Читать онлайн Водопад желаний бесплатно

Глава

.

Пролог

Несколько лет назад я побывала в одном месте.

В Кимасарском ущелье, недалеко от Алматы, скрывается Водопад Желаний.

Небольшой, но удивительно живой. Его холодные струи падают в прозрачное озерцо, над которым всегда висит лёгкая дымка, будто само место дышит.

Я сидела на берегу этого озера, слушала шум воды и вспоминала легенды, которые слышала с детства.

Говорят, если человек с чистой душой и искренним сердцем умоется водой водопада и загадает желание — оно обязательно сбудется.

Но вместе с этими словами всегда звучали и предупреждения.

Местные старики говорили:

нельзя просить слишком многого.

нельзя загадывать то, в чём сам сомневаешься.

и уж тем более нельзя смеяться над этим местом.

Потому что желания любят ясность.

И не прощают легкомыслия.

В древности шаманы проводили здесь свои ритуалы. Ущелье считалось священным, а сам водопад — границей, где миры подходят слишком близко друг к другу.

Говорили, что здесь обитает дух, который не столько исполняет желания, сколько искажает их, отражая истинную суть того, кто просит.

Люди, побывавшие у водопада, признавались в одном и том же:

в какой-то момент начинает казаться, будто за тобой наблюдают.

И если в этот миг произнести желание вслух —

его может услышать совсем не тот, на кого ты рассчитывал.

Именно там, сидя у холодного озера под шум падающей воды,

во мне и родилась эта история.

История о желаниях.

О цене, которую за них приходится платить.

И о том, что иногда исполненное желание может оказаться страшнее самого кошмара.

глава 1

Выпускной закончился внезапно — будто кто-то щёлкнул выключателем.

Ещё минуту назад играла музыка, звучали тосты и смех, а потом всё рассыпалось: зал опустел, шары потускнели, и осталась только усталость, смешанная с ощущением, что что-то важное уже закончилось.

Кира сидела на ступеньках школы и крутила в пальцах выпускную ленту. Она чувствовала странную пустоту — не грусть и не радость, а ожидание, от которого было немного не по себе. Впереди были экзамены, институт, взрослая жизнь. Слишком много «потом» для одного вечера.

Рядом устроились Ержан и Дана. Брат с сестрой, Ержан был старше ребят , но всегда был рядом с сестрой — привычка, привезённая ещё из Казахстана, откуда их семья переехала в Горно-Алтайск несколько лет назад. Здесь они прижились быстро, словно горы и леса приняли их без вопросов.

— Не верится, что всё, — сказал Ержан, вытягивая ноги. — Завтра вам не нужно в школу.

— Ага, — усмехнулась Дана. — Только вот легче почему-то не стало.

К ним подошли Тимур и Алиса. Тимур нёс в руках куртку, перекинутую через плечо, и выглядел так, будто весь вечер ждал момента, когда можно будет просто сесть и ничего не делать. Алиса молча присела рядом с Кирой и посмотрела на тёмное небо — спокойная, как всегда, но внимательная к каждому слову.

Они дружили с детства. И Кира знала: именно эти люди будут всплывать в памяти, как бы ни сложилась жизнь дальше.

— И что теперь? — спросила Алиса. — Разбежимся по углам и будем готовиться к поступлению?

Дана помолчала, а потом словно решилась.

— А если… съездить куда-нибудь? Перед всем этим.

— Куда? — сразу оживился Тимур.

— В Алматы. К дедушке. Он давно звал.

Ержан повернулся к ней:

— Серьёзно?

— Почему нет? — пожала плечами Дана. — Отдохнём. Сменим обстановку.

Кира подняла голову. Мысль о дороге, о другом городе, о том, что можно ненадолго отложить тревоги, показалась неожиданно правильной.

— В Казахстан, значит, — протянул Тимур. — А там, между прочим, есть один знаменитый водопад.

— Опять ты со своими легендами, — фыркнул Ержан.

— Да ладно, — усмехнулся Тимур. — Говорят, Водопад Желаний. Самое то перед экзаменами. Загадаем желания — и здадим все экзамены на одни пятёрки.

Они рассмеялись. Легко, почти беззаботно.

Только Кира на мгновение почувствовала странное тепло где-то внутри — будто сама мысль о желании отозвалась слишком быстро.

Она ничего не сказала.

Иногда желания лучше держать при себе.

Никто из них тогда не знал, что эта поездка станет не просто отдыхом.

И что некоторые места слышат даже то, что произнесено в шутку.

Глава2

Сборы оказались неожиданно суматошными.

Кира ловила себя на том, что берёт с полки вещи, которые вряд ли понадобятся, и забывает о самых простых. Рюкзак то казался слишком пустым, то вдруг — слишком тяжёлым. Мама несколько раз заглядывала в комнату, спрашивала, всё ли взяла, и каждый раз улыбалась так, будто отпускала её куда-то дальше, чем просто в поездку.

— Отдохни там как следует, — сказала она напоследок. — Перед институтом это важно.

Кира кивнула, хотя внутри снова шевельнулось то самое чувство ожидания, знакомое ещё с выпускного вечера.

Они выехали рано утром. Горно-Алтайск ещё дремал: улицы были полупустыми, горы скрывались в лёгкой дымке, а воздух пах свежестью и прохладой. Ержан сел за руль — уверенно, как человек, который привык к дальним дорогам. Дана устроилась рядом, Алиса и Кира — сзади, а Тимур сразу включил музыку.

— Вот это начало каникул, — довольно сказал он, потянувшись. — Дорога, друзья и никакой школы.

Пейзаж за окном медленно менялся. Горы становились выше, лес — гуще, а реки всё чаще мелькали между деревьями серебряными лентами. Разговоры текли легко: вспоминали школьные истории, спорили о будущих факультетах, смеялись над старыми шутками.

Иногда Кира ловила себя на том, что просто смотрит в окно и молчит. Ей нравилось это чувство — будто дорога уносит её прочь от всех тревог, но не навсегда, а лишь на время.

Границу прошли без особых задержек. Когда таблички сменились, Тимур театрально вздохнул:

— Ну всё, официально в другой стране. Надеюсь, магия здесь работает лучше.

— Ты неисправим, — покачала головой Алиса, но улыбнулась.

К вечеру показалась Алматы. Город встретил их шумом, светом и тёплым воздухом, который казался совсем другим после горной прохлады. Дедушка Даны жил в старом районе — тихом, зелёном, с дворами, где деревья были выше домов.

Дом дедушки встретил их не только тишиной старого района, но и запахами, от которых сразу стало ясно — здесь гостей ждали.

На столе уже стояли большие блюда, накрытые полотенцами. Бабушка хлопотала у плиты, тихо переговариваясь с дедушкой, и всё время добавляла что-то ещё, словно боялась, что еды может оказаться недостаточно.

Когда они наконец сели, стол выглядел так, будто за ним собирались не шесть человек, а целая семья.

В центре — большое блюдо с бешбармаком: мягкое мясо, тонко нарезанное тесто, сверху — лук, щедро политый бульоном. Рядом стояли пиалы с сорпой. Чуть в стороне — тарелка с горячими баурсаками, золотистыми, пышными, ещё пахнущими маслом.

Были и другие блюда — салаты, хлеб, варенье, чай с молоком, что-то знакомое и что-то совсем домашнее.

— Ешьте, не стесняйтесь, — сказала бабушка, улыбаясь. — Дорога длинная была.

Кира заметила, что никто не торопился. За таким столом не спешат — здесь разговоры важны не меньше еды.

Дедушка внимательно слушал ребят, иногда задавал вопросы, иногда просто кивал. В его взгляде было что-то спокойное и уверенное — как у человека, который многое видел и привык не говорить лишнего.

— У нас так принято, — сказал он, будто отвечая на невысказанную мысль. — Гость — это благословение. Стол должен быть богатым, не важно, сколько у тебя денег.

Тимур попробовал баурсак и довольно кивнул:

— Вот ради этого стоило ехать.

Все засмеялись, и напряжение дороги окончательно исчезло.

Когда чай разливали уже во второй раз, разговор снова вернулся к завтрашнему дню.

— Мы думали съездить к водопаду, — сказала Дана. — Тому самому.

Дедушка на мгновение задержал руку над чашкой.

— Место красивое, — произнёс он спокойно. — Сильное.

И добавил после паузы:

— А теперь идите отдыхать. Дорога вас завтра ждёт длинная.

Кира только успела коснуться подушки, как сон накрыл её сразу, без мыслей и тревог.

Разбудили их, когда рассвет лишь начинал окрашивать небо.

— Ну вставайте же, — зашептала, а потом уже громче сказала Дана, тряся Киру за плечо. — Проспите всё, засони!

— Дай… ещё чуть-чуть… — пробубнила Кира, отворачиваясь к стене и натягивая одеяло почти до головы.

— Э-э, нет, — решительно заявила Дана. — Встаём. Или я сейчас вылью на вас ведро холодной воды.

Это подействовало мгновенно.

Кира и Алиса одновременно сели на кровати, щурясь и сонно всматриваясь в Дану, словно пытаясь понять — шутит она или действительно где-то поблизости уже стоит злополучное ведро.

— Ты же не серьёзно? — недоверчиво спросила Алиса.

Дана лишь загадочно улыбнулась.

Через несколько минут они уже сидели за столом на кухне — всё ещё сонные, с растрёпанными волосами, но окончательно проснувшиеся от запахов.

Стол был накрыт, как и вчера, щедро и по-домашнему. На плите томилась каша, рядом стояла тарелка с горячими блинами, от которых поднимался лёгкий пар. Чайник тихо шумел, наполняя кухню уютным звуком.

Кира наклонилась к Дане и шёпотом спросила:

— Твоя бабушка что, вообще не спала? Такая рань… а уже и каша готова, и блины.

Дана улыбнулась — спокойно, с теплом.

— Да, бабушка такая. У нас так принято.

Кира посмотрела на стол, на заботливо расставленные чашки, и вдруг подумала, что именно такие утра запоминаются сильнее всего. Не праздники, не громкие события — а вот эта тишина, запах чая и ощущение, что о тебе позаботились.

За окном светлело.

День только начинался.

Вскоре ребята, уже полностью собранные, стояли на крыльце дедушкиного дома.

— Ну что, вперёд? — сказал Ержан и, не дожидаясь ответа, первым шагнул к калитке.

Остальные последовали за ним.

Бабушка и дедушка остались на крыльце. Они стояли рядом, плечом к плечу, с тёплыми улыбками, провожая ребят взглядами, словно стараясь запомнить этот момент.

Дорога к водопаду проходила через ущелье Кимасар — узкое, местами крутое, утопающее в густых хвойных и лиственных рощах. Высокие сосны тянулись к небу, а между ними мелькали берёзы и клёны, сквозь листву которых пробивался мягкий утренний свет.

Воздух был прохладным и удивительно свежим. Лёгкий ветерок доносил ароматы хвои, влажной земли и горных трав, от которых хотелось дышать глубже и идти медленнее.

— Как думаешь, это правда… про желания? — спросила Алиса, ненадолго останавливаясь, чтобы перевести дыхание.

Тимур, шагавший впереди всех, даже не обернулся.

— Легенды всегда преувеличивают, — отмахнулся он. — Если бы всё было так просто, здесь давно толпились бы люди со своими мечтами.

— Но ведь здесь действительно проводили обряды шаманы, — возразила Дана. — Мой дедушка рассказывал, что эти места считались священными. И не каждый мог сюда прийти.

Кира слушала их вполуха. Её больше занимала тишина вокруг и сама природа. Она ловила взглядом солнечные пятна на тропе, вслушивалась в шорох листвы и далёкий крик птиц.

Каждый шаг уводил их всё дальше — от дедушкиного дома, от протоптанных троп местных жителей.

Вперёд, туда, где легенды переставали быть просто словами.

Примерно через час пути они вышли к первой смотровой площадке.

С высоты открывался потрясающий вид на долину: мягкие холмы, покрытые сочной зеленью, и блестящая на солнце речка, змейкой тянущаяся где-то внизу. Ребята невольно остановились, на несколько минут забыв о дороге.

Тимур сразу потянулся за телефоном, чтобы сделать фотографии, а потом они решили немного перекусить. Прямо на траве Дана расстелила небольшой плед, который бабушка предусмотрительно положила ей в рюкзак.

Ребята вытащили бутылочки с водой и пирожки, испечённые бабушкой с самого утра — они всё ещё хранили тепло печи и пахли так, что у всех сразу поднялось настроение.

— Скоро доберёмся, — сказал Ержан, вглядываясь в карту на телефоне. — Примерно ещё час ходьбы.

Перекусив и немного отдохнув, ребята начали собираться в путь. Настроение у всех было приподнятое, словно сама дорога заряжала их лёгкостью.

— А вдруг желания и правда сбудутся? — с улыбкой сказал Ержан. — Загадывайте что-нибудь стоящее. Не зря же мы идём такую даль.

Ребята рассмеялись.

— А что? — задумчиво ответила Алиса. — И правда надо подумать, что загадать.

— Да хоть чупа-чупс загадай, — усмехнулся Тимур. — Всё это сказки и выдумки. Мы идём туда просто чтобы попасть в красивое место, сделать фото на память, загадать дурацкое желание…

— А потом, — продолжил он, — когда постареем, будем показывать эти фотографии внукам и рассказывать.

— Ага, — откликнулась Дана, смеясь. — А они будут смеяться над нами.

Последний отрезок пути пролегал через густую рощу. Деревья стояли так близко друг к другу, что их кроны сплетались, создавая плотную полутень. Под ногами шуршала опавшая листва, и каждый шаг отдавался приглушённым эхом.

Чем дальше они шли, тем сильнее Киру охватывало странное, необъяснимое волнение. Сердце билось чуть быстрее, чем нужно, а в груди появилось ощущение, будто воздух стал плотнее. Она несколько раз ловила себя на мысли, что ей кажется — за ними наблюдают, но, оборачиваясь, видела лишь деревья.

Вскоре тропинка сузилась и начала спускаться вниз.

И тогда они услышали шум воды.

Сначала — далёкий, почти неразличимый. Потом всё громче и отчётливее. Ещё несколько шагов — и перед ними открылся Водопад желаний.

Он оказался намного красивее, чем ребята могли представить. Прозрачные струи воды срывались с высоты, ударялись о тёмные скалы внизу и разбивались на миллионы сверкающих капель. В солнечном свете они переливались, словно живые. Вода стекала в небольшое озеро, окружённое камнями и высокой травой, а над поверхностью поднималась лёгкая прохладная дымка.

— Вот он… — тихо сказала Дана, восхищённо глядя на водопад. — Думаю, это место действительно особенное.

Ребята подошли ближе, стараясь рассмотреть всё в деталях. Шум воды заглушал голоса, а воздух здесь был холоднее и влажнее.

— Ну что, кто первый? — с вызовом произнёс Тимур, улыбаясь. — Кто рискнёт загадать желание?

Он скинул рюкзак с плеч, шагнул ближе к воде и наклонился, чтобы зачерпнуть её ладонями.

— Смотрите и учитесь, — сказал он, набирая холодную воду. — Я загадаю что-нибудь простое. Например… чтобы мне всегда везло.

— Ты уверен, что это простое желание? — осторожно спросила Дана, поправляя прядь волос, выбившуюся из косы. — Вдруг везение тоже имеет свою цену?

— Не будь такой мрачной, — отмахнулся Тимур.

Он ополоснул лицо прохладной водой, на мгновение прикрыл глаза, а затем выпрямился и обернулся к остальным.

— Видите? — усмехнулся он. — Ничего не произошло.

Кира молчала.

Почему-то именно сейчас ей казалось, что водопад смотрит на них в ответ.

— Ну что, так и будете стоять? — крикнул Тимур. — Давайте! Не зря же мы сюда шли!

Алиса, нервно переминаясь с ноги на ногу, крикнула в ответ:

— А вдруг желания срабатывают не сразу? И что ты вообще будешь считать везением?

— Не трусь, — усмехнулся Тимур. — Давай, загадывай.

Алиса подошла к воде, осторожно присела на камень, зачерпнула ладонями холодную воду и, умывшись, тихо сказала:

— Я хочу поступить в медицинский институт и стать хорошим врачом.

— Эй, так нечестно! — тут же возмутился Тимур. — Мы же договорились — простое желание!

— Ничего себе простое, — рассмеялся Ержан. — Завтра будем записываться к знаменитому врачу Алисе на приём.

Ребята рассмеялись.

Но, несмотря на яркое солнце, которое уже припекало, и общий смех, Киру не отпускало чувство чего-то надвигающегося — опасного, невидимого, словно воздух вокруг стал напряжённым.

— Давай, Ержан! — выкрикнул Тимур.

Ержан вошёл в воду. Холод сразу сковал ноги. Он постоял несколько секунд молча, будто прислушиваясь к себе, затем умылся ледяной водой и вышел обратно на берег.

— Стой, а желание? — спросил Тимур.

— Я загадал, — спокойно ответил Ержан. — И вообще, желания нужно загадывать так, чтобы никто не слышал. Иначе не сбудется.

Тимур только рассмеялся и в ответ плеснул в него водой из водопада.

— Девчонки, теперь вы, — сказал Ержан, оборачиваясь к Кире и Дане.

Они стояли чуть в стороне, наблюдая за происходящим.

Кира поймала себя на том, что не может отвести взгляд от воды. Шум водопада вдруг стал казаться ей слишком громким… почти настойчивым.

Дана сделала шаг вперёд — и тут же остановилась.

— Я… не буду, — тихо сказала она.

Тимур удивлённо обернулся.

— В смысле — не будешь?

Дана покачала головой. Лицо у неё было серьёзным, совсем не таким, как минуту назад.

— Я с детства слышала эти истории. Про водопад, про желания. Про то, что с ними нельзя шутить.

Она посмотрела на шумящую воду и невольно поёжилась.

— Мне здесь… не по себе.

— Да ладно тебе, — начал было Тимур, но Ержан бросил на него короткий взгляд, и тот замолчал.

— Это нормально, — спокойно сказал Ержан. — Не все обязаны загадывать.

Дана отступила чуть в сторону, словно стараясь оказаться подальше от воды, но взгляд её всё равно снова и снова возвращался к Кире.

Кира стояла молча.

Сердце билось глухо и тяжело. Где-то внутри настойчиво звучал голос — тихий, но отчётливый:

" уйди отсюда… не стоит…"

Она не могла объяснить это чувство. Не страх — скорее тревожное ожидание, будто вот-вот должно произойти что-то важное и необратимое.

— Кира? — окликнула её Алиса.

Кира глубоко вдохнула и, не отвечая, сделала шаг к воде.

Когда она вошла в озеро, холод тут же обжёг кожу, но вода оказалась удивительно прозрачной — гораздо прозрачнее, чем казалась с берега. Лёгкая рябь расходилась от её движений, и сквозь воду было отчётливо видно каменистое дно, каждый камешек, каждую тень.

Кира остановилась.

На секунду она посмотрела вниз — на своё отражение. Оно дрожало, искажалось волнами…

и вдруг ей показалось, что это уже " не она ".

Черты лица словно потемнели, вытянулись. Глаза стали чужими, слишком внимательными. Из глубины, будто со дна или ещё дальше, на неё смотрела " какая-то странная старуха " — с неподвижным взглядом и едва заметной улыбкой.

Кира резко вздрогнула.

Она моргнула.

Ещё раз посмотрела в воду.

Отражение снова было обычным — её лицо, немного искажённое рябью, прозрачная вода и камни на дне.

"Показалось…" — попыталась успокоить себя Кира, но ладони предательски дрожали.

Она закрыла глаза.

— Хочу… — прошептала она, почти не слыша собственного голоса. — Хочу, чтобы в моей жизни появился сказочный мужчина. Хочу крепкую, настоящую любовь… на всю жизнь.

Слова сорвались с губ быстрее, чем она успела их обдумать.

Кира зачерпнула воду и торопливо умылась, словно боясь передумать. Холод обжёг лицо, вернул дыхание — и в ту же секунду она поспешно вышла из озера, не оглядываясь.

Дана сразу подошла к ней.

— Ты в порядке? — тихо спросила она.

— Да… — ответила Кира слишком быстро. — Просто холодная вода.

Но внутри всё было иначе.

Шум водопада вдруг стал казаться ей слишком громким.

А ощущение, будто кто-то "услышал её желание", не отпускало.

Когда желания были загаданы, напряжение будто само собой растворилось в шуме воды.

— Ну всё, — широко улыбнулся Тимур. — Раз уж мы тут… кто купаться первый?

Ответом ему был радостный крик Алисы, которая, не раздумывая, сбросила кроссовки и первой вбежала в воду. Холод заставил её взвизгнуть, но уже через секунду она смеялась, разбрызгивая воду вокруг.

— Она ледяная! — закричала она. — Но это кайф!

Один за другим ребята полезли в воду. Ержан нырял с разбега, поднимая целые фонтаны брызг, Тимур пытался удержаться на скользких камнях и каждый раз с громким смехом срывался обратно в воду. Дана сначала держалась у берега, но вскоре тоже не выдержала и присоединилась к остальным.

Шум, смех, плеск воды — водопад будто принял их, смешав свой гул с их голосами.

Кира тоже зашла в воду, стараясь держаться ближе к остальным. Холод уже не казался таким резким, а странное чувство внутри отступило, словно растворилось в общем веселье. Она смеялась, когда Тимур брызгал в неё водой, уворачивалась, пыталась ответить тем же.

— Фото! — вдруг крикнула Алиса. — Нам обязательно нужно фото!

Они выбирались на камни, вставали на фоне водопада, кто-то моргал, кто-то смеялся не вовремя, кто-то показывал жесты в камеру. Сделали десятки снимков — серьёзных и дурацких, с раскинутыми руками, с мокрыми волосами, с улыбками, которые казались бесконечными.

Это был день, который хотелось запомнить.

К вечеру солнце стало мягче, воздух — прохладнее. Ребята разожгли костёр неподалёку от воды. Огонь потрескивал, отражаясь в влажных камнях, а водопад продолжал свой вечный шум, теперь уже спокойный и убаюкивающий.

Они сидели у костра, делились впечатлениями, спорили, смеялись, вспоминали школьные истории. Кто-то задремал, кто-то ещё долго смотрел на огонь, слушая, как ночь постепенно опускается на ущелье.

Уснули они там же — на берегу водопада, рядом с затухающим костром, под ровный шум воды.

Ночь прошла спокойно. Никаких странных звуков. Никаких теней. Никаких снов, о которых стоило бы рассказать утром.

На рассвете воздух был особенно свежим. С первыми лучами солнца ребята начали собираться в обратный путь — сонные, взъерошенные, но довольные.

— Отличная была идея, — зевая, сказал Тимур. — Надо будет повторить.

Кира молча посмотрела на водопад в последний раз. Он выглядел таким же — красивым, спокойным, безмятежным.

Ничто не выдавало того, что "что-то уже изменилось".

И они отправились домой.

Утро отьезда выдалось ясным и тихим.

Двор дедушкиного дома ещё хранил прохладу ночи, трава блестела от росы, а воздух был наполнен знакомыми запахами — земли, листвы и свежего хлеба. Машина уже стояла у ворот, вещи были аккуратно уложены в багажник.

Бабушка суетилась, в последний раз проверяя, всё ли взяли.

— Там в пакете пирожки, — сказала она Дане. — В дороге пригодятся. И термос не забудьте.

— Бабушка, мы всё взяли, — улыбнулась Дана и обняла её крепко, по-дочернему.

Дедушка стоял чуть в стороне, опираясь на трость, и внимательно смотрел на Ержана.

— Береги их в дороге, — сказал он спокойно. — И не гони.

— Не переживай, ата, — ответил Ержан. — Доедем аккуратно.

Дана подошла к дедушке и обняла его.

— Мы ещё приедем, — тихо сказала она. — Обязательно.

— Знаю, — кивнул он. — Дом вас ждать будет всегда .

Потом добавил, словно между прочим:

— А водопад… пусть останется просто воспоминанием.

Кира стояла рядом, наблюдая за этой сценой. Её с утра не покидало странное чувство — будто что-то внутри неё медленно закрывалось, словно дверь, которую уже невозможно будет открыть обратно.

— Ну всё, — сказал Тимур, хлопнув ладонями. — А то так и не уедем.

Они попрощались ещё раз, сели в машину. Ержан завёл двигатель, и автомобиль медленно тронулся с места.

Дедушка и бабушка долго стояли у ворот, пока машина не скрылась за поворотом.

Дорога тянулась впереди — длинная, спокойная, почти убаюкивающая.

За окном мелькали поля, редкие дома, холмы. Тимур сидел впереди, рядом с Ержаном, комментировал дорогу и шутил. Сзади Алиса дремала, прижавшись к окну. Дана листала фотографии на телефоне — водопад, смех, солнце, брызги воды.

— Смотри, — показала она Кире экран. — Здесь ты так странно получилась.

Кира посмотрела. На фото она улыбалась, но взгляд казался чуть отстранённым.

— Наверное, просто свет так упал, — сказала она и отвернулась к окну.

Машина ехала дальше.

В какой-то момент разговоры стихли. Каждый думал о своём. О поступлении. О новой жизни. О том, что детство осталось где-то позади — между школой, поездкой и этим уходящим вдаль шоссе.

Кира смотрела на дорогу и вдруг поймала себя на мысли, что не может точно вспомнить, какое именно загадала желание. Слова будто расплывались в памяти, словно их уносило шумом воды.

Она нахмурилась, но быстро отмахнулась от этой мысли.

Просто устала, — решила она.

К вечеру они пересекли границу. Знакомые дороги, указатели, города — всё выглядело привычно и в то же время уже немного чужим.

— Ну что, — сказал Тимур, потягиваясь, — Казахстан позади. Теперь только вперёд.

— В Новосибирск, — добавила Алиса. — И во взрослую жизнь.

— И в общагу с тараканами, — усмехнулся Тимур.

— Не пугай заранее, — ответила Дана.

Кира улыбнулась вместе со всеми.

Машина мчалась вперёд, оставляя позади дорогу, горы и шум водопада — место, которое теперь жило только в воспоминаниях.

Глава 3

— Мам, — сказала Кира, прислонившись к дверному косяку и глядя на мать, стоявшую у плиты. — Здесь… здесь нет того, что я хочу.

Она замялась, подбирая слова. — Ребята едут в Новосибирск. И я же не одна там буду.

Мать, не оборачиваясь, продолжала что-то помешивать в кастрюле.

— Дочка, — ответила она спокойно, — можно учиться и здесь. Зачем ехать куда-то так далеко?

Кира сделала шаг вперёд.

— Мам, я хочу большего.

Она вздохнула. — Ты же знаешь… я не маленькая уже.

Мать наконец повернулась к ней.

— Для меня ты всегда ребёнок, — сказала она мягко, но с тревогой. — И меня рядом не будет... Как я тебя отпущу?

— Мамочка, — Кира подошла ближе и взяла её за руку. — Алису родители отпустили. И Дану тоже.

Она улыбнулась. — Ну мам, ты же у меня умная. Ты всё понимаешь.

Мать устало вздохнула.

— А кто там за тобой присматривать будет?

— Ержан, — тут же ответила Кира. — Он самый старший из нас. Его родители сказали, что он за всех в ответе.

Она поспешила добавить:

— А жить я буду в общежитии. Всё официально.

Мать помолчала несколько секунд, глядя на дочь так, будто пыталась увидеть в ней ту самую девочку, которую ещё недавно водила за руку в школу.

— Ну хорошо… — наконец сказала она. — Уговорила.

И сразу спросила:

— Когда выезжаете?

Кира подпрыгнула от радости.

— Мам! — она подбежала, крепко обняла мать, поцеловала её в щёку. — Ты лучшая!

— Иди уже позвони Дане, — улыбнулась мать. — Узнай точно.

Через пару минут Кира снова вбежала на кухню.

— Дана сказала — в эту пятницу. И они уже купили билеты. Всем нам.

— Ах ты хитрюга, — покачала головой мать. — Значит, уговаривала меня, а сами уже билеты купили.

Она прищурилась. — А если бы я не согласилась?

Кира рассмеялась.

— Согласилась бы. Я знаю. Ты же у меня золото.

— Я-то да, — вздохнула мать. — А вот отец вечером придёт — у него ещё отпрашиваться будешь.

— Ой, справимся! — беззаботно засмеялась Кира. — Я побежала собирать вещи!

Она выскочила из кухни, а мать ещё долго стояла у плиты, помешивая суп и прислушиваясь к звукам шагов дочери в комнате — с тревогой и тихой гордостью.

Оставшиеся дни до отъезда пролетели незаметно.

Каждый из них был заполнен делами: нужно было что-то купить, что-то донести, где-то расписаться, собрать документы, сложить вещи и снова всё переложить. Чемодан Киры то закрывался, то снова открывался — казалось, она боится забыть что-то важное, хотя сама не понимала, что именно.

Вечерами они с матерью пили чай на кухне, говорили о бытовых мелочах, о погоде, о поезде, о Новосибирске. О главном не говорили.

Кира всё чаще ловила себя на странном чувстве — будто время сжимается, будто каждую минуту нужно запомнить: этот дом, эти стены, этот запах, этот голос.

" Наверное, так чувствуют себя все перед переездом ", — убеждала она себя.

В день отъезда вокзал встретил их шумом и суетой.

Гул голосов, объявления по громкой связи, запах кофе и железной дороги — всё сливалось в единый поток. Чемоданы стояли рядом, билеты были зажаты в руках.

Мама Киры держалась спокойно, слишком спокойно.

— Пиши, как доедете, — сказала она, поправляя дочери воротник куртки. — И не забывай есть нормально.

— Мам, — улыбнулась Кира, — я не на край света еду.

Отец молча стоял рядом, потом шагнул ближе и обнял её — крепко, по-мужски.

— Учись хорошо, — сказал он коротко. — И если что — возвращайся. Дом всегда здесь.

Кира кивнула, но в горле вдруг встал ком.

Она обняла мать. На секунду — слишком долгую секунду — ей показалось, что это прощание " не такое, как должно быть ". Словно она уезжает не просто в другой город, а куда-то гораздо дальше.

"Глупости", — одёрнула она себя.

"Это просто переезд. Просто взрослая жизнь."

— Я приеду, — сказала она вслух. — Обязательно.

Поезд дал гудок.

— Идите уже, — сказала мама, улыбаясь сквозь тревогу. — А то опоздаете.

Кира ещё раз оглянулась — и только потом шагнула в вагон.

В купе было тесно и по-студенчески шумно.

Парни сразу забрались на верхние полки — Тимур с энтузиазмом, Ержан спокойно и привычно. Девушки устроились внизу, раскладывая вещи и переговариваясь.

— Ну что, — сказал Тимур сверху, — официально началась наша новая жизнь.

Поезд дёрнулся.

Сначала почти незаметно, потом увереннее — и вот вокзал за окном поплыл назад, превращаясь в огни и тени.

Кира села у окна.

Колёса застучали — ровно, монотонно, будто отсчитывая секунды. За стеклом медленно тянулись дома, потом пригороды, потом тёмные полосы деревьев.

— Ты чего притихла? — спросила Алиса.

— Думаю, — ответила Кира и слабо улыбнулась.

Она смотрела в ночь и чувствовала, как внутри снова поднимается то самое странное ощущение — будто она что-то оставляет… и что-то **неизбежно находит её впереди**.

Поезд мчался вперёд.

А стук колёс звучал почти как шёпот:

"туда… туда… туда…"

Поезд прибыл рано утром.

Новосибирск встретил их прохладным воздухом, серым небом и ощущением большого города, который уже давно живёт своей жизнью и не собирается ни под кого подстраиваться. Перрон был шумным, люди спешили, кто-то прощался, кто-то встречал — обычное утро, в котором не было ничего особенного.

И всё же для Киры это утро казалось началом чего-то огромного.

— Ну что, — сказал Тимур, спускаясь с подножки вагона и оглядываясь, — мы это сделали.

— Экзамены сданы, — добавила Алиса. — Теперь назад дороги нет.

Экзамены они действительно сдавали ещё дома — онлайн. Бесконечные тесты, собеседования по видеосвязи, ожидание результатов. Всё это осталось позади. Сейчас не нужно было никуда спешить — только разъехаться по своим общежитиям и начать новую жизнь.

Дана почти сразу попрощалась с ними.

— Я c Ержаном, — сказала она, поправляя ремень рюкзака. — Напишу, как доедим.

— Не потеряйся, — улыбнулась Кира и обняла её.

— Вы тоже, — ответила Дана и, махнув рукой, направилась к выходу с вокзала.

Студгородок оказался большим — несколько корпусов, общежития, дорожки, лавочки, вечно спешащие студенты. У каждого института — свой вход, свои правила, свои расписания.

— Вот и разошлись, — сказал Тимур, глядя на указатели. — Я — туда, вы — сюда.

Парней увели в одно крыло, девушек — в другое. Комендант, строгая женщина средних лет, быстро проверила документы и, почти не глядя, протянула ключи.

— Девушки, вам повезло, — сказала она. — Блоковая комната. Маленькая, но с удобствами.

Кира и Алиса переглянулись.

— В смысле… с удобствами? — осторожно переспросила Алиса.

— Кухонька и ванная свои, — пожала плечами комендант. — Проходите.

Когда дверь за ними закрылась, девушки замерли.

Комната и правда была небольшой, но уютной: одна светлая спальня, маленькая кухня с плитой и столиком, и — главное — собственная ванная.

— Ты это видишь? — прошептала Алиса.

— Я… я думала, общага — это другое, — рассмеялась Кира.

— Это не общага, это мечта, — заявила Алиса, кидая рюкзак на кровать. — Мы тут жить будем!

Они ходили по комнате, открывали шкафы, заглядывали в ванную, обсуждали, где что поставить. Восторг был искренним, почти детским.

Кира подошла к окну. Внизу спешили студенты, город шумел, жил, звал вперёд.

Вот она, — подумала она.

Новая жизнь.

Но вместе с этим внутри снова мелькнуло странное ощущение — словно она стоит на пороге, за которым её ждёт не только учёба и взрослость.

Она отогнала эту мысль и улыбнулась.

— Распаковываемся? — спросила Алиса.

— Да, — ответила Кира. — У нас впереди много дел.

— Давай уже ложиться спать, — сказала Алиса, широко зевнув.

Она скинула толстовку, плюхнулась на свою кровать и, не глядя, потянула на себя одеяло.

— Завтра первый учебный день. Не хочу проспать.

— Я тоже не хочу, — улыбнулась Кира.

Она выключила свет, легла и укрылась одеялом почти до плеч. Комната сразу стала другой — тише, темнее, будто сжалась. Из открытого окна тянуло прохладой, и на потолке медленно двигались тени от ветвей дерева, освещённые уличным фонарём.

Алиса уснула почти сразу. С её стороны слышалось ровное, спокойное посапывание — уверенное, домашнее, словно она спала здесь уже много лет.

Кира же лежала с открытыми глазами, глядя в тёмный потолок.

Мыслей не было. Ни тревоги, ни радости — пустота. Сон не приходил. Она перевернулась на бок, потом на спину, снова на бок.

Наверное, просто непривычно, — подумала она.

Не дома.

Незаметно для себя она всё же уснула.

Сон был тяжёлым.

Ей снилось, что в комнате стало холодно. Слишком холодно. Воздух словно уплотнился, стал вязким. К её кровати подошла фигура — чёрная, без очертаний, как живая тень. Она не двигалась, не дышала — просто стояла и смотрела.

Кира не могла пошевелиться.

И тогда тень наклонилась ближе и почти неслышно прошептала:

— Вот она… та, которая мне нужна.

Кира закричала.

Она резко села на кровати, судорожно втянув воздух. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. В комнате было темно и тихо — обычная ночь, обычные стены. Но тело дрожало, по коже пробежал лёгкий озноб, а пальцы сами сжали одеяло.

— Что случилось? — сонно спросила Алиса, приподнимаясь на локте.

— Ничего… — ответила Кира.

Голос был хриплым, будто не её собственный. — Просто… страшный сон.

Алиса зевнула, снова падая на подушку.

— Переверни подушку, натяни одеяло до самого носа и спи.

— Это от усталости. И от начала новой жизни.

Кира послушно перевернула подушку, натянула одеяло почти до глаз и повернулась к стене. Сердце постепенно замедлялось, дыхание выравнивалось.

С её стороны снова стало тихо — Алиса уже спала.

Кира лежала, глядя в темноту.

Это только сон, — повторяла она про себя.

Стресс. Напряжение последних дней.

Комната была пустой. Никого не было.

Вскоре сон снова накрыл её — глубокий, без сновидений.

Первая учебная неделя пролетела неожиданно быстро.

Занятий было много — слишком много, как показалось Кире уже на второй день. Утром они с Алисой почти одновременно вскакивали по будильнику, сонные, с растрёпанными волосами, на ходу запихивая в себя чай и бутерброды. Коридоры общежития с самого утра гудели: хлопали двери, кто-то смеялся, кто-то ругался из-за забытых конспектов, кто-то бегал по этажу в поисках пары носков.

Учёба захватила с головой. Лекции, семинары, новые преподаватели, незнакомые лица. Кира ловила себя на том, что к вечеру голова буквально гудит от информации. Она старательно конспектировала, подчёркивала важное, задавала вопросы — внутри жило странное, почти упрямое желание доказать и себе, и маме, что она справится.

Алиса втянулась быстрее — легко знакомилась, смеялась, уже на третий день знала, где лучший кофе рядом с корпусом и в какой столовой самые вкусные пирожки. Иногда она тянула Киру за руку:

— Пошли, не кисни. Мы же в новом городе!

Кира шла, улыбалась, но где-то глубоко внутри оставалось ощущение лёгкой отстранённости, будто она всё ещё не до конца здесь. Город был шумным, большим, чужим. Вечером, возвращаясь в общежитие, она часто ловила себя на том, что идёт на автомате, прокручивая в голове лекции или обрывки разговоров.

С Ержаном и Даной они виделись реже, чем ожидали. У каждого был свой график, свои корпуса, свои заботы. Иногда созванивались поздно вечером — коротко, уставшими голосами.

— Живы? — спрашивал Ержан.

— Более-менее, — смеялась Дана. — Я сегодня чуть не уснула на анатомии.

К концу недели усталость навалилась ощутимо. В пятницу вечером Кира и Алиса почти молча сидели на своих кроватях, листая конспекты.

— Странно, — вдруг сказала Алиса. — Такое чувство, будто мы здесь уже давно.

— А мне наоборот… — тихо ответила Кира. — Будто всё только начинается.

За окном шумел город, в комнату тянуло прохладой, а впереди была первая настоящая студенческая осень — незнакомая, сложная и пока ещё полная обещаний.

— Знаешь, — тихо сказала Алиса, не поднимая глаз от тетради, — ты только не обижайся, пожалуйста… но я хочу перебраться в другую комнату. К девочкам с моего курса. У них как раз одно место освободилось.

Кира оторвалась от конспекта и посмотрела на подругу. Взгляд был внимательный, спокойный — без удивления, но с лёгкой тенью, мелькнувшей и тут же исчезнувшей.

— Конечно, — сказала она после короткой паузы. — Если тебе так удобнее, переезжай. Я совсем не обижусь.

Она на секунду улыбнулась, а потом добавила с нарочито трагическим видом:

— Ну… разве что самую малость. Нашла себе новых подруг, а старых решила забыть.

Алиса фыркнула:

— Фу ты, дурочка! — сказала она и метнула в Киру смятую салфетку. — Вы мои самые дорогие. Ты и Дана.

Она уже говорила серьёзнее:

— Просто там удобнее. Мы на одном курсе, вместе будем делать задания, помогать друг другу. Ты же не сможешь мне с этим помочь.

— Конечно, не смогу, — мягко ответила Кира. — Иди уже, переезжай.

Алиса подошла ближе, крепко обняла её за плечи.

— Только не думай, что я исчезну, — сказала она. — Я ещё буду к тебе наведываться. Сама выгонять начнёшь.

— Посмотрим, — усмехнулась Кира.

Алиса ушла собирать вещи, а в комнате стало непривычно тихо. Кира осталась сидеть за столом, глядя на строчки конспекта, которые вдруг перестали складываться в слова. Она прислушалась к себе — обиды почти не было. Скорее странная пустота, как будто ещё одна ниточка, связывавшая её с прошлой жизнью, незаметно оборвалась.

«Ничего», — подумала она. — «Так и должно быть».

Когда дверь за Алисой закрылась, Кира впервые по-настоящему почувствовала, что теперь она здесь одна. В своей комнате. В своём городе. В своей новой жизни.

Глава 4

Древний и величественный мир Аэлион потрясла печальная весть — умер великий правитель, носивший титул Хранителя Баланса. Им был мудрый дракон Аэл’тарис, который на протяжении тысячелетий поддерживал равновесие между народами, предотвращая конфликты и удерживая силы зла за гранью этого мира.

Согласно древним законам, после смерти Хранителя должен был быть избран новый правитель — тот, кто сумеет объединить все народы под своей властью. Это событие всегда сопровождалось тревогой и ожиданием перемен, ведь поиск достойного преемника был не просто вопросом политики, но и испытанием для самого мира.

Илвария — столица Аэлиона — была построена тысячи лет назад на пересечении всех дорог, ведущих к разным землям этого мира. Город возвышался над огромным озером, чьи воды отражали свет небес, словно зеркало. Белоснежные башни тянулись ввысь, украшенные золотыми орнаментами и древними рунами, хранящими память о давно ушедших эпохах.

В самом сердце Илварии располагался древний храм Сердца Мира. В его глубинах хранился магический артефакт — Кристалл Равновесия, отражающий истинное состояние баланса в Аэлионе. Его сила была не просто символом мира и согласия — именно он служил основой стабильности всей магической ткани этого мира.

В день похорон Аэл’тариса в Илварии собрались делегации из всех уголков Аэлиона. Город, обычно наполненный спокойной и размеренной жизнью, теперь гудел от множества голосов, шелеста одежд и приглушённого стука шагов гостей, прибывших проститься с тем, кто веками оберегал их мир.

Наги прибыли на своих огромных змеиных маунтах. Они выглядели внушительно: высокие и стройные, с кожей, переливающейся золотистыми и серебряными оттенками. Их движения были плавными и грациозными, словно волны великого океана, который они почитали как источник жизни и силы.

Оборотни явились в человеческих обличьях, однако их звериная природа ощущалась в хищных взглядах и уверенных, пружинящих шагах. В каждом движении читалась настороженность — они были готовы отреагировать на любую угрозу.

Эльфы из Эйлавира предстали в изысканных одеждах, сотканных из тончайших нитей лунного света и украшенных древними магическими символами. Белые волосы развевались на ветру, а глаза сияли скрытой силой, отражая их глубокую связь с природой и магией мира.

Орки прибыли в строгих тёмно-зелёных одеждах, подчёркивающих их статус хранителей древних знаний и мастеров технологий. Их мощная осанка и суровые, сосредоточенные лица говорили о внутренней дисциплине, опыте и мудрости, добытой не только в битвах, но и в трудах разума.

Драконы — могущественные и внушающие благоговейный страх — возглавляли эту процессию. Их глаза горели, словно далёкие звёзды, а исходящая от них аура силы заставляла замирать сердца даже самых отважных. Среди них были древние стражи с изумрудной чешуёй, пережившие не одну эпоху, и молодые драконы, лишь начинавшие постигать истинную глубину своей мощи.

На похороны Аэл’тариса прибыли не только старейшины и мудрецы разных народов, но и молодые представители родов — те, кому предстояло принять участие в грядущих испытаниях.

Среди них оказались три друга, судьбы которых вскоре переплетутся самым неожиданным образом.

Первым из них был дракон Аластор Рейналдис. Ему исполнилось двести тридцать лет — по меркам драконов это считалось молодым возрастом, эквивалентным примерно двадцати трём годам у людей. Высокий и статный, он выделялся длинными чёрными волосами, переливавшимися золотом на солнце, словно отражая скрытую внутри мощь. Его ярко-жёлтые глаза с красноватым оттенком напоминали расплавленное золото и излучали спокойную, непоколебимую уверенность.

Элейн Вир’Лирион, эльфийка из рода Лесных Стражей Эйлавира, была воплощением утончённой красоты и природной силы. Высокая и стройная, она носила ослепительно белые волосы, заплетённые в сложные, изящные косы. Серебристые глаза Элейн мягко светились магией, отражая древние знания её народа и глубокую связь с лесами, которые она поклялась оберегать.

Кайрос Ринтар, представитель рода Лунных Стражей, был оборотнем, которому исполнилось всего двадцать пять лет. Хотя оборотни жили чуть дольше людей, взрослели они значительно быстрее. Кайрос обладал тёмно-русыми, слегка растрёпанными волосами и светло-зелёными глазами, в глубине которых мерцала звериная настороженность. Его мускулистое телосложение не делало его тяжеловесным — напротив, движения оставались быстрыми, точными и грациозными, как у лесного хищника.

Эти трое стали друзьями несколько лет назад, ещё во время учёбы в Королевской Академии. Их пути пересеклись благодаря общим испытаниям и опасным приключениям, которые закалили характеры и связали судьбы неразрывными узами. Вместе они преодолевали трудности, раскрывали тайны мира Аэлиона и учились доверять друг другу даже тогда, когда вокруг сгущалась тьма.

На главной площади у храма Сердца Мира собрались жители Илварии и представители всех народов Аэлиона. Белые башни столицы отбрасывали длинные тени на каменные плиты, а лёгкий ветер приносил с собой ароматы цветов и магических благовоний. Многоцветная толпа гудела, словно океан, покрытый бесчисленными волнами. Над головами горожан и гостей реяли флаги всех родов Аэлиона, напоминая о хрупком, но важном единстве.

Аластор окинул взглядом многолюдную площадь. Его ярко-жёлтые глаза блестели — в них читалось не восхищение, а сдержанное напряжение.

— Никогда ещё я не видел столько разных народов в одном месте, — произнёс он, не отрывая взгляда от толпы.

— И не стоит этому радоваться, — тихо пробормотал Кайрос, поигрывая кинжалом, который ловко скользил между его пальцами. — Когда столько силы собирается в одном месте, проблемы почти неизбежны.

Элейн стояла рядом с ними. Несмотря на напряжённую атмосферу, её осанка оставалась безупречной. Она склонила голову, прислушиваясь к шуму площади, словно пыталась уловить нечто большее, чем просто голоса.

— Мы здесь не случайно, — спокойно сказала она. Её голос прозвучал ровно и уверенно. — Наш союз должен быть виден всем.

Аластор кивнул, почувствовав исходящую от неё уверенность. Кайрос усмехнулся, но продолжил внимательно осматриваться по сторонам, словно ожидая удара в любой момент.

— Если кто-то и должен стать новым правителем, — продолжила Элейн, — то лишь тот, кто действительно верит в будущее Аэлиона.

В её серебристых глазах вспыхнула решимость.

— И мы обязаны показать, что такие ещё есть.

На вершине ступенчатого алтаря покоилось тело Аэл’тариса, укрытое золотым покрывалом, расшитым древними рунами. Камень под алтарём был пропитан магией и памятью тысячелетий.

Глава жрецов, седовласый эльф по имени Эрин’Лар, сделал шаг вперёд и начал ритуал прощания:

— Аэл’тарис, Хранитель нашего мира, покидает нас, — его голос разнёсся над площадью. — Но его дух навсегда останется в сердце Аэлиона. Ныне настал час выбрать того, кто продолжит его путь и станет новой опорой для всех народов.

Толпа застыла в полной тишине, внимая каждому слову жреца.

Затем он продолжил:— Представителям всех народов Аэлиона надлежит собраться в главном зале замка Илвария, — продолжил Эрин’Лар. — Там будет решён вопрос о выборе следующего правителя.

Площадь постепенно начала пустеть. Толпа рассасывалась, словно отлив, унося с собой гул голосов. Вскоре лишь тихий шелест шагов эхом отражался от древних стен города.

Аластор, Элейн и Кайрос направились к замку Илвария, где их ожидали новые испытания и решения, способные изменить судьбу всего мира. Путь пролегал через узкие улочки, вымощенные гладким камнем, который мягко поблёскивал в свете магических фонарей. Воздух казался плотным, насыщенным тревожным ожиданием.

— Как думаете, что нас ждёт? — нарушил тишину Аластор. Его голос прозвучал задумчиво, почти настороженно.

— Политика, интриги и изрядная головная боль, — усмехнулся Кайрос, привычно поигрывая кинжалом, скользившим между пальцами. — Я бы не удивился, если бы там уже вовсю плели заговоры.

Элейн бросила на него укоризненный взгляд, но в её глазах не было гнева.

— Не всё так мрачно, как ты думаешь, Кайрос. Возможно, среди собравшихся мы найдём союзников.

— А возможно, и врагов, — парировал оборотень с лукавой усмешкой. — Не забывай, сколько амбициозных личностей сейчас в Илварии.

Аластор слегка нахмурился, но промолчал. Его мысли были заняты грядущими испытаниями. Он чувствовал это кожей — нечто важное и опасное уже витало в воздухе, словно мир затаил дыхание перед решающим шагом.

— Мы должны быть готовы ко всему, — наконец произнёс он. — Как бы ни сложились обстоятельства… мы держимся вместе.

Элейн кивнула.

Кайрос коротко усмехнулся, но в его взгляде мелькнула серьёзность.

Подойдя к массивным вратам замка Илвария, друзья на мгновение остановились. Огромные двери, украшенные древними символами и узорами, медленно распахнулись, будто приглашая их внутрь.

— Ну что ж, вперёд, — произнёс Кайрос с лёгкой ухмылкой. — Будет весело.

И они шагнули в самое сердце событий, которым суждено было изменить судьбу Аэлиона навсегда.

В коридорах замка царило оживление. Слуги сновали туда и обратно, неся подносы, уставленные разнообразными блюдами, кубками с элями и изысканными сладостями. Воздух был насыщен ароматами свежевыпеченного хлеба, жареного мяса и пряных трав, от которых у любого разыгрывался аппетит.

— О, вот это как раз вовремя, — радостно воскликнул Кайрос, заметив слугу с полным подносом. — Я зверски проголодался.

— Я тоже не прочь подкрепиться, — поддержал его Аластор и, не раздумывая, остановил одного из слуг.

На подносе лежали ароматные кусочки запечённого мяса с травами, сырные пироги, сочные фрукты и миниатюрные пирожные с нежным кремом.

Элейн укоризненно покачала головой, наблюдая, как её спутники с явным удовольствием набросились на еду.

— Вам обязательно есть именно сейчас? — спросила она с лёгким неодобрением, когда слуга поставил поднос перед ними.

— Обязательно, — ничуть не смутился Кайрос, откусывая внушительный кусок пирога. — Кто знает, когда представится следующая возможность?

— Ты слишком практичен в таких вопросах, — фыркнул Аластор, наслаждаясь сочным мясом. — Хотя… пожалуй, я с тобой согласен.

Элейн лишь вздохнула и осторожно взяла с подноса стакан лимонада и небольшую булочку с хрустящей корочкой.

— И это всё? — удивился Кайрос, бросив взгляд на её скромный выбор. — Ты вообще умеешь наслаждаться едой?

— Не каждый пир — повод терять чувство меры, — спокойно ответила эльфийка, делая глоток лимонада.

Она неодобрительно покачала головой, глядя, с каким аппетитом друзья уплетают угощение. И всё же, несмотря на свою сдержанность, вид довольных лиц Аластора и Кайроса вызвал у неё едва заметную, тёплую улыбку.

Наконец двери главного зала замка Илварии медленно распахнулись. Массивные створки, украшенные древними узорами, глухо скрипнули, открывая путь в просторное помещение, где под высоким куполом мерцали магические светильники.

Глава жрецов, седовласый эльф по имени Эрин’Лар, сделал приглашающий жест. Золотые лучи света проникали сквозь витражи, окрашивая стены и пол в переливы алых, синих и изумрудных оттенков. Гул голосов стих, когда представители всех народов один за другим начали входить в зал.

Каждая делегация заняла своё место за длинным круговым столом из тёмного дерева — символом равенства и единства Аэлиона. Но в эту ночь равенство и единство были лишь красивыми словами. Напряжение висело в воздухе, тяжёлое и ощутимое, словно давило на плечи собравшихся. Задача, стоявшая перед ними, казалась почти невозможной: выбрать нового правителя, способного удержать хрупкий мир между народами.

Первыми взяли слово эльфы.

Их предводительница, стройная и грациозная Эриния с пронзительными зелёными глазами, поднялась со своего места. Она подняла руку, призывая к тишине, и заговорила. Её голос был мягким, но в нём слышалась холодная, отточенная уверенность:

— Лишь эльфы, древнейшие обитатели Аэлиона, способны справедливо править этой землёй. Мы храним мудрость веков и знаем, как сохранить баланс между всеми расами. Наш народ всегда стоял на страже порядка и гармонии.

С этими словами она села, обменявшись одобрительными взглядами со своими соратниками.

Ответ последовал почти сразу.

Со стороны делегации нагов раздалось недовольное шипение. Высокий и мощный вождь поднялся, его серебристая чешуя переливалась в свете магических кристаллов. Он с силой ударил хвостом о каменный пол.

— Баланс? — саркастично произнёс он. — Где был ваш баланс, когда наши земли затопило, а вы отказались прийти на помощь? Наги — истинные защитники пустынь и берегов Аэлиона. Только наш род способен принести этому миру стабильность и процветание!

Его голос эхом прокатился под куполом зала, вызвав гул недовольных обсуждений.

Из теней выступили оборотни.

Их лидер — массивный воин с проницательными золотыми глазами — медленно подошёл к столу и обвёл присутствующих тяжёлым взглядом.

— Мы, дети луны, знаем, что такое борьба, — произнёс он глухо. — Мы знаем, что такое выживание. Ни один из вас не защитит Аэлион так, как это сделаем мы. Мы видим опасность там, где другие видят лишь мирные поля. Пришло наше время править.

Не успели утихнуть его слова, как зал сотряс рёв.

Представители драконов поднялись почти одновременно. Во главе их стоял величественный золотой дракон в человеческом облике. Его глаза пылали, словно живой огонь, и, казалось, прожигали каждого присутствующего.

— Править должен дракон! — его голос был глубоким и гулким, как раскаты грома. — Мы сильнейшие и мудрейшие существа этого мира. Только драконы способны удержать власть и защитить Аэлион от хаоса.

Однако даже среди самих драконов единства не было. Внутри делегации вспыхнули споры: представители разных родов начали громко заявлять о своих правах на трон. Каждый утверждал, что именно его линия происхождения достойнее остальных.

Тем временем Аластор, Кайрос и Элейн молча наблюдали за разрастающимся хаосом. Аластор скрестил руки на груди и тихо усмехнулся:

— Как всегда… соберутся и будут спорить до рассвета, — пробормотал он себе под нос.

Кайрос нахмурился, вслушиваясь в гул голосов и резкие выкрики:

— Похоже, им нужен не правитель, а кто-то, кто сможет удержать их от взаимного уничтожения.

Элейн медленно покачала головой, и её серебристые волосы вспыхнули мягким светом кристаллов:

— Пока они спорят о власти, Аэлион остаётся без защиты.

Споры не утихали всю ночь. Голоса то взмывали до криков, то обрывались в тяжёлом, напряжённом молчании. Гнев, амбиции и древние обиды заполнили зал, превращая его в поле невидимой битвы, где каждый удар наносился словами.

Наконец жрец замка Илвария поднялся . Его лицо выглядело усталым, но голос звучал твёрдо и непреклонно:

— Я вижу, что к единому решению мы не придём, — произнёс он, обводя взглядом собравшихся. — А значит, остаётся лишь один путь. Завтра на рассвете Кристалл Равновесия сам изберёт достойного правителя.

Слова жреца повисли в воздухе, словно удар грома. Постепенно шум стих. Представители народов один за другим поднимались со своих мест и покидали зал, унося с собой тревогу, надежды и скрытые страхи.

Аластор, Кайрос и Элейн задержались, наблюдая, как величественный зал медленно пустеет.

— Завтра всё решится, — тихо произнёс Аластор.

— Или начнётся новая глава хаоса, — мрачно добавил Кайрос.

Элейн ничего не ответила. В её взгляде читалась спокойная, почти пугающая уверенность: утро принесёт ответы. И какими бы они ни были, они встретят судьбу лицом к лицу.

Выйдя из главного зала, представители разных рас медленно расходились по коридорам замка Илвария, направляясь к своим покоям. Однако покой так и не воцарился. Напряжение висело в воздухе, словно плотный туман, который невозможно было развеять даже с наступлением ночи.

Никто не мог уснуть. Во многих комнатах продолжал гореть свет, слышались приглушённые шаги и тревожные разговоры. Эльфы обсуждали возможные знамения и пытались предугадать волю Кристалла Равновесия. Наги, свернувшись на своих ложах, раздражённо шипели, перебирая в мыслях возможные исходы. Оборотни, для которых ночь была временем бодрствования, метались по покоям, ощущая прилив беспокойной энергии. Даже величественные драконы в человеческом облике не находили покоя — каждый из них надеялся, что именно его род окажется избранным.

Гул мыслей, ожиданий и скрытых страхов пронизывал стены замка. Жрецы тщетно пытались призвать к тишине и смирению — амбиции и предвкушение достигли своего предела.

Тем временем Аластор, Кайрос и Элейн, вернувшись в свою комнату, сидели в молчании. Аластор, привыкший к долгим ночным размышлениям, закинул руки за голову и уставился в потолок, словно пытаясь разглядеть в нём ответ на мучившие его вопросы.

— Столько шума из-за одного решения… — наконец тихо произнёс он.

Кайрос сидел у окна, глядя на звёздное небо. В его тёмных глазах отражался холодный свет далёких созвездий:

— Думаешь, они когда-нибудь научатся договариваться? — спросил он без особой надежды.

Элейн, устроившись в мягком кресле, устало вздохнула:

— Нам бы просто пережить завтрашний день. А потом всё это закончится, и мы сможем вернуться домой.

Их ожидания сильно отличались от надежд остальных. Они не стремились к власти и не мечтали о троне. Всё, чего им хотелось, — чтобы хаос бесконечных споров остался позади.

Время тянулось мучительно медленно. В замке Илвария каждый жил в ожидании рассвета — того мгновения, когда Кристалл Равновесия вынесет свой вердикт и положит конец этой драме.

…или станет её началом.

Когда первые лучи солнца лишь скользнули по величественным шпилям замка Илвария, претенденты на трон и их делегации уже собрались у входа в подземный зал, где хранился легендарный Кристалл Равновесия. Воздух был пропитан напряжением и глухим предвкушением. Никто не произносил этого вслух, но каждый в глубине души надеялся — или боялся — стать избранным.

Старейшина замка Илвария, высокий и величественный маг с серебристыми волосами и проницательным взглядом, подошёл к массивным вратам зала. Он поднял жезл, покрытый древними рунами, и торжественно произнёс заклинание. Каменные двери с глухим скрежетом медленно распахнулись, открывая путь в священное место.

— Прошу всех войти, — объявил старейшина глубоким, звучным голосом.

Претенденты и их сопровождающие один за другим вступили внутрь. Высокие своды зала, освещённые мягким голубым сиянием магических кристаллов, придавали этому месту ощущение древней тайны и величия. В самом центре, на постаменте из белого камня, покоился Кристалл Равновесия — сияющий артефакт, вобравший в себя мудрость ушедших эпох.

Все заняли места у стен, оставив свободным пространство вокруг Кристалла. Тишина накрыла зал, словно даже воздух замер в ожидании.

Старейшина шагнул вперёд и поднял руку:

— Сейчас Кристалл выберет достойного правителя Аэлиона, — произнёс он. — Его решение не подлежит сомнению. Все присутствующие обязаны принять выбор и принести клятву верности.

Голубое сияние Кристалла стало ярче, глубже, словно оживая. Свет внутри него начал медленно двигаться, закручиваясь в сложные узоры. Внезапно из сияния сформировался полупрозрачный, эфемерный силуэт.

Это был Аэл’тарис.

Его образ излучал спокойствие и древнюю силу. Голос, ровный и лишённый эмоций, эхом разнёсся под сводами зала:

— Как я и предполагал, вы не смогли договориться о том, кто станет следующим правителем после моей смерти. Именно на этот случай был создан Кристалл Равновесия. Он лишён желаний, амбиций и страха. Его решение будет трезвым и справедливым.

Дух обвёл присутствующих спокойным взглядом.

— Он оценит каждого из вас. Тот, кого он изберёт, станет новым Хранителем Баланса. Остальные же обязаны принять этот выбор и принести клятву верности.

Аэл’тарис сделал короткую паузу, словно позволяя словам осесть в умах слушателей.

— Я прощаюсь с вами. И надеюсь, что Аэлион выстоит.

С этими словами его образ начал растворяться, превращаясь в поток света, который вернулся в глубину Кристалла. Зал вновь погрузился в тишину — лишь ровное, пульсирующее сияние артефакта напоминало о произошедшем.

Все замерли. Судьба Аэлиона находилась в руках безмолвного Кристалла, и никто не знал, каким будет его выбор.

Старейшина вновь шагнул вперёд:

— Приступим, — сказал он, стараясь говорить уверенно, хотя в голосе прозвучала едва заметная тревога. — Подходите по одному и кладите руку на Кристалл.

— И что тогда произойдёт? — раздался скептический голос из глубины зала.

Старейшина на мгновение замялся, затем честно ответил:

— Я не знаю. Но когда Кристалл сделает выбор, мы все это увидим. Прошу, без промедлений.

Претенденты начали подходить один за другим. Каждый, полный надежд и скрытых амбиций, клал руку на холодную поверхность Кристалла Равновесия. Голубой луч света вырывался из его глубины и проникал в тело претендента, пробегая по жилам, словно исследуя саму сущность.

Через несколько мгновений свет возвращался обратно, а Кристалл тускнел. Раз за разом. Выбор не был сделан.

Время тянулось мучительно долго. День клонился к закату, а претенденты один за другим с растерянностью и подавленным раздражением покидали зал. Ни один из них не получил знака избранного. Гул недовольных голосов то усиливался, то стихал, но Кристалл Равновесия оставался холодным и безмолвным, словно наблюдая за всеми с равнодушием вечности.

В стороне стояли Аластор, Кайрос и Элейн, молча следя за происходящим. Когда очередь наконец дошла до них, Элейн шагнула вперёд первой — без колебаний, не дожидаясь приглашения.

Серебристые волосы мягко блеснули в свете артефакта. Она положила ладонь на гладкую поверхность Кристалла, ожидая привычного отклика — тепла, вспышки энергии, знака.

Но вместо этого воздух резко дрогнул.

Кристалл вспыхнул коротким, резким импульсом и с силой оттолкнул её. Элейн пошатнулась, отступив на шаг, едва удержав равновесие. По залу прокатился глухой вздох — удивлённый и тревожный одновременно.

Наступила звенящая тишина.

Старейшина медленно опустил взгляд и с явной неловкостью произнёс:

— Кристалл отклонил тебя… Согласно древнему закону, женщина не может стать Хранителем Баланса.

Элейн медленно выпрямилась. В её серебристых глазах вспыхнул холодный огонь.

— Конечно, — произнесла она тихо, но так, что её услышали все. — Как удобно.

Гордо подняв голову, она развернулась и направилась к выходу, не оглядываясь. За её спиной слышались шёпоты, полные неоднозначных эмоций — сочувствия, одобрения и скрытого удовлетворения.

Аластор и Кайрос молча проводили её взглядом.

В коридорах замка Элейн заметила странное оживление: никто из претендентов не ушёл далеко. Все толпились у дверей зала, словно не решаясь покинуть место, где вершилась судьба мира. Напряжённые взгляды, приглушённые разговоры, затаённое ожидание. Но Элейн не остановилась. Она чувствовала — этот день ещё не завершён, и Аэлион стоит на пороге перемен.

В зале же остались только Кайрос и Аластор.

Тишина стала плотной, почти давящей.

— Ну что, друг, — произнёс Аластор с лёгкой, чуть напряжённой улыбкой. — Иди. Надеюсь, Кристалл выберет тебя.

Кайрос провёл рукой по волосам и тихо вздохнул:

— Не знаю… Может, он просто не выдаёт решение сразу. Помнишь академию? Результаты экзаменов всегда приходили позже.

— Возможно, — кивнул Аластор. — Но всё равно… попробуй.

Он дружески подтолкнул Кайроса вперёд.

Оборотень подошёл к Кристаллу и положил ладонь на его поверхность. Голубой свет вспыхнул, проник в его тело, пронёсся по жилам, заставив мышцы напрячься. Но спустя несколько секунд свет вернулся обратно, а Кристалл вновь потускнел.

— Похоже, не я, — хмыкнул Кайрос, отходя в сторону. — Твоя очередь.

Аластор шагнул вперёд.

Внутри него царило странное спокойствие. Ни страха, ни восторга — лишь ясное чувство готовности принять любой исход.

*Кристалл выберет достойного*, — подумал он. — *И если это не я, значит, так должно быть.*