Читать онлайн Багровый лёд бесплатно

Пролог

Кираз - столица Ликийской Империи

Декабрь 1024 года

Крепкое тело мужчины начало заваливаться вниз, увлекая за собой девушку. Он инстинктивно схватил её за запястье. Пальцы сжали так крепко, что казалось, могут переломать хрупкие кости. Пушистый снег расступился под весом двух человек. Упав на мужчину сверху, девушка ударилась носом о его грудь, вдохнув резкий, железный запах крови.

Его зелёный камзол быстро темнел. Светлые пряди девушки рассыпались по его груди, липли к ткани и тонули в горячей влаге. Тело под ней вздрагивало от судорог.

Услышав предсмертный хрип, девушка медленно подняла лицо. Впитавшие кровь, пряди прилипли к её бледным щекам. Оцепеневший взгляд скользнул вверх по собственным рукам, крепко державшим рукоять кинжала.

Мужчина пытался вырвать клинок из своего горла, царапая её кожу. Пульсирующая багровая жижа растекалась между её пальцев, обвивая паутиной кисти девушки.

Их взгляды встретились. Обычно насмешливый и самоуверенный, сейчас он уставился на нее с ужасом. Мужчина шевелил пухлыми губами, будто пытался что-то сказать. Но из его рта выходил только пар и булькающая кровавая пена.

— Больше не будет стыдно… — тихо произнесла девушка.

Мужчина дернулся в конвульсиях. Хрупкое тело девушки скатилось в снег рядом. Оружие так и осталось зиять в его горле.

Неожиданно кто-то оттолкнул девушку в сторону. Падение на мерзлую землю отозвалось глухой болью в локтях. Это хоть немного привело её в чувства.

— Брат… брат…

Принц рухнул рядом, не решаясь прикоснуться к телу. Его руки дрожали. Кровь растекалась алым пятном, оскверняя чистоту снега. Принц попытался вытащить клинок, но тут же отстранился.

Остановить утекающую жизнь уже невозможно.

— Брат!

Крик совпал с последней судорогой. Тело дернулось и руки безвольно упали в снег. Принц всхлипывал, словно не мог заставить себя нормально вдохнуть.

Девушка холодно следила за последним мигом жизни её супруга. Снежинки падали на его ресницы и оседали на глазах, застывших в вечном ужасе предательства. Она рассматривала спину принца, сотрясающуюся от рыданий. В её сердце эта сцена не отзывалась ни жалостью, ни скорбью. Только пустотой.

Она опустила ладони в сугроб и начала тереть пальцы. Методично, настойчиво, словно тщательно оттирала грязь. Снег не таял, прилипал к коже белыми комьями, превращаясь в бледно-розовую кашу.

Из её рта, искривленного усмешкой, послышалось бормотание.

— Забавно...— девушка хмуро осмотрела свои руки.

— Забавно?… Тебе смешно?! — резко обернулся принц.

Его крик, пронзил морозный воздух. Девушка вздрогнула и подняла испуганные глаза.

По лицу принца текли слезы, оставляя тёмные дорожки на замерзших щеках. Его плечи были напряжены от едва сдерживаемой ярости и боли.

— Аниэлла… — взор полный ненависти прожигал её. — Ты… убила его…

Девушка, с ужасом следя за каждым движением принца, начала отползать.

Краем глаза она заметила движение. По заснеженной степи к ним уже бежали его солдаты. Собрав последние силы Аниэлла поднялась и, едва не падая, рванула в сторону столицы.

— Закрыть ворота! — что есть сил прокричала девушка, — Закрывайте!

Цепкие пальцы впились в плечо Аниэллы. Кто-то очень тяжелый сбил её с ног. Она упала плашмя, острая боль отозвалась в подбородке. Её как тряпичную куклу повернули спиной к земле. Принц навалился на неё всем телом.

— Посмотри на меня! — Он крепче сжал её запястья. — Всё кончилось!

— Нет! Нет! — Её глаза налились кровью.

Крепкие пальцы, как тиски держали её. Она брыкалась и била коленями в спину.

— Успокойся!

Принц с трудом удерживал девушку, ошарашено смотря как она извивается.

— Он… он говорил… что заберет у тебя всё! — Словно в бреду визжала она, — Сам ничего не можешь! Ничтожество!

Принц наотмашь ударил её по щеке.

— Ты делаешь себе только хуже! — он встретился с её обезумевшим взглядом.

— Давай! Ударь ещё! Выбей из меня всё! — Аниэлла безуспешно пыталась вырваться.

Он нахмурился и крепче сжал её руки.

— Прекрати! — принц наклонился ниже, — Я пытаюсь… спасти тебя!

Аниэлла замерла. Страх начал меркнуть в её глазах.

— Спасти? — Она покачала головой, — Нет… Убить…

Принц нахмурился.

— Придется… — Аниэлла приподняла голову, едва ли не касаясь лица принца, — убить!

Они молча смотрели друг другу в глаза. Время казалось застыло для обоих.

— Любить тебя…— девушка опустила голову на обледеневшую землю, — большая ошибка…

Он оцепенел.

— Что?

Воспользовавшись замешательством принца, Аниэлла вырвала руку из его лап и бросила ему снег в лицо. Удар её кулака внезапно пришелся прямо в челюсть принца и отозвался глухим звоном в висках. На миг мир померк. От неожиданности принц ослабил хватку.

Девушка тут же выбралась из-под него, и резко вскочила на ноги.

Тяжело дыша, она оглянулась. Их уже окружили солдаты.

Всклокоченные волосы, окровавленное лицо и платье, такой предстала перед солдатами Аниэлла. Девушка смотрела исподлобья, словно затравленный зверек.

Помощник и генерал помогли принцу подняться. Он ещё какое-то время держался за голову, приходя в себя.

— Что уставились?! — Закричала Аниэлла. — Тупые выродки!

Она медленно переводила безумный взгляд с одного на другого. Кто-то невольно перекрестился.

— Молитесь! Молитесь пока можете! Он ваше спасение! — Она, надрывно хохоча, указала на принца.

Он уже немного пришел в себя и потирал ноющую челюсть.

Молодые солдаты ошеломленно, осматривали обезумевшую девушку. Бывалые вояки невозмутимо застыли, дожидаясь приказов.

— Аниэлла... — с болью в голосе, произнес принц. — Я прошу прекрати… никто не собирается тебя убивать.

Её взгляд упал на тело, лежащее в нескольких десятках метров от них.

Она повернулась к принцу и нахмурилась, заметив его обеспокоенное выражение лица. Снежинки, медленно покрывали его темные волосы. В лучах закатного солнца, снег на голове принца казался золотым венцом. Она медленно опустила глаза на его темный камзол. Безукоризненно чистый, как первый снег. Лишь пара капель крови попала на его руки.

Аниэлла осмотрела свое окровавленное платье и босые ноги. Она застыла, наблюдая, как в свете факелов её фигура отбрасывала вздрагивающую тень под ноги принца.

Её руки, украшенные тонким кружевом запекшейся крови, повисли вдоль тела. Аниэлла упала на колени.

— Тень у твоих ног… шагни и меня нет… — На её губах застыла горькая ухмылка. — Дурацкая песня…

Смерть мужа не освобождала её, а заковывала в ещё более прочные тиски. Она ждала облегчения, спокойствия, хоть чего-нибудь.

Но внутри был только холод.

Она вздрогнула и из её груди вышел сдавленный всхлип. Девушка обняла себя руками, только теперь ощутив морозный воздух.

— Я поклялся, — сдавленно произнес принц, — что никогда не наврежу тебе… и я… сдержу слово.

Она молча слушала, уставившись на свою тень.

— Но ты… навлекла на себя гнев людей... — С трудом произнес принц. — Твое имя произносят с ненавистью… Твои руки… в крови!

— Плевать... — произнесла Аниэлла, закрыв глаза, — Мне. Уже. Плевать.

Принц сжал кулаки.

— Раскайся… — прошептал он.

Принц зажмурился, услышав очередной смешок Аниэллы.

— Раскайся! И я… — он сглотнул, собравшийся ком в горле, — я постараюсь убедить Орден… смягчить тебе наказание.

Аниэлла отвернулась не в силах выдержать его грустный взгляд. Принц подошел ближе и присел на корточки рядом.

— Тебя хотя бы не казнят…

Собрав во рту всю горечь презрения, она с силой плюнула ему прямо в лицо.

— Добряк херов… — злобно произнесла Аниэлла.

В строю ахнули. Десятки рук сами потянулись к оружию. Такое оскорбление их командира не могло остаться без ответа.

Принц молча вытерся. С натянутой улыбкой он жестом приказал убрать оружие.

— Аниэлла… ты… должна принять мою помощь, — ласково произнес он, — Ты ошиблась… Запуталась... Кто-то заставил тебя…

Солдаты переглянулись. Принц словно разговаривал с нашкодившим ребенком, а не с той кто захватила столицу и перевешала там половину людей.

Принц протянул ей дрожащую руку. Аниэлла уставилась на шрам на его ладони.

Напряжение повисло в воздухе. Милосердный жест, давал возможность предводительнице захватчиков шанс на выживание.

— Нет, — она указала рукой на медленно закрывающейся ворота столицы, — это всё… сделала я!

В просвете врат виднелись, покачивающиеся на виселицах, люди.

— Все вы будете молиться на меня… — Она блаженно улыбалась, обернувшись к вздрогнувшим солдатам, — Скандировать мое имя… клянусь…

Принц тяжело вздохнув, поднялся.

— Схватить, — коротко приказал он.

Двое стражников подняли девушку.

— У принцессы Аниэллы… помутился рассудок.

Принц устало потер глаза, и повернулся к солдатам.

— Она совершила тяжкие преступления... Вы все… отвечаете за нее головой. Никого к ней не пускать пока не приедет посланник Ордена.

Он обратился к помощнику и генералу.

— Завтра мы… — принц снова провел рукой по глазам, — надеюсь, завтра… похороним брата в семейном склепе.

Солдаты с воодушевлением встретили его слова, как обещание, что столицу вот-вот освободят от захватчиков.

Принц бросил взгляд через плечо.

— И подайте плащ принцессе…

Теплый мех тут же коснулся дрожащих плечей девушки.

— Уведите её…

Едва приказ был произнесен, как воздухе просвистел залп стрел. Несколько солдат упали замертво. В шеях мужчин торчали оперения стрел.

— Защищайте принца! — генерал обнажил меч и встал перед принцем.

— Нет! Держите её! — крик принца потонул в раздаваемых командах.

Стража тут же окружила принца, оттесняя его от опасности и отдаляя от беглянки. Солдаты вглядывались в пустующие глазницы бойниц, тщетно пытаясь разглядеть врага.

Аниэлла уже бежала в сторону закрывающихся ворот столицы. Меховой плащ, соскользнувший с её плеч, одиноко лежал на снегу.

— Не стрелять! — Послышался крик принца за её спиной. — Оставьте её! Всем вернуться в лагерь!

Массивные створки врат смыкались с протяжным скрипом. Аниэлла тяжело дыша, слышала биение сердца в ушах. Ледяная земля впивалась в ступни. Но она продолжала спасаться бегством.

Принц в окружении солдат возвращался в лагерь. Милосердный к врагам и не сломленный горем герой. Он, словно согнутый под тяжестью принятых решений, удалялся от захваченной столицы.

Но его взгляд часто обращался к вратам, в которых едва различимо виднелась удаляющаяся фигура…

Он не мог так легко её отпустить.

Аниэлла вбежала в тонкий просвет врат. Сердце бешено колотилось. Оказавшись в относительной безопасности, она наконец-то обернулась.

Пустым взглядом она смотрела на спину принца.

— Чертов святоша…

Врата Кираза захлопнулись.

Часть 1 Клеймо. Глава 1

^{“Человек любого статуса, рода и сословия, напрямую или косвенно оскорбивший Главу Ордена, карается казнью на месте через обезглавливание.”}

^{Закон 14, параграф 2. Свод законов Ордена Четырех Империй}

Айсин - столица Альмерийской Империи

5 мая 1036 года

Альмерийская весна в этом году наступила непростительно рано.

Горный край, где даже летом держалась прохлада, задыхался от тепла. В воздухе стоял густой, медовый аромат цветущей сливы. Пчёлы гудели, ветви гнулись под тяжестью соцветий и вздрагивали от ударов хлыста.

Сладковатый воздух весны перекрывался запахом крови, пота и мокрой пыли. На каменных плитах Министерства наказаний солнце играло бликами в багровой луже, медленно расползающейся от тела человека, привязанного к столбу.

Смуглая кожа крестьянина покрылась каплями пота и крови. Голова безвольно лежала на груди, лишь изредка вздрагивая, когда плети касались оголенной плоти. Чёрные волосы с небольшой проседью блестели от пота. Пересохшие губы смачивала слюна, стекающая на землю длинными кровавыми нитями. Его крепкое поджарое тело по рукам и ногам было привязано к столбу, который он крепко сжимал в моменты удара.

По разные стороны широкой площади замерли две группы — словно войска перед боем. С одной, офицеры и генералы, строгие линии мундиров, лица, застывшие масками дисциплины. С другой — министры. Пёстрые одежды, дорогие ткани, серый мех безрукавок. Словно перепуганные зайцы, прижатые к земле страхом.

Зрители были здесь не по своей воле. Каждый непроизвольный звук, каждый взгляд узника отзывался тревогой.

По периметру площади, словно пешки на шахматной доске, стояли элитные отряды солдат Ордена. Матово-чёрные доспехи, серебристые узоры и безликие маски будто поглощали свет весеннего дня. Их присутствие давило сильнее, чем сцена пыток.

На помосте, вальяжно развалившись в кресле под балдахином, восседала Глава Ордена Астил. Острый подбородок её черного шлема придавал профилю безжалостную хищность. Заостренные грани маски Астил тонули в складках плотного тканевого капюшона, скрывавшего от солнца металл кольчуги. Капюшон венчала корона из чёрного хрусталя: её шипы впивались в небо, словно осколки застывшей лавы. То ли она качнула головой, то ли из-за ветра, тонкие черные цепи свисавшие с короны зазвенели ударяясь о металл маски.

Позади Главы Ордена стояла её личная стража. Одно их присутствие заставлял молиться, чтобы никогда не стать объектом их внимания.

Палач, Аггар, увлёкся. Он закрутил плеть слишком высоко. Металлические наконечники с сухим треском зацепились за ветви сливы.

Аггар пробубнил проклятья в адрес того, кто посадил здесь чертово дерево и резко дёрнул рукоять на себя. Ветви хрустнули. Даже воробьи на карнизе притихли.

Лепестки закружились в воздухе белой метелью, покрывая трясущиеся головы и бороды, оседая саваном на окровавленных плитах.

Аггар раздражённо смахнул соцветия с волос и на пару шагов приблизился к узнику.

С губ крестьянина ни разу не сорвалось вожделенного крика. А вскоре он и вовсе затих. В деле палача, тишина должна быть только когда работа завершена и выпытывать уже нечего или не у кого.

Ядовитая досада толкнула Аггара на резкий замах. Он спохватился в последний миг. Вывернув руку, палач заставил плеть уйти в сторону. Оружие лишь слегка чиркнуло спину узника и с глухим стуком разбило каменную плиту.

Аггар обернулся.

Чутье не подвело. Начальник императорской гвардии смотрел на него в упор. Медленно согнул безымянный палец и мизинец. Затем сложил пятерню в кулак и провел по нему пальцем.

Фантомная боль полоснула культю палача. Три года без работы давали о себе знать. Если лишится всех пальцев - конец ремеслу. Аггар угрюмо окунул хлыст в ведро.

И всё из-за неё.

Из-за проклятой Главы Ордена.

— Байтан, мы уже все устали слышать твоё мычание, — протяжно произнесла Глава, подперев подбородок левой рукой, — кто изготавливает оружие? Откуда оно?

Миндалевидные глазницы её маски таили главную жуть. Стоило всмотреться и можно заметить внимательный прожигающий взгляд.

— Я не знал, что там… — прохрипел узник.

Аггар окатил его ледяной водой из ведра. Байтан закашлялся. Хлыст снова взметнулся, разрезая цветочный вихрь. Лепестки будто бросались под плети, принимая удар на себя, и тут же вбивались в окровавленную спину.

— Аггар, не так сильно! — лениво протянула Астил, — Он нам ещё ничего не сказал. И ни на кого не указал…

Пока Аггар злился на приказ “кровожадной” Главы, не сильно усердствовать в пытках, в головах у собравшихся министров разыгрывались настоящие драмы.

Люди, честно радеющие за процветание страны, народа и, прежде всего, собственных кошельков, нервно озирались по сторонам. Многие из них решали, что лучше: медленно сгнить в алмазных копях Безмолвной долины, но остаться в живых или все же принять мгновенную казнь. В случае чего, доказать свою непричастность будет сложно.

Ближе всех к узнику стоял генерал Орин Альтэа. Двадцатидвухлетний парень, уде прозванный Ангелом войны. Юное лицо с чертами, достойными храмовых фресок, было искажено скукой и презрением.

Долговязый и худощавый, как подросток, одет он был в поношенный великоватый в плечах камзол. Голубые глаза, обрамленные темными ресницами, вспыхнули негодованием, когда лужа достигла его вычищенных до блеска сапог. Отступив на шаг, Орин наступил кому-то на ногу.

— Извините, — пробасил генерал невероятно глубоким для своего возраста голосом.

— Господин Альтэа, — Орин вздрогнул от обращенного на него внимания Астил, — вы куда-то собрались?

— Нет, Ваше Сиятельство, я… просто тут грязь.

— Вы правы, грязь повсюду. — вздохнув, ответила Астил. — Но иногда в поисках правды приходится пачкаться.

Орин едва сдержал презрительный смешок и с досадой встал на своё место. Под вычищенными до блеска сапогами, мерзко чавкнула грязь.

Холодный, оценивающий взгляд генерала скользнул по рядам министров и остановился на седобородом старике, стоявшем ближе всех к помосту. Орин встретился с ним глазами, небрежно кивнул и тут же отвернулся к узнику.

Седобородый старик Мориас сдержанно нахмурился заметив формальное приветствие генерала, который будто только сейчас заметил министра. В отличие от восторженных соратников, Луэр видел не героя, а высокомерного щёголя, слишком рано поверившего в собственную неуязвимость. За свою долгую жизнь замминистра встречал немало таких. И немногие доживали до преклонного возраста.

Генерал выбрал не лучшее время для таких приветсвий. К радости Луэра Глава не заметила. Министр выдохнул.

— Ты собираешься признаваться?

В ответ на вопрос Главы последовал удар и тихий всхлип.

Глава жестом приказала продолжить пытки, откинувшись на спинку кресла. Её глаза встретились с внимательным взглядом замминистра и она тут же отвела их в сторону.

Луэр Мориас медленно поглаживал свою роскошную седую бороду, доходившую ему до груди. Внешне он выглядел человеком, погружённым в размышления о судьбе государства и нравственном разложении министров. На деле же он отчаянно пытался высвободить бороду, запутавшуюся в звеньях массивной серебряной цепи. Нагрудный медальон с фениксом, символ его нового статуса, угрожал лишить Луэра не только покоя, но и бороды, пережившей трёх императоров и два переворота.

— Глава, мы стоим тут долго, — громко произнес Луэр, — мои кости уже не выдерживают.

— Господин Мориас — саркастично заметила Глава. — Аггар с радостью разомнет вашу спину.

Луэр промолчал. Он украдкой наблюдал за Астил, стараясь разгадать её замысел. Матово-чёрная маска делала её лицо непроницаемым. Пытка простолюдина на глазах у чиновников сродни броску мяса в стаю шакалов: оставалось лишь наблюдать, кто первым вцепится в горло соседу.

Министры уже косились друг на друга. Подозрение ползло между рядами. После допроса начнётся настоящая грызня. Для таких, как Луэр Мориас, это означало начало выгодной игры.

Но для помощника Главы Ордена, Эйна Дарвела, в происходящем скрывалась куда более тревожная истина. Возня с крестьянином унижала сам статус Главы Ордена.

Эйн возвышался над Астил, стоя за её спиной. Его переживания были скрыты за такой же безликой маской Ордена. Отличительной чертой его доспехов был золотистый узор. Почти такой же как и у Главы.

Астил впервые за три года лично вела допрос и сделала его публичным. Вцепившись в узника так, будто от слов полумертвого мужика зависела не безопасность империи или Ордена, а её собственная жизнь.

Эйн лихорадочно выискивал хоть одну причину, чтобы остановить пытки. Но сам он не горел желанием снова попасть в немилость Главы и оказаться в пыточной начальника тюрьмы Ордена.

—Довольно! — послышался приглушенный маской приказ Астил.

Рука взметнулась вверх в жесте, приказывающем Аггару остановиться. Но стражнику, стоящему рядом с узником, несколько раз пришлось окликнуть палача, прежде чем звуки ударов хлыста стихли.

Помощник склонился к Астил.

— Глава, может, отпустим его? - тихо произнес Эйн, — Если он умрёт, мы ничего…

— Пусть умирает, — произнесла она так, чтобы всем было слышно, — надеюсь, кто-то придёт за него мстить.

Доспехи Главы мягко постукивали друг о друга, когда она поднялась с кресла. Половицы поскрипывали от шагов Астил.

— Без вопросов принял товар, вез его через границу, значит доверял им. И выходит, ты их знаешь.

— Я не спрашиваю… о товаре. Я просто… зарабатываю…

Деревянные ступени помоста стонали под весом Главы. Скрип был тягучим, надрывным, словно дерево не выдерживало самого её присутствия. Она спускалась медленно, без спешки. В этой выверенной медлительности чувствовалась сытая поступь хищника.

— Сколько? Скажи, сколько тебе заплатили, и я дам в десять раз больше…

Чёрная фигура Главы Ордена пронзала весеннюю идиллию. Каждый шаг сапогов превращал нежные лепестки в грязную кашу на каменных плитах министерства.

Ветер подхватывал соцветия и бросал их навстречу в отчаянном, бесполезном порыве остановить шествие Главы Ордена. Холодная, выверенная форма, её шлема лишала всякой человечности. Лепестки слетали с капюшона Главы, ударялись о черные шипы короны и острые выступы наплечников, похожие на обломанные крылья. Цветы, застревавшие в складках плаща, исчезали в его чёрной глубине, будто ткань пожирала их. Белое и розовое темнело и исчезало без следа. За Главой тянулся след из изувеченных лепестков.

Правая рука в боевой перчатке сжала эфес меча. Металлические когти на пальцах со скрежетом прошлись по золотистой цепи на поясе, оставляя за собой резкий, неприятный звук.

— Десять меридиан! — Насколько позволяли легкие, громко прохрипел Байтан и зашёлся в кашле.

Среди чиновников прошлась волна шепота.

— У кого могут быть такие деньги?

— За них можно выкупить целый город…

— За такие деньги понятно, почему он на это пошёл и молчит…

В луже крови, растекшейся от тела Байтана, тускло отражался искаженный образ Главы Ордена. Смутные очертания короны с шипами, похожими на проросшие кристаллы черного льда, делали ее похожей на демоницу, явившуюся из преисподней. Казалось, сам воздух сгущался вокруг её фигуры, заставляя толпу впитывать нарастающий ужас.

Глава присвистнула. Министры тут же притихли. Крестьянин, попытался поднять голову.

— Может хоть намекнешь, есть ли среди присутствующих заказчики, — Астил продолжала повторять череду вопросов.

— На них… маски… как ваши…

— Какие именно маски? — теряя терпение спросила Глава.

— Такие же… как у Ордена.

— Хочешь сказать это кто-то из Ордена? — Глава подалась немного вперед.

— Да, — прохрипел Байтан, — Орден.

Министры не рискнули перешептываться, но некоторые переглянулись между собой.

— Ты осознаешь серьезность обвинения? — голос Главы отражал её злость.

— Да… вы хотели… правду… — Байтан собрал последние силы, — заказчик… Орден.

Повисло напряжение.

— Отпустите меня… вы просили молчать… но я больше… не могу.

Министры старались осторожно посмотреть в сторону Главы Ордена. Это обвинение, хоть и было сертезным, но позволило им выдохнуть с облегчением.

— От тебя просили правду, а не вранье. — Астил подошла ближе к крестьянину.

Кинжал с радостным звоном был извлечен из ножен на поясе Главы и прижат к щеке Байтана. Астил слегка надавила, и острый клинок разрезал смуглую кожу. Крестьянин даже не зажмурился, будто уже не чувствовал боли. Оружие, проверяя его кожу на прочность, спускалось вниз: от щеки к челюсти, по шее вниз к яремной впадине. Весь путь кинжала был отмечен кровоточащей полосой разрезанной кожи.

— Что же они сделали, что тебе даже умирать не страшно? — усмехнулась Астил. — Это они увели твою семью? Обещали пощадить их, если будешь здесь строить из себя героя?

— Ваше Сиятельство, — перебил допрос Луэр Мориас. — очевидно, что он ничего не знает и пытается просто выжить. Мы стоим тут второй час и любой бы под пвтками сказал бы, что угодно…

Астил внимательно рассматривала склонившего голову крестьянина.

Байтан исподлобья посмотрел на Главу.

— Я… хотел… вас… — тихо прохрипел крестьянин.

Последнее слово было не разобрать. То ли “хотел вас удивить”, то ли “увидеть”.

— Что? — дрогнул голос Астил.

Она сделала шаг ближе, нарушив дистанцию.

— Повтори, — прошептала Глава.

— Вашу охрану… легко обойти… — Байтан со свистом выдохнул, тихонько посмеиваясь. — Ваша власть… в вашей маске.

Из его горла послышались странные звуки, похожие то ли на смех, то ли на кашель.

— Ты… — Байтан набрал в лёгкие побольше воздуха чтобы суметь прокричать как можно громче, а в его глазах горел огонь безумия, — Ты… заклейменная зверюшка! И скоро придет… твой хозяин!

Все взгляды были направлены на Главу. Правой рукой она крепко сжала кинжал. Никто не понимал, что несёт крестьянин и какой эффект произвели на Астил его слова.

—Да-а уж, — протянула Астил, делая вид, что осматривает кинжал в руке, — Ты первый кто удивил меня. Чаще всего я слышу как меня умоляют.

Глава возможно хмыкнула, а может быть посмеялась, из-за маски было непонятно что за звук раздается.

— Именем Ордена, за прилюдное оскорбление Главы Ордена….

Она схватила крестьянина за волосы и запрокинув его голову резкл вогнала клинок ему в горло.

Министры не сразу поняли, что произошло. Послышались возгласы ужаса, кто-то закрыл глаза.

— …полагается казнь на месте! — прошипела Глава, но Байтан уже не слышал её слов.

Сделав шаг назад, Астил выдохнула. Её руки чуть заметно дрожали.

— Снимайте его. — махнула она в сторону узника.

Помощник Эйн крепко сжал спинку кресла, но остался стоять на месте. Он тут же подал знак стражникам. Верёвки лопнули, рассечённые клинком. Тело, оставляя за собой жирный багровый след, потащили в сторону темниц.

— Господа, вопрос к вам, — голос Астил звучал ровно, но капли крови, стекающие по матовой броне, кричали о случившемся безумии громче любых слов. — У кого в Четырёх Империях могут быть такие деньги?

Астил тщательно вытирала кинжал углом своего плаща. Чиновники, белые от страха, опустили глаза, боясь даже вздохнуть лишний раз.

— Давайте, — хохотнула Глава, — ваши варианты.

Астил медленно шла вдоль первого ряда министров. Её маска ненадолго останавливалась перед каждым. Чиновники замирали, чувствуя холод, исходящий от стали, и слыша странный звук — тяжёлый, мерный хрип, больше похожий на работу кузнечных мехов, чем на человеческое дыхание.

В наступившей тишине этот звук казался ещё громче. Одним он слышался как шипение, другим — как жуткий хрип. Было ли это игрой воображения или реальным звуком уже не имело значения. Страх делал его пугающе настоящим.

— Вариант, разумеется, есть, — мягко произнёс Луэр и все взгляды обернулись на него. — Но он настолько неприятен, что предпочту считать его невозможным.

Разменявший шестой десяток полноватый заместитель первого министра продолжал невозмутимо гладить бороду. Все затаив дыхание ждали, что на этот раз выкинет глупый старик.

— Память подводит меня, — пробормотал Луэр, словно вспоминая пустяк.

Он театрально откашлялся и негромко, но чётко продекламировал:

— «Во тьме ночной зажжётся пламя прикройте уши рукавами…» Пели, чтобы дети ночью не выбегали из дома... Да и взрослые тоже.

Те, кто узнал мотив, застыли в оцепенении, мысленно отползая от Мориаса подальше. Они были сыты по горло зрелищами пыток, поэтому молились, чтобы старика сильно не мучили. А те, кто был слишком молод, лишь пожимали плечами, перешептываясь: «Что за дурацкий стишок?»

— Ты знаешь, почему эту песню запретили? — голос Астил прозвучал на удивление спокойно, почти задумчиво.

Это спокойствие испугало куда сильнее, чем ярость.

— И знаешь о ком она?

Луэр Мориас добродушно улыбнулся, будто речь шла о старом анекдоте, над которым все забыли посмеяться.

—Помилуйте, я слышал её лет пятнадцать назад! Разве это не просто песенка? Просто после неё слишком часто пропадали люди. А Орден, как я понимаю, не любит конкуренцию в этом вопросе.

Он обвёл растерянным взглядом коллег, ища поддержки. Чиновники тут же отпрянули от Луэра, как от заразного. Никто не хотел участвовать в его самоубийственной игре.

Астил остановилась перед Орином Альтэа, и, не удостоив его даже секунды внимания, плавно повернулась к Луэру.

Сложив руки за спиной, будто тюремный надзиратель, она медленно направилась к замминистру. В гробовой тишине звук её шагов, отдавался в сердцах тяжёлым предвестием расправы.

— Господин Дорс, напомни господину Мориасу, о ком эта песня, — подбодрила Глава бледнеющего от страха помощника замминистра, — и почему её запретили.

— Я... я не знаю... не знаю, — пробормотал Парн Дорс.

Меч Главы жалобно зазвенел, покидая ножны. Холодный металл коснулся горла помощника Парна. Недавние тревоги Дорса о проступающей седине на висках, разом поблёкли и испарились. Теребя худощавыми пальцами подол мундира, сейчас он молил лишь об одном, чтобы голова осталась на плечах.

— А так перепугался, будто знаешь, — голос Астил был приторно сладок.

Лезвие дрогнуло. Парн вскрикнул и дернулся назад, но меч неотступно следовал за ним. Под острым металлом выступила небольшая капля крови. Икота и страх не давали Парну собраться с мыслями и вымолвить хоть слово.

— Ну же! — от окрика Главы помощник Мориаса и рядом стоящие подпрыгнули на месте.

— Это… Вдов… — начал бормотать Дорс. — Вдов… Вдовствующая им…

— Вспомнил! — лицо Мориаса озарила довольная улыбка, и он со стуком хлопнул себя по высокому лбу, — Ну конечно… Вдовствующая императрица Ликии. Женщина с безупречной репутацией и… причинами ненавидеть половину здесь присутствующих.

Луэр, сияя от радости, повернулся к Астил.

— Как раз после того, как со столицы Ликии сняли осаду… Родилась эта песня. Или перед…

Министры уже начали придумывать прощальные речи на похоронах полоумного старика.

Меч, так и не вкусивший плоти, звякнул, возвращаясь в ножны Главы. Маска Астил была повернута в сторону Луэра, что породило догадки, что его предположение заинтересовало её.

— Глава, — в глазах Луэра не осталось и следа от былой простодушной веселости, — не стоит так реагировать из-за какой-то песенки. Сегодня все мы увидели как вы милостивы. Чтобы бедный крестьянин не страдал, вы великодушно позволили ему достойно умереть от вашей руки. А слова про мятежников… Это просто шутка.

— Как смеешь так шутить… — Дарвел намеревался вступиться за Астил, но Глава подняла руку, призывая своего помощника к молчанию.

Луэр откашлялся, прочищая горло.

— Я слишком стар стоять на ветру. — Его голос вдруг сделался немощным и по—старчески скрипучим, он сжался скрестив руки на груди. — Майский ветер плохо влияет на мои кости. Вы же не хотите, чтобы на следующих заседаниях половина министров отсутствовала из-за болезни?

Не удостоив Мориаса ответом, она пошла в сторону выхода из министерства.

— Собрание окончено! — донёсся ее холодный голос.

— Но, Глава, — именно в момент, когда волна облегчения уже начала захлёстывать министров, Луэр сказал ей в спину, — если вдруг выяснится, что мятеж действительно зреет… будет крайне неловко объяснять, почему вы предпочли не думать об этом заранее.

Астил остановилась, позволив его словам повиснуть в воздухе.

— Ваши догадки всегда... интересны, Луэр, — хмыкнула Глава.

— Но, помимо догадок, у меня есть ещё и веские доказательства. Я бы хотел их вам продемонстрир