Читать онлайн О монстрах и людях бесплатно

А зомби здесь тихие

Меня зовут Стёпа. Или как называет меня Ба – Хрррг.

У нас с Ба большие проблемы с коммуникацией, так как наши горла и рыхлые связки с трудом произносят хоть какие-то членораздельные звуки. Это немного огорчает, но не сильно, зато мы можем куда более важную штуку – думать.

В наше время без этой штуки никуда. Те, кто много говорил, громко буянил и мало думал, давно уже сгнили, провалились в ямы с кольями или сгорели в огненных ловушках. Мы с Ба стараемся держаться подальше от других, не издавать лишнего шума, потому и живы до сих пор.

Живы…Понятие, конечно, относительное. Если я мыслю и чувствую, значит ли, что я жив? Да, выгляжу немного иначе, чем всего два года назад. Лицо сильно побледнело и осунулось, местами проглядывается челюсть и остатки мышц, глаза стали какими-то блёклыми и невыразительными. Эх…Какие у меня раньше были глаза, вы бы только видели. То ли зелёные, то ли голубые, но точно не карие. Или карие. Вам бы понравились, вы бы точно втюрились в них по самые уши.

Ба снова разволновалась без особого повода и опять старается добраться на нашу кухню. Сколько же в ней осталось заботы и любви, раз она до сих пор хочет порадовать своего внучка свежими блинчиками. Молча стоит и нежно царапает межкомнатную дверь, иногда стукается об неё головой от бессилия.

Тяжёлая цепь и гиря, прикованные к её ноге, не дают быстро передвигаться, производят много шума, когда бьются о стенки коридора или замшелые двери. Последний подарок от моего деда, он остался с ней навсегда, в отличие от обручального кольца, которое пропало вместе с пальцем. Где она потеряла палец, вспомнить не могу, но срез был очень чётким и ровным.

Дед так любил её, что не отпускал до последнего. С чего-то он решил, что из миллиардов заразившихся именно его супруга сможет самостоятельно справиться со страшной болезнью. Это было очень мило и весьма наивно с его стороны. Первое время обнимал её, целовал в щёчки и гладил по голове, пока не заметил, что половина волос покинула место законной прописки. Никакие таблетки, витаминчики и даже уколы не помогали, вскоре наша бабуля начала превращаться в Ба. Однако, он не придумал ничего лучше, как приковать её к спортивному снаряду, пожелать нам удачи, громко хлопнуть дверью и погибнуть в очередном рейде мародёров.

Мародёры… или как их называет Ба – Хрррггг…

Как только всё пошло крахом их стало слишком много. Каждый второй выживший присоединился к одной из образовавшихся банд, которые делили между собой остатки города. Эти люди начали охоту друг на друга, но главное – на таких, как я и Ба, видимо, насмотревшись старых фильмов, в которых у нас была нелицеприятная роль. Стереотипы…

Ни я, ни бабуля ни разу в новой ипостаси не пробовали мозги. Меня от одной мысли про такое кушание воротит, жаль, что не могу сделать этого чисто физически. Даже когда очередная партия грабителей заходила в наш уютный домик и выносила последние ценности, мы не могли ничего поделать. Мы не могли защитить своё жилище и просто прятались в надежде, что это ненадолго.

Я просто смотрел на свои руки-веточки, которые едва могли сдвинуть двери, тихо лязгал зубами в пустом рту от беспомощности, но надеялся, что они быстро уйдут. Ба находилась в дальней комнате и ждала, стоя на месте, когда приду я и скажу, что рейд закончился. Со временем они нашли все наши запасы и разворотили даже подвальчик с баночками. Каждая была подписана и на каждой стояла дата, когда Ба их закатала, однако, людей не смутили даже вздутые крышки. На здоровье, нам не жалко, лишь бы не во вред.

Люди давно перестали быть людьми, которых я ещё немного помнил из своего прошлого. На моих блёклых глазах несколько раз они убивали друг друга из-за мясных консервов, рулона туалетной бумаги или пачки соли. Мы с Ба как могли прибирались за ними, двигая оставленные тела до кладовки. Ещё немного и она заполнится, а ведь тогда придётся тащить их до комнаты Вари. Ни я, ни Ба терпеть не могли бардак и зловонные кучи, от этого начинался натуральный зуд по всему телу.

Да, я совсем забыл рассказать вам про Варю.

Моя бедная младшая сестра погибла вслед за дедом, от сильного переохлаждения и постоянного недоедания. Надеюсь, что она успешно добралась до того волшебного места, о котором нам в детстве много рассказывала Ба. Наверное, сидит сейчас на самом мягком облачке и хихикает, видя, как мы за неё переживаем. Хорошо, что мне не бывает ни холодно, ни голодно, хоть какое-то приобрёл эволюционное преимущество.

Сколько себя помню, я всегда старался найти хоть один лучик света в самом тёмном царстве. Нет худа без добра, как и добра без худа. Мы с Ба всё ещё живы, если это можно так назвать. Всё могло быть гораздо хуже, например, мы могли бы сейчас лазить по чужим домам и искать себе пропитание. Наша жизнь не сахар, но и у них не банка с вареньем.

Чем я занимаюсь каждый день? Хороший вопрос, благодарю, хоть и весьма неожиданный.

Последние два года я много хожу, как будто есть какая-то высшая цель, о которой я забыл. Бегать не получается совсем, я пробовал и не один раз. Если честно, то у меня и раньше не получалось бегать. Уже не помню, причём тут понедельники.

Иногда я просто гуляю сам по себе и нахожу интересные вещички. Вещички я складываю в карманчики, потому они такие пухлые и выпирающие наружу. Когда карманчики заполняются, я надеваю новую куртку или пальто сверху, и у меня появляются новые места для вещичек.

Ба смотрит на меня единственным уцелевшим глазом, и я понимаю, что она хочет сказать и без слов. Осуждает моё увлечение, моё хобби, оно ей не особо нравится. Ей кажется, что люди захотят добраться до моих сокровищ и отобрать их. Переживает…Люблю её за это.

Не помню, была ли у меня когда-либо другая любовь. Всё случилось так быстро и так внезапно, что, возможно, я и не успел полюбить ни разу. Судя по моим волосам, длинным пальцам и высокому росту в меня запросто могла влюбиться какая-нибудь прекрасная неразложившаяся девушка. Иногда я даже чувствую её прикосновение, но потом понимаю, что я замечтался, а это всего лишь дикая кошка, чудом выжившая после "мясных" рейдов.

"Мясные" рейды так называются, потому что в ходе них мародёры ищут консервы или хоть что-то живое. Эти неандертальцы не брезгуют ничем, даже одичавшими собаками или помойными крысами. Забавно, что вегетарианство исчезло среди людей, как только начались настоящие перебои с едой. На второй год эпидемии исчезли и сами вегетарианцы. Надеюсь, что с ними всё в порядке, что они живут на каком-нибудь прекрасном острове, полном свежих фруктов и овощей.

Надежда… Раньше говорили, что она умирает последней, однако, Надежда Павловна из соседнего дома тут подкачала. Примерно через неделю после объявления карантина её вынесли и упаковали в чёрный мешок. Если бы я мог заплакать, то сейчас непременно бы уронил парочку слезинок в честь её памяти. Милейшая старушка вечно носилась со своей собачкой, этим дружелюбным и вычесанным пекинесом, оставляющим кучки прямо на нашем газоне. Немного припоминаю, что хотел отравить эту скотину, но потом вопрос решился по-другому. Если что, я говорю про собаку.

Слышу, что Ба добралась до кухни и теперь гремит на ней сковородками и кастрюлями. Когда-то она заботилась обо мне, а теперь настала моя очередь. Пора снова ей напомнить наши незыблемые правила, благодаря которым мы всё ещё двигаемся. Приобняв её сзади, я тихонько прошептал на ушко все десять пунктов, о которых никогда нельзя забывать. Со стороны вам может показаться, что я просто рычу на пожилую родственницу, но это просто такая особенность нашего близкого общения. Я уже говорил, что очень люблю Ба, и не позволю с ней случиться ничему плохому.

Вам я тоже расскажу эти правила, никогда не знаешь, какие знания могут пригодиться. Не зарекайтесь, никто из нас не думал, что станет бывшим человеком, такое не запланируешь.

Итак, пункт номер один и, по совместительству, самый важный. Не шуметь!

Мы должны стать самыми тихими соседями в истории человечества, если хотим, чтобы наша история продолжалась. Мы должны стать соседями мечты.

Почти каждый день на протяжении двух лет из окна я наблюдал, что было с теми, кто нарушал это важное правило. Многие из нас, бывших людей, бродили по улицам города, пели какие-то заевшие песни и ездили на электросамокатах по несколько особей. Видимо, первым, что страдает после заражения, является головной мозг. Мародёры из банд гонялись за такими на машинах и сбивали, крича, что сделали страйк. Наверное, это какое-то крутое достижение среди им подобных, потому что радость свою они не скрывали.

Второй пункт правил выживания в нашем мире тоже достаточно понятный и банальный. Не собираться толпой!

Толпа создаёт невероятно много шума, а здесь мы возвращаемся к первому пункту. Трое – это уже толпа, так мы уже давно решили с Ба.

В основном из-за этого пострадали бывшие люди, которые когда-то являлись представительницами прекрасной половины населения. Словно магнитом их тянуло к центрам опасности с яркими и цветными вывесками. Они выстраивались в длинные очереди, непременно толкались и пытались выйти немного вперёд. Один из таких центров находился напротив нашего дома и прямо-таки выжигал на сетчатке глаз неоновые буквы WB. Думаю, что там выдавали что-то чрезвычайно важное и полезное, иначе зачем было так рисковать. Само помещение уже давно пустовало, было разграблено одним из первых. Местная шпана первым делом вытащила все цветастые пакеты, о чём, конечно, очередь не могла и догадываться.

Всего один выживший сосед тогда справился со всей очередью, когда её стало слишком много. С тех пор ненавижу звук заводящейся бензопилы, как-то сразу не по себе становится, словно меня разрывает пополам.

Третье, о чём постоянно забывает Ба – это ключевое правило о запахах. Сильно не пахни!

Видите ли в чём дело, из-за некоторых особенностей нашего нынешнего состояния тела амбре раздаётся на несколько метров вокруг. Это не только может привлечь хищных и диких собак, но и неслабо выдаёт наши секретные позиции. Последние полгода я пользуюсь смесью из дедовского одеколона и бабушкиной настойки из полыньи. Кому-то мой новый запах может даже показаться привлекательным, но главное, что он отлично маскирует настоящий. Ба пахнет гораздо меньше, потому что она чёртов божий одуванчик. Не знаю почему, но дедуля её так часто называл. Затем хорошенько с ней ругался, пил свой одеколон, спрятанный в чулане, и заливал сверху её целебной настойкой. В целом получается, что теперь я пахну собственным дедом.

В городе целых полгода несло каким-то смрадом. Когда началась основная заварушка, то кругом появилось много костров и пепелищ, отовсюду пахло дымом и каким-то барбекю. От одних только воспоминаний каждый раз шевелились микроволоски в носу, точнее в том, что от него осталось. Лишь изредка по нашей улице проходили бывшие люди, которые пыхтели чем-то приятным на вкус. До моего окна долетали отдалённые ароматы яблок, арбуза и сладких десертов, было очень здорово. Мародёрам тоже очень нравилось, они с хохотом, прямо из едущих машин, стреляли по этим ярким огонькам на головах, громко матерились и называли таких особей ашкудишками.

Четвёртое правило – моё самое любимое. Я начал его соблюдать задолго до того, как всё началось. Оставайтесь дома!

Казалось, что несколькими предыдущими эпидемиями в прошлом нас неплохо подготовили, но это было жесточайшее заблуждение. Люди постоянно нарушали карантинные зоны, ездили друг к другу в гости и даже покидали свои поселения. Властям приходилось устраивать заградительные препятствия на автодорогах, проводить патрулирование улиц и надзирать с дронов, однако, ничего не могло удержать семейку, которая хотела попасть к своей родственнице на юбилей. Они преодолевали сотни километров по просёлочным дорогам, бегали по лесам и скрывались от погони, а потом узнавали, что место, в которое так стремились, уже полностью зачищено. Дороги назад тоже не было, потому что люди возвращались из опасной зоны и им уже были не особо рады. Тупик… Оставайтесь дома, вас же предупреждали.

Нам с Ба очень нравился наш милый домик в спальном районе города. Скромная покосившаяся двухэтажка из круглых брёвен смотрелась невозможно устаревшей посреди каменно-стекольных исполинов рядом. Дед сам, своими золотыми и молодыми руками, построил этот домик много лет назад. Сам, этими же руками, и превратил его со временем в рухлядь. Тем не менее, мы очень любили свой уголок, в котором всегда есть место для каждого.

Я немного отвлёкся… Затем я напомнил Ба про пятое незыблемое правило нашей маленькой ячейки общества. Всегда смотри под ноги!

Если что-то выглядит как ловушка, то это и есть ловушка. Если что-то новенькое появилось на прежнем пустом месте, где ещё вчера этого не было, то это ловушка. В чём в чём, а в средствах уничтожения себе подобных люди преисполнились в фантазиях. В ход шла садовая утварь, электроинструменты, оружие всех калибров и видов, замаскированные ямы, бензиновые лужи и даже натасканные собаки. Я и сам однажды попался в такую, как вспомню, то сразу холодный пот по спине бежит. Многие функции в моём организме не работают, однако, зачем-то прекрасно действует эта.

На самом дне выкопанной ямы, прямо посреди бывшей проезжей части на нашей улице, торчало несколько острых кольев. Я направлялся на очередные поиски, хотел пособирать новых вещичек в карманчики. По счастливой случайности упал между двух деревянных колов, пострадала только моя куртка, немного выпустив из себя пух. Теперь я всегда буду ходить с этой дырой, как будто мне было мало двух предыдущих десятков по всему телу. Ба добралась ко мне через пару часов, как услышала истошные крики о помощи. Да-да, пришлось нарушить правило номер один, чтобы выжить. Безрезультатно ползая по стенкам ямы, я изрядно испачкался и начал думать. Иногда нужно остановиться, подумать и нарушить собственные правила, если никак иначе нельзя поступить. Я зацепился за сброшенную гирю и еле-еле смог выбраться с помощью Ба. Иногда я удивляюсь тому, на что она бывает способна, несмотря на свой тщедушный и слабый вид.

Правило номер шесть для меня всегда было самым болезненным. Не трогай технику!

Не очень хочу, но всё же расскажу вам, почему мы с Варей жили с дедулей и бабулей, когда всё началось. Обычно, насколько я могу вспомнить, у детей бывали родители. Чаще двое, иногда один, если повезло, то оба вполне адекватные и заботливые. Наши родители были самыми лучшими на свете, у них был самый приятный запах и ничто не могло сравниться с теплом их объятий. Мне так кажется или мне так хочется думать.

Мамуля и папуля работали вместе на одном большом заводе, вместе завтракали, затем садились в нашу большую машину и ехали на очередную смену. В нашем городе было не так много мест, где можно было поработать, иначе зачем бы они ездили в такую даль и выезжали так рано утром. Плюс к тому, им приходилось делать большую петлю, чтобы закинуть нас с Варей к старшим родственникам.

В тот чёрный день Ба без конца ходила по дому и говорила о каком-то плохом предчувствии. Мне кажется, что когда она была человеком, то обладала какими-то суперспособностями. Погоду мы всегда узнавали не по телевизору, а по её коленям, она знала всю информацию про наших соседей и легко могла перепрыгнуть через маленький заборчик, когда приносили извещение о пенсии.

Затем был этот чрезвычайно тревожный звонок, после которого она села в дедовское кресло без разрешения и заплакала. Бабуля долго собиралась силами, чтобы рассказать нам, что же произошло. Тогда за дело решительно взялся дед и выложил малолеткам всё, как было и без прикрас.

“Вы теперь сироты. Пора уже взрослеть. Вы теперь бедные и несчастные. Мама и папа пропали на комбинате, их невозможно провернуть назад. Какая-то авария, кто-то виноват, какая-то халатность. Сам не пойму, при чём тут халаты, мясо же крутили всю жизнь. Варя будет спать наверху, а ты можешь со мной в чулане устроиться. Надеюсь, что ты не громко храпишь, у меня очень чуткий сон.”

Я тогда ни черта не понял, да и сейчас не всё понимаю. Одно я уяснил сразу – родителей мы больше не увидим, живём с этого дня с их родителями, и они теперь наши родители. Конечно, я сильно расстроился, ведь дед совсем не умел играть в приставку, в отличие от отца. Маму тоже было жалко, но чуть меньше, ведь она любила Варю чуть больше, чем меня.

Дед быстро и в подробностях взялся за наше обучение, говорил, что так нужно для безопасности. Нам не разрешалось трогать всё, что гудит, шумит или включено в розетку. Старый учитель привёл несколько наглядных примеров о том, что может произойти, если мы его ослушаемся. Я понял сразу, а сестре пришлось повторить чуть более громким голосом. С тех пор никуда не сую свои конечности, не грызу провода и вообще стараюсь избегать контактов с разной техникой. Дед плохого не посоветует, он поклялся, что сам нас убьёт, если забудем его важные уроки.

Плавно переходим к правилу номер семь. Все люди опасны!

Вне зависимости от того, как они выглядят, все представители человечества в моём мире представляют угрозу. В первую очередь для примера мне в голову приходит мысль о девочке на улице. Этот случай произошёл в самом начале конца света, но очень сильно врезался в мою ненадёжную память.

Прямо на нашем бульваре бродила милая девчушка в розовом потрёпанном платье, а в руке она сжимала большого плюшевого медведя. На зарёванном лице были видны следы копоти и грязи, однако, она всё равно выглядела красивой. Малышка больше не плакала, а едва передвигалась и что-то тихо напевала себе под нос. Сердобольный сосед из дома, который слева, вышел к ней на встречу, громко спрашивал, нужна ли какая-то помощь и где её родители. Мужчина взял с собой бейсбольную биту на всякий случай, но она ему не пригодилась.

Девочка вовсе не была одна и уж точно не была беззащитной. Парочка родителей выманивали на неё выживших, как на живца, а сами скрывались за ближайшим углом. Мужчина-сосед долго корчился от боли и держался за простреленный живот, никто не хотел тратить ещё один драгоценный патрон, чтобы прервать его мучения.

Однако, в моём новом мире выживает сильнейший и хитрейший. Вскоре эта милая семейка нарвалась на очередной рейд уличной банды, которые патронов не жалели. Тот медведь так и не поместился в мои карманчики, потому я его просто сохранил в комнате младшей сестрёнки.

Семейные ценности… Мне не успели как следует объяснить, что это такое, потому у меня сложилось своё чёткое представление. В доме Ба было немного по-настоящему дорогих вещей, а сама она говорила, что для неё дороже всего на свете мы с Варей. Мой дед думал немного иначе. За время эпидемии он сильно изменился, хотя сам и не был заражён. Однажды он вернулся домой, глаза были необычайно большими и красными, закрылся с бабулей на несколько минут, а потом ушёл очень довольным. Ба говорила, что ей не было больно, что она уже совсем не чувствует пальцев, а у деда сердце совсем очерствело. Не знаю, что это значит, но думаю, что в тот момент она всё же была немного огорчена и обижена.

Зачем близкие люди огорчают и обижают друг друга мне совершенно непонятно, но, видимо, в этом виновато время. Бабуля рассказывала, что когда-то дед бегал за ней, дарил цветы и носил на руках. Его странное поведение закончилось каким-то предложением и подаренным кольцом, которое он теперь отобрал. Подарочки – не отдарочки, Ба в тот день сильно расстроилась, я тоже.

Простите, стал не в меру сентиментальным. Может, потому что не сплю по ночам, может, потому что давно не плакал и не выпускал эмоции наружу. Кстати, вот вам и восьмой пункт кодекса выживания. Передвигаться только по ночам!

Я не могу постоянно сидеть дома, начинаю испытывать какую-то вселенскую грусть. Но и наше тёплое гнёздышко покидать опасно, когда вокруг всё кишит от разных банд и одиночных мародёров. Наблюдая из окна в своей комнате, я заметил, что ночью почти никто не ходит по улицам, как будто наступает временное перемирие до очередного утра. Есть только одни ребята, которые, наоборот, начинают охотиться после захода солнца – мотобайкеры из городского клуба. По понятным причинам их слышно за километр, потому их рейдов никто не боится.

Людские глаза плохо видят в темноте и это большой плюс. Мои глаза – это бывшие людские, и я тоже слабо вижу по ночам, а это большой минус. Вот такая зрительная математика! В общем, я что-то там посчитал, прикинул в уме и решил однажды, что буду гулять за вещичками исключительно после наступления вечера.

Первые несколько раз было немного страшно. Да кого я обманываю, мне и сейчас страшно покидать родные стены, а также оставлять Ба в одиночестве. Какая-то непреодолимая тяга к приключениям и собирательству каждый раз заставляла выходить из зоны комфорта. Начинал я с вылазок в ближайшие дома, а затем немного осмелел и добрался до соседней улицы. В нескольких квартирах многоэтажек мне попались бывшие люди, которые бесцельно пялились в выключенные экраны телевизоров. Выглядели они невероятно жалко и беспомощно, частями тела приросли к диванам, скорее всего даже не могли от них оторваться.

Я ценил свободу своего передвижения, потому и часто двигался. Ба говорила, что однажды я успокоюсь и займусь наконец-то чем-то полезным. Она не одобряла мои походы, переживала за то, что я становлюсь слишком большим и грузным в своих многочисленных курточках. Ночью я был похож на огромную тучу, которая спустилась на землю и зачем-то лазит по домам. Собрав несколько маленьких блестяшек, туча была довольной и возвращалась обратно. Не спрашивайте у меня, почему я так делаю, это не самое плохое хобби.

Из моих воспоминаний всплывает, что раньше люди много чем увлекались помимо убийства друг друга или мне подобных, поиска еды и деления территории. Многие занятия мне до сих пор непонятны, но я же никого не осуждаю. Большие мужчины поднимали большие тяжести и с грохотом ставили их на землю, хлопая себя по груди. Маленькие женщины рисовали на губах губы, на бровях брови, а на ресницы клеили ресницы. Дети притворялись животными, натягивая на лицо маски и прикрепляя к себе хвосты. В том мире каждый сходил с ума по-своему, зато это было весело и разнообразно.

Предпоследнее правило, о котором я обязан упомянуть Ба. Учись на чужих ошибках!

Помимо того, что нужно постоянно думать, очень полезным было наблюдать за другими. Другие тоже могли думать, но иногда у них это плохо получалось. Именно наблюдая за другими, я познакомился с бензиновыми лужами и натасканными собаками.

Люди были очень изобретательными, пытаясь перебить всех бывших людей, заполонивших город. На каждого выжившего приходилось до сотни заражённых, которые были, казалось, что на каждом углу. Всё вышло из-под контроля, а это значило лишь одно – каждый был за себя. Я держался за Ба, она пряталась за меня, потому мы и смогли пережить эти страшные два года.

Люди приучили своих домашних питомцев загонять бедолаг с улицы в большие стаи, натравливая и угощая тех мясом. Готовили специальные котлованы, выбивая куски асфальта прямо из дорог, заливали их горящими жидкостями и устраивали натуральное файер-шоу. Я видел своими глазами, как бывшие люди загорались и вспыхивали как спички без единого звука. Они лишь начинали толкаться и недоумённо смотрели друг на друга, пытаясь осознать, что происходит. Многие из них были похожи на Ба, то есть также зачастую бродили без цели, но у них не было такого заботливого внучка.

Из всего этого я понял, что нельзя просто так бродить без цели. Так ты становишься лёгкой добычей для того, у кого эта цель есть.

Ба снова дёрнулась и недовольно фыркнула на меня. Наверное, она хотела бы сказать что-то про яйцо, которое не учит курицу. Многие её фразы и изречения я не понимал и раньше, а теперь это стало почти невозможным. Если Ба – курица, то я – петух, а это значит, что могу и поучить немного.

Осталось последнее, но ключевое правило, о котором стоит упомянуть. Не пускать чужаков в дом!

Естественно, это правило не касалось мародёров с их рейдами по домам. Здесь мы ничего поделать не могли, прятались в дальней комнате или чулане, накрывались матрасами и притворялись мёртвыми, в надежде, что до нас не доберутся. Несколько раз люди проверяли наше дыхание, пульс на сердцебиение, давали хорошего пинка и даже дырявили тела. Бывшие люди не испытывают никакого вида боли, кроме душевной, это наше сильное преимущество перед выжившими. Мне было физически неприятно, когда эти немытые варвары топтались сверху, ходили по коврам в грязной обуви и смачно харкались. Запах немытых тел не выветривался часами после визита этих незваных гостей. Как человечество успело так оскотиниться всего за два года я не знаю, но, видимо, ему пришлось туго.

Десятое условие касалось только бывших людей, которые периодически пытались проникнуть в наш дом. Они представлялись полицией, налоговой, предлагали поучаствовать в каких-то акциях, купить какой-то товар, говорили через дверь о каком-то Боге и его свидетелях. Каждый раз я отвечал, что взрослых дома нет, громко рыча и огрызаясь в ответ, и каждый раз это срабатывало.

Пожалуй, и всё. Я закончил очередную напоминательную лекцию по выживанию в новом мире. Ба немного успокоилась, расстроенная положила сковородку на стол, и поплелась в свою комнату. Мне было жаль её, но ещё больше мне стало бы жаль, если бы с ней случилось что-то плохое. Из двух жаль я выбираю меньшее, а значит Ба придётся вернуться в свою комнату и немного повязать крючками.

Жаль… От одного этого слова всплывают самые мрачные воспоминания. Теперь, когда мы остались на время одни, я хочу вам рассказать две информации – плохую и хорошую. Знаю-знаю, мы начнём с плохой.

Всё началось примерно три года назад в самый обычный и посредственный вторник. Величайший миллиардер в мире объявил о том, что его компания запускает невероятный проект по восстановлению баланса в живой природе. Он и его команда много думали и решили, что нашей планете не хватает новых, модернизированных и улучшенных пчёл.

Мысль о таком внедрении всем казалась воодушевляющей и безупречной, у проекта не было никаких видимых недостатков, зато появилась куча сторонников. Маленькие труженики были запущены по всему миру, они не знали ни усталости, ни болезней. Пчёлы летали круглыми сутками, опыляя растения, собирая мёд и радуя людей своей эффективностью. Всё так и продолжалось на протяжении целого года до одного несчастного случая, завершившегося катастрофой.

Один молодой человек по чистой неосторожности сел на пчелиную особь и раздавил её своей пятой точкой. Весть о гибели собрата и страшном унижении быстро разнеслась по мировому улью, и тогда пчелиная королева решила жестоко отомстить! Миллиарды воинственных самцов бросились в атаку на людей по всему свету, жалили их и передавали часть своего ДНК-кода.

Заражённые становились одержимыми, всего за несколько дней менялись внешне и превращались в бывших людей. Какой гений сделал или оставил модернизированным пчёлам острые жала и зачем, для меня так и осталось загадкой. Всего за пару месяцев девяносто девять процентов населения Земли стали носителями пчелиного вируса. Каждый ужаленный продолжал делать то, к чему привык при жизни, маниакально следовал по одному и тому же маршруту.

Ладно-ладно, вижу, что нужно переходить к хорошим новостям.

Плохую новость мне рассказывала Ба, когда её ужалили. Старушка могла всё напутать и дело было совсем не так. Мне же её версия нравится, она многое объясняет. Ба говорила, что в детстве я был большим шалопаем и много лазил по карманчикам. Может оттуда у меня эта любовь?

Любовь… Такое приятное и мягкое слово, прямо как фруктовое желе. Если бы у меня было всего одно слово в голове, то я непременно бы выбрал его.

* * * * *

P.S.

Мысли в голове путаются даже больше чем обычно. Что я наделал вчера, какая муха меня укусила, что такое тёплое происходит?

Среди ночи в нашем доме раздался стук. Этот звук не был тревожным или каким-то неприятным, как иногда бывает. Он скорее был похож на тот, с которым в твою жизнь приходят изменения, ждал ли ты их или нет. Выглянув в окно, я ещё не знал, что вот-вот нарушу свои же собственные правила. Одёрнув занавеску, я увидел, что у нашего порога стоит одинокая особь и примерно раз в три секунды мелодично долбит в дверь.

Ба встревожилась и немного загремела цепью, однако, я никакой угрозы не почувствовал. Спина была совершенно сухой, а это значит, что нужно было подключать прочие оставшиеся чувства.

Выглянув в глазок, я увидел зрачок, который уставился прямо в самый центр. В жизни не видел более красивого и цельного зрачка. Любопытство победило страх, а все законы выживания ушли куда-то вдаль, я открыл дверь и отдался в руки судьбе.

Особь, видимо, была невероятно привлекательной, когда была ещё жива. Её густые волосы слиплись в несколько неровных прядей, прекрасный шрам разрезал лицо на две идеальные половинки, впалые глаза светились надеждой, а тонкую шею украшали лоскуты кожи со старыми татуировками. Никого красивее и ярче я в своей жизни не видел, скорее всего стоял в проходе как дурак и мычал, вместо того чтобы предложить даме войти.

– Хрррг!

Я вложил в эти слова всё, что хотел сказать, всё, что появилось на душе в чудесный момент её появления.

– Хрррг!

Немного холодный ответ, зато не резкий отказ. Мне нравятся особи, которые не так легко доступны. Ценю такую позицию и готов подождать. Пропускаю девушку вперёд и закрываю за ней дверь. Смотрю на неё несколько молчаливых минут, а внутри тела разливается какое-то странное тепло, как в тот раз с дикой кошкой.

– Хрррг!

Ба спускается со второго этажа и ругается на меня, что я такой дурень и не предлагаю девушке присесть. Опытная женщина сразу всё смекнула, поняла по моему бестолковому виду, что мы теперь будем жить втроём.

Я не знаю, зачем я вам всё это рассказываю. Более того, я не знаю, кому это рассказываю. Возможно, я битый час говорю сам с собой, смотрюсь в зеркало и медленно пускаю слюни. А что вы от меня хотите, я же самый обычный бывший человек. Зомбак! Тьфу ты, всё-таки не люблю это прозвище.

Наверное, просто хотелось поделиться с кем-нибудь этой радостью, может даже похвастаться. Я бесконечно мёртв, и я бесконечно счастлив.

Ба, перестань грохотать посудой!

* * * * *

Договор

Кэтрин Эйр, находясь в лёгком подшофе и несколько приподнятом настроении, всё-таки решилась на этот давно запланированный шаг. Дело в том, что на её лётном плане не так давно появился новый неопознанный объект. Объект этот был вполне презентабелен, молод и горяч, не совсем в её классическом вкусе, но что-то в нём было неуловимое и загадочное, что периодически приводило её мысли на одни и те же пошлые круги.

“Решено, – подумала Кэтрин, – хочу полноценно и сладенько покатать этого жеребчика”.

Кэтрин Эйр всегда знала, чего хочет, ясно и в подробностях представляла, могла ярко и филигранно вообразить, а затем выполнить свои желания. Девушка закурила длинную сигарету и мечтательно затянулась, закинув ногу на ногу. Остатки тлеющего табака упали на её открытую часть груди, лишь немного опалив нежную кожу.

“Просто приглашу его на кофе с ириской, дальше должны сработать флюиды и тонкий вкус турецкого апельсина”.

Пятница. Непоздний вечер. Неяркие свечи. Двое в большом, богато обставленном зале, два бокала и две мысли.

– Кэтрин, я думал, что у нас исключительно деловая встреча?

– Это и будет заурядный деловой разговор. Есть только один вопрос, и от того, как вы справитесь, зависит ваша карьера в нашей компании.

Сидя в шикарном, обтянутом кожей кресле руководителя, Кэтрин была ещё притягательней и соблазнительней, чем обычно. Только слепец или импотент не оценил бы и не среагировал на такую роскошь… Объект же не был ни тем, ни другим. Подошёл ближе, ведомый обуявшим желанием и вожделением.

– Не бойся, – хищно сказала Кэт, – больно не будет, но тебе может понравиться.

Только оказавшись в тридцати сантиметрах от Кэтрин, объект наконец-то отошёл от первого шока и заметил, что на ней тонкое шёлковое платье, держащееся на двух петлицах, туфли на высоких каблуках, а на столе лежат металлические наручники и некий незаполненный бумажный формуляр.

– Маленькая юридическая формальность, – привела в чувство парня Кэт своим властным и ласкающим голосом. – Ты должен подписать этот договор о неразглашении.

– Не люблю читать мелкий текст, – ответил парень, небрежно подмахнув в графе, предназначенной под личную подпись.

– Напрасно, – ответила Кэтрин. – Там всего лишь указаны пункты, которые ты теперь должен беспрекословно выполнять. Никто и никогда не должен узнать о том, что будет здесь происходить, ты понял?

– Я и так ваш, безо всякого договора....

Губы их сплелись в жарком поцелуе, а руки – в объятиях друг друга. Скользнув взглядом вниз, объект увидел самую прекрасную картину – ворота в райские сады. Кэтрин забыла надеть нижнее бельё? Или она всегда так ходила? Жадно прильнув губами, парень начал ласкать языком нежный бутон своей новой пассии.

Ещё неделю назад он только слышал о ней, три дня назад впервые увидел, но допустить мысль, что великая Кэтрин Эйр лично вызовет его в свой кабинет в выходной день, ещё и по такому поводу – он и не помышлял… Впиваясь ногтями в кожаные подлокотники, Кэтрин стонала от удовольствия, испытывая прилив кайфа волну за волной. Оргазмические пытки только начались и оба ещё не подозревали, кто и на что способен.

– Ещё, ещё… ущипни меня за соски. Да, мой хороший… попробуй меня по полной…

Три прекрасных волны накрыли, но, как опытный сёрфер, Кэтрин легко с ними справилась. Мультиоргазм… Переходы один в другой, три минуты забытья и оглушительных оваций в голове.

– Неплохо.... Для начала, – Кэтрин встала с кресла как ни в чём не бывало, налила себе в бокал сухого игристого и жадно отпила большой глоток. – Ты, наверное, немного вымотался? Да и неделька была та ещё. Сядь в моё кресло, отдохни и отдышись. Немного шампанского?

– С удовольствием… – его лицо выглядело блаженным, а во взгляде читалась крохотная безуминка.

Налив и второй бокал, Кэтрин изящно обошла рабочий стол, подойдя к креслу с объектом, протянула ему бокал сзади. Щёлк-щёлк....

– Второй раунд объявляется открытым, – безапелляционно и бескомпромиссно заявила Кэтрин.

Холод металла и прочность цепочек плотно привязали объект к тяжёлому кожаному креслу. Руки и ноги опоясал строгий металл, намекая, что взрослые игры только начались.

– Что вы делаете?

– Никто и никогда не читает договор…Второй пункт…

Кэтрин достала изящный пенал из рабочего стола. Тонкий и длинный шприц… Набрала из мутного флакона немного жидкости странного неземного цвета. Тонкая струйка стекала из длинной иглы… Сделав инъекцию в правое плечо, Кэтрин молча допила шампанское и развернула кресло к себе.

– Я знаю, ты хотел меня трахнуть. Сегодня твоё желание исполнится. Ты мне и правда понравился… Жалко, что ты не любишь читать, – Кэтрин стащила с парня брюки.

Инъекция уже возымела действие: его член был твёрд и стоял, как оловянный солдат в ожидании команды своей королевы. Кэтрин забралась на него сверху и начала ритмично, с каждым разом всё глубже садиться на фаллос. Парень ничего не мог поделать, да и откровенно не хотел ничего совершать: всё происходящее заворожило и сковывало его больше, чем наручники.

– Не смей кончать раньше меня! – Кэтрин оседлала этого жеребца, как и задумывала; он был полностью в её власти.

Чувствуя прилив экстаза, Кэтрин извилась и громко вздохнула. Теплый поток покрыл её изнутри, растекаясь и впитываясь, становясь единым целым.

– Ты можешь быть свободным. Завтра ты ни о чём не вспомнишь и будешь жить, не зная, что произошло и ничего об этой ночи. Таково действие снадобья и нашего договора.

P.S.

“Формуляр №42 Адской канцелярии

Стандартный договор между суккубом и человеком.

П.1.

Я согласен провести лучшую ночь в моей жизни, занимаясь безудержным сексом с красоткой.

П.2.

Я согласен на некоторые эксперименты при выполнении П.1. и достижении целей П.3.

П.3.

Я согласен предоставить генетический материал для продолжения рода суккубов, ради славы и процветания данного вида и Красной Королевы, в частности.

П.4.

Я согласен забыть все подробности по окончании выполнения договора.

Со всем вышеуказанным ознакомлен ______________________”

* * * * *

Красота требует жертв

В просторном зале было много солнечного света и женских надежд, гуляла целая плеяда еле слышных звуков. Три огромных зеркала в полный рост едва справлялись с красотой, которую им следовало отражать в этот знаменательный день. Суетливые служанки бегали вокруг трёх девушек в невероятно роскошных нарядах, поправляя им длинные шлейфы платьев и приводя причёски в безупречный вид. Шитые золотом шторы и занавески, хрустальная люстра на половину потолка и мраморный пол радовали глаза дороговизной и вычурным блеском.

– Я всегда знала, что однажды здесь окажусь. С самого детства и до совершеннолетия шла к этому. Шаг за шагом, ни минуты не сомневаясь в себе, – светлокожая и белокурая обладательница тонкого голоса улыбнулась своему двойнику напротив.

– Аглая, ты выглядишь очень необычно для этих мест. Мне кажется, что ты из какого-то северного княжества, где мало людей и ещё меньше конкуренции, – рыжеволосая соседка по зеркалу заправила непослушный локон за аккуратной формы ушко.

– Серафима, какая же ты острая на язык! Недаром веками рыжих считали ведьмами и жгли на кострах при любом удобном случае. Сама-то как сюда попала? В твоей глухой деревне проходил конкурс среди тёлок и кобылиц? – Аглая парировала выпад соперницы и наградила ту прожигающим и беспощадным взглядом.

Третья девушка держалась чуть особняком, стараясь не лезть в их словесную высокопарную перепалку. Чёрные волосы цвета вороньего крыла были собраны в толстую косу, которую она перебирала пальцами от нарастающего со временем волнения. Длинное платье василькового цвета смотрелось простовато по сравнению с пышными одеяниями двух других участниц события. Чуть потупив взгляд, Надия про себя считала минуты в ожидании приглашения на выход.

Тяжёлая деревянная дверь с засовами распахнулась, и на её пороге показался распорядитель конкурса в напомаженном парике и неестественно высоком жабо на шее.

– Какой настрой у моих дорогих королевишен? Публика уже изнемогает от желания увидеть наконец-то вашу неземную красоту. Для меня вы все уже победительницы, самые лучшие и прекрасные на свете, – мужчина смешно картавил и растягивал слова, чем вызывал девичий смех каждой новой фразой.

– Я правильно вас понимаю, что приз будет всего один? Либо ты получаешь всё, либо едешь отсюда восвояси ни с чем? – Аглая развернулась к говорившему и задала прямой вопрос в лоб.

– Эм… Главных призов и не может быть много. Но я посмотрю, что можно придумать, поговорю с великим князем об утешительных наградах. Вы ведь проделали такой далёкий путь и обошли несколько десятков конкуренток, не можете же уехать домой с пустыми руками, – мужчина поправил съехавший набок парик и покинул зал, выходя задним ходом и многократно откланиваясь.

Серафима бросила очередной сравнительный взгляд на своё отражение и стоящих рядом девушек. Не было никаких сомнений, что длинные огненные волосы, изумрудные глаза и платье цвета горного малахита смогут покорить сердце любого судьи, даже если им окажется дряхлый и полуслепой старикашка.

– Надия, а ты откуда у нас такая? Наверняка с далёкого юга, где растёт что-то подобное, – Аглая подошла к столу с многочисленными яствами и выбрала спелый красный виноград.

– В наших землях растёт всё, у чего есть сердцевина или семечко внутри. Мой край широк и богат, но не золотом и алмазами, а природой и людьми, – девушка нехотя вступила в этот диалог, отвлекшись от своих мрачных мыслей.

В отличие от всех остальных участниц, Надия оказалась здесь не по своей воле. По велению отца и по его строгому указу она приняла участие сначала в отборочном этапе, а затем, к его большой радости, оказалась в финальной тройке. Получив благословение матери и трёх младших сестёр, девушка впервые оторвалась от родного дома, уехала в далёкую и неизведанную столицу в надежде на лучшую судьбу и долю.

– Посмотри-ка на неё. С виду обычная замарашка или пастушка, а сколько гонору внутри оказалось, – Серафима присоединилась к трапезе, отогнав от себя уже вконец надоевших служанок.

– Откуда в вас столько зла и червоточины? Что я вам плохого сделала? – большие карие глаза наполнились слезами от охватившей обиды, но их гордая обладательница сдержала эмоции в себе.

– Ничего. Просто ты нам не ровня. По Аглае сразу видно, что она слеплена из аристократической крови, я – из знатного и старинного рода купцов. Мы привыкли к роскоши и почитанию, а теперь вынуждены терпеть какую-то простолюдинку рядом, причём вовсе и не красивую, – рыжеволосая девушка всё не унималась, пытаясь вывести другую из равновесия.

Надия отвернулась от злопыхательницы и крепко зажмурилась, пытаясь представить, что она сейчас далеко-далеко отсюда, в окружении близких и дорогих сердцу людей. От одной только мысли на душе стало гораздо легче и светлей, а руки перестали дрожать от человеческого холода вокруг.

– Если у великого князя есть хоть немного вкуса, то он выберет меня. Если он любит женщин покрупнее и погрубее, то приз получишь ты, Серафима. Надие вообще надеяться не на что: серая и невзрачная, как полевая мышь, – Аглая пустила очередную порцию словесного яда, отчего испытала невероятно приятное ощущение внизу живота.

– Скорей бы всё это закончилось, чтобы никогда больше не видеть ваши лица. Это было бы для меня самым лучшим призом, – восточная красавица ответила на устное нападение сдержанно и с присущим ей достоинством.

Служанки, как по беззвучной команде, спешно покинули огромный зал, где располагалась тройка конкурсанток. Абсолютная тишина окутала девушек куда плотней и крепче, чем даже корсеты на их платьях.

– Что-то я не слышу криков заждавшейся толпы. Могли бы хотя бы музыкантов пригласить по такому важному случаю, – Серафима направилась к входной двери, которая открылась перед самым её носом.

– Я смотрю, что вам уже не терпится выйти наружу, показать миру свою грацию и бесконечное очарование? – распорядитель появился как будто ниоткуда, пыхтя и грохоча огромными неуклюжими ботинками.

– Скажите на милость, когда уже начнётся действо? Ни минуты не хочу больше находиться в этой душной компании, – Аглая покинула стул с высокой спинкой, который ей чем-то напоминал трон.

– Я как раз пришёл за вами. Великий князь скоро появится, вам же нужно расположиться на сцене. Прелестно выглядите, мои дорогие, я просто сражён наповал, едва стою на ногах! – мужчина рассыпался в комплиментах и избыточно тряс головой, отчего массивный парик снова приобрёл крен в сторону.

– Расскажите, будьте столь любезны, хоть что-то про вашего князя. Каков он собой, что любит и каких предпочитает женщин? – Серафима подхватила распорядителя под руку, не забыв поправить подол своего платья.

– Каков… Хороший вопрос, надо заметить. Суров, но справедлив. Не молод, но и не стар. Бесконечно мудр и силён. Предпочитает самых красивых женщин, на меньшее и не соглашается, – придворный модник сопровождал девушек по длинному и тёмному коридору.

Три конкурсантки всего через пару минут оказались посреди огромного пьедестала, окружённого водяным рвом. Оглядевшись вокруг, они быстро осознали, что были единственными участницами этого странного представления, без единого зрителя и живой души на видимом расстоянии. Распорядитель, воспользовавшись первичным замешательством, покинул их, закрыв за собой узкий проход и не сказав ни слова на прощание.

– Не знаю, что происходит, но как-то не по себе. Не так представляла сегодняшний день, – Аглая даже не пыталась скрывать свой первобытный страх, который вышел на первое место, обогнав уверенность и наглость.

– Откройте дверь немедленно! Вы знаете, кто мой отец и что он с вами сделает? – Серафима била руками по препятствию, совершенно забыв, что злая гримаса не делала её лицо привлекательнее.

Надия застыла на месте, вглядывалась куда-то наверх, в самые высокие и густые облака. Острое зрение позволило выделить из молочной массы очертания, которые с каждой секундой становились всё больше и массивнее.

– Туда смотрите…

Аглая и Серафима встали рядом с третьей участницей, с интересом и ужасом разглядывая приближающееся летящее существо. Перепончатые крылья невероятных размеров закрывали собой половину неба, шум ветра от их движения колыхал ближайшие деревья, а острые когти на лапах искали точку для приземления. Девушки стояли как вкопанные, боясь шевельнуться и не веря своим собственным глазам.

Дракон… Не маленький, словно из старой книжки с древними легендами, не игрушечный, как на деревенском театральном представлении, а самый настоящий и живой.

Великое создание размером с охранную башню крепости сложило крылья за спину и разглядывало трёх новеньких на своём персональном пиру. Огромные глаза цвета жёлтого золота немигающе изучали преподнесённых жертв, выбирая, с кого из них начать сегодняшнюю трапезу.

– Время… Время – единственное, что имеет настоящую ценность, и потому я не хочу его на вас тратить. Один вопрос – один ответ – одно решение, – дракон раскрыл пасть, усыпанную тысячей тонких зубов, и произнёс человеческим голосом:

– За каким призом вы пришли сюда?

Его взгляд обладал каким-то гипнотическим эффектом, а габариты заставляли беспрекословно повиноваться.

– Говорите мне правду, я всё равно учую ложь.

Аглая первой решилась прервать молчание. Не отводя взгляда, она упала на колени и сказала:

– За славой и богатством… Пощади…

– У тебя было и то, и другое. Но всегда было мало.

Дракон одним движением головы поглотил просительницу, закинув её в огромную красную глотку. Всё произошло настолько быстро, что Аглая не успела даже вскрикнуть на прощание.

– Кто следующая?

Когтистая лапа указывала то на одну девушку, то на вторую в ожидании ответа.

– Я пришла за мужем.

Серафима склонила голову и сложила руки, моля о прощении.

– Ложь! Я предупреждал! Десятки достойных мужчин пытались добиться твоего сердца, не зная, что оно способно на любовь только к одному человеку – к самому себе.

Дракон расправился со второй жертвой также беззвучно и безболезненно, в мгновение ока проглотив её вместе с малахитовым платьем.

Надия закрыла глаза руками, пытаясь хоть как-то защититься от неизбежной судьбы.

– Вижу… Скромна, умна, красива и лицом, и душой. Что ты делаешь среди этих недостойных? – существо изучало реакцию оставшейся в одиночестве девушки.

– У меня не было выбора.

– Проси любой приз, говори честно и от всего сердца, – дракон чуть склонил голову, чтобы лучше слышать её слова.

– Свободы. У меня никогда не было свободы.

* * * * *

Огромная тёплая печка посреди дома потрескивала уютным огнём, а запах свежей выпечки наполнил каждый его уголок. Четверо детишек, почувствовав такую приманку, бегом направились на просторную кухню.

– Бабушка! Почему у тебя всегда получается так вкусно? – мальчик схватил в одну руку горячую лепёшку прямо с глиняной подставки, а второй погладил морщинистую ладонь престарелой женщины, сидящей на резном стуле.

– Потому что я каждый раз делаю это с любовью. Единственное, что у меня никогда не кончится, – старушка погладила внука по голове, а затем обняла и всех остальных подоспевших ребят.

– Скажи, а почему ты плачешь?

– Это от счастья. И печь слишком горячая для моих уставших глаз.

– Расскажешь нам перед сном ту сказку? Про красивых девушек и дракона? – девчушка лет пяти уплетала угощение за обе щёки.

– Не буду больше. Вы каждый раз плохо спите потом.

Её большие карие глаза всё ещё светились жизнью и молодостью, несмотря на то что толстая коса цвета вороньего крыла давно уже стала седой.

* * * * *

Укушенный человеком

Глава 1. Городок.

Мой мир суров. Он жесток и предельно холоден к слабым созданиям, к которым когда-то относился и я.

Родившись в самой обычной вампирской стае, я не понимал, какая интересная судьба ждала меня в дальнейшем. Запутавшись в собственной пуповине, я беспомощно барахтался на грязном полу, пока моей матери с акушеркой втыкали осиновые колья в грудь.

Люди! Эти варвары даже не знали, что для такой тонкой работы подошли бы любые острые палки, да хоть от ножки стула. Мочили бедные осинки целыми пачками, вырубали лесами, чтобы справится с моими бывшими соплеменницами.

Один из них склонился над моим маленьким тельцем и сказал:

– Смотри какой симпатичный заморыш! Давай оставим этого себе?

Затем этот бородатый вонючка согнулся ко мне поближе. От него разило чем-то неприятным, типа мятной зубной пасты или цветочного мыла. Он прошептал мне тихонько что-то на ухо, а потом крепко присосался к моей шее, вытягивая из меня тёмную сущность и пуская свои липкие слюни.

Тут же по моим венам стал распространяться самый страшный вирус, который только можно было подхватить от этих низших существ. Буквально через минуту я почувствовал это противное жжение на губах, а спустя ещё пару секунд языком почувствовал несколько маленьких пузырьков. Старый человек наградил меня герпесом – единственной заразой, способной нивелировать вампирскую кровь.

Бородатый, которого я вот уже двадцать пять лет называю просто дедом Архипом, стал моей новой семьёй, признав меня приёмным внучком. Дед дал мне простое и понятное имя – Антибляйд, сокращённо – Тибля. Я был чрезвычайно благодарен ему за те уроки выживания и объяснения мироустройства, которые он мне преподал.

– Тибля, послушай старого волка! Я тебе херни не посоветую, мотай на ус, пока не ссусь. Занимайся спортом, жуй гречу, спи на правом боку и не верь бабам. Женщины очень красивы и коварны, им от тебя только одно надо.

Дед всегда говорил с чрезвычайно важным и упитым видом, отчего серьёзность его речей несколько расплывалась. На всякий случай я делал всё именно так, как он и говорил, доверившись этому мудрейшему человеку.

Кем я себя чувствовал в этом мире? Вампир, укушенный человеком, больше никогда не вернётся в родную стаю. Маленький вампирёныш рождается всегда женского пола, но после укуса деда Архипа во мне появилось такое количество тестостерона и мужских гормонов, что член в итоге получился до колена.

Городские мужики со временем приняли меня в свой прайд, где я постепенно стал заметной и важной фигурой.

– Тибля, сбегай до дяди Миши, попроси пару фунфыриков в долг, – дед Архип показывал три пальца, но я прекрасно понял, что он имел в виду четыре.

Выйдя на улицу из нашей временной лачуги, собранной из поддонов и старых лодок, я поднял оба глаза и посмотрел на большой капитальный дом напротив. Зуб на зуб не ложился от холода, а руки сводило крепким морозцем, но я всё равно остановился, чтобы полюбоваться этим чудесным зрелищем.

Красивые и молодые девки с острыми клыками зависали на полную катушку, плясали вокруг ритуальной сумки и пили шампанское прямо из горла. Одна из этих бестий, заметив меня, отделилась из круга и подошла ближе к окну. Брюнетка с длинными ногтями поманила меня пальчиком, подняла футболку с изображением медведя и показала упругие сиськи, а затем дико расхохоталась.

Я едва смог оторвать взгляд от такого зрелища, лишь вспомнив слова деда Архипа, смог наконец-то прийти в себя.

– Что стоишь, еблан, титек не видел что ли никогда? Ты ещё к ним поднимись и в гости попросись, там рады будут такому полудурку. Отсосут тебя до смерти, кто мне в старости стакан водки подаст? Ты об этом подумал, дурачок ты городской?

Родные и тёплые нотки голоса в голове всегда помогали собраться с мыслями и как следует согреться. Я тут же вспомнил, что сейчас идёт Великая Полярная ночь, отчего эти твари и вынуждены сидеть по домам. На улицах же, хоть и стоял дубак, но было относительно безопасно. К мародёрам, стаям диких собак, голодным белым медведям и одиноким охотникам все уже давно привыкли и относились как к очередному понедельнику.

Кровелюбки же ненавидели холод и буквально превращались в ледышки за считанные секунды в нашем чудесном климате. Не знаю, как дела обстояли в других городах и частях света, а здесь мы жили как у Христа за пазухой.

Дядя Миша мне очень нравился как человек, но сильно бесил меня как гнида. Устроив монополию в городе, он регулярно повышал цены на фунфырики – маленькие бутылочки с изображением берёзовых бруньков.

Уж не знаю, что за лекарство находилось в этих ампулах, но деду Архипу они всегда помогали быть в тонусе и хоть немного улыбаться. Отдав шестнадцать патронов на Калаш за четыре порции, я отправился в обратный путь. Снова засмотрелся на тот дом, в котором продолжалась девичья дискотека.

Вампирши что-то совсем разошлись и сменили шампанское на донорские пакеты – видимо, повышали градус. Смотреть на их вакханалию было неприятно, к тому же у меня начал разыгрываться зверский аппетит.

Хотелось ли мне человеческой крови? Точно нет, ведь от вампирского во мне остались лишь немного увеличенные клыки, красные глаза, ускоренная реакция и большая физическая сила, а также повышенное давление.

Людская еда мне нравилась гораздо больше, даже если это была обычная чесночная похлёбка от деда. Чесался я с неё непомерно, ел и чесался, но никак не мог остановиться. Бывало, что по три порции съедал за раз, а потом сидел весь в ссадинах, но очень довольным.

На улицах было невероятно тихо и спокойно: на всём проспекте стояли лишь несколько остовов старых автомобилей, да вдалеке слышался вой собачьей стаи. Мне безумно нравился наш провинциальный городок, и никуда из него уезжать не хотелось. Да и не моглось. Единственный зимник, соединяющий нас с Большой землёй, давно размыло и занесло, а самолёты и поезда сюда не ходили и до Первого укуса. Мы с мужиками решили просто жить, наладили кое-как свой быт и даже установили отношения с вынужденными соседями. Но об этом я вам расскажу чуть попозже.

Вернувшись к деду Архипу, я увидел его счастливые глаза. Он прямо бросился ко мне, видимо, от нахлынувших чувств, или так сильно переживал о моём скорейшем возвращении.

– Ну и где ты так долго шароёбился? Опять на морозе душил гуся на кровососок? Достался же мне внучок-дурачок: у всех нормальный, а у меня социальный.

Дед забрал у меня фунфырики и тут же залил в себя один целиком. Я так и стоял с распростёртыми объятиями, пока не понял, что их не будет.

– Деда, ты меня хоть немного любишь?

– Ты чего нюни распустил, остолоп двухметровый? Дал же Бог росту и силы, да умишком обделил. Если бы ты мне нахер не нужен был, зачем бы с тобой так возился? Заботился ли о тебе плохо эти двадцать пять годков?

Дед оттаивал на глазах, видимо, чудо-лекарство начинало действовать. Закрепив начальный положительный результат ещё одной ампулой, он сел в самодельное кресло из деревянных поддонов и мечтательно закатил глаза.

– Ты помнишь, как мы на рыбалку ходили?

– Лет десять уж прошло…

– Но ведь было, не пизжу! Помнишь, как ты крючком за губу зацепился? А помнишь, как мы здорово смеялись?

– Только ты смеялся. Я держал снасти.

– Эх, золотое было время! А игрушки свои помнишь, что для тебя смастерил этими вот руками?

– Три осиновых кола. Они до сих пор где-то валяются.

– Ты дедушку-то не обижай, он за тебя горой всегда. Другие мужики вообще хотели тебя со скалы скинуть по старой доброй традиции, а я заступился. Да и тяжёлый ты уже тогда был, – дед Архип закрыл один глаз, но вторым всё ещё изображал активность.

– Спасибо большое. Мне ботинки новые нужны, из этих уже пальцы торчат и почернели сильно.

– Будут тебе ботинки и хлеб с сыром Пармезан… Я что – ёбанный волшебник? На охоту завтра пойду, может, и подстрелю кого-то… с ботинками, – дедушка закрыл второй глаз, но всё ещё бдил ситуацию.

– Спи спокойно, я посторожу.

– Тибля, ты хороший парень. Люблю тебя, как родного. Как вспомню тушку твою маленькую, всю в крови и дерьме. Лежишь такой и ручонки свои вампирские ко мне тянешь… Милота!

– Да спи уже…

– Завтра тебе подарок сделаю. Будешь как прынц ходить по городу… – Архип жёстко захрапел и тяжело задышал, будто его во сне били палкой.

– Суки, суки… В жопу себе засуньте эти яблоки, а мне не надо…

Его лицо выглядело невероятно умиротворённым и довольным, видимо, накатили какие-то приятные воспоминания из глубокого детства. Я подоткнул ему одеяло, собранное из остатков старых тулупов, отчего он ещё больше стал похож на зловонную серую кучу. С мыслью о том, что родственников не выбирают, я вышел из нашей скромной хибары.

Небо! Какое же здесь красивое небо, кто бы только видел. Каждую звёздочку можно узнать, и шею вывихнуть, как красиво до самого горизонта. Добавьте в воображении к этой картине всполохи северного сияния, и вы поймёте, почему люди отсюда не уезжали целыми поколениями. Хотя когда-то и могли…

Той ночью я совсем не спал, лишь имитировал сон пару раз по старой вампирской привычке. Мне нравилось смотреть на этот шабаш представительниц моей бывшей расы, на это небо, плюющееся сотней цветных волн, на эту догорающую кучу городского мусора. Даже толпа крыс, без страха переходящих через дорогу, умиляла меня и привносила свою долю радости в этот пейзаж. Пара крысят поменьше смешно поджимали лапки от холода, а старожил поскользнулся на льдинке и прокатился до самого конца асфальта.

Услышав грузное шевеление в хибаре, я понял, что новый день начался. Дед о чём-то увлечённо говорил, видимо, соскучился и хотел со мной поболтать.

– Ты где был, окаянный? Завтракать неси!

Два оставшихся фунфырика исчезли в его горле за считанные секунды, дед люто взбодрился от такого плотного приёма пищи, соскочил с сиденья и завопил:

– Эх, убить бы сейчас кого-нибудь! Хотя бы маленького кабанёнка руками задушить!

Архип бодро поднялся на ноги, взял автомат и натянул шапку-ушанку. Все признаки приближающейся охоты были налицо. Мой дед относился к ней чрезвычайно серьёзно, всегда долго и тщательно готовился, подбирал необходимое снаряжение и сверял маршруты по карте.

– Я пошёл, куда струя укажет. Вернусь под вечер. Если не вернусь – ещё подожди. Хоронить запрещаю, меня только сжечь, как потомка викингов, – дедуля смачно сплюнул, натянул ещё два тулупа сверху и покинул лачугу.

Пока его не было, мне нужно было прибраться в нашей холостяцкой хибаре, обставленной по последней мужской моде. Всё, что было нужно двум суровым северным волкам, у нас было, и ничего лишнего.

Во-первых, дедовское кресло. Сей предмет был особой гордостью Архипа, ведь он его честно украл у одного из дальних соседей. Будучи помоложе и пободрее, он притащил его на своей спине и установил в угол, где оно и стояло с тех пор.

Во-вторых, это несколько упаковок воды “Святой источник”. Все городские мужики прекрасно знали, что эта минералка обладала поистине чудодейственными свойствами: заживляла страшные раны и даже сращивала на место конечности. Говорили, что и в борьбе с вампиршами она является неплохим средством, но этот факт я ещё не проверял.

В-третьих, это наш боевой арсенал. На бывшем пожарном щитке дед, не без моей помощи, собрал несколько огнестрельных стволов, осиновые колья и целые связки чесночных гранат. Если бы завтра началась большая заварушка между людьми и нечистью, мы с Архипом были бы к ней максимально готовы.

Ну и вишенкой на мужицком торте был, конечно же, видеомагнитофон с кучей кассет со старыми боевиками. Дед говорил, что эти фильмы – лучшее пособие для выращивания нормального мужика, особо выделяя Сильвестра Столового и документальный фильм под названием “От заката до рассвета”. С самого детства и до последнего времени каждая из этих кинолент была засмотрена до дыр, но всё так же мне нравилась, как и при первом показе. Архипу же больше всего по душе был фильм про жестокого истребителя вампиров по прозвищу Лезвие. Он неоднократно говорил, что назвал меня в честь этого здоровенного нигера, однако я связи никакой не улавливал.

Прибравшись в хибаре, я вдруг философски и глубоко задумался. Если мужики в этом городе делают всё необходимое для выживания, начиная от электричества и заканчивая добыванием пропитания, то зачем нам эти опасные создания по соседству? Зачем мы отдаём им донорскую кровь, топим их жилища и даём свет? Стоит только переждать один отопительный сезон, и вампирши сами все вымрут от цепенеющего холода. В общем, в моей голове родились логичные вопросы, поэтому я ждал деда с охоты ещё больше.

Ещё через пару часов и один просмотренный боевичок Архип показался на пороге с добычей.

– У кого у нас усы, как у ёбаной лисы? Смотри, что принёс! – дед сиял от радости, будто откопал клад в вечной мерзлоте.

– Вижу, голова оленя.

– Сам ты голова оленя! Это же будущий тотем!

– А жрать мы тоже тотем будем?

– Ничего, на жирке ещё погуляешь, похлёбки с чесноком наварю завтра. Зато смотри, какую тебе деда зверушку притащил! – старик, видимо, ударился где-то в походе, судя по новой царапине на голове.

Архип открыл шапку и протянул её мне. Два маленьких тёмных глаза торчали из белой шкурки и разглядывали меня со страхом и интересом.

– Это что за штука?

– Это песец! Точнее, ещё маленький песецёнок или песючник, не знаю, как правильно будет. Ты его не обижай, лапищами своими кривыми аккуратно бери.

Зверёк ловко спрыгнул на землю, а затем залез на дедовское кресло.

– Сразу сдрысни оттудова! Найди ему место или обратно в лес унесу. Ну скажи, внучок, ты радостный чуток? – дедуля смотрел на меня снизу вверх и широко улыбался почти беззубым ртом.

– Я просил ботинки, но тоже неплохо.

– Вечно ты до дедушки доёбываешься! То тебе холодно, то жрать дайте, то, где мамка, спрашиваешь в сотый раз. Бери что дают и благодари как следует.

Конечно, я тут же крепко обнял Архипа и покружил его над землёй. Возможно, этот подарок не заменит мне новые ботинки никогда, но вдруг он сможет сделать тепло как-нибудь по-другому?

– Дед, а можно задать тебе парочку вопросов?

– А можно деду сначала раздеться да присесть? Это ты здесь бездельничал, а твой старик с ног сбился тварь эту мелкую ловить.

Я забрал зверька с кресла, а тот, хоть и с неохотой, но перебрался ко мне в рукавицу.

– Дед, а можно я его Сигалом назову?

– Да хоть рядовым Кучей! Твоя теперь игрушка. Я же никого не спрашивал, когда тебе имя давал. Тебе же оно нравится? – Архип скинул один из тулупов и плюхнулся на своё сиденье.

– Безгранично. Сразу чувствуется, что ты проявил недюжинную фантазию и большую любовь в идею вложил.

– Тибля… Что спросить-то хотел? Что-то беспокоит и в заднице свербит?

– Нет, вопросы не медицинского характера в этот раз. Больше социально-бытовой направленности, – я сел на упаковки с минералкой, прямо напротив деда.

– Вот где ты этих слов нахватался? Разве я тебя такому учил? Узнаю, что книги тайком читаешь – выпорю прямо на людях.

– Дядя Миша так говорит: “Сегодня у нас день социально-бытовой направленности. Скидок на фунфырики нет”.

– С этим всё понятно. Все беды от торгашей и баб.

– Раньше ты говорил, что только от баб.

– Раньше так и было, пока слишком много власти у торгашей не появилось, – дед достал старый кожаный кисет и занюхнул табачку.

Пять раз подряд громко чихнув, он как следует взбодрился.

– Я о женщинах как раз и хотел поговорить.

– Ого! Наш мальчик созрел? Шишак дымится, что ли? Захотел закатить пару яйчишек в лузу?

– Короче… Можешь мне объяснить, а почему городские мужики не соберутся силами и не перестреляют этих бестий? Давно бы зажили спокойно, по улицам гуляли и не оглядывались, в домах поселились тёпленьких, – я погладил своего нового питомца.

Ощущения были приятные, а шёрстка мягкая, в отличие от дедовской бороды. Сигал вылез из рукавицы и уселся на моих коленях, словно всегда там и был.

– Иногда смотрю на тебя и удивляюсь. Ну можно же было мозжочков-то хоть немного в пустую черепушку насыпать? Глаза вроде умом горят, а это лампадка оказывается. Сам посуди, ты вчера на улицу ходил?

– Было дело.

– На девок, танцующих в квартире, заглядывался?

– Так точно.

– А если бы мы их всех перебили? На кого бы тогда пялился? На нас с дядей Мишей? Я танцую нехреново, но ты этого никогда не увидишь, – дед тихонько хихикнул и ещё раз дёрнул табаку.

– И всё? Что-то маловато для обоснования…

– Загибай пальцы! Помимо приятной картинки перед глазами, эти женщины приносят нам и другую радость. Женилка у тебя давно выросла, завтра сходим кое-куда и покажу, зачем она вообще нужна, – Архип говорил какими-то туманными фразами и понятиями, видимо, перешёл на старославянский.

– Непонятно, но ладно. Что ещё?

– Когда приходит Большая Полярная ночь, мы, мужики, возвращаемся на улицы, уступая вампиршам свои дома, чтобы они не повымерзли. Даём им кровь свою за определённые услуги, электричеством обеспечиваем и теплом. Они за это наше потомство вынашивают. Даже тебе, дурню, понятно, что от двух дедов только кучка пепла и гора бутылок может родиться, – старик замолчал и о чём-то крепко задумался.

– А когда Полярный день наступает? – я дал ему пару минут тишины и снова обратился с вопросом.

– Днём мы в домах живём, делаем там ремонты и мебель чиним, которую бестии сломали за время своих шабашей. Копим жирок на долгую зиму, играем в картишки, самогон гоним – в общем, оттягиваемся по-мужски.

– А вампирши где в это время находятся?

– Знамо где. Бегают по округе в поисках добычи, голодные и злые. Леса чистят от стай бродячих, от медведей голодных и мародёров, которые в город щемятся иногда. На нас не нападают, но и мы к ним не лезем особо. Так и живём уже много лет, в вечном перемирии и в постоянном напряжении, – Архип сложил руки на груди и рассказывал мне, никуда не спеша.

– Я почему этого не помню? Всю жизнь только ночь наблюдаю. Ни разу света белого не видел, – я слушал его с большим интересом, хотя что-то и подсказывало мне, что этот диалог был уже не в первый раз.

– Радуйся, что не видел. Ты же у нас не простой дурак, а особенный! И не вампир, и не человек. Взял и от тех, и от других самые лучшие и самые худшие качества, да ещё и приумножил. Если обычная самка кроволюбки ещё может днём ходить под солнцем, хоть и дымится малёха, то тебе точно кабзда. Потому и укладываем тебя в подпол с каждым приближением Полярного дня. Ты просыпаешься потом, как ребёнок, пустой и тупой, нихрена не знаешь, обосравшийся и орёшь без умолку пару дней. Вот и на днях тебя распаковали с мужиками в который раз, – дед начал немного засыпать, видимо, хорошенько пригревшись.

– Это многое объясняет… Я не помню, что было год назад, но прекрасно помню детство с самого первого вздоха. А хотелось бы, чтобы было наоборот. Зачем ты заколол мою мать, можешь сейчас рассказать? – я немного сжал кулаки, вспомнив тот самый жёсткий момент в моей жизни.

– Это было ещё до нашего договора, каждый выживал как мог. Нам приходилось воровать детей и превращать их в людей, иначе сами давно бы уже издохли без сил сопротивляться. Ты посмотри вокруг – мужикам-то почти всем уже много лет, совсем мало молодых теперь, – Архип разговаривал со мной с одним открытым глазом, с каждой секундой всё больше переходя в энергосберегающий режим.

– Последний вопрос остался на сегодня. Как думаешь, есть ли жизнь там, за зимником?

– Сам покумекай… К нам извне постоянно пытаются проникнуть чужаки. Разве этого недостаточно, чтобы понять, что они ищут лучшей жизни? Там, видимо, совсем пиздец, раз им наш славный городок кажется желанным местом для проживания, – дед зажёвывал последние слова и смачно захрапел.

Я вышел на улицу, преисполненный новыми знаниями, чтобы как следует их переварить. Танцующие в окне девушки уже не казались мне такими опасными и мерзкими. Я даже захотел с ними познакомиться.

* * * * *

Глава 2. Мужики.

Прошла ещё неделя нашей обычной бытовой жизни. Мы с дедом проводили много времени вместе, он продолжал загружать в меня мудрость и опыт поколений мужиков. С каждым днём я чувствовал себя всё умнее, в голове почти не осталось свободного места, а новая информация всё продолжала поступать.

– Тибля, собирайся. Сегодня тот самый день. В баню пойдём! Тело должно быть чистым, разум должен быть светлым, пиво должно быть тёмным, – Архип поднял указательный палец вверх, видимо, эту мысль нужно было запомнить.

– А чего мы раньше в баню не ходили? Так надоело уже одним полотенцем протираться на морозе, – не знаю почему, но я был воодушевлён предстоящим походом.

– Дурень ты и ебасей! Ты же вечером на свидание пойдёшь. А кто же ходит к девкам с немытыми чреслами? Они хоть и вампирши, но уважение-то какое-то надо иметь, – дед откуда-то достал новое мыльце и запахнул тулупы посильнее.

Баня! Я многое слышал об этом чудесном месте силы мужиков, но никогда ещё в нём не был. Волнение охватывало меня и от мысли о возможном свидании вечером. Странные ощущения внизу живота можно было бы сравнить с несварением от дедовской чесночной похлёбки, но с приятным. Лёгкое покалывание пальцев на ногах говорило о том, что я в предвкушении приключений, либо о том, что я их вконец отморозил. Погладив Сигала по головке, я насыпал ему свежих корочек хлеба и налил немного воды. Мой зверёк рос не по дням, а по часам, а для этого ему нужно было питание и забота.

– Полотенчик не забудь! И пару бутылок минералки возьми, надо будет за мероприятие рассчитаться, – дед приготовился на выход, весь из себя довольный, как будто сегодня какой-то праздник.

Я прихватил полотенце, которое было с нами вот уже не первый год, судя по его внешнему виду. С одной стороны оно было подписано буквой “А”, а с другой – “Т”, чтобы мы их не перепутали. Две полторашки "Святого источника" легко поместились в огромных карманах моего тулупа, а автомат удобно улёгся за спиной. Улыбнувшись своему отражению в малюсенькое зеркало, я вышел на улицу вслед за Архипом.

Большая Полярная ночь снова была чистой и цветастой, окунув нас в сотни звёзд и всполохов северного сияния. Окна дома напротив на этот раз не горели, что несколько смутило меня.

– Дед, а куда наши соседки делись? Только вчера видел, как они дрыгались, а сейчас тишина и темнота.

– Дорогой мой внучок-дурачок! Вот сам подумай хоть секунду, а вдруг тебе понравится. Как, разумеешь, по-твоему, они питаются?

– Известно как. Кровь пьют из донорских пакетов, ты же сам рассказывал! – я обогнал Архипа на пару шагов, чтобы прикрыть его от возможных атак и опасностей.

– Это верно, но ещё они пьют шампанское, винишко из городских запасов, да закусывают консервами вкуснючими. А мусор куда девается? – дед сегодня был в прекрасном расположении духа, постоянно хихикал и задорно ухмылялся.

– По идее, никуда.

– Вот именно! Так что одну квартиру засрали и перебрались в другую. Скорее всего, с той стороны дома теперь свет горит. Видишь ли, высшие существа не хотят заниматься такой ерундой, как уборка. Для такой цели у них есть мы, – дед догнал меня, и дальше мы шли рядышком.

– Деда, а можно личный вопрос?

– На тебя напал понос? Шучу, что ты насупился сразу? Такой бугай вымахал, а нежный, как коровья лепёха. Задавай уже, – Архип хорошенько хлопнул меня по спине.

– Ты любил когда-то? Была в твоей жизни женщина, которая тебе снилась по ночам?

– Вопрос хороший, хоть и неожиданный. Когда мне было двадцать пять, примерно, как тебе сейчас, была у меня одна зазноба. Дедушка твой тогда видным был парнем, на заводе охранником работал, я даже подтягивался десять раз! А потом мир рухнул, Первый укус, и сюда, на север, переехал от всех опасностей подальше, – лицо деда несколько помрачнело от тяжёлых воспоминаний.

– И больше никого не встречал, что ли, с тех пор?

– Оглянись вокруг, кого здесь любить? У настоящего мужика в жизни только три раза любовь случается: к Родине, к матери и к первой женщине. Хорошо, что у тебя ещё всё впереди, – Архип занюхнул табачку и сделал пару глотков из своей походной фляжки.

– Интересный ты, дед, человек! Мамку мою ты осиновым колом проткнул, вместо Родины у меня морозный городок, где сходить, кроме магазина, некуда, а девки вокруг – одни кровелюбки.

– Что ты заладил? Каждый раз мне про это вспоминаешь. Раньше такая традиция была, с вампиршами не церемонились. Родину не выбирают, тут родился – значит, так нужно было. А с девчонками мы вопросик твой быстро решим. Но позже!

– Хорошо. А что ты знаешь про Первый укус?

– Говорят, что это был неудачный эксперимент. Наши учёные проводили какие-то опыты, хотели вывести идеальную женщину для жизни. Грёбаные задроты что-то напутали, и вот оно что получилось. Первая укусила вторую, та пошла к подружкам, те передали коллегам. Я не знаю, я выдумываю, – Архип громко рассмеялся, а потом три раза яростно чихнул на всю улицу.

Мы вышли на широкий проспект в четыре полосы, а это значит, что были в самом центре городка. Тут и там стояли несколько хибар, от которых тянулись наверх дымки. По пути мы встретили пару мужиков, которые зачем-то сильно давили нам на ладони своими ладонями. Видимо, это был какой-то конкурс. Поняв, в чём дело и примерные условия, с третьим я уже давился на полную силу.

– Тибля, вот в кого ты у меня такой бедоносец? Ты зачем, пёсье вымя, человечку руку-то сломал? Тот аж взвыл на луну от боли, – Архип почему-то ругался на меня, хотя я, очевидно, выиграл соревнование.

– Я пытаюсь быть социально активным. Некоторые вещи мне до сих пор непонятны, но я стараюсь, – я поправил Калаш за спиной, который пока не пригодился.

– Ты в другой раз ему вообще руку вырви по локоть, хули мелочиться? Оставил мужика с одной рабочей ладошкой, ни вздрочнуть, ни жопу вытереть нормально.

Я до сих пор не всегда понимал, когда дед шутит, когда ругается, а когда мною доволен. Тот всегда говорил громко, немного матюкался и смотрел на меня одинаковым взглядом из-под густых бровей. В его выцветших серых глазах читалось, что он во мне души не чает, потому на сердце было так тепло даже в самую лютую стужу.

– В баню зайдёшь когда, чуток наклонись.

– А что, это местное святилище?

– Нет, дурень. Ты просто башкой ударишься. А в ней что-то начало появляться, будет обидно, если перетряхнёшь всё.

Справа от нас показалось здание с огромной и затёртой временем вывеской "Городская общественная баня". Название звучало гордо и масштабно, однако это был лишь большой деревянный сруб под крышей. Я преисполнился светлыми ожиданиями, был готов к новым ощущениям и приятным впечатлениям.

– Заходите быстрей, тепло не выпускайте! – огромный пузатый мужик сидел сразу за входной дверью, едва прикрывая наготу крохотным куском ткани.

Внутри вкусно пахло, громко орал экран телевизора, и было слегка чем-то затуманено.

– Знакомьтесь! Это Костя – банщик. А это мой внучок, Тибля, – дед представил нас друг другу.

Мужик вытер сальную ладонь об остатки трусов, из которых выглядывало естество. Пожал мне руку, но я, помня предыдущий опыт, помял его ладонь в одну десятую силы.

– С виду вроде здоровый, а сам хлюпик какой-то. Ладно, доходяги, заходите. Минералочку на стол, раздеваемся и вперёд – за здоровьем, – дядя Костя выдал нам какие-то связанные ветки неизвестного назначения.

– Какой сегодня парок? – дед скромно поинтересовался у хозяина бани.

– Парок что надо! С чесноком и салом – самое оно для вдыхания и омоложения организма, – банщик громко рассмеялся и вернулся к просмотру кинофильма.

– Ты портки сразу-то не скидывай. Труханы оставь пока что, есть у дедушки задумка хитрая, – Архип мне подмигнул, загадочно шевеля усами.

Мы оказались в небольшой комнате, где оставили одежду и прочие пожитки. Я сначала не хотел оставлять автомат без присмотра, но дед сказал, что в баню с ним нельзя, что сюда ходят честные люди, которым можно доверять. Сам при этом пошарил по карманам чужих тулупов и разочарованно выдохнул.

– Лёгкого пара, мужики!

– Здорова, дед Архип! Садись давай на верхнюю полку.

Внутри сидело порядка десяти мужиков разных размеров и габаритов: от полудохлых скелетов, покрытых странными рисунками, до упитанных увальней с розовой кожей. Все улыбались и весело болтали между собой, лишь на секунду отвлёкшись, чтобы нас поприветствовать.

Дед забрался наверх и громко хлопнул в ладоши:

– Мужики, а это внучок мой. Хочу с вами поспорить на интерес.

– Что за спор и интерес? – пара из парящихся откликнулись на его призыв.

– На фунфырик спорим, что у внучка моего хер длиннее всех ваших в два раза минимум? – дед хитро улыбнулся и обратился прежде всего в их сторону.

Мужики пожали руки, Архип выглядел чрезвычайно довольным, но через несколько секунд в бане больше никто не улыбался. Незнакомцы стыдливо прикрыли скромные причиндалы шляпами, а потом и вовсе покинули парную.

Я присел на освободившееся место, ведь уже надоело стоять, уперевшись головой в потолок. Дед получил свой выигрыш и тут же впитал его, закатил глаза от удовольствия.

В целом, баня мне понравилась, за исключением избиения меня связанными ветками. Дедуля сказал, что так надо, поэтому я лежал на полке и не возмущался.

– Сейчас мы косточки прогреем твои, это лучший массаж, от него одни полезы. Будешь жить до ста лет ещё и всех заебёшь своей мордой лица.

Дед бил со всей дури, но мне было совсем не больно, потому что дурь у него была дедовская. Примерно через час начался очередной мужской конкурс, который мне тоже понравился. Банщик Костя поддал жару как следует, и нужно было усидеть в парной дольше всех.

У мужика слева пошла носом кровь, и двое его приятелей вынесли его под ноги и руки. В бане нас осталось трое, я не хотел сдаваться, но и дед скорее был готов умереть, чем мне уступить.

Третий, сидящий с нами на полке, спросил:

– А чего у тебя глаза такие странные? Красные и с жёлтой прожилкой посередине.

– Это у него конъюнктивит разыгрался. Чего к парню пристал? Не видишь, что ли, что он малохольный у меня? – Архип зажмурил глаза и вытер очередную струю катящегося пота.

Ещё через десять минут незнакомый мужик покинул нас, а потом и я вышел из бани. Хотелось как-то порадовать моего старика, хотя бы мыслью о том, что он сегодня всех выиграл.

Поблагодарив Костю за чудесное освежение и услышав от него «С лёгким паром!», мы покинули городскую баню воодушевлёнными и счастливыми.