Читать онлайн Женись или умри бесплатно

Елизавета Соболянская

Женись или умри

Аннотация:

В королевстве назревает скандал — непокорные жены и дочери внезапно исчезают из домов и замков, а после присылают стряпчего с бумагами на выплату содержания или даже развод! Мужья и отцы в панике! Короля завалили жалобами, так что монарх вынужден провести расследование, а заодно — прижать одну слишком наглую графиню.

Только герцог Норфолк не видит в ситуации ничего ужасного. Он плетет собственную паутину, дожидаясь, пока глупые мушки угодят в нее…

Герои:

Король Генрих

Герцог Норфолк Томас Говард

Его младший сын граф Арундел Генри Майлз

Графиня Суррей в собственном праве Элис Луиза Кэтрин

Саманта Изабелла Дюшан компаньонка графини Суррей, вдова

Лейтенант Эдвард Пиккард

Деррик Блишоп — будущий управляющий графства

Саймон Риджбоун — душа компании

Тейфан Эйс — королевский гонец

Бродерик Холлс — жених картежник

Лаврентиус Финч — жених, влюбленный в другую

Люциус Д’Обрей

Амадеус Хиттер.

Барон Крэддок Фурс

Леди Даннелона Иллор — девушка сбежавшая от отчима

Вдова купца, миссис Денним работница на ферме, сбежала от братьев мужа.

Пролог

Король мрачно взирал на герцога Норфолка и раздраженно постукивал карандашом по столу:

— Что мы можем сделать, если официальный представитель моего величества ничего не нашел? Между тем жалобы продолжаются! Секретарь зафиксировал уже десяток обращений от представителей знати и больше сотни от других сословий! Я не могу оставить это просто так!

— Ваше величество, — высокий, сухопарый, но еще довольно молодой аристократ деликатно склонился над бумагами, — я предлагаю… сменить тактику!

— Сменить тактику? Хм, — король внезапно успокоился и с интересом посмотрел на советника.

— Все жалобы приходят из графства Суррей, верно?

— Не все, — махнул рукой король, — примерно две трети. Остальные из сопредельных земель.

— А хранительница титула еще не замужем?

— Нет, — король ткнул пальцем в нужную строчку отчета, — ее бабка, эта старая карга, оговорила для девчонки свободу от обязательств до двадцати пяти лет, плюс длительную помолвку “для установления дружеских отношений с будущим супругом”!

— И, как я помню, — невозмутимо продолжил герцог, — девице уже за двадцать…

— Верно, — его величество пошуршал листами, — уже исполнилось двадцать четыре…

— Значит, вы вправе отправить графине приказ выбрать, наконец, жениха, чтобы в двадцать пять лет сыграть свадьбу…

— А ведь верно, — прищурился король, — как раз год помолвки, плюс пара месяцев на поиски…

— Вместе с указом можно направить в Суррей и перспективных женихов… На выбор, — усмехаясь, продолжил излагать свой план Норфолк.

Король хлопнул в ладоши и засмеялся:

— Томас, вы гений! Ежедневные гости, хлопоты с выбором… Если эта вредная старая дева действительно замешана в скандалах с побегами жен и девиц… Таким образом, если графиня замешана в этих делах, ей будет просто некогда этим заниматься!

— Все так, ваше величество, — поддержал веселье монарха герцог, — а еще я пошлю в графство несколько своих людей. Не в замок графини, а просто в графство. Возможно, мы упускаем какую-то важную информацию…

— Отправляйте, Томас, непременно! А я пока попрошу ее величество составить список перспективных женихов… Пусть эта наглая девчонка крутится, как уж на сковородке!

Герцог поклонился, глядя в спину веселящемуся королю.

Что ж, он выполнил свой план. Теперь осталось выбрать надежных людей, готовых отправиться на разведку, чтобы убедиться, что графиня Суррей непричастна к скандалу с побегами… А если причастна… Тут нужен еще один план!

Глава 1

— Лу! Лу! — голос компаньонки раздавался в лесу весьма громко.

Девушка в охотничьем костюме зеленого цвета неохотно опустила арбалет и поспешила выйти на тропинку:

— Что ты так кричишь, Сэмми? Испортила мне выстрел!

— Гонец от его величества! — выдохнула женщина лет тридцати в строгом вдовьем наряде.

— Бежим! — сразу сориентировалась Луиза, на ходу подвешивая арбалет на спину. — Платье готово?

— Все готово! — ответила компаньонка, неловко перебирая ногами в ворохе юбок.

Девушка не стала ее ждать — ускорилась и вбежала в замок через черный ход. Несколько узких лестниц, крохотная дверь и камеристка, уже стоящая наготове с тазом горячей воды:

— Быстрее, миледи, гонца пока кормят обедом, но…

Зеленая шапка, куртка, бриджи и сапоги полетели в стороны, девушка встала в таз и терпеливо стояла, пока служанка обливала ее теплой водой, протирала кожу горячим полотенцем с душистой эссенцией, а потом стремительно натягивала сорочку.

Прыжок к зеркалу, и, пока камеристка разбирала тяжелый узел волос, хозяйка самостоятельно втирала крем в кисти, лицо и шею.

— Опять вы загорели, ваша светлость! — ворчала служанка, приглаживая тяжелые золотистые локоны щеткой. — На кухне скоро сливки закончатся кожу вам отбеливать! Ну куда это годится? Леди — черная, как огородная девка!

— Не ворчи, Мэри, — леди Луиза хмыкнула, глядя на себя в зеркало. Легкий золотистый загар ей шел. Да, среди аристократов очень ценилась белая кожа с проступающими голубыми венками, но что же делать, если большую часть дня она проводит на свежем воздухе? Остается оправдывать свою смуглость любовью к охоте и долгим прогулкам. Пока ей прощают, ведь графство Суррей на две трети покрыто лесами, а дела она ведет хорошо, но… все ближе срок непременного замужества…

Вздохнув, леди Луиза пригладила кончиками пальцев брови, похлопала по щекам и потянулась к шкатулке с украшениями:

— Мэри, какое платье ты приготовила?

— Нежно-голубое, миледи, можно надеть жемчуг и закрепить в волосах цветок…

— Цветок не надо, — отмахнулась леди, — мне потом снова на охоту…

Камеристка только вздохнула и быстрыми движениями уложила волосы хозяйки в прическу, приличную для молодой леди утром.

Потом подала платье и помогла разобраться со всеми завязками, шнуровками и булавками, непрерывно ворча:

— Миледи, три нижние юбки — это самый минимум для леди! Ваша бабушка носила двенадцать!

— Моя бабушка и кринолин таскала, — отмахивалась от нее Луиза, — и в прическу вплетала конские хвосты, корабли и фрукты! Я не бабушка!

К назначенному часу одевание завершилось, и служанка убежала, чтобы позвать компаньонку, а графиня Суррей устало опустилась на стульчик и прикрыла глаза. Королевский гонец. От них одни неприятности. В прошлый раз по приказу короля в графство явилась целая комиссия, чтобы проверить, как молодая графиня ведет дела без опекуна. Полдюжины раздражающе капризных мужчин, готовых ловить горничных за юбки и совать нос во все щели.

Счастье, что у Луизы есть Сэмми! Точнее, Саманта Изабелла Дюшан — английская аристократка, волей судьбы ставшая женой француза. Овдовев, женщина вернулась на родину и выяснила, что братья и сестры поделили родительское наследство без нее. Вдовья часть ее была так мала, что выжить с тремя детьми не было никакой возможности. Пришлось Сэмми отдать детей в пансион и как можно скорее устраиваться в компаньонки. Дядя Луизы как раз подыскивал для подопечной строгую даму с железным характером — и выбрал Сэмми, поскольку ее несчастный вид принял за жесткость и непримиримость.

Благодаря Сэмми Лу дотянула до восемнадцати лет, а потом подала жалобу его величеству на разграбление своего наследия и жестокое обращение опекуна. Король попытался было замять ситуацию, но Луиза подала жалобы во все инстанции — от церковного совета до благотворительного комитета, а еще направила объявления в газету. К тому моменту ей плевать было на репутацию — хотелось жить.

Случилось громкое разбирательство, и опекуна не просто отстранили — его посадили в тюрьму, поскольку вскрылось хищение средств из королевских налогов, похищения людей и много чего еще.

Юную графиню не могли оставить без опекуна, поэтому после долгих прений опеку передали герцогу Норфолку. Старый лис прибыл в Суррей один раз — оценил старый замок, замученную девчонку, перепуганных слуг, и прислал управляющего. Старик аккуратно вел дела, предоставлял отчеты и… учил леди Луизу всему, что делал сам. Просто был уверен, что настоящей леди это нужно.

Довольны остались все — герцог тем, что его не дергали по делам графства, лишь раз в два-три месяца привозили бумаги на подпись. Король радовался регулярным налогам. Жители — спокойствию и четким правилам. А леди Луиза… радовалась самостоятельности и возможности помогать таким же жертвам опекунов и мужей, какой была она сама.

Однако совсем недавно король вновь заинтересовался графством Суррей. Прислал комиссию. Мужчин удалось удержать в рамках — за час молодая графиня распустила всех горничных на выходной, заменив их лакеями. Повару велено было готовить деликатесы без остановки, управляющего пригласили к столу, а дворецкий принес из погреба целый бочонок французского вина… Уезжая, комиссия храпела в карете, обнимая еще один бочонок и корзину с копченостями. Луиза искренне надеялась, что до столицы этим типам хватит. А теперь — снова королевский гонец!

Ну ничего — держим лицо и медленно спускаемся по лестнице, чтобы дыхание оставалось ритмичным. Она — молодая и состоятельная графиня. Элегантная бездельница, проводящая дни, слушая щебет птиц. И только!

Глава 2

Сразу после аудиенции у его величества герцог Норфолк отправился в свой столичный особняк. Успел как раз к воскресному пятичасовому чаю, на который по традиции собралась вся семья. Герцог не спешил — поцеловал жене руку, принял от нее чашку с чаем и тарелку с закусками. Съел пару сандвичей, рулетик из ветчины, запил все чаем и посмотрел на тех, кто собрался за столом.

Старший сын и наследник — Сесил Томас Говард. Не красавец, скорее породистое костистое лицо, тяжелый взгляд — весь в отца. Ему уже двадцать пять.

Когда Сесилу исполнилось пять, его родители заключили союз с семьей графов Нориджей — их старшая дочь блистательно дебютировала два сезона назад, а в прошлом году стала супругой маркиза и уже носила под сердцем его ребенка. Все очень надеялись, что родится мальчик, и герцогиня с особенным теплом и заботой относилась к старшей невестке, лично подкладывая ей на тарелку тарталетки со свежими ягодами.

Рядом с невесткой сидела дочь герцога — пока слишком юная, чтобы блистать в свете, но уже достаточно красивая, чтобы привлекать внимание на детских балах. Элеоноре недавно исполнилось шестнадцать, и она отчаянно ждала представления ее величеству и возможности посещать взрослые балы и увеселения.

На пятичасовой чай гувернантка дочери или учителя сыновей не допускались, в это время за столом собиралась только семья.

Герцог Норфолк благожелательно кивнул Элеоноре — она смирила обычное детское нетерпение и вела себя за столом практически идеально. Но, переведя взор дальше, его светлость нахмурился. Младший сын Генри Майлз Говард. Красавец — в мать. Куда привлекательнее Сесила, но при этом гораздо легкомысленнее и свободнее в манерах.

Вот и сейчас он сидел за столом, максимально ослабив шейный платок, и, откинувшись на спинку кресла, пил чай, успевая подмигивать то матери, то младшей сестре.

— Генри, — сказал Томас Говард, — у меня есть для тебя задание!

— Я готов, отец, — слегка поклонился сын.

— Жду тебя в кабинете, — герцог легко поднялся на ноги, еще раз поцеловал жене руку и ушел в свою мужскую “берлогу”.

Буквально через минуту появился Генри.

— Задание? — спросил он с легкой улыбкой.

— Заходи, садись и слушай, — одернул его Норфолк, подавая сыну бокал с портвейном.

Сын сел в кресло и, не тая слегка насмешливой улыбки, уставился на отца.

— Ты наверняка слышал несколько громких судебных разбирательств, связанных с опекой над юными леди, — сказал Томас Говард и пристально взглянул на сына.

Граф Арундел кивнул. Несмотря на легкомысленный вид, младший сын герцога закончил престижную школу для мальчиков, а потом Королевский колледж. Как любой аристократ, он знал, что слухи и сплетни содержат в себе больше правды, чем ожидается, и даже в самой “желтой” газете могут напечатать абсолютную правду.

— За последний год его величество был вынужден инициировать разбирательства по двенадцати случаям! — жестко сказал герцог.

Лорд Генри что-то подсчитал и сказал:

— Я знаю о восьми…

— Еще четыре были столь вопиющими, что расследование вынужденно сделали закрытым.

Граф шевельнул бровью. Даже те восемь случаев, которые освещались в прессе и обсуждались в гостиных, были… неприятными. Ограбление подопечных. Насилие. Выдача замуж за деньги и прочие мерзости, которые совершаются, но практически никогда не обсуждаются.

— Но это еще не все, — герцог остановился и уставился в камин, — восемнадцать исков подопечных и… пятнадцать исков жен, желающих развода!

— Что? — Генри поперхнулся глотком вина.

— Пятнадцать исков, которые его величество вынужден был удовлетворить, поскольку женщины предоставили железные доказательства жестокого обращения с ними и с детьми, а также нарушения брачного контракта и заветов церкви!

— Заветов церкви? — Генри нахмурился, не понимая.

— О, лучше тебе не знать, — отмахнулся герцог. — Так вот, я не закончил. Все эти дамы умудрялись сбежать из дома, порой вместе с детьми, и практически никогда не являлись в суд, присылая лишь поверенного. Его величество сделал вывод, что кто-то где-то прячет подопечных и жен, желающих развода. Дает им не только жилье, но еду, защиту, оплачивает адвокатов, поверенных и стряпчих. Самое важное — получив бумаги о разводе и вдовью долю, дамочки исчезают!

— Как исчезают? — сглотнул Генри.

— Они покидают родные места, не встречаются с друзьями, а родственникам пишут через третьи руки в духе “я попросила кучера дилижанса передать тебе письмо, отправь ответ до востребования на почтовую станцию”.

Граф хмыкнул.

В семье Норфолков женщин любили, оберегали и даже слегка потакали их слабостям, но Генри знал, что так было не везде.

— Его величество заподозрил, что это самое убежище находится в графстве Суррей.

— Почему там? — пробормотал Арундел и тут же понял: — Ну да, столица рядом, густые леса, есть работа для женщин, и… кто у нас сейчас граф Суррей?

— Графиня, — поджал губы герцог, — Сурреем сейчас управляет графиня. Девчонка, которой осталось меньше года до полного совершеннолетия. Тогда она получит полную власть над графством.

— Подожди, — выпрямился Генри, — девчонка? Ты же стал опекуном этой, как ее…

— Элис Луизы Кэтрин Говард, графини Суррей в собственном праве, моей троюродной племянницы, — уныло кивнул Норфолк. — Ее чертова бабка оставила ей титул с правом передачи только дочери или внучке! Сначала опекуном был дядя по материнской линии…

— Тот самый, я вспомнил, — граф потемнел лицом и снова поднял бровь: — Подожди, отец, разве не графиня Суррей первая подала жалобу в королевский суд на своего опекуна?

— Она, — подтвердил Норфолк, — и не просто подала! Она выиграла суд! Даже король не сумел признать ее доказательства ничтожными, а уж когда она принесла бумаги о том, что графство не уплатило налоги за шесть лет…

— Гениально, — хмыкнул Генри, — наш добрый король может простить многое, только не опустошение своей казны!

— Именно! И как мне кажется, в делах, связанных с опекой, торчат те же самые уши. Почти каждый раз эти девчонки доказывают, что опекуны утаивают доходы и не платят налоги!

— Только девчонки? — поймал нюанс Генри.

— Верно, за все время парень был только один… близнец девчонки!

— Так, я понял ситуацию, что требуется от меня? — отхлебнув портвейна, спросил младший Норфолк.

— Отправляйся в Суррей. Инкогнито. Возьми с собой пару надежных слуг, обойди все, что можешь, и найди доказательства того, что эта девчонка связана с теми, кто тащит в суды жен и подопечных!

— И что тогда? — Генри пристально посмотрел отцу в глаза.

— Что ты хочешь получить? — нахмурился герцог.

— Отсрочку от свадьбы на пять лет!

— Год!

— Три!

— Два! Но только если предоставишь неоспоримые доказательства!

— По рукам! — Генри довольно улыбнулся.

Он уже не раз ловил на себе задумчивые взгляды отца, слышал, как матушка сокрушалась, что не удалось заключить его помолвку в детские годы. В общем, брачный капкан готов был захлопнуться, а граф Арундел не собирался слушать брачные колокольчики. Его устраивала та жизнь, которую он вел — холостяцкий дом, поместье, в котором разводил породистых собак и скаковых лошадей, и, конечно, возможность свободно передвигаться по стране, останавливаясь в резиденциях Норфолков, Арунделов и Сусексов.

— Выезжай завтра, — потребовал отец, — у нас маловато времени!

— Мне потребуется время на сборы, — слегка нахмурился сын.

— Его величеству надоели скандалы, такое количество судов плохо сказывается на репутации королевской семьи, — строго сказал герцог. — К тому же… насколько я знаю, выросло количество обращений в суд среди торговцев и фермеров! Женщины сошли с ума и требуют развода даже за один удар палкой!

Граф поморщился. Память о школьных розгах была еще жива, и, насколько он знал, Элеоноре от гувернантки тоже доставалось линейкой, но палка? Скрывая свое недовольство, Генри пожал плечами, отсалютовал родителю бокалом и встал:

— Пойду собираться, надеюсь, ты не будешь возражать, если я скажу маме, что отправляюсь с инспекцией в поместья?

— Говори что хочешь, — отмахнулся отец, — в сезон леди Норфолк никогда не покидает столицу!

Махнув рукой на прощание, Генри вышел из кабинета и поднялся в свою спальню. Итак, нужно собрать вещи, решить, кого брать с собой, и… кем он представится при въезде в Суррей? Заодно необходимо освежить знания о графстве и его владелице. Значит… нужно идти к секретарю отца, возможно, поболтать с дядей Эдвардом и… все же открыть матушке истинную причину отъезда младшего сына. Просто никто лучше герцогини Норфолк не знает все светские сплетни и скандалы, а без этой информации врываться на чужую территорию инкогнито — чревато.

Глава 3

Королевский гонец наслаждался сытным обедом и никуда не спешил. Вручая ему запечатанный тубус, королевский секретарь сказал прямо:

— Не торопись, его величество желает, чтобы его послание стало для графини сюрпризом.

Поэтому Тейфан Эйс не стал никуда спешить, отбивать задницу о жесткое седло или не спать ночами — он поехал, конечно, верхом, как и полагается, но на ночь останавливался на постоялых дворах, обедал в трактирах, и тот путь, который он мог проделать за половину суток, в итоге занял почти три дня.

Приняли его как полагается — сразу сообщили, что хозяйка ушла на охоту, но к обеду будет, наполнили бочку горячей водой, принесли густую похлебку, жаркое и пироги. Мужчина помылся, сбрил щетину, отдал одежду в чистку и со вкусом обедал, не сводя взора с кожаного футляра, щедро покрытого печатями.

— Господин гонец, — в дверях показался дворецкий, — вашу одежду почистили, леди сейчас спустится в гостиную.

Эйс кивнул, принял из рук лакея корзинку и удалился за ширму, чтобы привести себя в порядок. Интересно. Королевские гонцы часто еще и королевские шпионы — кое-что видят, кое-что знают и обязательно докладывают, как получатель принял королевский свиток.

С графиней Эйс еще не виделся, но уже отметил, что в замке его встретили исключительно слуги-мужчины. При этом все в почтенных летах либо обезображенные шрамами. Довольно странно для дома, в котором живет молоденькая девушка с компаньонкой.

Однако одежду вычистили хорошо и даже подшили пуговицу, прежде висящую на одной нитке.

Облачившись в куртку с королевским гербом, гонец взял свиток и отправился вслед за дворецким в приятную комнату на первом этаже. Пока хозяйка спускалась, Эйс изучал интерьер, отмечая старинную мебель, обтянутую, однако, свежим, очень красивым гобеленом. На скамьях из темного дуба лежали вышитые подушки, большой камин загораживался экраном с изображением резвящихся борзых.

Все тут было устроено по-женски уютно и в то же время надежно и практично. Гонец сделал себе мысленную пометку и встал в темный угол, чтобы увидеть хозяйку замка раньше, чем она увидит его.

В коридоре раздались легкие шаги, потом голос дворецкого, и наконец дверь отворилась, впуская юную девушку в голубом платье и даму постарше — в темно-сером.

— Добрый день, сударь, — золотистая блондинка смотрела на удивление спокойно, — я графиня Суррей. Мне сказали, что вы привезли для меня приказ от его величества!

Представляясь, девушка протянула руку с гербовым перстнем, чтобы у мужчины не осталось сомнений.

Эйс снова сделал невидимую пометку: графиня сказала “приказ”, значит, не ждет от короля ничего хорошего.

Поклонившись, гонец протянул тубус и, как положено, произнес:

— От имени его величества Генриха вручаю графине Суррей этот свиток!

— С почтением принимаю! — произнесла положенную формулу блондинка, взяла тубус и нахмурилась, подтверждая своим видом, что ничего хорошего от королевского указа она не ждет. — Надеюсь, вам оказали все необходимое гостеприимство? — девушка взглянула на гонца, оценивая его вид.

— Благодарю, — снова поклонился мужчина, — меня накормили, предоставили все удобства. С вашего позволения, я отдохну до завтра. Если желаете отправить бумаги в столицу, можете передать со мной.

Графиня Суррей на миг задумалась и кивнула:

— Отдыхайте, за всем необходимым обращайтесь к дворецкому. Я приготовлю несколько писем, если вам будет сложно везти их, просто оставьте на почте.

Еще раз обменявшись поклонами, гонец и графиня разошлись. Мужчина вернулся в комнату, которую ему предоставили в крыле для слуг, а графиня поднялась наверх — в свой кабинет, чтобы прочитать королевское послание и быть готовой… к чему?

В тубусе обнаружилось сразу несколько свитков. Первый был копией договора, который бабуля заключила с его величеством. В этом свитке цветными чернилами были выделены строчки про замужество не раньше двадцати пяти и “год на знакомство с будущим мужем”. Луиза вздохнула и развернула следующий лист. Вот это уже был указ короля графине Суррей за месяц определиться с женихом — с тем, чтобы потом в течение месяца после двадцатипятилетия выйти замуж.

“Таким образом, его величество полагает, будут соблюдены все условия, выдвинутые старшей графиней Суррей в отношении замужества своей внучки и наследницы Элис Луизы Кэтрин Говард, графини Суррей”.

Опустив этот свиток, Лу стукнула кулаком по столу.

— Что случилось?

— Король приказывает мне в течение месяца определиться с женихом, чтобы через год выйти замуж!

— Но… — Сэмми прекрасно знала содержание завещания прежней графини Суррей.

— Именно! Королевский стряпчий соединил пожелания бабушки, так что через месяц после двадцатипятилетия я должна выйти замуж по собственному выбору, либо жениха назначит король в качестве наказания за отказ выполнить условия завещания.

Миссис Дюшан покачала головой:

— Месяц для поиска жениха маловато. Да и нет у нас в округе подходящих женихов… Вдовцы, мальчишки, прожигатели жизни…

— Это еще не все, — задохнулась от ужаса Луиза. — Сэмми! Это конец! Тут еще письмо от секретаря его величества! Он уведомляет, что волей короля в мой замок направлены потенциальные женихи! Мол, вы, графиня, конечно, выбирайте, но вот вам кандидаты! Первый приедет уже… завтра!

— Спокойно, — Сэмми поднялась и вцепилась руками в резную спинку стула, — гостевые покои приготовить недолго, за припасами пошлем в Гилфорд, а пока хватит того, что уже есть в кладовых. Этот секретарь написал, сколько мужчин пришлет его величество?

Графиня еще раз пробежалась взглядом по письму:

— Нет, но… тут есть намек, что для графини прилично выбирать из большого количества претендентов! Сэмми, наши дела… Я не могу все бросить!

— Спокойно, Лу! Ты не одна! Мы все тебе поможем! Только… я думаю, следует уведомить господина Элриджа, мистера Боумента и миссис Клеменс о том, что мы ожидаем гостей!

— Да, — Луиза поднесла пальцы к виску, — и срочно убрать из замка все намеки…

— Я займусь, — пообещала компаньонка, — а тебе сегодня лучше не выходить из замка и написать письма в столицу. Гонцы… они обычно очень внимательные люди!

— Ты хочешь сказать, что мне прямо сейчас стоит начать изображать приличную леди и ни в коем случае не отправлять с гонцом опасных бумаг?

— Кто может поручиться, что твои послания не попадут в воду? — невинным тоном сказала Саманта. — Или под носик чайника? Или…

— Все-все, поняла! Берусь за бумаги! А ты предупреди всех! — со вздохом сказала графиня, открывая бювар с дорогой бумагой, украшенной вензелями. Что ж, пустышки так пустышки. Давненько она не писала милым родственникам…

Глава 4

Поездка в Суррей заняла немало времени.

Граф Арундел решил, что для полной конспирации ему стоит переодеться в простую одежду, пройтись пешком и стать сезонным рабочим из тех, что в теплое время года переходят с места на место, выполняют мелкие работы, а к зиме устраиваются батрачить на ферму или в город, чтобы переждать холода в тепле.

С собой Генри взял троих — таких же младших сыновей знатных фамилий, с которыми дружил в детстве. Один из них, лейтенант Пиккард, закончил офицерский колледж, успел послужить, вернуться домой с легким ранением и притопить свои горести в вине. Второй готовился стать управляющим при старшем брате и с радостью ввязался в авантюру, чтобы “посмотреть на успешное графство изнутри”. Деррик Блишоп прекрасно вел документацию, отлично считал и знал все земледельческие законы и вообще все, что касалось земли и собственности. Третий участник их приключения отличался приятной внешностью, веселым нравом и умением влиться в любую компанию, лишь бы там было весело и интересно. Генри ценил в Саймоне Риджбоуне неунывающий нрав и умение собирать информацию где угодно.

Четыре аристократа отправили слуг в дешевую лавку — прикупить себе в дорогу белья, а потом сами, смеясь, завалились в лавку старьевщика, чтобы подобрать себе верхнюю одежду, шляпы, пояса и сумки. Только сапоги они оставили свои, выбрав самые изношенные, потерявшие вид — никто не собирался калечить себе ноги дурной обувью даже ради поручения короля.

Друзьям Генри представил все как развеселое приключение, связанное с поисками девиц, сбежавших от опекунов. В какой-то мере так оно и было. А уж переодевание, долгая прогулка по свежему воздуху и сельские виды отчего-то вдохновили всех.

Уже на следующий день в сторону Суррея поехала телега с припасами, на которой сладко подремывали бродяги, перебравшие накануне эля.

Немного не доехав до границы графства, возчик свернул, высадив замаскированных аристократов на дорогу.

— Что ж, друзья, дальше пешком, — вздохнул Генри, поправляя мешок с инструментами на плече. Вообще-то, в закрытой школе, в которой он учился, директор считал, что даже самым высокородным ученикам необходимо владеть каким-нибудь ремеслом, приличным мужчине, поэтому сам граф Арундел умел складывать стены из камня, немного плотничать и столярничать. Лейтенант Пиккард прекрасно плавал, управлял лодками, ловил рыбу и разбивал бивак. Блишоп неплохо шил — даже верхнюю одежду и седла, а Риджбоун играл на потертой скрипке и пел. Поэтому друзья решили, что не пропадут, а маскировка позволит им беседовать с селянами на равных и обнаружить убежище беглянок.

Увы, в ближайшей деревне работы им не нашлось. Побродив среди чахлых изгородей, визжащих поросят и детей, мужчины отыскали трактир и договорились с владельцем о ночлеге на сеновале, а еще выпросили ужин на четверых за игру на скрипке и пение.

— В карты и кости не играть! — строго припечатал коренастый мужик с редкой бородой, подтверждая свои слова стуком ладони по дубовой стойке.

— Это почему еще? — сразу вскинулся Саймон. Он никогда не отказывался от игры и умел так раздеть противника, что часто после клуба завтракал шампанским и рябчиками с трюфелями.

— Приказ нашей графини, — веско сказал трактирщик, — ежели в трактире начнут в карты играть или кости метать, сразу трактир закрыть! А коли правило соблюдается, скидка на налог пять процентов!

Аристократы переглянулись.

— Ай да графиня, — протянул Блишоп, явно делая себе пометку применить этот способ в имениях брата.

— Раньше у нас тут играли, — покивал трактирщик, — и никогда это дело миром не кончалось. То шулера побьют, то бедолагу какого до белья разденут, а уж жены как, бывало, ревели! Вот и дошло до графини. Она указ выпустила, а люди ее тайно трактиры проверяют. Как пятый или шестой закрыла, так и притихло все. В номере своем хотите играть — играйте, а в зале — нельзя!

Мужчины снова покивали и остались сидеть за самым неудобным столом, поглядывая на тех, кто заглядывал в трактир опрокинуть стаканчик. Каждому приезжему трактирщик как мантру повторял запрет на игру в карты, кости или на любые споры на деньги. Если же путешественник начинал хорохориться, мужик мрачнел и добавлял, что по приказу графини нарушителя он может скрутить с помощью дежурной стражи и отвезти к судье — за нарушение законов графства. Обычно после этого желающие игры утихали и быстро покидали трактир.

К позднему вечеру, когда народу набралось прилично, Саймон вынул свою скрипку и для начала заиграл приятную спокойную мелодию, которая поплыла по залу, не мешая есть и пить, а только создавая приятный фон. Кое-кто одобрительно кивнул, но денег, понятное дело, никто не отжалел, хотя трактирщик велел подавальщице поставить на стол “бродяг” небольшой пирог.

Подождав немного, Саймон сменил мелодию на плясовую. Люди в зале оживились, кое-кто начал притопывать, но все еще сидели за столами, не отрываясь от тарелок. Тогда хитрец запел, но абсолютно непристойную песенку. Вот тут уж мужиков прорвало — они смеялись, подпевали, махали кружками и требовали еще пива. Довольный хозяин сам встал к пивному крану, а растрепанные девицы разносили пенные кружки, похлебку и куски хлеба с сыром.

Поиграв часок, Саймон откланялся, забрав заработанные пироги.

Друзья забрались на сеновал, укрылись потрепанными плащами и принялись обсуждать увиденное:

— Закон интересный, — признался Блишоп, — наверняка где-то есть тайные места для любителей перекинуться в карты или кости, но все же меньше простаков попадается в ловушки, да и семьи не страдают.

— Я обратил внимание, что в добровольной страже ходят парни с выправкой. У одного даже штаны форменные, только без лампаса, — задумчиво сказал лейтенант.

— Да что такого? — удивился Генри. — Отец в охрану тоже любит служивых нанимать.

— А то, что они все инвалиды, — отрезал Пиккард, — у одного пальцев на руке не хватает, другой идет и раскачивается, как весельная лодка, видно, пуля кусок мяса из ноги вырвала, у третьего глаз повязкой закрыт. Таких на службу брать не любят, а тут они с бляхами ходят, уважаемые люди. Им и пива трактирщик бесплатно налил. Почему так?

— Стража обычно из графской казны оплачивается, — пожал плечами Блишоп, — значит, так графиня поставила, что ее людей уважают.

— Пиво, кстати, ничего такое было, — добавил Риджбоун, — и пироги.

Тут все с ним согласились.

— Завтра дальше пойдем, — сделал вывод Генри. — Не верю я, что убежище для беглянок возле границы. Кто-то их, наверное, тут встречает, но живут они точно где-нибудь в стороне.

— Так, может, надо было не мужиков посылать, — хмыкнул Саймон, — а девицу в беде?

Генри почесал макушку и признался:

— Из того, что удалось узнать, я понял, что девушек проверяют, только непонятно как. Во всяком случае, сбежать и скрыться удалось только тем девицам, с которыми действительно обращались крайне мерзко. Если же барышня получала розги за дело, никто ей ничего не предлагал.

Лорды помолчали, а вскоре уснули — все же день вышел насыщенный и необычный.

Глава 5

На следующий день “сезонные рабочие” двинулись дальше.

Деревушка за деревушкой оставались позади, но работы все никак не находилось. Люди посматривали на них настороженно и не спешили делиться новостями. Однако сам вид деревень заставлял Блишопа делать на привалах записи:

— Вроде бы такие же деревеньки, как у нас, однако все выглядит куда интереснее, — бормотал он. — Вот смотрите, видели деревенское стадо? Заметили странность?

Мужчины посмотрели на коров, овец и коз и пожали плечами — ничего особенного они не заметили. Деррик только вздохнул и пояснил:

— Оказывается, графиня на свои деньги прикупила племенных бычков и обязала всех владельцев коров водить буренок именно к ним! В результате половина стада выглядит задохликами рядом с молодняком!

— Но ведь таким образом через несколько лет все коровы станут родственниками, и стадо опять обмельчает, — заинтересованно сказал Генри. Как человек, занимающийся разведением лошадей и собак, он неплохо знал, как нужно поддерживать породу.

— Так в этом-то все и дело! — лихорадочно сверкнул глазами Блишоп. — Графиня купила племенных быков разных пород, в разных графствах и отдала их на содержание старостам. Каждый год староста должен отдать своего быка в следующую крупную деревню и получить взамен быка из другой деревни! Ротация! Таким образом стада не только обновляются, но и не имеют близкородственных скрещиваний! За три года некоторые ушлые старосты еще и в соседних графствах деньжат подзаработали, потому как на их быков чуть не очередь стоит!

Мужчины переглянулись. Все они так или иначе были связаны с родовыми поместьями, и проблемы вырождения скота пусть понаслышке, но были им знакомы.

— А еще что-нибудь этакое? — спросил вдруг Риджбоун неожиданно серьезно.

— Вы заметили, что в этой части графства занимаются разведением овощей, которые потом продают в Лондон? — задал наводящий вопрос Блишоп.

— Трудно не заметить, — хмыкнул Пиккард, — телеги с зеленью каждый день едут нам навстречу.

— Так вот, управляющий графини следит за спросом и весной объезжает ее земли, распределяя, где что и сколько садить. Ушлые крестьяне примечают и садят то же самое!

Лорды хмыкнули.

— А потом управляющий считает, кто чего и сколько посадил, и… на остальных землях графини садят абсолютно другие культуры. Таким образом и спрос есть всегда, и графство не в накладе!

— Это тебе кто рассказал? — удивился Генри.

— Так мы же собирались к тому огороднику наняться, вот я с ним и потолковал, — усмехнулся Деррик.

— Ладно, сегодня мы опять без работы, — вздохнул лейтенант, — и ночевать, кажется, негде… Разведем костер у реки?

— А давай, — ответил Генри и тут же задумчиво добавил: — Может, они на реке прячутся? Баркас какой-нибудь?

— А сколько приблизительно девиц мы ищем? — задал логичный вопрос Блишоп.

— Если бумаги не врут, около трех десятков, — рассеянно ответил Генри.

— Так это целая мануфактура! На баркасе не спрячешь, — покачал головой Блишоп. — У брата в поместье есть ткацкая мастерская, так туда просто так и не зайдешь — такой треск стоит. Болтают, поют, ходят туда-сюда…

— Значит, надо искать что-то другое, — вздохнул граф. — Вот ты где бы спрятал три десятка женщин?

— Не три десятка, а больше, — вмешался в разговор Саймон. — У Блишопа ткачихи сами за собой смотрят, а тут, как я понимаю, благородные дамы? Значит, хоть по одной служанке на двоих надо. Плюс пара мужчин для тяжелых работ — дрова там поколоть, ванну наполнить… Это уже полсотни живых получается, почти деревушка.

— Я бы спрятал такую ораву… даже не знаю где, — вздохнул Деррик. — Их же кормить надо, плюс всякое такое женское… юбки, тряпки, журналы модные…

— Я бы в замке спрятал, — хмыкнул лейтенант, — все рядом, все под рукой, и, кажется, Суррей такого размера, что там батальон потерять можно.

— Значит, идем к замку, — сделал вывод Генри и зевнул. Спать на сеновалах, в сараях и просто на земле ему не очень нравилось, зато уже через пару дней их маскировка стала безупречной. Воняющие пылью, потом и табаком бродяги ничуть не походили на изнеженных аристократов, вкушающих на серебре.

Между тем дорога действительно наводила на размышления.

Буквально на третий день пути мимо путников промчалось несколько карет. Рассмотрев заляпанные гербы, граф присвистнул:

— Интересно, как сюда занесло Холлса? И Финча?

В ответ прищурился Риджбоун:

— Холлс недавно проигрался в прах, ищет богатенькую невесту, а Финчи и так бедны, как церковные мыши.

Генри насторожился.

— Женихи к графине Суррей? Интересно… А что, получше никого не нашлось?

Остальные мужчины тоже прищурились.

— Дамочка хозяйственная, не бедная, — первым высказался лейтенант, — даже если страшна, как смертный грех, я, пожалуй, присмотрюсь…

— Я видел старую графиню Суррей, — сказал внезапно Саймон, — ей, конечно, было почти сто лет, но держалась она как полководец и в молодости явно была хороша. Так что я тоже… присмотрюсь.

Блишоп пошуршал своими записями и сказал:

— Было бы крайне интересно познакомиться с таким хозяйством поближе…

Генри мрачно взглянул на друзей и пробормотал себе под нос:

— Ну уж нет! Не для того я выбивал у отца отсрочку от женитьбы! Идем дальше!

Глава 6

Стоило королевскому гонцу очутиться в одиночестве, как он аккуратно открыл окно и выбрался через него на улицу. Слуг он предупредил, что будет спать, а на деле собирался понаблюдать за жизнью поместья, но так, чтобы его не заметили. За такие наблюдения королевский секретарь доплачивал особо, а порой и глава службы безопасности короля не скупился.

Осмотревшись, мужчина забрался на дерево, растущее чуть в стороне от входа в донжон. С высоты неплохо просматривался двор, пристройки и центральная часть замка. Слышались голоса слуг, в саду брякали инструменты — замок жил своей жизнью, и в его звучании не было ни одной фальшивой ноты. Так почему королевский секретарь приказал “присмотреться к самой графине и к замку”? Что здесь нужно искать?

Гонец почти придремал на дереве, привязав себя ремнем к толстой ветке, когда вдруг уловил в сонном гудении новую ноту. На крыльце появилась компаньонка графини — красивая дама в сером платье. Ничего необычного, компаньонок нередко посылают с различными заданиями, а в некоторых домах они вообще заменяют ленивую или болезненную хозяйку.

Эйса удивило место появления — дама вышла на черное крыльцо и отдала какие-то распоряжения негромким голосом. Слуги без задержек отправились их выполнять — кто-то нырнул в глубину донжона, кто-то умчался в конюшни, некоторые разбежались по территории, словно разносили не очень добрую весть.

Гонец напрягся и начал думать, как бы узнать причину переполоха, но тут ему несказанно повезло — прямо под деревом, на котором он почти лежал, остановились помощники садовника:

— Что за суета? — спросил один. — Мастер велел немедля проверить все дорожки, убрать сухие листья и ветки и украсить клумбы растениями из оранжереи!

— Ты еще не слышал? — горестно качал головой второй. — Король велел нашей графинюшке жениха искать! Завтра гости понаедут, вот все и бегают, как наскипидаренные! Радуйся, что полы скрести не заставляют! В конюшне так вообще этот, как его… аполикапсис!

Повздыхав, работники разошлись, а гонец расслабился. Ну да, он же привез графине королевский указ… выйти замуж. Сама леди наверняка лежит в обмороке, с нюхательными солями в руке, а компаньонка бегает вместе со слугами, готовясь к визитам. Фальши нет, только скука!

Позевав еще немного и не заметив ничего особенного, Эйс вернулся в комнату и действительно лег спать. Ничего подозрительного он не увидел — обычный замок, обычные люди, разве что хозяйка осторожна и не подпускает к незнакомцам своих горничных, но в приличных домах за этим действительно следят.

Вечером Тейфана Эйса пригласили поужинать вместе с графиней.

Мужчина с благодарностью принял приглашение в надежде развеять скуку. Он потому и стал гонцом, что не любил долго сидеть на одном месте.

Ужин накрыли в небольшой комнате с видом на сад.

Красивый стол, сервировка, простые, но хорошо приготовленные блюда — тут Суррей ничем не удивил королевского гонца, побывавшего во всех уголках страны. А вот общество получилось приятным — сама графиня, ее компаньонка, управляющий, назначенный герцогом Норфолком, пожилой сосед — барон — и его очаровательная супруга.

Разговоры велись самые деревенские — о погоде, охоте, видах на урожай и постройке птичников. Когда подали десерт и чай, мужчины уединились в курительной комнате, и гонец начал осторожно расспрашивать управляющего — как идут дела графства.

— Очень неплохо, — сказал тот, попыхивая коротенькой трубочкой, — когда я принимал дела у опекуна леди, здесь все едва держалось. В самом замке крыша готова была рухнуть на головы обитателей. За семь лет удалось поправить дела настолько, что замку ничего не грозит следующие лет двадцать. Вот только повезет ли нашей леди с мужем?

— А, так вы уже в курсе, — покивал головой Эйс. — Я и не знал, что привез такой прекрасной леди повеление выйти замуж!

— Не дай Бог дурак попадется! — вздохнул барон, отпивая из бокала портвейн. — Вы бы знали, милейший, что здесь творилось при опекуне леди Луизы! Страх Божий! Поля пустовали, крестьяне разбегались, изгороди падали… Мои крестьяне жаловались, что поля, которые соседствуют с Сурреем, бесполезно засевать — столько сорняков прилетало! А теперь мои к леди за семенами ездят! Да еще по-тихому коров к быкам тягают, думают, я не вижу!

Тут барон развеселился и начал рассказывать о том, как его крестьяне устроили целую ночную операцию, чтобы тайно отвести своих коров в Суррей, а утром уже вернуть их обратно.

— И ведь, подлецы, знают, что графиня не запрещает старостам “подрабатывать”, а все равно по ночам скот гоняют.

Эйс вежливо слушал, но вновь не находил ничего криминального.

Потом мужчины вернулись к дамам, поиграли в карты, обсудили столичные новости, и, когда гонец готов был идти спать, леди Луиза внезапно сказала:

— Господин Эйс, я не успела написать все письма, которые желала отправить в столицу. Вы не могли бы задержаться в Суррее хотя бы до обеда? Я постараюсь закончить с корреспонденцией с утра.

Гонец решил не портить настроение себе и графине и пообещал задержаться, а утром, когда он уже прятал в сумку целую пачку пухлых конвертов, во двор замка въехали кареты с гербами…

— Вот и женихи пожаловали, — едва слышно пробормотала миссис Дюшан.

Эйс прищурился. Он достаточно долго служил при Дворе, чтобы различать аристократические гербы и знать, какой род чем славен.

Из первой кареты вышел Бродерик Холлс — тощий, как циркуль, джентльмен, страшно благопристойный и занудный с виду. На деле же этот длиннолицый тип славился в узких кругах как любитель вина, распутных женщин и карточной игры с высокими ставками.

Брезгливо оглядев двор, выложенный каменными плитами, Бродерик уставился на гонца и стоящих на крыльце женщин. Выделив графиню, он целенаправленно двинулся к ней:

— Леди Говард? Меня зовут Бродерик Холлс! Его величество посоветовал мне навестить графство Суррей для знакомства с вами.

Лицо леди Луиза удержала. Взглянула на внезапного гостя спокойно, даже с легким любопытством, и ответила:

— Его величество уведомил меня о гостях. Что ж, лорд Холлс, приветствую вас в замке Суррей.

Ни “рада знакомству”, ни “счастлива лицезреть” — гонец усмехнулся про себя и не стал торопиться с отъездом. Кажется, королю интересно будет узнать, как девушка встретила женихов.

Между тем графиня предложила гостю пройти в дом и освежиться, выделив в качестве сопровождающего рослого лакея. Настолько рослого, что даже долговязый Холлс смотрел слуге ровно в шейный платок. Поморщившись, потенциальный жених зашел в замок, а леди Луиза обратила свое внимание на следующего визитера.

Лаврентиус Финч был полной противоположностью Холлса — невысокий, кругленький и ярко-рыжий. Он всегда улыбался, умел разрядить обстановку шуткой и в целом был неплохим человеком, но при Дворе ходила шутка о том, что Финч всегда порождает Финча.

Королевский гонец слышал, что некоторые состоятельные семьи выбирали барышень Финч, если возникали проблемы с рождением наследника. Все Финчи были невероятно рыжими, плодовитыми и крепко держались за свой клан.

Наверное, этот жизнелюб и весельчак стал бы неплохим мужем для графини Суррей, да только Эйс абсолютно точно знал, что конкретно этот Финч уже влюблен, и его возлюбленная отвечает ему взаимностью. Беда в том, что оба они бедны, как церковные мыши, и потому семья заставила Лаврентиуса искать состоятельную жену.

Гонец даже подумал намекнуть графине, что от этого жениха можно избавиться, предложив ему должность бургомистра в одном из городов графства, но… промолчал. Если девушка умна — сама во всем разберется. Если нет — время для аккуратной подсказки еще есть.

Финча приняли так же ровно, как Холлса, и пригласили в замок с той же прохладной вежливостью.

Только тогда, когда за вторым потенциальным женихом закрылась дверь, леди Луиза улыбнулась гонцу и пожелала приятной дороги:

— И я еще раз прошу вас, господин Эйс, если вам будет трудно везти с собой столько бумаги, просто оставьте конверты на почте, я наклеила на них достаточно марок.

Тейфан шутливо прижал ладонь к сердцу и заверил леди Говард в том, что ее письма будут доставлены адресатам в срок.

Немного постояв на крыльце, глядя вслед уезжающему королевскому гонцу, графиня вздохнула и сказала своей компаньонке:

— Идем, Санни, нужно переодеться. Думаю, наши гости не откажутся от обеда в нашей компании.

— Кому же вы написали столько писем? — осмелилась задать вопрос миссис Дюшан.

— Родственникам, — усмехнулась леди Луиза, — должна же я знать, кого его величество прочит мне в мужья?

Глава 7

Гонец сдержал свое слово и отвез конверты в столицу. Даже не вскрыл! Потому что фамилии на конвертах стояли весьма ему знакомые: леди Говард, герцогиня Норфолк, лорд Говард, герцог Норфолк, графиня Беркшир, баронесса Стаффорд, и еще полдюжины имен из родословной Говардов. Похоже, юная графиня решила написать всем родственникам, носящим эту фамилию! Интересно, зачем?

Но как ни чесались у гонца руки, сломать печати Тейфан Эйс не посмел. Ссориться с таким влиятельным семейством — себе дороже.

Уже в столице гонец завез письма на ближайшую почту и с легким сердцем вернулся во дворец в надежде повеселить королевского секретаря рассказом о юной графине. Однако секретарь на его доклад лишь отмахнулся:

— Некогда, нужно срочно отвезти несколько пакетов в Кембридж, поторопись!

Пришлось выполнять приказ, но даже по дороге в герцогство Тейфан продолжал вспоминать графиню Суррей и приехавших к ней женихов. Интересно, его величество намеренно подобрал для девушки самых никчемных? Или это акт запугивания? Помучается с дураками, картежниками, чужими женихами и выберет… кого? Эх, была бы возможность узнать! Хотя… Эйс тихонечко хмыкнул, не зря же он королевский гонец! Наверняка при Дворе будут обсуждать и женихов, и саму графиню! Вернется из Кембриджа и узнает новости!

Между тем в замке Суррей слуги неторопливо готовились к обеду. Леди Луиза в своей комнате переодевалась, глядя в окно. Она чувствовала тоску, сжимающую сердце. Клетка начала захлопываться, а она не могла никуда из нее улететь. Бросить Суррей? Наследие предков? То, что завещала ей несгибаемая бабуля? А главное — как она может бросить тех, кого спасла? Сорок девушек и женщин, спасенных ею из удушающих объятий семей, жили неподалеку от замка. Еще три десятка уже покинули Суррей, обретя свое тихое счастье в глубокой провинции, выжидая сроки, назначенные судом или его величеством. Что ж, этих женщин она не имеет права бросить ни в коем случае. А женихи… С женихами нужно познакомиться, а потом делать выводы!

К обеду графиня Суррей спустилась в самом безмятежном состоянии. Ее серо-голубое платье, скромно отделанное серебристым кружевом, отвечало самым строгим стандартам приличий. Рядом следовала компаньонка в темно-сером с черной отделкой. Еще за стол был приглашен управляющий от герцога Норфолка и доктор, который раз в месяц непременно заезжал в замок, чтобы осмотреть всех слуг и остаться на обед.

Женихи спустились вовремя и уже ждали хозяйку замка в гостиной.

Холлс оделся по последней столичной моде, что в простой комнате старого замка выглядело несколько вычурно и нелепо. Финч сиял рыжими волосами и грустной улыбкой, а вот его фрак явно был поношен и даже заштопан.

Слуги быстро накрыли на стол, все сели, и, пока лакеи расставляли тарелки с фасолевым супом, завязалась легкая беседа — о погоде, густых лесах Суррея, видах на охоту и скромной замковой псарне.

Оба жениха вели себя безупречно. Намазывая паштет на булочку, Луиза с тоской подумала о том, что за броней этикета и хорошего воспитания ничего в женихах не увидит. Но тут один из лакеев неловко дернул рукой и плеснул красным вином на роскошный камзол Холлса.

О, вот это был взрыв! Кажется, лорду абсолютно не нравились ни замок, ни потенциальная невеста, ни общество, в котором он очутился. Потому что столько бранных слов леди Лу не слышала даже от пьяного конюха!

Финч с трудом прятал улыбку — в его семье темперамент не сдерживали, но ругались куда деликатнее и цветистей.

Заметив наконец, что все внимание за столом принадлежит ему, Холлс выпрямился, сделал постное лицо и заявил:

— Прошу меня простить, леди, мне нужно переодеться! — и вышел из столовой.

Через пять минут его камердинер спустился в кухню за обедом для господина и потребовал бутылку кларета “для успокоения нервов”. Луиза, услышав от дворецкого требование гостя, на секунду задумалась и шепотом сказала:

— Отнесите! И… присматривайте, но не вмешивайтесь. Учтите, что, возможно, понадобятся показания.

Старый слуга поклонился и отошел. Обед продолжился, легкая беседа вернулась к сельскому хозяйству и видам на урожай. Финч, пряча усмешку, наблюдал за графиней. Она ему нравилась. Веселая девчонка с мозгами в голове. Решительная. Если бы не его прекрасная Кати…

После обеда гости прогулялись по саду, выпили чаю в беседке и наконец разошлись — доктор поехал в деревню осматривать роженицу, управляющий вернулся к своим книгам, Финчу предложили провести время на конюшне, на псарне или в библиотеке. Рыжий лорд выбрал конюшню, а леди с долей облегчения вернулись в замок, пообещав увидеться с гостем за ужином.

В замке царило напряжение.

— Докладывайте! — кивнула Луиза дворецкому, встретив его прямо у входной двери.

— Кларет выпит, лорд затребовал вторую бутылку и девицу. Мы отправили к нему Хизер…

Лу кивнула.

Хизер прежде “работала” в борделе. Бабуля однажды подобрала ее, беременную, на улице, дала приют ей и ребенку, но выставила определенные условия, которые Хизер соблюдала.

В ее обязанности входило просветить юную леди насчет мужчин, присматривать за нравственностью горничных, а еще именно Хизер привлекали в том случае, если гость замка не желал угомониться. Ловкая молодая женщина мужчин не боялась и умела напоить их вином до беспамятства.

— Пока тихо? — негромко уточнила леди Говард.