Читать онлайн С тех пор никто не видел бесплатно
- Все книги автора: Пол Финч
Paul Finch
Never seen again
© Paul Finch, 2022
©Перевод. А. Круглов, 2025
© Издание на русском языке AST Publishers, 2026
* * *
Моей жене, Кэтрин
Шесть лет назад
Фредди не мог понять, с чего вдруг Джоди с Риком были такими хмурыми. Когда машина тронулась от кинотеатра, в голове мальчика еще проносились сногсшибательные финальные кадры фильма: Джеймс Бонд прыгает с крыши заброшенного здания рука об руку со своей новой девушкой и уплывает по Темзе на катере, а Блофельд гонится следом на вертолете. Казалось бы, и Рику, жениху его сестры, кино понравилось; он, правда, назвал это «компиляцией прежних фильмов об агенте 007», – что бы ни значило первое слово, – но дополнил отзыв фразой «все же довольно забавно».
Однако теперь в машине повисла тяжелая тишина.
– Все нормально, Джоди? – решился спросить Фредди.
Она даже не оглянулась.
– Все в порядке. Не волнуйся.
Он выглянул из окошка «ауди». Было уже поздно – одиннадцатый час, октябрьский ветер сметал на обочину сухую листву. Если Джоди с Риком и правда остались недовольны, то вряд ли из-за фильма, хотя за весь вечер они вроде как не говорили ни о чем другом. Оставалось только одно – они на него, Фредди, сердились. Тем не менее Джоди сказала, что все в порядке. Если бы злилась, ни за что не ответила бы так. Ей двадцать три, ему тринадцать – отчитала бы, да и все.
«Всем пока, – бросила она, когда явился Рик, – мы едем смотреть нового Бонда».
Фредди стал проситься с ними, и мама, как всегда, уговаривала Джоди взять его, но сестра почему-то возражала сильнее обычного. Странно: он всегда послушный, да и с Риком вполне ладит. Конечно, тот зануда немного – ну так учится на юриста, чего еще ждать! – но они часто обменивались шутками и оба болели за «Ипсвич Таун». Да и сегодня в кино все было нормально: жевали попкорн, болтали…
Фредди вдруг осенило.
Джоди с Риком собирались заняться чем-то другим! Просто не хотели никому говорить. Неужто думали пообжиматься в машине, как подростки, а он им помешал? Фредди презрительно хмыкнул про себя. Трудно поверить. Какой смысл, когда у Рика есть собственная квартира?
Они припарковались в самом конце глухого переулка среди нависавших деревьев, зарослей кустарника и вороха опавших листьев. Рик выключил двигатель, а Джоди обернулась.
– Фредди, не хочешь прогуляться?
– Да ну, слишком сыро.
– Ничего не сыро, дождя не было со вчерашнего утра.
– Холодно.
Она снова отвернулась.
– А рыбы с картошкой хочешь?
– Ну… можно. – Он пожал плечами.
– Я бы поела.
– Так пойди и купи.
– Фредди, не валяй дурака! – раздраженно фыркнула сестра.
Странно, в эту игру они не играли уже несколько лет. Вообще, быть третьим лишним иногда оказывалось выгодно, хотя обычно спор проходил куда дружелюбнее.
– Да здесь нигде ничего не купишь, – хмыкнул он.
Джоди заговорила спокойнее:
– Пройди обратно по дороге, которой мы приехали, там слева будет тропинка. Она идет через лес.
– Через лес? – поморщился Фредди. Он был уже не ребенок, но продираться сквозь кусты ночью в одиночку…
– Да какой там лес! Так, рощица. По тропинке выйдешь к полю для гольфа «Блэк-Брук».
– К полю для гольфа? – Мальчик вновь нахмурился.
– Через поле идти не надо, – вступил в беседу Рик. – Слева найдешь знак – там есть пешеходная тропа. Она тебя выведет к гольф-клубу, а за ним будет Уайльдив-авеню. Повернешь направо и через пять минут увидишь пару домиков, газетный киоск и закусочную.
Джоди протянула двадцатку.
– Возьми мне картошку с сосиской.
– А мне с жареной треской, – добавил Рик. – Себе сам выбери, и сдача твоя.
Фредди задумчиво повертел в пальцах двадцатифунтовую купюру. Джоди глянула на него через зеркало заднего вида.
– Ладно… сколько ты хочешь?
Он поджал губы.
– Ну… тридцать хотя бы.
Она раздраженно обернулась. Рик положил руку ей на плечо.
– Пускай тридцать, все нормально. – Он поправил очки и полез в карман кожаной куртки. Достал бумажник и вынул еще двадцатку. – Раз уж мы тебя нагружаем, пусть будет сорок. Тем более, поздно уже и вообще… не будем мелочиться – держи полсотни, Фред!
Мальчик удивленно вытаращил глаза, принимая третью купюру. Он застегнул теплую куртку с капюшоном и шагнул навстречу сырому ветру. Свет фонаря шагах в двадцати едва пробивался сквозь пляшущую завесу полуоблетевших ветвей, а в лесу и вовсе затерялся в сумраке за спиной. Тропинка вывела к довольно крутой насыпи, за которой расстилалось поле для гольфа.
Темно-серые клочья облаков неслись над головой, скрывая луну, но все же позволяли разглядеть обширную лужайку с аккуратно подстриженной травой. Слева и впрямь стоял крестообразный указатель со стрелкой и обозначением пешеходной тропы, а на вершине насыпи виднелся другой знак – «Берегись летящих мячей».
Фредди опасливо оглянулся, будто ожидая удара в голову. Глаза уже привыкли к темноте и различали тут и там заросли кустарника. Еще одна стрелка впереди указывала на узкий проход между живыми изгородями, куда ветер задувал порывами сухие листья. Идти было страшновато, но вскоре кусты раздвинулись, тропа пошла вниз, и через сотню шагов показалось приземистое одноэтажное здание, освещенное цепочкой ярко-желтых фонарей, – гольф-клуб. Сквозь металлические решетки на окнах не пробивалось ни огонька, автостоянка была пуста, ворота заперты. Открытой оставалась только калитка.
Слыша лишь шум ветра в ушах, Фредди обошел здание и свернул направо по Уайльдив-авеню. Дома там и правда стояли, но их вид не обещал ничего хорошего. Вновь ни огонька в окнах – ни в газетном киоске, ни в закусочной. Все словно вымерло. Внутри стеклянной двери Фредди высмотрел табличку с указанием, что местечко сейчас закрыто.
Он двинулся обратно по улице. Поначалу распирала досада, но затем Фредди вспомнил о деньгах в кармане. Не так уж жестоко его и провели, всего лишь отослали на полчасика прогуляться и хорошо за это заплатили.
Вот та самая автостоянка, а за ней поле для гольфа. Темнота стала уже привычной, и по дорожке между изгородей Фредди зашагал уже смелее, решив не обращать внимания на ночные шорохи. Однако через несколько шагов застыл как вкопанный, услышав впереди душераздирающий вопль.
Что это, лисица? Он и прежде слышал звериные крики в зарослях недалеко от своего дома. Да, наверное… безобидная лисица, только и всего. А может, и нет. Фредди поспешно выскочил на пешеходную тропу и бросился мимо указателей вниз по склону.
Раздался еще один крик, на этот раз резко оборвавшийся.
Достигнув рощи, мальчик побежал по тропинке, но вскоре притормозил, различив сквозь ветви деревьев свет фонаря в переулке. Никак не хотелось предстать перед Риком перепуганным сопляком. С тропинки на мостовую он вышел уже почти нормальным шагом, вытирая пот со лба.
В тусклом свете фонаря виднелся «ауди» Рика, а рядом – какой-то фургон с открытыми задними дверями. В тени сумерек двигались фигуры, и Фредди прищурился, вглядываясь. Когда до машин оставалось полсотни шагов, он различил зеленые комбинезоны, и от сердца немного отлегло. Санитары – машина скорой помощи.
Тут же вспыхнул новый страх – неужели кому-то плохо? Мальчик ускорил шаг, запоздало удивляясь, что в машине медиков не горит свет. Двери открыты, но внутри полный мрак.
Внезапно тишину разорвал новый вопль – отчаянный, душераздирающий. Теперь сомнений не было: это не брачный призыв лисицы. Кричала сестра, и она была в смертельном ужасе. Застыв на месте, Фредди наблюдал, как в десяти шагах от него три фигуры в зеленом тащат кого-то в эту странную машину скорой помощи и силой заталкивают внутрь.
– Джоди! – хрипло выдавил он.
Двое «санитаров» обернулись.
Послышался новый вопль, и в фургон затолкали еще одного человека. Должно быть, Рика, поскольку тот сопротивлялся больше, и один из незнакомцев в зеленом не сразу смог оторваться от него и повернуться к мальчику.
– Спокойно, малыш! – крикнул он с непонятным акцентом, махнув рукой. – Тут несчастный случай.
Одну перчатку мужчина потерял, и неизвестно, что напугало Фредди больше: наколка в виде большого черного паука у него на руке или лыжная маска, еще чернее, с прорезями для глаз.
Мальчик кинулся прочь, но не по переулку, поскольку до ближайших домов было несколько миль, а налево, в заросли, протискиваясь сквозь чащу кустов. Сзади раздались сердитые крики, а затем треск выстрела.
Пуля просвистела мимо, разорвав осеннюю листву.
Не обращая больше внимания на ветви, хлещущие по лицу, мальчик бежал со всех ног и почти уже пересек рощу, когда за спиной послышались тяжелые шаги преследователей.
– Мара, сюда! – бросил грубый голос, уже другой.
Раздался еще один выстрел. Фредди едва не взвизгнул от боли – пуля задела мочку левого уха, – но продолжил бежать, стараясь беречь дыхание. Он понимал, что на тропе, ведущей к гольф-клубу, будет для стрелков как на ладони, и потому свернул направо, все так же держась в тени деревьев.
Метров через двести он решился бросить взгляд через плечо. Бандиты настигали его. Одна фигура в маске виднелась в полусотне шагов, другая чуть отставала.
Третья пуля врезалась в дерн под ногами, но Фредди уже мчался по высокой траве, спускаясь к декоративному водоему. Огибая край пруда, он позволил себе обернуться снова. Преследователи не отставали. Вспыхнул свет, и новая пуля просвистела почти у виска. Вновь поднимаясь по склону, Фредди на бегу нащупал телефон и попытался набрать номер, но глаза заливал пот, а пальцы соскальзывали, испачканные кровью из раненного уха.
За спиной послышался металлический щелчок – совсем рядом.
Внезапно земля под ногами пошла под уклон, и впереди открылась неожиданная картина: бесконечная светящаяся лента шоссе с вспышками проносящихся фар. Уклон был все круче, ноги сами несли вперед, сил будто прибавилось.
– Черт! – послышалось сзади.
Фредди оглянулся. Два черных силуэта застыли в сумраке на гребне насыпи. Один вытянул руку, указывая на беглеца.
Тишину снова расколол выстрел.
Такой боли мальчик еще не испытывал.
Негодяй, каких свет не видывал
Глава 1
Наши дни
– Ну, в наше время это ерунда, – хмыкнула Конни, – мало ли таких кругом.
– Мы выставляем напоказ не гомосексуализм Слимана, – возразил Дэвид, – а его непорядочность по отношению к жене и детям.
– Да уж, – в динамиках автомобиля хрипловатый смешок Конни прозвучал еще язвительней. – Барри Слиман – кто бы мог подумать! Давно это с ним?
– Сомневаюсь, что недавно. Да и какая разница? Факт есть факт, я заснял его на камеру. Все ясно как день, не отопрешься.
– Давай уточним… Ты дежурил у его дома в Биконсфилде и следил за ним, пока не застукал?
– Недолго, всего пять вечеров.
– Тем не менее, дорогой. Из Биконсфилда в Сохо путь неблизкий, так что свои денежки ты заработал честно.
– Значит, ты довольна?
– Как же иначе! Заголовок на обложке и центральный разворот тебе обеспечены. Отличное вступление, кстати.
Дэвид знал, что ей понравится. На развилке он свернул налево к торговому центру «Теско».
– Крепкий орешек расколот! – прочитала Конни вслух. – У звезды британских сериалов Барри Слимана, известного ролями крутых полицейских, отважно разгребающих нечистоты лондонских трущоб, внезапно обнаружился не один лишь профессиональный интерес к ним. Брутальный бородач всемирно знаменит своим бесстрашием в стычках с маргиналами, однако последний эксклюзивный репортаж «Скендлес» демонстрирует и несколько иной характер его тайных встреч. Сорокавосьмилетний уроженец Йоркшира Слиман, женатый, отец троих детей, давно прославился своими психологичными образами мужественных героев с сомнительным прошлым, но твердыми личными принципами.
Однако, судя по итогам расследования репортера «Скендлес» Дэвида Келмана, сомнительным представляется не только прошлое, но и настоящее актера, и личных принципов Слиману явно недостает. Где он выказывает твердость сейчас, можно лишь догадываться, но прошлым субботним вечером ее испытал на себе молодой человек по имени Сид, который весело признался нашему неустрашимому охотнику за новостями: «Замутить с такой симпатичной знаменитостью, как Слиман, – просто фантастика! Я знаю, он частенько здесь бывает, хоть никогда и не признается, но для такого, как я, это неслыханная удача. Обычно я довольствуюсь всяким отребьем…» – Конни прервала чтение. – Похоже, этот твой Сид разговорился вовсю.
– Да уж, поболтали с ним в баре, когда Слиман уехал домой, – хмыкнул Дэвид. – Ты удивишься, сколько может наплести подобный тип, если подкинуть ему пару фунтов.
– Так или иначе, дорогой, поработал ты на славу.
Это он знал и сам. Фото и видео, архивированные и приложенные к статье, репортер собирал долго. Вечер за вечером в разных местах пригородной аллеи, где стояла вилла Слимана с семью спальнями, Дэвид проводил долгие часы, лелея надежду, что именно сегодня повезет. Поэтому, когда тот самый вечер наконец настал и актер вышел из дома необычно поздно, проехать следом сорок миль до обшарпанных гаражей в Стэнморе, где тот оставил свой классический родстер с мягким верхом и двинулся в Лондон в побитом старом «рено», было уже сравнительно просто.
– Где теперь Слиман? – спросила Конни.
– На Канарах. Семья улетела раньше на летние каникулы, а он задерживался, чтобы доснять еще что-то для нового фильма.
– Или снять кого-то? – Конни вновь усмехнулась. – Так или иначе, когда выйдет статья, он мигом окажется дома. Ты рассчитываешь на обычную ставку?
– Еще чего! – Дэвид вырулил на стоянку у супермаркета. – Минимум на двойную, или я отдаю материал в «Титл-татл».
– Двойную?! – в голосе всегда невозмутимой Констанции Керзон звучало возмущение.
– Конни, я ведь снял не только то, как Слиман тискает паренька на танцполе, но и как развлекается с ним за мусоркой во дворе.
– Дэ-эвид, ми-илый… – обычно она так растягивала слова, когда пыталась скрыть гнев из уважения к собеседнику. – Я тебя боготворю, но никак не собираюсь платить вдвое больше.
– А ты думаешь, это было просто? Плюс ко всему мне пришлось немало потратиться: и швейцару приплатить, и машины поменять для слежки. В конце концов, Оли Хьюберт из «Титл-татл» всегда готов…
– Ладно, я тебя поняла, – бросила она сердито. – Только постарайся, чтобы такое свинство не вошло у тебя в привычку.
– А разве мы не свинством с тобой занимаемся?
Она повесила трубку, и Дэвид припарковался на ближайшем свободном месте. Заперев свою красную «фиесту», он отправился в торговый центр.
Свинство, так и есть. Все это занятие – одно сплошное свинство! Даже думать не хочется, насколько. Когда-то он применял свои навыки с пользой, обличая тех, кто реально угрожал обществу, а не просто грешил по мелочам или стыдился своего прошлого. Для знаменитого прежде мастера журналистских расследований нынешняя работенка полегче, и тем не менее – унизительна.
Из того разрушенного гаража Слиман выглянул, как перепуганный кролик из норы, а его убогая маскировка – джинсы, худи и темные очки – никого бы не обманула. Темные очки, подумать только, и это уже почти в сумерках! Проследить и сделать снимки ничего не стоило. Пьяница-детектив Кранкворт, герой Слимана из «Блад сити», в два счета обнаружил бы «хвост», а у самого актера кишка тонка, кто бы сомневался.
Репортер спокойно шел за ним пешком до самого конца Эджвер-роуд, и этот увалень даже в бар для голубых зашел через парадный вход. Дэвиду уже хватило бы, чтобы заработать пару фунтов на репортаже, но Слиман решил не останавливаться на достигнутом…
Нет, отсутствие у парня тех качеств, за которые зрители так обожают его на экране, еще не повод для презрения. Есть целых четыре куда более весомых причины – жена и трое маленьких детей. Впрочем, отмазка все равно гнилая, да и публике подобные истории уже поднадоели.
Раздраженный невозможностью оправдаться перед самим собой, Дэвид поступил как всегда, выбросив «лживого подонка» из головы.
В супермаркете он набрал полную корзину еды и двинулся к журнальным стойкам. Затянутый в пленку свежий номер «Скендлес» красовался на верхней полке, демонстрируя на обложке фото Салли Рипли, известной дикторши из прогноза погоды. Телезвезда сидела в переполненном пабе и пьяно таращилась в камеру, бесстыдно задирая свитер с бюстгальтером. Ее грудь была бы видна целиком, не будь изображение нарочно размыто.
РИПЛИ ПОД ГРАДУСОМ
– кричал жирный заголовок. Ниже пояснялось:
Завсегдатаи бара таращатся на четвертый размер поддатой красотки
Мелкий шрифт предупреждал об откровенных изображениях внутри.
В нижнем углу над милой улыбкой известной пожилой актрисы в одной из ее последних телеролей разместился второй заголовок:
СВЯЗИ С ГАНГСТЕРАМИ?
Правда ли, что всеми любимая заведующая почтой из сериала крутила в свое время шашни с убийцами? Келман выясняет факты
Подкатив тележку к кассе и расплатившись, Дэвид содрал с журнала пленку и отыскал статью. По правде говоря, нового там было всего ничего. Все давно знали, что потускневшая с годами гламурная киска Эдна Фэйрчайлд, бывшая партнерша в номерах знаменитых комиков 70-х вроде Бенни Хилла и Фрэнки Хауэрда, провела молодость достаточно бурно. Неоднократно была замужем, в том числе три года – за Адамом Воном, сообщником зловещих близнецов Крэй, а также, по слухам, часто посещала вечеринки с участием других звезд преступного мира.
В своем репортаже Дэвид просто-напросто перечислил все уже известное, добавив лишь несколько интервью, взятых в барах Ист-Энда, где подвыпившие старухи, чьи сплетни ни один живой свидетель уже не мог опровергнуть, расписывали в красках криминальный разгул былых времен с наркотиками, покером на раздевание и групповым сексом. Бывал ли там на самом деле Адам Вон со своей тогдашней супругой? А почему бы и нет?
«Фактов» набралось так мало, что журнальный разворот в основном пестрел увеличенными фото юной и соблазнительной Эдны Фэйрчайлд вперемешку с портретами гангстеров – для пущего эффекта. Нынешнюю пожилую звезду мыльных опер и народную любимицу такое соседство едва ли могло обрадовать, однако Дэвид не был новичком и аккуратно избегал прямых утверждений, что Эдна в самом деле где-то присутствовала. Слухи, предположения – всего-навсего. Ну а если и перебрал слегка… что ж, для решения проблем существует главный редактор Констанция Керзон.
– Наслаждаешься своим новым шедевром?
Рядом остановилась симпатичная индианка слегка за тридцать. Большие темные глаза, красиво очерченный рот, пышные черные волосы до плеч. Стройную фигуру не портила даже скучная черно-белая униформа управляющего торговым залом.
– Как поживаешь, Нушка? – спросил Дэвид.
– Неплохо.
– Правда? – Он решительно не понимал работодателей, заставлявших сотрудников надевать бейджик с именем.
– На журналистике мир клином не сошелся, Дэвид. Зарабатываем как можем.
– Я тоже этим утешаюсь. – Он свернул журнал в трубку.
Нушка покачала головой.
– Неужто за такое реально платят?
– За это не очень, но есть и другие проекты. Как там Норман, заканчивает свой опус?
– Черновик почти готов.
– Как и шесть лет назад.
– Он же еще работает на полставки.
Дэвид помолчал. Вообразить полставочником бывшего коллегу, такого энергичного и напористого, было трудновато.
– Ты бы позвонил ему как-нибудь, – вздохнула Нушка. – Он будет рад.
– Серьезно?
– Почему бы и нет? Хуже не станет.
– Что-то я сомневаюсь.
Вновь наступило неловкое молчание. Нушка, конечно, надеялась на лучшее, однако можно было не сомневаться: разговор со старым приятелем мог пройти ужасно.
Она взглянула обеспокоенно.
– Значит, ты слышал о…
Дэвид кивнул.
– Да. Веришь или нет, но до меня доходят и настоящие новости.
– Ну и как ты?
– В смысле, переживаю ли, что тут есть моя вина?
– Ну да.
– Нет, не переживаю, Нушка. Не могу себе позволить.
– Да брось.
– Как ни крути, парень был тем еще авантюристом по жизни, так что, думаю, повлияло много разных факторов.
– Может, и так. А ты неплохо выглядишь.
– Спасибо. Качаюсь, бегаю. – Он чуть не добавил, что надо чем-то заполнять бесконечные пустые часы, но сдержался.
Так или иначе, услышать комплимент было приятно. Дэвид старался держать форму и в самом деле выглядел куда моложе своих сорока. Ростом под два метра, поджарый и голубоглазый, с густой копной черных волос, он мог еще пользоваться успехом. Однако Нушка Чавла когда-то сама была репортером и насчет всего прочего обмануться не могла – хватало одного взгляда на его поношенные джинсы со свитером и неряшливую джинсовку.
– Как ты вообще? – спросила она с сочувствием.
– Ну… работаю. Не волнуйся, мне есть чем заняться, – подмигнул он, поворачиваясь к выходу.
– Пока, Дэвид!
Он помахал рукой.
Глава 2
Шесть лет назад
Старший инспектор Мэкисон из отдела по расследованию особо тяжких преступлений окинул взглядом журналистов, собравшихся в пресс-центре полицейского управления Колчестера.
– Мы можем подтвердить, – начал он, – что вечером в понедельник возле гольф-клуба «Блэк-Брук» были похищены двадцатитрехлетняя Джоди Мартиндейл из Дедхэма, дочь хорошо вам известного Ральфа Мартиндейла, а также ее жених Ричард Тэмворт двадцати пяти лет из Сток-бай-Нэйланда…
Вопросы посыпались градом, и Мэкисон поднял ладони, призывая к порядку. За столом сидели еще трое. Слева от инспектора – помощник главного констебля Джина Дирборн, красивая мулатка, как всегда невозмутимая, в полицейской униформе графства Эссекс. Справа – серьезного вида штатский в очках, с седоватой бородкой и усами – Джеймс Уэлкс, поверенный семьи Мартиндейл. Рядом с последним – светловолосый коротышка, также в гражданском костюме, представленный как старший инспектор Тэккерей.
– Как чувствует себя мальчик? – прозвучал первый принятый вопрос.
Мэкисон кивнул Уэлксу, и тот заговорил с озабоченным видом:
– Неплохо, если принимать во внимание обстоятельства. Как вам известно, у Фредди два огнестрельных ранения: повреждено левое ухо и перебита плечевая кость левой руки. Вчера он перенес операцию и завтра, возможно, уже вернется домой.
– Он что-нибудь рассказал?
На вопрос ответил Мэкисон:
– Фредди будет ключевым свидетелем в ходе расследования, но в данный момент еще не в состоянии дать подробные показания.
– Как вышло, что он избежал похищения?
– Это пока не ясно.
– Он видел нападавших?
– Только двоих или троих, которые гнались за ним через поле для гольфа. В настоящее время там работают специалисты, изучают следы.
– Их приметы Фредди Мартиндейл не сообщил?
– Пока нет, – покачал головой Мэкисон. – Мальчик и так вспомнил очень много при такой потере крови и будучи в состоянии шока на момент, когда был спасен проезжавшими автомобилистами.
– А машину похитителей он смог описать?
– Сообщил лишь, что у них был какой-то фургон. Разумеется, мы в первую очередь собрали записи всех видеокамер наблюдения в том районе с девяти вечера до полуночи 26 октября.
– Скажите, сэр, а зачем здесь старший инспектор Тэккерей? – поинтересовался рослый брюнет слегка за тридцать в кожаной куртке и с выразительными чертами лица. В руке он держал диктофон.
– Мы привлекаем к расследованию широкий круг профессионалов, – начал Мэкисон. – Старший инспектор Тэккерей – опытный специалист в области…
– Борьбы с похищениями, – закончил репортер, – из специальной группы Скотланд-Ярда.
Аудитория удивленно зашепталась.
– Так и есть, – кивнул Мэкисон. – Простите, как ваше…
Репортер показал карточку прессы.
– Дэвид Келман из «Эссекс Экзаминер», отдел криминальной хроники.
Мэкисон и Дирборн явно напряглись. Ответила помощник главного констебля:
– Опытного репортера криминальной хроники едва ли должно удивлять, что мы привлекли Центр борьбы с похищениями.
– Я удивлен, что вы это сделали так сразу, – пояснил Келман. – Обычно отдел тяжких преступлений справляется сам… или речь идет о серийном похищении?
– Не совсем понимаю вас, – нахмурилась Дирборн.
– Дело в том, что всем известен очень похожий случай, произошедший месяц назад, когда двое влюбленных, Даррен Дойл и Шерил Брайант, были похищены из своего автомобиля на окраине Кингс-Линна в графстве Норфолк.
– Сходство имеется, – признал Мэкисон, – но явной связи между этими двумя происшествиями пока не установлено.
– А что говорит баллистическая экспертиза? Она ведь проведена?
– Мы обратились по этому вопросу к полиции Норфолка, – ответила Дирборн. – Однако тот эпизод закончился трагически, как вы наверняка знаете.
Это было известно всем. Даррен Дойл и Шерил Брайант исчезли из машины Дойла в пятницу вечером в прошлом сентябре и позже были найдены на городской свалке недалеко от Дерема, связанные и с простреленными головами. Убийство осталось нераскрытым, но по официальной версии полиция Норфолка искала связь Дойла с наркоторговлей.
– Что подтверждает необходимость в таких случаях действовать осторожно, – добавил Мэкисон.
– Еще вопросы? – Дирборн обвела взглядом журналистов.
– Ходят упорные слухи, – вновь заговорил Келман, – что преступники тогда потребовали невероятную сумму выкупа, чуть ли не полмиллиона.
Мэкисон пожал плечами.
– Полиция Эссекса не имеет отношения к тому расследованию.
– Но если это правда, то семьи похищенных не имели никакой возможности столько заплатить. Отец Дойла – водитель грузовика, а мать Брайант воспитывала ее в одиночку на пособие…
– Простите, мистер Келман, – перебила Дирборн, – но убийство Даррена Дойла и Шерил Брайант расследует полиция Норфолка.
– Ходят и другие слухи: поскольку обе семьи не могли собрать выкуп…
– Мы обсуждаем сейчас совсем другое преступление, – вмешался Мэкисон, но Келман не унимался:
– Дело в том, что Ральф Мартиндейл, отец Джоди, не рядовой бизнесмен, а основатель и владелец «МД Солушнз», крупнейшей лондонской инвестиционной компании, а теперь и генеральный директор всей «МДС Груп». Он-то как раз способен выплатить подобный выкуп. Вы можете это прокомментировать?
– Нет, – отрезал Мэкисон. Поверенный Уэлкс рядом с ним смотрел ошарашенно.
– Это я к тому, – продолжал Келман, – что акция в Норфолке могла быть лишь пробой сил, а значит, в Восточной Англии действует профессиональная банда похитителей.
Журналисты оживились, подхватывая тему, посыпались новые вопросы. Дирборн шепнула что-то на ухо Мэкисону, и тот поднялся на ноги.
– Думаю, на сегодня достаточно, леди и джентльмены. Не будем переходить в область догадок и предположений…
– Но если это правда, – выкрикнул Келман, перебивая шум, – то оперативники, которым не удалось спасти Дойла и Брайант, могут утешиться тем, что молодых людей все равно бы убили – на них бандиты только практиковались, не так ли?
Помощник главного констебля посмотрела на него с возмущением.
– Нет, мистер Келман, утешением это быть не может.
Глава 3
Наши дни
Дэвид вернулся домой ближе к вечеру. Жил он в одноэтажном домике с мансардой в конце тупика по адресу Дэнсон-Корт, 22 в захудалом жилом массиве Колчестера. Узкая извилистая тропинка вела от ржавой калитки через рощицу и мимо детской площадки, замусоренной пустыми бутылками, пивными банками и разбитыми ампулами. День был солнечный, школьные каникулы еще не закончились, и площадка кишела шумной детворой.
Впрочем, неумолкающий гвалт не слишком беспокоил Дэвида. Он жил здесь уже три года после развода с Карен и все неудобства теперешнего обиталища сливались в единый фон, к которому он успел притерпеться и на который уже не обращал внимания.
Пройдя между домом и гаражом к задней, точнее, боковой двери, он услышал звонок мобильника и взял трубку. Это была Карен.
– Привет! – бросил он, вваливаясь на кухню с покупками под мышкой.
– Привет! – бывшая супруга всегда говорила устало и раздраженно, словно была сыта им по горло. – Какие у тебя планы на выходные?
– Как обычно. Работаю.
– Не хочешь отдохнуть, повидаться с детьми?
– Что случилось, Карен? – Он кинул пакет с продуктами на стол.
– Я скажу, что случилось, Дэвид. Ты не видел Томми и Тэбби с самого Рождества. На днях твоя дочь спросила меня, жив ли ты еще!
Он стянул с себя куртку.
– Я же посылал ей подарки на день рождения.
– Это было в феврале.
– А еще шоколадные яйца обоим на Пасху.
– Да, в апреле, а теперь июль! Что с тобой?
Он вышел в крошечную гостиную, где царил обычный хаос.
– Дети правда хотят меня видеть, Карен, или ты просто решила от них отдохнуть?
– Во-первых, я не собираюсь от них отдыхать. Я подумала, мы могли бы сходить куда-нибудь вместе. К примеру, съездить на пляж или прогуляться по парку. Во-вторых, с какой стати им не хотеть тебя видеть? Ты их отец, они тебя любят, потому я и позволила тебе навещать их в любое время, когда захочешь. Но тебе, похоже, это совсем не нужно!
Дэвид взглянул в палисадник за окном. Небольшой, он мог бы смотреться неплохо, если бы не груды прошлогодних листьев и старая поломанная садовая мебель, унаследованная от прежних владельцев дома.
– Ну, давайте встретимся в субботу, если хотите.
– Как-то не слишком ты горишь желанием, – хмыкнула Карен. – У тебя свидание с кем-то?
– Об этом остается только мечтать, – криво усмехнулся он, отходя от окна.
– Я догадываюсь, Дэвид. Ты просто считаешь, что недостоин общаться с ними.
– Бога ради, Карен! К чему этот сеанс психоанализа?
Гостиная не заслуживала своего названия. Диван рядом с телевизором и кофейный столик едва оставляли место для кресла и заваленного бумагами рабочего стола, на котором, помимо прочего, стояли ноутбук и несколько немытых кружек.
– Не увиливай, Дэвид! Так и есть. Я знаю, это из-за последней смерти, разве не так? Ты считаешь, что виноват, и казнишь себя.
Он уселся за стол.
– Карен, давай не будем, а? Нушка только что грузила, теперь ты…
– Нушка Чавла? – удивилась она. – Вы до сих пор общаетесь?
– Почему бы и нет? Вот Норман – тот видеть меня не может.
– Где ты ее встретил?
– В «Теско», она теперь там работает.
– Что ж, Нушка зрит в корень, не похоже на нее. Но и сломанные часы дважды в сутки не врут.
– Да ничего она не понимает, и ты тоже. И вообще, хватит мусолить грязные сплетни!
– Ладно… – Карен вздохнула и заговорила уже мягче: – Никакого психоанализа, Дэвид, и никто не думает тебя обвинять. Просто семилетний Томми и десятилетняя Тэбби хотят видеть своего папочку. Вот и все. Разве слишком многого они хотят?
– Нет, конечно, – он виновато понурился. – Давайте встретимся в субботу, а если погода позволит, устроим пикник.
– Вот и славненько, – сказала Карен, хотя по тону голоса уже стало ясно – на встречу она на самом деле не надеется. Бывшая жена Дэвида вообще отличалась мнительностью, что в какой-то степени было понятно. Особого доверия как муж и отец Дэвид никогда не заслуживал.
– Так что имей в виду, – добавил он, – никакой вины за то дело в Чатеме я не чувствую. Инцидент печальный, но произошедшего можно было ожидать, все к тому и шло.
– Как скажешь.
– Я позвоню в пятницу.
– Отлично, до связи. – Карен повесила трубку.
Дэвид откинулся на спинку кресла, глядя на стену, обклеенную газетными вырезками, по большей части старыми и выцветшими. На почетном месте среди его собственных репортажей красовался целый разворот с кричащим заголовком:
ПОЛИЦИЯ ЗАТЯГИВАЕТ СЕТЬ ВОКРУГ ПОХИТИТЕЛЕЙ-УБИЙЦ
Ниже висела другая вырезка, совсем свежая, с заметкой другого автора и не столь громким названием:
САМОУБИЙСТВЕННЫЙ ПРЫЖОК НЕБЛАГОПОЛУЧНОГО НАСЛЕДНИКА
Глава 4
Шесть лет назад
– Так что говорит твой источник? – спросил Стэн Гримшо, щурясь за толстыми линзами очков.
Мощная, почти квадратная фигура с бычьей шеей делала его похожим на регбиста-форварда или беглого каторжника. Гримшо уже пять лет работал в «Эссекс Экзаминер» редактором новостей, и Дэвид давно построил с ним рабочие отношения, основанные если не на доверии, то на взаимоуважении.
– Говорит, что полиция Норфолка дело провалила. Через неделю после похищения Дойла и Брайант из машины Дойла у его семьи анонимно потребовали выкуп в полмиллиона. Все только руками разводили – столько требовать у простых людей! Так или иначе, собирать ничего не пришлось, полиция решила подбросить похитителям спортивную сумку с газетной бумагой, деньги в ней лежали сверху для вида. Само собой, и маячок подложили, чтобы отслеживать.
Гримшо напряженно слушал, не обращая внимания на шумную суету в редакции. Они стояли у входа в отдел криминальной хроники: Норман Харрингтон прислонился к дверному косяку, а Нушка Чавла стояла рядом и делала пометки в блокноте.
– Бандиты были не дураки, – продолжал Дэвид. – Переодетого агента, который принес сумку, таскали по всему Норфолку с помощью записок и телефонных звонков, а в конце концов велели оставить деньги на островке безопасности в окрестностях Фейкенхэма. Оперативники его не потеряли и засели поблизости. Через пару часов сумку подобрал мотоциклист и отвез в район новостроек. Постучал в дверь одного из домов и стал ждать. Тут его и повязали, но дом оказался пустой, даже недостроенный, а мотоциклист ничего не знал, это был просто курьер – даже о том, что в сумке, понятия не имел.
– Выходит, о маячке знали?
– Знали или подозревали.
– Потому и заложников пристрелили?
– Скорее, хотели, чтобы все так подумали.
– Думаешь, они нацелились на жертвы побогаче, которых похитили месяц спустя?
– А как же иначе? Убийство – сигнал для полиции: мол, даже не думайте, мы вас насквозь видим, а если в другой раз попытаетесь, будет вот так!
Гримшо задумался.
– И что тебе на это ответили?
– Ничего – не подтвердили, но и не отрицали. Официально двойное убийство совершили неизвестные, возможно, связанные с наркоторговлей.
– Кто ведет расследование?
– Норфолкские следователи, но я не удивлюсь, если теперь они к делу подключили и полицию Эссекса.
– То есть они вообще не нашли следов?
– Один только снимок с видеокамеры, да и то плохого качества, с бензоколонки на шоссе А47 в шести милях от места похищения Дойла и Брайант. – Дэвид вытащил смазанную распечатку. – По описанию: мужчина под сорок, белый, крепкого телосложения, лысоватый, со щетиной и старыми шрамами на лице. Одет был в зеленый комбинезон и толстовку на молнии с капюшоном. Зашел около двух ночи 19 сентября, то есть, по оценкам норфолкской полиции, часа через полтора после похищения. Купил минералку, чипсы и шоколад, расплатился кредиткой – как оказалось позже, краденой. Подозрительным было и то, что пришел он пешком и так же ушел.
– По шоссе пешком? – редактор поднял брови.
– Видимо, из-за камер – не хотел светить машину.
Гримшо с сомнением покачал головой. Дэвид пожал плечами.
– Может, он и ни при чем, но полиция заинтересовалась.
– А ты что думаешь? – повернулся редактор к Норману. Выше их ростом и старше, седовласый, в яркой узорчатой рубашке по последней моде – тот выглядел, как всегда, эффектно.
– Версия Дэвида звучит правдоподобно, вот только доказательств у нас нет. Разве что его информатор даст официальное интервью.
– Скажешь тоже! – фыркнул Дэвид. – Он же сотрудник полиции.
– Тот самый, по кличке Глубокая глотка, что сдал нам шайку с Лэмпвик-Лейн? – Гримшо явно не сомневался в ответе.
– Ну а кто же еще? Здорово мы тогда их подловили.
– А другой кто-нибудь не подтвердит? Хотя бы неофициально.
– Увы.
– Еще бы, после Лэмпвик-Лейн, – усмехнулся Норман.
Дэвид промолчал. Два года назад выпуск «Эссекс Экзаминер» благодаря им разлетелся на все графство. Через упомянутого информатора Дэвид узнал, что двое сотрудников отдела по расследованию грабежей из полицейского участка на Лэмпвик-Лейн в Брейнтри сами устраивали ограбления, нанимая исполнителей через своего человека, а затем арестовывали их и делили награду, объявленную за поимку. После долгого и тщательного расследования опубликованный материал стал настоящей сенсацией. Отдел был расформирован, а замешанные в деле полицейские получили тюремные сроки.
– А на пресс-конференции подтвердили, – вновь заговорил Гримшо, – что за Мартиндейл и Тэмворта тоже потребовали выкуп?
– Ничего не сказали.
– Неудивительно, – заметил Норман. – С похищениями и без того трудно работать, а если еще и публику во все посвящать…
Редактор мрачно пожевал губами.
– Может, есть еще какие-то ниточки, которые мы проглядели?
Норман задумался.
– Тем парнем, Дарреном Дойлом, уже ведь интересовалась полиция. Судимостей он не имел, но и совсем чистеньким его не назовешь. Нельзя исключать, что он перешел кому-то дорогу, вот и убрали, а замаскировали под похищение.
– Думаю, это менее вероятно, учитывая дело Мартиндейл-Тэмворта, – покачал головой Дэвид.
– У нас пока даже нет уверенности, что их похитили с целью выкупа, – заметил Гримшо.
– Это у нас, но кто-то может и знать.
Гримшо снова нахмурился.
– А почему не знает твой хваленый информатор? Он же работает в уголовном розыске!
– Всего два дня прошло, – пожал плечами Дэвид. – Может, выкуп уже потребовали, но после той трагедии в Норфолке решили пока сведения придержать, не посвящать даже коллег. Особенно если требуют крупную сумму, а ведь за наследницу Ральфа Мартиндейла и полмиллиона маловато будет.
– Сколько у него детей?
Дэвид заглянул в блокнот.
– Помимо Джоди, еще старшая дочь Ханна и младший сын Фредди. Джоди уже работает у отца вторым стажером, у фирмы на нее серьезные планы. Так что у тех, кто это дельце сумеет провернуть, есть шанс неплохо поживиться.
– А как там парнишка, держится?
– Говорят, что он в порядке, – ответил Норман. – Сегодня вернулся домой, но к нему пока никого не подпускают.
– Это понятно, – вставила Нушка, – ему прилично досталось.
– Понятно, – хмуро согласился Дэвид, – только нам это связывает руки.
– Имей совесть, Дэвид, пожалей мальчонку.
– Нам нужно колонку заполнять, а это главная сенсация в городе! – Он повернулся к Гримшо. – И к Фредди тоже возникает немало вопросов.
– В смысле?
– Почему его не было в машине, когда все случилось?
– Должно быть, старшие хотели пообжиматься, – хмыкнула Нушка, – вот и отослали братишку.
Дэвид покачал головой.
– В этом-то и дело – они старшие. Были бы на их месте Дойл и Брайант, которым восемнадцать и девятнадцать, я бы еще понял, а у Тэмворта уже собственная квартира.
– Верно, – кивнул Норман.
– Короче, с парнишкой надо поболтать.
– Сказали, неделю никаких интервью, – Нушка была явно раздражена отповедью Дэвида. – Говорю же, мальчик вряд ли успел отойти от шока, как и все семейство Мартиндейлов. Дадим им хоть немного прийти в себя.
– Мы дадим, так другие не дадут, – настаивал Дэвид.
– Откуда ты знаешь? Нехорошо вот так…
– Ты принесла мне репортаж из суда? – перебил ее Гримшо.
– Нет еще, – смутилась Нушка.
– Вот и неси. Через двадцать минут чтоб был!
Она неохотно двинулась к своему столу.
– Послушай, Стэн, – обратился Дэвид к редактору, – даже если не удастся доказать связь между двумя похищениями, мы можем хотя бы нарыть что-нибудь по последнему. Неясностей там более чем.
– Как они в целом держались на пресс-конференции? В смысле, полиция Эссекса.
– Настороженно как-то.
– А как им еще вести себя рядом с тобой? – ухмыльнулся Норман.
– Черт побери! Можно подумать, на нас весь мир озлобился за разоблачение тех уродов с Лэмпвик-Лейн.
– Начальству тех уродов тоже не поздоровилось.
Дэвид отмахнулся и вновь глянул на Гримшо.
– Не в том дело, Стэн. Им не понравились сами вопросы. Похоже, мы подобрались слишком близко к истине, и это будет лучший наш результат за много лет!
– Ну как сказать… – редактор отдал Дэвиду распечатку с видеокамеры. – Я не стану рисковать репутацией газеты из-за одних предположений. Требуется что-то более веское – неоспоримые факты. А пока будем держаться официальных версий.
– Ты ведь и не рассчитывал, что он купится? – сказал Норман, когда они вернулись в зал. – Доказательств пока никаких.
Дэвид уселся за стол.
– Будут ему доказательства!
– Ну ты не рискуй особо.
– Разве я когда-нибудь рисковал?
– Риторический вопрос, – фыркнул Норман.
Глава 5
Наши дни
Подъезжая к церкви Святого Петра в Полях, Дэвид Келман задумался, почему он решил одеться в черное. Не то чтобы одежда ему не шла: в последнее время он занялся спортом, и теперь мог легко влезть в свой старый костюм, а черные рубашка и галстук довершали образ. Просто изначально у него не было намерения присутствовать на похоронах. Прежде всего, потому что ему не будут рады.
Церковь была именно такой, какую ожидаешь увидеть среди живописных деревень, разбросанных по долине Дедхэм-Вейл. Массивные каменные стены увивал плющ, среди нежно-зеленых цветущих лугов мирно паслись поодаль коровы. Пасторальную картину омрачали лишь похороны на заросшем лишайником церковном дворе.
Людей, как и машин, выстроившихся неподалеку на проселочной дороге, оказалось до ужаса много. Дэвид остался за рулем, решив понаблюдать за процессией сквозь прутья ограды.
Семья и друзья покойного стояли в благоговейном молчании, пока гроб Фредди Мартиндейла опускали в землю. Дэвид узнал в одном из носильщиков старшего бухгалтера «МДС Груп» Джейсона Булстроуда. Поблизости стояла его жена Ханна, старшая из детей Ральфа Мартиндейла, а теперь и единственная оставшаяся в живых. Рядом с ней в инвалидном кресле застыл седой, похожий на призрак сам Ральф Мартиндейл.
Вид этого некогда преуспевающего финансиста внушал ужас. Черное пальто поверх костюма смотрелось странно в такой чудесный августовский день, и даже издалека он казался тенью себя самого с пустым, мертвенно-бледным, но слегка желтоватым лицом. Мартиндейл выглядел на девяносто лет, хотя не достиг еще и семидесяти.
Дэвид вновь переключил внимание на младших членов семьи. Когда гроб опустили, Джейсон Булстроуд отошел от могилы и встал рядом с женой, крепко обняв ее одной рукой. Он был худощавый, моложавого вида, со свежим лицом, очками в толстой оправе и волосами мышиного цвета, коротко подстриженными на висках и затылке. В общем, ничем не примечательный человек. Ханна Булстроуд выделялась куда больше. Ростом она оказалась немного ниже своего мужа, для похорон брата выбрала облегающее черное платье, которое отлично подчеркивало стройную фигуру, а светлые волосы уложила в локоны под черной сетчатой вуалью.
Мероприятие было настолько чопорным, насколько это возможно в подобных обстоятельствах.
Из-за летней жары Дэвид держал окно открытым, и помимо негромких молитв викария он мог слышать лишь жужжание насекомых. Ему ни разу не приходилось видеть большой группы людей – а на похороны собралось, должно быть, человек семьдесят, – которая вела бы себя с подобным безупречным достоинством. Глядя сквозь ветровое стекло, Дэвид задавался вопросом, каково быть человеком, по которому так скорбят. Я не такой уж плохой, постарался он уверить себя. Впрочем, иногда легче сказать, чем доказать и даже чем поверить. Особенно после осознания всего зла, что он причинил этой семье.
Прошло несколько минут, а затем мимо машины повалила толпа людей в черном.
Дэвид разглядел вблизи несколько знаменитостей. Футболист премьер-лиги с женой, лица обоих наполовину скрыты за темными очками. Известный телеведущий и известная своей откровенностью телеведущая. Дерзкий комик из Ливерпуля, ставший, к удивлению многих, знаменитым в Америке. Ник Торогуд, большая шишка в индустрии развлечений и профессиональный «прожигатель жизни», выставляющий напоказ богатства, а также заключающий сомнительные сделки в бытность трейдером, давний друг Ральфа Мартиндейла.
Тихо переговариваясь, гости рассаживались по своим машинам. Здесь были все марки и модели от «мерсов», «роллеров» и «бентли-континенталей» приближенных Мартиндейла до «шкод» и «ниссан-микра» его сотрудников. Чуть дальше по дороге Ханна Булстроуд, ее муж и охранник помогали убитому горем отцу подняться с кресла и сесть на заднее сиденье автомобиля. Когда они отъехали, в торжественную процессию влились и другие. Переключив передачу, Дэвид двинулся следом на своей «фиесте».
Он понятия не имел, зачем это делает. Душа была не на месте. Казалось, можно все уладить одним-двумя простыми словами, произнесенными из лучших побуждений. Вот только он понимал, что это будет не так-то просто. Дэвид смахнул пот со лба. Нервы были на пределе от перспективы общения с этими людьми, и чем ближе он подъезжал к Роузхилл-хаусу, их загородной резиденции, тем менее вероятным казался успех операции.
В Дедхэм-Вилидж он задержался и купил бутылку «Талискера». Кто знает, может, выпить для храбрости и не вредно. Однако, добравшись до Роузхилл-хауса, особняка первой категории, автоматические ворота которого были сегодня открыты, а длинная подъездная аллея уже заполнилась машинами и людьми, он остановился на парковке за деревьями на другой стороне Мэннингтри-роуд и стал наблюдать. Откупорил бутылку и от души приложился к виски, хотя уже знал, что подъехать ближе не решится.
Когда Дэвид открыл глаза, все было как в тумане. Он выпрямился, толком не помня, зачем сел за руль. Заметив почти опорожненную бутылку на пассажирском сиденье, нашел ответ, но особого значения это уже не имело, куда сильнее беспокоила головная боль и давление в мочевом пузыре.
Выбравшись из машины, он, пошатываясь, направился к кустам за парковкой, где обильно облегчился. Было раннее утро, но солнце уже поднялось над головой, и стоял удушливый зной. Застегнув молнию, Дэвид на минуту прислонился к машине, а затем нырнул внутрь и достал из бардачка непочатую бутылку минералки. Вода согрелась, но была хотя бы с газом, и, выпитая залпом, пришлась как нельзя кстати. Он бросил пустую бутылку обратно в машину и побрел к выходу с парковки, чтобы глянуть на Роузхилл-хаус.
Это было нечто даже для тех краев, где роскошные сельские резиденции – не редкость. Особняк выглядел как настоящее здание из прошлого: одно крыло выполнили из тяжелого камня, как будто тюдоровского или средневекового происхождения, а другое – деревянное и побеленное – в якобинском стиле. Стоял он на возвышенности над Мэннингтри-роуд, на широкой террасе среди обширных садов. В прошлый раз, занимаясь семьей Мартиндейлов, Келман выяснил стоимость этого особняка. Ральф купил его в середине 1990-х за 3,5 миллиона фунтов стерлингов, так что одни небеса знали его цену на сегодняшний день.
На подъездной аллее появилась одинокая женская фигура, почти скрытая за грудой картонных коробок в руках. Спустившись к обочине шоссе, женщина поставила свою ношу возле разноцветных мусорных баков и стала высыпать в них содержимое коробок: банки, бутылки и бумажные тарелки с объедками. Она была в тапочках, неряшливых пижамных брюках и футболке, но по длинным светлым волосам можно было узнать в ней Ханну Булстроуд.
Она еще не видела Дэвида, но у него уже неприятно засосало под ложечкой. Не успев сообразить, что делает, он двинулся через дорогу, на ходу заправляя подол мокрой от пота рубашки.
– Миссис Булстроуд! – окликнул он, сам себе поражаясь.
Она удивленно обернулась и выронила из рук коробку.
Ханна была красива и без макияжа. Пожалуй, выглядела даже лучше, моложе и здоровее, чем вчера. Однако лицо ее тут же потемнело, искаженное злобой, и Дэвид застыл на месте, не дойдя до тротуара.
– Какого черта? – прошипела она. – Что вам тут надо?
Дэвид смутился.
– Я… я хотел выразить свои соболезнования. Подумал, что было бы трусостью не сделать это лично.
– Так, так… – Она пристально посмотрела на него. – А вы явились как раз вовремя. Могу снова представить вам своего младшего братика Фредди.
– Не понимаю, – нахмурился Дэвид.
– Ну разумеется не понимаете. Ничего не понимаете, ищете только выгоду. Смотрите! Вот он, Фредди! – Она подняла коробку, обмотанную скотчем, и на какой-то кошмарный миг Дэвид подумал, что Фредди кремировали и теперь выбрасывают прах на свалку. – Вот все, что от него осталось! Обувная коробка с мятыми бумагами – груда хлама. Результат его последних отчаянных попыток разыскать Джоди. Итак, мистер Келман… – Она снова впилась в него взглядом. – Вы довольны? Или жалеете, что вам нечего больше выжать для первой полосы?
Даже чувствуя себя оплеванным, Дэвид не мог отвести от коробки зачарованного взгляда. Фредди пытался найти пропавшую сестру! И вот результат, весь итог его усилий, каковы бы они ни были.
– Журналисты вроде вас легко выбрасывают людей, как ненужные вещи, не так ли? – продолжала Ханна. – Когда их имена больше не продают газеты. Так или иначе… – Она подняла коробку и сунула в синий мусорный бак, набитый до отказа. Он был настолько полон, что коробка осталась лежать сверху, и закрыть крышку не удалось. – Вот и все, мистер Келман. Жаль, что у вас нет под рукой камеры. Могли бы вернуться к издателю, которому продали свою душу на этот раз, с неопровержимым доказательством того, что Фредди Мартиндейл наконец-то выброшен, как мусор, и это необратимо.
– Пожалуйста, поверьте мне… Я просто хотел извиниться.
– Извините, в свою очередь, что я не таю от благодарности! – Она отвернулась и направилась к дому.
– Миссис Булстроуд! Ханна!
Она резко развернулась, вновь полная ярости.
– Не смейте называть меня по имени! Вы разрушили нашу семью, мистер Келман, разрушили до основания. Лишили нас Джоди, моей матери, а теперь и Фредди… и моего отца тоже! У него случился инсульт, когда он узнал!
Мысли Дэвида вернулись к седому иссохшему старику на церковном дворе.
– Вы видели его, не так ли? – презрительно усмехнулась она. – Вчера он был в инвалидном кресле, когда вы подглядывали за похоронами в надежде еще что-то выудить. Потому и в траур обрядились, так? Значит, потом еще всю ночь тут ошивались? – Она покачала головой. – Таких негодяев, как вы, еще свет не видывал!
– Да я хотел сам пойти на похороны, но… все же не решился.
– Должно быть, единственный пристойный поступок в вашей жизни. – Она двинулась по дорожке.
– Простите меня… – выдавил он вслед.
Она не ответила. От дома спускался ее муж Джейсон в спортивных брюках, свитере и белых кроссовках. Встретив его, Ханна остановилась и стала что-то рассказывать, оживленно жестикулируя. Он поспешил к Дэвиду, раскрасневшись от гнева.
– Катись отсюда, Келман! Тебя нам только не хватало. Проваливай к чертям, чтобы духу твоего тут не было!
В другой раз Дэвид, возможно, принял бы вызов и остался стоять, поскольку находился вне их территории, но сейчас покорно отступил – перешел обратно через дорогу, примирительно подняв ладони. Джейсон Булстроуд продолжал выкрикивать оскорбления, пока Дэвид не скрылся из виду за деревьями у парковки.
Когда он садился в свою «фиесту», его трясло. Фредди Мартиндейл выбросился с крыши многоэтажки. Что, черт возьми, нужно было пережить, чтобы решиться на такое? Дэвида мучила совесть, но он все равно сомневался, что вся вина лежит на нем. Должна была быть еще какая-то причина, чтобы совершить подобное. Но вот, последние нескольких лет жизни Фредди Мартиндейла лежали в мусорном баке на той стороне дороги, в коробке из-под обуви, набитой, как сказала Ханна, мятыми бумагами. Обреченными пойти в топку или на свалку.
Дэвид выехал с парковки и остановился. Он посмотрел на другую сторону дороги: Булстроуды уже ушли, но разноцветные мусорные баки по-прежнему стояли на обочине шоссе у поворота на подъездную аллею, и крышка переполненного синего оставалась приоткрытой.
Дэвид задумался. Фредди Мартиндейл провел последние годы в добровольном изгнании, в ночлежке, накачанный наркотиками. Выходит, он искал сестру? Кто знает, какие факты ему удалось собрать? Дэвид посмотрел налево, потом направо. Шоссе пустовало. Он свернул налево.
Никому и в голову не придет, что бумаги не попали на свалку.
Проехав немного, он затормозил и дал задний ход. Недолго думая, остановился у мусорных баков, выскочил из машины и схватил заветную коробку. Будучи совсем небольшой, она оказалась тем не менее увесистой, а значит, плотно набитой.
На подъездной аллее не было ни души. Бросив добычу на заднее сиденье, Дэвид сел за руль и рванул с места. Лишь доехав до круговой развязки в Колчестере, он осознал, что совершил и как это может расценить семья Мартиндейлов. По спине пробежала струйка холодного пота.
Что ж, ладно – украл. Присвоил личную собственность, но, черт побери, они же сами ее выкинули! К тому же он в долгу перед Фредди, разве нет?
Впрочем, какое все это имеет значение? Обратного хода нет.
Глава 6
Шесть лет назад
Вышедший к воротам Марвин Кервин оказался точно таким громилой, каким его и представлял Дэвид. Тяжелые брови, сломанный нос, гориллоподобная фигура с мощными покатыми плечами. Только дорогой костюм и галстук давали понять, что тот явился не из джунглей.
Дэвид открыл бумажник с редакционным удостоверением и представился:
– Келман из криминального отдела.
Кервин был так занят, излучая враждебность, что удостоил карточку лишь беглого взгляда, будучи не способным отличить ее от полицейского удостоверения.
– Вашей дежурной нет на месте, – недовольно проворчал он, – куда-то вызвали по срочному делу.
– Ничего страшного, у меня только несколько вопросов к Фредди.
Охранник нажал на кнопку, и створки ворот разъехались в стороны, впуская Дэвида на подъездную аллею.
– Как себя чувствует мальчик?
– Не помрет, – буркнул Кервин.
– Крепкий паренек, если выдержал такое, – заметил Дэвид.
– Родичи хуже переживают, до смерти трясутся за Джоди.
– Полагаю, от похитителей больше ничего не слышно?
С вопросами следовало быть осторожнее. Ни в коем случае нельзя было раскрыть, что Дэвид не тот, за кого его принял увалень, но в то же время не стоило обманывать намеренно. Написать дежурной по связи с одноразового телефона и вызвать ее в полицейский участок Колчестера якобы на совещание было и без того рискованно, но там он сможет отрицать свою причастность, и никто ничего не докажет, а здесь, в доме, есть свидетели.
– Со вчерашнего вечера ничего, – покачал головой охранник.
Ага, подумал Дэвид, стало быть, похитители объявились. Вероятно, и выкуп уже назначили. Скорее всего это произошло вчера вечером после пресс-конференции, хотя никаких новых сведений следствие не публиковало.
Пройдя по аллее, они повернули направо и поднялись по широким ступеням к главному зданию. Вблизи Роузхилл-хаус еще больше походил на баронский замок, и даже его фасад был отделан старинными деревянными балками и штукатуркой так, словно над ним работали мастера из семнадцатого века. Подъездная аллея выходила на площадку из гравия с парковкой на несколько мест, а дальше раскинулась широкая аккуратно подстриженная лужайка. Стоял конец октября – скорее прохладный, чем холодный. Красные и оранжевые листья ярко выделялись в синеватых сумерках.
На лужайке за столом из кованого железа сидел мальчик в халате и с гипсовой повязкой на руке. Дэвида преследовала невероятная удача: Фредди Мартиндейл был один! Впрочем, не совсем. Высокая парадная дверь была открыта, а на пороге дородная женщина с короткой седой стрижкой вытряхивала коврик. Судя по джинсам и рваному свитеру, прислуга, возможно, домработница.
– Еще один коп, – доложил Кервин, тяжело шагая к ней. Дэвид сделал еще одну мысленную заметку: он этого не слышал! – Хочет поговорить с Фредди.
Женщина бросила на Дэвида пустой равнодушный взгляд, кивнула и ушла в дом.
Тем временем журналист сунул руки в карманы и не спеша направился к мальчику, украдкой держа в поле зрения Кервина. Последний, казалось, был не в восторге от своих обязанностей. Семья Мартиндейлов хорошо платила, но он, видимо, был из тех, кому нужно пускать в ход кулаки, чтобы получать удовольствие от работы.
Отойдя на десяток шагов, охранник достал из-за пазухи свернутую газету и углубился в чтение. Дэвид оглянулся на по-прежнему распахнутую дверь. Вероятно, служанка пошла доложить о его визите хозяевам. Опросить их тоже хотелось бы, но упустить шанс пообщаться с Фредди наедине он не мог.
Мальчик сидел, опираясь на подушки, в пижаме, тапочках и накинутом поверх халате. Левая рука была зафиксирована в стальном каркасе, а мочку левого уха скрывал ком лейкопластыря. Волосы казались влажными, лицо – бледным.
– Сожалею о случившемся, Фредди. Меня зовут Дэвид, – произнес журналист негромко и сочувственно, протягивая удостоверение. – Дэвид Келман из криминального отдела.
Фредди поднял безучастный взгляд. На миг Дэвиду показалось, что его сейчас спросят, полицейский ли он. Нелепое фиаско – услышать прямой вопрос от несчастной жертвы, благополучно миновав беспечного стража. Чтобы скорее проскочить неудобный момент, он поспешно вытащил диктофон и положил на стол, специально садясь так, чтобы прикрыть его собой и не дать охраннику или служанке заметить.