Читать онлайн Тайна булгарского ожерелья бесплатно

© Быков А. В., 2025

© Оформление. ООО «ЦКИ Пава», 2025

* * *

Часть 1

Русвальд

К родным берегам

– Смотрите, люди! Драккар[1] возвращается, бегите на берег, встречайте викингов!

Мальчишка бежал по деревне и что есть мочи кричал, сообщая важную новость. Отовсюду, услышав его призывы, к берегу залива стали стекаться люди.

Прошло уже две зимы, как молодые мужчины племени русь отправились за море искать счастья. Поход (на языке свеев, жителей побережья залива, «вик») был главной частью жизни северных людей – норманнов. Тех, кто садился в большую лодку из ясеня – драккар – и отправлялся в море искать счастья, так и называли – викинги.

Каждый мальчишка в деревне мечтал стать покорителем моря и стяжать славу великого воина. Зимой, когда светлый день был короток, а ночь длинна, старые викинги рассказывали о дальних походах своей молодости. Жители деревни приходили слушать скальда[2], напевавшего бесконечные истории о подвигах храбрых воинов, сопровождая их игрой на щипковом инструменте «харпа». Так было всегда – с той поры, когда первые викинги отправились за море и вернулись оттуда с богатой добычей.

Драккар, шелестя килем о прибрежный песок, причалил к берегу. Из-за щитов, установленных по борту судна, показались гребцы – руотси, сидевшие по обеим сторонам судна. Они были главными викингами. В пути не всегда было можно пользоваться парусом, полотнищем из шерсти овец: верховный бог О́дин не разрешал ветрам надувать паруса, и тогда за дело брались руотси. Вёсельный драккар быстро передвигался вдоль берегов, сливаясь с окружающей природой и серыми волнами моря, оставаясь незамеченным для жителей прибрежных земель. Появление викингов для них очень часто было неожиданным и трагичным. Короткие кровавые столкновения – и на драккар уже несли добычу, оставляя на берегу сожжённые строения и бездыханные тела. На очереди была следующая деревня. Взять с прибрежных жителей можно было немного, и год от года викинги расширяли территории походов. Они плыли на юг: туда, где находился большой остров и жили люди, называвшие себя англами, и далее в земли франков. Огибая Пиренейский полуостров, викинги входили в тёплое Средиземное море, где было много лёгкой добычи. Этим занимались даны, жители островов на юге Скандинавии.

Другой путь лежал на запад, где на просторах огромного океана викинги находили свободные ничьи территории: Исландию – ледяной остров, Гренландию – зелёный остров, названный так предводителем вика Эриком Рыжим за небольшую полоску покрытой в летний период травой суши на южной оконечности огромного ледяного панциря, под которым была скрыта земля. Здесь властвовали норвежские викинги.

Ещё одно направление для походов составляли поездки на восток, в страну озёр, населённую племенами саамов и суоми, которых викинги называли финнами, то есть охотниками. Дальше к югу были земли, где проживали племена славян и родственных по языку финнам народов чуди и веси.

Главное богатство этих территорий – меха пушных зверей, в изобилии водившихся в бескрайних хвойных лесах. Завоевать эти земли викинги не могли, у них не было преимущества, как на море: лодки, передвигаясь вглубь по рекам, были хорошо видны местным жителям, готовым дать бой любому вооружённому отряду из Скандинавии. Тут было немало укреплённых мест, способных держать осаду, поэтому норманны называли территорию к востоку от финских озёр Гардарика – страна городов.

Вик русов, который вернулся в родную деревню на побережье залива, побывал во многих землях, громил племена, проживавшие у моря и по рекам: славян, германцев, ливов и жемайтов. Это был край их походов. Дальше к югу через проливы путь закрывали племена данов, которые не пропускали выходцев из северных земель через свою территорию, предпочитали делать набеги на южные страны самостоятельно.

На берегу залива на шкурах прибывшие викинги выложили свою добычу, предстояло важное дело – раздел завоёванного. Всё по справедливости: долю ярлу, правителю округи, долю предводителю вика и каждому из участников поровну. Часть добычи сложена отдельно – это тех, кто не вернулся из похода. Родственники убитых викингов тоже должны получить свою долю. Их места в драккаре заняли взятые в плен на обратном пути женщины из племени ливов. Это ценный груз: рабыни принадлежат предводителю вика и будут проданы знатным людям в услужение. Некоторых рабынь возьмут в наложницы, и они будут рожать новых викингов, как и местные женщины.

Некоторые воины, уходя в поход ещё юношами с редкой порослью на щеках, возвращались назад опытными бородатыми мужчинами, которые теперь могли жениться и родить новое поколение викингов. Вот только женщин в деревне на всех не хватало, и воины с большим интересом поглядывали на привезённых рабынь.

Простой викинг должен был найти себе жену сам – неважно где, в дальних землях или соседней деревне. Поэтому походы за невестами были в этих краях не редкостью. Жену можно было взять силой или купить. Но воины предпочитали первое, ведь тот, кто храбр и смел, тому и принадлежит всё, что есть на белом свете.

– Русвальд, какой ты стал, прямо не узнать! – навстречу молодому викингу бросилась мать. – Я знала, что ты вернёшься, мой сын, я ждала тебя!

Викингу, не избалованному в походе вниманием, было лестно. Он взял свою долю добычи и отправился к жилищу родных, простому деревянному дому с очагом внутри и лежанками для сна. Разговоры не стихали до утра: столько новостей, рассказов, историй. Кое о чём потом будут певать скальды, перебирая струны на харпе.

Вик завершён, но уже через неделю норманны заскучали в родной деревне. Душа просила новых походов, побед и славы. Даже смерть для викинга во благо, ведь душа его бессмертна и она переселится в Вальхаллу, где будет пировать с верховным богом О́дином за дружеским столом вместе с другими павшими в битвах викингами.

Впрочем, значение О́дина среди норманнской знати в последние годы упало. В странах, куда плавали викинги, молились другому Богу – Христу, который силой веры своей объединил многие народы. Среди северных людей тоже были христиане, они носили на теле кресты и амулеты с изображением нового Бога, хвастались тем, что правители во многих странах тоже христиане, а значит, братья по вере, и они теперь перед Богом наравне с ними, а не какие-то дикари с севера.

Правитель племени данов Харальд Синезубый в 965 году принял христианство и стал королём объединённых земель, равным по статусу другим монархам Европы. Новая вера как нельзя лучше подходила для укрепления самодержавной власти.

Племена русов, как и другие свейские роды, довольно долго противились новой вере, держась за старину, но желание ярлов[3] быть равным королям стран Европы в итоге победило.

Через неделю после того, как ярлу была отправлена его доля добычи, в деревню прибыл гонец и, собрав старейшин, сказал:

– Ярл требует к себе на службу лучших воинов, готов платить им серебром и давать право на часть добычи в захваченных землях.

Поднялся шум одобрения:

– Слава ярлу, это О́дин подсказал ему, что надо идти в новый вик.

В числе тех, кто вызвался идти в новый поход, был и молодой Русвальд. Дома у него не было никаких важных дел.

Поход в земли князя Володимера

Эйрик был сыном Хакона Могучего, одного из норвежских ярлов, героя саг, о подвигах которого распевали скальды. Старый Хакон не был конунгом, хотя под его властью и находились земли на севере Норвегии. Враг короля Харальда Серой Шкуры, он в ходе кровавой междоусобицы не уступил тому земли Тронхейма и отстоял своё право владеть территорией, согласившись формально стать вассалом короля Харальда.

Несколько лет он не платил дань конунгу[4], и тот решил наказать непокорного вассала, отправившись с войском в Тронхейм. Хитрый Хакон уклонился от встречи с отрядом короля, и, пока тот двигался к северным фьордам[5], напал на его земли на юге Норвегии, разорив их.

Харальд Серая Шкура, захвативший Тронхейм, был в ярости. Он погнался за Хаконом, но тот укрылся во владениях датского короля Харальда Синезубого, того самого, кто первым среди скандинавских правителей принял христианство. Между двумя Харальдами произошло морское сражение. Девять датских драк-каров против трёх норвежских. Серая Шкура пал в сражении, большинство его воинов также отправилось в Вальхаллу. Норвегия досталась Хакону на правах вассальной территории.

Всё последующее время он воевал, отстаивая права на власть, и однажды, спасаясь бегством, был обезглавлен своим рабом, пытавшимся задобрить очередного претендента на трон убийством своего хозяина. Конунгом Норвегии стал принявший христианство Олаф Воронья Кость; Эйрик, сын Хакона, бежал в Швецию. Европейские хроники занесли это событие под 995 годом от Рождества Христова.

После изгнания из Норвегии ярл Эйрик уже два года жил в большой деревне на берегу залива, там, где заканчивались земли свейских русов и начинались охотничьи угодья финнов. Они платили дань ярлу, а он не нарушал их спокойной жизни. Ярлу подчинялось несколько свейских деревень на побережье залива, в одной из которых и жил Русвальд.

Эйрик принял викингов, сидя на огромном резном троне, покрытом шкурами. Он привёз его из похода, захватив во дворце полабского князя.

– Братья мои, приветствую вас! – торжественно произнёс ярл.

– Будь здоров, великий воин! – ответили ему викинги.

– Я призвал вас к себе, чтобы предложить хорошую службу.

– Службу? – удивились викинги. – Мы служим только О́дину и вольному ветру.

Словно не заметив дерзких слов, ярл продолжил свою речь.

– Князь Володимер, повелитель Киева, Новагорода и других славянских земель, уже не молод. В своё время он пригрел у себя врага моего Олафа и помог ему получить норвежский трон, вотчину отца моего Хакона. Тот склонил Володимера принять Христа и отвергнуть старых богов, чем совершил великое преступление. О́дин приказывает покарать его!

– Слава О́дину! – закричали викинги.

– Сегодня я, ярл Эйрик, зову вас, храбрые люди моря, в поход на славян, возьмём на меч их города, заберём богатства и уйдём назад, сохранив силы для борьбы с Олафом за корону Норвегии.

Викинги зашумели: предложение выглядело заманчивым, а дело привычным. Некоторые из них слышали о князе Володимере и его богатстве, славе княжьего двора.

– Ну что, братья, раз так, собирайтесь в Гардарику, путь неблизкий. Даю вам на сбор пять дней. Эйрик поднял вверх ладонь с растопыренными пальцами. С новой луной мы выступаем!

Несколько воинов из деревни, где жил Русвальд, изъявили желание служить ярлу. Три дня по этому поводу пировала вся деревня – шутка ли, викинги идут в поход с войском самого Эйрика, сына короля Хакона!

– Сын мой, – обратилась к Русвальду мать, – сердце моё тоскует, ведь, может статься, что больше я не увижу тебя.

– К чему эти нежности, викинг не должен прятаться за материнским платьем, его дело – походы и битвы, – ответил Русвальд, – в Гардарике я найду славные победы и вернусь домой с богатой добычей.

– А если Володимер разобьёт ваше войско? Ведь сказывают, он тоже потомок викингов, и много наших соплеменников служит ему верой и правдой. У него большое войско, вас уничтожат в первом же городе.

– Вот видишь, значит, таким молодцам, как я, есть где показать свою удаль.

– У меня к тебе просьба материнская, сын. Не забывай свою мать. Она у тебя одна.

– Я обещаю, что буду помнить тебя всегда.

– Сохрани эту вещицу как память обо мне.

– Что такое?

– Серебряный амулет.

– Покажи!

Мать достала небольшой круглый предмет, похожий на монету, и протянула Русвальду.

– Это новый Бог, Христос, ему поклоняются в Дании, Норвегии, в Киеве и везде в заморских королевствах. Он могуч и всевластен, и знак его – крест.

Русвальд внимательно посмотрел на амулет:

– Где ты взяла его?

– Его дал мне один человек, когда вы были в походе, путник, из данов, что приняли новую веру, он сказал: «Если хочешь, чтобы сын вернулся живым и здоровым, сохрани эту святыню».

Русвальд посмотрел на серебряный кружок: там был изображён бородатый широколицый мужчина с крестом. Волнистые волосы его были расчёсаны по сторонам на пробор. Он был одет в кольчатый панцирь – значит, воин. Правая ладонь что-то сжимала – меч, никаких сомнений! За ней виден округой формы щит.

– Так это воин с мечом, у хоругви[6] навершие в виде креста, обычное дело.

– Не обычное, – ответила мать, – человек сказал, что крест – это главное оружие, и только с ним можно победить врагов, как уже бывало много раз.

– Нас крестом не напугаешь, мы такие видели в землях польских, они на крышах домов, где их боги живут, выставляют. Славно горят те крыши!

– Ничего слушать не желаю, прошу тебя, сын, сохрани эту вещь, и она убережёт тебя в бою, как моя материнская любовь.

– Ну хорошо, сохраню, – нехотя согласился Русвальд.

Он сделал на амулете маленькое круглое отверстие, продел в него прочный шнурок из жил оленя и повесил на шею.

– Вот так будет сохранно. Твой дар у самого сердца. Только ты не думай, я своего О́дина не оставлю, если я погибну, то попаду в Вальхаллу на пир к нему и тем героям, что уже там.

– А если веришь в Христа, то попадёшь в рай. Это сад, где растут сладкие яблоки и живут души умерших праведников. Те же, кто совершил зло, попадут в ад, где рогатые слуги повелителя зла зажарят их на огромных сковородках и скормят псам.

– А кто это решает: ад или рай?

– Он, Иисус Христос, тот, кто с крестом. Кто будет ему угоден, те и попадут в рай.

– Очень запутанно, я не привык угождать, с О́дином всё проще и привычнее, я остаюсь с ним, а эта вещица будет мне как память о тебе.

– Пусть и так!

На следующий день в деревню пришёл драккар с викингами, которые собрались в поход на земли князя Володимера. Русвальд и другие желающие присоединились к ним, заняли места на скамьях за вёслами, щиты поставили у бортов. Начался новый вик. Воин на носу судна загудел в рог, извещая об отплытии, жители деревни высыпали на берег, прощаясь с викингами.

Драккары Эйрика несколько дней плыли вдоль залива, пока не открылся проход в море. Этот путь был привычен викингам, так начинались все походы. Впереди посреди залива были острова, населённые рыбаками. Там всегда останавливались воины, чтобы пополнить запасы воды и провизии.

Обычно путь викингов лежал к югу, но теперь викингам следовало повернуть на восток вдоль побережья, где жили финские племена, и через несколько дней пути найти проход в реку, которую финны называли «Нева йоки». Здесь начинались земли князя Володимера. Около полутора сотен лет назад по приглашению пяти племён сюда прибыл свейский рус ярл Рюрик, чтобы положить конец междоусобной брани. С тех пор эти земли стали называть русскими. Здесь жили разные народы: словене, кривичи из славян, финские – чудь, весь и меря.

С Рюриком пришла ватага русов-викингов. Но здесь им пришлось оставить привычные занятия, и стать опорой княжеской власти. Породнившись с местными народами, русы уже в следующем поколении стали говорить на языке словен и кривичей и давать детям славянские имена. Внук Рюрика был назван Святославом – совсем не скандинавское имя.

Благодаря дружинам с севера, войско русских князей окрепло настолько, что покорило огромные земли вплоть до реки Дунай, чуть было не захватило Царьград, столицу великой империи роме-ев. Император предпочёл заключить договор с войском русского князя, и этот договор скрепили знатные воины со скандинавскими именами, бояре великого князя: Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав и другие.

Оказавшись в новом для себя мире, русы-норманны продолжали заниматься войной и торговлей, брали в жёны женщин из местных племен. Потомки русов через сто лет уже не помнили о своих скандинавских корнях, всё население в землях князей Рюриковичей стало русскими людьми вне зависимости от племенного происхождения.

С потомками этих людей решил сразиться ярл Эйрик. Его воины не знали о славном Рюрике: им сказали, что здесь живут такие же финны, как и рядом со свеями, только в городах, которые следовало разорить и забрать богатую добычу.

Идти против течения быстрой реки Невы было нелегко, но иного пути нет. Преодолев Неву от устья до истока, викинги оказались на берегу огромного озера, почти моря, только с пресной водой.

– Ладога! – возвестил трубач. – Ещё немного – и конец пути.

Драккары шли вдоль берега на восток ещё два дня. В озеро, чтобы сократить путь, выходить боялись: очень оно бурное. Наконец показалось устье большой реки Волхов. Где-то здесь находился город – цель похода викингов. Это были ворота в Гардарику. По Волхову можно двигаться на юг, там находилось несколько крупных торговых городов. В городах жили ремесленники и купцы. Некоторые сбивались в ватаги и на своих лодках ушкуях[7] передвигались по рекам вглубь территории. Там, где могли взять силой, брали; там, где видели другую силу, предлагали товары из городов к обмену: железные изделия, украшения, ткани, – всё это менялось на меха, главный товар этих мест. Меха в свою очередь везли на юг, где уже не было лесов с огромным количеством пушного зверя, меняли там на другой товар, чаще всего на серебро. Меха были в цене повсюду, они согревали в холодный период, ведь снег выпадал даже там, где рос виноград, из которого делали вкусные вина – тоже предмет торговли.

Главным городом на севере Гардарики был Новый город на реке Волхов у озера Ильмень. Речь жителей этой области была непонятна викингам. Славяне кликали викингов «варягами», так как считали, что они, в отличие от местных, которые употребляют понятные слова и поэтому называют друг друга «словене», говорят непонятное «вар-вар». В странах юга Европы, куда доходили отряды скандинавов, выражение «вар-вар» тоже было в ходу: так называли грубых и жестоких воинов, громивших армии императоров, наследников великого Рима. Постепенно это стало названием всех народов, кто жил севернее пределов, куда распространялась власть правителей бывшей Римской Империи.

Не привлекая внимания местных жителей, драккары укрыли в кустах на безлюдном берегу Ладоги. Викинги стали готовиться к битве: завтра на их пути будет укреплённый город. Он в знак мести за поддержку князем Володимером норвежского конунга Олафа, врага ярла Эйрика, должен быть захвачен и уничтожен. Далее викинги хотели подняться по реке до озера Ильмень, напасть на Новый город. Ярлу Эйрику было известно от купцов, что сейчас великий князь Володимер там не живёт. Он выбрал себе город Киев на берегу большой реки Днепр. В Новгороде княжит его сын Вышеслав, молодой и неопытный. Купцы, которые торговали со свеями, говорили, что он не сможет оборонять город.

Битва за Ладогу

Рано утром, едва забрезжил рассвет, викинги оттолкнули драк-кары от берега, сели на вёсла и быстро вошли в устье Волхова. Застава беспечно спала. Несколько метких стрел решили участь караульщиков. Можно двигаться дальше.

– Раз, два, навались, суши вёсла, вот он, город Ладога, за речным поворотом!

Выскочив на драккарах на середину реки, викинги с удивлением увидели не деревянные постройки, а каменные стены крепости на левом берегу Волхова. Их не ждали, ворота были открыты, и кое-кто из местных жителей уже спешил по своим делам.

«Это удача!»

Драккары уткнулись носами в берег, викинги, схватив мечи и щиты, выскочили на землю и устремились в открытые ворота. Навстречу им летели стрелы, от которых их спасали большие щиты. Захватив входную Раскатную башню, викинги бросились к деревянным строениям внутри крепости и подожгли их. Ярко горели склады, набитые товаром, слуги торговцев отважно пытались спасти имущество и гибли под ударами норманнов. Что могли сделать несколько десятков защитников крепости против сотни пьяных от крови вояк, для которых смерть была желанным финалом жизни, а военная добыча не столько богатством, сколько символом их воинской удачи?

Русвальд вместе с викингами из своей деревни рубил мечом всех, кто возникал на пути, смерть врага – это ни с чем не сравнимое блаженство. Чем больше крови, тем скорее О́дин увидит доблесть своих сынов.

Ближе к центру крепости викинги увидели каменный дом, который защитники уже приготовили к обороне. За каждым окном стоял лучник и разил всех, кто приближался на расстояние полёта стрелы. Крепость в крепости. Такую с наскока не взять!

Ярл приказал стрелять по окнам огненными стрелами, надеясь зажечь дом. Безуспешно. Первоначальный пыл викингов, столкнувшихся с организованным сопротивлением, иссяк. Они толпились вне зоны обстрела и размышляли, с какой стороны штурмовать дом.

В это время открылась главная дверь, и на площади появилась группа защитников, вооружённых копьями и щитами. Это было грозное оружие, копьё разило противника на расстоянии, недоступном мечу. На воинах были железные шлемы, защищавшие головы от ударов меча и стрел.

– Во славу О́дина! – закричали викинги и бросились на противника. Те, прикрывшись щитами и ощетинившись копьями, медленно пошли в атаку. Сеча была кровавой. Немало храбрых воинов отправилось в Вальхаллу и чертоги христианского рая. Увлёкшись боем, защитники отдалились от дверей каменного дома. Ярл приказал группе викингов обойти участников вылазки подобраться к дверям и выломать их. Хорошо, что у воинов кроме мечей есть боевые топоры с широкими лезвиями. Оказавшись вне доступа стрел, под защитой стены дома, воины разбили деревянные двери и бросились внутрь. Заметив ошибку, защитники на площади стали пятиться назад к каменному дому. Поздно! Одни викинги отрезали группу от входа, другие, ворвавшись в здание, уничтожали на своём пути всё живое. Окружённые защитники сопротивлялись отчаянно, но силы их таяли. Запас стрел закончился, копья поломались, а мечи в ходе боя затупились. Викинги нападали волнами, пускали стрелы, стараясь пробить оборону. Время от времени кто-то с обеих сторон падал замертво, но викингов было больше, они уже чувствовали близкую победу.

Окружённая группа в конце концов подняла на копьё белую тряпку – знак того, что они сдаются на милость победителям. Ярл дал знак прекратить обстрел стрелами и приказал побежденным сложить оружие. Каково же было удивление викингов, когда среди пленных они увидели соплеменников, говорящих на родном им наречии.

– Кто вы, почему здесь?

– Мы служим Володимеру, князю новгородскому и киевскому.

– Вы изменили правилам жизни викингов, променяли свободу и вольную жизнь на княжескую милость!

– Здесь все служат великому князю, здесь его законы. Тех, кто их нарушает, ждёт смерть.

– Пока что смерть ждёт вас, крепость в наших руках.

– Зарево пожара уже увидели дальше по реке, вас ждут, и лёгкой победы уже не будет. Сын великого князя Вышеслав соберёт войско, спустится вниз по Волхову и уничтожит вас. Силы его велики, вас же – горстка воинов.

– Князь готов заплатить выкуп за своих слуг? – спросил ярл. – Иначе мы вас убьём, лишние рты в походе не нужны.

– У князя много серебра, он заплатит выкуп за нас, но вы должны предложить ему это, отправить храбрецов с белой тканью на хоругви, знаком переговоров.

– Я подумаю, – ответил ярл.

К концу дня в крепости Ладога никого из защитников не осталось. Многие пали в сражении, часть спаслась бегством и предупредила поселения выше по реке о набеге варягов.

Ярл Эйрик приказал собрать добычу и готовиться к возвращению назад: испытывать судьбу в борьбе с князем Володимером он не желал. Крепость викинги как могли разрушили, сожгли деревянные перекрытия, стены превратили в груду камней. Не один год пройдёт, прежде чем твердыня будет восстановлена.

– Кто желает обменять пленных, получит десятую часть выкупа. Это большие деньги.

– А что надо делать? – спросил Русвальд.

– Подняться вверх по реке и предложить врагу выкупить своих. Я хочу за каждого пленника шапку серебра.

– Если нас убьют? – спросил Русвальд.

– Значит, мы убьём пленных.

На другой день небольшой отряд викингов и один из пленных на лодке поднялись вверх по реке до следующего поселения.

Жители, увидев белое полотнище, поняли: противник хочет договариваться.

Русвальд огласил условия, пленник перевёл.

С той стороны покачали головами: слыхано ли дело – шапку серебра за пленника – пусть это и княжий слуга. Надо ждать, что скажет князь Вышеслав.

На другой день на поле рядом с деревней появилось войско новгородцев. Они окружили викингов с явным намерением убить незваных пришельцев.

– У них в плену воины княжьей дружины числом семь. Я восьмой по счёту. Варяги хотят за них выкуп, после чего они уйдут к себе. Иначе их убьют, – прокричал пленный.

С новгородской стороны переговоры вёл боярин в шапке с меховой опушкой.

– Далеко ли до варягов?

– День пути, они захватили крепость Ладогу и ждут обмена.

– Хорошо, пусть пленный отведёт наших людей к крепости, а эти варяги останутся пока тут как заложники. Не очень я верю вашему ярлу.

Между тем часть новгородского войска ушла куда-то правым берегом. Другие спустились на лодках до крепости вместе с пленным, который стал переводчиком. Русвальд с товарищами оказался в заложниках.

– Ярл Эйрик! – крикнул новгородский боярин. – Мы знаем: ты храбрый воин, сын короля. Мы предлагаем тебе уйти с миром и освободить пленных.

– Выкуп привезли? – спросил Эйрик.

– Привезли, это самый дорогой для тебя выкуп – твоя и твоих воинов жизнь. Ты возвращаешь пленных, мы отпускаем тебя и твоих варягов с миром.

– Кто помешает мне уйти, не вы ли? – запальчиво произнёс Эйрик.

– Выход в озеро перекрыт, ваши корабли в ловушке. Хочешь уйти – оставь всё и уходи. Не хочешь – умрёшь.

Эйрик понял, что новгородцы его обманули.

– Хорошо, я уйду, но пленники будут со мной до самого озера, я вам не верю!

– Как знаешь, ты – великий воин, тебе решать.

После дневной трапезы драккары, гружённые награбленным, с пленниками на борту отчалили от крепости и устремились к устью реки, надеясь до темноты добраться до озера. Речной ход и вправду был перекрыт. Делать нечего – надо соглашаться. За пленными прислали лодку. Когда те сели в судно, новгородцы открыли проход и выпустили драккары в озеро.

Русвальд с товарищами остался у новгородцев, о них ярл Эйрик даже не вспомнил.

Выбор сделан

– Что будем делать с этими? – показывая на заложников, спросил один из новгородцев. – Предлагаю заколоть их прямо здесь, ярл от них отказался, зачем нам тут разбойное племя?

– Подождите, – сказал бывший пленник, – вы обещали им свободу и должны сдержать слово. Князю не понравится, если вы убьёте безоружных.

– Так они сами недавно убивали наших людей в Ладоге!

– Это в бою, там каждый за себя, тут плен, вы же дали слово от имени князя Вышеслава.

– И то правда, – сказал боярин, – дадим им лодку, луки со стрелами, чтобы охотиться, ножи, и пускай возвращаются назад в свою Свею. Без мечей и щитов это уже не грозные викинги – дай бог им живыми добраться через земли эстов. Там норманнов не любят, при случае обязательно нападут.

– Я предлагаю другое: пусть эти викинги идут на службу к великому князю и покроют себя славой в походах, как их предки, как мы в своё время. Я ведь тоже когда-то был варягом и грабил побережье. Теперь я дружинник великого князя и сына его Вышеслава, верой и правдой служу ему. Надо обязательно крестить их. Язык они выучат быстро, найдут себе среди новгородских женщин жён, нарожают русичей во славу великого князя.

– Ишь как размахнулся, – покачал головой боярин, – надобно сначала их спросить: любо им служить великому князю Володи-меру?

Бывший пленник перевёл.

– Нет! – в один голос закричали викинги. – Мы веру отцов не оставим, хотим вернуться назад что бы ни стоило, вы обещали отпустить всех, кто был в Ладоге.

– Великий князь своё слово держит, – сказал боярин, – снарядите им лодку, дайте еды на неделю, и пусть убираются в свою Свею.

– Если вдруг будет во мне надобность, запомните: зовут меня Сигурд. Тут меня многие знают, – сказал викингам переводчик.

Бывшие заложники сели в небольшой струг[8], пригодный для плавания в прибрежных водах, и под зорким наблюдением новгородцев двинулись вниз по Волхову. Путь по течению оказался недолгим, и вскоре лодка вошла в холодные воды Ладожского озера. Викинги повернули налево в сторону истока реки Невы и начали движение двумя парами вёсел.

Ночь застала их на полпути к Неве, они развели костёр, поели и только собрались спать, как рядом раздался свист, и сразу две стрелы ударили по варягам. Один был убит наповал, другой ранен. Трое оставшихся заняли оборону. Где в этом тёмном месте враги, они не знали, кроме ножей и стрел у них ничего не было, но метать стрелы в темноту – глупо. Костёр быстро затоптали, чтобы не отсвечивать на его фоне. Всё стихло, только раненый хрипло стонал: состояние его было тяжёлым.

Неожиданно среди ночи раздался шум. Несколько новгородцев выскочили из темноты и кинулись с мечами на викингов. Те отчаянно защищались тем, что под руку попало, но битва была быстро проиграна. Против меча ничто не устоит. Русвальд отразил удар в голову, меч соскользнул с весла, которым оборонялся викинг, и по касательной вошёл в плечо. Перед глазами поплыло, Русвальд упал на землю и потерял сознание. Но кровь на удивление быстро перестала течь, запеклась на линии пореза. Это и спасло воина.

Утром, когда рассвело, новгородцы осмотрели тела викингов.

– Смотрите-ка, один ещё жив. Дышит. Добить его?

– Обожди, у него что-то на шее, явно серебро, надо посмотреть.

Один из новгородцев расстегнул ворот и вдруг замер.

– На нём христианский образ, сам Господь, знамо, защитил его от смерти. Грабить христианина – грех великий. Давайте тряпицу, перевяжем его, авось оклемается.

Русвальд пришёл в себя на следующий день, попросил пить:

– Ge mig en drink!

– Пить просит, немец – не иначе.

– Да нет, варяг, у них языки похожи.

Русвальду дали воды, он облизал пересохшие губы.

– Wie heißt du[9]? – спросил на немецком один из компании. В Новгороде на торгу он продавал товар немецким купцам и даже немного понимал их речь.

– Jag heter Rusvald[10].

– Так ты из русов, которые служат князю Владимиру? Что же ты раньше не сказал, ох, как неудобно, всех твоих товарищей, выходит, зря положили.

– Jag är en viking[11].

– Понимаем, что ты варяг, как же вы тут оказались в такой глухомани? Заблудились?

– Давайте его в Новгород к князю Вышеславу отправим, пусть решает, как с ним быть.

В тот же день Русвальда осмотрела какая-то старуха и приложила на рану травы.

– Верное дело, зарастёт рана скорёшенько, будет варяг по-прежнему молодцом.

На следующий день на попутном струге под вёслами и парусом Русвальда отправили в Новгород. Идти против течения небыстро, но за неделю управились. К этому времени викингу стало гораздо лучше. Он внимательно слушал язык этих людей и, кажется, стал понимать отдельные слова: «великий кнез» – конунг, «крошево» – mat, еда, «баба», то есть хозяйка, жена – fru. Новгородцы нравились викингу весёлым нравом, прибаутками, над которыми смеялись все присутствующие. Русвальд, не понимая, о чём речь, тоже улыбался, поддавшись общему настроению.

– Гляди-ка, варяг-от смеётся, видать, дело на поправку пошло. Ничего, болезный, завтра будем в Новом граде, там тебя как следует будут пользовать, быстро на ноги встанешь.

По прибытии в Новгород викинга взяли под стражу и отвели в княжескую темницу. Неведомо, что за человек такой.

– Jag känner Sigurd, han tjänar storhertigen[12], – сказал он человеку, который пришёл, чтобы допросить пленника.

– Сигурда знаешь, откуда?

– Han bjöd in mig att tjäna storhertigen[13].

– Так ты из тех варягов, кто хочет стать дружинником, как Сигурд.

Русвальд согласно закивал:

– Да, да, Сигурд.

– Хорошо, мы пошлём за ним, поклянись, что не врёшь!

Через неделю в темницу пришёл Сигурд.

– Ну что, понадобилась тебе моя помощь?

– Да, воин, я решил, что буду служить князю Володимеру.

– Великому князю, но в Новгороде его нет. Тут сидит его сын Вышеслав и правит отцовым именем. Можешь поступить к нему на службу, я поручусь за тебя. Кстати, где остальные викинги, вас же было пятеро?

– Все погибли, я один спасся из-за амулета, – Русвальд достал из-под рубашки серебряную подвеску с Христом. – Те, кто убил их, убоялись этой штуковины и пощадили меня.

– Видишь, что такое Христос? Это больше, чем просто Бог, это всемогущий Бог и Царь, – сказал Сигурд. – Не зря же великий князь крестил свою землю.

– Ответь мне, Сигурд, почему здесь люди зовут себя русскими, ведь русы – это мы, норманны.

– Ты не знаешь эту историю? – удивился Сигурд. – Разве об этом не пели скальды?

– Нет.

– Ну тогда слушай. Много лет назад жили в этих местах разные люди, в Новегороде – словене, далее – кривичи. Вокруг озера на границе с эстами и в других местах обитала чудь, на Белоозере испокон веку были владения веси, а к югу, где протекает большая река Волга, жили меряне. Всё это разные народы, у всех их свои земли, князи, обычаи. Между собой их мир не брал никогда, всё время кто-то на кого-то войной шёл, и оттуда было разорение великое и нужда.

Однажды собрались князи этих племён – и давай решать, кто из них старший. Ничего не решили, только ругань пошла, а потом за мечи схватились. И тут один человек предложил им идти на север, к варягам руси, просить у них конунга, чтобы всей землёй владел ради общего блага. Среди руси был один ярл именем Рюрик, который согласился, взял с собой братьев, дружину и пошёл на Ладогу, где и стал княжить. Братьев своих посадил одного в Изборске, по рубежу, где эсты и чудь живут, другого определил на Белоозеро в земли веси, сам же потом сел в Новегороде в центре земли своей. И настала тут мирная жизнь.

Русы любую бузу силой побеждали ради мира. Бывало, спросят жителей: «Чьих вы будете?» А они отвечают: «Мы русского князя люди». Так и повелось. Тут каждый русский: и мерянин, и весь, и чудь, и славяне. Но этих больше всего, и потому язык в этой стране славянский. Он тоже стал русским, как и всё тут.

– А не обидно тебе, коренному русу, что разных племён люди носят твоё имя?

– Нет, ведь они не русы, а русские, русы только мы, которые из Свейской земли вышли. Дети наши тоже русы, а внуки – русичи. Мы у князя русского на особом положении, храбрее нас воинов нет. Вы, викинги залива, ведь тоже русы, брат Рюрика был Сине-рус, да и ты сам – Русвальд, что значит «лесной рус».

– Почему же князья русские утратили свои родные имена?

– Не сразу, сын Рюрика носил имя Ингвар, здесь его звали Игорь, и жена его Хельга звалась Ольгой. Сын же их имя имел славянское, понятное каждому – Святослав, то есть несущий свет и славу. Это был великий воин, он расширил границы земли Русской до реки Дунай. Нынешний князь наш Владимир – сын его, а новгородский Вышеслав – внук. Слава – главное, что чтят славяне, с этим словом они идут в битвы, слава для них – это гордость победы, и потому в имени князя оно так часто. Володимер же значит «владеющий миром», ведь его земли огромны, а власть равна цареградскому императору.

– Почему же Володимер крестился и предал старых богов?

– Он не предавал, это не его боги, а славянские, их было много, в каждой округе свой бог, других они не боялись. Христос же Бог, силы которого боятся все и каждый. Он всемогущ. Приняв его на Руси, Володимер стал равен другим великим конунгам в германских, франкских, английских и прочих землях. Тебя же защитил Христос?

– Получается, да!

– Значит, ты уже принял его.

– А как же О́дин?

– О́дин живёт далеко на севере среди норвежских фьордов. Здесь у него силы нет. Но никто тебе не может запретить хранить его в своём сердце, отдав разум Христу.

– Складно говоришь, Сигурд, откуда у тебя это?

– Я был с великим князем Володимером в Киеве, когда там принимали новую веру. Там было немало знающих людей из Болгарии, Царьграда. Я говорю их словами. Много лет здесь жил нынешний король Норвегии Олаф, они братья с великим князем – и по крови, как норманны, и по духу.

– Наш вик случился из-за Олафа, он изгнал ярла Эйрика с престола, и тот решил отомстить, разграбить города русские. Ладога была первым на нашем пути.

– И последним, – сказал Сигурд. – Где одному вику на трёх драккарах совладать с войском великого князя? Ваша удача была в Ладоге, но больше ей не бывать. Эйрик ваш – трус, бросил своих заложников и уплыл.

– Он не трус, он пожертвовал малым во имя большого, и вы о нём ещё услышите!

– Мне сказали, что ты желаешь остаться и служить Вышеславу в Новгороде?

– Разве у меня есть выбор? Други мои убиты, вернуться домой в Свейские земли я не могу.

– Верное решение, я расскажу о тебе князю Вышеславу.

Разговор двух варягов

Варягов в Новом городе было немало: одни служили в войске князя, другие торговали, третьи пили и гуляли. Новгородцы не трогали иноземцев. Есть на что пить – пей. Есть что прогулять – бога ради. Однажды, правда, случилась беда. Одурев от безделья, норманны стали приставать к новгородским мужним жёнам, чьих мужей дома не было. Те пожаловались князю, и он велел побить варягов. Пролилась кровь.

С тех пор новгородцы старались в городе бездельных иноземцев не держать: отправляли их на службу в дальние города, поручали привычное дело – сбор дани. Десятину сборщик оставлял себе. Варяги были рады стараться, но не обошлось без злоупотреблений. Не один и не два сборщика не вернулись в Новгород – пропали в диких лесах вместе с собранной сверх меры данью. Верно же сказано: на чужой каравай рот не разевай.

Когда великий князь Володимер собирался в поход, лучше варягов войска не было. Один свейский рус стоил трёх и более воинов-кочевников, а если взять цареградских, то и пяти. Поэтому им прощали многие вольности, знали: придёт время – своё отвоюют.

Сигурд служил князю новгородскому уже давно. Лет десять назад он прибыл с севера с ватагой таких же викингов искать счастья на чужой стороне, и один из немногих прижился в Новгороде, ибо был честен и храбр. Когда князь решил переменить веру, бывший викинг, не задумываясь, признал Христа, получил доверие и право крестить сколько сможет людей по всей земле Русской. Сделать это было непросто: предавать веру предков люди не желали. Пришлось делать силой: каменных идолов бросали с круч, деревянных сжигали, народ силой сгоняли в реку и кропили водой, как и следовало при крещении.

Мало кто поначалу в Христа поверил. Тогда в Новгород пришёл дядя князя, богатырь Добрыня, и мечом побил непокорных. Тысяцкий[14] же князя, Путята, поджёг дворы тех, кто закрылся на засовы и не хотел креститься в воде. После того новгородцы покорились и приняли новую веру. Не так давно это было, прошло с тех пор без малого десять лет.

Конечно, за пределами Новагорода и ещё нескольких поселений старая вера была повсюду, и не замечать этого было нельзя. И тогда великий князь решил: пусть веруют во что хотят, лишь бы не бунтовали и дань платили исправно. Так и случилось. Кто давал сборщикам вдоволь меха, тому прощали все грехи веры, а кто не давал – правили по всей строгости.

Зиму Русвальд провёл в Новгороде с Сигурдом, исправляя всякие княжьи службы, учил русский язык, слушал певцов-баянов – таких же, как на его родине скальды, только славянских. Они играли на гуслях и пели былины – это как саги, только о подвигах русских князей и богатырей.

– Присматривай себе зазнобу, – учил Русвальда Сигурд, – без семьи нельзя, ты должен сыновей иметь, чтобы было кому княжью службу после нас править.

– Так где её присмотришь? У меня ничего нет, ни двора, ни денег – один только меч и жажда славы. Никто за меня свою дочь не отдаст.

– Это дело поправимое, – заметил Сигурд, – весной, как реки вскроются, поедешь дань собирать – и князю хорошо, и тебе прибыток.

– Много ли берут дани у вас?

– Смотря по достатку, с дыма[15]. Ежели плох дым, дают векшу[16], справные люди платят по куньей шкурке, с некоторых, кто может, берут дорогим горностаем. Главное – чтобы княжьей казне прибыль была. Ну и себя обижать не след.

Опасное это дело – сбор дани – немало воинов на этом погибло. Князя Игоря древляне за дань сверх меры убили.

– Мечом? – спросил Русвальд.

– Куда там, привязали меж двух согнутых деревьев за руки, потом деревья отпустили, те распрямились и разорвали деда нашего князя Володимера пополам.

– Виновных покарали смертью?

– Ещё какой, княгиня Ольга за мужа мстила четыре раза: бросала в яму одних знатных древлян, сожгла в бане других, напоила и умертвила третьих, а четвертых – уничтожила город их, Искоростень, с помощью птиц и огня.

– Злая какая! – удивился Русвальд.

– За мучения мужа и не на такое жёны способны.

– А где сейчас древлянское племя?

– Где и были, в своих пределах, только теперь у великого князя они в почёте.

– За какие заслуги?

– Жила у древлянского князя мала юница именем Малуша, нашему богатырю Добрыне сестра. Как начал править на Руси князь Святослав, так и приказал он от каждого племени привести ему в наложницы лучших дев. Древляне подумали и привели к нему Малушу. Прижил Святослав с ней сына Володимера. А опричь Малуши у него были ещё жёны и наложницы. От законных жён родились два сына – Ярополк и Олег. Они повздорили меж собой, и старший брат убил Олега. Володимер же убоялся гнева старшего брата и бежал к нам, русам, за море, собрал там вик, вернулся и убил Ярополка, став великим князем киевским. Новгород же оставил своему первенцу Вышеславу, нашему нынешнему князю.

– Получается, что Володимер – сын рабыни?

– Так и есть, у нас половина знатных русов рождены от пленниц. Мать не важна, главное – кто отец.