Читать онлайн 6645 метров под землей бесплатно

Глава 1. Пробуждение в пекле

Я очнулся от аномальной жары.

Не от тёплого дуновения летнего утра, не от духоты закрытого помещения – от аномальной жары, будто сам воздух превратился в раскалённую плазму. Каждый вдох обжигал ноздри, горло, лёгкие. Пот лился ручьём, мгновенно испарялся, оставляя на коже липкий солёный налёт. В воздухе висел тяжёлый запах перегретого металла, озона и чего‑то сладковато‑гнилостного, от которого к горлу подкатывала тошнота.

Открыл глаза – тьма. Но не обычная ночная темнота, а густая, вязкая, словно пропитанная жаром. Она пульсировала, будто живое существо, дышащее раскалённым воздухом. Казалось, сама тьма обжигает глаза, давит на веки, проникает в зрачки.

Пошевелился – под ладонями не бетон, не металл, а что‑то… совершенно другое. Поверхность была гладкой, но в то же время пористой, словно губка, пропитанная кипящим маслом. Прикосновение обжигало – я отдёрнул руку, но на пальцах остались липкие следы, светящиеся тусклым оранжевым светом. Они медленно стекали вниз, оставляя на коже фосфоресцирующие дорожки.

«Что это?!» – мысль прострелила мозг, но ответа не было.

Нащупал запястье. Браслет. Металл горячий – будто прижжённый к коже. Цифры: 6645. Что это значит? Почему они здесь? Пальцы дрожали, когда я пытался разглядеть гравировку. Цифры словно пульсировали, меняя очертания при каждом моргании.

Попытался встать – голова взорвалась болью. Перед глазами поплыли цветные пятна: алые, оранжевые, жёлтые – будто внутри меня зажгли фейерверк. Сглотнул – во рту привкус пепла и металла, словно я только что глотнул раскалённых углей. В глотке першило, каждое дыхание отдавалось хрипом, будто лёгкие покрылись коркой нагара.

Где я?

Кто я?

Вопросы бились в черепе, но ответов не было. Только эхо собственных мыслей, искажённое жаром, будто я говорил в гигантскую металлическую трубу. В ушах стоял непрерывный звон, временами переходящий в низкочастотный гул, от которого вибрировали кости.

Начал ощупывать пространство вокруг. Стены близко – можно коснуться, вытянув руки. Но это не бетон, не кирпич, не металл. Что‑то гладкое, но липкое, будто покрытое слоем горячего воска. В некоторых местах поверхность пузырилась, издавая тихий шипящий звук – будто под ней кипела неведомая субстанция.

«Это… плавится?» – подумал, отдёргивая руку.

Пальцы оставили на поверхности вмятины, которые медленно, с тягучим звуком, возвращались в исходное состояние. Я провёл рукой – след засиял тусклым красным светом, будто раскалённый металл. Кожа на ладони покраснела, покрылась мелкими волдырями. Боль пришла не сразу – сначала было просто тепло, потом жжение, и лишь через несколько секунд – острая, пронизывающая боль.

– Есть тут кто?! – крикнул.

Голос отразился от стен, вернулся ко мне искажённым, чужим – будто говорил не я, а кто‑то другой, с более низким, хриплым тембром. Звук распадался на гармоники, превращаясь в многоголосый шёпот, который ещё долго вибрировал в воздухе.

Тишина.

Только шипение, пульсирующий жар и… что‑то ещё.

Прислушался. Где‑то вдали – звук. Не капающая вода, как в обычных подземельях, а ритмичное гудение, будто гигантское сердце бьётся в толще этого раскалённого ада. Каждый удар отдавался в теле, заставляя вибрировать кости. Ритм был странным – не равномерным, а с периодическими ускорениями и замедлениями, будто сердце то спешило, то замирало в ожидании.

Поднялся на ноги – пол будто качнулся, как живой. Сделал шаг – поверхность под ногами прогнулась и выпустила облако горячего пара. В воздухе запахло серой и чем‑то странным, почти тошнотворным. Запах напоминал жжёный сахар, смешанный с запахом разлагающейся органики.

Впереди – проблеск красного света. Не естественный, не ламповый, а странный, мерцающий, будто сквозь туман пробивались лучи далёкого пожара. Свет пульсировал в такт с гулом, то разгораясь до ослепительной яркости, то угасая почти до полной темноты.

Пошёл на свет.

Каждый шаг давался с трудом. Воздух становился гуще, будто я пробирался сквозь вязкий сироп. Пот заливал глаза, но я упрямо шёл вперёд, пока не оказался перед… зеркалом?

Да, зеркало. Но не обычное. Его поверхность пульсировала, как живая, а отражение в нём было искажено – будто я смотрел на себя сквозь толщу кипящей воды. Стекло покрывали тонкие трещины, заполненные светящейся субстанцией, напоминающей расплавленный янтарь.

Вгляделся.

Белые волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу. Янтарные глаза – но зрачки расширены, будто от ужаса – и бледная кожа, покрытая каплями воды и… чем-то ещё.

Прикоснулся к щеке – пальцы окрасились в багровый. Кровь? Нет. Жидкость светилась, как фосфор, медленно стекала по коже, оставляя светящиеся следы. Она не была тёплой – наоборот, от неё шёл леденящий холод, контрастирующий с окружающим пеклом.

– Что со мной?.. – прошептал.

Отражение повторило движение, но губы сложились в улыбку. Злую. Чужую.

Я отшатнулся. Зеркало треснуло – не от удара, а будто само по себе. По поверхности побежали трещины, заполненные раскалённой лавой. Светящаяся субстанция начала вытекать, образуя на полу лужицы, которые шипели и пузырились, будто кислота.

И тогда я увидел.

За зеркалом – что-то двигалось. Тень, но не человеческая. С длинными пальцами, которые царапали стекло изнутри.

Контуры были размыты, но я различал несколько конечностей, то появлявшихся, то исчезавших в мерцающем свете.

Звук стал громче. Гудение превратилось в рёв, в котором можно было различить… слова?

«Ты проснулся? Неожиданно».

Голос шёл отовсюду – из стен, из пола, из самого воздуха. Он проникал в мозг, как раскалённая игла, вызывая вспышки боли за глазными яблоками. Слова звучали одновременно на нескольких частотах – низкий бас смешивался с пронзительным фальцетом, создавая невыносимую какофонию.

– Кто ты?! – закричал я.

«Я – это ты. Или ты – это я. Разве это важно?»

Боль пронзила череп. Перед глазами вспыхнули образы:

Тёмная комната с идеально ровными стенами;

Фигуры в чёрных костюмах, склонившиеся над чем‑то;

Собственный крик, рвущийся из горла, но беззвучный в вакууме страха.

Я упал на колени. Пол под мной расплавился, обжёг кожу, но я не чувствовал боли – только ужас, ледяной, несмотря на окружающий ад. В ушах продолжал звучать голос, теперь уже не один, а множество – они спорили, перекрикивали друг друга, сливаясь в хаотичный хор.

И вдруг – тишина.

Гудение стихло. Свет померк.

А потом…

Дверь.

Прямо передо мной – металлическая дверь с ржавым замком. На ней – надпись, выжженная, будто кислотой:

«ВЫХОД»

Но под ней – другая строка, едва различимая, словно её пытались стереть:

«если осмелишься…»

Я открыл её. Ноги дрожали, но я сделал шаг в тёмный коридор.

Ещё одна дверь.

Рука потянулась к ручке. Горячая металлическая поверхность обожгла пальцы.

И в этот момент – за спиной раздался звук.

Тихий, но отчётливый.

Шаг.

Я обернулся.

В темноте – силуэт.

Высокий, в выцветшей форме, местами порванной и покрытой странными пятнами. Его лицо было скрыто в тени, но я чувствовал, что он смотрит на меня.

– Ты… кто? – голос дрожал.

Он не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперёд. Теперь я мог разглядеть его лучше: форма напоминала военную парадную, но стиль был незнакомым – слишком вычурные пуговицы, странные нашивки на плечах. Ткань местами выгорела, местами покрылась тёмными пятнами, напоминающими высохшую кровь.

– Мы… мы знакомы? – попытался я найти хоть какую‑то связь, цепляясь за обрывки смутных воспоминаний, которые то появлялись, то исчезали, как блики на воде.

Он медленно поднял руку – в тусклом свете я разглядел, что пальцы у него длинные, с заострёнными ногтями, покрытыми чем‑то блестящим, будто металлом. Движения были плавными, почти гипнотическими.

– Ты… – его голос прозвучал неожиданно мягко, почти ласково, – ты всё-таки проснулся.

– Кто ты? – повторил я, чувствуя, как по спине пробегает холодок, несмотря на окружающий пекло. – И где я?

Он не спешил отвечать. Вместо этого огляделся, будто оценивая пространство вокруг нас – пульсирующую тьму, расплавленные стены, треснувшее зеркало, из которого всё ещё сочилась светящаяся субстанция.

– Это место… оно не для тебя, – произнёс он наконец. – Ты должен идти со мной.

– Куда? – я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль немного прояснила сознание. – Я ничего не помню. Ни кто я, ни как сюда попал.

– Память вернётся, – он сделал ещё шаг, теперь между нами оставалось не больше метра. – Но не вся. И не сразу.

Я попытался разглядеть его лицо. Оно было скрыто в тени, но я чувствовал взгляд – пронзительный, будто сканирующий каждую мысль.

– Почему я ничего не помню? – голос дрогнул. – Что со мной сделали?

– Сделали? – он чуть склонил голову, и в этот момент свет дрогнул, высветив на мгновение его глаза – они были жёлтыми, с вертикальными зрачками, как у кошки. – Или что ты сам сделал?

В воздухе повисла тяжёлая пауза. Я пытался осмыслить его слова, но мысли путались, сталкивались друг с другом, словно осколки разбитого зеркала.

– Ты говоришь загадочно, – я сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках. – Мне нужно знать правду.

– Правды нет, – он покачал головой. – Есть только версии. Твоя. Моя. Их.

– Чья ещё? – я невольно повысил голос. – Кто они?

Он промолчал. Вместо ответа поднял руку и указал на дверь с надписью «ВЫХОД».

– Там – твой путь. Если решишься.

– А ты? Ты пойдёшь со мной?

Он усмехнулся – это было едва заметное движение губ, но оно заставило меня содрогнуться.

– Пойдем со мной, я тут уже немного путей разведал.

Я снова посмотрел на дверь. Замок казался непреодолимым – сложный механизм, покрытый странными символами, которые пульсировали в такт с общим гулом пространства.

– Как её открыть? – спросил я, оборачиваясь к нему.

Но его уже не было.

Просто исчез – без звука, без вспышки, без малейшего движения воздуха. Только что стоял передо мной – и вот уже пустота.

– Подожди! – крикнул я, озираясь. – Не оставляй меня!

Тишина.

Сделал глубокий вдох – воздух обжёг лёгкие, но я заставил себя шагнуть вперёд. Рука потянулась к замку. Пальцы коснулись металла, и вдруг – символы на поверхности засветились ярче, один за другим, словно реагируя на моё прикосновение.

Почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев. Оно распространилось по руке, вверх к плечу, затем к груди.

Боль пронзила виски. Я вскрикнул, но не отдёрнул руку – наоборот, сжал замок крепче. Символы вспыхнули ослепительным светом, затем погасли.

Замок щёлкнул.

Дверь медленно приоткрылась, выпуская поток холодного воздуха, от которого кожа мгновенно покрылась мурашками.

За дверью – темнота. Но не та удушающая тьма, что окружала меня здесь, а другая – глубокая, звёздная, обещающая нечто неизведанное.

Я стоял на пороге, колеблясь.

Сзади – ад, в котором я очнулся. Впереди – неизвестность.

Что ждёт меня там?

И кто я на самом деле?

Вопросы без ответов. Только инстинкт, тянущий вперёд.

Дверь за моей спиной захлопнулась с глухим стуком, отрезая путь назад.

Теперь – только вперёд.

Глава 2. Сквозь лабиринт отражений

Дверь захлопнулась – глухо, окончательно. Я остался один в пространстве, где даже воздух казался другим: более свежий, приятный, но всё же с привкусом озона и чего‑то металлического.

Сначала – только тьма. Не та удушающая, раскалённая тьма из прошлой комнаты, а холодная, глубокая, почти космическая. Она обволакивала, лишала ориентиров. Я поднял руку – не увидел её. Сделал шаг – не понял, двинулся ли вообще.

«Где я?» – мысль прозвучала глухо, будто под толщей воды.

И вдруг – свет.

Не яркий, не резкий, а мягкий, рассеянный, словно от далёких звёзд. Он проявлял контуры: стены из гладкого, полупрозрачного материала, пол, покрытый чем‑то похожим на кристаллический песок. Каждый кристалл светился изнутри, создавая причудливую мозаику из голубых, фиолетовых и синих бликов.

Сделал осторожный шаг. Песок хрустнул под подошвой, но звук был необычным – не сухой треск, а мелодичный, почти музыкальный. Второй шаг – и вокруг меня вспыхнули новые кристаллы, реагируя на прикосновение.

– Что это?.. – прошептал.

Голос разлетелся эхом, отражаясь от невидимых поверхностей.

Пошёл вперёд, осторожно ступая по светящемуся песку. Стены приближались и отдалялись, как будто пространство дышало. Иногда казалось, что я иду по кругу, но каждый раз впереди открывался новый проход – узкий, извилистый, манящий.

На одной из стен заметил знаки. Не буквы, не иероглифы – абстрактные символы, светящиеся тусклым красным светом. Они пульсировали в определённом ритме, будто передавали послание, смысл которого я не мог уловить.

Прикоснулся к одному – поверхность оказалась прохладной, но под пальцами пробежала лёгкая вибрация. В голове вспыхнул образ:

Огромный зал с колоннами;

Фигуры в длинных плащах, стоящие полукругом;

Светящийся шар в центре, из которого исходит низкий гул.

Отдёрнул руку. Образ исчез, оставив лишь послевкусие тревоги.

Впереди – проём, из которого льётся более яркий свет. Подойдя ближе, я разглядел: это не просто отверстие в стене, а портал, обрамлённый кольцами вращающегося света. Он пульсировал, то расширяясь, то сужаясь, будто живое существо.

Я замер на пороге. Внутри портала – мерцающая пелена, сквозь которую проступали размытые силуэты. Что‑то знакомое, но неуловимое.

– Ты готов? – голос раздался неожиданно.

Обернулся – позади стоял он. Тот самый человек в выцветшей форме. Теперь я мог разглядеть его лицо: резкие черты, высокие скулы, бледная кожа с едва заметными светящимися линиями, напоминающими вены. Глаза – жёлтые, с вертикальными зрачками – смотрели пристально, изучающе.

– Кто ты? – спросил я, стараясь унять дрожь в голосе. – Почему ты появляешься и исчезаешь?

Он улыбнулся – не тепло, а как‑то отстранённо, будто знал что‑то, недоступное мне.

– Я – проводник. Но лишь до определённого рубежа. Дальше ты пойдёшь один.

– Куда? – я шагнул к нему. – Что это за место?

– Это… переход. Между тем, что было, и тем, что будет. – Он медленно поднял руку, указывая на портал. – Там ты найдёшь ответы. Или новые вопросы.

– Почему я ничего не помню? – слова вырвались сами. – Кто я?

Его взгляд смягчился, но лишь на мгновение.

– Память – это груз. Иногда её нужно отпустить, чтобы двигаться дальше.

Портал стал ярче, почти ослепительным. Я почувствовал, как воздух вокруг сгущается, давит на плечи, будто пытаясь оттолкнуть назад.

– Если я войду туда… – начал я.

– Ты уже сделал выбор, – перебил он. – Дверь захлопнулась. Пути назад нет.

– Но я не знаю, что меня ждёт!

– И это хорошо. – Он отступил на шаг, растворяясь в полумраке. – Страх – твой компас. Доверяй ему.

– Подожди! – крикнул я, но его уже не было.

Только эхо его слов: «Страх – твой компас».

Стоял перед порталом. Свет пульсировал, манил, пугал.Что там?

Шаг вперёд.

Пелена света сомкнулась вокруг, поглотила меня целиком.

Мир перевернулся.

Первое ощущение – невесомость. Я будто парил в вакууме, окружённый мерцающими точками, похожими на звёзды. Они приближались, отдалялись, складывались в узоры, которые тут же распадались.

Второе – звук. Низкий, вибрирующий гул, проникающий в кости. Он нарастал, превращаясь в мелодию – странную, нечеловеческую, но почему‑то узнаваемую.

Третье – образы. Они вспыхивали перед глазами, как кадры из чужого сна…

Я открыл глаза.

Лежал уже кровати. Над головой – бетонный потолок, покрытый странной оранжевой плесенью.

Голова гудела, будто после удара, во рту – сухость, от которой першило в горле. Медленно приподнялся, опираясь на дрожащие руки. Вокруг – тусклый свет, льющийся лампы под потолком.

Огляделся.

Комната примерно шесть на шесть метров. Стены из грубого камня, местами покрытые этой оранжевой плесенью – она светилась едва заметно, будто впитала призрачный свет. Воздух тяжёлый, пропитанный жаром, словно помещение стояло над невидимой топкой.

Вдоль стен – несколько железных кроватей с продавленными сетками. На четырёх – ни следа присутствия человека. На одной из них – скомканное серое одеяло. А на шестой, прямо рядом со мной, сидел человек.

Высокий, стройный, в выцветшей синей форме. Его тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а лицо – бледное, с резкими чертами и внимательными карими глазами.

– Ты проснулся? – его голос прозвучал ровно, почти буднично. – Наконец‑то. А то я уже думал идти без тебя… Столько раз я пытался тебя разбудить.

Я сглотнул, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Кто ты? – голос вышел хриплым, будто я не говорил днями. – Где мы?

Он слегка наклонил голову, будто оценивая меня.

– Меня зовут Хидэо. А тебя – Эрион. По крайней мере, так написано на бирках у наших кроватей.

Я обернулся. На железной спинке действительно виднелась маленькая металлическая табличка. На ней выгравировано: «Эрион. Блок 7. Сектор C».

– Я ничего не помню, – признался я, проводя рукой по лицу. – Ни кто я, ни как сюда попал.

– Я тоже, – Хидэо пожал плечами. – Помню только своё имя. И твоё. Всё остальное – как в тумане.

Он поднялся, вытянулся во весь рост – оказался выше меня на полголовы. Движения его были плавными, выверенными, будто он привык к дисциплине.

– Здесь жарко, – заметил я, чувствуя, как пот стекает по виску.

– Да. И влажность. Плесень светится – как будто что-то в воздухе её питает. – Он подошёл к одной из стен, коснулся оранжевых пятен. – Не липкая. Не пахнет. Но выглядит… неестественно.

Хидэо отошёл к противоположной стене, где стоял старый деревянный стол. На нём – две бутылки с водой, ржавый нож и небольшой чёрный рюкзак.

– Нашёл это, когда проснулся, – сказал он, беря одну из бутылок. – Вода. Думаю, тебе стоит попить. Ты выглядишь очень обезвоженным.

Он протянул бутылку. Я схватил её обеими руками, открутил крышку и припал к горлышку. Вода была тёплой, с лёгким металлическим привкусом, но я выпил всё до капли.

– Спасибо, – выдохнул, вытирая рот. – Сколько ты уже здесь?

– Не знаю. Часы не работают. Окон здесь нет, чтобы понять, день или ночь сейчас. – Я проснулся первым. Ходил по комнате, пытался найти выход. Дверь заперта.

– А кровати? – я снова оглянулся на железные рамы. – Почему их шесть?

– Может, нас было больше. Или должно быть. – Хидэо взял нож, повертел в руке. Лезвие было ржавым, но острым на вид. – Это всё, что я нашёл. Кроме воды и рюкзака.

Он открыл рюкзак – внутри пусто. Только на дне – маленький металлический жетон с выгравированным символом: круг с тремя точками внутри.

– Ничего, – вздохнул он, захлопывая его. – Но лучше взять. Думаю он пригодится.

Мы подошли к двери. Тяжёлая, металлическая, с массивным замком. Я толкнул – не поддаётся. Хидэо осмотрел её внимательно, провёл пальцами по краям.

– Заперто снаружи, – заключил он. – Или… не заперт вовсе. Может, механизм сломан.

Он ударил кулаком по металлу – звук гулкий, глухой. Потом прижался ухом к поверхности.

– Слышишь? – спросил он.

Я тоже приложил ухо. Где‑то за дверью – низкий гул, ритмичный, будто далёкое сердцебиение.

– Что это? – прошептал я.

– Не знаю. Но это не тишина. Значит, мы не одни.

Спустя несколько минут бесплодных попыток открыть дверь Хидэо отошёл.

– Есть другой выход, – сказал он вдруг.

Я посмотрел на него вопросительно.

– В углу. Над кроватью. – Он указал на дальний конец комнаты, где одна из кроватей стояла чуть поодаль от остальных. – Там люк на потолке.

Мы подошли. Действительно – между каменной кладкой виднелся контур квадратной плиты. Хидэо присел, нащупал край, поддел его ножом. Люк скрипнул, начал опускаться.

За ним – тёмная лестница, уходящая вверх.

– Ты уверен? – я невольно отступил. – Мы даже не знаем, куда она ведёт.

– А что ещё остаётся? – он посмотрел мне в глаза. – Ждать, пока кто‑то придёт и откроет дверь? Или надеяться, что память вернётся сама?

Я молчал.

– Мы оба ничего не помним, – продолжил он. – Но мы живы. И пока мы живы – нужно двигаться. Даже если не знаем куда.

Он взял рюкзак, повесил на плечо. Взял нож в правую руку.

– Идём?

Я взглянул на тёмный проём, на перекладины, исчезающие во мраке. Потом – на Хидэо.

– Идём.

Мы полезли наверх.

Перекладины были узкими, скользкими от влаги. Каждый шаг отдавался глухим эхом. Жара усиливалась – воздух становился гуще, но мы поднимались.

Глава 3. Вверх сквозь жар и страх

Мы поднимались – бесконечно, мучительно, ступень за ступенью. Каждый шаг отдавался тупой, ноющей болью в предплечьях, мышцы горели, будто их облили кислотой. Пот заливал глаза, капал с подбородка на раскалённые металлические перекладины, шипел и испарялся, оставляя солёные разводы.

– Сколько уже?.. – выдохнул я, останавливаясь в очередной раз. Грудь ходила ходуном, дыхание вырывалось хриплыми всхлипами.

Хидэо, находившийся выше, обернулся. Его лицо блестело от пота, но взгляд оставался твёрдым, почти стеклянным – будто он смотрел сквозь меня.

– Не знаю. Но метров 15 точно пролезли.

– Почему так жарко? – я провёл рукой по стене – камень был сухим и горячим, как печь. Ладонь обожгло, я отдёрнул руку. – Мы поднимаемся или спускаемся в лаву?

– Может, это не наша планета вообще…, – он снова взялся за перекладину, пальцы побелели от напряжения. – Может, мы… глубоко под землёй.

Его голос звучал отстранённо, будто он говорил не со мной, а с самим собой. Я хотел спросить, что он имеет в виду, но сил не осталось. Только глухой стук сердца в ушах и запах перегретого металла, въедающийся в ноздри.

Через ещё несколько метров я начал замечать изменения. Стены перестали быть просто каменными – теперь на них виднелись следы коррозии, странные оранжевые прожилки, пульсирующие, будто кровеносные сосуды. Они светились тусклым, болезненным светом, от которого рябило в глазах. Воздух стал гуще, с привкусом металла и чего‑то сладкого, почти тошнотворного – как если бы кто‑то растворил сахар в раскалённом железе.

– Ты помнишь хоть что‑нибудь? – спросил я, пытаясь отвлечься от боли в руках. – До того, как очнулся в той комнате?

Хидэо на секунду замер, потом покачал головой:

– Я же говорил, только своё имя. Ну и твоё. И ещё… – он запнулся, взгляд скользнул куда-то вдаль, за пределы этого узкого колодца. – Ощущение, что я уже был здесь. Или где-то в очень похожем месте.

– Я тоже, – признался я. – Но воспоминания были очень размытыми.

Он кивнул, будто понял без слов. В его глазах мелькнуло что‑то, похожее на сочувствие, но тут же исчезло – будто вспышка старого фотоаппарата.

Ещё через десяток перекладин впереди мелькнул свет.

Не естественный, не солнечный – тусклое красное мерцание, как от аварийной лампы. Оно подсвечивало край люка в потолке, отбрасывая на стены дрожащие кровавые блики.

– Выход, – прошептал Хидэо. – Или новый тупик.

Голос его звучал глухо, будто он уже знал ответ.

Мы добрались до люка. Он был массивным, из толстого металла, с ржавыми петлями, покрытыми оранжевой плесенью. Хидэо потянул за ручку – та заскрипела, но поддалась. Звук был таким громким, что я невольно зажмурился, ожидая, что сейчас что‑то обрушится нам на головы.

Створки распахнулись.

За ними – огромное помещение.

Потолок терялся где‑то в темноте, а вдоль стен тянулись стеллажи высотой метров десять, а может, и больше. Они уходили вдаль, образуя бесконечные коридоры, заваленные коробками всех размеров. Некоторые ящики были сложены в аккуратные ряды, другие – валялись в беспорядке, будто их сбросили в панике. На полу – пыль, смешанная с мелкими осколками стекла и металлическими опилками.

В центре зала – электронное табло, похожее на компьютер. Экран мерцал, но изображение было чётким.

ВАШЕ ПОЛОЖЕНИЕ: 6645 метров под землёй

ВЫ НАХОДИТЕСЬ НА ОБЪЕКТЕ: Склад № 62

Под надписью – карта. Сложная сеть коридоров, отмеченных цифрами и буквами. В дальнем конце – красная точка с подписью «Лифт». До него – не меньше ста метров.

– Мы под землёй, – прошептал я. – На глубине почти семи километров…

Слова звучали нереалистично. Семь километров вниз – это как погрузиться в недра планеты, оказаться в её сердце, где нет света, нет воздуха, только давление и тьма.

– Нам туда, – Хидэо указал на отметку лифта. – Но сначала посмотри что в ящиках.

Он подошёл к ближайшему стеллажу, выбрал ящик средних размеров и дёрнул его вниз.

Ящик рухнул с оглушительным грохотом. Звук разнёсся по складу, отразившись от стен эхом.

И тогда мы услышали другое эхо.

Сначала – глухой гул, будто где‑то обрушились камни. Потом – звук, от которого кровь застыла в жилах: шаги.

Тихие, но тяжёлые. Каждый шаг отзывался вибрацией в полу, будто кто‑то огромный ступал по тонкой плёнке, готовой лопнуть. Словно что‑то огромное, весом в десятки тонн, медленно приближалось.

– Наверх, – скомандовал Хидэо, хватая меня за руку.

Мы бросились к стеллажу. Хидэо ловко вскарабкался на ярус за ярусом, цепляясь за края ящиков, будто паук. Я попытался повторить – руки дрожали, мышцы отказывались подчиняться. Пальцы соскользнули с края, я едва не упал.

– Быстрее! – тихо крикнул он, оглядываясь. В его взгляде мелькнула тревога.

Я прыгнул снова – и снова провал. Паника захлестнула, как волна. «Не успею», – мысль пронзила мозг, острая, как нож.

Я не выдержал и бросился под стеллаж – там оставалось узкое пространство. Пролез, едва не застряв, и замер, прижавшись к тёплому бетону. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно по всему залу.

Над головой – грохот. Стеллаж дрогнул, ящики заскрипели, угрожая обрушиться.

Потом – оно появилось.

Сначала я увидел только тень – огромную, вытянутую, с горбатой спиной. Она двигалась плавно, почти грациозно, несмотря на размеры. Затем – голову.

Она напоминала тираннозавра, но была тоньше, изящнее, будто выточенная из чёрного камня. Пасть – усеянная длинными, острыми зубами, изогнутыми, как кинжалы. Они блестели в тусклом свете, будто смазанные маслом.

Свет погас.

Только два глаза – зелёные, светящиеся – смотрели прямо на нас. Они не моргали, не двигались, только пульсировали, как два маяка в кромешной тьме.

Существо не двигалось. Ни мы, ни оно. Тишина, нарушаемая лишь моим сбившимся дыханием и глухим стуком крови в ушах.

Хидэо замер на пятом ярусе, спрятавшись за ящиками. Я лежал под стеллажом, не смея пошевелиться. Каждая мышца была напряжена до предела, будто я превратился в натянутую струну, готовую лопнуть.

Хидэо понял первым.

Зелёные глаза – значит, оно скорее всего хорошо видит в темноте. Нужно отвлечь его внимание, иначе другого выхода нет.

Он медленно, почти бесшумно, перебрался на противоположный край стеллажа. Затем – с размаху пнул ящик.

Тот рухнул вниз с грохотом, разбиваясь о пол. Звук был оглушительным, будто взорвалась граната.

Существо рвануло в ту сторону – звук топота, рёв, треск ломающихся ящиков. Оно двигалось с невероятной скоростью, несмотря на массивность.

Хидэо не ждал.

Он прыгал с яруса на ярус, спускаясь всё ниже. Добравшись до моего уровня, схватил меня за ноги и рывком вытащил из‑под стеллажа.

– Держись! – крикнул, перекидывая меня на плечо.

Я даже не успел осознать, что происходит. Мир перевернулся, я болтался на его плече, видя лишь мелькающие коробки, стеллажи, тёмные провалы коридоров. В ушах – шум крови, в горле – ком страха.

Он бежал.

Бежал так, как будто всю жизнь готовился к такому. Я чувствовал, как напряжены его мышцы, как пульсирует вена на шее. Его дыхание – ровное, глубокое – было единственным звуком, который я мог различить сквозь гул в голове.

Позади – грохот. Существо крушило всё на своём пути, но вдруг… замерло.

Та же тишина. То же ожидание.

А затем – новый звук.

Оно почувствовало нас.

Я обернулся.

Оно было уже в двадцати метрах от нас…

Глаза – зелёные. Пасть – раскрыта. Из неё вырывался тихий, шипящий звук, будто пар из перегретого котла.

Воздух словно застыл. Время остановилось

Глава 4. Между жизнью и смертью.

Мы бежали – или, вернее, Хидэо бежал, неся меня на плече, а я лишь болтался, как мешок, пытаясь не потерять сознание от головокружения и страха. В ушах стучала кровь, перед глазами мелькали размытые силуэты стеллажей, коробок, тёмных провалов коридоров. Каждый шаг Хидэо отдавался глухим эхом, будто он выбивал ритм на гигантском барабане.

– Лифт! – выдохнул он, замедляясь. – Он должен быть там!

Я обернулся через плечо.

Существо не отставало. Оно двигалось с пугающей грацией – несмотря на массивность, шаги были почти бесшумными, лишь изредка раздавался глухой стук, будто кто‑то бил кулаком по бетонной стене. Зелёные глаза светились в полумраке, как два прожектора, выхватывая из тьмы наши тени.

Хидэо свернул в коридор, отмеченный на той электронной карте. Впереди – металлическая дверь с красной кнопкой. Он бросился к ней, ударил кулаком – та не поддалась. Дёрнул за ручку – заперто.

Мы замерли.

Тишина.

Не та тишина, что приносит покой, а тяжёлая, давящая, будто воздух сгустился до состояния желе. Я слышал собственное дыхание – рваное, хриплое – и пульс Хидэо, отдававшийся в его предплечьях, на которые я всё ещё опирался.

– Нет… – прошептал я, оглядываясь. – Лифта нет.

Перед нами была только дверь. Не лифт, а обычная металлическая плита с ржавой ручкой и маленьким окошком, затянутым скорее всего обычной пылью.

Хидэо ударил по ней ещё раз – безрезультатно. Потом прижался ухом, прислушиваясь. Я тоже замер, пытаясь уловить хоть какой‑то звук с той стороны.

Ничего.

Только далёкий гул, будто где‑то глубоко под нами пульсировал гигантский двигатель.

Мы обернулись одновременно.

Существо стояло в десяти метрах.

Оно больше не бежало. Оно шло – медленно, размеренно, будто наслаждалось моментом. Голова слегка наклонена, пасть приоткрыта, из неё вырывался тихий шипящий звук, похожий на пар из перегретого котла. Зелёные глаза не мигали, не отводили взгляда – они изучали нас.

Я почувствовал, как ноги подкосились. Хотелось закричать, броситься вперёд, попытаться выломать дверь, но тело будто окаменело. Только сердце билось так громко, что, казалось, его биение слышно этому существу.

Хидэо медленно опустил меня на пол. Его пальцы на моём плече сжались на мгновение – коротко, почти незаметно – и тут же разжались. Он сделал шаг вперёд, закрывая меня собой.

– Почему оно не нападает? – прошептал я.

Он не ответил. Только смотрел на существо, будто пытаясь прочесть его мысли.

Секунды тянулись, как вечность.

Существо остановилось.

Его грудь медленно поднималась и опускалась – будто оно дышало. Но не как животное, а как механизм, с размеренной точностью. Пасть приоткрылась шире, и я увидел зубы – длинные, тонкие, изогнутые, как кинжалы. Они блестели в тусклом свете, будто смазанные маслом.

«Оно не голодно, – подумал я. – Или оно ждёт чего‑то».

Хидэо повернул голову ко мне. В его глазах – не страх, а холодная сосредоточенность. Он медленно поднял руку, указывая влево.

Там, в тени стеллажей, едва различимая в полумраке, виднелась ещё одна дверь. Не массивная, как люк, а обычная деревянная, с круглой ручкой.

Он приложил палец к губам: «Тихо».

Мы двинулись к двери – шаг за шагом, почти не дыша. Каждый звук от пола, каждый шорох одежды казались оглушительными. Я чувствовал, как пот стекает по спине, как дрожат пальцы, как горло сжимается от нехватки воздуха.

Хидэо прикоснулся к ручке. Металл был не горячим, даже немного холодным. Он повернул её – без звука. Дверь приоткрылась с едва слышным щелчком.

Мы проскользнули внутрь и захлопнули её за собой.

В помещении загорелся свет – резкий, белый, от которого мы на мгновение ослепли. Хидэо нащупал выключатель, приглушил яркость. Теперь вокруг разливался мягкий желтоватый свет, обнажая детали комнаты.

Это был небольшой складской отсек – метров десять в длину, пять в ширину. Вдоль стен – металлические шкафы с закрытыми дверцами, в центре – несколько ящиков. На полу – толстый слой пыли, но без следов плесени или влаги. Воздух здесь был прохладнее, почти свежий, и это ощущалось как глоток жизни. На одной из стен висело что-то наподобие кондиционера.

Мы опустились на пол, прислонившись к стене. Ноги дрожали, руки не слушались. Я закрыл глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

– Почему оно… не напало? – прошептал я, едва разжимая пересохшие губы.

Хидэо покачал головой:

– Не знаю. Может, оно не голодно. Или… – он запнулся. – Или может оно чего-то ждёт.

Я вздрогнул. Мысль о том, что существо всё ещё там, за дверью, заставила кожу покрыться мурашками.

– Где мы вообще? – спросил я, оглядываясь. – И как глубоко?

– Вроде бы 6600 метров под землёй, – повторил Хидэо, словно пытаясь осмыслить эту цифру. – Мы на глубине почти семи километров. Это как… как мы оказались где-то в сердце планеты.

Тишина.

Потом – одновременно:

– Мы выберемся, – сказал я.

– Мы разберёмся, – ответил он.

И это стало нашем обещанием.

На одном из ящиков мы заметили три консервы. Обычные, металлические, с потрёпанными этикетками. Хидэо достал нож, вскрыл первую. Внутри – тушёнка, густая, ароматная. Вторая – овощное рагу. Третья – что‑то похожее на рыбные консервы.

Мы ели руками.

Не потому, что не было ложек – просто не хватало сил ждать. Пальцы погружались в тёплую, чуть жирную массу, мы подносили её ко рту, жадно проглатывали. И с каждым кусочком приходило облегчение – такое глубокое, что невозможно описать.

Вкус соли, мяса, овощей – он пробуждал что‑то забытое, что‑то человеческое. Мы ели, не говоря ни слова, но в этом молчании было больше смысла, чем в любых размышлениях.

Когда последняя капля сока осталась на пальцах, я облизнул их, чувствуя, как тепло разливается по телу. Впервые за долгое время я ощутил, что могу дышать. Что я жив.

Хидэо вытер рот рукавом, посмотрел на меня. В его глазах мелькнула тень улыбки.

– Никогда не думал, что буду так рад консервам, – пробормотал он.

Я усмехнулся.

– Я тоже.

Но покой длился недолго.

Хидэо поднялся, подошёл к двери. Приложил ухо к двери – тишина. Потом медленно повернул ручку, приоткрыл щель.

Оно всё ещё было там.

Стояло напротив двери, опустив голову, будто прислушиваясь. Зелёные глаза светились в полумраке, как два фонаря. Пасть приоткрыта, из неё вырывалось тихое шипение.

Хидэо закрыл дверь, повернулся ко мне.

– Оно ждёт, – прошептал он. – думаю оно не уйдёт.

Я почувствовал, как холод снова ползёт по спине.

– Что теперь? – спросил я.

Он огляделся, будто искал ответ в стенах, в шкафах, в самих тенях.

– Нужно найти другой выход. Или оружие. Или способ его отвлечь.

– А если… – я запнулся. – Если оно не уйдёт никогда?

Хидэо посмотрел на меня – твёрдо, без страха.

– Тогда мы найдём способ выжить. Даже здесь. Даже с ним.

Я кивнул.

Потому что выбора не было.

Мы поднялись на ноги.

Комната казалась крошечной, но теперь она была нашим убежищем. Хидэо подошёл к шкафам, начал открывать дверцы. Внутри – пустые полки, пыль, обрывки бумаги. Ничего, что могло бы помочь.

Я подошёл к ящикам. Один из них был приоткрыт. Внутри – старые документы, пожелтевшие от времени, и несколько металлических жетонов. Я взял один – на нём выгравирован символ: круг с тремя точками внутри. Такой же, как на жетоне в рюкзаке Хидэо.

– Смотри, – протянул я ему.

Он взял жетон, повертел в руках.

– Это что‑то значит, – сказал он. – Но пока мы не знаем, что именно.

Глава 5. Путь к лифту

Мы осмотрели комнату ещё раз – тщательно, не пропуская ни сантиметра. Я проверял каждый ящик, простукивал стены, заглядывал под шкафы. Хидэо методично исследовал периметр, ощупывая стыки панелей и швы между плитами.

– Ничего, – выдохнул я, опустив руки. – Никакого люка, никаких скрытых ходов.

Тишина давила. Даже далёкий гул, который мы слышали раньше, стих – будто всё затаило дыхание.

Хидэо присел на край ящика, провёл ладонью по лицу.

– Значит, остаётся одно, – сказал он, глядя мне в глаза.

Я понял, что он имеет в виду, и внутри всё сжалось.

– Ты хочешь… выйти туда? – голос дрогнул. – К нему?

– Другого выхода нет, – он говорил спокойно, но я видел, как напряжены его плечи. – Мы не можем сидеть здесь вечно. Рано или поздно оно войдёт. Или мы умрём от голода.

– Но это же самоубийство! – я шагнул назад, упёрся спиной в стену. – Оно просто разорвёт нас на части.

– Не разорвёт, если мы действовать правильно. – Хидэо поднялся. – И если будем делать вместе.

Мы стояли друг напротив друга – два человека, загнанные в угол. Я чувствовал, как страх сковывает движения, как мысли путаются в голове.

– Почему ты так уверен, что оно не нападёт сразу? – спросил я, сжимая кулаки. – Ты видел его зубы? Его размеры?

– Потому что оно не нападало раньше, – ответил Хидэо. – Оно следило за нами. Изучало. Это не просто зверь. Оно… думает.

– И что с того!? – я почти кричал. – Это не значит, что оно нас пощадит!

– Это значит, что у нас есть шанс, – он шагнул ко мне, положил руку на плечо. – Эрион, считай мы уже мертвы, если останемся здесь. Но если попробуем – у нас будет хотя бы шанс, чтобы сбежать.

Я молчал. Внутри бушевала буря: страх, гнев, отчаяние.

– Я не хочу умирать, – прошептал я.

– Я тоже. – Он сжал моё плечо крепче. – Но мы не умрём. Поверь мне.

Спустя несколько секунд я кивнул.

– Ладно. Но если оно появится…

– Беги, – перебил Хидэо. – Не оглядывайся. Я буду рядом.

Он подошёл к двери, прислушался. Тишина.

– Готов? – спросил он.

Я сглотнул, кивнул.

Хидэо повернул ручку.

Дверь приоткрылась.

За ней – пустота. Коридор

Мы вышли в тот самый коридор. Воздух здесь был гуще, насыщеннее, будто пропитанный чем‑то металлическим. Свет аварийных ламп мерцал, создавая рваные тени на стенах.

– Оно было здесь недавно, – прошептал Хидэо, глядя на следы когтей на полу. – Но сейчас его тут как не странно нет.

Я огляделся. Стеллажи тянулись вдаль, образуя бесконечные проходы. Где‑то вдали – красная кнопка лифта, едва различимая в полумраке.

– Пошли, – сказал Хидэо. – Держись рядом.

Мы двинулись вперёд.

Каждый шаг отдавался эхом. Каждый шорох заставлял сердце замирать. Мы шли молча, почти не дыша, прислушиваясь к каждому звуку.

В голове крутилась одна мысль: «Оно где‑то здесь. Наблюдает».

Стены будто сужались, давили. Я ловил себя на том, что задерживаю дыхание, боясь привлечь внимание.

«Если оно появится, – думал я, – я не смогу бежать. Я просто упаду».

Но ноги шли. Шаг за шагом.

Стал виден лифт.

Наконец мы увидели его – массивную металлическую дверь с красной кнопкой. Над ней – табло, на котором горела цифра «6645».

Хидэо рванулся вперёд, нажал кнопку.

Тишина.

Потом – глухой гул. Двери лифта медленно разъехались.