Читать онлайн Охотница и Заклинатель удачи бесплатно

Глава первая, где Балыгин мстит за дочь

Дождь хлестал в высокие, грязные окна заброшенного пятого цеха с таким остервенением, будто хотел смыть к чертям это уродливое здание – рассадник крыс и бомжей, прятавшихся в завалах мусора. Однако Балыгин позаботился, чтобы ни первых, ни вторых сегодня тут не было. Он купил этот завод неделю назад и решил отметить это событие кровью.

Насильник его дочери оказался изворотлив, как змея. Полгода люди Балыгина охотились за ним, и вот, наконец, поймали. Правда, мужчина был уже ранен и плохо соображал. Бизнесмен не стал с ним церемониться и прикончил после недолгой экзекуции. Облегчения это не принесло, только пустоту в душе и новую боль, которая не покинет его до конца дней.

Закончив, Балыгин велел избавиться от тела. Но тут мужчина вдруг начал меняться. За несколько секунд он из двухметрового красавца превратился во вполне себе заурядную женщину, лишив бизнесмена дара речи.

Когда Балыгин покинул здание, с бетонных ребер, на которых держалась прохудившаяся металлическая крыша пятого цеха, бесшумно, словно перышки, соскользнули три серые фигуры. Они плавно опустились на груды обломков, сверкнули круглыми окулярами масок и незаметно, как тени, метнулись к мертвой женщине, привязанной к стулу.

Они обступили ее, какое-то время молча смотрели, а потом собрали в склянки еще свежую кровь. Вдалеке уже слышался рев двигателя внедорожника, в котором сидела бригада зачистки Балыгина.

– Даша, разберись, – прогудел из маски голос одной из девушек.

Вторая тут же кинулась к выходу.

– Только без шума, – так же негромко прогудело из маски, – чтобы ничего не поняли.

Даша кивнула на ходу и исчезла во влажной темноте.

Они слишком долго выслеживали этого монстра, чтобы оставить его бандитам.

– Давай, – девушка протянула руку ладонью вверх напарнице. В нее легла тяжелая, герметично запакованная сумка, сшитая из бычьего желудка. Внутри что-то шевелилось.

– Этот выкормыш аурига, – передернула плечами напарница, – мерзость жуткая.

– Главное, чтобы он справился, – потрясла сумкой первая девушка. – Нам нужная точная копия, с кровью и всем остальным.

– Он лучший на Обратной стороне, – просто ответила ее напарница.

Ауриг справился. Когда девушки разомкнули сумку и молниеносно надели ее на голову трупа, существо, сидящее внутри, удовлетворенно завибрировало. Сумку резко сняли, бросили на стул, где только что находилось тело оборотня, а его самого несколькими ловкими движениями обернули серой тканью и опутали веревками.

– Уходим.

У цеха остановился внедорожник.

Напарницы без видимых усилий взлетели вертикально вверх, утащив с собой тело. Через мгновение к ним из мрака присоединилась третья. В этот момент бесформенный мешок на стуле начал раздуваться и елозить с отвратительным чавканьем. Когда первый из бригады зачистки вошел в здание и бросил взгляд на стул с трупом, там сидела неотличимая от оригинала копия. Разве что, от нее шел едва различимый пар. Новорожденные монстры ужасно горячие, но быстро остывают, если появляются на свет мертвыми, как и пожелал ауриг.

– А он хорош, – прошептала одна из девушек, после чего все трое без единого звука унеслись в ночь.

Глава вторая, где Оксана не помнит, с кем спала

Все было как в тумане. Громкая музыка, чьи-то приглушенные голоса, прикосновения, выпивка, вспышки света. Потом тяжелый гул в голове, поцелуи, постель и лучший секс за последние несколько лет. Так было только в их первый раз с Мишей.

Ох, Миша…

Оксана хрипло вздохнула, закашлялась и села на постели. Кажется, она вчера курила. Как будто двух десятков коктейлей ей было недостаточно.

Занавески плотно задернуты, но по бокам пробивается яркий свет. Значит, уже обед или около того. На собеседование она все равно опоздала, так что, можно не суетиться.

Как только ее голова снова коснулась подушки, ей нестерпимо захотелось пить. Срочно на кухню – открыть холодный кран и присосаться ртом, как в детстве к уличной колонке с ледяной водой. Хотя, в голове возникали и другие ассоциации из прошлой ночи, о которых она старалась не думать.

– Что же я вчера вытворяла?

Оксана опустилась на пол, поправила растянутую футболку с мультяшным единорогом и застонала от стыда и обиды.

– Надо позвонить Милке, – она огляделась в поисках телефона, поняла, что за ним придется шлёпать в спальню, и снова застонала.

– Ты чего тут?

Соня появилась так тихо и внезапно, что Оксана вздрогнула.

– Фу, напугала.

– Ты чего тут? – гнусаво повторила Соня, стоя в дверном проеме.

– Соньчик, будь другом, принеси мой телефон, – умоляюще пролепетала Оксана. – Если я сейчас встану, меня вывернет.

Соня молча развернулась и ушла выполнять просьбу. Она всегда была такой – тихой, незаметной, исполнительной. Идеальная соседка, если бы еще не доводила до ужаса временами своим потусторонним видом.

– На, – неслышно ступая, Соня вернулась и протянула подруге телефон. – У тебя вчера шумно было.

– Ты видела, с кем я пришла?

Соня молча помотала головой, озабоченно глядя на Оксану.

– Бли-ин, – протянула та, ища в списке контактов имя подруги. – Милке позвоню. Она должна знать, кого я из клуба притащила.

– Ты себе кого-то нашла? – лицо Сони просияло. – Это хорошо. На тебя было больно смотреть, пока ты по Мише убивалась. Он, конечно, хороший…

– О, боже! Нет! Никого я не нашла! Просто перебрала вчера.

– Зачем? – Сонька настолько искренне и с такой наивностью это спросила, что Оксана невольно улыбнулась. Она притянула подругу к себе, против ее воли усадила на пол и крепко, но нежно обняла.

– Ты ж моя рыбонька, – Соне достался сухой, горячий поцелуй в щеку. – Помоги мне встать. Надо с Милкой связаться, а то не помню ничего.

Но Мила не ответила. А когда тихоня скрылась в своей комнате, куда за все пять лет совместной жизни Оксана ни разу не заходила, зазвонил телефон и на том конце оказалась громогласная подружка.

Она принялась бодро расспрашивать, куда пропала «Саня», потом заверила ее, что та покинула клуб одна, а следом пообещала приехать, чтобы обо всем расспросить.

– Ты вообще что ли не болеешь? – борясь с приступом зависти вопрошала Оксана, намекая на неприлично жизнерадостный голос подруги.

– Секрет надо знать, – бросила Милка и отключилась.

Полчаса спустя она уже звонила в дверь, пока Оксана закутывалась в белый махровый халат после душа.

– Это тебе, – Мила сунула ей в руки упаковку таблеток. – Шипучка от похмелья. Давай пей скорее и рассказывай.

У нее был большой рот полный белоснежных зубов, большие карие глаза с ярко накрашенными ресницами и короткая стрижка под мальчика. Она была выше Сони без каблуков, и выше Оксаны на каблуках. Любила короткие юбки, упругие мужские задницы и черный цвет.

Оксана послушно поплелась на кухню за стаканом и водой. Когда таблетка зашипела, а сладковатая водичка достигла желудка, ей стало легче. Напряжение и гул в голове постепенно ушли, но на смену им пришел стыд – она переспала с незнакомцем, которого не помнит!

А если Миша узнает?

Ее сердце замерло, пропустив пару ударов, но секунду спустя наверстало их с лихвой.

Между ними точно все будет кончено, он никогда не вернется!

Пока горячая волна поднималась и заливала лицо Оксаны, Мила сварганила себе чаю, взяла печенье из безупречно чистого матового шкафчика, и плюхнулась на стул.

– Ты чего такая красная? Не заболела?

– Не-ет, – пропищала Оксана.

– Ну, Санёк, – Мила строго посмотрела на подругу, – колись, что натворила? И кончай мне тут попискивать, Ксана Александрна. Опять что-то с Мишечкой-Мишуточкой твоим?

Оксана помотала головой и рассказала про незнакомца, которого впустила к себе домой.

– Ну ты даёшь, мать! – Мила вскочила, подлетела к сопротивляющейся Оксане и оставила на ее лице не меньше пяти отпечатков темно-красной губной помады. – Уважаю! Даже я вчера с пустыми руками ушла. Но это ничего, зато с тобой удачей поделилась! Эй, ты чего скуксилась? Не понравилось, что ли?

– Понравилось, – Оксана отвела взгляд. – Просто, если вдруг Миша узнает…

– Опять за свое, – Милка закатила глаза, а потом, вернув их на положенное место, сурово сдвинула брови и уперла руки в боки. – Сколько раз тебе повторять, забудь ты своего Мишеньку! Он тебя бросил. Всё. Баста! Финита ля комедия. Зе енд. Ай нот би бэк. Продолжение НЕ следует.

Мила обернулась на пустой коридор и шепотом спросила:

– Сумасшедшая здесь?

– Не называй ее так!

Мила примирительно подняла руки.

– Не знаю, – решив, что подруга назвала Соню сумасшедшей не со зла, Оксана ответила ей. – Была дома. А что?

– Да то! – шепотом продолжила Мила. – Если так и будешь бегать за своим Мишей, закончишь, как она. Будешь целыми днями сидеть в комнате и… А чем она там занимается?

– Без понятия.

– Вот и я о том!

Милка сделала страшные глаза.

– Планируешь найти своего ночного наездника?

– Да ну тебя!

– Ну не обижайся! Это я просто завидую.

– Зачем он мне.

– А вдруг, это твоя судьба? Вдруг тебе суждено стать его женой и провести жизнь вдали от этой, без преувеличения, роскошной, но не твоей квартиры? Ты ведь не собираешься до старости жить с… – Мила споткнулась под предостерегающим взглядом Оксаны, – с Соней. Ее папочка, конечно, хорошо отстёгивает, но…

– Слушай, не начинай опять! Она хорошая девчонка, просто немного…

– Странная? Чудаковатая? Ку-ку?

– Нелюдимая, – скривившись от предположений Милки, закончила свою мысль Оксана. – Ей просто тяжело с людьми сходиться.

– Ну с тобой же сошлась, – Мила отправила в рот остатки печенья и запила его чаем. – И вообще, не уходи от темы. Кавалера твоего искать будем?

– Нет, – Оксана устало повесила голову, уперев подбородок в ладошку.

– А в телефоне уже смотрела? Может, там фотки есть или переписка?

В телефоне Оксана уже смотрела. Ничего там не было. Будто и не существовало вчерашнего дня. Милка уехала от нее разочарованная, но не сломленная. Она не слишком уверенно пообещала в следующий приезд допросить Соню, а пока у нее куча дел.

Остатки дня Оксана провела в постели, листая ленту смартфона и жуя заказанные на деньги Сониного отца суши. Ночью у нее началась лихорадка. Все тело горело, кости, казалось, выкручивали раскаленными щипцами, а голова превратилась в тибетский колокол, по которому без остановки лупят неугомонные монахи. Она стонала и звала на помощь, не в силах даже вызвать скорую. В какой-то момент ей показалось, что дверь ее спальни приоткрылась, но после этого ничего не произошло.

Утром, когда жар спал, а на Оксану навалилась приятная усталость, она решила, что приоткрытая дверь, как и весь вчерашний день, привиделись ей в бреду.

Следующей ночью лихорадка повторилась, но Оксана ее уже не помнила. В память врезался лишь момент пробуждения – невероятно яркий и реалистичный кадр, навсегда отпечатавшийся на зрительной коре мозга. Ее будто ударили током, а потом темнота.

Глава третья, где Афродита Ивановна встречает голого мужчину

– Где ты была?

Голос всплыл из полнейшего мрака, и только через пару мгновений вокруг него начали вырисовываться очертания говорившего и обстановка, окружавшая его. Это была грузная женщина с черными волосами, сидящая в кресле. Из-за ее спины лился красноватый, будто солнце на закате, свет. Лицо скрыто в тени – и так каждый раз.

– У подруги, – прошептала Мила. Она еще не до конца освоила сомнокулл, и не могла сосредоточиться на образе матери.

– Ты пропустила сеанс.

– Это было важно, – Мила постаралась передать ощущения через сон, но вышло у нее слишком плоско, ненатурально. – Я что-то почувствовала, присутствие одного из них.

– Ты еще не готова, – упорствовала женщина. – Закончишь обучение, и тогда…

Картинка помутнела, голос стал глубоким, гулким, будто доносился из-под воды, слова слились в вибрирующий звук – Мила разозлилась на мать и потеряла концентрацию.

– Соберись! – прорычала женщина, заставив дочку вздрогнуть. – Не приближайся к ним без моего разрешения! Поняла? Ты не представляешь, на что они способны. Ты еще не готова…

***

Следующий день Оксаны был соткан из кристально чистых лоскутов: ясное, бодрое утро без кофе – в нем просто не было нужды; наполненный ощущением силы и радости день; и вечер, когда ее не покидало предчувствие чего-то важного и даже опасного. Однако оно не тревожило ее, скорее вызывало любопытство.

А потом наступила ночь.

Новый удар током, внезапное пробуждение и провал.

***

Девяностодвухлетняя Афродита Ивановна, жившая в квартире под Соней и Оксаной, и вечно жаловавшаяся на шум от соседок, похоронила мужа двадцать лет назад. Она скучала по своему Петеньке и любила разглядывать его старые снимки. У них не было детей, а те родственники, с которыми они поддерживали связь, либо разъехались, либо перестали общаться с Афродитой Ивановной из-за ее скверного нрава. Остались только те, кто надеялся получить в наследство ее трехкомнатную квартиру. Эти были готовы мириться с любыми «закидонами старухи», но Афродита Ивановна таких родственничков на порог не пускала. Разве что иногда, когда ей становилось скучно.

Жизнь одинокого старика не сахар. Она портит характер, делает человека ворчливым и надоедливым. Но разве это объяснишь? Через это можно только пройти самому.

Так вот, схоронив мужа, Афродита Ивановна зареклась выходить замуж. К ней сватались и шестидесятилетние мужчины, и даже восьмидесятипятилетние старики. Но она хранила верность Петеньке и всем отказывала (пусть и не сразу – ей все-таки хотелось почувствовать себя женщиной).

Выходя на улицу тем июньским вечером, чтобы сделать выговор дурной молодежи, что горланила под окном, Афродита Ивановна не подозревала, что впервые за почти двадцать лет снова увидит обнаженного мужчину – да какого! Когда дверь лифта отворилась, и старушка не глядя шагнула в кабину, придерживаясь за стенку, она пожалела, что перестала краситься и прихорашиваться перед выходом в магазин. Перед ней стоял высокий, идеально сложенный мужчина, с легкой полуулыбкой на губах.

– Вам куда? – вежливо спросил он, и Афродита Ивановна залилась краской.

Секунду спустя, она осознала, как глупо выглядит, и покраснела еще сильнее. Она попыталась отвести взгляд от его пронзительно синих глаз, но уперлась своими подслеповатыми глазками в вальяжно раскачивающееся между ног достоинство. И это было Достоинство с большой буквы!

– Вам на первый? – снова заговорил мужчина, и Афродита Ивановна медленно покивала, бормоча себе что-то под нос.

– Первый… ты будешь первый, после стольких лет… – она не понимала, что говорит это вслух, а осознав, прикрыла рот старческой рукой.

Афродита Ивановна вдруг отчетливо увидела, как мужчина, стоящий перед ней, источает кожей некие густые пары, окутывающие все вокруг. Когда дверь за ее спиной распахнулась, он еще раз улыбнулся старушке и вышел, пройдя так близко, что она едва не потеряла сознание.

У подъезда его ждал курьер с пакетом одежды и нижнего белья. Увидев обнаженного красавца, парень оторопел, а рука сама собой скользнула в карман за телефоном, чтобы сфоткать чудика.

– Мне нужна твоя одежда, – сделав суровое лицо проговорил мужчина. Когда у курьера от неожиданности отвалилась челюсть, красавец рассмеялся и забрал из его руки пакет.

Этой ночью еще несколько соседей видели его неподалеку, но наутро никто бы из них не вспомнил лица этого человека. А спустя неделю все они забыли, что такой вообще существовал.

***

– Ты чего-то бледная сегодня?

Сонька снова появилась неслышно. Она заговорила, открывая холодильник в поисках утреннего йогурта.

– Угу, – Оксана и ощущала себя паршиво. – Надо в больничку сходить.

Уткнувшись в кружку с чаем, она тихо добавила:

– Лишь бы ничего не подцепила от этого…

– Я бы на твоем месте выпила парацетамола и отлежалась пару дней.

Соня села рядом и погладила подругу по спине.

Оксана устало улыбнулась. Она была благодарна Соньке за это прикосновение. Она лучше кого бы то ни было, кроме, разве что, отца девушки, знала, как непросто ей контактировать с другими людьми.

– Парацетамол? – задумчиво проговорила Оксана. – Может и попробую.

Она улыбнулась, притянула к себе подругу и обняла. При этом Соня не сжалась и не попыталась подавить желание отстраниться, как обычно. Она прижалась к Оксане и погладила ее по спине.

Глава четвертая, где Сестры Верисиды выходят на охоту

Парацетамол не помог. Больница тоже. Сдав анализы и посетив всех врачей, на которых ей хватило денег, Оксана получила выписку, что здоровее уже не будет.

Милка давно не появлялась, и это было странно. Обычно она часами от нее не вылезала или тащила с собой куда-нибудь развлекаться. Ночные пробуждения с ударами тока тоже прекратились. Оксане начинало казаться, что ничего этого и вовсе не было. Просто нервы шалят: расставание с Мишей, море пролитых слез, алкоголь и клубы – все это кого угодно доведут до срыва.

Надо взять себя в руки, – твердо решила она. Миша сам от нее ушел. И не к кому-то (это было бы не так обидно, просто ненавидела бы эту потаскуху и все), а просто так. Сказал, что не видит с ней будущего, что ему нужна девушка с похожими интересами, с целью в жизни.

Бред какой-то! У нее-то нет цели?!

Оксана задумалась. А чего она вообще хочет?

Сонька вот уже все получила с рождения. Ей можно ничего не хотеть. На ее жизнь это не повлияет. Она не потеряет квартиру, не лишится и без того хилого здоровья, не пойдет побираться на улице, чтобы заработать на кусок хлеба, наконец. Перед ней тысячи дорог – разных, интересных, захватывающих, ограниченных только ее интересами – выбирай и иди налегке, пока не дойдешь до развилки или пока дорога не кончится.

С Милкой ситуация другая. Она «девка боевая, пробивная», как сказала Ксюшина мама, когда впервые ее увидела. Оксана в тот день привезла подругу в гости, и они попали как раз на сбор урожая картошки. Милке было все нипочем. Она может одной рукой копать картошку, а другой заполнять заявление на должность помощника руководителя. Деньги для нее не проблема – если захочет, она их получит.

А что же я?

Может, я просто не знаю, чего хочу? Миша был прав.

Ну нет! – Оксана стукнула кулаком по столу. – Я не амёба, я – человек! Я докажу ему, чего стою, из чего я сделана на самом деле!

С этой мыслью она принялась расхаживать по кухне, представляя себя пантерой в клетке, которую она легко сломает.

Так. С чего начать? Придумать, где хочешь работать – раз. Составить список компаний с вакансиями – два. И перестать шляться по клубам и пытаться забыть Мишу в объятьях незнакомцев – три!

У нее отлегло. Всё, можно расслабиться, план составлен, осталось его воплотить. Но ведь не обязательно приступать сейчас же? Да и кому звонить – обед начался.

Рука сама потянулась к телефону, чтобы зайти на страницу Миши и еще раз проверить, не появились ли на его фотографиях подозрительные незнакомки. Но тут телефон зазвонил, и на том конце оказалась приветливая менеджер по персоналу из «ЭкоТроп». Им требовался специалист по связям с общественностью. Они увидели скудное резюме Оксаны и теперь приглашают на собеседование.

Крикнув Соньке через дверь: «Я на собес, не теряй! Эйчар сама позвонила. Пока!», она выбежала на улицу и прыгнула в ожидавшее у подъезда такси.

***

Офис был светлый и современный. Никакой суеты, каждый занят своим делом. Коридор от рабочих кабинетов отделен матовым полупрозрачным стеклом. Из-за него люди на другой стороне превратились в неясные, туманные силуэты. Было во всем этом что-то настораживающее. Оксана чувствовала себя не в своей тарелке, будто за ней неотрывно следят десятки глаз.

Приветливая менеджер по персоналу улыбнулась и пригласила к себе. Она аккуратно подвела ее к стулу и заботливо усадила. Оксане показалось, что, убирая руки, девушка незаметно сняла с ее плеча русый волосок. Хотя, она могла просто скинуть соринку, чтобы не смущать гостью.

– Меня зовут Татьяна Юрьевна, – эйчар протянула руку, и Оксана пожала ее. Ладонь у Татьяны Юрьевны была сухая и горячая. – Давайте начнем.

Она положила перед собой планшет с резюме Оксаны и время от времени смотрела на него.

– Почему вас привлекла именно наша компания?

– Э-м, – только и смогла выдавить из себя Оксана. Она только сейчас поняла, что надо было подготовиться, хоть что-то узнать о потенциальном работодателе.

– Конечно, – поспешила замять неловкую паузу Татьяна Юрьевна, – мы сами вас пригласили, но все же, чем вас так увлекает сфера экопроизводства?

Ну тут Оксана не сплоховала. Она вспомнила все, что только знала о вреде крупных заводов и всяких токсичных фабрик, и завалила Татьяну Юрьевну фактами, почерпнутыми в основном из интернет-блогов. Та удовлетворительно кивала и время от времени поддакивала.

– Это хорошо, хорошо. А скажите, если бы вы были фруктом, то каким?

– Арбуз, – не подумав ляпнула Оксана. Заметив, как нахмурилась и удивилась эйчар, она поспешила пояснить. – Идеальная форма, крепкая оболочка и освещающее, сладкое нутро.

Такой ответ Татьяну Юрьевну впечатлил. Оксану же бросило в жар, а в ушах затрезвонили колокольчики. Еще парочка таких вопросов, и она начнет паниковать.

Пока она пыталась прийти в себя, менеджер спросила еще пару раз и получила нескладные ответы. Затем она пожелала узнать, планировала ли Оксана собеседования в других аналогичных компаниях, и та в ответ прыснула против своей воли. Если бы она вовремя не спохватилась, то рассмеялась бы в голос.

Все это время она не переставала тереть свою правую ладонь пальцами левой. Она до сих пор ощущала сухую и горячую кожу Татьяны Юрьевны.

Тени за стеклом оживились. Они сгрудились у офиса, затаили дыхание и вцепились в Оксану голодными взглядами. Ей стало неуютно и душно, и она обернулась – никого там не было, ни голосов, ни теней, ни взглядов.

Девушка напротив что-то говорила, задавала вопросы, и Оксана машинально отвечала. Ощущение нереальности навалилось на нее всей своей тяжестью, стало трудно дышать. Эйчар предложила воды, но Оксана вежливо отказалась. Она взяла с собой бутылку.

– Вам, кажется, не хорошо? – Татьяна Юрьевна буравила гостью глазами. – Позвольте…

Она протянула руку, чтобы положить поверх руки Оксаны, и между пальцев у нее что-то блеснуло. Ксюша отдернула кисть.

– Что это?

Ответом ей был недоумевающий, невинный взгляд.

– Может, вызвать доктора?

– Вы хотели меня уколоть?

Татьяна Юрьевна взяла телефон, набрала номер и ей почти сразу ответили.

– Юля, позови, пожалуйста, Катю. У нас тут девушке плохо стало.

– Не надо, – Оксана вскочила с места, опрокинув стул. Изнутри ее пронзили иглы, отравленные первобытным ужасом. Откуда они взялись и как долго будут жалить холодным металлом изнанку ее души, ведало лишь существо, сидящее глубоко внутри. – Со мной все в порядке, – она вытерла пот со лба, пригладила волосы. – Просто голова закружилась.

С этими словами Ксюша опрометью кинулась к выходу.

– Юля, проводи ее! – крикнула вслед Татьяна Юрьевна, и кто-то попытался взять Оксану за руку, но та отшатнулась и зашагала быстрее.

Зайдя за угол, она метнулась к туалету, а когда дверь за ней еще не успела затвориться, ведомая доводчиком, Ксюша уже опустила лицо к раковине и омывала его холодной водой из-под крана.

– …перевертыш или, ну не знаю, – донеслось от окна, у которого курили две сотрудницы «ЭкоТроп», – имитатор, может.

– Их уже сто лет тут не было, – бросила вторая, косясь на Оксану. Она подала знак своей подруге, чтобы говорила тише.

– Что наша думает делать?

– Охотиться.

***

Свет в оружейной был резкий и настолько яркий, что тени шкафчиков со всевозможным боевым оборудованием ложились на стену тяжелыми геометрическими фигурами.

– Что берем? – одна из тех, что курила в туалете – блондинка, бросила сумку на скамью и открыла дверцы первых двух шкафчиков, набитых чем-то, отдаленно напоминающим черепашьи панцири.

– Все, что видишь, – ответила Татьяна Юрьевна, одетая в облегающий серый костюм с капюшоном. Вьющиеся волосы она стянула в тугой пучок на затылке. – Охотимся на перевертыша, а он может и убить по неосторожности.

– Еще как может, – проворчала блондинка, набивая сумку «панцирями». – Значит, без душегубов никак.

Дверь отворилась, и вошли еще две девушки не старше двадцати.

– Марьяна велела его по возможности живьем взять, – Юля надела капюшон, приложила к лицу маску, и та прилипла намертво с неприятным всасывающим звуком. Из-под маски раздался искаженный механический голос: – Хочет узнать, откуда этого перевертыша к нам занесло.

– Хочет, вот пусть сама и берет его живьем, – огрызнулась блондинка, тоже прикладывая к лицу маску с большими круглыми окулярами на месте глаз и крохотным разрезом, обозначающим рот.

– Не начинай, Кать, – Татьяна вставила в пояс пару десятков мелких дротиков, приложила к магнитному креплению короткий клинок в матовых черных ножнах, а потом накинула темно-зеленый плащ. – Марьяна говорит, – прогудело из-под маски менеджера по персоналу, – надо делать. Иначе…

– Что? – окуляры маски блондинки вспыхнули тем же зеленым цветом, что и ее плащ.

– Шкуру с нас спустит, – холодно ответила Таня.

Охотницы шли по его еще не остывшему следу. Окуляры маски подсвечивали золотистые пары, осевшие на стенах спорткомплекса и деревьях парка, раскинувшегося сразу за ним. После полуночи появился высокий, красивый, синеглазый мужчина, источающий феромоны настолько сильные, что ни одна женщина не устоит перед его чарами. Охотницы ясно видели шлейф из едва ощутимого, чарующего запаха, тянущийся за мужчиной.

– Объект в зоне видимости, – прогудело в наушниках маски Татьяны. – Можно брать.

– Ждем, – скомандовала она в полголоса. Внешний динамик при этом молчал.

Таня переместилась на край крыши семнадцатиэтажного дома и вгляделась в мужчину. Зрение затуманилось, в голове что-то вспыхнуло и перед ней возникли наиболее вероятные варианты маршрута объекта.

– Катя, на север. Юля, Наташа, со мной. Готовьте душегубы.

– Принято, – ответили три голоса.

Он уже почуял добычу и направился в самое многолюдное место района. Инстинкт вёл его безошибочно, и Татьяна знала это. У нее тоже было чутьё, да посильнее, чем у новообращенного андрогина. Она оттачивала способности охотницы годами, пока не превратилась в идеальное орудие по отлову и умерщвлению этих монстров.

– Берем, когда спустится в парк, – произнесла она, неслышно и быстро ступая по крыше, перепрыгивая с дома на дом, словно ветер. – Катя, запускай душегубы.

Блондинка крутанула сумку за ручку, и та из-за спины переместилась на живот. Она широко расставила пальцы, сунула руку внутрь и там что-то вспыхнуло все тем же бутылочно-зеленым светом. В следующее мгновение из сумки поднялись восемь «панцирей», обросших десятками крохотных, безостановочно движущихся лапок, как у жука. На нижней части «панциря» появилась круглая, отвратительно стрекочущая и полная острых, как иглы, клыков пасть. Завидев жертву, душегубы кинулись к ней, готовые высосать жизненную энергию и сделать ее частью себя, но атаковать без приказа хозяйки не решились.

– Юля, Наташа, – снова заговорила Татьяна, – действуем как обычно. Вперед!

Душегубы заметили едва уловимые движения охотниц, ринувшихся в атаку, и перешли в режим повышенной готовности. Как только появится возможность, они немедленно и с ювелирной точностью вопьются в руки, шею, лицо и другие открытые части тела жертвы.

Небольшой парк, разбитый на месте пустующей много лет парковки, представлял собой «чашу», густо засаженную деревьями, между которыми уложены асфальтированные дорожки. У него было четыре входа и выхода. Спустившись по каменной лестнице под переплетенные над головой ветви деревьев, синеглазый перевертыш почуял неладное.

Воздух изменился, наполнился враждебной, плохо сдерживаемой энергией.

Его рука сама метнулась к правому виску, остановив в сантиметре от лица невероятно острый клинок. Он удерживал его двумя пальцами, чтобы не касаться острия, от которого шел стойкий запах яда. У новообращенных, вышедших на охоту, чувства обострены до предела, иначе он не заметил бы следующий удар, нанесенный из слепой зоны. Мгновение спустя в него прилетели сразу три дротика с разных сторон. В головокружительном прыжке он увернулся от них и отразил еще два удара.

Его тело горело, кожа раскрыла поры и феромоны ударили в противниц с невероятной силой. Даже один волосок, выбившийся из-под капюшона, способен был впитать их и тогда охотница покорилась бы воле андрогина. Но Марьяна хорошо обучила свой боевой отряд. И феромонный удар четыре охотницы выдержали стойко. Он лишь слегка замедлил их, позволив перевертышу нанести точные и невероятно сильные удары.

У Кати хрустнули ребра, она сдавленно прорычала, но снова кинулась в бой. Наташа упала, и больше не поднималась. Юля смогла приземлиться на ноги, и мгновенно ответила градом дротиков. А вот Татьяне повезло меньше. Она ударилась спиной в дерево, пропоров острым сучком левый бок. Кровь стекала под одежду, делая ее ногу липкой и горячей. Чтобы феромоны не проникли в рану, Таня обернулась плащом, и тот стал таким же серым, как облегающий костюм, прилип к широкому кровоточащему разрезу и сделался второй кожей.

– Душегубы, Катя! – проорала Татьяна, пытаясь встать. – Давай!

Восемь «панцирей» спикировали с высоты, пронзили ветви с густой листвой и бросились к перевертышу, который, казалось, даже не вспотел от их непрекращающегося сражения.

В ту же секунду Таня ощутила бурлящее нечто в районе солнечного сплетения. Оно росло и вырывалось наружу. Скрытая сила проснулась и требовала, чтобы ей позволили растерзать жертву. Невероятным усилием воли Татьяна сдержала порыв. Марьяна велела взять перевертыша живым.

Андрогин почуял душегубов еще до того, как они сорвались с занятых в небе позиций. Он затылком ощутил искромсанную в клочья энергию живых созданий, которой они питались, и которая служила им топливом. Эти отвратительные существа на страже у охотниц были самым ужасным, с чем сталкивались такие, как он. Синеглазый не понимал, откуда он все это знает, просто знал и все.

Когда «панцири» появились, он был готов. Раскрыв шире глаза, он позволил переполнявшей его силе выйти наружу. Невозможно яркие потоки синей энергии ударили в душегубов, испарив их на месте. Они прошлись по деревьям, и те мгновенно обуглились. Досталось и двум охотницам – Катя не успела отскочить, но костюм защитил ее от испепеляющих лучей, а Юля прикрыла собой и без того обессилевшую Татьяну. На лице Наташи, скрытом маской, застыл ужас человека, впервые увидевшего первобытную мощь андрогинов.

– Уходим, – крикнула Татьяна, и все четверо растворились во тьме.

Они исчезли так внезапно, что перевертыш растерялся. Он, распаленный битвой, какое-то время вертелся на месте, ожидая нападения, но его не случилось. Охотницы отправились зализывать раны, но они вернутся.

Хорошо, значит, нужно подготовиться к их визиту. А пока лучше залечь на дно.

Глава пятая, где Камилла отказывается от вечности

Двуколка осталась у ворот поместья, за которые лошадь наотрез отказалась заходить. Камилла спрыгнула на мерзлую землю, разбрызгав подтаявший снег, и упрямо зашагала к далекому каменному особняку, видневшемуся в конце прямой, обрамленной высокими вязами дороги. За ней торопливо шла ее сестра, кутаясь одной рукой в шаль, а другой подбирая юбки, чтобы не потонули в мартовской слякоти.

– Мила, – позвала она настойчиво, но старшая сестра сделала вид, что не слышит. При каждом шаге ее черные кудри подпрыгивали, будто ожившие, разъяренные змеи. Глаза горели, а от молодого, пышущего жизнью лица шел жар непоколебимой уверенности. – Мила, постой!

– Уйди, Мари, я все решила.

– Мила.

Камилла резко встала, обернулась и наставила на Марьяну палец.

– Я тебя предупредила. Еще слово, и я поджарю твое милое личико.

Она развернулась и зашагала к особняку. Марьяна постояла пару секунд, и пошла следом.

– Тогда и я с тобой, – сказала она твердо. – Не пущу одну к этим чокнутым старухам.

Гряда деревьев закончилась, и девушки вышли на широкий луг под серое, как глаза Марьяны, небо. День клонился к закату, но понять это можно было лишь по сгущавшимся сумеркам.

Дверь им отворила чернокожая, слепая служанка.

– Мне назначено, – не дожидаясь вопроса, произнесла Камилла.

– Вы можете войти, а вашей кузине придется остаться здесь.

– Я ее не оставлю! – возмутилась Марьяна.

– Переступите порог этого дома, и навсегда расстанетесь с этим даром, – служанка показала на свои затянутые мутной пленкой глаза.

– Я… я ослепну?

– Стой здесь, Мари. Не искушай судьбу.

– Подожди, – Марьяна схватила сестру за рукав. – Неужели… неужели все из-за него, из-за того, что он сказал? Он же ничего не знает! Мы… мы просто не можем этого сделать! Ты же сама говорила – магия убивает любое семя, попавшее в нас.

Камилла обожгла ее взглядом.

– Думаешь, издёвки какого-то аурига могли меня поколебать? Сутех просто очередной потусторонник, с которым я попыталась. Он слаб для такого, только и всего, вот и пытался отыграться на мне. Отойди, сестра, я все решила.

Марьяна опустила руки. Они бок о бок прошли сотни битв, сражались с немыслимыми тварями во всех своих воплощениях, застали Переход на Другую Сторону, видели, как запечатали Полигон, и вот теперь, из-за какого-то ребенка, которого может и не быть, она рискует потерять сестру. Марьяна не могла в это поверить. Впервые за долгие столетия на ее глазах навернулись слезы обиды.

Проклятое перерождение! Проклятое молодое тело, в котором еще живут эмоции!

Она притянула к себе Камиллу и крепко обняла.

– Я тебя не оставлю, – произнесла она, когда Мила отстранилась. – Я буду здесь, пока ты не выйдешь. И если с твоей головы упадет хоть один волос… – Марьяна ткнула пальцем в бесстрастное лицо слепой служанки. Та лишь отступила на шаг, чтобы пропустить внутрь Камиллу.

***

Ее проводили вглубь особняка, в большой круглый зал с багровыми стенами, подиумом и длинным деревянным столом на резных ножках. За ним, в креслах с высокими спинками, сидели три древние старухи в мантиях. Их волосы были седы и редки. Их глаза без зрачков покрылись сетью желтоватых и красных прожилок. Их кожа ссохлась, и казалось, вот-вот растрескается и осыплется на полированную бурую поверхность, обнажив кости черепа.

Старухи заулыбались тонкими, бледными губами, когда вошла Камилла. Перед их внутренними взорами проносились одна ее жизнь за другой, полные невероятных приключений и утрат. Они уже знали, зачем пришла эта отчаявшаяся магичка, но позволили ей самой сказать об этом.

– Заклинательницы Судеб, я пришла за советом.

– Хм-хм, – с сомнением выдохнула та, что сидела в центре. – А не молить ли о помощи ты явилась?

– Я буду умолять вас, если придется, – Камилла опустила взгляд на черный пол, а ее ноги ослабели и чуть не уронили ее на колени, но она устояла. – Вы знаете мою беду. Я прожила достаточно жизней, чтобы захотеть этого.

– Ты хочешь невозможного, – прошелестела старуха справа.

– Меня произвела на свет магичка, – с напором проговорила Камилла.

– Ей пришлось дорого заплатить за это.

– Я готова.

– Ты обменяешь вечность на дитя?

– Я отдам за него душу, если попросите.

– К чему нам твоя душа? – сова заговорила старуха, сидевшая в центре. – Мы не берем плату.

– Умоляю, – Камилла содрогнулась всем телом и встала-таки на колени. Ее взгляд горел таким огнем, что Заклинательницы отпрянули. – Направьте меня по той нити судьбы, что приведет к рождению ребенка.

– Эту нить легко порвать, – взяла слово старуха, сидевшая слева. – А твоя жизнь ценнее многих.

– Грядет буря, – заговорила старуха в центре. – Грядет Великое Побоище, и твоя сила стала бы той каплей, что точит даже камень. Обратный мир разверзнется в одной из ветвей, сплетенных так туго, что мы не можем разглядеть их узор.

Камилла непонимающе посмотрела на старух.

– Ты это еще увидишь, если нам не повезет. Будь по-твоему, – старуха опустила веки, а когда подняла их, в Камиллу впились два глубоких, черных колодца зрачков. – Отправляйся в Сатанинский лес и добудь нам голову Моры. Если ты вернешься, значит, готова.

Камилла рывком развернулась и побежала к двери, которую уже отворила для нее чернокожая служанка.

– Иди, дочь Изиды, – прошептали ей вслед старухи. – В этом лесу ты оставишь свою вечность. И горе нам, если твоя нить оборвется раньше Великого Побоища.

***

Служанка провела Камиллу другими коридорами и вывела на задний двор. Открыв особым ключом дверь, она указала на залитую солнцем поляну, за которой начинался темный, будто свет огибал его, лес. Камилла вышла, обернулась, и увидела перед собой покосившуюся бревенчатую хижину.

– Ударь в стену трижды, когда захочешь вернуться, – произнесла служанка, затворяя дверь.

Камилла сбросила с плеч шаль, развела в две стороны и завела за спину измазанные слякотью юбки, обнажив стройные ноги в обтягивающих штанах, и шагнула навстречу неприветливой стене деревьев.

Тропа была узкая, черная, неровная от вздувшихся уродливых корней. От ног магички, будто они были сотканы из пламени, торопливо уползали многоножки, змеи, ядовитые пауки и прочие темные твари. В руках Камиллы блеснули два кинжала, сформировавшиеся из воздуха. Она настороженно оглядывала переплетенье ветвей и стволов, больше походивших на грязные корни в сырой пещере. Наконец, когда она углубилась достаточно, замогильный, пробирающий до костей голос воззвал к ней на древнем языке ведьм. Камилла не ответила. Она знала, что это ловушка. Стоит ей произнести хоть слово, Мора нанесет первый удар.

Она остановилась, и деревья ожили, расползлись в стороны, как те же змеи и пауки.

– Зачем пришла? – резанул ее слух жесткий голос повелительницы ночных кошмаров. Теперь она говорила на языке людей.

Но и в этот раз Камилла смолчала. Она ждала, крепче сжав кинжалы.

Земля под ногами завибрировала, ожила, готовая разродиться демонами леса. Вздулась одна кочка, за ней вторая. Когтистая лапа вырвалась на поверхность, ухватилась за ближайший корень и рванулась вверх. Отвратительный крылатый карлик с клыками, выпученными красными глазами и черной, склизкой, будто покрытой нефтью, кожей заколотил перепончатыми крыльями, кинулся к магичке.

Кинжалы блеснули, брызнула вязкая зеленая кровь и тварь рухнула у ног Камиллы. Лес взвыл тысячей голосов, земляные кочки начали взрываться, будто фурункулы на коже прокаженного. На Камиллу кинулось войско лесного духа.

Первую волну остановил магический щит, испепеливший пару десятков крылатых тварей и забравший у Камиллы слишком много сил. Вторая волна рвала ее одежду когтями, пыталась отхватить кусок плоти широкими пастями и обдавала демонической вонью.

С каждым новым ударом лезвия кинжалов распалялись все сильнее. Они стали красными, а затем побелели, и теперь зеленая кровь мгновенно испарялась с них, создавая туман. Камилла металась между отродьем кошмарной Моры с невероятной скоростью, рубя и пронзая все, что попадалось ей на пути.

Сразу две пасти вцепились в ее правую руку. Она взвыла от боли и кинжал взорвался снопом белых искр. Нападавшие тут же поплатились за это. Забыв про второе оружие, Камилла призвала кривую ветку, оторвав ее от ближайшего дерева. Когда та оказалась в ладони, она обратилась светящимся золотым копьем, которое магичка метнула в тучу крылатых карликов. Копье пронзило с десяток тварей, улетело за пределы вражеского войска и вернулось, стоило Камилле свистнуть. На обратном пути оно сразило еще несколько особей.

Лицо Камиллы заливала кровь, смешанная с грязью и потом. Ее платье было изодрано, но она не переставал рубить, резать и колоть. В какой-то момент она поняла, что не может пошевелить ногами – так плотно ее обложили трупы. Издав пронзительный крик, она взмыла в воздух, обратилась огненной вспышкой и выжгла всё, что еще способно было шевелиться в этой части леса.

Обессиленная, она упала на покрытую пеплом землю. В следующий миг все стихло. Время замерло, а перед ней возникла высокая, худая женщина с бледной кожей и длинными, болотного цвета волосами. Стало нестерпимо холодно.

Пустые глазницы Моры источали вселенский ужас. Она готовилась забрать еще одну жизнь. Ее голые ступни, торчащие из-под мертвецки-бледного мешковатого платья, шевельнулись, из-за спины вырвались девять изгибающихся, словно змеи, щупалец. Мора захохотала. Этот смех сбивал с ног, лишал способности дышать.

Одно из щупалец с быстротой молнии рванулось к Камилле. На его конце образовалось грязно-желтое ядовитое жало. Оно метило в грудь, но у Камиллы хватило сил, чтобы наклониться вправо, и щупальце пронзило ее тело в сантиметре от сердца. Магичка сделала едва заметное движение правой рукой – с ладони сорвался кинжал, закрутился и снес Море голову.

Изумление и страх навсегда запечатлелись на лице лесного духа. Тело ее обратилось в болотную жижу, опало на землю и зашипело. Камилла подхватила за волосы падающую за ним голову и запихнула в мешок.

***

Дом Заклинательниц Судьбы она покидала через ту же дверь, через которую вошла. Увидев израненную, еле живую сестру, Марьяна, сидевшая на каменной скамье у входа, бросилась к ней, подхватила за руки и в ярости обернулась к служанке.

– Проклятые старые ведьмы, – зарычала она на древнем языке, которым до сих пор пользовалась только нечисть. – Я сожгу ваш дом дотла, а вас самих…

– Ты действительно хочешь продолжить? – буднично вопрошала служанка, но Марьяна уже и сама осознала, что была на волосок от смерти, настоящей смерти, после которой ее будет не возродить. Это были очень могущественные Заклинательницы, они могли стереть из реальности, оборвать нить судьбы у основания, скомкать и бросить в бездонную пропасть мрака.

Марьяна смолчала.

Когда дверь за служанкой закрылась, она повела Камиллу через широкий луг, приговаривая:

– Они за это заплатят, будь уверена.

– Ничего, – едва слышно отвечала Камилла, – ничего, они сделали, что обещали.

– Ты сможешь родить дитя?

– Они указали мне путь, по которому следует идти к ней.

– К ней? У тебя будет девочка?

Но Камилла ничего не ответила. Она лишь таинственно улыбнулась и постаралась не потерять сознание.

С этого дня и до момента зачатия ее судьба была прочно связана с Градом Петра. Именно туда отправили ее Заклинательницы. Ей велели жить среди людей, держаться поближе к богатым домам и искать вечно молодого мужчину, который ее полюбит. Только его семя выдержит ослабленный ядом Моры магический заряд, истребляющий всё, что попытается проникнуть внутрь магички.

Глава шестая, где Мила знакомится с Сутехом

Связка антикварных ключей, лежавшая в ящике стола вместе с беспорядочно разбросанными тюбиками помады, кремов и прочей косметики, тяжело звякнула, когда Мила взяла ее за кольцо. Лицо ее было непривычно мрачным. Она понимала, что ее накажут за прогул. Тетя Марьяна не давала спуску никому, даже собственной двоюродной племяннице.

У Милы был порыв не подчиниться приказу матери, которая держала ее в таких тисках, что с каждым годом становилось все тяжелее дышать. Камилла не уставала повторять, как важно, чтобы дочка научилась бороться, коль уж ее угораздило родиться со способностями охотницы.

– Ты не представляешь, что это за место, – говорила она, когда дочь начинала спорить. В такие моменты Камилла распалялась, ее голос становился глубже, грубее. – Ты видела Обратную сторону только из-под мамкиной юбки. А о Полигоне и говорить нечего. Туда ссылают такую мерзость, что лучше не знать.

– Ну так покажи мне! – кричала в ответ Мила. – Как я могу хоть к чему-то подготовиться, если ты меня тут держишь!

– Ты сама выбрала людей, их мир.

– Нет, мама, это ты меня сюда запихнула, подальше от Обратки, пока не узнала, что я буду охотницей. Я здесь выросла, у меня тут друзья! Как я могла все это бросить?

– Ты еще просто ребенок, – устало прерывала разговор Камилла, поворачивалась широкой спиной к дочери и уходила.

Мила всегда помнила ее такой – грузной, неповоротливой, усталой. В детстве она любила играть с кудрявыми локонами матери, которые сейчас тронула седина. Ей нравился запах трав и сосновой смолы, исходивший от нее, ее добрая улыбка и даже покровительственный взгляд завораживающе-глубоких глаз. Мама никогда с ней не играла в куклы или другие «девчачьи» игры, не расчесывала по вечерам волосы (это делал отец). Она просто присутствовала в ее жизни, мягко направляла, когда это требовалось, и помогала стать сильной.

Все прекратилось в тот злополучный день, когда Мила узнала, что у нее есть способности охотницы. Камилла долго ходила мрачнее тучи, а Флориан пытался убедить ее, что это даже к лучшему, ведь Эмилия унаследует их долголетие. В двадцать пять ее организм наполнит особая энергия, не дающая клеткам изнашиваться и отмирать с обычной для человека скоростью. И молодой она останется надолго – только вот насколько, Мила не представляла.

Тетя Марьяна как-то намекнула, что им с Камиллой больше двухсот лет. Перед последним перерождением они решили появиться на свет одновременно, чтобы стать ровесницами. Но вот прошло две сотни лет, и Марьяна выглядит максимум на сорок, а Камилла – так, будто давно перешагнула полувековую планку.

Может, это все из-за меня? Или тетя Марьяна так молода, потому что в ее жилах течет кровь охотницы?

Мила слишком мало знала о магическом мире и его обитателях, о так называемой Обратной стороне. Мама не посвящала ее в такие тонкости. Она готовила ее к жизни среди людей. А потом все поменялось.

Дверь ее спальни будто стала плотнее, срослась с косяком и печально вздохнула, когда один из ключей в связке, которую взяла из столика Мила, повернулся. На нее пахнуло ароматом духов и сигарет – тетя Марьяна опять закурила, а это плохой знак.

Мила открыла дверь, и вместо коридора своей двухкомнатной квартиры увидела просторную приемную Академии ордена «Сестер Верисиды». По углам стояли горшки с фикусами, в одном из которых – у окна – валялся свежий окурок. Марьяна только что была здесь. Она не могла себе позволить курить в кабинете, где на полках хранились десятки ценнейших и очень старых книг, поэтому каждый раз выходила сюда, когда ей нужна была порция никотина.

Кабинет был обставлен строго и богато. У книжного шкафа старинные часы с маятником, на окнах бордовые портьеры, потолок – копия звездного неба, и он приходил в движение, стоит только пошевелиться. Ступать по ковру было приятно, он заглушал шаги и словно грел ступни даже через подошву. Иногда Мила воображала, будто под ним хранится сердце тети Марьяны – такое огромное и горячее, что просто не поместилось в этой худой и прямой женщине. Единственное свидетельство ее возраста – очки-половинки с тонкой серебряной цепочкой, свисающей с шеи. Когда Эмилия вошла, Марьяна подняла взгляд от бумаг с непонятными символами, в которых пыталась разобраться, на племянницу, а потом вернулась к изучению документа.

– Тебя давно не было, – без интонации произнесла она.