Читать онлайн Мой несносный врач. Подари мне жизнь! бесплатно
- Все книги автора: Оливия Стилл
Глава 1
Василиса.
Я стояла посреди огромной приёмной дорогой частной клиники и старалась дышать ровно. Казалось, мой пульс эхом раздавался в каждой клеточке тела, напоминая о том, что я здесь не просто так. Голова кружилась, перед глазами мельтешили тёмные пятна, и я понимала, что ещё пару минут, и я рухну прямо на идеально отполированный кафель.
Сжимая в руке злополучное заключение врачей, я пыталась сохранить достоинство.
– Девушка, вы слышите меня? – раздражённо повторила секретарь, бросая на меня взгляд поверх дорогих очков в тонкой оправе.
– Доктор Кравцов не принимает платно. Совсем. И его время расписано на три месяца вперёд.
– Я не могу ждать три месяца, – едва слышно произнесла я, с трудом удерживая слёзы, подступившие к горлу.
– Мне нужно… срочно. И почему не принимает?? Мы же в частной клинике находимся…
– Он принимает тут бесплатно по определённым дням, понимаете? – девушка внезапно стала говорить мягче. Видимо, со стороны я показалась ей слегка жалкой, но мне это было на руку. – Поймите, я не могу вам ничем помочь…
Секретарь устало вздохнула и по её лицу было видно, что таких, как я, здесь десятки.
– Извините, правда. Но могу вас записать на ближайшее свободное окошко…
Я отвернулась, пытаясь скрыть отчаяние.
Да не было у меня трёх месяцев! Я не была уверена, что у меня была пара дней…
Жить, ожидая смерти, – хуже самой смерти. Просыпаться каждый день с мыслями:
«Сегодня?»
Сидеть на краю кровати и панически прислушиваться к тому, что происходит внутри… давать себе пару мгновений, чтобы осознать, что, слава богу…
Не сегодня…
Я сжала кулаки так, что ногти впились в кожу, и направилась к выходу.
– Не дождётесь, – прошептала я самой себе. – Я не собираюсь вот так просто сдаваться.
Уже на улице, глотая свежий воздух и пытаясь унять сердцебиение, я услышала, как позади хлопнула дверь, и раздражённый мужской голос громко и отчётливо произнёс:
– Мама, ну серьёзно, мне не нужна очередная домработница! Ты думаешь, я не способен разобраться со своей собственной жизнью без помощи армии каких-то неуклюжих женщин?
Я обернулась. Мужчина стоял спиной ко мне, высокий и статный, одетый в идеально сидящий серый костюм. Его тёмные волосы были тщательно уложены, и даже со спины было понятно, что он из тех, кто держит под контролем не только себя, но и весь окружающий мир.
И я узнала его…
Его красивое лицо смотрело на меня из каждого баннера на сайтах, на которых я искала врачей-нейрохирургов… Все до единого будто сговорились, подсовывая мне этого плейбоя в белом халате…
– Я прекрасно справляюсь сам… Нет, мама, Инга Викторовна глухая на оба уха и слепая на те же оба глаза! Она же даже не видит пыль! – продолжал он, повышая тон.
– Если хочешь помочь, лучше перестань пытаться нанять мне персонал, я сделаю это сам! Да, сегодня же позвоню в агентство! И прекращай устраивать мою личную жизнь, и… Алло? Мама?! – мужчина раздражённо вздохнул и убрал телефон от уха, очевидно, его мать решила закончить разговор.
Я стояла и смотрела на него, словно заворожённая, пока вдруг не поняла, что это мой шанс.
Возможно, единственный.
И я не имею права его профукать!
– Простите, – быстро произнесла я, делая шаг к нему.
Он резко развернулся, и я встретилась с ледяными голубыми глазами. Его взгляд пронзил меня насквозь, заставив замереть на месте.
– Вы что-то хотели? – холодно бросил он, видимо, ожидая, что я начну сейчас тыкать ему в нос свои документы.
Но нет… Я наскоро запихала папку с заключениями и снимками в сумку.
– Я… домработница. То есть хочу быть ею. У вас.
Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, и я едва не покраснела, осознав, что выгляжу сейчас не лучшим образом: бледная, взъерошенная, с явными признаками хронического недосыпа.
– Вы шутите? – саркастически усмехнулся он.
– Вы выглядите так, будто сами нуждаетесь в домработнице. Или хотя бы в хорошей порции витаминов.
Я почувствовала, как раздражение вспыхивает внутри, перебивая даже моё смущение.
– Возможно, – дерзко ответила я. – Но вам-то какая разница, как я выгляжу, если у вас дома порядок и горячий ужин? Вы, между прочим, тоже не производите впечатления человека, у которого всё в порядке.
Он приподнял бровь, и на его губах появилась лёгкая улыбка.
– Так вы ещё и психолог-самоучка?
– И кулинар, и уборщица, и немного медсестра, – я пожала плечами, не отводя взгляда. – Вдруг понадобится?
Он замолчал, разглядывая меня с едва заметной насмешкой.
– Хорошо, допустим, – наконец произнёс он. – Но учтите, у меня высокие требования.
– Я выдержу.
– Почему вы так уверены?
– У меня… нет выбора, – тихо призналась я, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.
– Я справлюсь. Поверьте.
Он замолчал, задумчиво глядя на меня.
– Ладно, – сказал он неожиданно. – Но учтите, если разобьёте хоть одну чашку…
– То вы меня уволите?
– Нет, – он усмехнулся. – Купите новую. И, кстати, я Илья Кравцов.
– Василиса, – ответила я, почувствовав лёгкую улыбку на губах.
– Прекрасно, Василиса. Начинайте завтра, ровно в восемь утра, – он достал из нагрудного кармана блокнот и ручку, быстро начеркал адрес, а потом протянул мне. – И, умоляю, не опаздывайте.
– Постараюсь, – ответила я, глядя ему вслед, когда он уверенно шагнул обратно в клинику.
В голове крутилась одна мысль: «Ты справишься, Василиса. Даже если тебе придётся при этом сводить с ума самого чёрствого хирурга города».
Я улыбнулась, чувствуя, как впервые за долгое время надежда тихонько закрадывается в моё сердце.
Глава 2
Василиса.
К тому моменту, как я добралась домой, ноги подкашивались.
Нет, ну правда – как можно было настолько неудачно родиться?
Мне двадцать четыре, у меня редкая форма аневризмы, опухоль в лобной доле размером с чёртову горошину, отсутствие стабильной работы, и я делю крошечную комнату в общежитии с моей бывшей одногруппницей Светкой Рожковой, которая искренне верит, что удача – это просто вопрос настроя.
Я доползла до третьего этажа, злобно пнула дверь ногой (руки были заняты сумкой и остатками моих нервов), и на меня тут же обрушился шквал:
– Васька, мать твою! Я думала, ты уже в морге! – воскликнула Светка, выныривая из кухни с венчиком в одной руке и банкой сгущёнки в другой.
– Почему ты не отвечала? Я тебе звонила сто раз! Я уже хотела вызывать МЧС, чтоб тебя по следам слёз нашли!
Я только усмехнулась, сбросила обувь и шмякнулась на диван, насколько позволяла сила тяжести.
Светка… мой домашний психотерапевт, вечный оптимист и ходячий антидепрессант в пушистых тапочках с единорогами.
Высокая, стройная, с вечно растрёпанным рыжим хвостом, который держится исключительно на силе воли и одной резинке из фикспрайса. У неё идеальная кожа, глаза цвета зелёного чая и россыпь веснушек на носу, из-за которых она вечно ругается, но я считаю, что именно они делают её самой милой женщиной на этой планете.
Одевается так, будто каждый её день – это показ мод на кухне общаги: мягкие свитшоты, смешные тапки, и стопка комиксов, которыми она размахивает, как волшебной палочкой, разгоняя мои приступы пессимизма.
А ещё у неё голос – как у мультяшной белки, особенно когда она в панике.
Но если она кого-то любит – то насмерть.
Вот и меня любит.
А мою опухоль ненавидит.
– Телефон сел. И нет, я не в морге. Хотя судя по состоянию, где-то на подходе.
Света плюхнулась рядом, ткнула мне вбок.
– Не шути так. У меня сердце не железное. Что с приёмом? Попала к нему, к этому… как его… Кравцову?
– Кравцову. Нет, не попала.
– Чёрт… – Света поникла. – Я правда надеялась…
– Зато… устроилась к нему на работу, – бросила я, не глядя на неё.
Повисла тишина. Такая, что даже наш древний холодильник из вежливости решил не шуметь.
– Ты… чего? – медленно переспросила Света. – Он что, юристов нанимает? Я тоже могу, я умею печатать со скоростью пьяной улитки!
Я усмехнулась.
– Не юристом. Домработницей.
Света выронила венчик прямо в миску.
– ТЫ ЧТО?!
– Не ори, – я потёрла виски. – У меня уже пульс где-то в районе Венеры.
– Ты же… ты же на ногах не стоишь, мать! Какая домработница?!
– Ну… стою же. Немного криво, но стою.
Я коротко рассказала ей о встрече у клиники, об Илье, о его маме, о поисках домработницы и устройстве личной жизни этого красавца-доктора.
Света слушала с открытым ртом, будто я не историю из жизни, а отрывок из мексиканского сериала пересказывала.
– И как ты ему просто всучишь свои документы? Типа вот, держите, доктор, между пылесосом и котлетами?
– Нет, конечно, – фыркнула я. – Я дождусь удобного момента.
– Пока упадёшь в обморок? – хихикнула Света, а я в ответ смачно заехала ей подушкой по макушке. Та возмущённо ойкнула и скорчила обиженную физиономию.
– А что? Вдруг он романтик. Влюбится с первого обморока. Не всё же с первого взгляда, – съязвила я.
Мы обе рассмеялись, и я впервые за долгое время почувствовала себя чуть-чуть легче. Как будто с меня кто-то снял тяжёлое покрывало тревоги, хоть и ненадолго.
Но расслабляться было рано.
Я подошла к окну, глядя на вечерний город, усыпанный огнями, и позволила себе на мгновение окунуться в воспоминания.
Я не люблю это делать. Слишком больно. Слишком… остро.
Всё началось в семнадцать. До этого – ни одного звоночка. Активная, жизнерадостная, даже гиперактивная. Учёба, тусовки, кружки, спорт. А потом – бах. Первый обморок. Прямо посреди школьной линейки.
Потом второй. Третий. Слабость, кровь из носа, головная боль, которую не снимали даже самые мощные таблетки.
Врач, обследование, ещё одно, бесконечные анализы, и наконец – приговор:
Аневризма и опухоль. В лобной доле. Размером с горошину. Неоперабельная.
Во всяком случае – в России.
Меня пытались лечить, наблюдали, держали под контролем. Только вот жить с бомбой в голове – это не про контроль. Это про ежедневное ожидание: а не сегодня ли она рванёт?
Я помнила ту ночь. Чёртову аварию. Металлический скрежет, крики, кровь. И добрые руки, вытащившие меня из обломков. Мужчина с холодными глазами…
Я отмахнулась. Не сейчас. Не время.
Света уже лежала на кровати, обнимая подушку и уткнувшись в телефон.
– Ты спать собираешься? – спросила она не отрываясь.
– Да. Завтра к восьми утра. В какой-то элитный посёлок.
– О-о-о… там, наверное, даже тараканы из брендовой посуды едят.
– Если я там не умру по дороге, то расскажу, – зевнула я и полезла под одеяло.
Уже почти уснув, услышала, как Светка добавила:
– Вась… а вдруг всё получится?
– С нашими-то вводными? – фыркнула я.
– Ты же знаешь, я верю в чудеса.
Я улыбнулась в темноте.
А вдруг и правда?..
Глава 3
Илья Кравцов.
Иногда мне кажется, что я не живу, а существую по заранее прописанному графику. Работа, операции, редкие сны – если повезёт, пара часов. Родители назвали меня Ильёй в честь деда, великого нейрохирурга, и с детства напоминали, что фамилия Кравцов – это бренд. И теперь, когда сам стал «брендом», мне почему-то всё чаще хочется послать всех к чёрту, уехать в лес, завести козу и перестать чинить людям головы.
Но вместо леса – я в машине, еду по вечернему городу, и мой навигатор с милым голосом сообщает: «Через двести метров поверните направо. Пункт назначения находится слева».
Да-да. Я прибыл. К Стрельцову.
Понятия не имею, зачем я каждый раз врубаю навигатор, привычка скорее, но почему-то я не мог избавиться от неё. Успокаивает, что ли? Имитация, что ты не одинок…
Игорь – единственный человек, с которым можно не строить из себя сверхчеловека. Он такой же: усталый, с заморочками, только женился, и теперь у него круглая, как шарик, беременная жена, и дом с уютом, от которого у меня иногда хочется заорать.
В хорошем смысле.
Ну почти.
Я припарковался у их дома, бросил пиджак на сиденье и выбрался наружу. Воздух был прохладный, пах соснами и костром – не иначе, соседи шашлыки жарят. Игорь сам открыл дверь, как только я нажал на звонок.
– Ну, наконец-то! – хмыкнул он. – Мы уж думали, ты отменишь. У тебя это в последнее время – как диагноз.
– В смысле? – фыркнул я, проходя внутрь. – Я опоздал всего на пятнадцать минут.
– Ага. Если считать от позапрошлой недели, – бросил Игорь, забирая у меня бутылку. – Проходи. Лера на кухне, собирает в холодильнике нечто, напоминающее ужин.
– А Лисёнок где? – оглянулся я в поисках маленькой егозы, дочки Леры и Игоря. – Я ей тут конфеты привёз.
– Ну куда ты ей конфеты, а? – всплеснула руками Лера, высунув макушку из кухни. – И так жопа скоро слипнется… Но спасибо!
Лера подхватила у меня мешок с конфетками и улыбнулась так коварно, что я был готов поспорить, что их уже сегодня вечером не будет. Беременность она такая… порой непредсказуемая.
– Алиска у мамы с папой, – проводил жену взглядом Игорь. – Заходи.
Я прошёл в гостиную. У них было уютно, даже слишком. Всё в мягких, тёплых тонах, подушки, пледы, аромат ванили и корицы.
Я вздохнул.
Мой дом по сравнению с этим – операционная. Чисто, стерильно и пусто.
Лера появилась из кухни, вся сияющая. Большой живот делал её похожей на пузатого котика, но лицо – светилось.
– Ну теперь привет как положено, Илюш! – она чмокнула меня в щёку.
– О, какой красивый сегодня! Прям с рекламы парфюма сбежал!
– Это всё ваше влияние, – улыбнулся я. – Заразили атмосферой уюта.
Мы сели на диван. Лера ушла присматривать за запеканкой, а я устроился напротив Игоря и вытянул ноги.
– Ну, как ты? – спросил он, наливая нам по бокалу.
– Вид у тебя, как у человека, пережившего три войны.
– Почти, – отозвался я. – Мать снова пытается влезть в мою жизнь. На этот раз – с домработницей.
– А, это ты про Ингу Викторовну? Которая цветы поливала средством для посуды?
– Ага. Ещё и пыталась приготовить пельмени в микроволновке без воды.
Игорь прыснул от смеха.
– М-да… А ты что?
– Отказался. Сказал, сам справлюсь. А потом…
Я замолчал, отпил из бокала. Игорь уставился на меня с прищуром.
– А потом…?
– А потом, у чёрного входа в клинику подошла девушка. Странная. Худая, бледная, как мел. С глазами… ну такими, что ты вроде бы смотришь, а оторваться не можешь. Сказала, что хочет у меня работать. Домработницей.
Игорь завис.
– Подожди. Ты серьёзно?
– Да.
– Ты взял её?
– Да.
– С хрена ли?
Я пожал плечами.
– Вот и я не знаю. Она выглядела так, будто упадёт в обморок с минуты на минуту. А папка, которую она судорожно запихивала в сумку… там были медицинские документы. Я таких папок повидал уйму – её состояние, скорее всего, дрянь. Но…
– Но? – Игорь уже откровенно ухмылялся.
– Но красивая. Понимаешь? Чертовски красивая. Никаких там стандартов красоты – ни губы, как у уточки, ни ресниц до колен. Просто… живая. Настоящая. И в глазах этот взгляд – как будто знает, что умрёт, но всё равно идёт вперёд. И я не смог… не знаю, Игорь. Не смог сказать «нет».
Молчание. Потом Игорь хмыкнул:
– Так. Подожди. Ты впервые за всё время взял к себе человека не потому, что он крутой спец, а потому что он тебе понравился?
– Звучит, как будто я идиот.
– Нет. Звучит, как будто ты человек.
Я усмехнулся. Снова отпил вина.
– Но ведь это бред. Я и так работаю на пределе. А тут ещё эта девчонка, которая явно что-то скрывает. Я идиот, Игорь.
– Возможно. Но иногда идиотам везёт больше.
– Мне-то точно не везёт.
– Пока.
Мы оба рассмеялись.
Потом я замолчал, глядя в огонь камина.
Иногда мне на минутку кажется, что я уже научился не возвращаться туда. В ту ночь. В тот звук металла, рвущего воздух. В тот крик… детский.
Я вытащил ребёнка тогда из машины, держащейся на соплях и бензине. Её глаза были огромными – и слишком осознанными для ребёнка.
Я думал, что справился. Что смогу жить дальше. А потом начал каждый день просыпаться с мыслями, что мог бы сделать больше. Мог бы спасти не только её, а ещё и ту, что потерял в той аварии… Мою невесту.
Потому я и выбрал свою профессию… После аварии не нашлось никого, кто бы мог собрать по кусочкам ту, что умирала у меня руках.
Отрицать, что та ночь оставила на моей душе огромный рубец, глупо… Я по сей день не доверяю людям и излишне кропотлив в выборе окружения. Да, я достиг высот, и нехилых, но какой ценой? Я в свои тридцать семь до ужаса одинок…
Образ Василисы снова всплыл в голове. Бледная, с тихим голосом. Как будто жизнь обошлась с ней несправедливо, но она всё равно держится.
И знаете что? Мне хотелось её спасти.
Даже если она – мой будущий головняк.
А может, именно он мне и нужен.
Глава 4
Василиса.
Я проснулась оттого, что в комнату ворвался солнечный свет, абсолютно не стесняясь и не извиняясь. Такой, знаешь, нахальный – в лоб. Прямо в лицо.
Моргнула. Ещё раз.
Посмотрела на телефон…
И похолодела.
– Нет… нет-нет-нет-нет! – я вскочила с кровати, сбросив одеяло и, кажется, часть своего достоинства. – Господи, пожалуйста, скажи, что это сон…
Но цифры неумолимо сияли на экране: 07:43.
Семнадцать минут до времени, когда я уже должна стоять перед очами светила медицины… На другом конце города. Без права на опоздание. Без права на ошибку. Без права вообще что-либо…
– Света! Почему ты не разбудила меня?! – завопила я, впрыгивая в джинсы, которые загадочным образом оказались в ногах кровати.
– Ты выглядела такой уставшей, – раздалось сонное бормотание из-за шкафчика. – Я решила не мучить тебя.
– Свет, я устраивалась к человеку, который может вырезать опухоль размером с горошину с точностью ювелира! А не к грузчику на склад!
– Ну, звучит, как будто он тебя и на склад бы не взял, – фыркнула подруга.
– Света!
Я запрыгнула на одну ногу, натягивая носок, второй при этом попыталась попасть в ботинок, уронив при этом рюкзак и телефон.
Они с грохотом ударились о пол.
Я выругалась.
Очень благородно, без мата. (Почти.)
Щёлк. Пальцем на автомате вызываю такси.
– Через… двенадцать минут? Серьёзно?! – завыла я и рухнула на стул, пытаясь впихнуть волосы в подобие пучка.
Спустя ровно семь с половиной минут я уже летела вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени, как акробат в цирке, заскочила в машину, которая, на удивление, приехала раньше и скомандовала:
– В коттеджный посёлок «Лесной Берег». Быстро. Это вопрос жизни и смерти.
– У меня на тахометре написано «Лада Гранта», а не «Тесла-ракета», деточка, – хмыкнул водитель, не отрывая взгляда от дороги.
Спасибо, Вселенная. Очень вовремя подкинула философа.
Я захлопнула за собой дверцу такси и только тогда позволила себе вдохнуть.
Полноценно. Глубоко.
И зря.
Мир качнулся, как карусель, пульс ударил в уши, а где-то в груди что-то нехорошо сжалось. Голова ныла, как после экзамена по гражданскому праву, только хуже – с тошнотой и звездопадом перед глазами.
Я прижалась к спинке сиденья и зажмурилась, пытаясь выровнять дыхание. Чёрт… Мне давно не было так плохо. Кажется, я переоценила свои суперспособности. Умирающая домработница – не лучшая первая глава моей блестящей карьеры.
До посёлка мы добрались за двадцать пять минут. Я почти поверила, что успею.
Но…
Пробка.
И не просто «немножко стоим». А такая, где даже голуби сбоку прохаживаются быстрее.
– Да что случилось?! – завопила я, вырываясь из машины.
– Да там кто-то в хвост въехал. Утренняя классика, – пожал плечами таксист. – Выходить будете?
– А что, у меня есть выбор?
Я расплатилась, скинула рюкзак за спину и рванула. Буквально – по лесу.
Коттеджный посёлок находился в сосновом бору. Тропинок почти не было. Зато были шишки, иголки, ямы и маленькие коварные корешки, которые пытались убить меня на каждом шагу.
Я неслась, как спринтер в финале Олимпиады, проклиная всё: пробку, погоду, свои кривые ноги и костеря на чём свет стоит свои длинные волосы.
Подлетев к нужному дому, я встала, ухватившись за забор и судорожно глотая воздух.
Сорок минут опоздания. Сорок, Карл.
Пульс бился где-то в горле. Мушки перед глазами плясали как на рейве. Голова – ватная.
Я нажала на звонок, мысленно готовясь к самому унизительному выговору в жизни.
Тишина.
Пять секунд.
Десять.
Тридцать.
Я уже было собралась уходить, когда вдруг…
Щелчок.
Замок.
Дверь приоткрылась, и передо мной возник он.
Илья Кравцов.
Немного… не такой, как вчера.
Волосы – в разные стороны, будто он сражался с подушкой и проиграл. Глаза – опухшие, щетина – мятежная. Одет в треники и футболку, на одной ноге тапок, вторая босая.
На его плече сидел… нет, восседал гигантский кот.
Серьёзно, гигантский. С мохнатой гривой, как у льва, и взглядом Будды, уставшего от бренности бытия.
– Вы пришли… вовремя, – пробормотал Кравцов, лениво зевая.
– Ч-что? – я моргнула.
– Хвалю за пунктуальность. Заходите…
Я стояла, парализованная. Внутри всё металось: сознание, что он проспал, радость, что не только я… и острое желание быть честной.
И тут меня накрыла картинка: кто-то лежит под наркозом, ждёт его руки… а он тут, с мейн-куном на плече, даже кофе не выпил.
– Простите, – выпалила я. – Я опоздала. На сорок минут.
Он резко поднял голову, будто только сейчас услышал свои же слова.
– Что?!
– Вы проспали, – подтвердила я.
Он крутанулся на месте, взглянул на часы в коридоре и…
– Чёрт! – выругался он и исчез с неожиданной грацией за углом.
Из спальни донеслись звуки апокалипсиса.
Где-то хлопнула дверь, с грохотом закрылась дверца шкафа, зазвенел, видимо, опоздавший будильник.
Кот вздохнул и улёгся у входа.
Я осторожно прошла внутрь, поставила сумку и прошлась до кухни.
Никого.
Мрак.
Пыль.
Кофемашина, будто присланная из будущего и скорее напоминавшая космолёт.
И… турка. Ретро.
Вот что я умею – так это варить кофе. Если я уж сегодня вляпалась, то хотя бы сделаю что-то нормальное.
Я нашла банку с кофе, залила воду, заварила.
На кухне повеяло уютом. Кофе – это не напиток. Это признание в любви… В моём случае возможный шанс не вылететь с работы в первый же день.
Я аккуратно перелила в чашку, вынесла в прихожую… и вовремя.
Илья уже стоял у выхода: собранный, выглаженный, причёсанный. Серьёзный, как хирург на операции.
– Кофе? – предложила я.
Он замер.
– Вы его сами сварили?
– Да. Демоверсия. Сегодня у нас обоих что-то не заладилось, предлагаю сделать вид, что всё в порядке!
Он взял чашку, отпил глоток. Глаза закатились с таким блаженством, что я едва не рассмеялась.
– Не увольняю. Пока, – хмыкнул он.
Поставил чашку на полку, подошёл ко мне, выдернул пару иголок из моих волос.
– Завтра в восемь. И без марш-броска, ладно?
Я кивнула.
Он улыбнулся уголками губ.
– Закрой за собой, как закончишь. И кота не трогай. Он хозяин этой вселенной.
С этими словами он исчез.
А я осталась одна.
В доме. Где было… всё.
Бардак.
Мужской запах.
Стопки бумаг.
Чашки в раковине.
Сорванные полотенца.
И я. Василиса Белозерова. Новоиспечённая домработница нейрохирурга, у которого всё под контролем – кроме своей кухни и меня.
Глава 5
Илья Кравцов.
Иногда мне кажется, что если я хотя бы один день проживу без дикой спешки, стрессов, звонков и попыток не угробить кого-то на операционном столе – меня просто сотрёт из реальности.
Как лишний файл в системе.
Сегодня был один из тех дней, когда с утра тебе подсовывают «планёрку на пятнадцать минут», а выходишь ты из неё через полтора часа, с ощущением, что тебя переехал каток и припарковался сверху.
– Ну что, гений, – Громов хлопнул меня по плечу, когда мы вышли из конференц-зала. – Жив ещё?
– Физически – да. Психически… ну, скажем, я в состоянии, когда не исключаю возможность эмигрировать в Туву и пасти яков.
Громов заржал:
– Ты же даже готовить не умеешь, куда ты без своей кофемашины?
– Я найду яков, которые варят кофе. Научные исследования на этот счёт пока не проводились, – хмыкнул я и развернул планшет, чтобы глянуть список операций.
Пациенты с утра были как на подбор: одна девочка-подросток с редким врождённым синдромом, один мужик, уверенный, что опухоль в его голове – это заговор и чипирование, и одна женщина, которая хотела удалить доброкачественную кисту «только через левую ноздрю, доктор, я читала в интернете – это безопаснее». Будто это она, а не я училась медицине хренову тучу лет…
Я терпел. Спокойно. Я был буддийским монахом в халате с бейджем.
Хотя, если честно… мысли были не здесь.
Она.
Чёрт бы её побрал. С самого утра крутилась у меня в голове.
Как стояла у двери, бледная до прозрачности, но с гордо поднятым подбородком. Как признавалась в опоздании, будто я директор ФСБ, а она слила документы в тикток.
И как сварила кофе
Боже, этот кофе.
Я уже двадцать минут смотрел на снимки мозга шестилетнего мальчика и думал о том, что ни разу не спросил у неё фамилию. Даже… блин, номер телефона не взял.
– Дамир, – набрал я знакомый номер, когда очередной пациент вышел.
– Ну, наконец-то, – раздалось в ответ.
– Ощущение, что мы с тобой не дружим, а просто приятельствуем. Где провалился-то?
– У меня к тебе дело. Надо пробить одну девчонку.
– …Погоди, ты это сейчас о чём? Ты не звонил почти месяц, а сейчас вместо «Привет, какие дела, братан?» просишь меня пробить какую-то девчонку?
– Не начинай, – простонал я, понимая, что друг ворчит от нечего делать. – Домработница. Я её вчера взял.
Пауза. Долгая.
– Ты решил жениться на ней, но хочешь узнать, не замужем ли она?
– Прекрати. Я серьёзно. Что-то она… странная. Вид у неё был сегодня хуже, чем у меня после дежурства в травме.
– Имя есть?
– Василиса.
Пауза.
– Фамилия?
Я замолчал. Слишком долго молчал…
– Ну, ты даёшь, – выдохнул Дамир.
– Ты пустил к себе в дом постороннюю бабу, не зная её фамилии? Это даже по меркам романтической комедии звучит как начало фильма ужасов.
– Спасибо, ты так помог, – пробурчал я и отключился.
Я был идиотом. Факт. Причём с дипломом и множеством сертификатов.
После ещё пары операций, обеда, состоящего из кофе и энергетика, и десяти минут сна в кресле в ординаторской, я наконец-то выдохнул. День был прожит. Почти.
На выезде из клиники я снова поймал себя на мысли – хочется домой.
И не потому, что ноги гудят или спина отваливается.
А потому что… интересно, там ли она?
Наверное, давно ушла.
Но вдруг нет?
Я открыл дверь и… чуть не вышел обратно.
Нет, серьёзно. Я был почти уверен, что ошибся домом.
Во-первых – пахло. Причём не «освежителем воздуха с запахом сакуры и мужскими носками», а… лимоном и свежестью.
Во-вторых – тишина. И не та гробовая, как после ночного дежурства, а такая… вылизанная, почти библиотечная.
Я прошёл внутрь на цыпочках. Под ногами скрипели… идеально чистые полы?!
Окинул взглядом прихожую. Куртки, которых обычно больше, чем у среднестатистического мужика, развешаны по росту. Обувь стоит парами, аккуратными такими. Даже мои старые кроссы, в которых я убивал траву летом, вдруг выглядят… прилично.
– Барсик? – позвал я, всё ещё надеясь, что сейчас из-за угла вылетит мохнатый штурмовик и обмусолит мне ногу.
– Барса, ну не позорься, выйди. Я не ругаюсь.
Никакой ответной мяуканины.
На кухне – как в журнале. Всё блестит, кофейная гуща вычищена из турки, столешницы чистые, даже мой любимый кружевной магнитик на холодильнике висит ровно, а не по диагонали, как ему нравится.
В гостиной… я завис.
Плед на диване сложен квадратом, подушки расправлены.
Все чашки, которые я «оставлю тут на минутку» – исчезли.
Книжка, которую Барсик сбрасывал на пол каждый вечер, теперь лежит закрытой, в обложке, на полке.
На полке, Карл.
– Так… – пробормотал я, начиная медленно чесать затылок. – Или меня сегодня реально с утра прооперировали, и я в коме… Или я живу с феей. Или моя домработница – маньяк чистоты и втихую приняла что-то…
Барсик, кстати, так и не объявился.
И вот тут меня окончательно прихватило.
Я пошёл по маршруту: спальня – ванная – гардеробная – балкон.
Пусто.
В туалет не заглядывал, но дверь туда была закрыта всегда, да и эта комната никогда не пользовалась популярностью у этой пушистой задницы.
Потом я задумался.
А вдруг…
Вдруг эта ненормальная влюбилась в моего кота и сбежала с ним?!
Сценарий так себе, но…
Это же Барсик.
Он шикарен. Он огромный. Он плюшевый. Он… бесит. Но это мой кот, мать вашу!
Я порылся в карманах.
Телефон.
Открываю контакты.
И понимаю…
– Я же даже номер не взял…
Я, нейрохирург с золотыми руками, провёл операции на миллионы рублей, спас жизни, решал задачи, которые никто в этой стране не мог решить…
И не взял номер своей домработницы.
Такая вот трагикомедия в трёх действиях.
Сел на край дивана.
Смотрю в точку.
Усталость навалилась сзади, как Барсик, когда он решает, что я подушка.
А Барсика нет.
– Барса… ты же не дал себя унести, да? – прошептал я в пустоту. – Она же тебя не утащила… или утащила?
Усмешка скользнула по губам.
Но в голове вертелось другое.
Если серьёзно – она ушла, ничего не сказав.
Не оставила ни записки, ни намёка.
И я не знал, беспокоиться ли… или злиться.
Я покачал головой.
– Сначала найду Барсика. А потом… потом уже буду спасать всех остальных. Наверное, наша новая домработница банально не закрыла дверь и он сбежал…
Только вот с каждым часом внутри меня начинало зудеть чувство.
Такое, знаешь… как будто ты что-то не то отпустил.
А теперь пытаешься уговорить себя, что ничего страшного.
Хотя уже понимаешь – страшное только начинается.
Глава 6
Василиса.
Я закрыла за светилом науки дверь и, как только щёлкнул замок, выдохнула. Медленно. С чувством, с толком, с пониманием, что теперь это всё – моя территория. Моя ответственность. Моя зона риска.
И, чёрт подери, моя катастрофа.
Потому что стоило мне сделать два шага вглубь дома, как образ Ильи Кравцова – хладнокровного, пунктуального, собранного до последнего миллиметра нейрохирурга – рассыпался, как карточный домик в ураган.
– Ты издеваешься… – прошептала я оглядываясь.
– Ну и где тут твой порядок, Кравцов? В голове, что ли?
Дом был… хаосом в шёлковой упаковке. Внешне – стильный, дорогой, современный, но если копнуть глубже…
О Боже.
На столе – слежавшаяся бумажная гора. Медицинские отчёты, журналы, непонятные схемы мозга, упаковка таблеток (от головы?), чек из супермаркета за прошлый год и… кость от куриного бедра.
– Прекрасно. Просто шик. Жду ещё летучую мышь под диваном.
На кухне – святая троица холостяка: пачка гречки, три банки кофе и ничего больше. В раковине – музей грязной посуды, где экспонаты покрылись легчайшим налётом плесени. Тончайшим, как вино на старой бочке.
В спальне я даже не стала всматриваться. Просто закрыла дверь и решила, что психику ещё рано ломать окончательно.
Я вздохнула, закатала рукава и начала генеральное наступление.
Швабра – в руки. Пылесос – в бой.
Полы мылись с яростью.
Полки вытирались с ненавистью.
Я спорила с каждым предметом, который падал, сопротивлялся или пытался укусить меня током из розетки.
– Ты хирург, Кравцов, а живёшь как студент-пятикурсник в общаге! – бурчала я, пытаясь вычистить плиту.
– Вот скажи, как можно умело вырезать опухоль из мозга, но при этом не уметь выбросить пустой тюбик зубной пасты?!
Где-то на втором часу борьбы с пылью я его увидела.
Вернее – он появился.
Огромная, пушистая, графитово-серая туша лениво вышла из-за дивана и села… строго по центру моей вычищенной зоны.
Сел. Посмотрел.
Как король на троне из досок и шерсти.
Котик…
Я сразу поняла – он не обычный кот.
Это был мейн-кун, только не просто крупный. А в два раза крупнее нормы. Кошак не «мурчал». Он дышал, как старый холодильник, и смотрел с выражением философа, у которого отобрали саке.
– Привет, – осторожно сказала я.
– Ты… ну, не кусачий же?
Он медленно моргнул.
И, не сводя с меня глаз, поднял заднюю лапу и начал мыться, положив задницу прямиком на ту часть ковра, которую я только что вычистила с мылом и молитвами.
– Ах ты ж… Ты не кот… Барсук, скорее!
Он проигнорировал.
Когда я попыталась пройти мимо него с веником, он протянул лапу и сбил его. Причём абсолютно осознанно, как мафиози в фильмах: «Это мой район, девочка».
– Хорошо, – выдохнула я, – мир. Давай договоримся. Я убираю, ты не мешаешь. Ладно?
Кошак мяукнул. Но не как обычные коты. А как будто вздохнул, но громко.
К полудню я была в мыле. В прямом и переносном смысле.
Дом блестел, как зубы в рекламе пасты. Даже ванную я добила – и то с трудом.
Куняша меня контролировал. Он следил. Он наблюдал. Он тыкался в пылесос и падал в раковину. Пару раз – специально. Я чувствовала.
Чтобы как-то его задобрить, я открыла холодильник. Там было пусто. Кроме… упаковки куриного филе.
– Курица – это нейтрально. Коты любят курицу, верно?
Я быстро сварила кусочек, остудила, порезала и положила в миску. Кот подошёл, посмотрел… и начал есть с таким видом, будто неделю голодал.
Я улыбнулась.
Мир достигнут.
К вечеру я выдохлась окончательно.
Дом был – как из каталога. Я вымоталась, но гордилась собой.
На кухне стоял лёгкий запах запечённого картофеля. Ужин был почти готов. Я уже собиралась уходить, когда решила – ну, гляну на кошака перед уходом.
Вдруг затаился в шкафу…
– Обжорка! Котя… А ну, не дури, где ты?..
Нашла я его у дивана.
Он лежал на боку.
Дыхание прерывистое.
Шерсть – вздыблена.
Глаза – полуоткрыты, тусклые. Он даже не повернулся ко мне, когда я села рядом.
– Нет… Нет-нет-нет, ты что, барсук, ты чего? – я опустилась на колени, нащупывая его нос. Тёплый. Сухой. – Слышь, ты не имеешь права, понял? Я тебе мясо сварила, я тебя уговаривала не гадить в комнату, я тебя не ругала, даже когда ты скинул стакан на пол…
Он не реагировал.
У меня задрожали пальцы.
Я схватила переноску, которую нашла в кладовке, запихнула туда эту тушку как могла, схватила сумку и вылетела из дома, будто сзади горело.
Плевать, что я не владелец и даже не знаю, как зовут животное.
Плевать, что я выгляжу как чучело после урагана.
Плевать, что я не знаю, где ближайшая ветклиника, а где нормальная – и подавно.
Я рыдала в такси.
Сжимала переноску как спасательный круг.
Ну где я могла так нелепо облажаться? Неужели у него аллергия на курицу? И она вот так проявляется??? Может, он что-то схомячил, пока я не видела? А может у него аллергия на моющие средства, которыми я так обильно поливала весь дом???
Ответов не было…
Я говорила что-то бессвязное, гладила его по шерсти и бормотала:
– Только не умирай… ладно? Не подводи меня. Я и так всё испортила. Я и так… Господи, ты же просто кот. Просто… просто кот. Но если ты умрёшь, у меня не останется даже шанса. Понял?
Кравцов никогда не простит мне этого… И плевать ему будет на то, что я понятия не имею, что случилось с котом! В мою смену, значит, виновата!
Кот тихо хрипнул.
А я вжалась в стенку салона и закрыла глаза.
Это был не просто кот.
Это был мой единственный путь к спасению.
И я только что, возможно, похоронила его.
Глава 7
Василиса
– Быстрее, пожалуйста! Он задыхается! – почти кричала я, вбегая в приёмный покой ветеринарной клиники с переноской в руках.
Ресепшен, белый кафель, запах антисептика и немного шерсти. За стойкой сидела девушка с синими волосами и пирсингом в брови. Она моргнула, посмотрела на меня, потом на переноску и спокойно сказала:
– Здравствуйте, на приём записаны?
– Да, я записана! В список «если сейчас не спасёте, я тут лягу и умру».
Она слегка приподняла бровь.
– Поняла. Срочный пациент.
Я тут же дёрнулась, от распахивающей сбоку двери, откуда вывалились на волю два огромных мужчины в белых халатах, как будто где-то прозвучал «код пушистая катастрофа».
– Мейн-кун, – выдохнула я, протягивая переноску.
– Поел курицу. Я… Я не знала. У него аллергия, да?
– Возможно. Мы проверим, – отозвался один из врачей.
– Не волнуйтесь, сейчас мы всё сделаем.
Я осталась стоять посреди приёмного зала, как дерево после урагана. Зал был почти пустой. Где-то в углу женщина гладила хромающего корги в комбинезоне. На стенах висели плакаты с надписями: «Кошка – не предмет мебели!» и «Не забывайте про прививки». Я смотрела в одну точку и пыталась не разреветься.
– Ну ты и умница, Белозерова, – прошептала я. – Превратила потенциального работодателя в своего личного врага за каких-то шесть часов.
И ведь всё шло так хорошо… Ну, более-менее. Уборка была – блеск. Ужин – на подходе. Даже кофе из турки получился идеально… И вот на тебе. Кот в анафилаксии, я на грани нервного срыва, работа под угрозой.
Тут рядом зазвонил телефон.
– Ветклиника «Четыре Лапы», слушаю вас… – девушка с синими волосами подняла трубку, и голос её изменился. – Ещё раз, какой кот? Серый с кисточками на ушах? Да, да, у нас. Пострадавший – мейн-кун, поступил с аллергической реакцией. Имя питомца, пожалуйста? Барсик? Вы кем приходитесь? Хозяин? Кравцов? Илья Кравцов? Окей… записала.
Я застыла.
– Да, конечно, мы передадим, – продолжала она.
– Нет, его уже смотрит врач. Да… я поняла… да, можно приехать. Да, – девушка кинула на меня быстрый взгляд.
– Привезла девушка. Да, она ещё здесь. Хорошо…
Я медленно опустилась на скамейку. Сердце глухо бухало в груди. Он едет.
Он едет сюда.
О боже. Он меня убьёт. Он хирург, у него наверняка есть инструменты. Отрежет мне что-нибудь ненужное… или нужное.
Включая гордость.
Прошло минут пять, может, десять. Я уже почти слилась со скамейкой, когда дверь приёмного покоя с грохотом распахнулась.
Илья Кравцов.
В сером пальто, рубашке с расстёгнутым воротом и таким выражением лица, что даже автоматическая дверь, кажется, чуть дрогнула. Волосы чуть взъерошены, глаза – ледяные. Плечи напряжены. Он влетел внутрь, как ураган в операционный блок.
И увидел меня.
Наши взгляды встретились.
И если бы можно было умереть от одного лишь взгляда – я бы уже лежала рядом с Барсиком, на соседней капельнице.
– Где он? – прохрипел он.
– В процедурной, – выдала администратор.
– Не переживайте вы так… Всё в порядке. Состояние котика стабильное. Девушка привезла его очень вовремя. Аллергическую реакцию остановили, в данный момент животное на капельнице.
Илья развернулся ко мне.
– Что случилось?
Я встала. И выдала на одном дыхании:
– Я не знала, что у него аллергия. Я просто хотела его накормить, потому что он ходил за мной и просил. Ну как просил… шантажировал. Сел посреди кухни и смотрел, как будто я – последнее куриное крылышко в мире. А потом начал есть, ну я и подумала, что всё нормально, а потом…
– Ты дала ему курицу? – перебил он.
– Да. Сварила. Я же не изверг, не жарила с приправами! И не сырое мясо дала! – воскликнула я. – Просто… ну, курица, это же базовое! Коты любят курицу!
– Барсик не кот. Барсик – мейн-кун с аллергией на курицу! – почти рявкнул он. – И я оставил тебя на день. Один день. И ты чуть не угробила его!
– Я не знала! – голос сорвался. – Мне никто не сказал!
– А спросить?! – Он шагнул ближе, и я сделала шаг назад.
– Простите, конечно, – я вздохнула. – Но, может, когда нанимаешь людей, стоит сообщать, что у тебя дома живёт пушистый снайпер, которому от грудки может поплохеть? К тому же… Чтобы спросить, надо хотя бы знать номер телефона! Или мне, как по-вашему надо было с вами связываться? Голубями???
Он сжал челюсти.
– Ты понимаешь, что могла его убить?
Я резко подняла голову.
– А вы понимаете, что вы вообще не знаете, кто я такая? Вы даже не поинтересовались моей фамилией, когда я к вам пришла! Зато сразу домой пустили! А теперь орёте! Может, вы не менее безответственный, чем я?
Молчание. Его глаза метнулись по моему лицу. Я ожидала, что сейчас… всё. Он скажет: «Проваливай», и дело с концом.
Работа потеряна. Шанс на спасение – вместе с ней. И вишенка на торте – чувство, что я опять всех подвела.
Но он вдруг выдохнул. Медленно. И будто немного сдулся.
– Он в порядке? – спросил уже тише.
Я кивнула.
– Вам же сказали, что его стабилизировали… Он на капельнице. Я… очень сожалею.
Он кивнул. Посмотрел в сторону процедурной.
– Я… схожу к нему.
Я кивнула, а мужчина прошёл мимо. Я осталась стоять у стены, прижавшись к холодной плитке, как привидение.
Потом медленно опустилась обратно на скамейку и прошептала:
– Ну и день. Добро пожаловать в ад, Белозерова.
Но где-то внутри – странно, нелогично – теплилось чувство.
Он приехал.
И, несмотря на всё, он не выгнал меня.
Пока что…
Глава 8
Илья Кравцов
– Да чтоб тебя, Барсик…
Я вылетел из дома быстрее, чем пуля из пистолета, даже не закрыв за собой дверь.
Подозреваю, мой умный дом зафиксировал это как «эвакуация уровня «катастрофа». Весь путь до машины я повторял одну и ту же фразу:
«Если с ним хоть что-то – я её…»
А вот что «я её» – до конца не решил.
То ли уволю, то ли задушу, то ли… обниму. Блин.
Сел в машину, завёл и тут же сжал руль так, что тот заскрипел. А ведь с виду просто резина.
– Так. Спокойно. Где могла оказаться новоиспечённая мисс Катастрофа?
Ветклиники… В радиусе десяти километров их всего три. Две частные, одна муниципальная. Первая – по пути, вторая – у чёрта на рогах. Третья… та самая «Четыре Лапы».
Сосед помог. Нет, правда, спасибо старику Захару с балкона. Он увидел, как моя «домработница» – кто бы сомневался – вышла с переноской и ловила такси. Увидел. Запомнил. Потрындел. В этот раз – в тему.
Я вбил в навигатор адрес «Четырёх Лап», нажал на газ и поехал, почти стирая резину с колёс.
Барсик. Ну какого чёрта?! Этот шерстяной бегемот – единственное живое существо, которое не осуждает меня по утрам и искренне радуется моей заднице на диване.
Пускай и потому, что считает меня своей грелкой. Ну и что? Он мой. И если с ним что-то случилось – не зарекайтесь, друзья, Кравцов может и паяльник в руки взять.
Вперёд, к новой практике: «Отомсти за мейн-куна».
Телефон я набрал на ходу. Администратор, к счастью, попалась вменяемая.
– Алло, это ветклиника? Я верно попал?
– Ветклиника «Четыре Лапы», слушаю вас…
– У вас… минут десять назад, не поступал мейн-кун? Огромный. Серый. С наглой мордой. В переноске.
– Ещё раз, какой кот? Серый с кисточками на ушах? Да, да, у нас. Пострадавший – мейн-кун, поступил с аллергической реакцией. Имя питомца, пожалуйста?
– Имя – Барсик.
– Вы кем приходитесь?
– Хозяин да. Илья Кравцов.
– Хозяин? Кравцов? Илья Кравцов? Окей… записала.
– Да. Подскажите, кто его привёз? Как кот?
– Всё хорошо. Его привезла девушка.
– …Девушка? А поподробнее?
– Блондинка. Бледная. Паниковала сильно, – это уже тише, видимо, Василиса была неподалёку…
– Передайте ей, чтобы дождалась меня! Кот сильно пострадал?
– Да, конечно, мы передадим, – продолжала она.
– Нет, его уже смотрит врач. Да… я поняла… да, можно приехать. Да, – девушка кинула на меня быстрый взгляд. – Привезла девушка. Да, она ещё здесь. Хорошо…
Я мимолётно закрыл глаза. Да, конечно. Блондинка. Паниковала. Устроила панику века, оставила весь дом сверкающим и едва не убила моего кота.
– Я подъеду через десять минут.
Когда я влетел в приёмную, сработала автоматическая дверь, но в какой-то момент она будто передумала открываться полностью. Может, испугалась выражения моего лица. Я бы на её месте испугался.
Белый кафель, запах хлорки и антисептика, девочка с синими волосами и пирсингом в брови. У меня был ровно один вопрос:
– Где он?
Она даже не удивилась. Видимо, я был не первым паникёром за сегодня.
– В процедурной. Состояние стабильное. Ваша девушка привезла его вовремя.
Я уже собрался бежать туда, но увидел её.
Сидела на скамейке, съёжившись, как школьница перед вызовом к директору. Только вместо тетради – скомканная эмоция на лице. И глаза. Эти глаза… Плевать, что я злился – что-то в них стукнуло по самому чувствительному.
– Что случилось? – спросил я хрипло.
Она встала. Вся как на иголках.
– Я не знала, что у него аллергия, – начала она с места в карьер.
– Я просто хотела… Он ходил за мной. Сел посреди кухни, смотрел, как будто я последняя котлета на свете. Я сварила ему курицу. Обычную! Варёную! И он ел, а потом…
– Ты дала ему курицу? – перебил я.
– Да. Сварила. Я же не изверг, не жарила с приправами! И не сырое мясо дала! – воскликнула я. – Просто… ну, курица, это же базовое! Коты любят курицу!
– Барсик не кот. Барсик – мейн-кун с аллергией на курицу! – взорвался я. – И я оставил тебя на день. Один день. И ты чуть не угробила его!
– Я не знала! – взвизгнула она. – И вы мне ничего не сказали! Вы даже номер телефона свой не оставили, чтобы я могла спросить! Или мне надо было с голубями связываться?!
Я замолчал. Пожалуй, любой на моём месте тоже бы взорвался.
– Ты понимаешь, что могла его убить? – тихо, глухо спросил я.
Она тоже замолчала. Потом медленно подняла голову и выдала:
– А вы понимаете, что пустили в дом девушку, даже не поинтересовавшись её фамилией?
Вот и приехали.
Я сжал челюсти. Хотел что-то сказать… И не смог. Потому что она была права. Абсолютно.
Моё молчание она восприняла, как смертный приговор. Но я… вдруг выдохнул. Потому что понял: она не просто выдумала оправдание. Она действительно не знала.
– Он в порядке? – спросил я глухо.
Она кивнула.
– На капельнице. Врач сказал, что вовремя привезли. Он будет жить.
Я кивнул. Молча пошёл в процедурную. Мне нужно было его увидеть. Убедиться, что жив, что не пострадал.
И – да, чтоб убедиться, что она всё же не такая безнадёжная.
Барсик лежал, как раздавленный бегемот. К лапе примотана капельница, а на морде кислородная маска. Но, судя по выражению лица – он будет жить и мстить.
– Брат, ты чего? – прошептал я, осторожно проведя рукой по его лбу. – Ты же сильный… Кто у нас тут шерстяной танк, а?
Он моргнул. Показал мне коготь. Я усмехнулся.
– Я тоже тебя люблю.
Когда я вышел, она всё ещё сидела на скамейке.
Я не знал, что говорить. И это – убивало.
– Ты всё ещё здесь?
– Я ждала, – прошептала она. – Хотела узнать, что с ним.
– Он будет жить.
Она кивнула. И вдруг добавила:
– Простите меня.
Я вздохнул.
– Просто… в следующий раз, если не уверена – не корми. Он не голодный. Он актёр. Бродвейский. И шантажист.
Она еле заметно улыбнулась.
– Заметила…
– Поехали домой.
Она удивлённо подняла взгляд.
– Вы не увольняете меня?
Я усмехнулся.
– Пока не уверился, что ты не подсыпала ему чего специально – нет.
– Я не подсыпала! – вспыхнула она.
– Ну и отлично, – кивнул я. – Тогда будешь работать. А ещё – купишь ему новую игрушку. В знак извинения.
Она медленно поднялась, всё ещё не веря.
– А если… я опять что-то сделаю не так?
– Тогда я тебя прибью, – сказал я и тут же усмехнулся. – В переносном смысле.
И вдруг поймал себя на мысли: я больше не злюсь. Я… странно спокойно. И даже как-то… приятно спокойно.
Потому что впервые за много лет рядом со мной – кто-то живой. Настоящий. И даже если она и катастрофа…
Она моя катастрофа.
Пока что пусть будет так.
Глава 9
Илья Кравцов
Ненавижу пробки.
Особенно когда в машине сидит молчаливая девушка с глазами «не убивайте меня, пожалуйста, я и так сегодня нагрешила». И особенно – когда я сам не понимаю, какого чёрта вообще везу её домой. У меня что, вдруг проснулся инстинкт спасателя? Или это всё Барсик? Который чуть не отъехал на радугу по вине этой самой милой паникёрши на соседнем сиденье?
Чёрт. Ну не могу же я её просто оставить одну в таком состоянии. Да и честно говоря… не хочу.
Мало того, что тот час, что мы ждали пока прокапают кота, я пытался уговорить её на то, что подвезу ее домой, так теперь ещё бы выудить у неё что-то о себе…
Клещи, что ли, доставать?
Хотя… Мне нужно лишь пару фактов, а дальше… Дамир у нас профи, он потянет за ниточки и, через пару дней, у меня будет вся её подноготная.
– Так, куда тебя? – осторожно спросил я, стараясь не спугнуть.
Василиса сжалась в кресле, будто я попросил номер паспорта и прописку. Поколебалась, потом выдохнула:
– Можете высадить у метро «Студенческая».
Метро. Ну конечно.
– Ты что, в подземке живёшь? – хмыкнул я, включая поворотник. – Уточни хотя бы, куда конкретно.
– Ну… – она замялась, поёрзала. – Район «Кирпичный». Общежитие на улице… Яковлева, 12. Но я сама доберусь, правда.
– Не смеши. После такого стресса? – я взглянул на неё.
– Ты в обморок упадёшь на полпути. Нет, я отвезу.
Она вздохнула, но спорить не стала. И слава богу.
Пару минут мы ехали молча. Машина гудела ровно, Барсик в переноске тихо урчал, дышал уже спокойно. А я украдкой бросал взгляды на неё.
Маленькая. Хрупкая. Не та, кто сразу бросается в глаза. Но чем дольше смотришь – тем больше затягивает. Как будто её лицо не для первого впечатления, а для… настоящего.
– Так… – я решил идти в обход. – А ты всегда такая… предприимчивая? Или это только в случае с котами?
– Что, простите? – она моргнула, растерянно.
– Ну, ломишься в чужие дома, устраиваешься на работу без собеседования, варишь кофе на первом свидании…
– Это не было свиданием! – Она почти подпрыгнула.
– Это была попытка искупить вину за опоздание.
– М-м… Значит, кофе с искуплением. Интересный микс, – усмехнулся я.
– Ладно. А фамилия у тебя какая, кстати? А то мне уже неудобно кота спасать вместе с женщиной, у которой даже паспортных данных нет.
Она замерла. Глаза забегали. На лице – написано «Тревога: поймана с поличным».
– Рожкова, – выпалила она наконец. – Василиса Рожкова.
Я почти не выдал реакции. Почти.
Но у меня, извините, нюх. Особенно на враньё. Это прозвучало так, будто она вспомнила первую попавшуюся фамилию из телефонной книжки. Да и не её это фамилия. Не ложится она на лицо, на голос, на… неё.
Но я промолчал.
Ладно, Василиса «Рожкова», поиграем по твоим правилам. Пока.
Мы свернули с главной улицы, и я сразу понял, почему она хотела выйти на метро. Здесь даже асфальт выглядел так, будто его били током и проклинали. Обшарпанные фасады, тёмные окна, провода, висящие в воздухе как бельё, и… общежитие. Аварийное – с виду, душевно – по ощущениям.
– Ты… здесь живёшь? – спросил я, притормаживая у кривых ворот.
Она кивнула и неловко улыбнулась.
– Временно. Очень временно. – И, будто оправдываясь: – Дёшево и… с вайфаем.
Вайфай. Конечно. Что ещё нужно для счастья?
Она потянулась к дверце.
– Спасибо, что подвезли. И за Барсика… правда, извините.
И тут я – сам не знаю зачем – спросил:
– А ты всегда врёшь так неуверенно?
Она замерла. Медленно повернулась ко мне.
– Простите?
– Фамилия, адрес, причины… – я пожал плечами.
– Не обижайся, я просто наблюдательный. Такая работа.
Она прикусила губу, глаза вспыхнули.
– Знаете, я не обязана…
– Нет, не обязана. – Я поднял руки. – Просто хотел сказать, что… если хочешь, чтобы тебе поверили – держи подбородок ровно. И не отводи взгляд.
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Резко открыла дверь.
– До свидания.
– Осторожно… – начал я, но она уже вышла и пошла к двери.
И тут я заметил. Не резко. Не явно. Но точно.
Когда она протянула руку, чтобы схватить ручку двери, она промахнулась. На полпальца, но мимо. Потом дёрнулась, сжалась, дёрнулась снова и только тогда поймала. И когда вошла в подъезд, неосознанно ударилась плечом об косяк.
Не споткнулась. Не оступилась.
Нарушение координации. Дисметрия. Мелкая моторика – мимо цели.
А ещё… зажатость левой кисти, когда она держала сумку. И шаткость походки после выхода из машины.
Я сжал руль. Сильно.
В голове выстроился список: тремор, промах, слабость, возможная парестезия.
Опухоль?
Или инсульт, перенесённый когда-то?
А может, травма?
Но в том, как она держалась, как стирала с лица слабость и нацепляла улыбку – была боль.
Не физическая, а глубокая, застарелая.
Я ещё долго сидел в машине, уставившись на закрытую дверь подъезда.
В голове билась мысль, как пульс под пальцами:
«Ты не случайно её встретил, Кравцов».
Мир не швыряет тебе таких людей просто так.
Она врёт, боится, скрывает – но не для того, чтобы играть. А чтобы выжить.
И, чёрт бы меня побрал, я хочу знать правду.
Даже если она расколет мой череп, как молотком.
И я тот идиот, который подставит голову.
Глава 10
Василиса
Я только закрыла за собой дверь подъезда, как ноги подломились, и я буквально сползла по стене, прижавшись лбом к прохладному бетону.
Головная боль, которую я сдерживала весь вечер с силой супергероя на последних процентах заряда, вернулась.
Нет, она не вернулась. Она разорвала меня. Как будто кто-то взял молот и методично начал долбить мне по вискам.
Голова гудела, пульс стучал в ушах, перед глазами плясали чёрные круги, а тело отзывалось слабостью на каждый вдох.
– Господи… – прошептала я, сжимая пальцами виски. – Пожалуйста… только не сейчас…
Я боялась. По-настоящему. Потому что именно так это всё и начиналось. Эти приступы… Они накрывали внезапно, как гроза среди ясного неба. Как будто кто-то внутри включал кнопку «аварийный режим».
Я не могла дышать. Не могла пошевелиться. Только сидела на холодной плитке, закрыв глаза, и пыталась посчитать до десяти. Или до ста. Или до того момента, когда станет легче.
Слава богу, у нас не было вахтёрши…
С тех пор как это общежитие перестало принадлежать университету, тут контингент был, мягко говоря, не очень… Благо, что все друг друга знали и никто ни к кому особо не приставал… Но долгое сидение на плитке перед входом уничтожит мою репутацию настолько быстро, что я даже охнуть не успею…
Отпускай уже, а!
И, о чудо… боль чуть ослабла. Не ушла, нет. Просто отпустила хватку на секунду, позволив вдохнуть. Я дрожащими руками схватилась за стену, поднялась.
Подъезд общаги был старый. Обшарпанный. Потолок местами в трещинах, краска облезла. Лампочка под потолком мигала, будто пыталась отправить мне морзянкой проклятие. И даже лифт не работал. Никогда.
Я побрела вверх по лестнице, держась за перила, как пенсионерка после наркоза.
На третьем этаже дверь в нашу общажную обитель распахнулась с таким скрипом, что уши заложило. И сразу же на меня налетела ураганом Света.
– ВАСЬКА! – завопила она, подскакивая ко мне.
– Ты где была?! Почему не звонила?! Почему пахнешь мужским парфюмом?! ТЕБЯ ЧТО, ПОДВОЗИЛИ?!
Я только подняла руку:
– Свет… умоляю… дай мне три секунды войти в комнату.
– Ты выглядишь так, будто сбежала из плена! – Светка обежала меня кругом, заглядывая в лицо. – А глаза у тебя! Такие страдальческие! ОН ТЕБЯ ОБИЖАЛ?!
– Что? Кто кого куда обижал? – выдохнула я, с трудом разувшись. – Господи, Свет, дай мне чаю. И пару лет тишины.
– Ни фига! Пока не расскажешь, ничего не получишь! – заявила она, усаживая меня на кровать и включая настольную лампу, от которой я тут же зажмурилась.
– Светка, серьёзно… у меня день был такой, что сериал «Скорая помощь» кажется детским утренником.
– Начинай! – скомандовала она, сложив руки на груди. Рыжий хвост торчал вверх, как антенна, глаза горели, как у добермана на мясокомбинате. – Я хочу всё знать! Где ты была, кто этот мужик, почему ты выглядишь так, будто сбежала с романтической драмы с элементами катастрофы?!
Я вздохнула.
– Он… подвозил меня.
– «Он»?! Так это тот самый?! Этот… этот твой нейрохирург с лицом греческого бога?!
Я кивнула.
Светка тихо заорала в подушку. От возбуждения.
– Ну что… рассказывай!
Я пересказала всё. Как драила свинарник такого педантичного Кравцова, как Барсик съел курицу и как начал задыхаться, как я летела с ним в клинику на такси, слёзы, паника, как Кравцов звонил в клинику, как влетел туда, как будто его родного сына увезли на капельницу, как орал, как я орала в ответ, как он почти выгнал, но в итоге… не выгнал.
Света хохотала так, что даже наш сосед снизу постучал в потолок веником.
– Ты… – всхлипывала она, вытирая слёзы.
– Ты просто жжёшь, Василиса! Ты первая в истории домработница, которая чуть не убила кота работодателя в первый рабочий день!
– Спасибо, мне очень приятно, – фыркнула я.
– А он что? – уточнила она. – Он тебя простил?
– Я не знаю. Он… он просто привёз меня домой. В машине молчал почти всё время. А потом… спросил мою фамилию.
– Ну и?..
– Я назвала твою.
Светка замерла.
– ЧТО?!
– Я не могла назвать свою. Ты же знаешь. При желании он может заглянуть в базу, найти мою карточку, догадаться… А так… ну, подумает, что я просто странная.
– Василиса Рожкова… – пробормотала Света. – Звучит как какой-то бренд майонеза.
– Лучше, чем «Белозерова, пациентка с опухолью и аневризмой», не так ли? – усмехнулась я.
– Ты не думаешь, что рано или поздно он узнает?
Я опустила взгляд.
– Думаю. Но… чем позже – тем лучше. Я просто хочу… хоть немного времени. Пожить. Побороться. Попробовать. Может, мне удастся влезть в одну из программ, в которые я подала документы… А работа мне не повредит. Ты же знаешь, выбор у меня небольшой.
Светка кивнула.
– Ты же знаешь, я с тобой до конца. Только не забывай… я всегда рядом. Если станет плохо – говори.
– Сейчас уже лучше, – солгала я.
Потому что врать проще, чем объяснять.
Я прошла в ванную, умылась. В зеркале – бледное лицо, тёмные круги, глаза, в которых затаилась усталость.
Где та красивая девочка, что сияла в школе?
А нет её… Она медленно, но верно умирает внутри меня. И я понятия не имею, как ей помочь…
Может, стоило просто… смириться? Забить на всё, перестать метаться, хвататься за соломинку, делать вид, что у меня ещё куча времени. Купить билеты в Питер, сесть в поезд, надеть яркое пальто и гулять по улицам до заката. Танцевать под уличных музыкантов. Есть пломбир прямо на Невском, не считая калории. Влюбиться без оглядки. Кричать, что я живая, даже если внутри тикает эта бомба. Потому что если уж умирать – то хотя бы живой.
Но нет. Я так не могла… Родители бы этого мне не простили. Я должна была попробовать… Хотя бы попытаться что-то сделать!
Как тот лягушонок, в конце концов, взбить из молока масло…
Тряхнув головой, откинула дурные мысли. Вышла, легла под одеяло.
Света уже ползла на второй ярус нашей двухъярусной кровати, обмотавшись пледом как суши.
– Васёк… – позвала она сверху. – А он красивый?
Я улыбнулась в темноте.
– Очень.
– Ты бы хотела… ну… чтобы он был твоим?
Я сжала одеяло.
– Да. Только не хочу, чтобы он знал, какой я лотерейный билет. С просроченной датой.
Света ничего не сказала.
А я, закрыв глаза, почувствовала: боль снова подкатывает.
Прямо в глубине черепа.
Но я стиснула зубы и сделала вид, что всё нормально.
Как всегда.
Потому что я не имела права сдаваться.
Не сейчас.
Не тогда, когда в его глазах впервые мелькнуло нечто похожее на заботу.
И надежду…
Глава 11
Илья Кравцов
Иногда мне кажется, что вместо крови у меня по сосудам гоняют кофе. В основном арабику. Крепкую. Без сахара. С нервами и лёгким послевкусием недоверия к миру.
Утро началось со слова на букву «б». И вовсе не с «бодрости». Больше с «блин» и «будь ты проклят, будильник».
Ночное дежурство накрылось медным тазом ещё до начала.
Да, после истории с котом я отправил Ярославу ко мне домой, чтобы приглядывала за котом. Сам же отправился на срочную операцию, на которую меня усердно вырывали последние пару часов.
Но и в больнице всё пошло по одному месту.
Сначала в операционной потекли трубы. Потом выяснилось, что один из новых интернов перепутал карты и отправил пациента с переломом ключицы на МРТ головы. А уже через полчаса медсестра принесла мне распечатку с данными по пациентке по фамилии… Рожкова.
