожал от негодования.

-Да о чем вы? -она напротив, казалась очень усталой и заторможенной. Она была одета необычно-яркий шейный платок очень аккуратно обвил ее длинную белую шею.

-Только вы знали про цветы…-но произнеся эту фразу, Джейн прикусила язык. Она привыкла быть честной с собой, о цветах знали еще по крайней мере двое- Лоуренс и посыльный.

– Мэй, кто-то выкопал ночью мои цветы! И она беспомощно развела руками, потому что девушке стало совершенно ясно, что ее сил недостаточно, чтобы защитить даже такую малость, как цветы. Не станешь же сторожить их всю ночь напролет? Разгоряченные и красные от возмущения, две молодые женщины, смотрели друг на друга с подозрением…затем произошло странное. Джейн заметила, что на скуле женщины красовался сине-зеленый след, явно свидетельствующий о сильном ударе: -Что у вас на лице?– она показала на свой висок указательным пальцем:– Вам больно?

-Мэй с досадой махнула рукой:– Я упала.

-Странное падение! – Джейн смотрела ей прямо в глаза: -Вы можете сказать, кто это сделал с вами? Или на вас напал зеленый человек? Лицо Мэй такой волшебной красоты, в этот раз не выражало ни грусти, ни радости. Диковатая гримаса- улыбка сумасшедшего приросла к ее лицу словно классический пример лицемерия. И Джейн подумалось, что наверное и после смерти она не сойдет с ее дивного лица.

-Я вижу, вы уже в курсе сплетен? Впрочем, я никогда не видела здесь того, о ком все болтают. Мэй приоткрыла штору и озабоченно уставилась в окно. Но и человека, кому можно было бы поверить здесь тоже не встречала. На эту удочку я уже не попадусь.

-Будь проклят этот зеленый человек! -Джейн прикусила губу и опустила глаза. Жизнь в монастыре учит никогда не относится к словам других как к абсолютной истине.

Мэй молча обмахивалась веером : -Вы первая, кто за долгое время проявил сочувствие ко мне. И я вас за это благодарю. Вы можете убедить меня сейчас в чем угодно. Затем она сделала многозначительную паузу..

-Так и быть, перескажу поучительную историю. Моя знакомая оказалась в подобной ситуации год назад. Никто не пришел на помощь, а преступники гордились не столько совершенным преступлением, сколько тем, что избежали наказания за него. Конечно, она потеряла веру в справедливость. Иногда ей кажется, будто она притягивает к себе все несчастья в этом мире. Женщина задрала подол платья, обнажив страшный шрам на бедре. -Все ваши представления о добре и зле в этом месте не актуальны. Ваша мечта о социальной справедливости не новое изобретение, этим сказкам как минимум пара тысяч лет.

-Насилие производят с теми, кто позволяет так с собой обращаться. Получается так.

Мэй немного смутилась:– Нет! Получается, что прав тот, кто сильнее. И они обе вдруг замолчали, растерянно глядя друг на друга.

-Но если ничего не делать. Ничего и не изменится. Не давая отпор злу, человек лишь потворствует несправедливости, -прошептала Джейн.

-Я больше никому не верю. Хотя надеюсь, что скоро моего обидчика накажет кто-то другой..

-Кто же? -девушка приготовилась услышать сокровенную тайну.

-Тот, кто придумал, луну, солнце и землю… И Мэй искренне засмеялась, увидев разочарованное лицо собеседницы.

Глава 2

Автор: Зима Изабелла

Тонкие грани

Кто сражается с чудовищами, тому следует самому опасаться стать чудовищем.

Ф. Ницше.

Эпилог*

За полночь, когда город уснул привычным сном и небо рассыпало звездный ковер, ледяная Луна заглянула в комнату, где одинокий человек садится напротив окна и обращает взор навстречу бесконечному свету и пишет ей свои неотправленные письма. Ветер колеблет на остывшей земле желтизну листвы.Он резкими, привычными движениями пера выводит буквы, бессвязно шепчет и гасит дыханием свечу, доставшуюся ему в наследство от хозяйки. Желтая луна светит настолько ярко, что написанное можно прочитать в полутьме:

– Я скучаю по вам, как зверь скучает по своему хозяину. Чтобы быть с вами, нужно было стать храбрым как лев, а я труслив, словно кошка…Иногда я вижу ваше будущее и в нем кто-то другой треплет вашу челку, и разглядывает блики в ваших голубых зрачках. Но через минуту он задумался, вновь прошелся глазами по написанным строкам и нервно дрожа, немедленно растерзал исписанную бумагу на маленькие неровные кусочки… – Ты всегда найдешь меня, просто если посмотришь звездной ночью на небо. Оттуда я смотрю на тебя. Я всегда буду рядом!

Глава 1.

Порыв ветра качнул прозрачную вуаль, приоткрыв уставшее лицо. Пожалуй в первый раз в жизни Мэй не знала какое решение принять. Из последних сил она шагала по улицам незнакомого города, то и дело оборачиваясь на любой шум, в ожидании события, что навсегда изменит предыдущее течение ее жизни. В этом странном полузабытьи она обнаружила себя возле разрушенной церквушки. От усталости она прижалась к ее дверям, и ,постояв так несколько минут, вздрогнула от неожиданности, когда в наполненном светом воздухе разлились оглушающие вибрации колоколов. Ее вдруг осенило, что город этот, словно древний Вавилон, существовал по своим правилам и те немногие, кто осмеливался желать обрести в нем свое место – должны были подчинятся его диким законам. Заплатить свою цену придется и ей, но какую? Она понимала, что никого здесь не знает. Встречая прохожих, она заглядывала в лицо каждому, пытаясь разглядеть добрый жест или то, что можно принять за надежду, и в толпе выделила для себя просящего милостыню бездомного. Вдруг в голове мелькнула страшная мысль! Она подошла к нему, присела и, задыхаясь, уверенно прошептала:

– Убейте меня. Вам ведь нужны деньги? Это все, что есть. Только убейте. И с этими словами она вложила в дрожащую морщинистую ладонь оставшиеся монеты, что у нее оставались. Но рука его разжалась, деньги, звеня, посыпались на землю и разлетелись в стороны. И из рук его выпала трость, на которую он опирался при ходьбе. Она подняла ее и подала ему в руки. Мэй непонимающе посмотрела ему в глаза – старик не только не взял подаяние, вместо этого, опасливо глядя ей в глаза, хромая, побрел в сторону набережной. Наблюдая как скрюченная, надломленная болезнью фигура медленно удалялась вдаль горизонта, Мэй начала понимать чего именно испугался бездомный. Он испугался ее, Мэй Вэйлин. И после этого случая она стала бояться саму себя.

Ей хотелось забыть, как днем раньше она очнулась в луже с разбитым лицом. Ее полуживое тело выкинули, думая что она замерзнет или погибнет от кровопотери. Все, что ей удалось вспомнить – это силуэт человеческой фигуры, крадущейся в темноте словно дикое животное. Собрав последние силы, она попыталась встать, но локоть саднил и с первого раза подняться не удалось. Она решила остановится у торговых лавок, рассматривая дома вдоль дороги и наконец увидела себя в отражающей поверхности витрин трактира. Глаза ее были будто мертвые, ненавидящие и слезились от страха. Напрасно она отряхивала бархат платья, подол которого стал грязным от бессмысленного хождения и горько смотрела в платок, когда откашливалась в него кровью. Вдруг она вспомнила о том, что должна позаботиться о самом главном, и незаметно дотронулась до своего живота. Теперь она невольно сравнивала себя с пассажиром на тонущем корабле, который никак не может поверить в реальность надвигающейся катастрофы и вместо того, чтобы пытаться спасти свою жизнь, смирившись с участью, молча идет ко дну.

Она обрела ночлег в борделе – единственном месте в городе, где могла найти себе пристанище женщина, утратившая положение в обществе и где единственным товаром который она могла предложить были ее молодость и красота. Как и каждую предыдущую и последующую ночь, Мэй видела во сне своего не рожденного ребенка. Неглубокий и беспокойный повторяющийся сон то и дело прерывался и, каждый раз вскрикивая в полудреме, она вспоминала нечто неосязаемое – ту бесценную безмятежность прошлой жизни в родительском доме, когда не надо было принимать сложных решений и весь мир казался правильно устроенным. Могла ли тогда юная Мэй догадываться, что ей просто позволяли жить в сказке?

Прошли месяцы новой для нее реальности, но душевная боль не уходила, а сидела внутри, словно раненый зубастый зверек. Мэй ходила, словно привидение, среди шумных комнат, и вслушивалась как улица заполняется криками сбившихся в стаю беспризорников, охочих до чужого кошелька. Грязной и жестокой вереницей эти вертлявые мальчишки преследовали ее, размахивая руками, кривляясь, повторяя движения международного сигнала бедствия с криками :– Мэйдэй, Мэйдэй! Но все в этом мире не то, чем кажется и теперь она хорошо это знала. Это был условный знак, что сегодня бордель посетит важная персона. И крики этих маленьких людей, будто крики голодных чаек, острым клином врезались в тяжелую от похмелья голову. Тогда она по-солдатски быстро одевалась, затем по привычке долго примеряла перед зеркалом множество шляп, потому что в конце концов остановилась на той, что примеряла первой. Здесь ее ждал длинный рабочий день. Она вышла из борделя, увидела, что улица полна грязи и что дорогу, по которой ей предстояло идти, снова размыло и недовольно поморщилась. Ею снова овладело неприятное чувство, что за ней наблюдают.

Ровно на этом самом месте напротив департамента, год спустя, экипаж выгрузил посреди городка рыжеволосую девчонку в зеленом платье."Грин Хилз" – земля, которую мы любим" – прочла она надпись на его фасаде, спешно покидая экипаж и удивленно оглядываясь по сторонам. Город был подобен умирающему великану и поразил гробовой тишиной – слышно было только как ветер шевелит кроны деревьев перед заходом солнца. И только ее нога коснулась земной тверди, как она ощутила себя песчинкой посреди чего-то большого и опасного, пытаясь отогнать от себя мысль о том, что ей придется задержаться в этом городе на месяц! Ранее не покидавшей пределов монастырской школы особе, этот срок казался вечностью.

Множество окон дворца с флюгером на крыше как тысяча глаз смотрели на каждого, кто проходил мимо. Но что-то было с ним не так и это сразу бросалась в глаза, как туманная дымка, что окутывала опустевшую площадь. Неподвижно и нерешительно она стояла, пытаясь унять страх перед стремительно надвигающимся будущим. К счастью, через мгновение, благодаря самовнушению , ей удалось взять себя в руки.

– Все будет хорошо, если я не стану бояться, – напомнила она себе, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой. Через пару минут из темноты вышли неровные тени, которые с каждой секундой все больше превращались в очертания людей. Первая фигура превратилась в мужчину средних лет в шляпе. Между ними повисла неловкая пауза, во время которой незнакомцы пытались незаметно изучать друг друга.

Мужчина окинул ее колючим взглядом, от которого стало не по себе: – Можно поинтересоваться, кто вы и как оказались в наших краях? Его голос оказался вкрадчивым и она растеряно улыбнулась.

– Я прибыла на место помощника детектива, – она торопливо протянула документы, которые только что достала из поклажи, отчаянно делая вид, что интонация говорящего не задела ее самолюбие. Бумаги свидетельствовали об окончании учебного заведения с высшим балом, но похоже, это не убеждало в серьезности ее намерений, потому что говорящий продолжал переминаться с ноги на ногу, не забывая при этом рассматривать ее платье. Ее смутила самая запоминающаяся деталь в его внешности – аккуратно постриженная борода. Это не портило его внешность, скорее дело было в явном несоответствии этой детали остальному облику и не давало сделать определенные выводы относительно его личности.

Она протянула руку в знак приветствия: – У меня здесь стажировка и…только тогда заметила, что на его руках были черные перчатки точно в размер, поблескивающие от новизны.

– Джейн Винтербери? – ее резко перебили, в то время как она даже не успела произнести имя: – Ничего не понимаю. Мы ожидаем Джона Винтербери, – мужчина вопросительно посмотрел в лицо возникшему рядом с ним помощнику. Но тот лишь нервно погладил усы и красноречиво промолчал. У него было добродушное выражение лица и папка с документами, которую он бережно прижимал одной рукой к сюртуку в черном нарукавнике – она выпала из рук и упала на землю, но благодаря его расторопности тут же оказалась снова в его руках.

– Толбот, скажите ей ради бога, что это – ошибка…– незнакомец посмотрел на помощника с недоверием и подошел к незнакомке так близко, что ей пришлось почувствовать запах курительного табака.

– Никакой ошибки, я и есть Винтербери, – она ответила за Толбота спокойным голосом, поняв, что никто не протянет ей руку для приветствия как этого требовали правила приличия. И отдернув руку, деловито поправила очки. Главное, чтобы он не заметил подростковых веснушек, раз уж так пренебрегает манерами. Их она стеснялась больше всего – веснушки предательски выдавали возраст и ирландское происхождение.

– Правильно ли мы поняли, что вы собираетесь стать детективом? Она кивнула, не произнеся ни звука. Ей хотелось скрыть, что в минуты душевного волнения она задыхалась.

Мужчины переглянулись: – Сколько вам лет, гроза криминального мира? Шестнадцать? Думаю, зеленый человек содрогнулся бы от страха, услыхав эту новость! – вновь засмеялся один из незнакомцев.

– Какой-какой человек? – девушка заинтересованно посмотрела на говорящих.

– Это ты виноват, Толбот! Надо заменить тебя тем, кто пока еще в состоянии женщину отличить от мужчины, – услышала она недовольное перешептывание, потому что они продолжали говорить при ней, будто не замечая ее присутствия.

Наконец незнакомец соизволил представиться.

– Шериф Соммервиль Лоуренс, – произнес он хмуро глядя на помощника, чей отлично отглаженный пиджак, был меньшего размера чем нужно. Но неожиданно Толбот с готовностью приподнял шляпу и пожал руку Джейн, чем вызвал очевидное недовольство начальника, который снова заговорил:

– Боюсь, что мы не сможем взять вас на это место, мисс Винтербери. Джейн отвернулась, что поначалу даже позабавило ее собеседника, от глаз которого не ускользнуло и то, что его слова чрезвычайно расстроили незнакомку. Она и в самом деле пришла в отчаяние и даже прикусила губу. Еще бы, она прекрасно поняла, что теперь ее судьба зависит от этого неприятного человека. Оскорбительный тон, с которым он с ней говорил не оставлял шансов, – ей дают понять, что ее присутствию не рады.

– Если я вызову вам экипаж прямо сейчас, вы успеете доехать до соседнего городка засветло, что с вашей стороны было бы вполне разумно. Отсюда до Биг Маунтин рукой подать! Уверенно произнеся эти слова, он похлопал себя по карманам. Она на мгновенье потеряла самообладание и ее лицо исказила гримаса отвращения. Он вновь подошел к ней с другой стороны явно назло, но и теперь она избегала смотреть ему в глаза… Лоуренс с интересом наблюдал внутреннюю борьбу, что отражалась на лице девушки, как она, завязывая ленту на шляпке, вот-вот расплачется от беспомощности. Его это позабавило и он невольно улыбнулся, сначала криво и незаметно, а затем во весь рот. И в этот момент произошло нечто действительно странное. Небеса разверзлись и разразились оглушающей грозой с ливнем, который потоком накрыл Зеленые Холмы. При этом каждый из присутствующих мог бы поклясться, что перед этим не видел на небе ни одного даже самого маленького облачка. И более того, это заставило некоторых участников событий поменять планы. Лоуренс чертыхнулся, глядя попеременно с удивлением то на черное небо, то на свой мгновенно намокший костюм, чувствуя при этом эмоциональное возбуждение, которое невозможно объяснить рациональными причинами: – В первый раз такое вижу…

Именно таким мистическим способом природа вмешалась в судьбу шерифа Лоуренса, к которому только что пришло осознание, что извозчик не согласится ехать в такую погоду. Все трое молча продолжали стоять под бушующим ливнем, который вместе с ветром плескал воду из одной стороны в другую, хотя ни у кого из них не было зонта.

Двое мужчин угрюмо смотрели на пришелицу, понимая, что придется смириться с неприятным сюрпризом и принять девчонку на место помощника детектива. Шериф оказался словоохотлив, помощник же выслушивал его молча и терпеливо прятал от дождя объемную папку. И все его движения казались слишком осторожными, будто он боялся что-то потерять.

– Что вы сказали? – заметив, что ее губы беззвучно шевелятся, обратился к незнакомке детектив, сверля своим странноватым взглядом.

Промокшая за несколько секунд до нитки, дрожа от холода, она упрямо мотала головой, демонстрируя несогласие: – Я остаюсь…– она нарушила молчание, и сняв шляпку, осталась под ливнем с непокрытой головой.

– Послушайте, хорошо ли вы все обдумали? Если говорить откровенно, у нас нет условий для барышни, – и он окинул взглядом полотнище шлейфа, которое крепилось к талии ее платья. Затем незаметно и не прибегая к силе стукнул помощника локтем, и тот что-то забормотал. Но Джейн не могла разобрать слов и ей подумалось , что это к лучшему – свое решение она давно приняла. Когда же ливень утих, и шериф до этого момента что – то уверенно повторявший, вдруг на секунду замолчал, заметив в руках ее шляпку: зеленые, белые и лиловые бутоны. Одна секунда и неприятная догадка промелькнула в его глазах: – Хм, ваша шляпка – это ведь не то, что я думаю?

Джейн сделала вид, что не расслышала его слов: – Меня устраивают ваши условия, – отрезала она, пытаясь показаться более уверенной в себе чем была на самом деле. И не смотря на обескураженные взгляды незнакомцев, которые то и дело переглядывались, она, подняв небольшой саквояж, который очевидно был тяжел, направилась в сторону здания…Перед самым входом ноги ее предательски задрожали и она незаметно стукнула их кулаком, чтобы прекратить нервную судорогу.

Вызванная десятью минутами позже в кабинет шерифа, она получила непонятные наставления, заставившие ее удивленно поднять брови, после чего спешно в замешательстве покинуть его кабинет. Джейн нахмурилась, когда он незаметно наступил на полы ее платья так, что ткань плотно натянулась. Этого было достаточно чтобы блокировать ее движение. Через секунду, шериф отпрянул в сторону, сделав вид, что ничего не произошло.

– Только имейте ввиду, – громко добавил к сказанному он,– когда она была уже у двери, Зеленые Холмы не нуждается в кокотках…у нас у самих такого добра полно, спросите об этом хотя бы "крошку" Мэй, что торгует кукурузным самогоном, – и она снова услышала его смех за спиной.

Получив ключи, она направилась искать выделенные для нее апартаменты, намеренно ускорив шаг, насколько позволяли правила приличия и ,едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Пару раз, семеня по дороге, она теряла равновесие из-за тяжести ноши, и тогда останавливалась на несколько секунд и снова поднимала его, и упорно шла дальше, волоча по земле, когда вдруг услышав мяуканье, остановилась. Джейн не была суеверна, и решив подозвать, лишь спугнула рыжего кота с колокольчиком, что пересек ей путь, шмыгнув в сторону церкви.

Но чем дальше Джейн уходила вглубь улицы, тем больше ей нравилось то, что она видела и через минуту она уже с восторгом смотрела по сторонам. Здесь не было современных домов о которых писали в газетах, но нельзя было не заметить с какой необыкновенной любовью здесь относятся к земле – всюду цвели сады, что не могло не вызывать уважение к трудолюбию и местным нравам. Даже сейчас, когда чувствовалось дыхание подступающей осени, было видно с какой заботой возделана земля! Обратила она внимание и на необычный кустарник, который живописно находил свое место в каждом саду. Если бы она могла услышать, о чем говорили в это время за ее спиной, то она бы узнала, как шериф строго отчитывал подчиненных.

– Наотрез отказалась от помощи. Может она сумасшедшая?

– В качестве ответа шериф многозначительно покрутил перед лицом помощника документы и вынес вердикт: – Думается, девчонка не так проста, – задумчиво глядя в окно, произнес Лоуренс…– И, возможно, попала к нам не случайно. Закуривая, он молча смотрел сквозь собеседника, потому что думал уже о другом: – А вот почему – мы скоро узнаем. Единственное, что не может скрывать человек – это свое собственное нутро…Ты мне вот что лучше скажи, как ты мог допустить такую ошибку?

– Сам не пойму, – смущенно произнес помощник, виновато глядя себе под ноги. Надо найти надежный способ отослать девчонку обратно.

– Я как раз рассматриваю варианты,– шериф сменил гнев на милость, необъяснимо предчувствуя неладное. Нам просто нужно выиграть время. А пока поселим эту выскочку в самой грязной конуре. Кто знает, может она окажется догадливой и сбежит?

В первую ночь в Холмах стемнело слишком быстро. И как Джейн потом узнала, солнце всегда садилось здесь неожиданно. Она отодвинула штору, превратившуюся от времени в клочья, с трудом открыла скрипящее окно, и высунулась в него с руками отчего ветер ударил ей в лицо. Прямо на отвесной подоконник падал необычно яркий лунный свет, здесь заниматься канцелярией можно было без свечи. Только это был, пожалуй, единственный положительный момент, поскольку вид из окна на втором этаже хибары был таким же невзрачным как и само помещение – темное, с низкими потолками. И везде лежала странная пыль, она покрывала всю свободную поверхность, будто это были не сухие частицы грязи, а живое существо, поглотившее все вокруг.

Она снова дотронулась пальцем до пыльной шторы:– Да уж, это место не выглядит безопасным.. Голову Джейн вдруг озарила странная идея. Она направилась прямиком в уборную и, взглянув на себя в проржавевшее зеркало, распустила прическу – густая медь волос нежной волной упала на спину… Устало проведя рукой по зеркалу, она подула на пыльный столик, посмотрела в последний раз на себя, закрыла глаза и одним движением отрезала длину волос по плечо при помощи садовых ножниц, которые обнаружила тут же, в уборной. Затем она сняла платье и устроилась на разбитую софу, заснув таким крепким тяжелым сном, который бывает исключительно у людей после тяжелой дороги и исключительно на новом месте. А снилось ей сиротское детство, почти выветрившееся из воспоминаний, но которое все же до конца ей не удавалось отпустить – обычно это были просто обрывки фраз, звуки, иногда беззвучные образы.Как оказалось, помнить можно даже тишину.

А когда она ранним утром открыла глаза в этом мрачном месте – ей хотелось одного – оставаться невидимкой, предчувствия одолели сердце – что-то в этом тихом городе было явно не так.

– Так странно,– подумалось ей, – я только приехала, а мне уже хочется сбежать. Но больше всего ее удивили наставления начальника, которые он давал в своем кабинете прошлым вечером:– Ни с кем не заговаривайте, никому не верьте, никому не помогайте… Какой – то странный человек этот шериф, – рассуждала она те несколько минут после пробуждения, пока лежала неподвижно…Что могут значить эти его слова? И кто такая эта "крошка" Мэй, которую все знают? Однако, как надоели его глупые усмешки. Скорее бы пролетел злополучный месяц! Тогда я уеду и забуду все как ночной кошмар! – Джейн знала, что это неприятное чувство называется трусостью, она ощущала его в себе много раз и изо всех сил пыталась затолкать внутрь подсознания. Когда она привычным резким движением вскочила с кровати и шагнув к окну, открыла скользкую штору ,ей открылся вид из окна, она услышала странный резкий звук и взглянула наверх – тихое и безупречное в своей белизне небо пересекала черная ласточка. Она кричала довольно громко, вероятно, изо всех сил, но этот крик был слишком незаметным для всего остального мира. Только Джейн была свидетелем происходящего. Ласточка резко падала и поднималась, словно чертила письмена – неведомое послание человечеству. Сейчас, в эту секунду небо принадлежало маленькой птице, ее легким и быстрым крыльям.

– Что произошло с вашей прической? От неожиданности Джейн чуть не выпала из окна. Голос шерифа был тихим, но прозвучал словно гром среди ясного неба , вернув ее к реальности.

Однако, входя в помещение, он учтиво снял шляпу, огляделся и аккуратно провел рукой по своим идеально уложенным волосам. Джейн почувствовала, что начинает задыхаться.

– Оставьте условности, Винтербери! Я принял решение помочь вам освоиться. Считайте это актом доброй воли. – ответил он на ее красноречивое изумление. Она мельком взглянула на настенные часы, до начала рабочего дня оставалась уйма времени. Но кто мог ожидать, что шериф окажется любителем утренних прогулок? В одном она была уверена, этот человек не из той породы людей, что делают что-то просто так.Чтобы вывести ее из ступора шериф помахал ей рукой и она заставила себя вежливо улыбнуться. Джейн долго жила в монастырском общежитии и, имея некоторый опыт выживания в недружелюбной среде, сразу догадалась, что ей не стоит показывать свои слабости.

– Кстати, что вы сделали с собой? – он указал рукой на обрезанные волосы, прикасаясь к мебели и утвари так, будто все здесь принадлежало лично ему.

– Просто избавила вас от необходимости оплачивать мне помощницу…– она снова притворно улыбнулась, чуть приподняв уголки рта, одновременно пытаясь прикрыть платьем помятую сорочку в которой спала.

– Простите, я не успела вчера прибраться, ваш визит кажется таким …она запнулась, – таким неожиданным.

– Я вовсе не собирался облегчать вам жизнь, но должен признаться – теперь вы выглядите по-другому, – он нахмурился, потер лоб и присел по-свойски на софу, согнув ногу под себя.

– То, что нужно для того, чтобы избавиться от ваших шуток на тему гендерного неравенства, – она провела рукой по волнистой меди волос и закрутила их в ракушку…– вы можете больше не считать меня женщиной. Сказав это, она упрямо вздернула веснушчатый нос и вскочила со стула глядя на него с вызовом. И не переживайте, что этим поступком я никак не повлияю на вашу мужественность. Тут Джейн отвлеклась и, не заметив препятствия в виде мебели, случайно задела ножку стула, который с шумом развалился.

Лоуренс криво ухмыльнулся: – Как вам ваша обитель? Здесь плесень кое-где и целая гора мусора, – и тут же нервно пнул ногой развалившийся стул. Джейн на коленях собирала безнадежно сломанный предмет, будто пожалев его.

– Мне нравится комната, спасибо..

– Эта комната ужасна, только сумасшедший не заметит этого. Разумеется, вы можете отказаться от стажировки, если захотите… – он многозначительно посмотрел ей в глаза, сделав описывающий жест рукой.

– Теперь вы понимаете, куда вас завело ваше упрямство? К вам я буду относится строже, чем к любому из моих помощников и при первой же вашей ошибке…

– Делайте что хотите, я не уеду! – упрямо покачала она головой. Вы и дальше собираетесь рассказывать страшные истории? Или у вас найдутся дела поважнее? Она пыталась прикрыть наготу и впопыхах натягивала на себя первое попавшееся платье из саквояжа: – Может быть, правила приличия, что пока еще действуют среди джентльменов позволят вам оставить меня наедине с собой на несколько минут?..– она вопросительно посмотрела на него высунув лицо из-за ажурной ширмы, которая служила одновременно гардеробной и вешалкой.

Он глухо засмеялся, подперев голову рукой: – Хотел бы я понять зачем вы объявились у нас в Холмах? Что вам здесь нужно, Винтербери?

– Пока что я просто хочу одеться!

– Разумеется! Но у меня чувство, что вы опасны. Имейте ввиду, – он нервно перестукивал пальцами по деревянному подлокотнику, – здесь живут люди, которые вам не дадут стереть в порошок правила приличия, которым они следовали годами. Он погрозил ей указательным пальцем, как бы невзначай шепотом добавив: – Прошел слух, будто феминистка Панкхерст* путешествует по стране с публичными лекциями. Не заезжала ли она, случайно , в ваше учебное заведение?

– Почему такие мелочи, касающиеся исключительно моей биографии, имеют для вас значение, сэр? – Джейн упрямо отвернулась к окну.

– Просто говорят, будто эта Панкхерст призывает женщин бороться за свои права весьма странными способами – приковывать себя к рельсам, часами стоять на улицах с плакатами, уродовать себя, обрезая волосы,– сказав это, он искренне рассмеялся. Об этом писали в газетах. Я всегда считал, что так ведут себя женщины, что не получают достаточное внимание мужчин. Потом, я не понимаю, зачем девицам лишать себя единственного преимущества?

– А! Так значит, вы не понимаете зачем бороться со стандартами внешности, навязанными женщине мужчинами, сэр?

– Правда ли, что эти женщины осмеливаются носить брюки? Неужели они полагают, что одев мужскую одежду, можно обмануть свою природу?

– Сэр. Вы прекрасно знаете, для чего это делается. Пока общество отрицает женские права, одежда остается внешним проявлением этой дискриминации.

– И вы можете привести пример такого проявления? – он нервно двигал пальцами, когда говорил.

– Конечно. Разве вы не знаете, что женщина может получить университетское образование только с одобрения мужа или отца, неужели вы считаете такое положение дел справедливым?

– Напротив. Просто я удивлен, что головы некоторых так слабы, что поддаются разного рода, как бы это сказать…

– Вы хотите сказать – вербовке?– она невинно моргнула и замерла на несколько секунд, прислушиваясь и глядя сквозь узор ширмы.

Он глухо рассмеялся: – Скорее я бы назвал это влиянием аморальных личностей. Сначала они морочат голову неокрепшим душам, а потом наживаются на их несчастьях, вот что я думаю о вашем движении. Эти женщины обмануты.

– А может, ваши представления о жизни устарели, сэр? Она улыбнулась: – И никто больше не живет в том мире, который вы неустанно оберегаете от изменений. Во всем мире наступает прогресс и вам не под силу его остановить! Она развела руками, пытаясь облачиться в нижнее платье, далее необходимо было справиться с верхней юбкой. Увы, это оказалось не легкой задачей : – Я хочу надеяться, что жизнь в Холмах тоже скоро изменится! – вздохнула она.

– Так, значит, вы пожаловали к нам, чтобы поспособствовать таким изменениям? – Лоуренс притворно повеселел, но глаза его выражали нечто совершенно противоположное радости и следили за каждым ее движением: – Хотите сказать что в Холмах живут глупые и не прогрессивные люди? Может вы выкинете какой-нибудь фокус или даже провозгласите себя атеисткой?

– Я привыкла сомневаться в том, что не вижу собственными глазами и на помощь потусторонних сил не рассчитываю! А Бога я пока ни разу не видела! Она затянула на поясе ленту спереди, одев ее наизнанку,– думаю, что и вы его не встречали, мистер Лоуренс. Иначе вы бы не стояли в этой комнате, верно?

– Конечно! Но когда вы сетью ловите рыбу в реке, вы ее тоже не видите, а потом с большим удовольствием едите на обед. Так ,выходит, рыба в реке все же есть? Заметив, что она не может справиться с застежкой, он неожиданно обхватил ее за талию и довольно ловко развязал платяной бант. В талии платье стало свободным.

– Очень прогрессивно с вашей стороны делать все шиворот навыворот! – он осуждающе качнул головой, указывая взглядом на платье. Джейн смущенно отвернулась. Затем он снова закрепил юбку, но уже правильной стороной. Удивительно было то, что шериф сделал это быстро, будто занимался гардеробом юных барышень изо дня в день…А еще Джейн отметила, что он казался уверенным абсолютно во всем, что делает, как будто знал секрет, который не знали другие. Может быть это было то, что отличает его от людей которых она знала раньше, а может, притворство, но какая разница, если это работало безотказно?

– Послушайте, – он щелкнул пальцами и склонил голову на бок: – Хотите я вам расскажу вашу историю? – Впечатлительная эмоциональная особа, чья романтическая натура активно стремится к признанию в обществе, считает себя способной на самопожертвование, что отражается на выборе ее профессии. Свою ранимость она умело скрывает за маской ледяного безразличия, а чтобы никто этого не заметил, держит дистанцию. Она не сомневается в том, что ее карьера будет успешной, ведь ее умение видеть больше, чем все остальные всегда помогала ей быть на порядок лучше других.

– Пока все верно, сэр, – она равнодушно пожала плечами.– Что же дальше?

– Хотите совет? Лучше всего, если ее карьера не будет связана со смертельной опасностью, потому что она нуждается в защите как и все остальные женщины и это заметно любому со стороны. Потому что скорее всего она не добьется успеха, а почувствует грусть от разочарований. Поймите! Можно прожить годы внутри собственной тюрьмы или наслаждаться жизнью, данной вам богом и наполнить ее прекрасными моментами – тут каждый выбирает сам. Он встал со стула, подошел к окну: – Только сейчас заметил вид из вашего окна.

Джейн с подозрением уставилась на крошечную квадратную раму, ожидая подвоха:

– И место довольно необычное – кладбище!– добавил он задумчиво.

– Неужели вы поселили меня на кладбище? – Джейн обхватила себя руками, пытаясь успокоиться, заметив его утвердительный кивок:– Здесь хоронили самоубийц. Видите, вон те заросли вокруг могил,– никто из их родственников даже не решается проведать мертвых бедняжек. – Что с вами – вы дрожите? Так и знал, что испугаетесь.

– А почему родственники умерших не решаются сюда приходить? – девушка с опаской ждала ответа.

– Почему? – Он закрыл лицо руками:

– Чтобы мертвые в ответ не проведали живых…Думаете, мертвым все равно? Думаете, они не хотят отомстить живым, за то, что они умерли? Думаете, что мир таков, каким его описывают в ваших глупых романтических книгах?

Оставшиеся несколько минут Джейн одевалась в тишине.

Когда они вместе оказались на улице, Джейн засомневалась – не покажется ли двусмысленным тот факт, что шериф сопровождает ее от дома до места стажировки. Но он будто услышал ее мысль: – Вы ведь не замужем. Будет правильным соблюдать те нормы и правила поведения, которые приняты в этом месте и относиться к ним с уважением, Винтербери! Она в ответ лишь вздохнула: – Что ж, думаю, что везде есть свои обычаи. Но, скажите, как вы догадались, что я думаю именно об этом?

– Как видно у зрелости есть свои преимущества, – шериф подмигнул,– молодым кажется, будто они все знают лучше, но поверьте, для стариков вы как прозрачное стекло. Он одел шляпу и посмотрел себе под ноги. Прямо перед дверью на пороге распластался растерзанный трупик ласточки и он аккуратно перешагнул через него: – Надеюсь, вы не думаете, что это моих рук дело? – натянутая улыбка резко исчезла с его лица:– Сильные ветры в Холмах иногда заставляют птиц прервать свой полет. Но я жду вашего признания, Джейн.

– В чем же? – от неожиданности она остановилась посреди дороги.

– В том, что вы подделали документы, чтобы получить это место.

Она замолчала и растерянно отвернулась.

– Одну букву. Вместо подписи Джейн, вы подписались именем Джон! Джон Винтербери! Только никак в толк не возьму, зачем юной леди все это понадобилось?

Оправдываться было бессмысленно. Расстроенная, она шла, глядя по сторонам – взгляд ее неосознанно цеплялся за добротные деревянные строения, которые терялись на центральной аллее, но она знала почему они кажутся такими необычными. Постройки шедшие параллельно реке, утопали в грязи, которая со звуком чавкала под ногами и можно было догадаться, что река часто выходит из берегов.

– Холмы построены на болоте, – снова угадал ее мысли шериф,– так удобнее строить крепости, – сказав это, он неожиданно остановился: – Давно не был в этой части города, ну что же…– они остановились около борделя и он украдкой перекрестился, увидев китаянку с распущенными черными, как смоль, волосами около входной двери. Вывеску здания украшал нарисованный дракон с птичьими крыльями, изо рта которого извергалось такое же нарисованное пламя.

– Этому городу, как и любому другому, нужны развлечения. Итак, вы хотите узнать свое будущее?

Джейн пожала плечами, но безропотно последовала за шерифом. Внутри борделя царил полумрак, в котором незваные гости недолго шагали по коридору, пока не наткнулись на нужную дверь. Лоуренс брезгливо толкнул препятствие в виде деревянной двери ногой, явно не желая ни к чему прикасаться и через мгновенье они оба оказались внутри. Джейн ,по привычке, огляделась – в ящиках у стен лежали глиняные склянки, а в самом центре за столом восседала индианка в кожанном платье с бахромой. Движением руки она пригласила девушку присесть: – Как зовут? – ее голос был совершенно лишен акцента.

Джейн тихо произнесла свое имя и ей показалось, что в крошечном помещении она услышала собственное эхо. Цокая, гадалка тасовала карты с изображенными на них несуществующими животными и раскладывала их по кругу. На глаза она одела повязку, поэтому не могла подглядывать за Джейн даже украдкой, как это бывало у цыган, которые пытались вычислить по выражению лица социальное положение или проблемы клиента. Руки гадалки двигались изящно, как бабочки, а тени от них будто оживали и падали на стену комнаты, превращая происходящее в маленький завораживающий спектакль. Третья по счету карта произвела на гадавшую гнетущее впечатление – ее хрупкое тело съежилось. Как будто она увидела что-то, что ей не нравилось и с чем она ничего не могла поделать. Затем она накрыла карты тряпкой, но убирать расклад со стола не спешила.