Читать онлайн Козырь Бейкера бесплатно

Глава 1. Переосмысление

«Человек умирает столько раз, сколько раз

он теряет дорогих ему людей»

Антон Чехов

Лиам смотрел в пустоту перед собой, не различая ни предметов, ни людей, пытающихся вырвать его из глубины сознания. Туман окутал с головой. Он проник в самую глубь души, осел в лёгких, расползся по венам. Яд проник в каждый уголок тела. И Райз ощущал, как его часы переходили в минуты, которые закончились в момент на складе. Теперь он — просто призрак со своей ноющей раной, тупой болью и кричащей душой.

Сколько прошло дней? Какое число? Понедельник или четверг? Что сегодня за день? Не придавая значения своим действиям, Лиам поднялся. Вышел из комнаты, не смея поднять голову на дверь, комната которой теперь навсегда останется пустой. Зашёл к Айзеку, он до сих пор лежал без сознания — отключился после того, как Малкольм вытащил его из-под упавшей на него части крыши. Капитан получил сотрясение и сломал ногу. Скотт лично звонил Джереми, — их врачу, готовому сорваться в любой момент, — и те вдвоём осматривали всех пострадавших при пожаре. Почти всех. Райз опустился на край кровати и посмотрел на друга. Лицо его было всё в царапинах, где-то из-под одежды выглядывали синяки и ожоги.

— Я не смог, не смог е… — хрипел Хилл между раздирающим его горло кашлем, Сэм остановил его и попросил ничего не говорить.

И тогда он упал без сознания, а Лиама отпустил Рид, и подопечный осел рядом со своим наставником.

— Спасибо, Айзек, — прошептал Райз и протянул руку к парню, но вдруг замер, замялся и убрал обратно к себе.

Хотелось поблагодарить за то, что рискнул своей жизнью ради Алекс. Но не нашлось сил проговорить слова вслух.

Ему повезло гораздо больше. Какое-то время после того, как Малкольм оттащил Лиама от склада, в его груди ужасно саднило, но боль со временем прошла сама. А вот остальные... Райз осторожно поднялся с места, стараясь не тревожить Хилла, и вышел из комнаты.

Что теперь делать? Что теперь?

Он подавил ком, резанувший горло, стиснул зубы и сделал медленный вдох. Посмотрел на комнату Сэма, выключенный свет и тишина. Шаги эхом отбивались от стен коридора, дом погрузился в траур. Они потеряли часть своей семьи, по ней скорбели многие. Фил перешагнул порог дома и столкнулся с Лиамом у дверей. Молча, не задавая вопросов, он оглядел юношу и замялся — дёрнул рукой, чтобы обнять или похлопать по плечу, но остановился. Райз взял куртку, еле заметно кивнул Коинсу и вышел из дома. Не застёгиваясь, покинул территорию. Прошёл мимо охранников, которые проводили информатора взглядами, и побрёл по улице в неизвестном направлении.

Лиам ничего не слышал — пребывал в ещё неизвестной прострации или же давно им забытой… Подобное травмирующее его событие уже было. И он пережил его в совсем раннем возрасте.

Он не понимал, что происходит там, на другой стороне жизни. Не знал, есть ли что-то там после смерти, но хотел отчаянно в это верить. Иначе какой в этом смысл? Мысли раздражали, но Лиам не мог выбросить их из головы.

Было бы хорошо, если бы, всё же, там что-то было. И, быть может, тогда мама могла бы найти и его девушку. Добрую и заботливую, такую же, как и она была когда-то. Он был счастлив с каждой из них и потерял обеих.

«И почему я теряю всех, кто дарит мне в жизни свет?» — Лиам бросил взгляд на перешёптывающиеся над головой ветви деревьев.

Снег мягко покрывал асфальт и укрывал деревья. Ветер стих, погружая город в странную тишину. Но чем ближе Райз подходил к шумным улицам, тем сильнее ощущал всю суету часа пик. Гудение сигналов, скрежет шин, вой сирен где-то в самой глубине улицы. Он натянул капюшон сильнее, поправил шапку, убрал руки в карманы. Продолжал идти по тротуару, порой не замечая людей и сталкиваясь с ними, шептал извинения и брёл дальше. Боль в плече отдавалась где-то далеко — больше всего ныло внутри. Там, где никто не видел зияющую дыру, всё ещё кровоточащую от потери. Время прекратило иметь смысл, как и всё вокруг. Он забыл собственный голос, только шёпот и срывающиеся ноты в углу ванной под обжигающими до дикой боли каплями душа.

Райз понимал одну вещь, единственную чёткую вещь: в тот день на складе, во время взрыва Лиам умер вместе с Алекс.

Должно быть, он вёл себя ужасно по отношению к своим друзьям, Томасу и Филу — ни с кем не общался, оградился от всех острыми шипами и молчанием. Закрылся в своей боли и не помогал ни себе, ни другим. Возможно, просто оказался эгоистом и слабаком, но изменить свои действия Лиам не мог, как бы ни хотел и ни старался. Не выходило. Не мог переступить через себя. Не мог прийти к Сэму и посмотреть ему в глаза, они бы сказали куда больше, чем он бы выдержал услышать.

Райз забрался на крышу многоэтажки, с которой когда-то наблюдал за сонным городом перед заданием, и опустил ногу в пропасть так же, как в прошлый раз. Наблюдал за дорогами, снующими людьми. Ветер бил ему в лицо, вынуждая слезам появляться на глазах — единственным способом вырвать из себя их дольше, чем на минуту. Лиам задрожал, сжал исказившиеся от боли губы и склонил голову, не сдерживая всхлип. Слёзы обжигали щёки и рвали душу, но приносили облегчение лёгким и сердцу.

В эту минуту, сидя на краю крыши, Райз прекратил сдерживать эмоции, которые постоянно пытался контролировать. Только отодвинулся от смертоносной пропасти и сжался, опускаясь на колени и прижимаясь к холодной поверхности лбом.

Сколько прошло времени, он не знал. Но тело сотрясало не только от выплеснутых эмоций, но и от холода. Пришлось заставить себя медленно подняться на ноги, игнорируя ужасную слабость. Юноша посмотрел на крыши домов, задрал голову на множество зеркальных близнецов, отличающихся лишь высотой. Развернулся к двери и спустился по лестнице, смотря себе под ноги. Заметив помятую банку из-под газировки, пнул со всей силой, вымещая на неё всю злость. Прислонился к грязной стене и прикрыл глаза. Эмоции покинули его и оставили голову полностью опустевшей.

Как же это больно — терять.

Он вернулся в особняк и тихо поднялся по лестнице, от чего-то задерживаясь на пролёте второго этажа. Задумчиво постучал пальцами по перилу. Свернул в коридор и направился в холл. Сэм чуть поднял голову, услышав шаги. Лиам замялся, полностью растерявшись на входе, но набрал полную грудь воздуха и подошёл к другу, опустившись рядом на диван. Реймон держал в руках подушку, которую Алекс всегда прижимала к себе. Райз уверен, что от неё всё ещё пахло жасминовым шампунем.

— Сэм, я…

Он замолк, не смог продолжить, так и не нашёл среди мысленной пустоши правильных слов.

— Я убью того, кто сделал это, — прошептал Сэм, водя пальцами по наволочке, — убью каждого, кто причастен к её смерти.

Райз не смотрел на друга, опустив взгляд на свои холодные руки, которые больше никто не возьмёт в свои, чтобы согревать вновь и вновь и причитать, какой он льдышка.

— Зачем их? — Лиам не узнал собственного голоса, таким отрешённым он был.

Сэм тут же повернул к парню голову:

— Хочешь оставить в покое этих ублюдков? Они убили Алекс! Они убили её, и я ни за что не оставлю это просто так!

— Ты не понял, — прервал Райз и опустил локти на колени, — зачем убивать их? Убьём тех, кого они любят так же сильно, как мы любим Алекс. Чтобы они задыхались от боли и кричали от того, как разрываются их сердца от утраты. Хочу слышать, как они кричат от пережитого ужаса. Я хочу слышать каждое их слово, каждое проклятие, которыми они будут крыть нас. Убьём самого дорогого в их жизни человека. Чтобы они вспоминали об этом каждый день. Вот тогда они почувствуют то, что чувствуем мы.

Друг помолчал. Потом с признанием кивнул и отвернулся, упираясь взглядом в пустой коридор.

— Значит, вместе.

— Вместе, — Лиам до боли сцепил руки в замок и продолжил в тишине смотреть в стену с развевающимися занавесками.

Сэм полностью погрузился в работу в лаборатории с неудержимым желанием создать для человека адские, нестерпимые муки.

— Хочу, чтобы они сдирали с себя кожу от боли, которую бы они испытывали, — сказал он тогда и направился к зданию.

Лиам не видел его около двух дней. Пока не стал пропадать и сам. Айзек постепенно восстанавливался и приходил в себя. Парни навещали его и старались не говорить о произошедшем, чтобы не ковырять незатянувшиеся раны, которые у всех постепенно заживали. Лиам провалился в раздачу писем и получение информации, возобновил тренировки с Филом и попросил его быть жёстче, чем когда-либо. Коинса это удивило и ввело в ступор, однако мужчина кивнул и сказал, что начнут они со следующего дня.

И они начали.

Райз пахал в зале до открытия третьего дыхания и полного изнеможения, пока тело просто не прекращало слушаться, и ноги не подкашивались. Юноша внимал каждому замечанию и выполнял всё по новой, обнуляя счёт и выполняя заново. К себе он становился строже и куда придирчивее. Коинс молчал, хотя по его лицу было видно, что он хочет о многом подчинённого спросить. Вопрос стоял лишь в том, ответят ли ему.

Восемнадцатилетие Лиама было бы незаметным, если бы парни не пришли поздравить своего друга с днём рождения. Праздник прошёл обычным жарким июльским днём с тёплыми словами и поддержкой от близких. Не обошлось и без подарков, которые к вечеру были разложены на столе. Гипнотизировал он их полночи, пытаясь принять то, что главного подарка среди них больше нет и не будет. Достал из-под кровати коробку, открыл и стал перебирать записки, открытки и прочие рукодельные штуки, которые Алекс когда-либо дарила ему. На дне в аккуратно упакованном конвертике лежал кулон из нержавеющей стали с маленьким, довольно аккуратным и неприметным кинжалом. Достал его и надел на шею, задерживая руку на лезвии изделия. Сплетённые из толстых ниток браслеты, необычные поздравления на бумажках, ловец снов — Лиам поджал под себя ноги и продолжил копаться, и вспоминать каждую вручённую ему вещь.

Он покрутил в руке складной нож с переливающейся сине-голубым цветом рукояткой. Положил на тумбу рядом с собой и стал собирать бумажки обратно в коробку. Спрятал под кровать. Сел, облокотился на стену и уставился на окно. За ним уже брезжил рассвет.

Так ночи сменялись днями, утра — вечерами, рассветы — закатами, тёплое время года — холодным. Райз тренировался, работал, избегал Боунса, всячески пытающегося поймать информатора (попыток было слишком много, и лишь способность отрываться от погони и знание почти всех переулков спасали его шкуру), убегал от шестёрок разных банд, скрывался, учился, изучал. Бегал, сбегал, избегал, убегал и снова тренировался. Становился лучше. Боль медленно притуплялась, но ненависть, разожжённая местью, теплилась возле сердца.

Сэм приглашал друга к себе, и те вместе смотрели на результаты его работы. Изредка Лиам помогал ему лично. К осени они поменяли пробирки в тайнике на другие, с более ужасающими последствиями. Кори удалось убедить полицию в пропаже Ключа, и поиски полиции прекратились, позволяя парню вдохнуть побольше кислорода. Тренировки с Малкольмом стали проходить успешнее, и его жестокость прекратила пугать и сбивать с толку. Теперь Райз и сам был готов пустить кровь в любой момент и смотреть за собирающейся под человеком липкой лужей. Реймон спокойно влился в роль палача, и помощь ему прекратила быть особо нужной.

Каждый начал справляться с работой самостоятельно, но, несмотря на похвалу, Лиам слышал перешёптывания Айзека, Томаса и Филлипа на их с Сэмом счёт.

Они кормили своих внутренних демонов своей болью.

Старшие боялись тех изменений, которые происходили с ними после пожара.

А время продолжало лететь с бешеной скоростью.

Айзеку не стоило обучать Лиама своим навыкам Тени.

Благодаря этому его ученик успешно подслушивал многие разговоры и узнавал важную информацию, которой незамедлительно делился с химиком. Они стали теми, кем боялись стать. Но ни капли не жалели о том, в какой ад спускали себя своими же руками. Ради мести за Алекс парни готовы наглотаться чужой крови и захлебнуться ею в отведённом им в преисподней котле.

— Лиам, — Реймон вышел к воротам, успевая поймать друга перед заданием.

Райз повернулся, опуская мотоциклетный шлем. Весеннее солнце игралось с визором и отбрасывало солнечного зайчика на асфальт неподалёку.

— Возьми с собой, — Лиам протянул Сэму руку, и он вложил ему небольшой предмет.

— Дымовая шашка?

— С учётом того, что мы слышали о наёмнике, тебе не помешает запасной способ скрыться. Всё, становится куда серьёзнее, тебе лучше быть втройне осторожным.

Лиам кивнул и убрал её в поясную сумку. Поблагодарил и надел шлем. Дождался открытия ворот и выехал с территории, после набирая скорость до нужного места. Весна согревала Чикаго и плавила снег, словно зефир на костре. Он сошёл быстро, и Райз воспользовался шансом скорее перебраться на «Кавасаки». Его краска потускнела, но владелец никому не позволял обновлять её, поэтому выглядел железный конь уже не так привлекательно, как раньше. Да и волосы юноши стали такими же: прекратив их красить, бледный мятный на них остался лишь на самых кончиках, создавая им странное обрамление сероватого оттенка.

Лиам и сам не мог не замечать изменения внешние и внутренние. Ничто не скрывалось и плавало у него перед носом. Главное не захлебнуться от изменений и их последствий.

Информатор свернул на юг Хорден Корт и заехал на парковку, где на стене здания красовалась работа какого-то стрит-арт художника, а, возможно, просто любителя. Разглядел в голубых волнах и пузырях щупальца и заинтересованно наклонил голову, глядя на изображение уже с большим вниманием. Довольно необычная и масштабная работа, которая далёкого от творчества человека поражала. Прекратив отвлекаться на уличное искусство, Лиам проехал дальше, придерживаясь строгого маршрута и замедлился лишь на востоке Девятой Авеню. Парень огляделся.

Уткнувшийся в смартфон мужчина стоял на углу у выхода из переулка и нервно кусал губы, что-то внимательно читая на экране. Лиам смотрел на него, не слезая с мотоцикла. Исполнитель почувствовал на себе чужой взгляд, повернул голову и застыл от страха, словно увидел призрака средь бела дня, а не простого человека на мотоцикле.

Шакал слегка кивнул головой в сторону слепой зоны камер. Мужчина направился туда без лишних вопросов, а байкер сделал небольшой круг по Восьмой Авеню и остановился рядом через пару минут и расстегнул куртку, из кармана достал увесистый конверт с содержимым в тысячи три долларов и отдал ему.

— Я всё сделаю, — неуверенно проговорил исполнитель и, сглотнув густую слюну, часто закивал.

— Конечно, сделаешь. Иначе нам придётся решать много неприятных вопросов, — сухо ответил информатор и нажал рычаг газа. Не дожидаясь ответа, он выехал на полосу.

Из-за перекрытой на половину дороги востока Восьмой Авеню, автомобили вместе со своими водителями раздражённо гудели и хамили другим, пытаясь проскочить между потоком. Цепкое внимание привлекла тихая среди этой какофонии легковушка. Водитель разглядывал происходящее за пределами салона из-под капюшона. Шакал смотрел прямо на него, и человек в салоне это понял. Лиам же понял, что водитель смотрел только на него.

Райз хмыкнул и стал выжимать сцепление, прикидывая время, за которое он сможет проскочить мимо автомобилей. Знал, что находится под прицелом. Прекрасно это знал. Чувствовал всем телом. Он постучал пальцами по рулю, медленно, отбивая свой придуманный такт. Лиам жалел, что за шлемом тот человек не мог видеть самодовольной улыбки, которой Шакал хотел его одарить.

Один из наёмников, готовый поиграть в кошки-мышки с самым желанным на настоящий момент преступником Чикаго. Не о нём ли его предупреждал Сэм?

Байк рванул с места с оглушающим крикливых водителей рёвом и пронёсся мимо легкового автомобиля, почти задевая его зеркалом. Водитель дал задний ход, но Ключ уже проскочил сзади и свернул на Мичиган Авеню, разгоняясь до шестидесяти двух миль в час: хотел бы быстрее, да боялся не справиться с управлением — машин было предостаточно на каждой из улиц.

Легковая выехала перед Шакалом. Водитель опустил окно и выставил руку с пистолетом прямо на парня — тот распахнул глаза от удивления, совершенно не думая о том, что мужчина рискнёт стрелять на людной улице под работающими камерами, и резко свернул за угол, начиная юлить и выбирать переулки, которые хорошо знал. Выстрела не произошло — наёмник не успел прицелиться, — однако опасность заметно возросла.

— Ладно, а как тебе такое.

Райз остановил мотоцикл на углу переулка и снял шлем, натягивая с подбородка заготовленную на такие случаи маску, спокойно, но спешно слез с него и направился обратно пешком. Запрыгнул на выступ здания, лёг, чтобы снизу видно не было. Принялся ждать. Легковой автомобиль преследователя остановился на углу, не смог проехать, водитель вышел из него и направился своим ходом. Шёл осторожно, озираясь, явно ожидая засады. Он уже увидел торчащий на углу мотоцикл, возможно, думал, что его ждут именно там. Шакал приподнялся, когда мужчина оказался почти под ним. Достал приготовленный складной нож переливающегося синего цвета.

Наёмник услышал шорохи и повернул голову, но Лиам уже спрыгнул, опрокидывая его на землю. Мужчина перехватил его руку с оружием, сурово шипя оскорбления, попытался ударить, но Райз отбился и вдавил в него колено, игнорируя его «любезные» слова. Они катались по асфальту, упорно пытались навредить друг другу и победно прижать к земле. Шакал заблокировал удар, почувствовал резко появившуюся боль от лезвия, оттолкнул преследователя ногой и поспешил прижать предплечье к его горлу, нож упирая в живот.

— Дёрнешься, я в тебе дыру сделаю, — прошипел Ключ.

Тренировки с Филом и Малкольмом давали невообразимые результаты, ведь он даже не устал. Сердце колотилось, как бешеное, однако тело чётко и быстро выполняло каждое натренированное действие.

Чёрт, это вдохновило ещё сильнее, чем раньше.

— Это ты тот наёмник, которому за меня заплатили? Или ты из какой-нибудь банды? — продолжил Шакал, надавливая на шею, — я спросил, на кого ты работаешь?

Мужчина хрипло рассмеялся, и он раздражённо стиснул зубы.

— Молокосос хорошо прокачался, а? Надо же, как изменился.

«Правило два: враги будут часто заговаривать тебе зубы — будь начеку» — учил его Айзек, и Лиам прекрасно помнил каждое его наставление.

— Не заговаривай мне зубы, — лезвие ножа сильнее впилось в ткань его кофты.

Наёмник молчал и смотрел на свою цель с кричащим в глазах вызовом: «Ну давай, убей меня», — говорил он с насмешкой, — «ты же трус, ты не сможешь убить человека».

— Давай, сопляк. Рука-то не дрогнет?

— Зря ты так самоуверен, — холодно ответил информатор, надавливая лезвием и следя за выступающей кровью.

— Глупец, кокнешь меня и натравишь на себя не только банды, но и бросишь кость под нос легавым, — вдруг бросил мужчина и с лёгкостью скинул с себя парня, — думаешь, только наёмники за тобой охотятся?

Райз упал рядом и выставил руки на защиту, скрещивая их перед собой. Нож остановился перед переносицей, почти задевая кожу кончиком.

— Надо же... ничего... не меняется, — выдавил Лиам, сопротивляясь давлению нападающего.

А в голове пролетела мысль, что Айзеку в очередной раз придётся заметать следы за своим подопечным и через Малкольма обращаться за помощью к Кори.

Меняя траекторию движения, он резво дёрнул голову в сторону, оружие ударило по асфальту рядом. Приложив все силы, Райз столкнул с себя мужчину.

— Вот же мелкий выродок! — наёмник налетел вновь.

Лиам перекатился по асфальту и вскочил на ноги, схватил с пола увесистый камень и бросил на него взгляд.

— Собрался грязно играть, парень?

— Если действенно — все методы хороши, — Райз кинул в него и воспользовался ситуацией, когда он выбрал принять на себя этот удар и прикрыться рукой.

— Я бы убил тебя, но мне не нужна грязь на заданиях. Хотя… знаешь, что. Мне хватило популярности, лишние слухи мне сейчас совершенно не нужны.

Лиам схватил нож и приблизившись к мужчине, всадил тому в живот, крепко схватив за плечо. Провернул, вынуждая поражённо выдохнуть, выдернул его, смотря в расширенные глаза.

Умирать боялись все, даже преступники. Особенно хищники, ставшие добычей. Наёмник схватился за стену дома, согнулся, касаясь раны. Кровь растекалась по всей его кофте. Шакал подошёл к нему, когда мужчина уже упал на асфальт, поправил куртку, прикрывая пятно. Спрятал нож.

— А проблемами с полицией пусть разбираются Вороны.

Лиам огляделся и направился к байку, отточенным действием надел шлем и поспешил домой, удаляясь от чужой территории, в которую пришлось заехать, и нового места преступления.

Глава 2. Новая жизнь

Лиам крался, сжимая в руке рукоятку ножа, и прислушивался к каждому шороху. В любой момент могли напасть, наброситься сверху, вылететь из-за угла, прижать сзади. Он остановился и попытался подумать о дальнейших действиях. Нужно идти вперёд. Но куда именно? Райз попытался услышать что-нибудь, но до него не доносилось ни единого звука.

— А вот зевать не стоило! — вдруг раздалось с левой стороны, и он резко повернулся.

Заблокировал удар и немедля нанёс следом. Послышались глухие удары и тяжёлое дыхание. Лиам сменил стойку, выставил вперёд правую ногу, которой незамедлительно толкнул соперника в сплетение. Капитан отшатнулся к стене и сильно ударился о поверхность спиной, воздух тут же выбился у него из груди. Хилл усмехнулся. Райз провёл тыльной стороной ладони по лбу и вытер капельки пота.

— Хорошая реакция, — наконец, похвалили парня спустя долгое время.

Они стояли посреди огромного спортивного зала, который больше подходил любителям лазертага или же паркура: стены, проходы, укрытия и другие детали помещения, всё создавало собой иллюзию городской среды. Айзек грузно вздохнул и пару раз подбросил тренировочный нож.

— Ты как? — Лиам смотрел на тяжело вздымающиеся плечи наставника.

— Я? Нормально, — Хилл поднял взгляд, — чего спрашиваешь?

— Прошло не так много времени с твоего выздоровления.

Лицо друга исказилось в недовольстве, ответил он кратко, прямо давая понять, что продолжения у разговора не последует:

— Порядок.

Допытывать Лиам не стал. Полезным такое занятие не стало бы, да и Айзек постоянно избегал вопросы, даже когда нога после перелома давала о себе знать при определённых нагрузках. Былую выносливость ему также пришлось подтягивать до своего максимума заново: капитан надышался дымом, а пользы это никому и никогда не приносило. Он пустил пальцы в волосы, Райз посмотрел на контрастирующие тёмные корни, которые тот не торопился обновлять и решил перевести тему на что-нибудь более глупое и лёгкое.

— Ты что, цвет свой отращиваешь? — бросил Лиам и повторил его движение, касаясь своей макушки.

Он махнул в сторону подопечного ножом:

— Беру пример, — парировал капитан и усмехнулся, замахиваясь на парня оружием.

Лиам с приятной лёгкостью увернулся.

— Видимо, продолжаем.

— Ага, — ответил Айзек и огляделся, — я тебя нашёл, теперь твоя очередь выслеживать, — и скрылся за углом, оставляя ученика в одиночестве.

Без лишних разговоров Райз стал считать, покручивать нож, делать маленькие шаги в сторону, где скрылся капитан, вести счёт.

— Девять, десять, — повернул голову к одному из проходов, который казался Лиаму совершенно пустым.

Охота началась.

Они тренировались с раннего утра и закончили лишь к концу второй половины дня. Вытирая полотенцем мокрые волосы, Лиам покосился на зеркало в раздевалке и остановился. В отражении стоял кто-то чужой: ни мятных волос, ни сверкающих азартом глаз. Плотно сжатые губы, стреляющий и потускневший взгляд, русые средней длины волосы, затылок и область висков коротко стрижена, челка не мешает во время тренировок, подтянутое тело всё с той же татуировкой анкха на шее — вот и всё, что теперь представлял собой новый человек, взявший верх внутри него. Уже лучше для преемника Бейкера?

«Да. Но кто ты такой?»

Райз отвернулся от отражения, собрал вещи в спортивную сумку и, выпрямившись, с тихим вздохом закинул лямку на плечо. Уже привычная усталость окутала тело. Ему начинало это нравиться. На выходе его встретило скромное солнце, выглядывающее из-за редких туч. Сладкий воздух весны приятно проникал в лёгкие.

Тренировки стали проходить в разных частях города: Лиам посещал залы Айзека, занимался с его парнями, изучал их странные фишки, пытался разобраться самостоятельно в новых приёмах, тренируясь уже в особняке, периодически заглядывал к Малкольму, где больше пытался выжить в его военном лагере, нежели потренироваться с другими соперниками, но и в этом была уникальность и огромный плюс. Он запоминал их действия и впитывал, как губка, всё происходящее. Но повторить с первого раза не получалось ничего. Впрочем, и это уже не так огорчало. Первый шаг всегда провальный. Главное, запомнить, а там натренируется.

Рид и Реймон избавились от Змееносцев, которые прекратили приносить пользу — лишние рты мешали. Некоторые вещи этих парней собрались в подарок их боссу.

Сэм испробовал своё вещество на одном из наёмников, которого Шакалам удалось поймать после очередной погони с участием их дорогого информатора. За молчание тот решил расплатиться жизнью. Возражать никто не стал. Верхушке было необходимо понять, какой эффект даёт разработка Сэма. Через минуту после введения яда, пленный бился в конвульсиях, умоляя их прекратить мучения и дать лекарство. Палач смотрел на умирающего в муках человека, и глаза его полыхали от ненависти.

Смерть Алекс сорвала с душ парней чеки́ сострадания. Эти гранаты взорвались, оставив после себя выжженную пустошь, где после появились ростки жестокости и безразличия.

Лиам вернулся в дом, в тишине прошёлся по пустому коридору, поднялся по лестнице. Спортивная сумка регулярно медленно сползала с плеча, и приходилось поправлять, то возвращая лямку на место, то просто дёргая плечом. Из разных комнат после обсуждений планов, наполняя проход, выходили работники, перебрасывались приветствиями и возвращались к делам. Скотт и Малкольм спускались с третьего этажа, их разговор долетел лишь краткими завершающими диалог фразами. Интереса Райзу они не представляли.

— Лиам.

Юноша повернулся. На ступени стоял Томас, снова в рубашке и брюках, он всегда был при параде.

— Ты готов?

Райз призадумался, вспоминая, о чём идёт речь. Вспомнил.

— Да, разумеется.

Бейкер оглядел внешний вид своего преемника и скептично улыбнулся, убирая руки в карманы штанов.

— Не видно.

— Пять минут.

Лиам спешно вернулся в комнату и скинул сумку на табуретку. Открыл шкаф и достал оттуда купленный когда-то костюм, посмотрел на рубашку и галстук и протяжно вздохнул. Натянул на себя официальный наряд и бросил придирчивый взгляд на отражение. Одёрнул лацканы пиджака, словно это что-то способно было изменить в его фасоне. Поправил волосы, укладывая их, просто пуская в локоны пальцы, немного оттянул галстук и не стал застёгивать самую верхнюю пуговицу. Хватит и этого, лёгкой небрежности не помешает. Выйдя за дверь, Райз пересёкся с только что вернувшимся капитаном, который не стал сдерживаться от присвиста и оценочного взгляда.

— Райз, да можешь ведь, когда захочешь, — бросил Айзек и усмехнулся.

— Это всего лишь долг, — менее эмоционально ответил юноша и направился к лестнице, где на первом этаже его уже ждал Томас.

— Ну да, — хмыкнул друг ему вслед, — долг…

Они сели в «Ауди», Лиам опустился на сиденье позади водительского, которое занял Фил, и втроём отправились на деловую встречу. Райз чувствовал себя чужим в такой среде. Решение важных вопросов? Он простой гонец, и нужна ему лишь информация, которую необходимо впитать и отложить в памяти. Каким образом его присутствие в бизнес-вопросах вообще имело смысл?

«Потому что ты его преемник, идиот», — Лиам покрутил кольцо, пытаясь унять нервозность.

Райз оторвал взгляд от рук и устремил его на городской пейзаж, который раскрывался пассажирам на протяжении всей поездки. Ресторан встретил их улыбающимся администратором, роскошным фасадом здания и сверкающим названием. Внутри гостей окружило мягкое тёплое освещение и пестрящий богатством интерьер. Лиам старался не оглядываться и не сильно вертеть головой, хотя в таких местах ещё никогда не находился, такое было в новинку. Фил склонился к уху, почувствовав его волнение.

— Не мельтеши, веди себя тихо и сдержанно. Говорить ничего не нужно, просто слушай, о чём будет беседовать Томас и запоминай. Тебе нужно учиться вести переговоры, Лиам.

Компанию проводили до отдельного помещения — небольшого зала с длинным накрытым столом. В центре уже выжидала распития бутылка дорогого вина.

— А пить тоже придётся? — Райз огорчённо взглянул на Коинса, и он улыбнулся и похлопал парня по плечу.

— Не сок же с бизнес-партнерами распивать, м? От одного глотка ничего не случится.

Лиам хмыкнул, тихо согласившись, но и не обрадовавшись. Пока никого не было, он разглядывал интерьер, взгляд изучил жалюзи, закрывающие окна от любопытных глаз, массивные стулья, обтянутые дорогой кожей, картины на стенах и иную мебель из обработанного дуба, которая блестела под слоем лака. В помещение вошла небольшая группа из четверых человек. Шакалы поднялись и обменялись с ними рукопожатиями. Пара любопытных глаз задержала на юноше излишнее внимание. Райз постарался не реагировать на такой интерес к своей персоне, выбирая тактичное молчание и лёгкие, любезные улыбочки, хотя это сильно раздражало и выставляло его той самой диковинкой, за которую были бы не прочь отвалить много бабла.

Прислушиваясь к наставлению Филлипа, он слушал, что говорил Томас и впитывал в себя каждое его словечко. Босс искусно вёл переговоры — о таком умении Лиаму и мечтать не стоило. Коинс изредка добавлял свои рассуждения, и Бейкер одобрительно кивал в знак согласия. Закрытые окна в помещении не позволяли определить время, которое, казалось, замерло и определялось лишь по цифрам на часах. Но часто поглядывать на них тоже было нельзя, поэтому большую часть Райз сидел и смотрел на Тома, особенно, когда пара чужаков глазела на него в открытую без мысли перевести внимание на говорящих. Тело горело от каждой выделенной для лицезрения его персоны секунды, но даже сказать им ничего Лиам не мог — они не предпринимали никаких действий. Просто пялились.

И, видимо, запоминали всю его внешность вплоть до не сразу заметной родинки на шее и татуировки, чтобы потом узнать всю подноготную. А Лиам продолжал дежурно улыбаться и вежливо кивать головой, под столом уже замучив все свои пальцы покручиванием колец.

— Лиам, — Бейкер вышел на улицу с накинутым на плечи пальто и закурил сигару.

Преемник поднял на босса голову. Фил скрылся в стороне парковки, чтобы подогнать автомобиль к ресторану и дать им переброситься «впечатлениями».

— Что скажешь?

— Насчёт… — Райз замялся, — встречи?

— Встречи, людей — насчёт всего.

— Мне не понравились их взгляды, — признался Лиам, не боясь осуждения, — слишком пронзительные и изучающие.

— Ты для них новое лицо. Но, несмотря на это, довольно известное. Они прекрасно понимают, кто ты такой, и сколько за тебя готовы отдать. Это очевидно.

— И стоит ли мне так маячить перед глазами? Теперь они точно знают, как я выгляжу. Прятаться не получится. А что, если полиция узнает? А если всё до ФБР дойдёт? Выставляю себя живой мишенью.

— Живая мишень, — Том расслаблено выпустил дым, — подумай об этом с другой стороны, Лиам. Сидеть взаперти ты отказался. Это была твоя прерогатива, не моя. Прятаться у тебя не выйдет в любом случае, так не лучше ли привлечь их внимание сейчас, чтобы потом ослепить себе же на пользу? Яркая вспышка фотоаппарата слепит, Лиам. Сначала ты видишь, и в следующую же секунду — нет.

— Не бояться, — юноша вздохнул и посмотрел на темнеющее небо, — не прятаться, гордо выходить под дуло и усмехаться в лицо? Так ты считаешь? А что, если кто-то всё же выстрелит в упор?

— А ты настолько невнимателен, чтобы допустить такой ошибки и подпустить к себе предателя?

— Ясно… Всё равно в тени больше отсиживаться не выйдет… Из-за шума с наёмниками обо мне чуть ли не все каналы гудят.

Бейкер кивнул.

— Проявишь трусость — тебя разорвут на куски. Только храбрость, Лиам. В тебе есть нужный для этого стержень, — он с горечью взглянул на парня, — точно есть.

Они смотрели друг на друга и молчали. Автомобиль подъехал к ним, и Лиам с Томасом сели на задние сиденья, не обронив больше ни слова. Бейкер коснулся плеча, и только тогда он повернул голову, оторвавшись от раздумий и вида из окна. Мысли у Райза крутились и без вечного двигателя.

— Порой приходится ходить по головам, Лиам. Это не всегда правильно и всегда жестоко, но такова жизнь, и, если постоянно поддаваться морали, то тебя уничтожит тот, кто ею давно пренебрёг. Я хочу, чтобы ты мог постоять за себя и за дорогих тебе людей. Тогда я смогу быть спокоен.

Лиам кивнул, хотя слова вгоняли его в странное беспокойство, словно ответственность, к которой он совершенно не готов, уже сбросилась ему на плечи.

— Будь, пожалуйста, сильным. Не дай себя сломать. Никому.

— Значит, сделка прошла успешно, — Сэм копался в документах на своём столе, разбирал и собирал в отдельные папочки.

— Да, теперь наше влияние на востоке укрепится, и, кстати, — Лиам поднял указательный палец вверх, — Джеральд Белл теперь под нашим контролем.

— Да ладно, — растянул Реймон и рассмеялся от восторга, — этот честнейший судья? Каким это образом? Ему к виску дуло что-ли приставили?

— Можно и так сказать.

Райз усмехнулся и поставил кружку с чаем на стол, ощущая от напитка согревающее изнутри тело тепло. Он расслабленно вытянул ноги. Бумаги на столе уже разложились по строго отведённым им местам. За окном светило солнце, и его лучи пробирались в кабинет и отражались от стекла, разбрасывая зайчиков по части стены.

— У нас под прицелом его сынок, — продолжил Лиам, — сделает что-то не так, мы его убьём. Пацан его решил зарабатывать самостоятельно и устроился в одну из наших мастерских, даже не знает об этом. Так что, он под нашим присмотром и даже не догадывается, куда угодил со своим дорогим папашей. Пойдут против — и в автомастерской произойдёт один несчастный случай с участием Белла младшего. Никто и не заподозрит неладное, мало ли что случается в таких местах.

— Неплохо.

— Да. Ну, так ты закончил?

— Да, пошли.

Сэм сбросил с себя лабораторный халат и повесил его на напольную вешалку. Лиам поднялся со стула и направился за другом. На улице становилось теплее. Парни пересекли территорию соседнего участка и добрались до особняка, где на кухне Айзек и Скотт сидели за столом и распивали кофе. Приподняв стакан в приветствующем жесте, Хилл улыбнулся и вернулся к разговору. Райз и Реймон поднялись на третий этаж и разошлись по комнатам.

Лиам скинул с себя кофту и натянул толстовку, дёрнул капюшон. Поправил волосы. Нож, дымовая шашка, запасная маска и прочие маленькие вещи: всё необходимое для задания постепенно складывалось в поясную сумку.

— Не забудь про наёмника и полицию, — бросил Сэм, когда он вышел в коридор, — передавай конверт и лети домой.

— Я помню, — Лиам пожал ему руку и похлопал по плечу, — выполню задание и пулей обратно.

Реймон кивнул и ушёл к Малкольму, а Райз спустился на первый этаж и направился в гараж, где его уже ждал подготовленный к прогулке мотоцикл. Ветер проникал под одежду, блуждал по телу холодным потоком воздуха. Земля пока не прогрелась от зимней поры, но солнце делало всё возможное, чтобы это исправить. Приятные лучи нагревали чёрные вещи, даря мотоциклисту больше тепла.

Запад Калхун Плейс встретил его не самыми приятными запахами и людьми, отбросы общества валялись посреди переулка недалеко от мусорных баков, в которых совсем недавно копались в поисках пищи. Они выставили свои тела напоказ, совершенно игнорируя все рамки приличия (хотя с такой жизнью они еле к ней относились). Рядом с помойкой валялся недоброшенный до неё мусор. Человек за углом тихо ждал прихода Ключа. Он стоял с опущенной головой в длинном балахоне, благодаря которому сливался со странными фанатиками, которые срезали путь через эту улицу. Райз достал конверт, лишь когда простоял с ним около минуты у обшарпанной стены с оторванными листовками. Мужчина взял письмо, скрыл его в широком рукаве, и едва заметно кивнул. Информатор бросил взгляд на переулок и свернул за угол, чтобы вернуться к своей «Каве», однако услышал выстрел, и внутри у него всё замерло. Незамедлительно вернулся и заметил лежащего на земле заказчика, нависающего над ним парня в маске и капюшоне. Он поднял на Шакала голову, а затем выставил руку с пистолетом. Райз сорвался за угол, укрываясь от пары недоброжелательных пуль.

Твою мать. Наёмник.

Твою мать. Конверт!

Лиам выглянул из укрытия и встретился лицом к лицу с наёмником, который уже подобрался к углу. Вот теперь холодок по коже не пробежался, а проехался по всему телу. Райз машинально перехватил его руку с пистолетом, меняя траекторию выстрела, и ударил в колено. Парень оказался не из простаков, а вполне профессионалом дела, он прекрасно знал, как выйти из положения и изменить расклад в свою пользу. Как и Шакал знал варианты, которые он мог предпринять. Очередная пуля успела только задеть Лиама, но плечо от возникшей в нём боли разгорелось ни на шутку. Даже пройдя по касательной, выстрел доставлял достаточно ощущений.

— Что, нынче меня убить заказывают? — Райз посмотрел наёмнику в глаза, но тот проигнорировал его речь, — что ж, в этот раз персона весьма неразговорчивая. А как же поболтать в приятной компании?

Наёмник в этот раз любителем не казался, его сталь во взгляде напоминала убийц в группе Коинса, и от этого под ложечкой нервно посасывало. Это уже не весёлая драка с болтливыми идиотами, а четвёртая встреча с настоящим ассасином. Райз пригнулся от удара, заблокировал остальные, грубо оттолкнул его от себя и спрятался за мусорным баком, скрываясь от выстрелов. Они оглушили и пролетели над его головой. Лиам резко выдохнул и прижался к стене, больно ударяясь о неё спиной. Пришлось немного присесть, чтобы удержаться на месте и достать имеющееся оружие.

Металл рукоятки холодил открытые в перчатках пальцы.

Угораздило же не взять пистолет!

В очередной раз Лиам высунулся из укрытия и выругался, резко выпрямляясь. Нож попал нападающему по руке — он сжимал пистолет так крепко, что выбить его оказалось достаточно проблематично и трудно. Отбиваться от человека с огнестрелом в планы информатора точно не входило! Бой был неравноценный, то и дело на него пытались направить ствол и нажать на курок. Вопрос состоял лишь в одном: он хотел пристрелить или хорошенько задеть? Узнавать в любом случае не хотелось. Лиаму удалось укрыться за поворотом, поэтому руки спешно раскрыли сумку и выудили из неё дымовую шашку.

— Господи, — прошептал Райз, — Сэм, да храни твою дальновидную задницу…

Договорить не успел, спешно сорвал чеку и бросил её тому в ноги, скрываясь в сером дыме от подоспевшего наёмника. Он не смог прицелиться и немного опустил оружие, стал прислушиваться, и Лиам затих. Шипение шашки слегка мешало хорошему слуху профессионала. Райз подкрался к нему со спины, крепче сжал рукоять ножа. Парень резко повернулся, замахиваясь рукой с пистолетом. Лиам откровенно выругался, выплёскивая всё, что только думал о нём.

— Да какой же ты надоедливый!

В переулке давно никого не осталось, все разбежались от испуга, как только услышали первый залп из пушки. К этому прибавлялось ещё неприятностей — сюда точно ехали копы, среди которых точно не будет Сольберга, а этот наёмник не собирался отпускать Ключ просто так.

В плохой видимости Райз выбил из его руки оружие и повалил на асфальт. Единственная причина, по которой он не мог сбежать — проклятый конверт, который необходимо было сжечь любой ценой. Шакалы не собирались раздавать информацию всем желающим, крыс слишком много, врагов слишком много, ублюдков слишком много!

— Твою мать! — Лиам замахнулся, отвечая парню ударом на удар, и достал из кармана зажигалку.

Приходилось игнорировать боль и стекающую по губе кровь. Внимание скользнуло на небольшую лужицу рядом с двумя канистрами: одной лежащей практически пустой, рядом с которой и скопились капли бензина, и второй стоящей открытой; и ржавой рухлядью. Расстояние минимальное. «Зиппо» звонко звякнула в руке.

— Кретин, тебе так нужен этот конверт? — в глазах информатора отразилось вспыхнувшее пламя, — ну так забирай его.

Он бросил зажигалку и, вскочив на ноги, сделал несколько шагов назад. Глаза наёмника распахнулись, и ужас захватил его так же быстро, как и пламя. Мужчина закричал и вскочил с земли, сбрасывая с себя полыхнувшую кофту прямо к канистрам. Огонь с удовольствием распространился по всей его одежде и захватил маску на лице, бросаясь на глаза. Райз моментально опустил взгляд и поспешил скрыться, абстрагируясь от звериного воя и судорожных движений человека, покрытого языками пламени. Он кричал, разрываясь от агонии. Сгореть заживо всё же не зря считался одним из самых страшных видов смерти. Вопли оставались позади, «Кава» рыкнула и ринулась прочь от этой улицы, сожжённого им человека, полицейских сирен и убитого заказчика.

Прочь от его очередного убийства, счёт которым он попросту потерял.

Ветер свистел в ушах, а странное чувство билось в груди, словно запертая птица. Райз не знал, что это было, но оно стало его тенью: ненавязчивой, тихой, шепчущей на ухо страшные слова и внедряющей в голову жуткие мысли. Мерзостный голос и липкие объятия ненависти и мести глушили светлую сторону души, обматывая её дополнительным слоем толстой цепи. Она пыталась пробудить Лиама и снять пелену с глаз, однако никто не позволял ей выбраться, и её душили на самом дне подсознания.

Но ему хотелось, чтобы ему было плевать. Он защищался. Это защита… Лиам убивал, потому что они нападали на него. Это самозащита, а не умышленное убийство. Он всего лишь хочет выжить!

И отомстить.

Райз остановился у ворот особняка и посмотрел на крышу, за которой скрывалось слепящее солнце. Многие занимались своей работой, даже в домах за его спиной и по разным сторонам Шакалы и их семьи были чем-то заняты, однако прямо передо ним вырос Айзек. Волосы цвета горького шоколада развевались на ветру, а бездонные глаза грозили затянуть юношу в свою тьму.

— Лиам.

Кажется, он зол.

— Ты что снова устроил?

Сильно зол.

— Новости так быстро разлетаются? — Лиам стянул маску и вытер тыльной стороной ладони губу, перчатка испачкалась, — я же только приехал.

— Лиам, — звенящая строгость в его голосе переросла в осуждение с нотами воспитания, — пятое убийство за один чёртов месяц.

— Они сами лезут ко мне, Айзек, я же не прошу меня ловить и убивать.

— Лиам! — глаза капитана метали молнии.

Райз устало вздохнул, раздражённо передёрнул плечами и отвёл взгляд в сторону, избегая зрительного контакта с разъярённым наставником.

— Лиам, это не нормально. Что с тобой стало?

— Ты это сейчас хочешь обсудить? — недовольно бросил он в ответ и посмотрел на друга, не скрывая вспыхивающую злость, отражающуюся в глазах.

— Да, Лиам. Сейчас. Кто ты такой, что произошло с Лиамом, который доставлял конверты без таких происшествий!

— Что произошло? — понизил голос Лиам и сжал кулаки, — ты спрашиваешь меня, что произошло? Тебе правда надо объяснять, что произошло?! Ничего, Хилл! Я просто немножечко заебался быть сраной добычей в этой игре! Прошлый я сдох! Его больше нет, его на хрен давно прикончили!

— Ты что несёшь?

На них стали оборачиваться. Никто не смел начать разговор о взрыве и смерти Алекс после её похорон. Хилл словно пытался расковырять этот шрам и влить в него спирта, задавая такие вопросы.

— Ты серьёзно хочешь поговорить об этом? — прошипел Лиам, еле сдерживаясь от возникшего в горле удушающего кома и клокочущей там же злости, — я сдох давно, но, как видишь, я всё ещё жив! Ирония! — рассёк воздух рукой, резко поднимая её, — существую, Айзек, видишь? Можешь мною гордиться! Я борюсь за свою сраную жизнь, которая, блядь, всем тут так поперёк горла!

Айзек стоял молча. Словно только сейчас осознал, из-за чего начался неприятный разговор и пожалел, что не подумал о претензиях заранее. Злоба на его лице сменилась другими эмоциями. Можно было прекратить диалог, однако Лиам уже не мог сдерживаться. Боль лезла наружу, как сочащийся из раны гной.

— Пять убийств, говоришь? Это четыре нанятых убийцы, Айзек, и один конченный психопат жадный до денег. Четыре профессионала и один моральный ублюдок-садист. С пушками и ножами наперевес. Убийцы, которым дали денежки за меня. Я не знаю, что им от меня нужно. Ты знаешь, что им нужно, а? Я полагал, что теперь меня не ловить пытаются, а просто в иной мир отправить… Меня как-то не волнует особо вопрос их жизней, когда на меня ствол направлен, Хилл!

Капитан молчал. Но не Лиам. Не Лиам, и он уже был готов проклясть себя за эту слабость.

— Я всё ещё борюсь, блядь, за эту сраную жизнь, хотя, возможно, с самого рождения у меня не было права здесь появляться, потому что мне было уготовано сдохнуть от рук того ублюдка в один из его пьяных психозов или сгнить где-нибудь в детдоме, а не жить здесь. Может, он бы и забил меня до смерти, да суета с ментами помешала, — тихо добавил Райз под конец и устало вздохнул.

Голос метался от угрожающе шипящего до истерично срывающегося. Юноша не мог это контролировать, как и ком, встающий в горле острой иглой.

— Знаешь, как он на меня смотрел, Айзек? Да он мечтал, чтобы я сдох. И лишь мать его останавливала. Если бы меня не забрали, не дожил бы я до своих лет — он бы меня руками голыми придушил, переломил бы хребет к чёртовой матери и дальше б спивался, сукин сын.

Лиам не мог контролировать голос, он дрожал. Как и его обладатель. Райз трясся от боли, от воспоминаний, от самого себя. Где же так ошибся? В какой момент провалил экзамен для хорошей и спокойной жизни? Что сделал не так?

Айзек стоял напротив и молча смотрел себе под ноги. Лиам сунул руки в карманы, стиснув их в кулаки. Отвернулся, предпочитая разглядывать парней вдалеке, чем смотреть на своего друга. Неловкое молчание. Утомительная тишина нарушалась лишь суетливыми работниками.

— Считаешь, сносить крышу и убивать всех, это нормально? — попытался достучаться до него наставник, уже звуча мягче и гораздо тише.

— Лучше мой труп в переулке найдёте, — на это Хилл, оторопев, уставился на подопечного, — так я понимаю?

Он схватил друга за куртку и грубо прижал к двери ворот. Теперь поголовно все обернулись на этот дребезжащий звук и внимательно посмотрели в их сторону. Хилл кипел и эмоции предпочёл тоже не сдерживать.

— Лиам, ты идиот?! Дело в другом! Хватит убивать людей, ты из этого дерьма потом не вылезешь! Оставь это мне с Малкольмом! Идиот! Сколько уже крови у тебя на руках?

— Плевать мне, сколько её, я никогда не был святым. И за Алекс я буду мстить: до каждого доберусь, даже если мне придётся сначала этих наёмников перебить. Хватит меня останавливать! Они сами это начали. Я лишь берусь за другой конец этой петли.

— Хватит говорить так, будто ты один её любил, идиот! — прервал их конфликт Сэм, отодвинул Айзека и встал напротив Лиама.

Эмоции схлынули словно в миг прекратившаяся буря. Райз ощутил зияющую пустоту внутри и захотел провалиться под землю, друг впёрся в парня взглядом, от которого уйти тот не мог.

— Мы убьём каждого, Лиам. Мы, а не ты. Забыл?

— Да вы оба двинулись… — Хилл сделал маленький шаг назад, плечи его опустились, взгляд потускнел, а руки вскинулись в капитулирующем жесте, — прекращайте, парни. Оставьте это своим наставникам. Вы совершенно не понимаете, куда лезете. Малолетние придурки.

Он развернулся, ощущая поражение в сегодняшнем разговоре, и, пытаясь унять раздражение, направился к дому, Айзек потёр шею от усталости. Лиам и Сэм стояли у ворот и молчали. Химик вновь посмотрел на собеседника.

— Я тоже её любил. Не один ты здесь страдаешь, Райз.

Он замолчал и последовал за капитаном, который уже скрылся за дверью. Райз задрал голову, опираясь на прохладный металл, выдохнул скопившееся в груди напряжение и посмотрел на небо. Показалось, что и оно тоже смотрело на него с осуждением.

Глава 3. Война

Айзек поднялся в свою комнату, закрыл дверь и облокотился на обработанное дерево спиной. Медленно скатился на пол. Он скрыл лицо за руками и медленно судорожно вдохнул. Тёплые лучи, совершенно его не согревающие, проникали в комнату и скромно блуждали по небольшому участку комнаты. Парень посмотрел на часы, которые стояли на тумбочке, взял себя в руки, поднялся. Хилл схватил из шкафа спортивные вещи и начал переодеваться. Ему необходимо побыть одному, иначе он снова сорвётся. Нельзя допустить потери контроля, если её потеряет капитан, то чему удивляться, когда остальные начнут друг на друга срываться и выплёскивать накопившееся. Хилл надел повязку на голову, поправил волосы и схватил наушники. Сунул кейс в карман, вышел из дома и, немного подумав, решился и направился за территорию. Парней у ворот уже не обнаружилось.

Айзек хотел проветрить голову и решить, что делать.

Полчаса, час, полтора, два. Музыка лилась нескончаемым потоком, телефон в руке молчал, хотя он специально выключил звук и не ждал, что он станет тревожить его глупыми уведомлениями. Если Айзек срочно понадобится Бейкеру или Коинсу, то его достанут и из-под земли.

Кого-то мотивирует злость, кого-то — радость, кого-то — грусть. А кого-то вынуждает двигаться боль и ненависть к самому себе. Спортивные часы давно обозначили достигнутую цель, но Хилл и не думал останавливаться. Разъедающие спокойствие эмоции разрушали его изнутри, и только движение было способно вытащить его из этого состояния. Лиам действовал также. Научил же на свою голову неправильным решениям, насмотрелся мелкий и стал делать то же самое: замолкать и справляться самостоятельно, разъедая себя изнутри.

Обратно Хилл направился прогулочным шагом, своеобразная тренировка увела его далеко от дома. Он проходил мимо зеркальных зданий и поглядывал в отражение, сжимая в руке гаджет: в широких плечах замечалась усталость, грудь тяжело вздымалась, тёмные локоны не лезли на лоб благодаря повязке, приоткрытые тонкие губы уже не так жадно хватали воздух. Мимо проезжали автомобили, шумели прохожие. Айзек поправил беспроводной наушник и свернул в переулок, чтобы сократить путь домой.

Однако надолго Хилл задержаться так и не смог. Стены комнаты давили на него, тишина пульсировала в висках, всё заслонялось серой пеленой и мысли не давали покоя, скребли и драли его изнутри. Распахнув шкаф, Айзек выудил оттуда тёплую рубашку в клетку и накинул поверх чёрной футболки, закатал рукава, по дурацкой привычке опять растрепал волосы, не в силах оставить их в покое, и, бросив в карман брюк карго деньги с телефоном, направился в клуб на такси.

Темнота, яркие полосы света, громкая музыка, бешеный ритм танцпола, алкоголь и много, много девушек. Красивых, уточённых, хитрых, элегантных и даже скромных в чьей-то нескромной компании. Хилл сидел у бара, покачивая стакан с виски, и следил за представительницами прекрасного пола. Высматривал. Понимал, что переспать с первой встречной далеко не правильный выход, но что было правильным в его мире, где спустя десять лет испытаний стал важной частью преступной иерархии. Он подсел к скучающей и не разговорчивой блондинке с коктейлем, она покосилась на него, оценочно проскальзывая взглядом. Хилл таких знал, чуть склонил голову набок, не отрывая внимание от её подчёркнутых тенями глаз. Один дорогой коктейль за его счёт, несколько весьма лестных комплиментов, лёгкая ухмылка на губах и ненавязчивые прикосновения к руке понемногу растапливают ледяную крепость и открывают для него нечто большее.

Он нашёл, о чём поговорить, она — поддержала интересную ей тему, пододвигаясь ближе. Хилл не особо разбирался в том, до чего они дошли в обсуждении, однако прекрасно лавировал в ней, выискивал ключевые моменты, и задавал правильные вопросы. Айзек вновь прикоснулся к её руке, и она сжала его тоненькими пальчиками, тогда он решил действовать. Девушка поднялась с диванчика и уверенно последовала за ним.

Лестница вела в полуподвальное помещение, где музыка становилась тише, а разговоры — интимнее. Дверь в помещение не успела закрыться, как Айзек уже дёрнул девушку ближе к себе, жадно впился в её губы, очерченные помадой приятного неяркого оттенка, затем обжёг дыханием шею и прикоснулся к ключицам пылкими поцелуями. Его тёплая рубашка, в которой стало невыносимо от подскочившей температуры, полетела на пол, а юбка её короткого платьица без какой-либо скромности задралась, и пальцы его с силой сжали её ногу чуть выше колена.

Хилл позволил себе вновь отдаться искушению и забыться во влажных поцелуях, жарком дыхании, пульсирующем в теле желании, в полном безумии, лёгком ветре алкоголя и женском внимании. Сейчас ему было абсолютно плевать, что этой встрече не суждено будет повториться, и брал от неё всё: каждый прерывистый вдох, каждый страстный поцелуй, каждый протяжный стон. Время летело, стрелки часов плавно пробирались к трём. Взгляд скользнул к небольшому тонированному окну. Он не ждал, когда блондинка отпустит его руку или поднимется за вещами. Осторожно убрал с торса изящные пальчики, ногтями разодравшие ему спину, встал с кровати и оделся, после чего бросил взгляд на девушку, положил её одежду на край постели и всё с тем же нерушимым молчанием направился к двери.

— Ты уходишь? — спросила она и спешно приподнялась на локтях.

— Да.

Айзек закрыл дверь и вдохнул полной грудью, оказываясь в коридоре, в котором, в отличие от помещения с закрытым окном, было довольно свежо. Внимание прошлось по стенам и лёгком неоновом освещении, не позволяющем мраку полностью заглотить коридоры.

«Всё-таки брюнетки мне нравятся больше», — мысленно подметил он, покидая помещение.

Улицы пустовали, и лишь забитые ночными клубами и барами места гудели пьяной молодёжью. Хилл шёл, плавно виляя между людьми с убранными в карманы руками, и думал о предстоящем дне. Даже отчаянные попытки уйти от реальности не могли выбросить из головы мысли об обязанностях, которые лежали на его плечах. Он надеялся пробыть в клубе до самого утра, но так и не смог угомонить себя и прекратить движение даже в объятиях чужих ласковых рук.

Он позволил себе проспать до десяти утра, жертвуя постепенным пробуждением и вкусным завтраком. Заметил скрывающегося за углом Райза, и вина вновь окатила его ледяной водой.

Айзек не мог простить себе того, что не спас Алекс. Даже то, что капитан пытался это сделать, не помогало ему избавиться от чувства вины. Его действия не привели ни к чему, кроме собственных травм. Был бы он быстрее, то смог бы уберечь девушку от смерти. Лучше бы она повредила ногу от падающей балки или получила бы пару ожогов, но не стала бы заложником без возможности на спасение. Айзек пытался добраться до неё, но обвалившийся от взрыва склад не позволял это сделать. Её взгляд выражал лишь сожаление, и это последнее, что он видел перед тем, как её поглотила волна пламени. Ужасная картина, которую он бы мечтал стереть из памяти навсегда любым способом.

И снова Айзек хотел рвануть за Лиамом, схватить его за плечи, начать извиняться, просить прощения за страдания, за изменения, в которые и Райз, и Реймон себя опускали. Извиниться за эту боль, за его неудачу, за его промах, за то, что они поздно нашли эту тварь, устроившую хаос в их доме. В самом сердце. Они искали, они правда искали, но Вороны вновь оказались на шаг впереди. Он посмотрел на дрожащую руку и сжал кулак. Нужно собраться. Нет тех, кто стал бы уважать тряпок, погружённых в собственное горе. Хилл сел за руль «Ленд Ровера» и выехал за ворота. Ехал по направлению Дивижен стрит и остановился, подбирая человека, своего подчинённого. Автомобиль вырулил обратно на дорогу, и они продолжили свой путь вместе.

— Как обстоят дела на границах? — Айзек расслабленно вёл машину и поглядывал за перебегающими в неположенных местах пешеходами.

— Всё спокойно. Никто не лезет.

— А что насчёт наёмников?

Вопрос о безопасности Лиама волновал его больше всего. Все словно с ума посходили, пытаясь поймать их ценный Ключ.

— Замечали пару. Уже их убрали.

— Хорошо. Другие новости, которые я должен знать?

— Есть, мистер Хилл, — начал парень и повернул голову, — это будет Вам интересно.

— Говори.

— На границе с Олд Таун был замечен Кербер.

Услышав это, Айзек стиснул руль, еле удерживая себя от того, чтобы не вдавить педаль тормоза в пол от произнесённого вслух прозвища.

— Боунс? Скажи мне, что вы убрали его прочь, иначе я вас наизнанку выверну, — прошипел он.

— Он не пересекал границу. Он… стоял напротив и смотрел в камеру. Это всё.

«Это всё? Нет, это не всё! Этот сукин сын не мог просто стоять и смотреть!» — хотелось кричать Айзеку, но он не стал это делать, заталкивая эмоции куда подальше.

— Запроси видео с камеры.

— Сэр, никаких действий не было, Кербер покинул границу тихо, проблем не возникло, Вы уверены, что…

Солдат Хилла недоговорил, капитан грубо перебил его:

— Это чёртов Боунс, Джон! Так что да, уверен. Чтобы запись была у меня через час.

Хилл резко свернул к тротуару, останавливая почти сразу же после поворота. Парень кивнул и выскочил из автомобиля, и Айзек решил вернуться домой, резко выруливая с обочины обратно на дорогу. Он нахмурился и потёр губу, задумываясь о Кербере.

«Что за игры, Энди. Что на этот раз ты мне решил сообщить? Тебе ещё не надоел этот грёбанный пинг-понг?»

Айзек получил запись чуть меньше, чем через час, когда уже сидел на краю кровати с планшетом. Он нажал на «плэй» и стал смотреть. Боунс вальяжно появился в кадре, подбрасывая в руке какой-то предмет. Айзек приблизил видео ловким движением двух пальцев и нахмурился, различив в нём обычный теннисный мячик грязновато жёлтого цвета. Энди остановился в прямой видимости камеры, кинул мяч на асфальт, тот резво отскочил вверх, и он поймал его на уровне таза. Снова. И снова. Снова… То задерживал его в руке, то по несколько раз быстро отбивал и ловил его отскакивающего от земли, вторую руку он не выпускал из кармана. Айзек сначала не понимал игру, которую устроил парень, тот словно просто насмехался над ними, но вскоре остановил запись и вскочил с кровати, чуть не споткнувшись о собственную ногу. Осенило. Распахнул полку, выхватил из стола блокнот и ручку, сел на скрипнувший стул и, отмотав назад, стал следить и записывать.

Быстрый скачок — точка. Задержал в руке — тире.

Чередование двух позиций. Короткий, длинный, короткий, длинный…

— Боунс, — усмехнулся Айзек, продолжая делать пометки на бумаге, — долбанный ты псих… Твою мать, азбука Морзе? Ты серьёзно? Как же ты старомоден.

Хилл выключил запись и отложил телефон. Перед глазами лежал исписанный листок, в котором он стал разбирать слова, записанные в спешке потоком букв. Небрежные чёрточки, разделяющие этот хаос и дробящие его на слова. Несколько исправлений. Небольшая пауза от осознания, и ярость вспыхивает в Айзеке пробудившимся вулканом.

— Вот ублюдок, — глухо прогремел голос Айзека, капитан встал из-за стола, хватая листок и комкая его в руке.

Он швырнул его в мусорную корзину и выбежал в коридор, чуть не сшиб Лиама, когда распахивал дверь. Парень оторопел, отшатываясь и уберегая себя от хлёсткого удара деревянной поверхности. На Айзека уставились распахнутые от удивления голубые глаза.

— Айзек, ты в порядке?

Он ткнул ему в грудь и ответил:

— Ни шагу из дома. Чтобы я тебя у ворот не видел даже! Ты понял меня?!

— Понял, — Райз неуверенно кивнул и вскинул руки в капитулирующем жесте, — да, понял я, понял. Ни шагу.

Хилл бегом преодолел лестничный пролёт, уже не слыша последующее за словами «Окей» и рванул к кабинету. Распахнул дверь и встретился с вопросительным взглядом Бейкера. Так нагло тревожить босса не имел право никто, однако, как считал Хилл, ситуация буквально подпаливала им задницы и не могла подождать и секунды.

— Томас, эти ублюдки переходят все границы.

Босс отложил ноутбук, внимание полностью переключилось на капитана. Айзек спешно выдохнул, решив, что стоит немного перевести дух.

— Они вынюхали наше дело. И собираются забрать Лиама, если мы не разорвём сделку с семейством Джефференс.

Бейкер молчал, но глаза вспыхнули, пламя блеснуло в них и добралось до самой души. Ситуация дёргала за самые короткие нити, которые Томас уже был не в силах скрыть от мира. По телу Хилла прошлась мелкая дрожь, которая успешно скрылась за небольшим шагом к столу.

— Бейн так испугался этой сделки, — задумался Том и сцепил руки в замок, — значит он уверен, что перевес в чашах весов может стать колоссальным. Айзек, нельзя допустить ни того, ни другого. Ты меня понял?

— Да, но… Том, я бы не хотел, но… что, если выбор делать придётся? — Хилл замялся, задавать такого рода вопрос казалось некомпетентным.

— Тогда придётся спасать Лиама. И никаких других вариантов. Позови Филлипа. Сейчас же.

Айзек кивнул и направился к двери. Он понимал, что его бессонницы и тревоги материализовались в один момент.

Это началось, ведь таким заявлением Вороны объявили Шакалам войну.

Лиам застыл на месте, когда Айзек вылетел из своей комнаты, чуть не снёс парня с ног дверью и в приказном тоне сказал ему не высовываться из дома. На шум Сэм выглянул из-за своей двери, а Райз повернул голову.

— Что-то случилось? — Реймон тёр испачкавшуюся от чернил часть ладони и, оторвавшись от пустого коридора, посмотрел на друга.

— Понятия не имею…

Они спустились на один этаж и принялись ждать. Стояли на ступенях, но недолго, Хилл вышел из кабинета Бейкера достаточно скоро.

— Где Фил? — Айзек двигался к ним с особой спешкой.

— Был на улице, — незамедлительно, но с слышимым напряжением ответил Сэм.

— Сиди дома, — ещё раз и гораздо строже сказал Хилл, неприятно тыча подопечному в грудь пальцем.

Капитан ушёл, оставляя парней в замешательстве от подскочившего давления. Лиам и Сэм, ничего не понимая, направились к кабинету, где желали найти ответы. По пути Райз потёр место, куда Хилл недавно с чувством ткнул.

— Томас? — постучав, Лиам заглянул внутрь, — мы можем войти?

В кабинет пробиралось вечернее солнце, скользило по мебели и закрытому на столе ноутбуку, на котором ещё не успела осесть пыль, поблескивало на пустом стакане с недомытыми каплями виски на самом дне. Бейкер сидел на диване, закинув ногу на ногу, и молчал. Реймон закрыл дверь, и они остановились напротив мужчины, хмуро смотрящего куда-то в сторону.

— Том?

— За ворота ты в ближайшее время не выходишь.

Беспрекословный тон со сквозняком из опасений и тревог прошёлся по спине Райза липкой многоножкой.

— Не выходить, — тихо повторил Лиам, в услышанное верилось с трудом, — что-то серьёзное?

— Весьма серьёзное, если ты считаешься с опасностью Боунса, — поставил Томас точку, — а насколько я помню — весьма считаешься.

Лиам замолчал, Сэм, стоящий чуть позади, сжал кулаки. Том ещё ни разу не посмотрел на ребят, продолжая буравить взглядом дверцу шкафа.

— Лиам, — Бейкер повернул к нему голову, — выходить куда-то только с охраной, но лучше отсидись здесь, пока мы не решим эту проблему.

И здесь начала зарождаться новая проблема.

— Том… — Райз замялся, — я не могу… у нас заказчик. Ты же не забыл? Мы не можем изменить их условия.

— Кого-то другого отправите, — Реймон скрестил руки.

Лиам покачал головой. Поменять его на другого — достаточно логично и просто, однако не в этом случае. Здесь всё усложнялось и упиралось в строгие рамки и жёсткие условия. Они шли по канату на высоте небоскрёбов: одно, даже самое маленькое отклонение гарантировало падение.

— Нет, не выйдет… Передача обязана проходить через строго обговорённых людей, иначе обмен не состоится. Мы добивались этого слишком долго, чтобы сейчас всё отменить.

— Ты рискуешь, — Томас поднял голову, его голос сочился тревогой.

Лиам пытался прикинуть все риски, но их было слишком много. И они спутывались в огромный клубок с тонкими, но крепкими нитями, распутать которые становилось трудно и даже нереально. На кону стояла или проваленная сделка… Или его жизнь.

Райз ухватился за локоть и еле ощутимо коснулся губ сильнее заледеневшими от нервов кончиками пальцев.

— Я знаю. Но, если мы это не сделаем… Мы потеряем, как минимум, хорошего союзника и его доверие. Том. Мы себе это позволить не можем. Они решат часть наших проблем.

Бейкер кивнул. Он знал, что его информатор прав, — они не могли давать заднюю даже в таких условиях. Группировку слишком долго поджимали Вороны, и чтобы вот так просто сдаваться из-за такой угрозы? Шакалы растерзают их раньше, чем пернатые, если они сделаем шаг назад. Их встретят с ножами у спины.

— С тобой отправятся Айзек и Фил.

— Это рискованно для всего остального, у них и так дел навалом, они даже в доме не ночуют, кантуются в квартирах, раскиданных по городу. Нельзя им сейчас все дела оставлять. Они важные звенья, мы не можем их забирать. Если они пойдут со мной, и будут облавы? Нас только больше отвлекут и разделят, разорваться на несколько районов мы не сможем.

Томас молчал, Сэм облокотился на стену у двери спиной и напряжённо рассматривал свои ботинки.

— Если так подумать, можно отправиться с людьми Малкольма. Они достаточно натренированы на внештатные ситуации.

— С людьми Малкольма, — задумчиво протянул Том, упираясь подбородком в сцепленные на столе руки.

Отряду Рида до сих пор припоминался косяк за упущенную крысу. В лучшем положении они не находились, однако Лиам знал, какая половина точно не имела отношения к предательству и могла помочь. Тем более парни Малкольма были куда безжалостнее, хуже могли быть только ребята Филлипа.

— А когда эта сделка? — Реймон поднял голову на босса.

Он проводил много времени в лаборатории и подвале, где применял наработки на живых, в другие дела организации химик не особо желал совать свой нос. Райз посмотрел на календарь.

— Через неделю.

Мало.

Оставалось слишком мало времени.

— Лиам, ты уверен, что сделка того стоит? — осторожно начал друг и покосился на Томаса, — Вороны точно узнают местоположение.

— Значит нам нужно договориться, чтобы они согласились сменить хотя бы это.

Лиам понимал, насколько это было опасно. Насколько требовательно решение наших врагов, осознавал угрозу, которую Боунс представлял не только ему, но и всей группировке. Каждый шаг становился похожим на ход пешки на игральной доске. Неверный шаг мог стать провалом и её уходом с поля. Убьют или просто заменят? Такой ответ узнавался в самом конце.

— Я прекрасно оцениваю все риски, Том, — Райз посмотрел в глаза, полные беспокойства, босс пытался его скрыть, но получалось плохо; он понимающе кивнул, — но мы пытались выйти с ним на контакт сколько? Полгода, год? Это сильный союзник, нам нужно его влияние. Ты знаешь, а я участвовал в этом и всё понимаю.

— И я уже жалею об этом, — вздохнул Бейкер и поднялся, скрещивая руки.

Они смотрели друг на друга молча, за них говорили глаза, переглядывания, которые понимали только они вдвоём. Бейкер опустил взгляд и покачал головой, плотно сжал губы. Поднялся и обошёл стол.

«Лиам, я не хочу тобой рисковать», — всё, о чём он молча кричал, читалось в его взгляде.

— Сэм? — Райз повернул голову к другу, и тот понял без лишних слов.

Кивнув, Реймон покинул помещение и тихо закрыл за собой дверь. Лиам подошёл к Томасу, остановился сбоку, чуть склонился, облокотился широко расставленными руками в край стола. В ногах ощутилась слабость.

— Том, мы не можем всё так подорвать. Это же испортит твою репутацию, что Шакалы скажут?

— Мне плевать, как они воспримут это, они не должны понимать решения, они обязаны выполнять мои приказы.

— Это слишком рискованно.

— Не хуже того, что могут сделать за такое с тобой.

Лиам смотрел ему в глаза, чуть вскинув и повернув голову. Бейкер не отводил взгляд, продолжая облокачиваться в край стола. Юноша первым продолжил, прерывая возникшую тишину.

— Том, я не могу позволить, чтобы из-за меня кто-то из группировки начал в тебе сомневаться. Снова... — Райз помолчал, не отрывая от него взгляд, и затем прошептал, — я себе этого не прощу.

— А я не прощу, если с тобой что-нибудь случится, Лиам.

Мужчина впёрся в него взглядом (вероятно, в надежде), что подчинённый сдастся. Но этого не произошло. Игра в гляделки завершилась. Босс томно вздохнул, подошёл к бару, ухватил бутылку недопитого виски и плеснул в стакан. В тишине Лиам наблюдал, как Том опускается в кресло, берёт напиток и делает небольшой глоток. Некоторое время смотрит куда-то в сторону, что-то обдумывая. Никто не говорил и даже не пытался начать. Райз опустился в кресло напротив и сцепил пальцы в замок, стал разглядывать кольца, которые постоянно носил, словно сейчас видел их впервые. Тревожно. Внутри все органы переворачивались от страха и неизвестности.

— С тобой пойдёт Скотт и те, кого я выберу лично. Лиам, — Томас повернул ко парню голову и опустил стакан, — при любом риске — уходите. Никакого безрассудства.

Лиам молча согласился с этим, продолжая покручивать кольцо на пальце и смотреть на серебро с незамысловатыми узорами. Небольшой поворот вправо и ему предстаёт римская цифра два, небольшой назад — один. По всей окружности располагалось десять цифр. И каждая олицетворяла собой ускользающее от парня время. Оно просачивалось между пальцев и не позволяло вернуть его и всё исправить. Время быстротечно. И вернуть его не представлялось возможным. Никому.

— Я вижу, как ты изменился, Лиам, знаю, что ты изменился. Но я прошу тебя, ты мне нужен. Живым.

Райз кивнул ему.

— Конечно.

На этом разговор закончился. Лиам поднялся с места, Бейкер качнул головой, позволяя идти. Закрывая дверь, он услышал, доносящийся до него тихий, едва различимый шёпот:

— Я не выдержу, если и тебя тоже потеряю.

Райз замялся и замер со странными мыслями. Обернулся на дверь, не решаясь уйти. Но и не стал заходить. В коридоре появился Фил, он мельком посмотрел на парня, на что тот вместо приветствия отошёл в сторону и отбросил все рассуждения.

— Бейкер там?

— Да…

— Лиам, — Фил схватил юнца за плечо и повернул обратно, но Лиам опередил его, приподнимая ладонь.

— Фил. Я не стану мешать окончательному решению. Я всего лишь изложил Томасу своё мнение. Если я понадоблюсь — буду в доме. Выходить мне опасно. Это всё.

Коинс удивлённо моргнул, кивнул, отпустил Райза и скрылся в кабинете, а Лиам направился наверх, чтобы забыться в обжигающем душе.

Тихие слова Бейкера полоснули по груди, оставив странную кровоточащую рану. Это не давало покоя, и память, которая постоянно работала на двести процентов, словно перезагружалась и ужасно барахлила.

Он не мог понять его слова, но мог найти в голове что-то, что помогло бы ему выстроить примерную картину, и в этом уверенность была максимальная. Нужно лишь вспомнить. Но копаться придётся в далёком прошлом — единственном, что так успешно скрывалось от него всё это время. Отчего-то, это доставляло нестерпимую боль. В этот раз Райз был к ней готов.

Он надеялся, что был готов.

Пар быстро захватил небольшое пространство ванной. Кожу неприятно жгло, каждый удар от сотни капель говорил парню остановиться и уменьшить температуру. Но боль помогала отвлечься от испуга, который так или иначе сидел в нём, а шум воды заглушал рой мыслей. Лиам закрыл глаза и сделал шаг назад, ступая под неё с головой. Она стекала по лицу, и Райз ощущал, как дыхание перехватывало от плотного потока капель. Но ему никогда это не останавливало, поэтому он продолжал стоять под душем и ощущать боль от соприкосновения ледяных конечностей с кипятком.

— Лиам! Лиам, сынок, мама дома.

Мальчик выбежал из комнаты на женский голос с лучезарной улыбкой. Он спустился по лестнице, хватаясь за каждый столбик, торопился, но старался быть аккуратным. Женщина слышала его торопливые шажки и упёртое пыхтение.

— Мама!

Малыш почти встретил её в дверях. Она поставила пакеты с продуктами на пол, опустилась на корточки и обняла прильнувшего к ней сына, чмокнула в щёку. Мальчик ухватился за шею женщины, не желая отпускать. Из комнаты на первом этаже в мятых вещах вышел мужчина, он почесал щетину и безучастно взглянул на них. Мать подняла Лиама на руки, радостная улыбка стёрлась с её лица так же быстро, как и появилась, лучики у глаз разгладились, а мальчик спрятал лицо в её шее, затихая.

— Ты не сидел с ним вместе?

— На кой, он что, сам не посидит?

Она положила руку малышу на затылок и погладила, перебирая мягкие непослушные волосы.

— Он же ребёнок. Ты кормил его?

— Я тебе нянька что-ли? Чего пристала ко мне? — грубо отозвался её муж в ответ и недовольно зажестикулировал.

Женщина поджала губы и отнесла Лиама на кухню. Посадила его на стул, стала готовить им ужин. Малыш наблюдал за мамой и тем, как ловко она нарезала овощи, кидала что-то в сковородку, на которой шипело масло, переворачивала и добавляла специи из пакетиков. Следил за каждым шажком на кухне и молчал, просто улыбаясь тому, что она вернулась домой с работы. Завтра ей снова придётся уйти рано утром, а он останется один на один с отцом, который постоянно громко смотрел телевизор и кричал, часто ругался ужасными словами, которые не стоило бы слушать маленькому ребёнку. Лиаму снова придётся вести себя тихо и в лучшем случае просто прятаться в комнате, а не в углу шкафа или под кроватью.

Лиам запоминал каждый момент с мамой, каждую прогулку, каждый поход в магазин, запоминал каждый проведённый с ней вечер. Её улыбку, её смех, то, как она хватала его и прижимала к себе, щекотала, целовала, обнимала так, что он чувствовал — он нужен. От женщины всегда пахло цветами и персиками. Малыш постоянно утыкался в шею и закрывал глаза, представляя себе невообразимой красоты сад, где они часто проводили время вдвоём. Он не любил, когда в их маленькую идиллию приходил отец. С его приходом их маленький мир рушился, мама прекращала смеяться, и мальчику больше не хотелось улыбаться. Мама с ним плакала. Она увядала, как увядал забытый в вазе цветок, с каждым днем её улыбка становилась тусклее. Мальчик же ощущал себя забитым зверьком, не способным выбраться из ловушки браконьера.

Он резко открыл глаза и посмотрел на запотевшую плитку перед собой. Выключил воду и вышел из душа, наступая босыми ногами на небольшой резиновый коврик. В воздухе витали клубы пара, а по стенам стекали капли. Лиам продолжал копаться, рыть яму дальше, искать зарытый сундук, обмотанный цепями, и пытался игнорировать дрожь в пальцах. Ему казалось, что не стоило этого делать. Каждая попытка найти зарытый клад пробуждала в груди тревогу подобную птице. И она умоляла прекратить поиски, билась в ужасе, словно ей поджигали крылья. Возможно, именно она мешала достать нужные отрывки из памяти. Что-то блокировало практически все воспоминания из детства. Или ему не хотелось вспоминать потому, что больше он не желал тосковать по матери? Ведь, где прошлое, там и она: счастливая и открытая этому миру. Может, Лиам и вовсе не желал вспоминать, потому что каждый светлый кусочек прошлого причинял слишком много боли?

Её не было. Не было и того беззаботного времени, когда его любили просто за то, что он есть. Любовь матери не заменить ничем. Она будет любить тебя и хорошего, и плохого, любого, какой бы урод и глупец ты ни был, только мама протянет тебе руку и скажет, какой же ты дурак, а затем погладит по голове и успокоит. Такого не заменить. Мама — это что-то яркое и бескорыстное.

Райз вышел на балкон и опустился на холодный стул, поёжился, но лишь скрестил руки, пряча ладони под мышки и сжимаясь в попытках достать больше тепла. На столике лежала газета недельной давности. Подтянул к себе, раскрыл её и пробежался по уже знакомому тексту. Ветер загибал страницы, мешая читать, игрался с бумагой, пытался выбить из рук. Бросив обратно на стол, Лиам посмотрел вверх. Небо уже застилал закат, окрашивающий небо в огненные цвета. А Райз не мог прекратить думать о Боунсе и взвинченном Айзеке, о Томасе и заказчике, — слишком важной фигуре, которую нельзя было ни упустить, ни подвести. Напряжение росло в геометрической прогрессии, и температура уже зашкаливала за все сто двадцать по Фаренгейту.

В голове всё раздражающе путалось, страх, словно злокачественная опухоль, распространялся по самым важным органам и убивал парня изнутри. Лиам растянулся на стуле на балконе и вдохнул носом прохладный воздух, медленно выпустил его через приоткрытые губы, закрыл глаза, повторяя действия, пытаясь успокоиться. Горло неприятно сдавливало, а тело сотрясало то ли от холода, то ли от скручивающихся в пружину нервов. И эта чёртова паника не покидала его ни на секунду.

Возможно, она была оправдана чуткой интуицией, которую Лиам не слушал.

— Лиам? Ты меня слышишь? — наушник доносил до него сосредоточенный голос Сэма.

Параллельно со странным разговором, который длился всю дорогу до нового места встречи с важным для всех Шакалов человеком, он разбирался со своими подопытными, которые, к слову, противно пищали всем в ухо. Райз поморщился, слезая с мотоцикла на парковке в футах трёхста от назначенной цели. Автомобиль остановился неподалёку.

— Да, только твои писклявые друзья очень неприятны для такой связи, знаешь ли.

— Прости, — стало слышно шорохи, а затем щёлканье двери, Реймон вышел из лаборатории, чему я весьма обрадовался, — так лучше?

— Гораздо.

Повисло небольшое молчание. Капюшон прикрывал большую часть лица в тандеме с маской, из-за которой дышать становилось ужасно затруднительно. Кепка прикрывала козырьком. Лиам давно не радовался холодной погоде так, как сейчас, ведь из-за такой маскировки, ему казалось, что тело запекалось в фольге. Не хватало, чтобы его полили соусом из крови и отдали бешеному псу на ужин при свечах под бокал дорогого вина.

От такой картины в голове аж передёрнуло. Нет уж, спасибо.

По бокам от Лиама выросло по паре парней с жутко серьёзными лицами, знал он только Скотта, стоявшего по правую руку. С остальными он был знаком исключительно через рукопожатие в пределах ринга. Те ещё звери.

— Прекращайте болтать зря, — проговорил Янг, держа руку у кобуры, он вошёл в переулок первый, после чего позволил идти остальным, — хватит канал не по делу занимать.

Друзья замолчали, но напряжение Сэма на другом конце этой сети, казалось, ощущалось каждым. Небольшая группа из пяти человек, четыре из которых — лучшие солдаты, отобранные Бейкером по жёстким критериям (Лиам бы такие вряд ли прошёл, как минимум, без позора бы не обошлось) двигалась вперёд. Информатора окружала надёжная охрана, не дающая ему и дюйма на лишний вдох, но паника… Эта паника снова вцепилась в него, царапала внутри когтем прямо по костям, медленно, давяще. Райзу мерещилось, что он слышал противный скрип, который эхом отдавался по всему телу и бросался прямо в уши.

Почему люди редко отдают отчёт своему чутью, отталкивая в сторону позора и трусости?

Мужчина, опиравшийся на стену, хранил тишину. Он держал руки скрытыми от глаз, прятал под куртку, голова опущена так, что лицо грамотно прикрывалось шарфом, воротом верхней одежды и падающими волосами. Каким же странным показалось Лиаму остановиться без особых на то причин и вызвать непонимание и подозрение у ребят. Они обернулись к нему с вопросом, но дальше не двинулись, ждали. Райз покачал головой и отступил.

— Что-то здесь не так, — тихо объяснил информатор, продолжая наблюдение за мужчиной, Шакалов он не видел, потому что смотрел в противоположную сторону, — не так… К чёрту, давайте отсюда валить.

И сделал ещё пару шагов назад.

— Лиам? — с сомнениями раздалось от Скотта.

Ему не нравилось отступление, которое можно было счесть за трусость. Но группа напряглась, прислушиваясь к звукам улицы подобно хищным зверям, выискивающим местоположение добычи.

— Лиам, что стряслось? — ничего не видящий Реймон обеспокоенно включился в разговор.

Райз смотрел на человека, вызывающего внутри скачки напряжения. Покачал головой, дал знак Янгу, он не стал задавать лишних вопросов и начал отходить спиной вперёд. Группа стала медленно отдаляться от человека на углу.

— Лиам, объясни, что не так, — Скотт двигался чуть позади, внимательно следя за движениями на пустой улице.

Было подозрительно тихо. Человек стоял, почти не шевелясь, словно боялся даже вдохнуть и нарушить баланс Вселенной. А ещё цвет волос его в корень отличался от того, который информатору предоставляли для опознания. Какая ирония. Кто бы прикопался к тому, что шатен далеко не одно и то же, что русый? Только самый занудный и до ужаса душный к деталям из собравшейся на вечеринке компании — Ключ.

Возможно, именно из-за таких деталей, это и является его работой. Он видит немного больше остальных, подмечает достаточно сходств и отличий. Любая мелочь — важна и глобальна.

— Это не заказчик. Валим отсюда.

Голос Лиама, казалось, стал сигналом для тех, чей план провалился: тут же раздались выстрелы, и двое идущих впереди парней пали на землю. Янг и Райз обернулись, а из-за углов зданий вышла пара Воронов с поднятыми «Глоками».

— Твою мать! — Скотт дёрнул Лиама за себя, пуская по паре пуль в каждого из нападающих, Райз схватил пистолет из-за пояса и снял с предохранителя, — вали к байку, живо!

Выстрел. Пуля прошла по касательной, задевая плечо одного из врагов. Скотт благодарно кивнул ему и прикрикнул, чтобы тот быстрее уходил. Лиам развернулся, не собираясь даже спорить с его приказом, но чуть не врезался в того, кого мечтал бы никогда не встречать и никогда, никогда не знать. Третий человек Шакалов лежал неподалёку от него со свёрнутой шеей. Прямо перед Лиамом возвышался сам Энди Боунс, собственной, чёрт возьми, персоной. Какая честь встретиться лицом к лицу в такой день.

— У меня есть другое предложение, — сощурился Кербер, усмехнувшись, и выбил наушник парня, отчего он больше не слышал ни паникующего Сэма, ни его хлопанье дверьми, ни чёткие ругательства Скотта, который выпускал всю обойму на непрошеных гостей.

Лиам резко развернулся, но споткнулся об парня, которого только-только вспоминал, и рухнул в ноги одному из Воронят. Ударился локтем об асфальт, поцарапал кожу на ладони. Янг дышал, кровь измазала его одежду, но серьёзных ран на первый взгляд не было, это его немного успокоило. Он был жив. Хотя бы он.

— «Это не заказчик», — повторил Кербер и хмыкнул, — что ж, это правда впечатляет, Лиам. Мне интересно, в чём же мы допустили ошибку?

В горле пересохло, первая попытка ответить увенчалась провалом молчания. Райз не позволил ему поднять себя, выскальзывая из толстовки и оставаясь в одной лишь тонкой футболке. Нырнул за оружием у ног Ворона, игнорируя бросившийся на тело холод, спешно вскинул руку, стреляя в парня перед собой, и под удовлетворяющий хрип перевернулся на спину, чтобы прикончить и этого мудака Боунса. Схватил оружие двумя руками, но не успел: пистолет выбили грубым ударом ноги, кисти заныли от боли, но, в частности, пульсировала та, что сжимала само оружие. Зубы сжались до скрежета, точно стирая этим действием часть эмали. Он рвано втянул воздух, подавляя подкативший к глотке вскрик.

— Ладно, мы послушаем это позже, — Боунс присел, раздражённый потерей ещё одного своего человека, вжал информатора в холодный асфальт и скинул маску, которая всегда служила Ключу частью маскировки, с лица, — у нас теперь будет много времени на разговоры, не так ли, Райз?

Райз отшатнулся, увеличивая то жалкое расстояние, что между ними было. Отползал, как только мог, но Боунс достиг юношу в два счёта и дёрнул к себе за кофту. Вырваться не получилось, попытки драки оказались не более, чем детским баловством, несмотря на то что повозиться Энди пришлось, чтобы прижать Лиама к асфальту. Удар прошёлся по точке на шее, и вокруг Райза сгустилась страшная неизвестная тьма, утягивающая к себе на дно.

Глава 4. Пленник

Лиам открыл глаза с такой тяжестью, словно бессонница словила в свои тягучие лапы на пару дней, а после позволила поспать каких-то жалких несколько часов в самом неудобном из всех существующих положений для сна и выбросила прочь. Впрочем, положение было и впрямь одно из самых неудобных и неудачных. Юноша покосился на связанные за спиной руки, примотанные к ножкам стула голени; верёвки адски впивались в кожу и перекрывали нормальный поток крови. Тело затекло, и стопы противно покалывало.

«Добегался. Доигрался, чёрт возьми…» — Лиам ощутил подбирающуюся к самому горлу панику.

Свет словно из самых жутких фильмов ужасов исходил лишь от одной несчастной лампы в центре, хотя вполне охватывал помещение и давал очертания мебели, которой здесь было немного, и намёки на стены, где-то вдалеке, — если присмотреться, можно различить и дверь, так что относительно хорошей видимости это не мешало. Но Райз думал о том, что лучше бы здесь было темно, хоть глаз выколи: ему не нравилось увиденное вместе с тем, что бросалось в нос: кровь, много крови, пол словно состоял из неё, ведь покрывался ею большими кусками. Да и стены тоже заполнял этот ход «великого» художника, больного ублюдка, который здесь развлекался.

— Очухался?

Помяни чёрта…

Боунс отделился от тёмного угла помещения и медленно зашагал к центру. Свет лизнул часть его лица и развёрнутые плечи. Он держал руки в карманах узких джинсов, майка открывала обзор на количество татуировок, которое покрывало плечи Ворона и предплечья, оставляя натуральности лишь место на кистях, на шее выскальзывали перья и уходили куда-то за спину.

— Вот я тебя и поймал, — Энди поднял сверкающие сталью глаза, губы же раскрылись в дикой полуулыбке, — Райз.

Лиам сжал губы, пытаясь не поддаваться панике, хотя дыхание выдало истинные эмоции. Лёгкие сдавливались. Страх и напряжение не позволяли играть в бесстрашного крутого парня, как это виделось в кино. Знаете, в кино вообще обо всём преувеличивают. Например, когда ты полностью обездвижен, а голова гудит роем мыслей, ты не рассуждаешь о том, как гениально будешь выбираться из своего положения, а проклинаешь себя за провал и допущенную оплошность, пока паника, которая очень вовремя тычет тебе в то, что скоро тебя начнут мучить и применять жестокие методы к тому, чтобы вытянуть нужные слова, по кусочкам охватывает тело, забирая себе контроль.

Тишина повисла над Шакалом гильотиной. Разве отсюда есть способ выбраться живым?

«А я не прощу, если с тобой что-нибудь случится, Лиам», — мысли в голову всегда бросались в самый неподходящий, а точнее во вполне подходящий, но довольно неудобный момент.

— Поговорим по-хорошему?

Слабоумие и отвага?

— О, — сдерживая нервный смех бросил Райз, хотя голос звучал сдавленно, — а с тобой так бывает? — стрельнул в него взглядом, изображая самоуверенность.

Боунс помолчал, затем усмехнулся, видимо, удовлетворённый ответом. А голова пленного начинала идти кругом от духоты и вони человеческих внутренностей, которые, уверен, они выпускали на этом полу. Окна под потолком не добавляли света, значит, прошло не меньше двух часов с того, как на группу Шакалов напали в переулке. Может, даже больше. Сколько Лиам вообще пробыл в отключке? Во времени он сильно потерялся, и это было ярким дополнением к уже имеющимся у него фактам. Сейчас не у Райза был контроль, а он — был под ним.

— Всё просто, Лиам. Мы переходим сразу к делу, так понимаю? Сэкономим друг другу время?

— Ну, да, но… хреново у тебя это выходит, — тоскливо протянул Лиам, — ты тот ещё балабол.

Кербер не среагировал, но ухмылка вновь тронула губы. Поведение юного Шакала ему определённо нравилось. Райз такого расположения духа с ним не разделял. Ему происходящее совершенно не нравилось. И остановить поток едкостей в его сторону он тоже не мог. Фильтр просто-напросто отключился, голова работала на резервном источнике питания.

— Мне нужна информация по вашей сделке с Джефференсами, Райз. Вы полезли в Нью-Йорк? Не расскажешь нам об этом?

Лиам промолчал. Разбалтывать о сделке с семейством Джефференс? Нет, пошёл бы он к чёрту. Если всё пройдёт успешно, то Шакалы получат ряд преимуществ, чтобы оттеснить наконец Воронов, приобретут значительную часть дохода со сделок в Нью-Йорке и станут ближе к тому, чтобы познакомиться с куда более влиятельными людьми. Да тогда Воронят просто раздавят!

Боунс терпеливо ждал. Стоял и следил за парнем, словно выжидающий нападения ястреб. Райз не мог рассказать ему о таком, слишком важный шаг для влияния группировки, которая вырастила его. Слишком важный шаг для Бейкера.

— Райз.

— Боунс, пошёл ты на хуй со своим разговором.

Энди осклабился, чем вызвал в Лиаме очередной всплеск эмоций, от которых бросило в жар, а он в свою очередь прокатился по каждой клеточке его тела за каких-то пару секунд. За жаром последовало ощущение холода. Райз невольно покрутил руки, в попытке высвободить их.

— Вот как, — Кербер махнул головой, и на этом моменте Шакал понял, что за ним стояло двое его людей. Вот и вылезло истинное значение этого «нам». Рассказывать о сделке предстояло не Воронам, как обобщённо он мог выразиться, а этим троим.

Разумеется, о каком уединении вообще речь? Они приблизились к Ключу и положили по ладони на его плечи. Лиам напрягся, покосился на впивающиеся чуть ли не со всей силы руки и вновь перевёл взгляд на Боунса.

«Это точка невозврата, да? Меня прикончат: как псину дворовую, и дело с концом!»

— Развлекитесь с ним немного, но не переусердствуйте. Он мой.

— Эй, — получилось слишком громко, и Шакал поспешил сбавить тон, стараясь контролировать себя и показывать хоть какое-то да безразличие, — в тебе что, собственник проснулся? Пхах, Боунс, ты уж прости, да занят я. Женат, видишь ли, на работе, — гневно прошептал Райз последнее, прокручивая в голове месяцы после взрыва.

Прошло достаточно времени, но злость при упоминании подорвавшегося склада не уходила. Энди словно понял намёк. Или же он решил, что пленный говорил о своём нынешнем положении.

— Ничего личного, Райз.

— Да пошёл ты, — процедил он в ответ и дёрнулся на стуле.

Тот противно скрипнул. Кербер улыбнулся, удалился к столу, где опустился на табурет и схватил пачку сигарет, пока его шестёрки стали проводить воспитательную беседу методом избиения и знакомства лица с полом.

— Клифф, — заметил он, когда один из парней заехал Лиаму по рёбрам, вынуждая выплюнуть весь скопившийся воздух от боли, — не увлекайся.

Они подняли парня вместе со стулом, к которому тот был любезно примотан, как насекомое к липкой ленте. Зрелище, скорее, жалкое, чем героическое, но ничего сделать юноша с этим не мог. Голова тянулась к земле, тело отдавалось резкой и тупой болью в каждом движении, в ушах звенело, лицо горело от ударов, губа припухла, из носа текла струйка крови, во рту ощущался противный металлический привкус, благодаря которому он уже слабо ощущал ту вонь, что здесь была. Лиам сплюнул вязкую слюну с красным оттенком и бросил на Энди взгляд, шумно хватая воздух приоткрытым ртом. Тот вальяжно выпустил дым, чуть приподнимая голову, и повернулся к пленному. Это была уже вторая сигарета по счёту, которую он без спешки выкурил и выбросил в мусорное ведро.

— Слушай…

— Я слушаю, Райз.

— А ты не сдохнешь столько курить? — выдохнул Лиам и прикрыл глаз, с рассечённой брови стёк то ли пот, то ли кровь.

— Остались силы на шутки?

— Да, о здоровье твоём переживаю. Тебе ведь по городу гоняться по каждому приказу, псина ты Бейновская, — последнее он прошипел сквозь зубы.

— Остроумно, — без какого-либо воодушевления ответил Боунс и убрал руки в карманы.

Энди приблизился к Шакалу и наступил на кусочек стула между его ног. Склонившись и уперевшись локтем себе в колено, заглянул прямо в глаза. Райз смотрел на него в упор и молчал. Губы задёргались наподобие улыбки: любая попытка двинуть ими отдавалась мыслью «лучше бы сидел ты тихо, не то лишишься и зубов».

— Райз. — Вновь начал Энди. — Повторяю ещё раз. Инфа по сделке. Чем шустрее ты будешь отвечать, тем безопаснее будет для тебя.

— Агх… отвали, башка от тебя трещит, — юноша откинул голову и наклонил её к плечу, устремляя внимание в сторону, словно устал слушать монотонную речь профессора где-нибудь в университете и пытался скоротать время всеми возможными способами.

Ему это явно не понравилось. Ворон схватил пленного за скулы и грубо дёрнул к себе. Лиам шикнул и поморщился.

Челюсть была готова выть.

— Не выводи меня из себя, щенок.

В ответ тот смог только хмыкнуть и прикрыть глаза. Боунс смерил его взглядом и повернулся к своим подчинённым:

— Подвесьте его, может так он заговорит.

Райза освободили от верёвок, подняли со стула, но тут же ударили под колено: нога предательски дёрнулась, и он с грохотом рухнул на пол.

«Вот же… дерьмо», — возникло в его голове после того, как слух различил между звоном в ушах металлическое лязганье.

В голове промелькнуло множество ругательств, когда ноги стянуло вместе, и его подвесили вниз головой, словно тушку в холодильнике. Боунс остановился неподалёку. Двое парней встали по бокам от Шакала, третий, который всё это время ни в чём не принимал участие, остановился у рычага. Лиаму не нравилась картина, которая сейчас наблюдалась с ним и Энди в главных ролях.

— Что скажешь?

— Вы в курсе, когда кровь из носа идёт голову нельзя задирать, — сострил он, пытаясь сориентироваться в новом положении, — это довольно-таки опасно.

— Переживёшь, — Боунс, казалось, начинал раздражаться от происходящего, — советую говорить то, что нам интересно.

На этот раз Лиам промолчал, вновь опуская все его ожидания поговорить мирно на дно Марианской впадины.

— Опускайте его.

Радоваться ли простой воде или проклинать её… Цепь скрипнула, и резко опустила Шакала головой в бочку. Чудом ему удалось набрать в лёгкие воздух. Знал бы он, что с ним произойдёт то, что происходит, не так бы изначально реагировал на тренировки с Филлипом. Вороны выдернули его довольно быстро, и Лиам резко выпустил остатки кислорода из лёгких и несколько раз часто вздохнул, стараясь как можно быстрее восстановить дыхание и угомонить бешено скачущий пульс. С волос стекала вода, ворот футболки промок, сама же она задралась, оголяя торс, отчего прохладный воздух нагло блуждал по коже. Райз провёл подрагивающей рукой по лицу и посмотрел на хмурого Кербера. Хитрость юнца ему не понравилась, однако в глазах Кербера было и что-то подобное восхищению.

— Опускайте, — повторил Боунс, проскользив по пленному взглядом.

«Да ты серьёзно?» — чуть не вырвалось у него вместо того, чтобы вновь задержать дыхание.

Но как бы он ни терпел, как бы ни пытался схитрить и дать себе хотя бы такое маленькое преимущество, как контроль над дыханием, мозг начинал вбрасывать панику и сигналы, чтобы лёгким дали новой порции кислорода. А один из шестёрок Кербера здорово проехался парню по корпусу, разрушая всю его тактику. Как объясниться телу и всему, что к нему прилагается, что надо потерпеть, немного подождать, а, может быть, очень даже много подождать?

Шакала выдёргивали из воды, когда тот уже думал, что его оставят здесь глотать её и умирать, швыряли обратно, вынуждая хвататься за бортики бочки, выгибаться от хлёстких ударов чьего-то кулака и глотать воду от резкого выдоха и сопровождающего на автомате вдоха, пытаться выбраться и каждый раз подвергаться неудаче. Когда Лиам оказался над жидкостью в очередной раз, тело сотряслось, и юноша судорожно закашлялся, выплёвывая воду. Послышался тихий звон, одно кольцо не выдержало такой процедуры и скатилось с пальца куда-то на пол. Кербер даже не обратил на это внимание, стоял невозмутимо, словно такие шоу ему доводилось видеть каждый день. Хотя, кому известно, какие пытки он здесь устраивал? Райз даже думать об этом не хотел.

— Теперь будешь говорить?

— Ага... — Лиам рвано вздохнул и снова закашлялся, прежде чем закончить, — дважды два четыре. Ровно как... вас... придурков здесь находится.

О логике сказанного он даже не думал. Голова просто готовилась лопнуть. Парни переглянулись, на лице Энди заиграли желваки. Ворон скрестил руки и медленно вздохнул, притупляя подкатывающее раздражение.

— Значит, будем продолжать, — Боунс махнул рукой, давая очередную команду.

Подчинённый толкнул рычаг, цепь звякнула, а Райз резко вдохнул, но не успел набрать необходимое количество кислорода. Сколько это длилось, он уже не знал, но сопротивляться становилось совсем невыносимо и желание бросить всё и рассказать, что им надо, увеличивалось. Сколько воды успел наглотаться, прежде чем его выдергивали? За секунду до того, как уже думал, что захлебнётся.

— Учти, Райз, мы можем продолжать это достаточно долго, — проворковал Кербер, — а вот насколько хватит тебя? Мы не станем просто убивать, но продолжать эту пытку, — он подвигал головой, разминая шею, послышалось пару хрустов, — поверь, я готов уделить на это хоть весь свой выходной.

— Как… многообещающе, — отрывисто выдавил пленный, пытаясь нормализовать дыхание, провёл трясущейся рукой по мокрому лицу, — у тебя отпускные не отгулянные, должно быть, да? На что копишь столько денег? На новые лёгкие?

— Дыхалка есть, значит. Ну, набирай воздух, — вновь холодно бросил Энди и махнул рукой; перед тем, как вновь соприкоснуться с водой, до Лиама донеслась его озлобленность, — Бейн его недооценил. Упёртый же Шакалёнок.

«Бейн недооценил… — Райз хотел бы в ответ только хмыкнуть, — это я-то упёртый? Когда это закончится…?»

Лиам схватился руками за холодный слегка проржавевший металл, понимая, что ничем такое действие особо не поможет — однако тело в обратном было не переубедить. Он хотел жить. А вот помирать совершенно не хотел. На этот раз Вороны словно забыли границы человеческих возможностей, потому что держали парня в бочке достаточно долго. Лёгкие без чужой помощи ударили его под дых и вынудили резко вдохнуть.

И это оказалось роковой ошибкой.

Вода с невыносимым жжением проникла внутрь. А воздуха так и не поступило. Казалось, больше никогда не поступит. Вот и итог: не слитая информация и один мёртвый маленький Шакал.

Райз пришёл в себя, отхаркивая воду, и согнулся на ледяном полу перед врагами, сотрясаясь от пережитого. Взгляд упал на ботинки поблизости, Боунс смотрел на сцену с первого ряда. Силы пленного покинули окончательно — даже сопротивляться рукам его ребят совершенно не мог, тело ощущалось, как мокрая ватная субстанция. Энди с абсолютно спокойным выражением лица присел рядом. Пропустил пальцы через волосы Лиама и в который раз грубо дёрнул за них вверх.

— Итак? — с угрозой в голосе бросил он.

— У тебя что, любовь к хватанию за волосы? Фетишист хренов, — голос сдавленный и ужасно хриплый. Чужой, совершенно не его.

Шакал обратил на своего мучителя взор, стараясь игнорировать боль, что в голове, что в лёгких. Пытаясь дышать томно, заставил себя собраться и через силу выплюнул ему пару ласковых слов о нём, послал достаточно далеко, чтобы сделать круг до Аляски и обратно.

Потрескавшиеся и разбитые губы неприятно одёргивали пленного от разговоров, однако упорству юноши одарить некоторую персону любезностями нисколько не помешали. Энди молчал. Подчинённые стояли в стороне и ждали следующего приказа. Лиам же ждал очередного удара или чего-либо хуже. Водных процедур с него уже точно достаточно.

— Что ж… идём дальше, — только и сказал Боунс, не прекращая зрительный контакт, — водичка пришлась тебе по душе, да? Значит, попробуем поговорить по-другому? Верните его на место.

Двое ребят подхватили Райза под руки, хотя он попытался отпихнуть их от себя куда подальше. Они опрокинули его обратно на стул, который чуть не рухнул вместе с ним, и снова прижали к спинке, хаотично, но крепко обматывая тело верёвками. Голова от усталости упала на грудь, а мокрые волосы скрыли верхнюю часть лица. Запястья стянуло за спиной, предплечья примотались дополнительными верёвками, вынуждая немного выгнуться — в суставах ощутилась нарастающая ноющая боль.

Послышался лязг, и живот сдавило нервной судорогой. Лиам поджал пересохшие губы, кусая одну изнутри и не решаясь поднять взгляд. Лезвие коснулось плеча, медленно переползло к шее, задело щёку. Он всё-таки посмотрел на Боунса, тщательно высматривающего место для идеального пореза. Энди остановил руку у лица, и юнец невольно дрогнул, разрушая выстроенную маску своей храбрости. В глазах Ворона блеснули искры. Они говорили: «Нашёл».

Нож проехался по щеке, молниеносно рассекая кожу, и красная жидкость с рвением покрыла часть кожи. Райз отдёрнул голову, отворачиваясь в сторону, сжал зубы, резко выдохнул. Зажмурился, стиснул кулаки за спиной. Кровь потекла к подбородку, упала на тёмную ткань брюк карго. Удары сыпались с разных сторон, прилетали рукояткой и кулаком с кастетом, от шипованного металла болели рёбра, ладони и пальцы жгло от новых порезов.

— Сделка, Лиам. Будь паинькой, поговори со мной.

— Тебе только с психиатром говорить, ублюдок больной, — процедил Лиам, оставаясь в прежнем положении.

— Язык у тебя слишком длинный, Райз, — серо отозвался Боунс и схватил парня за скулы, вынуждая приподнять голову, — так может, мы его тебе немного укоротим?

— Ну тогда не жди, что я вообще смогу что-нибудь вам сказать. Я же тебе полезен болтливый.

Откуда только хватило смелости с ним «торговаться», однако это сработало. По лицу Энди заходили желваки, ледяные глаза искрились молниями от подкатывающего раздражения. Он обошёл пленного, остановился за спиной. Язык отрезать Ключу никто не будет. Позади был молчаливый приказ, шестёрки направились к Лиаму. В голосе Кербера зазвенела еле удерживающаяся ярость, которая испепеляла ему затылок.

—Дальше я сам.

Но что будет дальше?

«Какая честь…», — подумал Райз и закрыл глаза, не сопротивляясь тому, что руки теперь сковывала не одна веревка, а две находящиеся в противоположных углах цепи, впивающиеся в запястья.

Если это не конец, то это начало десятого круга ада.

Глава 5. Слабость

Холодный металл давил на кожу и звенел от любого движения, ноги еле доставали до пола, вынуждая напрягаться, стоять практически на носках и изводить и без того вымотавшееся тело, тишина разрывала перепонки, звон в ушах не прекращался, оглушая с каждой секундой всё сильнее, страх накинул на пленного обжигающее одеяло. Фантазия разыгралась в полумраке помещения, добавив больше ало-багровых пятен, чем имелось на самом деле, а мерзкий кровавый запах пропитал всего парня и запутал голову, пока кости ломило от повреждений. Где-то за спиной стоял его личный Дьявол и скалился.

— Будешь молчать?

Лиам подтвердил его слова тишиной. Энди, видимо, решил, что спина — полотно для его безумных идей. Как художник, Кербер махнул рукой, и лезвие проскользило от левого плеча до правого бока, словно оса не успела вонзить в тело жало, зато ощутимо успела задеть им кожу. Жгло жутко. Но и это было только начало. Боунс увлечённо выводил свои «мазки» по всей спине, забывая, что перед ним живой человек, а не грунтованный холст. Медленно выводил маленькие царапины, затем надавливал, переводя безобидные ссадины в роскошную почву для шрамов. Царапал по местам ушибов кастетом, прекрасно понимая, в какой степени это всё ощущается. И постоянно выпытывал ответы, не давая передышку.

Тем временем обеденное солнце уже проникло в маленькие окошки и нагрело стекло.

Футболка, что осталась на Лиаме после «купания», давно сползла на пол, становясь обычной рваной тряпкой, уже совершенно не служащей по назначению. Райз хрипло неравномерно дышал, пытаясь справиться со всем, что вытворял Кербер, и не отвечать на его однотипные вопросы и чёртовы провокации, способные выдернуть всё, что ему так было нужно. Однако, когда нож вонзился в бедро и прогулялся по нему так усердно, словно пытался разорвать пополам, как бы ни хотелось казаться сильным, Лиам не смог сдержать крик, больше похожий на ужасный вой. Он эхом разлился по помещению и ударился о стены.

Симфония безумного музыканта, часть первая: сонатное аллегро.

— Что скажешь теперь, щенок? Может, лишить тебя возможности ходить? — однако лезвие коснулось не ног, а правого бока, — сделаем тебя бесполезным инвалидом? Что думаешь?

Пленный бросил на мучителя взгляд, когда тот остановился напротив, хотя толка от этого не вышло; один глаз, кажется, опух, и обзор был сильно расплывчат, губа пульсировала, челюсть отдавала острой стрелой прямо в голову. Вся спина и плечи горели и гудели от порезов, запёкшаяся местами кровь противно тянула кожу, в некоторых — трескалась и изводила ещё больше, вынуждая вздрагивать. Она мешала мышцам перекатываться, чтобы размять затёкшее туловище. Хотя каждое движение доставляло столько боли, что любого шевеления хотелось избежать.

— Райз! — Кербер подкинул нож, аккуратно хватая его за лезвие и ударяя парня по скуле рукояткой, — сука, отвечай, живо!

Лицо свело от пронзающих насквозь ощущений. Его затрясло. В Боунсе клокотала злоба. В ушах чётко слышался учащённый пульс, но другие звуки еле различались между собой, каждый стук сердца напоминал Лиаму, что он всё ещё жив, но стоило ли это того?

Сколько ещё дней он будет жить? Или же всё сходится к жалким минутам. Энди пытался вырезать из Ключа информацию, но после молчания и редких выплесков нецензурности в его сторону (на самом деле это были унизительные крики и хрипы вперемешку с рваным дыханием и стонами), психанул: всадил нож в ногу, почти в то же место, что и в предыдущий раз, от приступа злости решил, что хочет имена, даты и всё, что только могло храниться в голове юноши, выбить, поэтому теперь он стал не тушкой в морозильной камере ресторана, а целым мешком с песком, который скоро, к слову, просто повредится и начнёт сыпать его на пол. Только вместо песчинок будет кровь, которая и так стекала с ноги, спины, с лица, с груди. По всему телу тянулась и скапливалась на полу в неприятную липкую лужу. А кости грозились треснуть по очереди и превратиться в порошок.

— Ты меня достал, Шакал, — Энди схватил Лиама за скулы, вынуждая смотреть прямо в глаза, хотя от стекающей со лба жидкости, которой обычно полагается находиться внутри, это было немного неудобно, — я был с тобой крайне деликатен, насколько мог, но раз ты у нас из «крепких» орешков по типу Тени, то поговорим с тобой по-взрослому, чёртов малолетка.

Упоминание Айзека взбудоражило теряющееся от болевого шока сознание. Что он имел в виду, говоря о крепкости и его наставнике и друге, Райз не особо понимал. Или понимал, но не мог нормально сообразить из-за текущего состояния. Хилл попадался Воронам? От них у него на боку тот шрам, о котором капитан никогда не говорил? Подарочек от Боунса?

— Как же ты меня достал, — вполголоса растянул с усталостью Энди, не желая, чтобы я услышал.

Если бы у Райза остались хоть какие-либо силы на шутки, он бы обязательно оставил колкую фразочку, однако после потери крови и выматывающей боли, Лиам еле держался, чтобы пребывать в сознании, хотя, возможно, ему стоило отключиться, чтобы потянуть время. Но упасть во тьму вновь Райз боялся. Боялся не вернуться. Боунс рявкнул парням, чтобы они вновь вошли. Те появились в помещении через пару минут, и он резко двинул рычаг, отчего цепи под звон и грохот упали вместе с пленным. Его освободили от железных оков и швырнули подчинённым в ноги. Райз распластался на полу, не в силах подняться самостоятельно.

— Шакалёнок не желает с нами вести беседу. Расчленять его я не собираюсь — пустая трата времени. Полагаю, общение с червями ему покажется приятнее. Найдёт себе компанию под землёй.

Парни переглянулись и усмехнулись, а Лиам от подкатывающей паники почувствовал себя хуже, чем прежде, метая мутный взгляд от одного Ворона к другому.

Под землёй? Как это, «под землёй»?

Волоча по полу, подчинённые вытащили парня из помещения через массивную металлическую дверь, которую, судя по звукам, открывали редко, и швырнули на траву. Чистейший воздух казался настоящим блаженством и подарком после долгого пребывания в замкнутом пространстве, которое давно не проветривалось. Но только на время. Даже в таком состоянии Лиам понимал, что необходимо оглядеться и изучить местность, чтобы запомнить каждую деталь и после натравить сюда Шакалов. К его сожалению, зрение не брало фокус, забивая на свою обязанность и посылая «хочу» и «надо» к чертям. Местность перед глазами расплывалась, и Райз особо не различал предметы, людей, деревья, дома и остальное, — всё смешивалось в пятна и изображало из себя картины Поллока. У его головы, в землю вписалась лопата, которую невозможно было не узнать даже слепому. В мыслях вновь прозвучали слова:

«…я вижу, как ты изменился, знаю, что ты изменился. Но я прошу тебя, ты мне нужен. Живым».

Твою мать… Твою мать… Твою мать, твою мать!

Лиам отодвинулся, превозмогая боль в теле, попытался отползти от лопаты, от Воронов, от Кербера. От своей участи, которая тыкала в спину ножом, подгоняя к краю бездны. Бегство ведь не всегда плохо, да? Порой бегство становится единственным выходом. И Райз бы отдал всё, чтобы подняться на ноги и рвануть прочь от этого места, подальше от этой группировки, этих людей, готовых всадить тебе лезвие по одному лишь приказу, и, уж, точно, он бы отдал всё, чтобы скрыться от Боунса, которому сильно хотелось узнать секреты из головы информатора (в количестве большем, чем требовалось от них сверху).

— Гляди, — рассмеялся один из парней, стоящих недалеко от свежевырытой ямы, — как кому-то жить захотелось.

Послышался хохот. А затем грубый толчок в рёбра вынудил упасть на спину, сдерживаясь от того, чтобы не завыть во весь голос. Выходило плохо. Кажется, ребро сломано… Или треснуто… Или трещины болят не так адски, и оно всё-таки сломано. Чёрт. По ощущениям оно точно было сломано.

Вороны кинули пленного в не совсем глубокую, но достаточно вместительную яму, чтобы зарыть в ней все — в виде одного человека — секреты происходящего в подвале и множество того, что впитала его память. Лиам обратил взгляд на пылающий закат, очерченный границами самодельной холодной могилы, и поджал губы. Мысль о том, что он умрёт, как дворняга, просто зарытый в яму, убивала. Умереть в восемнадцать лет. Умереть, не успев достигнуть и двадцати одного.

«Умру молодым. Да, конечно, звучит весьма поэтично! Чёртов кретин», — Лиам стиснул зубы.

Земля упала ему на торс, покрыла ноги, Райз спрятал за ладонью лицо, быстро вскидывая трясущуюся руку, чтобы она прекратила попадать на глаза, когда задела щёку. Четыре человека, две лопаты, одна яма. Один из них урод, наблюдающий за этим, потягивал сигарету на фоне расползавшейся ночи и покачивающихся от небольшого ветра ветвей над головой. Энди молчал, и страх юноши перерос в животный ужас.

Смерти боялись все. Особенно, когда та, как последняя сволочь, подкрадывалась со спины, чтобы жестоко и мучительно расправиться со своей жертвой, которая уже знала, что за ней пришли.

«Ни шагу из дома. Чтобы я тебя у ворот не видел даже! Ты понял меня?!»

«Я прекрасно оцениваю все риски, Том. Но мы пытались выйти с ним на контакт полгода. Это сильный союзник, нам нужно его влияние. Ты ведь понимаешь это, ты сам просил меня участвовать в деле».

«И я уже жалею об этом».

«А я не прощу, если с тобой что-нибудь случится, Лиам».

«Но я прошу тебя, ты мне нужен. Живым».

Чёртовы мысли лезли в голову. Чёртовы мысли трясли за плечи. Чёртовы мысли били под дых и отправляли в нокдауны. Чёртовы мысли душили, сдирали кожу, рвали душу, кричали, давили…

«…ты мне нужен. Живым».

«Живым».

«Хватит, я не могу просто так умереть!» — вихрем взметнулось в голове Лиама поверх прочих слов.

— Ладно! Ладно! Хватит! — Шакал выдернул руку из-под слоя земли, ведь ногами двинуть уже не мог, потому что сидел, вжатый в угол, — хорошо, я… — встретился с взглядом с Энди, который скучающе склонил голову, — скажу…

Боунс вскинул руку, парень, которого он окликнул в подвале, как Клифф, поставил лопату и облокотился на неё, поглядывая на пленного с заскучавшим видом. Все молчали. Теперь он не станет спрашивать, просить или требовать сказать. Либо сам выкладывай, либо давись почвой, пока не сдохнешь — вот и все оставшиеся у информатора варианты.

Был ли у него выбор? Был.

Но как же он не хотел умирать вот так…

Он боялся. Дико боялся смерти. А желание жить трепетало птицей в мрачных глубинах клетки.

«Я не хочу… не хочу умирать… И своих сдавать не хочу… Не хочу, я не слабак, я же выдержу, выдержу… Нет! Не могу!» — внутренняя борьба была омерзительной и липкой, но до чего же отчаянной в попытках выжить.

Лиам опустил голову, не в силах смотреть Энди в глаза. Ненависть разливалась по телу с каждым выдавленным словом, которое неуверенно вытягивалось из уст, и билась без шансов исчезнуть о внимательное выражение лица его собственного кошмара. Слова прерывались, приходилось мельком глядеть на парней, но Вороны терпеливо слушали. И градус унижения от этого возрастал. Кербер сдерживал удовлетворение, которое так и хотело проявиться на лице, убрал руки в карманы, направился прочь, отдавая приказ даже не оборачиваясь:

— Сбросьте его в камеру.

Глава 6. Незнакомка

Тусклый свет пробивался из ламп в коридоре и узкого окна полуподвального помещения, давал лишь слабые очертания того, что находилось в камере, а в ней было… ничего. Кругом сплошной серый бетон, толстые прутья решётки, которые ни сдвинуть нельзя, ни пролезть через них. Лиам сидел, облокачиваясь спиной на холодную стену. Потерял сознание он достаточно давно, когда его, протащив через весь коридор, швырнули в камеру. А когда очнулся, даже не понял, какое было число. Видел только яркое серое небо за мутным от грязи окошком. Часов здесь, конечно же, не было, и это сводило с ума неопределённостью.

Дни недели, как и всё прочее, смешались между собой и не давали ни единого понятия о промежутке времени. Он словно застрял в астрале и не знал, как из него выбраться, чтобы вернуться в своё тело. Боль продолжала резать его и вынуждала вздрагивать от каждого движения, но парень молча стискивал зубы и плотно сжимал подрагивающие губы, чтобы менять положение. Самые травмированные участки тела постоянно напоминали о себе и пульсировали вместе с остальными порезами, рёбра ныли при касании, спина и бедро, травмированные больше всего, напоминали о себе пульсацией, жжением и периодически нарастающими болезненными ощущениями.

Пальцы осторожно дотронулись до челюсти, но затея проверить наличие сильных повреждений в миг отбросилась после пронзительного покалывания. На теле не было ни единого живого места. Райз лежал с закрытыми глазами, лишь бы не водить взглядом по камере и не вызывать очередные приливы боли в теле, слух помимо звона изредка улавливал скрипы дверей, стуки обуви и голоса вдали коридора.

Помимо того, что хотелось заменить себе тело на новенькое, дико хотелось есть. Желудок периодически излагал всё своё недовольство, впрочем, Лиам был с ним согласен: во рту давно пересохло, даже росинкой горло не было возможности смочить. Жажда мучала вместе с голодом. Но ненависть говорила, что так ему, предателю, и надо.

Ведь он разболтал о сделке, благодаря которой Шакалы могли превзойти Воронов не только финансовым положением. Теперь же об успехе группировки не шло и речи. Он выдал своих, за такое его и убить не жалко. Таким трусам место в могиле. Всё честно. Всё справедливо.

«Так захотел жить, что выдал всё как на духу? Ну, и зачем ты вообще жив? Предатель».

Каждую секунду этого времяпровождения Райза сжирала сама мысль о том, что теперь Бейкер потерял не только его, но и хорошую возможность поставить Воронов на место, точнее, возможность посадить этих пернатых тварей на задницу и заткнуть на долгие годы Маркуса Бейна.

«Хотел, как лучше, получилось, как всегда, не так ли? Зачем ввязался в эту сделку, нужно было заднюю давать, слишком ответственная работа. Лучше бы туда пошёл Айзек, он бы точно справился».

Боевой дух за эти часы упал ниже плинтуса.

Лиам коснулся бедра, кровь запеклась, джинсы безвозвратно испортились. И земля… противная земля, как и кровь прилипла к телу. Он поёжился, без верхней одежды было довольно-таки холодно, а разодранную футболку Боунс решил просто бросить в утиль. Райза тоже. В своеобразную мусорку, пока он приносил им пользу. Иронично, ведь раньше такие высказывания о пользе произносились в сторону Змееносцев в подвале Шакалов. Чёртов бумеранг. Быстро же прилетел.

Было интересно, кто ещё хотел пришить его или воспользоваться в качестве живой мишени. К какой группе интересов относился Пейдж? Ему тоже был необходим Ключ, чтобы выбалтывать информацию? Кто ещё желал так посадить информатора к себе под наблюдение и играть в «расскажи-ка мне, дорогуша, все секретики»?

Скрип решётки заставил пленного напрячься. Звук доносился такой, словно дверь пытались открыть тихо, отчего медленно двигали замок. Сначала Райз покосился, но затем повернул голову и увидел… хрупкий силуэт, стоящий недалеко от него. Не показалось. Напряжение в теле стало слишком заметным, потому что следом донеслись слова:

— Я тебе не враг… Я хочу помочь.

Это был невероятно нежный голос, тихий и мелодичный. Лиам поднял голову на девушку, пальцы сжимали плетённую корзинку с крышкой, выполненную по современному дизайну, на указательном поблёскивало скромное серебряное кольцо с белым камнем.

— Не бойся меня…

Райз молчал и не отрывал от неё взгляд. Следил, как дикий зверь, не доверяющий людям. Незнакомка сделала пару шажков, опустилась на колени рядом. Ему удалось рассмотреть её похожие на детские черты лица под тусклым светом из окна, но взгляд цеплялся за большие завораживающие голубые глаза. Девушка вытаскивала что-то из корзины, а он продолжал наблюдать. Пшеничные локоны, ниспадающие с плеч, простое чёрное платьице, белоснежные кроссовки.

Очнулся Райз только тогда, когда тело на автомате двинулось от жгучей боли. Девушка испугалась и чуть отдёрнулась, а он, стиснув зубы и прошипев, опустил взгляд на бедро и ватку в её маленькой руке с изящными тонкими пальцами.

— Прости… очень больно? — виновато прошептала она и свела брови.

Лиам не ответил. Что-то мешало, словно костью в горле встряло. Ощущалось одно напряжение, да подозрения не отпускали. Кто она? Что здесь делает? Почему пришла помогать, обрабатывать раны? Неужели? Бред. Она убьёт его? На вате яд или где-то за поясом припрятан ножик?

— Кто ты? — тихо вырвалось вслух.

— Я… Лорелин, — чуть улыбнулась девушка, убрала прядь за ухо и вновь перевела внимание на кровь и порезы.

Нет… Не похожа она на убийцу… Совсем не похожа.

Лорелин поджала губы, исследуя повреждения, и что-то подсказывало Лиаму, что её можно не опасаться. Странное чувство, но интуиция, несмотря на все подозрения, молчала, поэтому парень позволил ей и дальше возиться с ранами, облокотившись относительно здоровой частью плеча на выступ стены. Она и возилась. Райз же пытался сдержаться от матерных слов, которые так и рвались наружу. Не ругаться же при девушке. Неприлично, как минимум.

Но чёрт! Это было дико больно! Хотелось, чтобы с него поскорее содрали эту чёртову кожу и просто заменили на новую.

— А как зовут тебя? — она убрала руку, давая ему передышку.

— А ты будто не знаешь, — выдавил Райз, позволяя ей бережно коснуться плеча и сесть за спину.

Лиам немного напряжённо отсел от стены и покосился назад. А вдруг всё-таки ему сейчас прилетит ножом? Покосился на неё снова. Но Лорелин всего лишь доставала свежую вату и бутылёк, вытаскивала бинты и пластыри, мази. Он стал слишком подозрительным.

Хотя ничего удивительного. Будучи в постоянном напряжении и угрозе нападений, а сейчас и вовсе, в плену у тех, кто жаждал его смерти, не стать параноиком мог только уже обречённый на кончину человек или бесстрашный психопат. Но…

— Нет, не знаю…

Её глаза говорили так много. Так искренне. Не было в них даже одной лживой капельки. Правду говорила. Не знала… Не знала того, кого были готовы искать по всему городу, переворачивая каждый куст. Не знала того, за кого отваливали целое состояние, лишь бы достать.

— Я Лиам, — сказал, а сам растерялся от теплоты и искренности в лёгкой ответной улыбке.

Пока девушка проходилась по каждому оставленному Кербером следу, Райз пытался молчать, но так жгло, что каждый раз непроизвольно выгибался и уворачивался от женских рук. Удавалось лишь делать это плавно, а не дёргано.

— Это Энди сделал? — прошептала она.

Убирая ватку, девушка выдавила мазь на пальцы и медленными круговыми движениями принялась втирать её в синяки и гематомы. В какой-то момент юноша перехватил запястье, требуя передышки. Одно увечье перекрывалось другим. И это изводило сильнее.

— Да, — сухо ответил ей и поморщился.

Время тянулось мучительно. Лорелин села напротив, вытерла руки о мокрую салфетку, а после достала что-то завёрнутое в фольгу и бутылку воды. От исходящего от свёртка запаха желудок свело голодной судорогой.

— Вот, возьми, поешь…

Подозрения на яд мелькали, что в мыслях о воде, что о еде. Всё равно относился к проявлению доброты с подозрениями. Пока Лора не взяла один и не откусила. Первый укус, второй. Словно разделяла с пленным эту странную трапезу.

— Кушай. Уверена, тебя здесь совсем никто не кормит.

Кажется, он постепенно тонул в невинности этих глаз, путая просторы неба с глубинами океана. От голода самые простейшие бутерброды казались ему блюдом из дорогого ресторана за тысячи долларов. Жадно проглотив пару штук, посмотрел на третий, который протягивала девушка, и не стал отказываться. Спешно опустошил бутылку воды. Ел, пока дают, Лиам не знал, когда ещё сможет забить желудок хоть чем-то.

— Бедный, — прошептала Лора и свела брови.

Она хотела дотронуться до спутанных грязных волос, но Райз в миг поднял взгляд, и девушка остановилась. В любой другой момент жалость бы выбила его из равновесия, потому что это было самым отвратительным из того, что могли бы дать люди, однако сейчас он просто проигнорировал слова, больше заинтересованный едой, нежели неправильно подобранными выражениями, чувствами и прочими вещами. Она дотянулась и поправила его чёлку, убирая со лба. Лиам пропустил этот жест, больше занятый забиванием желудка.

Они сидели в камере в тишине, и лишь пленный шуршал фольгой и хрустел пластиком. Девушка резко повернула голову к окошку, где только что мелькнул чей-то силуэт, подскочила с колен, спешно скинула всё в корзинку и повернулась обратно к Лиаму.

— Я ещё приду!

Она скрылась за решёткой, спешно возвращая замок на место. Он щёлкнул. Некоторое время Райз сидел молча, смотрел на перекрывающие путь на свободу прутья и только потом осознал, что так и не спросил её, как она открыла замок, как прошла через охрану, как узнала о том, что его бросили здесь, откуда она достала ключ и почему вообще спустилась сюда помогать такому, как он, — врагу тех, в плену которых он находился.

Райз не понимал.

Девушка приходила каждый день: проверяла раны, приносила еду, оставляла воду. Лорелин даже притащила парню кофту и плед, правда, если футболку ещё игнорировали, то плед приходилось прятать с приходом Энди или других Воронов. За спиной он был не так заметен, однако с появлением Кербера в самой клетке, скрыть его не удалось: получив несколько хороших затрещин, Райз как лишился тепла, так и вернул себе острую боль в рёбрах. Дыхание снова затруднялось, приходилось сидеть в углу и пытаться не чихать, не кашлять, не двигаться вовсе. Любое неосторожное действие резало по груди. Лорелин возвращалась и пыталась помочь, делая всё возможное, чтобы избежать осложнений. Возможно, без её помощи здесь, Лиам бы и стал инвалидом, как того желал Боунс. Напоминать об этом он не забывал.

Пару раз Кербер и ещё один Ворон пытались узнать о Сэме и его лаборатории, на что информатор каждый раз посылал и того, и другого на далёкие три буквы и желал им поскорее, выражаясь мягко, почить этот мир. Никому не нравилось. Тогда сыпались вопросы о Бейкере. На очередной отказ Шакал получал удар по лицу или же, — если Энди переходил на уровень посерьёзнее, — страдал от старых незатянувшихся ран. Шрамы на теле не успевали заживать, он чертил на нём все свои коварные планы по его мучительному уничтожению. Лиам не мог рассказать ему больше — и так выдал ему хороший том по «Делам Шакалов» и ткнул ему на раздел «Важные сделки, способные разрушить врагов».

У него были козыри, чтобы выжить. И он держал их, прекрасно осознавая, что, выдав всё, в миг станет бесполезен, и тогда его жизнь прервётся за секунды. Но Лиаму не хотелось жить в полуподвальном сыром помещении, где из компании девушка, которая уже казалась ему простой галлюцинацией. Может, этого не было. Может, он сошёл с ума. Но вряд ли бы Лиам мог что-то ощущать от галлюцинации… Вряд ли бы с ней говорил кто-то ещё. Вряд ли бы так злился Боунс, если бы её не существовало… Нет, это реально. Лорелин существовала.

Это не бред.

Сколько осталось козырей для сохранения своей шкуры… Райз хотел жить, потому что у него было множество планов. Хотел жить, потому что, несмотря на всё её чёртово дерьмо, на всю боль, все проблемы, невыносимые испытания, которые лишь убивали изнутри, он, чёрт, не мог просто так сдохнуть, так ничего и не достигнув. Лиам должен был стать кем-то. Хоть кем-то. Должен кем-то стать в этом мире, чтобы хоть что-то сделать. Хоть чего-то достичь. Не остаться пустышкой с слишком низкими амбициями.

Он не хотел умереть неизвестным. Все запомнят его лишь, как пешку, как упущенный товар. А потом забудут, как забывают, нужные в своё время зажигалки, — слишком быстро найдут замену, просто приобретут новую, лучше, чем была раньше.

Кербер стал посещать пленного реже, так что раны всё-таки медленно заживали, но благодаря Лорелин без каких-либо заражений и прочих возможных осложнений, которые последовали бы за таким «сервисом». Каждый день она меняла бинты, иногда оставляла их в камере, они хотели спрятать мази за выступами стен в углу камеры, но оказалось, что от раздражённого Боунса утаить невозможно ничего.

Со временем припухлости от гематом сходили, жуткие багрово-синие пятна меняли цвет. Глаз уже не тревожил, вокруг оставался лишь заживающий фингал. Лиам слышал недовольные голоса в самом конце коридора, но не различал слова, поэтому приходилось догадываться о темах таких разговоров. Паранойя заявляла, что там говорят о его убийстве. Ночью становилось тихо, лампа, не громче жужжания мухи, потрескивала и отдавала тонкую полосу света, расползаясь по полу между камерами. Пленные на одном Ключе не заканчивались — за самыми первыми решётками кто-то постоянно разговаривал сам с собой и, порой, смеялся и неприлично выражался в сторону Бейна и всего его оголодавшего гнезда. Их затыкал охранник, хватавшийся за что-то тяжёлое. Скорее всего, за палку, дубинку, может, биту. Определить на слух было непросто. Итог всё равно был один — все замолкали.

Кажется, и Лиам сходил бы с ума от одиночества, если бы Лорелин не задерживалась в его камере и не проводила с ним по крайней мере по половине, а то и целому часу. Она рассказывала о погоде, он узнавал у неё число и время, пытаясь сообразить, сколько уже сидел в изуродованной людским страхом и отчаянием камере. На её руке висели маленькие часы с белым инкрустированным ремешком. Мелкие камушки, фианиты или же сами бриллианты, красиво переливались на попадающих на них лучах света. Только эта девушка не давала Райзу выжать из рассудка, помнить, кто он есть, почему здесь оказался и за что. Не давала забыть ему Лиама Райза, который попался в руки Энди Боунса, как тот и предупреждал его когда-то разными способами.

А, возможно, она была его плодом воображения, и её никогда не существовало. Её образ постоянно мелькал перед глазами, даже когда она уходила. С рассуждениями о здравии своего рассудка юноша провалился в сон.

Глава 7. Счастливого дня рождения

— Лиам. Лиам.

Малыш открыл глаза и посмотрел на улыбающуюся маму. В руках небольшой свежеиспечённый праздничный тортик, на голове смешной пёстрый колпак с надписью, выведенной рукописным шрифтом.

— С днём рождения, — с улыбкой на лице протянула она и присела на корточки перед кроватью, — а ну-ка, загадывай желание и задувай, — мама помогла ему с горящей свечкой, стоящей в самом центре десерта. Загадывал он всегда одно — больше времени с мамой и меньше с отцом, но никому не говорил об этом.

Женщина поставила его на тумбочку и села на край постели к сыну. Погладила по голове и взяла на руки, когда тот радостно полез к ней обниматься. Поцеловала в макушку и вновь поздравила с его днём. Они проводили время дома: смотрели мультики, вместе готовили (Лиам рассыпал муку по всему столу, пришлось прерваться на внеплановую уборку), играли в саду, бегали по дому, играли. Друзей у него особо не было, денег для шумного праздника тоже. Но они веселились. И никакая недостающая сумма и одиночество не портили им радостные часы, проведённые вместе.

Отец взглянул на выбегающего сына и отодвинулся в сторону, демонстративно уходя с его пути. Женщина, выйдя следом, покачала головой и взяла ребёнка за руку, повела обедать. Сегодня Лиаму можно было пренебречь правилами и взяться за более вкусную, а не полезную еду. Но только сегодня. Они были вдвоём до самого вечера, потом мама попросила его подождать в комнате, и Ли послушно забрался на кровать, дурачась со слегка потрёпанной от частого пользования мягкой игрушкой. К нему поднялся папа, держа в руках коробку, аккуратно связанную синей ленточкой.

— Эй, Джонс младший, — бросил он, подходя ближе и протягивая подарок, — с рождением.

Сегодня от него даже не пахло алкоголем, а вещи были выглажены и пахли стиральным порошком. Он казался ещё более раздражённым и хмурым, чем обычно. Внимание на небрежно брошенные слова Лиам не обратил. Он и не заметил, как закатил глаза его отец и поспешил уйти, оставляя их с мамой наедине. Мужчина ненавидел возиться со своим сыном, предпочитал отдавать стопроцентное внимание своим собственным интересам. И с семейными они не совпадали и даже не соприкасались.

— Лиам, как тебе? Нравится? — улыбалась мама и гладила его по голове, — с днём рождения, малыш… Мой Лиам… малыш Лиам…

— Лиам…

Райз открыл глаза и увидел нависающую над собой Лорелин, упавшие пшеничные локоны щекотали кожу. Она гладила парня по волосам и убирала чёлку со лба, но, когда заметила, что тот уже проснулся, опустилась рядом. Задержав руку на щеке, девушка смутилась и спешно убрала ладонь, подтянула к своей груди и прикусила губу. Лиам приподнялся на локти, постепенно отгоняя от себя сонливость и прокручивая в голове мысли о том, зачем девушка прикасалась к нему… так нежно.

— Я подумала, тебе снится что-то нехорошее.

Если прошлое можно назвать нехорошим, то да, именно это ему и снилось. Лиам облокотился на стену плечом и посмотрел в светлые голубые глаза.

— Всё в порядке, спасибо.

Она хотела что-то сказать, но словно растерялась и решила промолчать. Они смотрели друг на друга, находясь на расстоянии меньше вытянутой руки. Райз не понимал, что происходит, но внутри разливалось какое-то странное, ещё незнакомое чувство. Он не понимал, почему хочется видеть её чаще, чем каждый день по половине часа–часу, хотя скидывал всё на одиночество. Одиночество и бетонная клетка — компания так себе.

— Я принесла тебе перекусить, — вдруг отвернулась Лора к вязаной сумочке, а Лиам незаметно опустил руку, пока она не успела заметить и догадаться, что он собирался сделать.

Что он хотел? Дотронуться? И как бы это объяснил? Что он творил?

— Спасибо.

Райз подтянул ногу и развернул фольгу, доставая вкусно пахнущую еду. Порой Лорелин притаскивала ему что-то сытное в небольших контейнерах, которые помещались в её сумках, и тогда Лиам ходил сытый весь день: редкий приём пищи уже вошёл в привычку. Голод не мучал так сильно: было время приспособиться.

— Лорелин, — начал Лиам, отрываясь от вкусного завтрака из свежих овощей и сэндвичей.

— Да?

— Какое сегодня число? Я снова сбился.

— Девятое.

Он прервался от растерзания сэндвича на кусочки, замирая с ним у рта. Чуть опустил руки.

— Ию…ня?

— Июля.

Лиам посмотрел на окошко, где пестрило зеленью. Проглотил кусочек хлеба и опустил взгляд, облизнул край губы, испачкавшейся в соусе. Календарь в голове перевернул очередной лист прошедшего месяца. Уже июль… Уже. Июль? Как же он пропустил июнь? Надо же.

Отмечать день рождения в темнице у врагов… Сколько же он уже здесь находится… Месяца три-четыре?

— Лиам? — девушка накрыла руку Лиама и чуть сжала её.

Он поднял взгляд и поспешил покачать головой.

— Ничего, всё нормально.

Судя по лицу, Лора не поверила. Она долго смотрела юноше в глаза, в то время как тот предпочёл избегать её взгляд, больше пялясь на еду. По ладони стекал сок от кусочков порезанных помидоров.

— Лиам.

— Не думал, что день рождения когда-либо стану отмечать в плену, — сопровождая слова будничным тоном, Райз пожал плечом и продолжил есть.

Лорелин поджала губы.

— Прости нас…

— Ты не виновата. Извиняться тебе не за что. — Что значит «нас»? — Лорелин, а ты… — начал Лиам, но грубый голос прервал его речь.

— Лорелин!

Боунс остановился у камеры, появившись в коридоре, как резкий порыв ветра перед грозой, в его глазах — разрушающая всё вокруг буря; он смотрел на них и мысленно уже размазывал Шакала по шероховатой стене камеры с особым удовольствием.

— Ди, — вдруг прозвучало от неё, и она вскочила с места, закидывая сумочку на плечо.

Выбежала из камеры, остановилась перед Энди. Кербер злился, и Лиам сильно напрягся. Что если он ей навредит? Нужно что-то делать.

— Почему ты здесь, Лорелин? — Боунс хмурился и стискивал один кулак.

— Энди, я просто…

— Снова помогаешь этим отбросам? — сердито перебил он Лору и сделал к ней шаг.

Райз медленно опёрся рукой в пол, готовый подняться. Хотя понимал свои шансы против здорового, как быка, цепного пса Бейна.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты прекращала свои добрые делишки здесь?

Лорелин нахмурилась. Сжала кулачки и поджала губы, смело вскидывая подбородок.

— Почему ты со мной так говоришь? Я просто хочу им помочь!

— Ты забыла, какие это ублюдки, Лорелин? Забыла, что они могут сделать тебе!

— Не кричи на меня! Не смей кричать на меня. — Прошептала девушка.

Либо у Лиама теперь по-настоящему начались галлюцинации, либо Боунс и вправду свёл брови и сомкнул губы.

— Лоло… — прошептал он и мягко взял её за руки, — ты же знаешь, что они могут тебе навредить… Ты забыла, что с тобой чуть не сделала та неблагодарная тварь?

— Не все такие. Нельзя судить людей по одному лишь плохому опыту, Ди. Люди разные.

Это «Ди» безумно резало Лиаму слух. Он не понимал происходящее, словно находился в каком-то бреду. У него температура? Точно под сто четыре1 — пора вызывать врача. У него лихорадочный бред.

— Лоло… — в голосе Боунса слышалась даже не просьба, это была самая настоящая мольба, — если с тобой что-то случится, Бейн себе места не найдёт…

— Со мной всё будет хорошо. Энди, папа сам разрешил мне приходить. Лиам хороший, он мне ничем не навредит.

— Почему он позволил тебе?

— Энди, — попыталась объяснить девушка.

— Почему он тебе позволил! Тебе нельзя здесь появляться! Бейн хоть понимает, что добровольно позволяет тебе приставлять нож к горлу?

— Прекрати.

Он качнул головой, из глубин голубых глаз тянулось огорчение.

— Ты мне врёшь. Зачем врёшь, что он тебе разрешил?

— Я не маленькая, — Лора не стала спорить, — тебе не нужно меня оберегать, как раньше. Больше это не твоё задание.

— Оно всё ещё моё.

Лорелин покачала головой и тепло ему улыбнулась. Боунс опустил голову, губы вытянулись в тонкую нить. Девушка коснулась его плеча, нежно погладила.

— Пусть он доест… Оставь его… — и следом она прошептала, — пожалуйста.

Лора направилась к выходу, оставляя его в коридоре одного. Энди молча стоял и смотрел ей вслед. Лиам не мог оторваться от картины, которая перед ним предстала. Кербер вдруг бросил на него испепеляющий взор и приблизился к решётке. Посмотрел на остатки еды рядом, но вместо того, чтобы зайти и конфисковать, молча щёлкнул замком и направился прочь. Райза словно обухом ударило.

Что это сейчас вообще было?

Казалось, Лиаму недолго до сумасшествия. Случаи повторялись один за другим и не были похожи на выдумки фантазии. В присутствии Лорелин Энди становился совершенно других человеком, и таким Райз его ещё не знал. Лиам не понимал, что происходило у него на глазах: Боунс менялся буквально за секунду и из монстра, которого боялись всей округой и тряслись, слыша его имя, превращался в какого-то провинившегося… щенка.

— Лоло…

— Лорелин, твой отец убьёт меня. Прошу прекрати ходить ко всем, кто здесь находится.

— Лоло… Лоло, постой…

И каждый раз он смотрел ей вслед и молчал, не смея повысить голос, даже чтобы окликнуть её.

Пряча руки под мышки и сжимаясь в углу, чтобы хоть как-то согреться, Лиам тяжело вздохнул и прикрыл глаза. От футболки пахло вишней и неизвестными ему духами, сладкими и приятными. Запах Лоры остался на ней после того, как она ещё совсем недавно прижималась к нему в последний раз. Хотелось раствориться в этом запахе и забыть о своём провале и местонахождении. Но, всё же, несмотря на пессимистичный и довольно избитый в буквальном смысле настрой, Райз заставлял себя размышлять. Находясь в темнице, ведь можно не только убиваться по тому, какой ты лузер. Должны существовать и плюсы этого занудного времяпровождения и постоянного одиночества. Нужно просто собраться. И собрать всю волю в кулак.

Быстро и аккуратно, чтобы не разломать её так же, как заживающие увечья. Лиам стал тренироваться после месяца пребывания в этой дыре, выполняя банальные физические упражнения. Было тяжело, но мышцы забыли, что такое движение, и приходилось непросто. Хорошо тело помнило все те тренировки Филлипа, которые закалили мышцы. Упорно, не без матерных выражений, но он приходил в свою прежнюю физическую форму, если исключать те моменты, при которых приходилось подстраивать технику под травмированное тело, а не правильные условия выполнения. А голова постоянно вертела шестерёнки и шелестела бумагами памяти.

Он должен был о чём-то думать и чем-то заниматься, чтобы не сойти с ума…

И мысли не всегда уходили в нужное ему русло. Чаще всего их перебрасывало в прошлое, счастливое и не очень, яркое и абсолютно серое, солнечное и дождливое. Во сколько его там забрали Шакалы? Достаточно рано, чтобы ребёнок мог полностью осознавать происходящие с ним вещи и здраво принимать решения.

«Э, Джонс младший».

Очередной поток занёс Лиама в его день рождения. Четвёртый по счёту. Его он помнил достаточно отчётливо от задувания свечей с матерью до узоров на обоях в комнате. Они были цветочными и нежно-персиковыми. Свет от хрустальной лампы был жёлтый, но чаще всего выключенный, на массивной тумбе горела ажурная лампа, светила плохо, но была модной на то время и маме очень нравилась. На деревянном комоде у кровати стояла игрушка мыши Джерри из мультика, лежала небольшая стопка дисков, которые хранились почему-то у малыша в комнате, а не рядом с телевизором. Ещё он помнил экран в гостиной, у которого располагался вместе с мамой для вечернего просмотра одних и тех же мультфильмов. Тогда на диване оставались крошки от свежеиспечённого печенья, а на столе — следы от чашек с чаем.

И каждая мысль упиралась в фамилию. Джонс. Джонс младший. Что это за «Джонс»…?

Он Райз. Или… Джонс? Может, на самом деле он Джонс? Должно быть так, не мог же он звать ребёнка «Джонс» просто так?

Лиам зажмурился, пытаясь прокрутить память, как барабан револьвера. Одна имеющаяся пуля — одно нужное воспоминание. Русская рулетка: может, выстрелит, а, может, и нет. И оно выстрелило.

«Нет… Фамилия бухающего, как чёрт, папашки точно была Джонс. Тогда какого чёрта я Райз? Чья это фамилия?»

Ответ лежал на поверхности, но... Поверхность имела дефекты и разваливалась под ногами, не позволяя поставить точку. Всё сотрясалось, покрывалось рябью. Райз перевернулся набок, прекращая пялить в однотонную серость потолка и вздохнул, подкладывая руку под голову. Ответ сможет дать только Бейкер, до которого теперь не рукой подать, а через всю местность Воронов ползком, чтобы не заметили, пробираться, да до своей ещё ползти, если его там не расстреляют за предательство. Ах да. Ещё бы вылезти из этой ледяной дыры, по-хорошему бы…

А в голове крутилась собственная фамилия.

Глава 8. Спасательная нежность

Серые стены. Серый потолок. Серый пол. Серое небо. В принципе сегодня всё было серое. Как и настроение. Настроение тоже ощущалось с тусклым пыльным оттенком. Лиам приподнялся с холодного пола и, прихрамывая (сейчас уже увереннее, чем раньше, теперь он хотя бы мог стоять на ногах без чувства усталости и дрожи в коленях) подкрался к прутьям. Конечно, уже осмотрел всё, что только мог, по несколько раз, но вдруг появилось что-то новое? Ничего. К невероятно дикому и очевидному сожалению информатора — совершенно ничего.

Где-то в конце коридора сидел охранник, которого Лиаму не доводилось увидеть: расстояние и угол обзора мешали, но слышалось тихое сопение, видимо совсем недавно он уснул. Горизонтальная полоса света, бьющая парню со спины, перекрылась пробегающим мимо окна силуэтом. Райз обернулся, зная, что не успеет уловить человека за стеклом, ведь он уже приблизился к двери, от которой раздался скрип. Но ему и не нужно было видеть, чтобы знать. Это Лорелин. Точно она.

Лора тихо, чтобы не разбудить охрану, прокралась к самому дальнему концу коридора и повернулась к камере Райза, доставая единственный в её связке ключик. Улыбка появилась на лице парня уже тогда, когда он понял, кто на секунду помешал свету пробиваться в окно, и не сходила ни на секунду. Странно. Но в этом ужасном месте, будучи в плену, каждый раз Лиам безумно радовался приходу девушки. Улыбка стала условным рефлексом собаки Павлова. Лорелин дарила надежду на жизнь, а не смерть, которую каждый из здесь запертых ждал с жутким тянущим чувством в животе.