Читать онлайн Диафан бесплатно
- Все книги автора: Андрей Сизых
© Сизых А.Н., 2026
© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2026
Сизых Андрей Николаевич родился 4 августа 1967 года в г. Бодайбо Иркутской области, в месте, памятном по истории России «Ленским расстрелом» рабочих-золотодобытчиков и по песням Владимира Высоцкого.
Окончил Иркутский государственный педагогический институт, исторический факультет. Служил в Советской армии. Дополнительно получил высшее образование по специальностям «Международная экономика и таможенное дело» и «Управление предприятием», стажировался в Канаде и Японии.
С 2012 года президент культурно-просветительского фонда «Байкальский культурный слой». Лауреат премии журнала «Футурум АРТ», финалист и дипломант «Первого открытого чемпионата Балтии по русской поэзии»; шорт-лист Григорьевской премии, шорт-лист премии «Московский счёт» с книгой «Аскорбиновые сумерки».
В 2017 году, к 50-летнему юбилею, награждён грамотой губернатора Иркутской области за литературную и культурно-просветительскую деятельность.
Более десяти лет был организатором «Международного фестиваля поэзии на Байкале имени А. Кобенкова».
В 2024 году провёл в Иркутске и на озере Байкал «Большие литературно-поэтические чтения “Шаман-Камень”».
Автор книг стихов: «Интонации» (2009 г.), «Аскорбиновые сумерки» (2011 г.), «Икра летучей рыбы» (2015 г.), «Габаритные огни» (2016 г.), «Полёт камбалы» (2018 г.), «Багажная касса» (2022 г.), «Весы времени» (2024 г.). Автор многочисленных публикаций в российских и зарубежных литературных журналах и альманахах.
С 2010 года состоял в Союзе российских писателей, а с 2025 года член Союза писателей России. С 2017 года является членом «Русского ПЕН-центра».
Всего несколько слов о поэте и его стихах
Поэтика Андрея Сизых тяготеет к универсальности и готова включить в себя всё, увиденное или воображаемое автором. Он не пытается объять необъятное, а выбирает чёткие штрихи современности, поскольку именно её портрет и хочет в идеале создать. От лирического переживания до политического памфлета. От исторической реставрации до футурологического прогноза. Читая его тексты, кажется, что ты перекручиваешь настройку коротковолнового приёмника, переключаясь с оперных арий на сводки актуальных новостей. Богатый метафорический, семантический, фонетический инструментарий этих стихов переосмысливает опыт Серебряного века, следует классической традиции, преподнося её с новой неожиданной стороны. Стихи поэта рассчитаны на широкого читателя. Уже сейчас можно говорить о попытке создания Андреем Сизых (и его земляками) именно Сибирского текста со своими особенностями восприятия и подачи. Этот подход обладает масштабностью взгляда, продуктивной щедростью, точностью высказывания. Отличный материал для филолога и стиховеда.
Вадим Месяц,
поэт, прозаик, музыкант, издатель —
глава издательства «Русский Гулливер»,
кандидат физико-математических наук
Увертюра
«если б все травинки на земле…»
- если б все травинки на земле
- превратились в дудочки-свирели
- как бы они сладко песни пели
- вырастая в солнечном тепле
- звуки бы слились в один мотив
- в тихую мелодию творенья
- и весь мир дыханье затаив
- со слезами слушал это пенье
По Есенину
- Да что за дурь такая пьяная,
- Такая дикая тоска?
- Верченье стали барабанное
- У поседевшего виска,
- По грусти нежной плач со стонами —
- Как этот омут жизни лют!
- Лишь на Руси, в страну влюблённые,
- Такие лирики живут.
- За запахами лета сенными,
- За каждым вздохом гулким вдруг
- Я слышу, голосом Есенина
- Стихи рождает каждый звук.
- По миру тянутся за толпами
- Болезни русской маяты,
- Всё сердце в кровь прошив иголками
- От ностальгической мечты:
- Услышать снова скрип колодезный,
- Упасть в ромашки на лугу,
- И пить опять твой сок берёзовый,
- И спать с любимою в стогу.
- По сумасшедшему велению
- Мы родились мечтать-страдать,
- Бежим по разным направлениям,
- Но воротимся умирать
- Туда, где детство пахло мятою,
- Где сосны выше облаков,
- Где жили жизнью небогатою,
- Но не копили медяков.
- Нет гроба краше и раздольнее!
- Кто лучше сможет нас отпеть?
- Под звоны бронзы колокольные
- Какое счастье умереть.
А был ли мальчик
- Мальчик с Тимора – ныряльщик, ловец жемчужин,
- Падает с берега в море. Над головой
- Россыпи аквамариновых волн, в полушарии южном
- О Южный Крест разбивает мечты прибой.
- Этому ли Ихтиандру с раскосым взором
- В юности, смытой осенним тайфуном с кормы,
- Было предсказано стать капитан-командором,
- Чтобы искать во вселенной иные миры?
- Боже, простишь ли ложь? Да и был ли мальчик?
- Если и был, то совсем из других широт.
- Тех, где между торосов медведица плачет
- И снежная пыль засыпает скалистый фьорд.
- Юнга в северной гавани, ты, как и прежде – юнга!
- Даже такой, поседевший и сдавший от ран,
- Помнишь ли детские сны, где к созвездиям Юга
- Птицей взлетает космический катамаран
- В поисках новых трасс, за пределы мира?
- Солнечный парус поднят! А ты летишь?
- ………………………………………………………………..
- Жаль, но мечта, как звезда, пролетела мимо
- Или созвездьем на небе осталась лишь.
Любовь
- Я знаю, Господи, что так любить нельзя!
- Детей, жену, Страну – так преданно, так сильно.
- До судорог, до темноты в глазах,
- До кожи на руках гусиной.
- Ну что же с этой проклятой душой
- Поделаешь? Так любит – со всей силы,
- Когда твой мир широкий и большой
- С начала жизни – целая Россия!
- Вот и любовь такая, как страна —
- Безумная и радостная, с нами
- С рождения уже сопряжена
- Грудным кормлением, младенческими снами,
- Крестом серебряным на вязочке шелковой,
- Купелью крестной, воздухом самим.
- Судьбой – порой и злой, и бестолковой —
- И языком, которым говорим
- С людьми и Небом. Так прости же, Святый,
- Мне эту нежность чувств и этот страх
- За близких! Я, подобно Герострату,
- Сжигаю жизнь на жертвенных кострах,
- Но это счастье, Боже, мной владеет,
- И я ему давно не господин —
- Нет никого дороже и роднее,
- А Родина – наш дом, на всех один.
Крокус
- Шафрановой пылью клубилась ночь,
- Кричали люди, стучали пули,
- И некому было прийти помочь —
- Уснули ангелы в карауле.
- А дьявол смеялся Небу в лицо,
- Злорадно сжимал ятаган в ладонях,
- Не ведая, что святых бойцов
- И ликов прибыло на иконах,
- Что Божий Архистратиг Михаил
- Вздымает Карающий Меч Рассвета,
- Что в тысячу раз прибавилось сил
- У войска Христова во время это!
- Всем видим стал силуэт врага,
- Его адептов кровавых локус —
- Откуда смерти растут рога,
- Открыл горящий отмщеньем Крокус.
- А люди копны живых цветов
- Назавтра к братской несли могиле,
- Дарили павшим – и громких слов,
- Не нужных мёртвым, не говорили.
«Уймитесь, ямбы и верлибры…»
- Уймитесь, ямбы и верлибры,
- не плачьте, скрипки и свирель,
- когда «кинжалы» и «калибры»
- взрывают грозами апрель,
- когда пылают «солнцепёком»
- рассветы, приближая май,
- кровоточат берёзы соком,
- а с неба гомон птичьих стай
- победной песнею стучится
- в открытые сердца людей,
- и долгожданный мир случится
- вот-вот уже в стране моей.
Адонис
- Разожмёт ладони ветреный Адонис
- И рассыплет щедро семена цветов.
- Слышишь нежной флейты позабытый голос?
- Фавны к Афродите выслали сватов.
- А жених прекрасный, как природа юга,
- А жених богатый, как сама земля.
- Только не дождётся юношу подруга,
- Потому что кровью зацвели поля.
- Потому и плачут нимфы и дриады,
- Тёплыми дождями провожая май,
- Шелестят листвою все сады Эллады,
- Слышен шёпот ветра: друг, не умирай!
- Ревность и жестокость и слепая злоба —
- Всё, на что способен мстительный Аре с,
- Юного влюблённого довели до гроба.
- Но Природа хочет, чтобы он воскрес
- И пришёл на землю с новою весною
- Долгожданным женихом, радостью лесною,
- Полем став безбрежным ярко-алых маков,
- Одержав победу над смертельным мраком.
«Это приходит издалека…»
- Это приходит издалека,
- Изглубока, ниоткуда —
- Тень прошлогоднего мотылька,
- Запах незримого чуда.
- Где-то под полом стрекочет сверчок,
- Ночь зажигает лампадки,
- Время неспешно из крана течёт,
- Как эти строчки в тетрадке.
- Всё под покровом домашних хлопот
- Движется божьею властью.
- Хочется верить, что время идёт
- Нынешним вечером к счастью.
«Скорей бежим взглянуть на нимф в лесу…»
- Скорей бежим взглянуть на нимф в лесу,
- Пока они в чащобе не заснули,
- Плясуньи хрупкие пьют сладкую росу,
- Когда тепло стоит на карауле.
- А в октябре, одевшись в красный шёлк,
- Под сенью терракотовых деревьев
- Они, собравшись стайкою в кружок,
- Танцуют и прощаются с мгновеньем,
- Когда ещё посередине дня
- В согретой солнцем заповедной роще
- Встречается лесная их родня.
- Когда ещё о холоде не ропщут
- Лесные птицы на ветвях пустых.
- Когда ручей журчащий не затих.
- Наядам милым спать пришла пора!
- В корнях и дуплах, средь ветвей сосновых
- Услада длинных бестревожных снов их —
- До самого весеннего утра.
«Мой лапидарен стих и непротяжна речь…»
- Мой лапидарен стих и непротяжна речь,
- Прозрачный выдох лёгких слишком краток.
- Но есть забава в том, чтоб истину извлечь,
- Как самородок, выпавший в осадок.
- Катать во рту, как ягоды, слова,
- Живой водой полировать созвучия.
- Четверостиший новых «дважды два»
- Слагать на ять, себя и буквы мучая.
- И, мысль вложив несложную в строку,
- Греху предавшись прелести невинной,
- Я из известных звуков извлеку
- Не песнь, но музыку в стишке своём недлинном.
Книга первая
Льняной апокриф
Льняной апокриф
- Зачитавший до дыр глаза, посмотри сквозь прямую речь.
- Обернись же на миг назад – солнце ночь превратило в печь!
- Где был Запад, сейчас Восток, и луна нынче светит днём,
- Больше истину между строк в старых книгах мы не найдём.
- Отыщи в шифоньере холст, не истлевший с былых времён,
- Напиши на нём главный текст, в апокриф превращая лён —
- Тот, что бабка твоя ткала, когда дед ещё был жених:
- «Берегись умноженья зла и богатств не копи земных.
- Знай, тщеславие и суета – суть враги испокон веков,
- И пуста без любви мечта, вожделение – мать грехов —
- Отнимает нас от труда понимать, что же есть добро!
- Никому не несёт вреда лишь волос копить серебро».
- Стих заветный на льне напиши – только край его замарай,
- Завернув, как в клочок души, хлеба чёрствого каравай.
- И оставь его: детям ли, внуку ли – через десять зим,
- Когда с этой уйдёшь земли безвозвратно к мирам иным.
Пока светит солнце
- Комони[1] глотают туман —
- Небесная кобылица
- Даёт молока им напиться,
- И грозное войско славян
- Идёт по степи проржавевшей,
- Где Вольга могучий и вещий
- Насыпал засечный курган.
- Теперь, на беду степняку,
- Спешат Святославовы вои —
- Богатыри и герои,
- Срубая врагов на скаку,
- Хазарскую чорную[2] масть,
- Под корень, как тёрн и шиповник.
- Здесь русская воля и власть!
- Не будет хазарский клоповник
- Пить крови из наших корней,
- И русы не будут рабами
- Иноплеменных князей,
- Пока светит солнце над нами.
- Громит Святослав каганат,
- И воют шакалы на тризне,
- И вороны в небе кружат.
- Но русские служат Отчизне,
- Как тысячелетье назад.
Терра нова
- На развалинах монастырей,
- Из-под плит на полу и трещин,
- Прорастает трава-пырей,
- Словно волосы мёртвых женщин.
- Церкви в призрачные колокола
- Бьют набат по несчастьям прошлым.
- Город, где ни двора, ни кола,
- Прежним людом торговым брошен.
- Позабыт его мирный быт —
- Был залит он огнём и кровью.
- Там под толщью каменных плит
- Похоронен народ любовью.
- Царской лаской, с монарших рук
- Вскормлен чорный архангел смерти.
- Там, на тризне опричных слуг,
- Где сравнялись князья и смерды,
- Всем подал Государь сполна —
- И магнатам, и подлым нищим —
- Злым булатом стальным, казна
- Вмиг исполнилась на Дворище
- Ярославлевом. Там, где нам
- Русь сверкнула судьбой красивой,
- Шла по срубленным головам
- Новым солнцем звезда-Россия.
Витязи
- Там, где бежит нешумный Дон,
- Где время полнится печалью,
- Гудят колокола: «Динь-дон,
- Динь-дон» над Русью изначальной.
- В шеломы зачерпнув воды,
- Пьют витязи живую воду
- Единой с Родиной судьбы,
- Что им предписана от роду.
- Для всех, от малых до больших,
- Детей крестьянских и боярских
- Нет в целом мире мест иных
- В просторах чуждых басурманских.
- Им здесь как засека стоять,
- Быть крепостью и слыть защитой
- Всем тем, кто к ним – от аз до ять,
- Посконной ниткою пришиты
- Неистребимого родства.
- От предков-прадедов далёких
- Достались эти им места,
- И этот свежий воздух в лёгких
- Руси Святой, и русский дух,
- И честь, и смелость, и молитва.
- Пусть станется одно из двух,
- Когда опять начнётся битва.
- Не жить в душевной нищете
- Тем, кто испил живую воду —
- Все, со щитом и на щите,
- Любезны Богу и Народу.
Замуж
- Говорила гордая женщина:
- «Не бывать тебе суженым-ряженым.
- Бо, простак ты, Иван, деревенщина,
- Хоть и ростом, что кедр двухсаженный.
- Не хочу на тебя, мужика, смотреть!
- Мне, батрак, брак неравный такой не нужен.
- Тот, кто будет иметь серебро и медь
- В закромах, станет деве законным мужем».
- Развернулся парубок на каблуке
- Да пошёл налегке казаком по полю —
- Лучше саблю держать как синицу в руке,
- Чем к такой Яге угодить в неволю…
- А девицу выдали за купца
- Лет пятидесяти пяти от роду —
- Стар и ряб, но купчихе не пить с лица
- Ни живой воды, ни желаний мёду.
- И теперь одною мечтою живёт
- И глядит из окна теремка наружу —
- Ждёт, что к ней казак из степи придёт,
- И она изменит старому мужу.
Февраль семнадцатого года
- С люстры тусклый свет тяжёлый «Яблочковых свеч»
- Истекает в зал гостиный вязким киселём.
- Граммофон поёт по-русски, жаром пышет печь —
- Здесь справляют именины этим зимним днём.
- Душный выхлоп перегара, кислый запах кож
- Из передней, где собранье юфтевых сапог,
- Где погон любого званья без труда найдёшь —
- Даже генеральских пара, кто б подумать мог.
- Пьют в столице офицеры – отпускной аккорд.
- После госпитальных коек две недели мир
- Петербургской атмосферы лучше, чем курорт —
- Почему бы не устроить на прощанье пир…
- Ветер, северный-гуляка, подметает снег,
- А февраль кумач развесил, ленты повязал.
- Во дворе скулит собака, гасят в окнах свет —
- Офицеров ждёт без песен Витебский вокзал,
- Лихолетье, пораженье, ад, позор, распад,
- Смерть державы и раненья, вереница бед,
- Непрерывные сраженья, бегство и назад
- Из чужбины возвращенье через много лет.
«империи искрят, как замкнутая сеть…»
- империи искрят, как замкнутая сеть,
- где «плюс» косой нашёл на камень-«минус».
- и, крылья обретя, над нами вьётся смерть,
- взрывая мир, как перегретый примус.
- идёт война уже не первый год,
- но мой народ, как блудный сын в изгнанье,
- дорогой жертв и подвигов идёт,
- подняв Отечества поруганного знамя.
- и видит Бог его любовь и честь
- к родным гробам, к родному пепелищу.
- в любви – надежда на победу есть,
- на то, что путь мы в новый мир отыщем.
- враги смирятся, и восстанет вновь
- страна моя, униженная прежде,
- лишь надо сохранить в сердцах любовь
- и нашу веру в Бога и надежду.
«От каких врагов, спросить боюсь…»
- От каких врагов, спросить боюсь,
- Избегая лжи и наговору,
- Мать и Прародительница Русь
- Прижила ублюдков подлых свору?
- И они глумятся над страной,
- Над её историей и верой,
- Кормятся насильем и войной,
- Но воздаст им Сущий полной мерой
- Сгнившего прогорклого зерна,
- Тухлой рыбы, порченого мяса,
- Беспробудно-горького вина,
- От которого ни дна душе, ни спасу.
- Бог вернёт всё на свои круги,
- Как заведено ещё Богданом, —
- Сгинут все изменники-враги,
- Мать продавшие на казни басурманам.
Завет на троих
- Небо крутит мультфильм с облачками-барашками.
- Смотришь, голову вверх до упора задрав,
- Как летит Серафим голубыми ромашками
- Среди горних и неувядающих трав.
- То ли снится тебе, то ли видишь воочию
- Мирный полдень, счастливых и добрых людей,
- Старину и страну бестревожную отчую
- И сияние храмов Господних над ней —
- Всё, от золота пчёл в сладкий день медосборов
- Или жатву хлебов золотых яровых,
- Как молитва звучит, и от русских соборов
- Свет вливается в них с куполов золотых.
- По бескрайней земле рассыпается просом
- Мой до боли родной всероссийский народ —
- Он широкой одной колеёй с малороссом,
- С белорусом и с великороссом идёт.
- И нигде не найдёшь ни родней, ни красивей,
- Ни умней, ни добрей, ни могучее их.
- Только вместе, в одной неделимой России,
- Вечным будет завет и любовь на троих.
- Пусть летит Серафим, прикрывая крылами
- Нас от лжи и невзгод, от измены и бед.
- Пусть Стоящий Над Ним будет ласковым с нами
- И хранит нашу Родину тысячи лет.
На кончике иглы
- Землёй опять владеют силы мглы,
- Сторонники и слуги Бафомета.
- Все ангелы на кончике иглы
- Божественного праведного света
- Сосредоточены, отточены мечи.
- Господь пришьёт к мундиру эполеты,
- Отдаст приказ, и солнышка лучи
- Позолотят и души, и предметы.
- Кто б ни был он, проклятый супостат, —
- Наполеон или кровавый фюрер,
- Пусть только предки нас за всё простят,
- Мы всем докажем – Русский Мир не умер.
- Восстанет духом христианский люд,
- Отступят псы Аида от границы,
- И яркий над Отечеством салют
- Зажжёт Господь, взмахнув пером Жар-птицы.
Календарь
- Осень – спел виноград и летят на Итаку
- Косяки серокрылых гусей.
- А когда долетят, принесут Телемаку
- Весть о том, где пропал Одиссей.
- Плещут волны о камни, их шёпоту внемлют
- Лишь корявые ветви олив.
- Осыпается магний заката на землю,
- И огонь его гасит прилив.
- Где ты, муж и отец, победитель циклопа,
- Заплутавший в морях мореход,
- Базилевс, чей венец золотой Пенелопа
- Женихам на примерку даёт?
- Нет знамения свыше – ни слова, ни знака,
- В чьих походах сражается царь.
- Только слышит стук сердца Улисса Итака,
- Только сын всё глядит в календарь.
«Зулейха ты моя, Зулейха…»
- Зулейха ты моя, Зулейха!
- Потому что я с севера, что ли,
- Вся словесная шелуха
- Горше мне самой горькой соли.
- Там, где прадед с прабабкою лёг
- Не в супружескую перину,
- А в могильный лагерный лёх,
- Надорвав на работе спину,
- Отыскала ты ложь и блажь,
- От вранья своего не морщась,
- Только глупость и эпатаж
- Закрутив на полную мощность.
- Только блуд и тупую спесь
- Ты нашла в Енисейской пуще.
- А что люди, жившие здесь,
- Были многих светлей и лучше,
- Ты, открыв глаза без стыда,
- Не увидела, не разглядела.
- И тебя чужая беда
- Малым краешком не задела.
- Ты глядела как в пустоту
- Воробьиным пустяшным взглядом
- И не видела чистоту
- Душ святых – тех, что были рядом.
Русская пасха
Моей бабушке, Епестимье Анастасовне
- Не тризну празднуем, но нашу Пасху,
- Когда воскрес Народ, врагом распятый.
- Был месяц май, и в день его девятый
- Враг человеческий признал своё фиаско.
- И слёзы капали из глаз парней суровых,
- И радостью светились лица их —
- И молодых, и серебристобровых,
- Всех до единого оставшихся в живых.
- И даже тот, кто прятал похоронку,
- Не веря в смерть (кто сына, кто отца),
- Невольно улыбнулся потихоньку,
- Смахнув слезу с печального лица.
Фуга
Звезда любви, звезда волшебная,
Звезда моих минувших дней.
Ты будешь вечно неизменная
В душе измученной моей.
В. Чуевский, 1846 г.
- Венера светит со всей дури,
- Аж проступил загар на шкуре
- Медведиц – Малой и Большой.
- А я, мятущийся душой,
- Лечу средь звёздного оркестра.
- Не нахожу ни слов, ни места.
- Но я ещё живой! Живой,
- И посреди всего живого,
- Что родилось желаньем Бога —
- Создателя души моей
- И планетария Вселенной.
- Мне ангел песней колыбельной
- Напомнит счастье прошлых дней.
- И душу взяв мою за руки,
- Под затуханье звёздной фуги
- Проложит путь среди огней
- Душе измученной моей.
На Угрюм-реке
- Есть страна с крутыми берегами
- И гольцами вдоль Угрюм-реки,
- Где олень с ветвистыми рогами
- Летом сторожит цветы-жарки.
- Там, где россыпь ягод-самоцветов
- Собирает опытной рукой
- Из глубин таёжных бог рассветов,
- Вековой не трогая покой.
- Золотые россыпи ручьями
- Льются с гор. Богатые пески,
- Духи предков ясными ночами
- Щедро насыпают на листки
- Ив осенних и берёз замёрзших,
- Чтобы скрасить близость лютых стуж,
- И горят сусальным солнцем рощи
- Среди луж, растёкшихся как тушь.
- Здесь, набив червонцами карманы,
- Лишь старатель рад морозным дням.
- Он домой вернётся – на лиманы,
- В Краснодарский край, к своим корням.
- А в краю таёжного народа,
- Эвенкийских ледяных ключей
- Будет быстро портиться погода
- Нескончаемых космических ночей.
- Но живущим здесь глупцам отважным
- Дожидаться лета не слабо,
- Потому что стало самым важным
- Им, безумцам, слово «Бодайбо»,
- Сказанное выпившим тунгусом
- Для златоискателей-пройдох:
- «Русский Ваня водку пьёт с Исусом.
- Подайбох ему, и он мне подайбох!»
- Не нажив богатств за два столетия,
- Маленький, но честный, гордый род —
- Бодайбинцев славное соцветие
- Вольно на Угрюм-реке живёт.
Уходящее
- Холодит нам сердца начинающий властвовать мрак.
- Не туман опускается тяжко на плечи, а дым —
- Это время сжигает дотла мой фамильный барак,
- И прощается память с историей, связанной с ним.
- Маяки, что светили во тьме у родных берегов,
- Разрушает течение Леты – Вселенской реки,
- А по речке любимой – от лодок и до поплавков —
- Проплывают бумажных цветов неживые венки.
- И всё реже уже вспоминаются близкие нам,
- И не ждёшь возвращенья туда, где и сам позабыт.
- Предаваясь ещё иногда ностальгическим снам,
- В них не помнишь ни детских болезней, ни детских обид.
- Только солнце живое в стране безразмерной зимы,
- Только наше короткое, но бесконечное лето.
- И любимые лица, и улицы детства, и мы —
- Всё уходит куда-то в дымы и теряется где-то.
Город грязных обочин
- Город грязных обочин и ненужных людей,
- Приговор мой бессрочен – быть добычей твоей.
- Никуда мне не деться из привычных силков.
- Моей юности детство здесь прошло босяком,
- Здесь прошли времена и вина, и забав,
- Здесь крестили меня, мою юность забрав.
- Было, минуло, ныне травой поросло
- В этой тесной пустыне и счастье, и зло.
- Выпадал, и не раз, ледяной снегопад,
- Лились кровью из глаз слёзы первых утрат,
- И кричала душа: пропадаю, тону!
- Когда смерть не спеша жизнь тянула ко дну
- Хладной, жадной, недоброй реки Ангары.
- А душе так хотелось в иные миры
- Унестись из бездушного города прочь,
- Но никто никогда не желал ей помочь.
- Все тянули к себе – ни назад, ни вперёд —
- В плен к постылой судьбе карт краплёных колод.
- Так живу – не живя, и люблю не любя,
- Город мой дорогой, ненавидя тебя.
«Ямщик, не гони лошадей…»
- Ямщик, не гони лошадей!
- Гони самогон! И тоску
- Прогоним, ты только налей,
- А после прибавим газку.
- И пустимся вместе в бега,
- Вразнос и в слепящую даль.
- В Сибири – снега и снега,
- И прожитой жизни не жаль.
- Ямщик, пожалей лошадей.
- А впрочем, чего их жалеть…
- Да ты и меня не жалей —
- Не смей мне о родине петь!
- На запад уйдём через степь,
- Оставим тайгу и ага…
- От слёз я почти что ослеп,
- Не вижу и зги ни фига.
- Мы будем гулять по стране,
- Как бродят по миру ветра,
- И драться спиною к спине
- Со злом за победу добра.
- Мы женщин красивых любить
- Начнём всё сильней и сильней…
- Вот только б свою позабыть,
- Расстаться с печалью о ней!
- Ямщик, не гони лошадей, —
- Припрячь сыромятную плеть…
- Не смей так лететь, Асмодей,
- Туда, где живёт моя смерть.
Якутский тракт
Сергею Гонцову
- якутский тракт,
- махровая позёмка,
- полозья гнутые саней.
- по колее кружит соломка
- сухим быльём судьбы моей.
- в какие годы было-было?
- в столетие какое вновь
- нас русским духом заманила
- к отеческим гробам любовь?
- а что же, брате, ныне-ныне
- не уподобилась ли Русь
- безчеловеческой[3] пустыне?
- я этих мыслей сторонюсь,
- гоню лохматую скотинку
- сквозь лес густой в родной колхоз,
- где церкви старой половинку
- желанным снегом Бог занёс.
- но крепок Крест Святой на стрежне
- сибирских ветров ледяных
- и виден издали, как прежде,
- для всех обозов проездных.
- и где-то в теменье, украдкой,
- в слепом оконце из слюды
- свет божий полыхнёт лампадкой,
- народ спасая от беды.
Мария
- Звезда-Любовь сияет ярко!
- В пещере сыро и тепло —
- Там дремлют вол, осёл и ярка
- И ангел, подвернув крыло
- Под голову. Ещё не время
- Для праздника, ещё не срок.
- Рождение тревожней бремя,
- Которому пришёл итог.
- Мария дышит неспокойно,
- Прикрыв усталые глаза,
- А по щеке бежит невольно
- Слеза, как по цветку роса.
- Ещё единое мгновенье,
- И Ангел, крыльями прикрыв
- Роженицу и миг рожденья,
- Сосредоточен, молчалив,
- Склонит колени перед сыном,
- Как преданный и добрый раб
- Склоняется пред господином,
- Смирив свой непокорный нрав.
- И солнце встанет над горами
- Среди бескрайней синевы,
- А на порог придут с дарами
- Цари народов и волхвы.
- Но лишь одна необъяснимо
- Останется печальной мать
- И будет нежно Бога-Сына,
- Как сняв с креста, в руках качать.
Всадник
- Куда ты скачешь, Всадник запоздалый,
- Внук мельника, наследник короля?
- Без остановки малой, без привала.
- Где та обетованная земля,
- В которой не болит и не тревожит
- Ни совесть, ни душа, ни голова,
- Где обвинить тебя никто не сможет
- И бросить вслед проклятия слова.
- Едва ли в этом мире безучастном
- Найдёшь заветный уголок земли,
- Где грешники в молитве ежечасной
- Спасение души бы обрели.
- Живи и помни, жди освобожденья
- От прошлого! Так помнит беглый раб
- О том, кому принадлежит с рожденья
- И кем он стал, хозяев обокрав.
- Но теплится надежда, словно лампа
- В пустой таверне города Триест,
- Что тот, кого отдал он смерти в лапы,
- Простит скитальца, снимет тяжкий крест
- С души израненной, измученной проклятьем.
- Ведь в Мире нет того, как ни ищи,
- Чьё имя так же связано с Распятьем,
- И столь же верящей в Спасителя души.
Шаббат
- Господь зашёл с такого козыря,
- Который дьявол не побьёт, —
- Он воскресил из мёртвых Лазаря
- В одну из множества суббот.
- Не брезгуя работой грязною,
- Нарушил сонный выходной,
- Иной молитвою отпраздновав
- И жертвою почтив иной.
- И пусть теперь ессеи добрые
- И фарисеи проклянут
- Того, кто из ярма загробного
- Вернул за несколько минут
- Уже не ждавшего спасения
- И возвращения назад,
- Нарушив слово Моисеево
- Работой тяжкою в шаббат.
- Ему ли, Сыну Человечьему,
- Страшиться громких бранных слов,
- Ему ли – присному и вечному
- Творцу законов и основ?
- Тому, кто в мир принёс спасение
- И вечную любовь в груди,
- Так просто в эти дни весенние
- Сказать: «Вставай и в Рай иди!»
Дверь. Вербное воскресенье
- – Ты видишь, это дверь! Не дверь – врата!
- – Господь, поверь, что эта дверь не та!
- Ты ищешь вход во град Иерусалим,
- Но эта дверь, она не станет им —
- Она ведёт тебя на эшафот.
- Кто в эту дверь войдёт, тот смерть найдёт.
- – Ну что за глупости, мой друг Искариот!
- Услышь, как радостно ослёнок мой ревёт.
- За дверью сей я вижу Свет и Мир,
- С Отцом моим Небесным званый пир.
- Прощение грехов и Смерти смерть!
- В меня лишь верь всегда, Иуда, впредь.
- …………………………………………..
- Но не услышал казначей Христа…
- Летела под ноги Спасителю листва,
- Цветы и пальмовые ветви устилали
- Все улицы. Встречавшие кричали:
- – Осанна, Господи! Спаси и сохрани!
- И люди бы поверили едва ли,
- Что в том же самом праздничном кагале
- Спустя всего лишь считаные дни,
- В безумной злобе скорчившись, они
- Потребуют: – Распни Его! Распни!
- А Он смиренно шёл средь тесных улиц.
- За ним бежал осёл и стайка куриц,
- А в отдаленье – шли ученики,
- Топча листву, цветочные венки,
- Боясь приблизиться. Боясь, что эта связь
- Коснётся их, как смерть, рукой костлявой
- И выльется им горькою отравой —
- Лихой судьбой, как на одежды грязь.
- Иуда впереди шагал с улыбкой
- И думал: пусть всё кончится ошибкой —
- Его, но не моей, а деньги у меня.
- Осталось подождать четыре дня…
- ……………………………………….
- Так каждому своё определяет Бог,
- По вере их, по мере их хотенья:
- Се жёлуди – их любит есть свинья.
- Се падаль – это пища воронья.
- Се Свет Господень – в нём людей спасенье —
- Начало в нём всему и в нём всему итог.
Праздник света
- В небе петушиный гребень раскалился добела —
- Всё сильнее солнце греет. И звонят колокола!
- Что там празднуют славяне, греки и македоняне,
- Молдаване и цыгане – все честные христиане?
- Самый светлый, самый главный, самый лучший православный
- Праздник вечного спасенья – из-за гроба Воскресенье.
- Наш Христос даёт нам силы, возносясь на Трон Небесный,
- Вырваться из тьмы могилы и спасти себя от Бездны.
Cogito ergo sum[4]
- О чём я думаю? Да в общем, ни о чём.
- Что лето кончилось, зима – равна потёмкам.
- Что время заливает сургучом
- Обрез письма прощального потомкам.
- О том ли мысли, что опять темна
- Эпоха и не видится просвета?
- О том, что не кончается война
- Со дней творенья Ветхого Завета.
- Я думаю, наверно, о другом…
- Про вечный мир до самых до окраин
- И чтобы никогда не стал врагом
- Ни брат мой Ромул мне, ни брат мой Каин.
- Короткая у смертного стезя,
- И мой покой уже не за горою.
- В какую глубь глядят мои глаза,
- Я вам теперь дословно не открою.
- Но всё, о чём печаль и детский страх,
- Не брезгуя, в стихах моих прочтите,
- Когда уйду. И прах без слёз почтите,
- С улыбкою надежды на устах.
Однажды в Иерусалиме
- Раскинул чорные шатры над миром Черномор-кочевник.
- Как холодны его дары дождя и снега! В понедельник,
- Начав атаку мирных стен и башен Иерусалима,
- Он не жалел ни жал, ни стрел. И всем была невыносима
- Мелодия тупой тоски, уныния, мольбы и стона,
- Боль, разрывавшая виски, как трубный глас Иерихона.
- И всю седмицу напролёт не находил себе спасенья
- Врагом измученный народ; и только утром, в воскресенье,
- Сверкнув спасительным лучом, явился Воин с Высей Горних
- И жарким солнцем, как мечом, изгнал с небес
- пришельцев вздорных.
Продолжить чтение