Читать онлайн Стена глаз. В тени бесплатно

© SN Kikaku, 1958, 1961

© Перевод. Г. Свиридов, наследники, 2026

© Издание на русском языке AST Publishers, 2026

Стена глаз

Зал ожидания на станции Токио

1

Было уже начало седьмого, а начальник отдела все не возвращался на свое место. С час назад он отправился в кабинет управляющего, который в то же время возглавлял и производственный отдел. Кабинет его располагался в другом помещении.

За окном смеркалось. Закатное небо казалось удивительно чистым. В комнате стало темно, и включили свет. Человек десять сотрудников сидели за столами над раскрытыми бухгалтерскими книгами. Но никто уже не работал. В пять часов рабочий день закончился. В других отделах осталось всего несколько человек. Только в бухгалтерии горели лампы, и все продолжали оставаться на местах. На лицах нельзя уже было прочесть ничего, кроме желания отдохнуть.

Заместитель начальника отдела Хакидзаки Тацуо решил, что начальник может еще задержаться, и, обращаясь к сотрудникам, сказал:

– Начальник, видимо, запаздывает. Так что можно заканчивать.

Все оживились, будто только этого и ждали, и стали собираться. Один за другим сотрудники выключали свои настольные лампы, покидали помещение и выходили на улицу, уже залитую вечерними огнями.

– Хакидзаки-сан, а вы еще не уходите? – спросил кто-то.

– Нет, я еще немножко поработаю, – ответил Тацуо.

Сигаретный дым клубился над его единственной непогашенной лампой.

Тацуо представлял себе, чем занят начальник. Завтра наступал срок платежа по векселю на крупную сумму. Это совпало с днем зарплаты. При сопоставлении завтрашних платежей с денежным вкладом фирмы в банке выяснилось, что не хватает около шестидесяти миллионов иен. Вексель требовал неуклонной оплаты, но зарплату тоже нельзя было задержать. На электротехнической фирме «Сёва дэнгё сэйсакудзё», включая завод и филиалы, работало пять тысяч человек. Задержка зарплаты хотя бы на один день вызовет недовольство профсоюза.

Начальник бухгалтерии Сэкино Токуитиро со вчерашнего дня почти не появлялся на своем месте. В конце месяца ожидались денежные поступления, и он хлопотал о том, как бы раздобыть резервный фонд. Разговоры о сделках подобного рода начальник отдела никогда не вел со своего телефона. Ему претило, что это могли услышать сотрудники других отделов. Да и в своем отделе он не посвящал в такие дела даже Тацуо, своего заместителя. Пользовался он только телефоном в кабинете управляющего и советовался тоже только с ним.

Такие истории случались и прежде, но на этот раз банк, видимо, заартачился. Банк, с которым фирма имела дело, уже одолжил ей сто миллионов иен и теперь, похоже, колебался. Поэтому начальник отдела изыскивал другие возможности и никак не мог усидеть на месте. Тацуо это понимал.

Сегодняшняя задержка в кабинете управляющего означала наверняка, что переговоры проходят не гладко. Можно было представить себе, что чувствовали начальник бухгалтерии и управляющий в преддверии завтрашнего дня.

«Да, начальнику бухгалтерии тоже несладко!» – подумал Тацуо. Он представил себе, как отчаянно мечется сейчас его добродушный шеф. И Хакидзаки не мог позволить себе уйти домой, не дождавшись его возвращения.

На улице стало темно. В окнах отражались неоновые огни реклам. Тацуо посмотрел на настенные часы. Было десять минут восьмого. Когда Тацуо закурил новую сигарету, наконец послышались шаги. Начальник Сэкино вернулся на место.

– А, Хакидзаки-кун! Ты еще здесь? – воскликнул он, увидев одинокую фигуру Тацуо. – Извини меня. Ну, отправляйся домой, – сказал начальник, суетливо убирая со стола бумаги.

– Уладилось? – спросил Тацуо. Вопрос этот имел скрытый смысл.

– Угу. – Сэкино коротко кивнул.

Довольно энергичный ответ. «Значит, удалось», – подумал Тацуо.

Начальник, повернувшись к нему тощей спиной, взял из-за ширмы демисезонное пальто и надел его. Затем, похоже, что-то надумав, обернулся к Тацуо и спросил:

– Хакидзаки-кун, ты занят сегодня вечером?

– Нет, ничем особенным, – ответил тот.

– Твой дом ведь находится в Асагае?

– Да.

– Значит, туда удобно добираться по железнодорожной ветке Тюосэн. У меня после восьми свидание с одним человеком на станции Токио, ты меня не проводишь?

– Хорошо, – ответил Тацуо.

Все равно уже поздно. Он согласился, чтобы как-то отвлечь начальника от его забот. Вдвоем они вышли из здания, где теперь оставалась только охрана. Управляющий, видимо, уже уехал – машины у подъезда не было.

Кабачок, который они обычно посещали, помещался в Западной Гиндзе, ближе к Земляному мосту, на ближайшем от фирмы перекрестке, – удобно.

В тесном заведении было полно народу.

– Как я вам признательна! – возникло в клубах табачного дыма улыбающееся лицо хозяйки.

Она проводила гостей и усадила их за столик в уголке зала. Тацуо заказал себе и начальнику по порции виски с содовой. Ему хотелось поздравить начальника.

– Вот и хорошо, – тихо сказал он.

– Пожалуй.

Взгляд начальника стал чуть озабоченным. Впрочем, он тут же устремил его на желтоватую жидкость в стакане. «Смотри-ка», – подумал Тацуо, заметив это. Чувствовалось, что начальник как-то напряжен. Он явно ожидал чего-то, что беспокоило его. Тацуо подумал, что это наверняка встреча с тем человеком на станции Токио. Нетрудно было предположить, что она связана с предстоящими денежными операциями. Ситуация была совсем непростой.

Тацуо стал заместителем в прошлом году, и лет ему было всего двадцать девять. Продвинулся он быстро, так что все завидовали. Чтобы это чувство не переросло в антипатию, Тацуо старался держаться скромно. Конечно, находились охотники поговорить по углам, но фактически он не пользовался ничьим покровительством, если не считать того, что о нем высоко отзывался управляющий.

Круглолицая, с двойным подбородком хозяйка подошла к ним, улыбаясь во весь рот.

– Что-то вы стеснительно себя чувствуете! Это я виновата…

Тацуо начал болтать с хозяйкой и, воспользовавшись случаем, попытался втянуть в разговор начальника. Тот время от времени растягивал рот в улыбке, но так и не мог полностью расслабиться. Он постоянно посматривал на часы.

Пахло весной. В вечерней Гиндзе было полно народу.

– Порядком потеплело, – сказал Тацуо, надеясь болтовней как-то развлечь шефа, но тот ничего не ответил и молча уселся в такси.

За окном машины поплыли огни оживленных кварталов. Огни мерцали на лице начальника. Засунув обе руки в карманы пальто, он сидел неподвижно, глядя вперед через ветровое стекло. За окном скользили мимо темные громады домов делового центра Токио – Маруноути.

«Да, работа у начальника не подарок», – подумал Тацуо.

Он закурил сигарету.

– Вы сегодня поздно вернетесь домой?

– Похоже на то, – тихо ответил начальник. В его голосе чувствовалась какая-то неопределенность.

– Давно я у вас не показывался, – снова сказал Тацуо.

– Приходи как-нибудь. Жена тоже ждет тебя, – ответил начальник. По дороге от Гиндзы до станции Токио больше они не успели перемолвиться. Как ни хотелось Тацуо поднять настроение шефа, ничего из этого не вышло.

Машина подъехала к станции Токио. Начальник вылез первым и вошел в здание вокзала. Вокруг сновали пассажиры, царила обычная станционная толчея. Он повернул налево. Через стеклянную дверь струился наружу яркий свет. Это был зал ожидания для пассажиров первого и второго класса.

Начальник открыл дверь и обернулся к Тацуо:

– Здесь у меня назначена встреча…

– Ну, прощайте, – сказал Тацуо.

– Да, – сказал начальник и обвел помещение взглядом. – Видимо, еще не пришли. Войдем-ка сюда, – пригласил он Тацуо.

Зал ожидания был отделен от вестибюля перегородкой. Здесь стояли столики, окруженные зелеными креслами. На широкой стене висела карта достопримечательностей Японии. Названия на ней были написаны латинскими буквами. Возникало ощущение, что попал не в зал ожидания, а скорее в просторный холл гостиницы.

Здесь было много иностранцев. Оживленно болтала группа военных в зеленой форме. Трое мужчин что-то выясняли у окошка. Кто-то, удобно устроившись в кресле, читал газету. У всех иностранцев были при себе большие чемоданы.

Японцев здесь оказалось только трое. Они держались вместе и вполголоса разговаривали между собой.

Начальник сел на стул у стены. Тацуо устроился рядом. Кресла отделял друг от друга маленький журнальный столик.

«Кого ждет начальник? Какого-нибудь приезжего или, наоборот, человека, который должен сесть в поезд на станции Токио?» – спрашивал себя Тацуо.

– Роскошный зал ожидания, – сказал Тацуо. – Можно подумать, что он сделан специально для иностранцев.

Толкнув дверь, вошли двое японцев.

Начальник продолжал сидеть. Видимо, он ждал не их.

Тацуо взял в руки лежавший на столике американский иллюстрированный журнал и стал рассеянно перелистывать страницы. Когда он просмотрел две-три страницы, начальник внезапно встал. Тацуо проводил его глазами. Начальник довольно медленно шел по узорчатому полу. Затем остановился у стены напротив под надписью на карте: «КИОТО» – и отвесил поклон. «Надо же, – удивился Тацуо. – Ведь именно там уселись только что вошедшие двое мужчин. А ведь начальник вроде бы не обратил на них внимания. Значит, он не знал их в лицо».

Как бы то ни было, один из них сидел к Тацуо спиной, а другой – боком. Расстояние было порядочное, и, насколько Тацуо мог разглядеть его в профиль, это был мужчина лет сорока, коротко стриженный, с обвисшими красными щеками. На нем были темные очки в железной оправе.

Оба мужчины привстали навстречу начальнику и поклонились. Мужчина, сидевший спиной к Тацуо, учтивым жестом предложил ему сесть. Все трое опустились в кресла.

Удостоверившись в этом, Тацуо встал и поклонился начальнику, который как раз смотрел в его сторону. Начальник ответил кивком, и краснолицый мужчина тоже бросил на него взгляд. Второй мужчина, сидевший лицом к стене, так ни разу и не обернулся.

Тацуо медленно пошел к выходу. Тут он заметил, что за дверью стоит женщина. Она была в темном, сообразно сезону, европейском платье. Тацуо понял, что женщина высматривает кого-то в зале ожидания.

Но вот женщина двинулась с места и исчезла. Похоже было, что она ушла, увидев приближающегося Тацуо.

Он ускорил шаг, открыл дверь и вышел. В вестибюле было много народу, в том числе масса женщин в темных платьях. Как можно было понять, какую из них он только что видел? Руководило ли ею любопытство или она кого-то искала? А если искала, то обнаружила ли?

«Кого же она искала?» Тацуо неожиданно охватило беспокойство. Он поднялся на вторую платформу линии Тюосэн.

2

В двадцать минут двенадцатого начальнику бухгалтерии Сэкино Токуитиро позвонили по телефону.

– Вас спрашивает господин по имени Хоригути-сан, – доложила телефонистка.

– Сэкино-сан? – раздался мужской голос.

– Да, я. А это вы, Хоригути-сан? Спасибо вам за вчерашнее. – По тону Сэкино было ясно, что он ждал этого звонка.

– Не стоит. Давайте продолжим наш разговор. Приезжайте немедленно. Жду вас в доме общественных собраний Т. Я буду в гриль-баре. – Голос звучал вальяжно.

– Дом общественных собраний Т.? – уточнил Сэкино.

Собеседник подтвердил это и закончил разговор.

Сэкино положил трубку и посмотрел на своего заместителя Хакидзаки Тацуо, который оторвал глаза от бухгалтерской книги и тоже кинул понимающий взгляд на начальника. Тацуо понял, о чем был разговор.

– Хакидзаки-кун, не могли бы вы приготовиться к получению наличных денег?

В голосе Сэкино прозвучала уверенность: ну вот, наконец-то мы спасены!

– Трех больших будет достаточно. – Начальник имел в виду большие чемоданы из дюралюминия. Их использовала фирма для доставки денег из банка.

Тацуо мгновенно представил себе, какой объем будут занимать пачки по десять тысяч иен в каждой.

– Где расположен банк? – спросил Тацуо.

– Главная контора ссудного банка Р., – точно назвал Сэкино. – Как только я позвоню по телефону, пошли двух-трех людей, и пусть на машине приезжают туда.

– Слушаюсь.

Выслушав ответ Тацуо, начальник встал. Рукой проверил внутренний карман пиджака. Там был конверт. В конверте – вексель на сумму тридцать миллионов иен, приготовленный сегодня утром.

Сэкино взял пальто и пошел в кабинет управляющего. Тот как раз принимал посетителей, но, увидев Сэкино, встал и подошел к нему. Управляющий был маленького роста и едва доставал долговязому Сэкино до плеча. Одну руку он держал в кармане.

– Удалось? – тихо спросил он. Несмотря на безразличный вид, управляющий тоже волновался.

– Сейчас вот позвонили. Еду, – так же тихо сообщил Сэкино.

Это явно успокоило управляющего.

– Хорошо. Ну, надеюсь на тебя.

Сэкино вышел из кабинета, а управляющий вернулся к гостям.

* * *

Дорога на машине от фирмы до дома общественных собраний Т. заняла пять минут. Теплые солнечные лучи ярко освещали квартал административных зданий. Перед машиной бежал экскурсионный автобус, и Сэкино рассеянно наблюдал за сидящими в нем туристами.

Войдя в дом общественных собраний Т., Сэкино по красной ковровой дорожке спустился в гриль-бар, расположенный в подвальном этаже. Там, притулившись на стуле, сидел мужчина и читал газету. Увидев Сэкино, он сложил газету и быстро поднялся.

У него была невыразительная внешность: длинное лицо, маленькие глазки, выступающий нос и толстые губы. Это был Хоригути Дзиро, с которым Сэкино встречался вчера в зале ожидания для пассажиров первого и второго класса на станции Токио.

– Спасибо за вчерашнее, – поблагодарил Сэкино.

Хоригути склонил голову. Опустившись на стул, он предложил Сэкино сигарету. Официантка принесла кофе. Хоригути неторопливо затянулся.

– Я сейчас позвонил в банк. Подождем немного здесь.

Сэкино удивился. Он сразу забеспокоился о том, сколько понадобится времени для того, чтобы, когда он получит деньги, общими усилиями сотрудников бухгалтерии разложить их по конвертам для зарплаты. Поглядел на часы – было уже около двенадцати.

– Не волнуйтесь, он сейчас вернется, – сказал Хоригути, поняв состояние Сэкино. – Он должен был вернуться через двадцать минут после моего звонка. Я вижу, вы торопитесь, но подождите немного.

– Спасибо. – Сэкино натянуто улыбнулся. Но на душе у него стало спокойнее.

– Вы лучше мне скажите, Сэкино-сан, – Хоригути придвинулся к собеседнику поближе, – то, что вы мне обещали, – это наверняка? – Голос у него был мягкий, но звучный.

– Вознаграждение в размере двухсот тысяч иен. Все будет сделано. Как обещали, не беспокойтесь, – ответил Сэкино.

– Спасибо, – поблагодарил Хоригути. – Все-таки пришлось похлопотать, чтобы Оояма-сан оплатил вексель. Что ни говори, сумма большая. Даже Оояма-сан был в нерешительности.

– Вы правы, – кивнул Сэкино.

«Это, наверно, так и есть», – подумал он. Оояма Тосио – имя директора-распорядителя ссудного банка Р. Сэкино заранее уточнил это по справочнику.

– И все-таки вы помогли нам.

– Нет, это удалось потому, что у вас надежная фирма. Хотя они и говорят, что возьмут «теневые» проценты, по существу, дело это безопасное. Беспокоиться не о чем. Только вот сумма чуть-чуть великовата.

– Да, это так. Вот почему нам везде отказывали. – Сэкино подчеркнул слово «везде». Он имел в виду первоклассные банки. – До тридцатого числа этого месяца остается еще двадцать дней. Когда мы имеем поступления от торговли, то вкладываем деньги в угольную промышленность. По правде сказать, наш дефицит составляет шестьдесят миллионов иен, но половина этой суммы приходится на ссуды, которые мы должны получить обратно. Так что вполне можно не беспокоиться – резервы у нас настоящие.

– Понятно. Я им это сказал. Ну, впрочем, они ведь хотят получить хорошие «теневые» проценты. Бизнес. Они должны приветствовать вас как надежного партнера.

Впервые с начала разговора Хоригути немного отодвинулся от Сэкино.

– Так как вы говорите? Ситуация в угольной промышленности сейчас благоприятная? – громко продолжил он.

– Да. У нее хорошая репутация, и вложения очень быстро окупаются. Между нами говоря…

Пока Сэкино говорил, подошла официантка.

– Кто здесь господин Хоригути?

– Я.

– Вас к телефону.

Хоригути встал и посмотрел сверху вниз на Сэкино:

– Думаю, это Оояма-сан. Видимо, вернулся.

Сэкино проводил взглядом Хоригути, направившегося к телефону, и снова ощупал внутренний карман пиджака.

Хоригути тут же с улыбкой вернулся.

Машина подъехала к главной конторе ссудного банка Р., расположенного в районе Нихомбаси. Здание было только что после ремонта, сверкало белизной.

Они вышли из машины. Их уже поджидал молодой человек. На нем был щеголеватый костюм банковского служащего. Увидев Хоригути, он приблизился и почтительно склонил голову:

– Господин Хоригути? Директор-распорядитель ждет вас. Я провожу. – Молодой человек энергично зашагал впереди и вошел в здание.

Громадное, как площадь, пространство зала с высоким потолком было заполнено бесчисленными столами и людьми. Во всем чувствовалась организованность. В строгом порядке стояли лампы дневного света. Едва войдя сюда, посетитель сразу же ощущал царящую здесь во всем особую методичность.

Молодой человек по мраморному полу провел Хоригути и Сэкино в гостиную для посетителей. Обитые белой кожей кресла стояли вокруг стола. На столе в вазе красовались выращенные в оранжерее тюльпаны.

– Сейчас я позову директора-распорядителя. – Коротко извинившись, молодой человек быстро вышел.

Двое гостей уселись в кресла. Хоригути вытащил из папиросницы, стоявшей на столе, сигарету и закурил. Сэкино терпеливо ждал, когда же наконец появится директор-распорядитель Оояма. И вот кто-то показался за стеклянной дверью, расположенной напротив входа. Послышался легкий стук, и Хоригути торопливо выбросил сигарету в пепельницу.

Вошел крупный мужчина с красноватым лицом. Серебристо поблескивали его седые волосы – надо думать, он изрядно заботился о своей прическе. Костюм-двойка из шотландского твида шел к его массивной фигуре. Он улыбнулся, обнажив белые зубы. Хоригути и Сэкино одновременно встали.

– A-а, это вы. – Оояма прежде всего обратился к Хоригути. Голос его звучал непринужденно и многозначительно.

– Прошу прощения. – Хоригути вытянул руки по швам и поклонился. Наблюдавшему со стороны Сэкино этот обмен приветствиями сказал о многом.

Хоригути чуть глянул на Сэкино и сказал директору-распорядителю:

– А это – начальник бухгалтерии Сэкино из фирмы «Сёва дэнгё сэйсакудзё». – Затем, обратившись к Сэкино, представил: – Господин Оояма.

Сэкино достал визитную карточку и, вручая ее, сказал:

– Сэкино. Мы слишком обременили вас своей просьбой. – Он вежливо поклонился.

– О, да что вы. – Все так же сверкая улыбкой, директор-распорядитель взял визитную карточку Сэкино.

– Пойду дам указания клерку. А вы, Хоригути-кун, идите следом, – сказал директор, посмотрев на Хоригути. Тот с готовностью наклонил голову.

Директор-распорядитель вышел. Не прошло и пяти минут, как с легкостью, напоминающей цирковые трюки, был принят к оплате вексель на тридцать миллионов иен, по которому следовали немалые «теневые» проценты.

– Большой человек! Импозантный мужчина! – одобрительно сказал Хоригути, глядя на дверь, за которой скрылся директор.

– Оояма-сан не случайно не дал вам свою визитную карточку. Что ни говори, а для банка это дело немного щекотливое. Такие вещи всегда делаются конфиденциально. Ведь даже директор не огражден от различных слухов.

Сэкино кивнул. Кто его знает, может быть, директор-распорядитель Оояма лично заинтересован в получении «теневых» процентов и возьмет их себе. Но, как бы то ни было, хорошо, что Сэкино удалось наконец раздобыть наличные.

– Ну что ж, Сэкино-сан. – Хоригути затушил в пепельнице очередную сигарету. – Дайте-ка мне вексель. Я отнесу его к господину Оояме.

Сэкино засунул руку за пазуху. Расстегнул пуговицу внутреннего кармана и вдруг ощутил какое-то смутное беспокойство. Нет, опасения излишни и преждевременны – погасил он свои чувства. Что же его так взволновало? Молодой служащий привел их в гостиную для посетителей банка. Встреча с директором-распорядителем состоялась. И все это благодаря посредничеству Хоригути. Если он поймет, что Сэкино испытывает беспокойство, это расстроит его. Не следует этого допускать. Да и деньги хочется заполучить. Если отвергнуть этот вариант, что тогда? Ведь все пять тысяч сотрудников фирмы во главе с президентом ждут этого. Сэкино осознавал свою личную ответственность.

Он достал белый конверт. Чуть трясущейся рукой вынул из него содержимое.

– Вот, – протянул он его Хоригути. Это был вексель на тридцать миллионов иен, выданный фирмой «Сёва дэнгё сэйсакудзё».

– Так-так. – Хоригути бесстрастно, и бровью не поведя, взял его. Тусклые маленькие глазки мельком остановились на проставленной сумме.

– Точно, – сказал он и встал. – Пойду оформлю получение наличных. Пока подождите здесь.

Размахивая векселем, он вышел через заднюю дверь. Сэкино немного успокоило, что он не пошел к выходу, а направился туда же, куда и директор-распорядитель.

Теперь Сэкино решил, что надо подготовиться к получению денег. Он подошел к телефону, стоявшему на столике в углу гостиной, и позвонил в фирму.

К телефону подошел Хакидзаки:

– Господин начальник?

– Да. Сейчас я получу деньги. Давай готовься и отправляй машину.

– Понятно.

Закончив разговор, Сэкино снова сел в кресло. Взял сигарету, прикурил и стал медленно затягиваться. Так он и выкурил ее всю. Но все же ему было немного неспокойно.

Прошло уже добрых десять минут. «Конечно, на оформление нужно время», – подумал Сэкино. Он снова закурил. По мере того как шло время, спокойствие мало-помалу оставляло его. Он и сам понимал это.

Его начало охватывать нетерпение. В кресле было уже не усидеть, и он встал. Два-три раза прошелся взад-вперед по маслянисто-янтарному полу. Курить ему больше не хотелось. Он стал разглядывать тюльпаны на столе. Но их красный цвет лишь усиливал беспокойство. Прошло тридцать минут.

Сэкино выскочил из гостиной.

Снова он оказался в просторном, респектабельном зале банка. Служащие, сосредоточившись, сидели за своими столами. Некоторые из них отвернулись к счетным машинам. У окошка выдачи женщина, веером развернув банкноты, называла сумму денег. Клиент молча ожидал рядом.

Сэкино, облокотившись, нагнулся над зеркально отполированной мраморной стойкой и поспешно сказал клерку:

– Я бы хотел встретиться с директором-распорядителем Ооямой-сан.

Клерк, зажав в руке самописку, обернулся и вежливо ответил:

– Директор-распорядитель Оояма пять дней назад выехал в командировку на Хоккайдо. Вернется не раньше чем через неделю.

У Сэкино Токуитиро потемнело в глазах. Все предметы поплыли перед ним. Изо рта его вырвался какой-то странный звук, так что сидевшие поблизости четверо или пятеро клерков разом вскочили.

3

– Конечно, это дело рук мошенников. Бежать, завладев предъявленным к оплате векселем, на языке этой братии называется пакури. За границей тоже часто встречаются такие аферисты, их называют bill-eater, – скороговоркой объяснял, сидя в кресле, тщедушного вида мужчина.[1][2]

Это происходило тем же вечером в директорском кабинете фирмы «Сёва дэнгё сэйсакудзё», когда все сотрудники уже разошлись по домам.

Шло заседание дирекции, хотя присутствовали на нем только президент, управляющий и директор-распорядитель. Иначе говоря, одно лишь высшее руководство. Кроме них здесь были только юридический консультант фирмы по имени Сэнума и начальник бухгалтерии Сэкино Токуитиро.

Сэкино, с лицом белым, как бумага, сидел потупившись. Казалось, он потерял всякую способность соображать. Шевеля дрожащими губами, он уже в общих чертах рассказал, как все сегодня произошло. Рассказывал он будто во сне. Он все еще не мог осознать, как же случилось, что в одно мгновение у него похитили вексель на тридцать миллионов иен. Он потерял всякое представление о реальности происходящего.

В голове была полная пустота. В ушах стоял какой-то надоедливый звон. «Ах, если бы это оказалось продолжением вчерашнего сна!» – вспоминалась ему фраза из прочитанного некогда в юности зарубежного романа.

– Сэнума-сан, – обратился управляющий к адвокату, – если мы справимся в банке, то, видимо, окажется, что этот мужчина не оприходовал вексель и не получил сумму.

– Так-то оно так. Думаю, он не решился на столь опасные действия и не получил там деньги. Но боюсь, что в настоящее время этот вексель переписан на имя третьего лица. И человек, на которого оформлена передаточная надпись, вероятно, открыто обратит вексель в деньги.

Голос адвоката назойливо стоял у Сэкино в ушах.

– А нельзя ли в этом случае законным путем придержать вексель? – снова спросил управляющий. Его лицо тоже побледнело.

– Придержать… Что вы имеете в виду?

– Короче, аннулировать. Поскольку это явная афера. Ведь вексель украден.

– Не получится, – решительно ответил адвокат. – Вексель, говоря юридическим языком, это денежный документ, безусловно подлежащий оплате. Короче говоря, если он попал в руки третьего лица, то имеет силу независимо от того, был ли он прежде предметом аферы или украден. Это не имеет значения. Отправитель векселя вплоть до указанного на нем срока обязан оплатить его. Пусть даже он прекрасно сознает, что вексель предъявлен в результате аферы. Если он откажется погасить вексель, его объявят неплательщиком.

То, что сказал адвокат, произвело на всех тяжелейшее впечатление. Все умолкли: и президент, и управляющий, и директор-распорядитель. Наступила пауза.

– Сэнума-сан, – снова обратился управляющий. На лбу у него выступил пот. – А что, если поместить объявление в газете? Объявление, что украденный вексель нужно считать недействительным. Ну, наподобие объявления об утере чека – они ведь часто публикуются в газетах.

– Пустое дело, – парировал адвокат Сэнума. – Это кончится максимум тем, что третье лицо, которое выставит та сторона, заявит, что оно не прочитало газету. Ничего это не даст. Это все равно что объявить, что такая-то фирма дала мошеннику возможность обвести себя вокруг пальца и выудить вексель на тридцать миллионов иен. В общем-то, это кардинальный вопрос – что делать: публично объявить об этом деле и передать его в полицию или скрыть происшествие, чтобы не утратить доверия к фирме.

Три высших руководителя фирмы замерли в своих креслах. Чувствовалось, что они ошеломлены и растеряны.

– Сэкино-кун, – впервые обратился к нему президент.

При звуке его голоса Сэкино будто очнулся от оцепенения.

– Да!.. – Он оперся на обе руки, чтобы приподняться с кресла, и повернулся к президенту.

Когда случилось это происшествие, президент отдыхал на озере Хаконэ, и ему пришлось спешно вернуться. Но лицо обычно любезного семидесятилетнего старца сегодня пылало от гнева.

– Из твоего объяснения я более-менее понял, как все происходило. И я усматриваю здесь небрежность со стороны ссудного банка Р. – Президент старался обуздать свои чувства. – Расскажи-ка еще раз с того момента, как ты приехал в банк.

– Слушаюсь, – ответил Сэкино Токуитиро. Губы у него пересохли, в горле щипало. Он сглотнул слюну. – Когда я вместе с человеком, назвавшим себя Хоригути Дзиро, прибыл в главную контору ссудного банка Р., нас ждал там молодой мужчина в пиджаке, лет двадцати четырех – двадцати пяти. Он проводил нас в здание банка.

Голос Сэкино охрип. В этот момент он почему-то вспомнил, как красиво выглядел в ярком солнечном свете голубой пиджак этого молодого человека, когда они стояли перед банком.

– Ты, в общем, запомнил приметы этого человека. И когда ты расспросил о нем служащих банка, оказалось, что никто его не знает?

– Да.

– Это был, видимо, подручный, – проговорил молчавший до того директор-распорядитель.

– Хорошо. Ну а потом? – Президент не обратил внимания на слова директора-распорядителя и не отрываясь смотрел на Сэкино, побуждая его к дальнейшему рассказу.

– Когда мы вошли в гостиную, молодой человек тут же вышел. Вместо него появился некто, назвавшийся директором-распорядителем Ооямой. Это был дородный седовласый мужчина лет пятидесяти четырех – пятидесяти пяти. Хоригути поблагодарил его за вчерашнюю встречу. После того как Хоригути представил меня, Оояма вышел якобы для того, чтобы отдать распоряжения клерку. Затем Хоригути попросил меня дать ему вексель, чтобы отнести его Оояме. Полностью ему доверяя, я передал вексель.

Однако полностью он не доверял. В момент передачи векселя у него возникло тревожное предчувствие. Когда он вынимал конверт, рука у него тряслась. Но фирма ждала этих тридцати миллионов иен. Вот что заставило его побороть колебания. Эта ответственность и неотложная необходимость получить деньги побудили его выпустить вексель из рук… Но сейчас Сэкино не мог сказать об этом.

– Хоригути взял вексель и вышел из гостиной. Я остался один и принялся ждать. Так прошло минут тридцать. – Перед мысленным взором Сэкино возникли красные тюльпаны на столе. – Затем я почувствовал тревогу, выскочил из гостиной и попросил служащего устроить мне встречу с директором-распорядителем Ооямой. Но мне сказали, что директор-распорядитель сейчас в поездке по Хоккайдо. Я был поражен. Расспросив о приметах Ооямы, я узнал, что это худой человек лет пятидесяти двух – пятидесяти трех, с черными волосами и плешью на затылке. Тут мне стало ясно, что меня провели. Я кинулся в администрацию банка. Они дали распоряжение охране разыскать мошенников в банке. Но людей, назвавших себя Хоригути и Оояма, нигде не оказалось. Я насмерть перепугался. Пошел к начальнику отдела векселей, но тот сказал, что не слышал об этой истории. Я описал ему внешность человека, назвавшего себя директором-распорядителем, и спросил, каким образом он смог воспользоваться гостиной банка. Начальник отдела удивился и взялся выяснять, как это случилось. Объяснение дал администратор банка.

Президент слушал рассказ Сэкино, и между бровями у него обозначилась глубокая морщина.

Сэкино продолжал. Он потерял способность рассуждать и лишь равнодушно излагал факты.

– Администратор банка взял со стола и показал одну визитную карточку. В карточке было указано: «Ивао Тэрусукэ, депутат парламента от такой-то партии».

– Избран от префектуры Нагано. В партии большим влиянием не пользуется, – прокомментировал адвокат.

– Администратор, – продолжал Сэкино, – сказал, что к нему с визитной карточкой этого депутата в руках пришел человек и объяснил, что депутат назначил ему встречу в этом банке, но сам, видимо, еще не пришел. Они бы хотели провести встречу в гостиной, так что нельзя ли арендовать ее на время. Администратор помнил, что этот депутат – знакомый директора, а кроме того, при учреждении ссудного банка Р. он хлопотал об этом в парламенте. И дал согласие. Внешность этого дородного мужчины тоже вызвала доверие администратора. Усевшись на стул для посетителей, он какое-то время болтал с администратором. Вид его вполне подобал человеку, ожидающему встречи с депутатом парламента. Затем вошел молодой человек лет двадцати пяти – двадцати шести и передал, что депутат только что прибыл.

– Тот самый молодой человек, который ждал вас у входа и проводил в банк? – спросил управляющий.

– Думаю, что да. Администратор решил, что он кто-то вроде секретаря дородного мужчины. Вдвоем они вышли от администратора и направились, как он полагает, в гостиную. Больше дородный мужчина не возвращался, и администратор был уверен, что они проводят встречу в гостиной.

– Три сообщника, – обобщил адвокат, – дородный мужчина, назвавшийся директором-распорядителем Ооямой, человек, назвавшийся Хоригути, и человек, игравший роль секретаря. Мошенники использовали гостиную банка. Сравнительно простой трюк.

– Вы ведь наводили справки относительно депутата парламента по фамилии Ивао? – спросил президент, обращаясь к адвокату.

– Я узнавал по телефону. Неделю назад он уехал в свой избирательный округ, в Нагано. Но, возможно, все это не имеет отношения к депутату Ивао. Думаю, здесь просто использовали его визитную карточку. Мы направили запрос срочным письмом.

– Я тоже так думаю, – кивнул президент. – Как это низко – воспользоваться визитной карточкой постороннего человека для того, чтобы арендовать гостиную. Сделав это, они смогли провернуть свою аферу средь бела дня. Да, со стороны банка здесь тоже есть упущение.

Гнев наконец-то прорвался в голосе президента. Он все еще неотрывно смотрел на Сэкино Токуитиро.

– Нельзя ли услышать еще раз, где и при каких обстоятельствах ты впервые встретился с этим Хоригути?

– Слушаюсь. О существовании человека по имени Хоригути Дзиро я узнал от Ямасуги Китаро из Адзабу. У Ямасуги, как вы знаете, мы прежде три раза брали в долг деньги.[3]

Президент показал взглядом, что помнит об этом. Ямасуги Китаро возглавлял фирму «Ямасуги сёдзи», содержавшую контору в Адзабу. Ворочал большими деньгами, – таких, как он, в городе можно было пересчитать по пальцам. Сэкино сказал правду: его фирма уже трижды занимала деньги у Ямасуги. И президент, конечно, знал об этом.

– И на этот раз мы посоветовались с управляющим и решили в поисках средств вновь обратиться к Ямасуги.

Управляющий невозмутимо посмотрел на Сэкино.

– Я обратился к Ямасуги Китаро по телефону. Но, услышав, какая сумма денег нужна, он сказал, что это слишком много и у него в настоящий момент нет такой возможности. И на первый раз отказал.

– Что значит – на первый раз?

– После Ямасуги сказал, что, если у нас такая срочность, мы могли бы обратиться к другому человеку. Если мы согласны, то он предлагает зайти к нему с этой целью. Минут через сорок я приехал к нему. Ямасуги как раз отлучился, но там была его секретарша.

– Секретарша?

– Не знаю, назвать ее секретаршей или как, но, во всяком случае, молодая женщина, исполняющая эти обязанности. Ее зовут Уэдзаки. Я знаю ее потому, что и прежде, в те три раза, что мы имели с ними дело, эта женщина исполняла секретарскую работу при Ямасуги. Увидев меня, эта дама, Уэдзаки, сказала, что слышала от шефа, короче – от Ямасуги, о моем деле.

– Значит, она познакомила вас с Хоригути?

– Нельзя сказать, что познакомила. К ним в контору частенько заходил от нечего делать этот мужчина, по имени Хоригути. Он – маклер по ссудным делам. Я знаю двух-трех людей, которым он помог. Вот она и предложила мне, коли я тороплюсь, попробовать поговорить с ним. При этом добавила, что Ямасуги просил передать мне это предложение. Я спросил, заслуживает ли доверия репутация этого Хоригути, но секретарша сказала, что не знает этого и может лишь подтвердить, что прежде он успешно провернул сделки на крупные суммы. Я тут же вернулся в фирму и доложил управляющему. Как бы то ни было, деньги нужны были завтра, так что управляющий решил, что можно разок встретиться с Хоригути и поговорить. Я тоже был такого мнения. Ситуация требовала безотлагательного разрешения, и мы были готовы ухватиться за соломинку. Когда я снова позвонил в фирму «Ямасуги сёдзи», к телефону подошла секретарша и пообещала перезвонить мне. Перезвонила она уже после пяти вечера и сказала, что Хоригути-сан хочет встретиться со мной сегодня вечером, в десять минут девятого, в зале ожидания для пассажиров первого и второго класса на станции Токио. Чтобы я узнал его, он сказал, что положит на столик перед собой экономический журнал.

– Это вам тоже передала секретарша?

– Да. Затем я рассказал об этом управляющему и посоветовался с ним. Управляющий решил, что, во всяком случае, увидеться надо. Ведь нужно было как-то раздобыть деньги! И я отправился на станцию Токио.

Рассказывая об этом, Сэкино вспомнил, что уже тогда испытывал волнение. И своего заместителя, Хакидзаки Тацуо, он взял с собой до станции Токио, чтобы как-то рассеять тревогу. Но ради сохранения тайны фирмы по пути отправил Хакидзаки домой. «Если бы он был со мной до конца, происшествие, возможно, удалось бы предотвратить», – смутно почудилось Сэкино. Что ни говори, он не ощущал тогда ничьей поддержки.

– Ну а затем?.. – Сверкнув глазами, президент потребовал продолжения рассказа.

Самоубийство

1

Понукаемый президентом, Сэкино Токуитиро продолжал рассказ. Взгляд его блуждал, губы пересохли. Время от времени он облизывал их.

– В зале ожидания на станции Токио я встретился с этим Хоригути. Он в это время разговаривал с другим человеком. Я подошел и назвал себя. Он предложил мне сесть. Поговорили о том о сем, о погоде. Затем второй мужчина понимающе встал и ушел.

– Тот мужчина, видимо, тоже из числа мошенников, – утвердительно сказал адвокат.

– Когда мы остались вдвоем, Хоригути приступил к деловой беседе. Он сказал, что, в общем, знает все от Ямасуги. Сказал, что как-нибудь достанет деньги. Я был доволен. В тот момент у меня не было и мысли о том, что он вводит меня в заблуждение. Хоригути предложил обратиться к директору-распорядителю из ссудного банка Р. Он сказал, что давно находится с ним в тесных отношениях и тот создаст благоприятные условия для сделки. Если я согласен платить «теневые» проценты, он мне это организует. Я ответил, что прошу его об этом. Он потребовал себе вознаграждение в двести тысяч иен. Я согласился и с этим. Хоригути сказал, что завтра же поговорит с директором-распорядителем Ооямой и уведомит меня по телефону. После чего мы расстались.

Дальнейшее уже было известно, и все молчали.

Теперь президента заинтересовало еще одно обстоятельство.

– Когда ты понял, что это афера, ты сразу отправился к Ямасуги?

– Да. Вернувшись из банка, я сразу доложил управляющему. К Ямасуги мы поехали вместе с ним.

Управляющий повернулся к президенту:

– Это так. Рассказ Сэкино-кун меня ошеломил. До того момента Сэкино-кун во всем подробно советовался со мной. Так что я тоже несу ответственность. Мы вместе отправились к Ямасуги.

– Что сказал Ямасуги? – Не глядя на управляющего, президент снова допытывался у Сэкино.

– Ямасуги Китаро был в своей конторе. Мы пришли к нему вдвоем с управляющим и все рассказали. Лицо у него было очень удивленное. Он сказал, что крайне сожалеет о случившемся.

– Сожалеет?

– Короче, он сказал, что не несет ответственности за происшедшее. Этот Хоригути частенько заходит к нему поболтать, но не может же он отвечать за него! То же самое сказала и секретарша, Уэдзаки. Она добавила, что не знакомила меня с Хоригути, а лишь объяснила, что есть такой человек. Когда мы спросили, где живет Хоригути и какова его репутация, Ямасуги ответил, что точно не знает. И еще он заявил, что хотя тот и захаживает к нему в контору, но сам Ямасуги ни разу не имел с ним дела.

Президент задумался.

Ямасуги Китаро – ростовщик, известный своим умением запугивать. Следует ли принимать на веру его слова, не существует ли невидимой связи между Ямасуги и мошенниками?

Президент обхватил голову руками. У него был вид человека, попавшего в западню.

* * *

– Президент! – Управляющий быстро вскочил с кресла. Его низенькое тело вдвое согнулось в поклоне перед президентом. – Допущенная нами халатность поистине непростительна. Приношу глубокие извинения.

Управляющий стоял, в меру почтительный, сложив руки по швам. Чувствовалось, что это пустая дань этикету. Сэкино Токуитиро все так же равнодушно смотрел на это. В его искреннем рассказе о происшедшем не нашлось места только для слов извинения. Лицо его оставалось бесстрастным. Он взирал на происходящее как сторонний наблюдатель.

– О халатности потом. – Президент поднял руки и подпер ими подбородок. – Пока что у нас одна проблема – что делать с векселем на тридцать миллионов, который у нас выманили. Надо подумать, что мы можем предпринять.

– Тридцать миллионов – это сейчас для нашей фирмы большая сумма, – сказал управляющий. – Я не вижу, где бы их можно было взять. А что, если нам обратиться в судебные органы, пусть они схватят мошенников?

– То, что предлагает управляющий, резонно, – сказал адвокат Сэнума. Он спокойно закурил сигарету. – Однако в результате о происшедшем станет широко известно. Возникнет проблема доверия к фирме. Хотя речь идет об «интеллектуальном» преступлении, совершено ведь оно очень простым способом. Кстати, именно простота способа и позволяет легче одурачить.

Адвокат хотел сказать, что незамысловатость трюка, на котором была основана афера, выставит фирму на всеобщее посмешище.

– Так что же, надо погашать вексель, зная, что нас обвели вокруг пальца? – Управляющий посмотрел на адвоката.

– Как вы знаете, вексель является безусловным денежным документом, поэтому, если он законным путем будет переписан на третье лицо, не останется ничего другого, как оплатить его. Если же вы хотите предпринять какие-то законные меры против этого, надо обратиться в полицию, пока вексель в руках у мошенников. Ничего другого не остается. Но думаю, что и это бесполезно. Полагаю, они уже сейчас дважды передали вексель из рук в руки. Так что, даже если заявить в полицию, толку от этого ждать нечего. Все только посмеются, и репутации фирмы будет нанесен урон. Советую вам это хорошенько обдумать.

Итак, проблема заключалась в том, наносить ли ущерб престижу фирмы, или сохранять все в тайне.

– А случалось ли подобное в других фирмах? – спросил управляющий. Он явно уже более или менее пришел в себя после того, как произнес слова извинения.

– Довольно часто. Мне рассказывали по секрету, – ответил адвокат.

– Какие же меры предпринимают в этих случаях? – задал вопрос президент.

– В первоклассных фирмах, – начал объяснять адвокат, – делают из этого совершенную тайну. Как-то одна фирма потерпела ущерб в сто миллионов иен. Но не стала обращаться в судебные органы, опасаясь, как бы это не просочилось наружу.

Больше никто не задавал вопросов. Тягостная тишина воцарилась в директорском кабинете. Слышалось только какое-то недовольное бормотание, исходившее от управляющего.

Президент снова обхватил голову руками и оперся на подлокотник софы. Зрелище это было не из приятных. Чтобы не смотреть на него, остальные присутствующие, за исключением Сэкино Токуитиро, уставились на носки своих ботинок.

Только Сэкино продолжал сидеть с отсутствующим видом.

Вдруг президент отнял руки и поднял голову. Лицо его было пунцово-красным.

– Хорошо. Обращаться в полицию – пустое дело. Оставим все в тайне, – произнес президент.

Он решил сохранить доверие к фирме. Все ахнули и разом посмотрели на него. Но в налитое кровью лицо невозможно было глядеть. Присутствующие отвели глаза и потупились.

– Сэкино-кун! – заорал президент. – Это ты нанес фирме такой ущерб! Ты должен понести за это ответственность!

Сэкино машинально встал со стула, как мешок опустился на линолеум и раболепно коснулся его лбом.

Когда Сэкино вышел на улицу, уже пошел девятый час.

В Гиндзе было много народу. Толпы молодежи и людей постарше медленно текли по улице. У всех были беззаботные, радостные лица. Никому не было дела до несчастного Сэкино, затесавшегося в эту толпу. Сэкино одиноко плелся среди нее похоронной походкой. Яркие огни витрин освещали его долговязую фигуру.

На перекрестке возле универмага Мацудзакая он почти бессознательно взял такси.

Водитель спросил, куда ехать. Но пассажир ответил не сразу. Лишь сев в машину, Сэкино понял, что нужно назвать какой-то адрес.

– Адзабу, – сказал он, не подумав. Это слово как-то само сорвалось с губ.

Машина побежала вперед. Сэкино притулился в уголке и глядел в окошко. От Симбаси они проехали мимо ворот Онаримон и двигались теперь через парк Сибуя. Фары скользили по стволам деревьев, водитель сказал что-то приятное, но пассажир промолчал.

Когда выехали к железнодорожным путям, водитель спросил, какое место Адзабу нужно. Сэкино, будто пробудившись ото сна, сказал: «Роппонги».

Выйдя из машины, Сэкино не собирался тут же отправляться с визитом к Ямасуги Китаро. Пожалуй, он приехал сюда почти машинально. Но в глубине души ему хотелось еще раз встретиться с Ямасуги и все выяснить. Понятно, что это будет впустую. Такой человек, как Ямасуги, ничем ему не обязан. Но судьба Сэкино зависела теперь от Ямасуги, и это не давало ему покоя. Мысли его были в смятении. Ноги сами привели его сюда.

Контора фирмы «Ямасуги сёдзи» располагалась неподалеку. Это было трехэтажное здание. Света в окнах не видно. Парадный вход, конечно, заперт.

Сэкино вошел в узкий переулок и обогнул здание вокруг. Было темно. Веяло прохладой. Сэкино увидел звонок и нажал кнопку.

Одно окно на первом этаже осветилось, в нем задвигались тени. Кто-то наполовину открыл створку окна, показалась чья-то заспанная физиономия.

– Кто там?

Похоже, это был ночной дежурный.

– Меня зовут Сэкино. Нет ли там Ямасуги-сан?

– Если у вас дело, могли бы вы пожаловать завтра? Президент вечером уехал в Кансай. Если у вас деловой разговор, завтра вам кто-нибудь поможет.

Сэкино сделал паузу.

– Не могли бы вы сообщить мне адрес секретарши, ее зовут Уэдзаки? Я должен непременно увидеться с нею сегодня вечером по делу.

Ночной дежурный вглядывался в лицо стоявшего в тени Сэкино.

– Вам не удастся посетить Уэдзаки-сан. Потому что она уехала вместе с президентом. Если у вас разговор по работе, сотрудники фирмы завтра к вашим услугам, – с подозрением сказал дежурный и захлопнул окно.

Сэкино взял трубку телефона-автомата, стоявшего перед табачной лавкой.

– Это ваш сосед Сэкино. Всегда причиняю вам беспокойство. Не могли бы вы позвать мою жену? – попросил он.

Минуты три в трубке слышалась музыка. Потом раздался какой-то шум.

– Алло, алло! – Это была его жена Тиёко.

– Тиёко? Это я, – сказал Сэкино.

– Слушаю тебя.

– У меня возникли непредвиденные обстоятельства, и я на какое-то время задержусь. Имей это в виду.

Он заранее подготовил эти слова.

– Алло, алло! И это надолго?

– Не знаю. Во всяком случае, скоро не вернусь.

Жена еще продолжала кричать «алло!», но он уже повесил трубку. В ушах у него еще стоял голос жены.

Затем он купил в лавке почтовую бумагу и конверты и попросил завернуть их.

Остановил проходившее мимо такси и поехал на станцию Синагава.

К платформе линии Сёнансэн, сверкая огнями, подошел поезд, следующий до Атами. Сэкино сел в него. Заняв место, он сразу закрыл глаза, будто для того чтобы заснуть. На лбу выступил холодный пот. За два часа пути он ни разу не взглянул в окно.

Когда он сошел в Югаваре, было уже половина двенадцатого. Выйдя со станции, он впервые заметил, что на небе появились звезды. У станции выстроились зазывалы гостиниц-рёканов с бумажными фонариками в руках.

– Нет ли мест в «Оку-Югавара»?

Человек из этой гостиницы усадил Сэкино в такси.

Машина ехала вдоль реки, поднялась на холм. Во всех гостиницах еще горел свет. Сэкино бывал здесь прежде с женой.

В гостинице его проводили в дальнюю комнату.

– Извините, что так поздно, – сказал Сэкино горничной. – Ужин ведь уже закончился, так что не беспокойтесь, – добавил он. Несмотря на то что он сегодня не обедал и не ужинал, голода не чувствовалось.

Искупавшись в о-фуро, он сел за стол и достал почтовую бумагу.

Горничная принесла гостиничную анкету, и он вписал свое имя.

– Завтра с утра вам можно не торопиться?

– Нет, я рано встану. Счет будьте добры сейчас.

Он сказал горничной, что оставит письма на столе, и попросил бросить их в почтовый ящик.

Письма он писал долго. Их было четыре: одно адресовано жене – Тиёко, остальные – президенту фирмы, управляющему и заместителю начальника отдела Хакидзаки Тацуо.

Письмо, адресованное Хакидзаки, было самым длинным. Здесь он подробно описал все происшествие. Кроме Хакидзаки, он больше никому не рассказал об этом.

Когда он закончил все письма, время было уже к четырем утра. Сэкино положил письма на стол, а рядом – мелочь на марки. Выкурив две сигареты, он переоделся в европейский костюм и встал.[4]

Выйдя из гостиницы, Сэкино Токуитиро отправился от шоссе в горы. Ночь еще не кончилась, было темно. Слышно было только журчание реки. Шагая по весенней траве, он продирался сквозь лесную чащу…

2

В Токио изнурительно долго царила страшная сушь, и лишь со вчерашнего дня помаленьку начал накрапывать мелкий дождик.

Хакидзаки Тацуо вылез из такси перед конторой фирмы «Ямасуги сёдзи» в Адзабу. Это было старое унылое трехэтажное здание мутно-серого цвета. Часть букв на латунной табличке у входа уже облупилась. Здесь и была цитадель видного токийского ростовщика Ямасуги Китаро, о котором говорили, что он ворочает капиталом в несколько сотен миллионов иен.

При входе была проходная. Там сидела девушка и читала газету. Она подняла глаза на Хакидзаки.

– Я по поводу ссуды. – Хакидзаки протянул свою визитную карточку. Карточка была отпечатана вчера, на ней не фигурировало название фирмы «Сёва дэнгё сэйсакудзё».

Взяв карточку, девушка вошла в контору и, тут же вернувшись, проводила Хакидзаки в гостиную, расположенную рядом со входом. Это была просто обставленная, обветшавшего вида комната. На стене висела наклеенная на картон каллиграфическая картина на золотом фоне. И сама надпись, и подпись художника были начертаны скорописью – Тацуо не смог их прочитать. Казалось бы, подобное украшение дисгармонировало с обстановкой в европейском стиле. Но в покоях ростовщика оно почему-то казалось уместным.

Вошел служащий лет сорока. В руках он держал визитную карточку Тацуо.

– Вы, кажется, по поводу ссуды? Этим занимаюсь я. Вы мне не расскажете, в чем дело?

– Дня два-три назад я говорил по телефону с президентом. Вы знаете об этом? – ответил Тацуо вопросом на вопрос.

– С президентом?

Служащий снова взглянул на визитную карточку Тацуо, но там значилось только имя, названия фирмы не было и в помине. Удостоверившись в этом, служащий задумался.

– А кто вас представил?

– Нет, это тоже должен знать президент. Как бы то ни было, свяжите меня с президентом, – стал настаивать Тацуо.

– К сожалению, президент вчера уехал в Осаку. Пока он мне ничего не сообщал.

Служащий стал довольно любезен. О том, что президент отсутствует, Тацуо узнал сегодня утром по телефону.

– Веселенькое дельце! – Тацуо состроил огорченную физиономию. – Но, может, кто-нибудь другой из сотрудников слышал об этом от президента?

– Тогда подождите немного. Я спрошу у секретаря.

– Сделайте это непременно, – убедительно попросил Тацуо. А про себя он в этот момент подумал: «Выгорело!» Правда, может случиться, что вместо секретарши придет другой человек или просто снова вернется этот же служащий.

Прошло минут пять. Наконец за стеклянной дверью показалось что-то синее, раздался легкий щелчок. «Пришла!» – подумал Тацуо.

Дверь отворилась, и в комнату вошла статная молодая женщина. Черные глаза ее сразу цепко уставились на Тацуо. Взгляд у нее был подчеркнуто деловой.

В руке женщина сжимала визитную карточку Тацуо.

– Я исполняю обязанности секретаря президента, – сказала она, прежде чем сесть.

– Имя мое вам известно, – сказал Тацуо.

– Да, спасибо. – Женщина положила карточку Тацуо на край стола.

– Простите, как вас зовут?

– Уэдзаки. – Она протянула ему маленькую визитку. «Уэдзаки Эцуко», – бросилось Тацуо в глаза.

Синий костюм красиво облегал ее фигуру. Устроившись на стуле, она снова требовательно посмотрела на Тацуо, как бы призывая его приступить к делу.

– Я бы хотел получить взаймы три миллиона иен.

Тацуо изучал черты лица Уэдзаки Эцуко. Большие глаза с черными зрачками. Тонко очерченный нос. Маленькие, поджатые губы. В линии щек и подбородка было еще что-то детское. Это как-то не вязалось с волевым взглядом и упрямыми губами.

– У вас был разговор с президентом? – спросила она.

– Состоялся. Дня два-три назад, по телефону. Он пригласил меня зайти в контору.

– Простите, вы ведете какое-то дело?

– Оптовая торговля стеклянной посудой. Приближается срок платежей фирме-производителю.

– У вас есть чья-нибудь рекомендация?

– Нет.

– Можете ли вы предложить что-то в залог?

– Лавку в Сибуе и товары. И еще дом в Нагано, где я сейчас живу.

Тацуо говорил наобум. При этом он не отрывал глаз от лица женщины. Уэдзаки Эцуко чуть опустила глаза. В тени ресниц они показались еще более черными.

– Я ничего не слышала об этом от президента. – Женщина подняла глаза и проговорила это все тем же деловым тоном. – Завтра вечером президент планирует вернуться. Когда он вернется, я спрошу у него. Но даже и без него дело представляется мне ясным. Вам нужно три миллиона иен.

– Да, это так.

– Вы позвоните или же можно попросить вас еще раз прийти для переговоров?

– Как вам будет угодно.

Тацуо и секретарша одновременно встали по обе стороны стола. Она была стройная. Ее синий костюм ярко выделялся на фоне грязноватой стены гостиной.

Тацуо вышел на улицу. Дождь продолжал слегка накрапывать. Перед его глазами все еще стояло лицо Уэдзаки Эцуко.

Он и пришел сюда, чтобы его запомнить. Ему надо было во что бы то ни стало узнать, как выглядит эта Уэдзаки. И он добился своего.

Тацуо посмотрел на часы. Было около трех. Он заметил в доме напротив маленькое кафе и перешел улицу, по которой бешено мчались машины.

В кафе было пусто. Сидела только одна пара – мужчина и женщина. Тацуо устроился возле окна, выходившего на улицу. На окнах висели занавески из белого тюля. Но в щель между ними хорошо было видно, что происходит напротив. Это место как нельзя лучше подходило для наблюдения за конторой фирмы «Ямасуги сёдзи».

Когда принесли заказанный кофе, Тацуо стал пить его как можно медленнее, растягивая время. Сейчас три часа, значит, до пяти, когда закончится работа в «Ямасуги сёдзи», остается еще два часа. Он был полон решимости провести это время здесь. Удачно, что тут оказалось кафе.

Женщина поставила пластинку. Музыка была шумной. Мужчина и женщина, приблизив лица друг к другу, разговаривали тихими голосами. Разговор, похоже, был сложный. Мужчина что-то втолковывал ей. Женщина время от времени подносила к глазам платок.

Тацуо опустошил чашку кофе. Он принес с собой газету и делал вид, что читает ее, но на самом деле не отрывал глаз от окна. Ведь Уэдзаки Эцуко могла выйти и до пяти часов. Он непрерывно наблюдал за обшарпанным мутно-серым зданием.

Женщина в конце концов уткнулась лицом в носовой платок. Мужчина чувствовал себя неловко. Девушка-официантка краем глаза наблюдала за ними.

Видя, как плачет посетительница, Тацуо вспомнил, как жена начальника отдела Сэкино рыдала над трупом мужа.

Останки Сэкино Токуитиро были обнаружены в лесу близ «Оку-Югавара». Их нашел вышедший на прогулку курортник. В кармане обнаружили визитную карточку, и сразу стало ясно, кто это такой.

Полиция послала уведомление в два адреса: домой и на службу. Президент, как и следовало ожидать, был поражен.

– Что же он наделал! Не предполагал я, что он такое надумает.

Реакция на властные слова порицания: «Ты должен понести ответственность!» – оказалась слишком серьезной. Слабая натура Сэкино не смогла все это выдержать.

Он оставил предсмертные письма не только семье, но и президенту, управляющему и Хакидзаки Тацуо. Все письма пришли по почте. Сэкино Токуитиро написал их той ночью, когда принял решение покончить с собой. В посланиях, адресованных президенту и управляющему, он просил прощения за причиненное фирме немалое беспокойство.

Но вот в письме, направленном Тацуо, было подробно рассказано, как все произошло. Сэкино хотелось, чтобы только Тацуо, которому он давно доверял, знал это.

То, о чем Тацуо лишь смутно догадывался, благодаря этому письменному свидетельству впервые стало известно ему во всех деталях. Ему стало ясно то, что, несомненно, составляло строжайшую тайну фирмы. Но все-таки смерть Сэкино Токуитиро казалась ему бессмысленной. И не просто бессмысленной. Сэкино при жизни достаточно доверял ему. Быть может, кажущееся в наши дни старомодным желание отплатить за это добро охватило Тацуо. Нелепость случившегося вызвала его негодование. Выяснить, что же произошло на самом деле, можно было только с помощью полиции. Но такой путь был закрыт. И тогда Тацуо решил в одиночку распутать эту историю.

Но заниматься столь серьезным расследованием и одновременно ходить на службу было невозможно. И Тацуо немедленно попросил дать ему месячный отпуск. Обычно фирма предоставляла ежегодный отпуск на двадцать дней, но занятость не позволила Тацуо воспользоваться им ни в прошлом, ни в позапрошлом году. Правилами фирмы не запрещалось получить отпуск на тридцать дней, но вопрос заключался в том, предоставит ли фирма такой срок единовременно. Тацуо сказал управляющему, что, если это не будет сделано, он уволится.

– Ты плохо себя чувствуешь? – спросил управляющий.

Если бы он ответил, что болен, пришлось бы предъявить медицинскую справку. Так что Тацуо с самого начала настаивал на «личных обстоятельствах».

– Если ты сейчас надолго пойдешь в отпуск, трудно нам придется. Но раз тебе надо, ничего не поделаешь. Постарайся как можно скорее вернуться, – уступил управляющий. Он уже давно приметил Тацуо. Да и начальник отдела Сэкино всегда положительно его характеризовал.

Тацуо сделал выписки из предсмертного письма Сэкино и тщательно изучил их. Для того чтобы узнать местопребывание мошенника, именующего себя Хоригути, надо непременно прощупать Ямасуги Китаро. И хотя Ямасуги говорит, что не знакомил Сэкино с Хоригути, невидимая связь между ними наверняка есть.

В конце концов, фирме не оставалось ничего другого, кроме как погасить вексель на тридцать миллионов иен. Конечно, вексель уже дважды перекочевал из рук в руки. Очень большие убытки. Если говорить о конъюнктуре в мире экономики, то положение фирмы «Сёва дэнгё сэйсакудзё» никак нельзя назвать хорошим. Тридцать миллионов иен – большая потеря! С этой точки зрения такой пустяк, как самоубийство какого-то там начальника отдела, для фирмы ничего не значил. Не более чем «собачья смерть», как говорится в подобных случаях.

Когда управляющий сказал Тацуо, что он поставит фирму в затруднительное положение своим долгим отпуском, в этом был свой резон. Но Тацуо не мог не попытаться отыскать человека, который довел Сэкино до самоубийства.

Ямасуги Китаро – известный ростовщик. Он ссужает деньги фирмам. Говорят, у него есть связи и в политическом мире. Конечно, что стоило такой старой лисе вынюхать чужую тайну!

И Хакидзаки Тацуо занялся его секретаршей – Уэдзаки Эцуко. Он хотел с ее помощью обнаружить уязвимые точки Ямасуги. Теперь надо было сблизиться с нею.

Растянуть чашку кофе на два часа не удалось. Тацуо заказал еще чаю. Мужчина и женщина как-то незаметно исчезли.

На улице все еще накрапывало. Дождь был какой-то унылый, будто уже настал сезон дождей. Машины мчались, разбрызгивая лужи. Мостовая здесь, как и везде в Токио, была плохая.

Тацуо напряг зрение. Он увидел, что у мрачно-серого дома напротив плавно остановилась машина. Тацуо взглянул на часы. Не было еще и четырех. До конца работы Уэдзаки Эцуко оставалось больше часа, но Тацуо как-то странно заволновался. Он заплатил за невыпитую чашку и вышел на улицу.

С видом неторопливо прогуливающегося прохожего он продолжал следить за домом. Машина все еще стояла. Это был роскошный белый лимузин с отполированным до блеска кузовом. В машине сидел только водитель. Видно было, что он кого-то ждет.

Через долгие пять минут из подъезда показалась знакомая женщина в белоснежном плаще. Тацуо увидел, как повернулся водитель, чтобы открыть дверцу.

Тацуо посмотрел по сторонам. Мимо, разбрызгивая грязь, проезжала маленькая машина. Из-за пасмурной погоды особенно отчетливо был виден горевший красный огонек. Тацуо поднял руку. Удачно, что машина подвернулась сразу.[5]

– Куда?

Тацуо сел в такси как раз в тот момент, когда большой лимузин тронулся с места.

– Следом за той машиной. – Тацуо показал пальцем сквозь ветровое стекло.

Водитель кивнул и нажал на газ. Машина впереди двигалась через Аояму к линии городской электрички. Справа виднелся парк при синтоистском храме Мэйдзи.

– Господин из полиции?

– Хм, что-то в этом роде, – вынужден был ответить Тацуо. Чем еще было объяснить, что он преследует чужую машину?

Первая машина, остановившись ненадолго у светофора, продолжала путь. От Синдзюку она выехала на шоссе Оомэ. Неловко было следовать прямо за ней по пятам, поэтому они немного поотстали.

«Но я ведь еду в „рено“, – подумал Тацуо. – „Рено“ в случае чего запросто может быстро набрать скорость и нагнать». Водитель будто угадал его мысли и произнес:

– Все в порядке, господин. По пути из Синдзюку в Огикубо двенадцать светофоров. Даже если мы немножко отстанем, они все равно не потеряются.

И действительно, всякий раз, как первая машина останавливалась у светофора, они нагоняли ее. Сквозь заднее стекло автомобиля проглядывал белый плащ.

– Смотрите-ка, там женщина. А, господин? – Водитель явно заинтересовался.

Первая машина доехала до Огикубо и свернула к югу, в тихий квартал особняков. Глядя на женщину сквозь заднее стекло автомобиля, Тацуо вдруг вспомнил отражение дамы в стеклянной двери зала ожидания станции Токио, куда он пришел вместе с начальником отдела Сэкино.

3

Первая машина бежала по кварталу особняков.

– Это «додж», – обернувшись, пояснил водитель.

Дождь, шедший со вчерашнего дня, освежил деревья, и они блестели яркой листвой. Только махровая сакура уже увяла и поблекла. После того как проехали Тэкигайсо – бывшую виллу принца Коноэ, прохожих и машин стало очень мало. Дорога блестела от дождя.

– Смотри-ка, остановились, – сказал Хакидзаки Тацуо.

Действительно, машина сбавила скорость, свернула направо и исчезла. В том направлении, куда она свернула, дороги не было.

– Прикажете остановиться здесь? – Водитель посмотрел на счетчик. – Дом-то какой громадный!

Таксист, судя по всему, всерьез заинтересовался преследуемым «доджем».

– Спасибо за труд. – Тацуо расплатился.

– Не сдавайтесь, господин, – бросил на прощание водитель, развернулся и уехал. Тацуо в душе усмехнулся.

На вымокшей дороге не было ни души. Тацуо подошел к дому, куда заехала машина, и как ни в чем не бывало стал его разглядывать.

Дом окружала каменная ограда метров двадцати длиной. Перед домом был разбит газон, на котором в изящном беспорядке цвели азалии. Деревьев здесь тоже было порядочно, так что из-за них выглядывала только часть крыши.

Особняк был сравнительно большой. За полуоткрытыми воротами виднелись уходящая в глубину участка извилистая дорожка, посыпанная гравием, и садовые посадки.

Пройдя один раз мимо ворот, Тацуо прошагал еще кэнов семь-восемь и повернул обратно. Голосов слышно не было. Заиграло фортепиано, но звук доносился из противоположного дома. Старая табличка на столбе у ворот гласила: [6]«Вилла Фунэдзака». Надпись была сделана вычурными иероглифами. Табличка тоже блестела от дождя.

Тацуо снова дошел до угла и повернул обратно. Других прохожих не было, так что приходилось вести себя осторожно. Вроде бы его не заметили. Но он все равно волновался, не наблюдает ли кто за ним.

Третья попытка рассмотреть дом тоже не дала ничего особенно нового. Тацуо размышлял над тем, ждать ли ему, пока опять покажется Уэдзаки Эцуко. Когда это произойдет, было неизвестно. Уже начало темнеть. У Тацуо не хватало терпения ждать без конца. Но как уехать? Поймать здесь такси было совершенно невозможно.

Интересно, какое положение занимает хозяин виллы, этот Фунэдзака? Судя по размаху, с каким выстроен дом, достаточно высокое. Богач, наверное. Зачем приехала к нему Уэдзаки Эцуко? Либо по делу, связанному с ее работой у ростовщика Ямасуги, либо по какой-то личной надобности.

Нельзя было понять и то, принадлежит ли «додж» фирме «Ямасуги сёдзи» или же он собственность владельца виллы. Какая оплошность, что он не запомнил номера машины. Все-таки в последний момент она ускользнула!

Кто же такой этот Фунэдзака?

Обо всем этом размышлял Тацуо, пока не вышел к станции Огикубо.

В аптеке перед станцией был телефон-автомат. Вдруг Тацуо, что-то надумав, вошел в аптеку.

– Дайте мне телефонный справочник.

Взяв толстый том, он нашел там нужное место. Фунэдзака – фамилия редкая, здесь она повторялась всего три раза.

…Фунэдзака Хидэаки. Район Сугинами, Огикубо, квартал и номер дома такие-то.

«Это он», – подумал Тацуо, достал записную книжку, переписал все данные, а заодно и телефон.

Фунэдзака Хидэаки. Наверно, это имя владельца виллы. Чем же он занимается? Из телефонного справочника понять это, конечно, нельзя.

Делать было нечего. Тацуо зашел в оказавшуюся на пути книжную лавку и принялся стоя перелистывать справочник «Кто есть кто» – приложение к энциклопедическому ежегоднику. Имени Фунэдзака Хидэаки там не было. Тут Тацуо обратил внимание, что ежегодник опубликован газетной редакцией, и это навело его на одну мысль.

На следующий день после полудня он навестил в редакции газеты своего школьного приятеля Тамура Манкити. Позвонил ему из прихожей, и тот, накинув пиджак, спустился с третьего этажа в вестибюль.

– А, редкий гость! – воскликнул Тамура Манкити, завидев Тацуо. – Фирма твоя неподалеку, а ты почти не заходишь.

– Ты сейчас занят? – спросил Тацуо и получил ответ, что минут тридцать у них есть. – Я пришел спросить тебя кое о чем.

– Вот как? Ну давай хоть чаю выпьем где-нибудь поблизости.

Они зашли в кафе неподалеку от редакции. Посетителей там было немного. Тамура снял очки и распаренным полотенцем хорошенько протер лицо.[7]

– О чем ты хочешь меня спросить? – Он, как всегда, был нетерпелив.

– Это покажется тебе немного странным. Но не знаешь ли ты, кто такой Фунэдзака Хидэаки? – понизив голос, спросил Тацуо.

– Не знаю. Я с ним не знаком. Он что, тоже кропает танка? – сразу спросил Тамура. Он знал, что Тацуо пишет стихи.[8]

– Нет, это не так. Я имею в виду, не знаешь ли ты его как газетный журналист?

– Так как его зовут?

– Фунэдзака Хидэаки.

– Фунэдзака Хидэаки… – Тамура дважды задумчиво повторил это имя. – Где-то я о нем слышал, – проговорил он, глядя в потолок и обращаясь как бы к самому себе. – Он связан с тобой по работе? – снова спросил Тамура.

– Хм, в какой-то степени, – кивнул Тацуо.

– Нет, я о нем точно слышал. Но это не университетский профессор. И не человек искусства… Подожди, подожди. Попробую-ка я позвонить одному парню из нашей редакции.

Тамура встал, даже не прикоснувшись к поданному кофе. Тацуо вытащил сигарету, но не успел он ее докурить, как, улыбаясь, вернулся Тамура.

– Все понятно, – сказал он, помешивая начавший остывать кофе.

– Что ты говоришь! Спасибо. Чем же он занимается? – Тацуо заглянул Тамуре в лицо.

– Мне казалось, что я где-то слышал его имя. Выясняется, это было довольно давно. Последнее время о нем ничего не слышно. Ну, об этом Фунэдзака Хидэаки.

– Хм.

– Короче говоря, это один из боссов правых сил.

– Что? Правых?..

– Ну, не из самых крупных. Три года назад он был арестован по обвинению в вымогательстве. Вот почему я помню его имя.

Какие отношения могут быть между боссом правых и Уэдзаки Эцуко? Тацуо был ошарашен.

Увидев это, Тамура спросил:

– Что с тобой?

Его начало одолевать любопытство.

– А более подробно ты об этом Фунэдзаке ничего не знаешь? – спросил Тацуо, не отвечая на вопрос.

– Вот оно что. – Тамура, выпив кофе, закурил и, чуть улыбаясь, поглядывал на Тацуо. – Ну, ладно. – Тамура легонько кивнул. – Сейчас я позвоню по телефону и позову сюда человека, у которого я наводил справки. Он должен знать подробности об этом деле. В свое время он подготовил специальный выпуск «Движение правых в наши дни». Там есть и об этом типе. Так что он знает ситуацию. Подожди, я пойду позвоню.

Тамура снова встал и направился к телефону. Почти сразу же он вернулся назад.

– Сказал, что придет.

– Надо же. Извини, что задерживаю тебя.

Тамура перевел разговор на другую тему. Они поговорили о старых друзьях. Не прошло и двадцати минут, как вошел длинноволосый седой мужчина.

– Это Утино-кун. Он, как и я, работает в отделе социальной жизни, – представил вошедшего Тамура. – Этот парень, – Тамура показал на Тацуо, – хотел бы поподробнее узнать про Фунэдзака Хидэаки. Ты не мог бы рассказать об этом?

– Извините, что отвлекаю вас, – сказал Тацуо.

Утино смущенно улыбнулся в ответ.

– Я раньше немного собирал материал о правых силах. Что касается Фунэдзака Хидэаки, то многого я о нем не знаю. Непосредственно с ним не встречался, – начал Утино тихим голосом. – Особенно большого влияния он не имеет. Его нельзя сравнить, скажем, с… – Тут Утино назвал имя известного деятеля этого направления. – Тот-то еще с довоенных времен видная фигура. Но если говорить о Фунэдзаке, то он человек несколько иного плана и даже отошел от ортодоксальной линии правых. Его следует назвать выкормышем этой партии, но, сформировавшись в их среде, он образовал свою собственную фракцию. Он, можно сказать, поссорился со своими наставниками и как бы отлучен ими. Толком я этого не знаю. Но характер его в этом проявился достаточно.

– А в чем заключалось дело о вымогательстве? – вступил в разговор Тамура.

– A-а. Он шантажировал угледобывающую фирму, поссорившись из-за получаемых от нее дотаций.

– Надо же! – Тамура посмотрел на часы и встал: – Ну, простите, меня работа ждет.

После того как Тамура Манкити ушел, Утино продолжал рассказ:

– Ходили слухи, что Фунэдзака изрядно занимался подобным шантажом. Но человек он довольно способный и среди деятелей, вышедших на арену в послевоенную пору, все больше и больше набирал силу. Я занимался этой темой года два назад, а сейчас он выдвинулся на еще более заметные роли. И последователей у него достаточно. А раз силы его растут, значит, кто-то обеспечивает его капиталом.

При слове «капитал» Тацуо вздрогнул.

– А каким образом создается этот капитал? – энергично спросил он.

– В случае с Фунэдзакой деньги появились благодаря тому, что он стал запугивать угольщиков. Получивший известность инцидент – это, вероятно, лишь надводная часть айсберга. Думаю, что многое еще не вышло на поверхность.

– Главным образом это связано с фирмами?

– Да, думаю, что так. Потому что больше всего денег он получил от фирм.

– А аферы тоже случались? – с расстановкой спросил Тацуо.

– Ну, хорошенько я не знаю. Но с Фунэдзакой исключить это нельзя.

– А что, средства к нему поступали только такими неправедными путями?

– Чтобы утверждать это, у меня нет никаких доказательств. Но никому не известные новые деятели правых, вроде Фунэдзаки, сами средств, конечно же, не имеют. Так что, естественно, вероятность того, что они прибегают к незаконным действиям, весьма велика.

– Само собой.

– Но в настоящее время у Фунэдзаки, видимо, денег достаточно. Оттого и поддержка ему растет.

– А каково его происхождение?

– Кажется, он из крестьянской семьи, живущей в Хокурику. Школу не окончил, самоучка. Но это тоже слух. Терпеть не может сниматься. Совершенно не подпускает к себе фотографов. Поэтому, я думаю, его фотографий и нет ни в одной газете. Лет ему сорок шесть – сорок семь. Теоретической платформы не имеет. Формально считается верноподданным патриотом, преданным императору.[9]

– Дом его расположен ведь в Огикубо, – сказал Тацуо.

– Да. Я слышал, что в тех краях, – ответил Утино, а затем многозначительно засмеялся. – Вы знаете бар «Красная луна» на задворках Западной Гиндзы?

– Ну, Западную Гиндзу я знаю хорошо. В каком это месте?

– Если идти по аллее в сторону Симбаси, – объяснил Утино.

Но Тацуо, не большой любитель спиртного, бара под названием «Красная луна» не знал. Когда он сказал это, Утино понизил голос.

– Ходит слух, что содержательница этого бара – на самом деле последняя любовница Фунэдзака Хидэаки…

Расставшись с Утино, Тацуо побрел из Юракутё в сторону Гиндзы. Пожалуй, именно побрел. Шел он без особой цели. Просто ему надо было пройтись, чтобы лучше думалось.

До сих пор он считал, что между мошенниками и Ямасуги Китаро существует невидимая связь. Теперь же вскрылась еще одна ниточка, которую надо было распутать.

Не пошли ли эти тридцать миллионов иен в фонд правых в лице Фунэдзака Хидэаки?

Правые… Тацуо был ошеломлен. В том, что он столкнулся с этой проблемой, было что-то нереальное, призрачное.

…Значит, это не примитивный мошеннический трюк. За этим трюком что-то стоит. Тацуо внезапно почувствовал глубину и сложность этой проблемы. Вот они опять выползли, эти правые – дикая, необузданная сила!

Тацуо почувствовал нерешительность. Эта нерешительность переходила в страх. Будто на мгновение блеснул перед ним обнаженный клинок непреклонного варвара.

Тут опасно заходить слишком далеко. События могут выйти из-под контроля. Но одно обстоятельство занимало его. Перед глазами стояла стройная фигурка. Та, которую он видел в конторе ростовщика. Та, которую он видел из машины. Искрящиеся глаза придавали лицу этой женщины особую выразительность. Тонко очерченная линия носа. Что-то детское в губах. Сверкающая кожа щек.

Входит ли эта женщина в их сообщество? В этих сомнениях было для Тацуо что-то внушающее надежду. Так успокаивает пассажиров тонущего корабля то обстоятельство, что рядом с ними находится красивая женщина. Пока она рядом, это служит каким-то утешением.

Зловещее впечатление, которое производили на Тацуо правые, как-то скрашивалось благодаря присутствию Уэдзаки Эцуко. Страх отступил, и Тацуо собрался с духом.

Собрался с духом, потому что надо было найти тех, кто довел до самоубийства Сэкино. И потому, что хотелось выяснить, кто она – Уэдзаки Эцуко. Теперь это бессознательно подогревало его необычайный интерес к происходящим событиям.

Бар «Красная луна»

1

Погода улучшилась. И все-таки, несмотря на апрель, вечер выдался довольно холодный.

Бар «Красная луна» был расположен в оживленном месте Западной Гиндзы. Хакидзаки Тацуо плечом толкнул тяжелую почерневшую дверь и вошел.

Лампы мерцали в клубах табачного дыма. Стоявшая у входа официантка повернула белое личико к Тацуо и громко приветствовала его. Сразу по правую руку возвышалась стойка. В глубине зала виднелись кабинки для посетителей. Все они были заполнены гостями и обслуживающими их девушками. Два музыканта пели в сопровождении гитары, а посетители танцевали с девушками под эту музыку. Пройдя через узкий зал, Тацуо сел у стойки. Полка за нею была уставлена бутылками с иностранными спиртными напитками. Бармен встряхивал сосуд для смешивания коктейлей.

Рядом с ним стояли две девушки: одна – в японском наряде, другая – в европейском платье.

– Что вы будете пить? – спросила большеглазая девушка, красивая, молодая. Похоже, она еще не совсем освоилась здесь.

– Виски с содовой. И газируйте, пожалуйста.

Три или четыре девушки, проводив гостей, подошли к Тацуо:

– Добро пожаловать к нам.

Тацуо уже тем временем немного отпил из стакана. Одна из девушек присела с ним рядом. Оценивающе посмотрев на нее, Тацуо спросил:

– Ты – хозяйка?

Девушка рассмеялась.

– К сожалению, нет. «Мама» красивее меня. Вон она.

Девушка повернула голову и показала глазами. Три женщины в кабинке окружили подвыпившего посетителя. Гость, опьянев, обнимал их за плечи. По направлению взгляда девушки нельзя было понять, которая же из них хозяйка. Тацуо решил переспросить, но тут вдруг одна из женщин обернулась в его сторону. Затем, зажав пальцами сигарету, встала.

– Вот, вот. Хозяйка идет сюда, – сказала девушка рядом с Тацуо.

Хозяйка была статная женщина в кимоно. Она оказалась моложе, чем думал Тацуо. Прищуренные глаза на продолговатом лице. Темное кимоно из Сиодзавы с редким узором, подпоясанное желтым поясом «оби». Одета она была изысканно. Хозяйка подошла к ним грациозной походкой и, глядя на Тацуо, сказала:

– Добрый вечер. Впервые имею честь лицезреть вас, – и засмеялась. – Ах, зачем я это говорю! – И, обращаясь к сидящей рядом девушке, добавила: – Не только потому, что опьянела. Наверно, с возрастом стала забывчива.

Хозяйка повернулась вполоборота, и Тацуо бросился в глаза ее хорошо очерченный профиль. Девушка рядом с Тацуо попыталась встать, но хозяйка взглядом оставила ее на месте. Коснувшись плеча Тацуо, чуть-чуть наклонилась к его уху и произнесла:

– И все-таки я вижу вас в первый раз.

– Да, это так. О вашем заведении мне рассказал приятель, вот я и пришел. Вы весьма процветаете.

Взяв стакан, Тацуо повернулся к хозяйке.

Хлопнув дверью, вошли трое посетителей. «Мама, мама!» – закричали официантки за спиной Тацуо. Хозяйка, а с нею и сидевшая рядом девушка поспешили встречать гостей.

Вот оно что! Значит, это и есть любовница Фунэдзака Хидэаки…

Пузырьки углекислого газа лопались во рту. Потягивая желтоватую жидкость, Тацуо рассеянно размышлял. Лицо женщины все еще стояло у него перед глазами. Ему хотелось еще разок взглянуть на нее.

Тацуо не обратил внимания, как поближе к нему пересел мужчина, до этого болтавший неподалеку с официанткой.

– Ты тут впервые? Я тоже сегодня здесь всего в третий раз. – Он посмотрел на Тацуо мутными от алкоголя глазами.

Мужчина был в берете, на вид – мелкий служащий лет тридцати двух – тридцати трех. До этого он пил в одиночестве.

Тацуо одолели сомнения. Его не оставляла мысль следить за Уэдзаки Эцуко. Но с появлением на горизонте Фунэдзака Хидэаки ситуация изменилась. Происходящее стало приобретать более широкие масштабы. Очевидно, тридцать миллионов иен перекочевали в кассу правых.

До сих пор он был убежден, что Ямасуги Китаро просто ловкий мошенник. Но это, видимо, не так. За спиной этого мошенника – правые в лице Фунэдзака Хидэаки. Зная, что фирму «Сёва дэнгё сэйсакудзё» время от времени лихорадит из-за нехватки наличных, Ямасуги, очевидно, запродал эту информацию Фунэдзаке. Ямасуги лишь сделал наводку, а руководил заговором босс правых Фунэдзака. В этом случае становится понятной и та подсобная роль, которую сыграл в ссудном банке Р. мошенник по имени Хоригути. Кстати, и то, как они воспользовались визитной карточкой депутата парламента Ивао Тэрусукэ, тоже весьма характеризует методы этой братии.

Из предсмертного письма Сэкино обстоятельства происшествия были детально известны Тацуо. Оттуда он знал и о визитной карточке депутата Ивао, и теперь ему не терпелось выяснить, кто он такой, этот депутат парламента.

Главного мошенника, по имени Хоригути, Сэкино описал так: «Мужчина лет тридцати с продолговатым лицом». Никаких особых примет. Но нельзя же исходить только из того, что это «мужчина лет тридцати с продолговатым лицом». Такие приметы мог иметь кто угодно.

Когда Тацуо пришел в «Красную луну», им вдруг овладело смутное предчувствие, что он встретит здесь Хоригути. Ожидание это было связано с тем, что хозяйка заведения – любовница Фунэдзаки.

Конечно, примет Хоригути Тацуо не знал. Но тот мог появиться в этом баре просто потому, что был связан с Фунэдзакой. У него не было необходимости ни бежать, ни скрываться. Полиция его совершенно не разыскивала. Он мог спокойно и свободно разгуливать по городу. Не исключено было его появление и здесь, в «Красной луне». Тацуо почему-то казалось, что, увидев Хоригути, он непременно узнает его.

Интерес к Уэдзаки Эцуко как-то ослабел. Линия фирмы «Ямасуги сёдзи» стала второстепенной, на первый план выступило основное – надо обнаружить Хоригути. Тацуо интуитивно чувствовал, что идти следует этим путем.

Но возникло одно основание для беспокойства. Оно заключалось в существовании Фунэдзака Хидэаки. Даже более того – в существовании особой организации правых. Ведь если они взяли под свое крыло и скрывают Хоригути, попробуй достань его.

Впрочем, может, Хоригути всего лишь обычный мошенник?..

Тацуо предпочитал исходить из этого. Хоригути не является важным членом организации. Его только использовали, не более. Он обретается сам по себе. На это и надеялся Тацуо.

Опасения заключались скорее в другом. Если он станет преследовать Хоригути, не вызовет ли это противодействия группы Фунэдзаки? Вот чего боялся Тацуо. «Послевоенная группа» – так можно назвать фракцию Фунэдзаки – это новое направление в движении правых. Когда Тацуо думал об этой чудовищной организации, холодок пробегал у него по коже.

Но вот зачем Уэдзаки Эцуко побывала в особняке Фунэдзака Хидэаки? Просто чтобы передать какое-то сообщение? Или речь идет об особых отношениях? Тацуо не знал этого.

Мужчина, сидевший рядом с Тацуо, высоко поднял стакан виски с содовой, предлагая выпить.

– Если не станешь тут постоянным посетителем, девушки развлекать тебя не будут.

В самом деле, возле него не сидело ни одной девушки. Это был парень крепкого телосложения с впечатляющей физиономией: большой нос, выпученные глаза, плотная, «кабанья» шея. Все это не производило импозантного впечатления. Да и одет он был не с иголочки. Только берет как-то странно красил его. Короче, он был отнюдь не из того сорта мужчин, которых привыкли развлекать девушки в этом баре. Тацуо пришлось для вида поддакнуть ему.

– Смотри-ка, а хозяйка малость попивает! Кем она прежде была? Из грязи в князи!

Затем он забормотал что-то нечленораздельное, голова его непроизвольно дернулась вниз. Стукнув стаканом по стойке, он потребовал еще вина.

Тацуо невзначай взглянул в сторону хозяйки. Она сидела в кабинке рядом с только что пришедшими гостями и расточала улыбки.

Среди этих женщин хозяйка выглядела самой элегантной. Гости держались с нею по-дружески. Время от времени она поглядывала, что делается за другими столиками, и в эти моменты взгляд ее становился пронзительно-острым. Позвав проходившую мимо официантку, она попросила ее принести выпивку. Получив стаканы, гости зашумели. Но сама она неусыпно следила, как идут дела в баре. Тацуо показалось, что хозяйка лишь притворялась оживленной.

Как бы между прочим Тацуо осмотрел по очереди все места в баре.

«…Мужчина лет тридцати с продолговатым лицом…»

Других точек отсчета для поиска не было. Поначалу он думал, что этого недостаточно. Но неожиданно оказалось, что все же это критерий. Потому что мужчины за сорок таким образом явно исключались. Значит, поскольку здесь много пожилых мужчин, отсев можно сделать без труда. С легкостью следует пренебречь и седовласым, и лысым, и круглолицым. Тацуо стал отсеивать гостей по этому принципу.

Освещение здесь было слабое и видно плохо. Кроме того, плотной пеленой стояли клубы табачного дыма. Заглядывать в темные кабинки, рассматривая посетителей, было негоже. Но одно обстоятельство беспокоило Тацуо больше всего.

От описания Сэкино – «мужчина лет тридцати с продолговатым лицом» – веяло какой-то заурядностью. Видимо, человек этот не произвел на Сэкино особого впечатления. Очевидно, во внешности этого Хоригути действительно не было ничего броского. Вот почему его трудно было описать.

Эта бледность впечатления отражена в смутной неопределенности выражений – будь то «лет тридцати» или «продолговатое лицо». Но впечатление о возрасте у разных людей бывает разное. Часто приходится слышать, что реальный возраст отличается от того, который назвал свидетель. «Продолговатое лицо» – тоже описание достаточно туманное. Лицо может и не быть таковым на самом деле.

Удастся ли все-таки распознать его на основании этого?

Тацуо снова уткнулся в свой стакан и рассеянно погрузился в размышления, облокотившись на стойку. Подвыпивший сосед тихим голосом что-то напевал.

В следующий раз Тацуо пришел в «Красную луну» вечером на второй день. В начале десятого.

В баре было все так же полно народу. Когда Тацуо вошел, все девушки обернулись на него. Увидев, что это не постоянный посетитель, а случайный гость, они сразу отвернулись к своим партнерам.

Бегло окинув помещение взглядом, Тацуо увидел, что хозяйки нет. У стойки сидело пять или шесть гостей, в том числе уже знакомый ему «берет». Но на этот раз по обе стороны от него примостились две девушки. Видимо, он стал постоянным клиентом. Все так же в подпитии, он о чем-то болтал с девушками.

Когда Тацуо присел, к стойке подошла женщина с широким лицом и обратилась к нему:

– Добро пожаловать! Что бы вы хотели?

Он попросил виски с содовой и поинтересовался, где хозяйка. «Слишком быстро я полез с этим вопросом», – обеспокоенно подумал Тацуо.

– Хозяйка, – женщина внимательно посмотрела на него прищуренными глазами, – вышла ненадолго. Скоро вернется, – и, поджав тонкие губы, засмеялась.

Потягивая виски с содовой, Тацуо, так же как и в первый вечер, изучал помещение.

Кабинок было пять. В одной седовласый господин, обхватив рукой за плечи девушку, угощал ее сакэ. С ним сидели еще четыре девушки: гость, видимо, был знатный. В другой кабинке – пожилой человек и с ним трое молодых мужчин. Старший по службе привел с собой подчиненных. В следующей кабинке громко беседовали и хохотали двое пожилых мужчин. В четвертой сидели трое еще бодрых старичков – с виду служащих. С одного взгляда было понятно, что это влиятельные деловые люди. В последней, самой дальней кабинке было темно и разглядеть что-либо трудновато. Там сидел, похоже, только один посетитель. С ним были три девушки. Гость по виду уже изрядно выпил и как-то скрючился. Приглядевшись хорошенько, Тацуо увидел, что он обнимает девушку.

«…Удастся ли мне обнаружить здесь Хоригути?» Тацуо снова забеспокоился. Его тревожило, не совершает ли он бессмысленных поступков. Не попусту ли он тратит время и усилия.

Кто-то сзади похлопал его по плечу, и Тацуо обернулся. «Берет» держал стакан в руках и улыбался.

– Ну, добрый вечер. Пришел!

Пошатываясь, он сел рядом с Тацуо. Толстые губы расплылись в улыбке, обнажив желтые зубы. Возле крупного носа собрались морщинки.

– Вот и я наконец стал пользоваться здесь популярностью, – довольно сказал он. – Эй! – позвал он девушек.

– Что ж, славно! – Тацуо поднял стакан.

– Ха-ха-ха! Тебе-то легко. Ты красавчик. Тебя обхаживают, не то что меня. – Он, ухмыляясь, глядел Тацуо в лицо. – Ты, я вижу, положил глаз на хозяйку?

Это заявление несколько поразило Тацуо. Вроде бы обычные слова, но не вложен ли в них какой-то смысл? Как их следует понимать? Тацуо на миг заколебался.

В это время входная дверь отворилась. Кто-то вошел. Тацуо внезапно посмотрел в ту сторону. Невольно у него перехватило дыхание. Вошла Уэдзаки Эцуко.

2

Тацуо моментально склонил голову к стойке. Сделал вид, будто он потягивает виски из стакана. Ему не хотелось сейчас встречаться с Уэдзаки Эцуко.

Он ведь сказал ей во время встречи в фирме «Ямасуги сёдзи», что президент согласен дать ему ссуду.

И теперь, когда Ямасуги Китаро, наверно, уже вернулся из командировки, выяснилось, конечно же, что Тацуо соврал. Так что было бы совсем некстати столкнуться с девушкой сейчас. Да и вообще, лучше было не привлекать внимания к тому, что он ею интересуется. К счастью, Эцуко не пошла в его сторону, а уселась у края стойки. Между нею и Тацуо оказалось еще три или четыре человека, так что оба они не могли друг друга видеть. Только напрягшись, Тацуо слышал, что говорила девушка.