Читать онлайн На восток от Мюнхена бесплатно

Автор благодарит за помощь в издании книги Сергея Ускова

© Анькин А. А., 2025

© «Новая книга», ИП Кожан С. П., 2025

* * *

От автора

Эта без преувеличения невероятная история произошла со мной несколько лет назад. Вы можете спросить: а почему я рассказываю о ней только сейчас? Чтобы получить ответ на свой вопрос, вам предстоит пережить ее вместе с автором и его героями, с первой и до самой последней страницы, дочитывая которую вы поймете, что по-другому быть и не могло. А еще, закрывая книгу, вы, скорее всего, окажетесь не в конце истории, а где-то в самом-самом ее начале. А кто-то из вас, очень надеюсь, станет ее частью.

Часть I.

История неба

В то не слишком ещё далёкое от сего дня время я получил повышение по службе и был назначен на руководящую должность в один из отдалённых районов Камчатского полуострова. Откровенно говоря, район – одно название. Какие-то два села, отстоящие друг от друга на почтительное расстояние, в которых проживало в общей сложности немногим более трёх тысяч человек.

Моим новым местом жительства стало то, что побольше, гордо именуемое районным центром. С десяток ухоженных улочек, несколько продуктовых магазинов, два маленьких музея и, конечно, обязательный атрибут любой российской глубинки – Дом культуры. Казалось бы, одно из многих тысяч ничем не примечательных сёл, затерявшихся на карте нашей необъятной родины, которому суждено тихо и незаметно проживать отмеренный судьбой век. Но была у него одна особенность, позволяющая местным жителям утверждать, что они родились под счастливой звездой. Дело в том, что окружающая этот клочок цивилизации местность, с её девственной природой, чистым горным воздухом и лечебными термальными источниками, уже давно снискала славу у туристов из разных уголков планеты. Поэтому с ранней весны и до поздней осени на его улицах то и дело звучала настоящая иностранная речь. А за самим селом прочно закрепилось известное далеко за пределами страны неофициальное название – «Камчатская Швейцария».

Жил я в старом двухэтажном деревянном доме на двенадцать квартир, на втором этаже, в служебной «трёшке». Жил один, так как семья в силу разных обстоятельств осталась дома терпеливо пережидать моё пребывание, как у нас говорят, «на северах». Теперь меня и жену с дочерью разделяло пятьсот с лишним километров единственной автодороги, половина которой не имела асфальтового покрытия, населённых пунктов и связи, зато грозила неожиданной встречей с бурым косолапым хозяином здешних лесов, то и дело норовившим показать свой неуступчивый нрав путешествующим чужакам. Одним словом, если решился съездить туда – будь готов попасть в какую-нибудь передрягу.

Мебели в моём жилище почти не было, поэтому обитал я в основном в самой маленькой комнате. Соорудил там уютное гнездо, повесил шторы, расставил привезённый с собой нехитрый скарб – диван-кровать, телевизор, стол со стареньким компьютером. За ним и проводил почти всё время, свободное от работы.

Друзья и коллеги с Большой земли периодически звонили и расспрашивали меня о тяготах деревенской жизни, заодно считая своим долгом дать совет, как бороться со скукой, чтобы не спиться. Есть у нас закоренелое предубеждение, что чем дальше вглубь региона, тем больше людей, подверженных этой пагубной привычке. Все дружеские рекомендации сводились к трём вполне банальным для моего положения вещам – охота, рыбалка или, на крайний случай, местная баба. Но у меня, заядлого домоседа, была припасена идея получше. Ещё при рассмотрении вопроса о переводе я знал, как буду коротать свободное время, поэтому вовсе не собирался предаваться апатичному унынию, считая годы, месяцы и дни до возвращения домой. Кому-то моя идея могла бы показаться глупой или странной, но она действительно всякий раз спасала меня от хандры. И, я более чем уверен, сыграла не последнюю роль в том, что со мной произошло и чему я до сих пор не в силах найти объяснение.

Есть у меня ещё с подросткового возраста сильная подсознательная тяга к одному известному человеку. Это немецкая певица Сандра Энн Лауэр. Те, кому знакомы хиты последних двух десятилетий прошлого века и начала двухтысячных, знают её как Сандру, бывшую солистку группы «Арабеск», скромную очаровательную девушку с шелковистым звонким голосом и выразительными ямочками на щеках. В далёком девяностом году, едва мне успело стукнуть пятнадцать, я впервые увидел её по телевизору, и с тех пор она поселилась в уголке моего сердца, да так и осталась в нём навсегда, прекрасно уживаясь с находящимися там же близкими мне людьми. И как верным мужем отвергаются другие женщины, так и всем моим существом бескомпромиссно отторгаются другие певицы, не в силах задержаться рядом с ней хотя бы на короткое время. Не знаю, как правильно называется такая привязанность, скажу лишь, что это нечто совсем иное, чем обычная фанатская любовь.

Вот незадолго до переезда и пришла мне в голову мысль завести хобби – заглядывать на интернет-аукционы да покупать всё сколь-нибудь интересное, что связано с именем Сандры. Благо Всемирная паутина раскинула свои липкие нити по всему свету, а делать покупки даже за границей можно было в буквальном смысле не выходя из дома.

По прибытии моём на новое место идея быстро стала обретать реальные очертания, и за довольно непродолжительное время накопилась у меня внушительная коллекция, основную часть которой составляли публикации в европейской прессе начиная от восьмидесятых годов и до наших дней. Новое увлечение дало ещё один положительный эффект. Через тот же Интернет я присоединился к нескольким фанатским сообществам и обзавёлся друзьями-единомышленниками, которых, к моему приятному удивлению, на просторах бывшего Союза оказалось немало. Общаясь с ними и зачитываясь переведёнными на русский язык статьями из купленных иностранных журналов, я постепенно становился неотъемлемой частью мира Сандры, её непростой судьбы, скрывающейся за видимым лоском безоблачного, как мне раньше казалось, творческого пути.

В тот пятничный летний вечер я просидел допоздна, а когда лёг, всё никак не мог уснуть. Несмотря на то что впереди были выходные, перспектива без толку проваляться до утра и потом потерять полдня, догоняя сон, меня абсолютно не устраивала. Это позднее в моей аптечке появился пустырник, а тогда, как назло, никакой нужной таблетки под рукой не оказалось: бессонницей я, в общем-то, не страдаю. Перепробовал все пришедшие на ум народные средства – взбивал подушку, размеренно дышал, отключал мысли, думал о хорошем, считал до ста… Ничего не помогало. Тогда я предположил, что причина моих мучений кроется в избытке скопившегося в помещении углекислого газа. В силу особенностей системы отопления жилых домов в селе, запитанной от горячих подземных вод, батареи полностью не отключали даже в тёплое время года, из-за чего с июня по август в квартирах было душновато. Я настежь открыл маленькую форточку и, не дожидаясь, пока комната наполнится нужным объёмом свежего воздуха, сделал несколько глубоких вдохов. Вернулся в постель, улёгся поудобнее, и через несколько минут охватила меня долгожданная дрёма. Я уже почти заснул, как вдруг до моего слуха донёсся стук в окно. Осторожный, будто боятся разбудить соседей и костяшкой пальца легонько отбивают дробь по стеклу, негромко, но настойчиво. Естественно, с таким трудом добытый сон как рукой сняло, ведь стучали в окно второго этажа. Чтобы до него достать, нужно лестницу поставить. Только зачем это делать, если можно войти в подъезд и позвонить в дверь? Сердце ёкнуло и перешло на галоп. Стыдно признаться: взрослый крепкий мужик, а стало не по себе. Я искренне радовался, что от происходящего за окном меня отделяет плотная штора, а форточка слишком мала, чтобы в неё втиснуться. Напрягшись, как пружина, готовая в любую секунду распрямиться, я лежал и ждал, что будет дальше. Прошла минута, затем вторая, но больше ничего не происходило. Не было ни стуков, ни возни, ни голосов снаружи. До слуха доносились лишь кваканье неугомонных лягушек у протекающей поблизости речушки да редкий перелай дворовых собак.

«Значит, почудилось спросонья», – с облегчением подумал я. Включил мобильный телефон, который с готовностью высветил текущее время – 3:18. Через час рассвет. Про то, чтобы снова попытаться заснуть, можно было забыть. Оставалось коротать время в ожидании восхода солнца.

Форточку я на всякий случай решил закрыть. Вроде как проветрилось, да и лежать так гораздо сподручнее, если всё-таки не показалось. Храбрясь, я аккуратно передвинул на край карниза короткую, под подоконник, штору, до упора повернул старый шпингалет и стал вглядываться в тёмные, едва уловимые на фоне недалёких гор с белыми от снега макушками, знакомые очертания улицы. Соседние «деревяшки» с горящими то тут, то там одинокими жёлтыми окошками, разбросанные вдоль домов разношёрстные теплицы, редкие силуэты припаркованных машин. Чистое небо в россыпи звёзд, полная луна. Всё как обычно, никаких причин для беспокойства…

Смачно потянувшись, я уже собрался нырнуть под одеяло, но что-то заставило меня задержаться. Что-то в картине за окном не сходилось. Ещё раз пробежал взглядом по окрестностям, пытаясь нащупать то, на чём «споткнулись» мои глаза. Стоп! А откуда здесь луна? Когда я открывал форточку, а прошло каких-то десять минут, луны с этой стороны дома не было вообще. За такое короткое время выкатиться на середину небосклона, проделав довольно длинный путь, она бы точно не успела. Да и висит она совсем не на той траектории, что обычно. Очень странно… Может, это и не луна вовсе?

Не успел я об этом подумать, как от ужаса волосы на моей голове зашевелились. То, что притворялось луной, словно поняв, что я о чём-то догадываюсь, стало увеличиваться в размерах, приближаясь ко мне с невероятной скоростью. Ослеплённый невыносимо ярким светом, ничего не понимая, я зажмурился, отпрянул от окна и рефлекторно выставил перед собой руку. Почти сразу возникло ощущение медленного погружения в тёплый кисель. Мозг, будучи не в силах быстро оценить происходящее, спасая разум, отключил сознание.

Придя в себя, я понял, что лежу на спине и, судя по сырому прохладному воздуху, нахожусь за пределами дома. Открыл глаза, повертел головой – ни одного предмета вокруг, всё белым-бело до самого горизонта и как-то вязко, словно я на дне молочного моря. Приблизив руки к самому носу, увидел их очертания. Уже хорошо, значит, проблема не в зрении. Активно помахал руками перед лицом – белая взвесь в воздухе зашевелилась.

«Ясно – это всего лишь очень-очень густой туман».

Я сел, ощупал себя. Руки-ноги на месте, ничего не болит. Правда, непонятно откуда на мне оказалась верхняя одежда. Свободные брюки, такие у меня в последний раз были лет двадцать пять назад, тёплая кофта-толстовка, на ногах тесная обувь. Я понимал, что так не должно быть, но мозг на все мои попытки вспомнить промежуток времени между «луной» и туманом отвечал, что запрашиваемая информация не обнаружена. Аккуратно, насколько хватало размаха рук, потрогал землю. Покрытие показалось похожим на постриженный газон. Всё же при полном отсутствии информации о своём местонахождении двигаться было небезопасно. Оставалось только позвать кого-нибудь, что я и сделал.

– Эй, есть тут кто? – набрав полные лёгкие воздуха, крикнул я как можно громче.

– Привет, – раздался совсем рядом спокойный голос, будто кто-то из тумана следил за мной и ждал, пока я заговорю.

От неожиданности я подпрыгнул и стал озираться по сторонам, дабы не быть застигнутым врасплох. Хозяин голоса, хоть и был где-то поблизости, оставался невидимым. Или, может быть, мне снова показалось? Уже не так громко я повторил:

– Эй!..

И снова в ответ спокойно:

– Привет.

Я не мог увидеть источник голоса, и его «привет» стал немного раздражать. Ведь, кто бы это ни был, он должен понимать, что я нахожусь в экстремальной ситуации и мне нужна помощь. Чего он выжидает, если я не представляю угрозы? С другой стороны, нужно было как-то выбираться из этого непонятного места.

Как можно миролюбивее я обратился к невидимому собеседнику, повернув голову туда, откуда, как мне казалось, исходил звук:

– Эй, я слышу тебя, но не вижу. Ты где?

– Везде, – невозмутимо ответил голос мне в затылок.

Я резко обернулся и заметил, что туман позади меня колышется. Играет со мной? Но зачем? Это вообще человек?

– А ты кто? – тут же слетело с языка.

– Небо… – безмятежно, как о само собой разумеющемся, отозвался голос.

Несколько секунд я осмысливал услышанное. «Небо…» Чушь какая-то. Хотя, если оказаться на небе в густой облачности (кто не мечтал в детстве, летя на самолёте, прыгнуть в вату облаков), наверное, вокруг всё так и будет. Неужели со мной разговаривает небо? А вдруг я застрял здесь навсегда? Мозг начал усиленно работать, ища ответы на роящиеся в голове предположения, и тут меня словно обухом ударило – да мне это снится! Я ведь точно помню, что, перед тем как оказаться здесь, находился дома и пытался уснуть. Похоже, мне это удалось. Сильно ущипнув себя за руку, я почувствовал едва заметное прикосновение, но не боль. Сомнений не оставалось: всё происходит не наяву. У меня перехватило дыхание. Всегда мечтал контролировать свой сон, и вот удача! Ситуация из безвыходной неожиданно превратилась в выигрышную. Теперь, чтобы убраться отсюда, мне следовало всего лишь проснуться. Главное не сделать этого раньше времени.

Небо молчало: наверное, ждало моего голоса. Ну что же, значит, таковы правила сна.

– Привет, – уже увереннее произнёс я. – Так я на небе?

– Нет, – ответило Небо. – Ты на земле. И я на земле… Странно, правда? – Оно издало короткий смешок.

– А что это за место такое? – допытывался я, оставаясь серьёзным.

– Ну, можешь называть это место… Секретной землёй, – немного подумав, предложило Небо.

Я было ухмыльнулся, но тут же моё лицо приняло прежнее выражение. Не хватало ещё обидеть Небо и быть изгнанным из собственного сна.

– А я могу увидеть, что это такое? Из-за тумана не видно ничего.

– Это не туман. – Небо издало протяжный вздох. – Это и есть Секретная земля. Точнее, всё, что от неё осталось.

– Странно, – удивился я. – Я же чувствую траву под собой.

– Чувствуешь, но не видишь, – поправило Небо. – Она тоже исчезает.

«Хорош сон, – разочарованно подумал я. – Не видать ни зги, только голос да туман. И вспомнить нечего будет, когда проснусь».

– Тебе интересно, почему ты здесь? – прервало Небо мои невесёлые мысли.

Я оживился.

– Честно говоря, очень.

– Значит, я не зря на тебя надеялось, – многозначительно изрекло оно, то ли спрашивая, то ли утверждая.

– Надеялось в чём? – не понял я.

– Ты захватил ручку и тетрадь? – вместо ответа раздался из тумана неожиданный вопрос.

Я не знал, что сказать. К памяти обращаться смысла не было. А если не захватил? Всё, конец сну? Небо на меня, оказывается, надеялось.

– В кармане посмотри, – терпеливо подсказало Небо.

Я медленно сунул руку в задний карман брюк, боясь ничего не найти.

– Ого! – Я почти вскрикнул, нащупав свой блокнот, который всегда лежал в прикроватной тумбочке, и огрызок простого карандаша.

– Дай их мне, – приказало Небо.

Я не стал возражать, вытянул руку и разжал пальцы.

– Так на что ты надеялось? – переспросил я, напоминая, на чём мы остановились.

– Прежде чем я отвечу, тебе нужно кое-что знать.

Возникла довольно долгая пауза: видимо, Небо собиралось с мыслями. Затем оно заговорило.

– Эта земля появилась много-много лет назад. Здесь жила одна маленькая девочка, красивая и жизнерадостная. К тому же очень талантливая. Ей нравилось петь и танцевать. Она была добрая, с открытым настежь сердцем, любила всех вокруг. У неё были чистые, светлые мечты. Мы души в ней не чаяли. Благодаря маленькой девочке наша земля расцветала день ото дня. А когда она выросла и по-настоящему влюбилась, это место стало самым красивым на свете. Девочка почти всё время пела. О-о, это были прекрасные песни. Мы с упоением слушали их. Здесь она была очень счастлива. И мы были счастливы вместе с ней…

Небо запнулось, а я представил себе эту красивую девочку, любящую петь. Какая хорошая сказка.

– А где она сейчас? – поинтересовался я.

– Не торопись, слушай дальше, – буркнуло Небо. – В один ужасный день мой Ветер рассказал мне, что слышал, как девочка пожаловалась на меня. Я не поверило, ведь до этого между нами всё было хорошо. Но, как оказалось, она просто устала от меня. Теперь ей нравилось Солнце, она тянулась к нему, как дочь к матери. Я же стало раздражать девочку. А однажды… – Его голос дрогнул. – Однажды она сказала своему любимому, что Небо разлучает их. Это была ужасная ложь, ведь я не делало этого! – Оно возвысило голос, и я ощутил сильный порыв холодного воздуха.

– Конечно же, ты не делало этого, – успокаивающе повторил я. Мне не очень хотелось увидеть разгневанное Небо.

– Эти слова слишком часто стали срываться с её губ, – взяв себя в руки, продолжало оно. – Мне было до боли обидно, я плакало. А она только сильнее злилась из-за моих слёз, пряталась от меня и ждала Солнце. Тогда я поняло, в чём дело. Солнце грело маленькую девочку, пользуясь моей прозрачностью, играло с ней своими тёплыми лучами, покрывало её красивое тело бронзовым загаром. А что могло дать я? Тучи, дождь и ветер.

Я задумался, пытаясь помочь.

– А звёзды? Ты могло дать ей звёзды.

– Она не смотрела на звёзды, – печально произнесло Небо.

– Понимаю, – немного зная психологию, я старался быть участливым слушателем.

– Между нами всё было кончено. И тогда я решило жестоко отомстить за нанесённые мне несправедливые обиды и предательство. Я захотело лишить девочку самого дорогого, что у неё было. К несчастью, мне это удалось. Возлюбленный, без которого она не мыслила своей жизни, оставил её и ушёл в поисках новых земель. Теперь уже горько заплакала девочка, а мне стало легко, как никогда. То были лучшие минуты сладкой мести! – Оно зашлось нервным смехом.

Я поёжился, но на этот раз решил промолчать. Не сразу успокоившись, Небо тяжело вздохнуло.

– Но очень скоро я поняло, какую ошибку совершило. Девочка почти перестала петь, её охватила горькая тоска. Иногда она пропадала и подолгу не возвращалась. Наша земля стала приходить в упадок. Постепенно умирало всё, что ещё недавно цвело и благоухало. А потом… Потом маленькая девочка исчезла навсегда. Вместе с ней исчезли её песни и смех, вскоре исчезло Солнце. Наступила жуткая тишина. Не осталось почти ничего, лишь я да Луна.

Небо затихло, я тоже не знал что сказать. Мы сидели молча, и каждый по-своему переживал эту историю. Вдруг мне в голову пришла простая, но показавшаяся гениальной мысль.

– А разве нельзя вернуть девочку? Помириться там, я не знаю, простить друг друга?

Небо встрепенулось, словно отойдя от дурного наваждения.

– Да-да! Ты абсолютно прав! Именно поэтому ты здесь! Мне нужна твоя помощь.

– Можешь на меня рассчитывать, – с готовностью ответил я. – Что нужно делать?

– Ты попросишь её вернуться сюда, – сделав сильное ударение на первом слове, кратко огласило оно свой план.

Видимо, сон подходил к своей кульминации, поэтому просьба Неба показалась мне вполне логичной. Иначе зачем бы я здесь оказался? Осталось выяснить главное – как я это сделаю.

– Хорошо, но где мне найти эту девочку? – озвучил я свой вопрос.

И тут Небо сказало то, от чего я бы точно упал, если бы не сидел на земле.

– В вашем мире. Девочка находится там. Ты прекрасно знаешь её. Более того, ты любишь её уже много лет, так же как и я.

После секундного замешательства паззлы в моей голове начали складываться в одну картинку, в центре которой возникло знакомое улыбающееся лицо с самой первой добытой мною когда-то черно-белой фотографии. Так вот оно что! Вот кто эта поющая маленькая девочка! Вот почему Небо назвало это место Секретной землёй!..

Я почувствовал, как оно усердно закивало, будто прочитав мои мысли.

– Ну что, поможешь?

Теперь суть сна была понятна. Но задача показалась мне невыполнимой от слова «абсолютно». Вернуться, чтобы попытаться помирить маленькую девочку и Небо из другого, созданного ею мира? Как оно себе это представляет?

Даже зная, что это не наяву, я по-настоящему расстроился. Захотелось проснуться, но это означало бы сбежать, чего я позволить себе не мог. Нужно было придумать, как выйти из создавшейся ситуации, чтобы не обидеть Небо, которое хваталось за меня, как за последнюю соломинку перед неминуемой гибелью.

– Слушай, а почему ты так же, как и меня, не перенесешь её сюда и не поговоришь с ней? – выдвинул я вовремя пришедшую в голову спасительную альтернативу своему участию.

– Потому что не всё так просто, мой друг, – раздалось в ответ.

Было похоже, что прямо сейчас Небо приблизилось вплотную к моему лицу и пристально смотрит в глаза. Я невольно напрягся, а оно и впрямь заговорило возле моих ушей.

– Твоя неугасимая любовь к ней открыла тебе возможность оказаться здесь. Иначе у меня ничего бы не получилось. Секретная земля не плод твоего воображения. Она существует как параллельный вашему мир. Любящее и верящее в него сердце, способное мечтать, – вот путь сюда. Таких мест очень много, ты разве сам этого не знал? Ведь ты же любил когда-то по-настоящему, всем сердцем?.. Любил?!

Ещё не понимая сути вопроса, я утвердительно наклонил голову.

– А ты замечал, что, когда смотришь в глаза тому, кого любишь горячо и без оглядки, словно попадаешь в другой мир? Где солнце ярче, трава зеленее, а всё вокруг дышит счастьем?

«Что за… Ведь оно право!» – Я снова кивнул, вспоминая, как, будучи без ума влюблённым, не раз улетал куда-то в неведомые прекрасные дали, оставляя окружающий мир далеко внизу.

Довольное, Небо отодвинулось от моего лица.

– В этих землях живут счастливые люди, переносясь из вашего мира тогда, когда они этого хотят. Но эти миры исчезают, когда в них перестают жить вера, любовь и мечты.

Небо замолчало, а я, вдруг поняв, спросил:

– Значит, маленькая девочка больше не верит в Секретную землю, в свой мир?

– Именно, – грустно подтвердило Небо. – И всё из-за моей ревности. Поэтому я не могу перенести её сюда и поговорить с ней, понимаешь? Если ты не поможешь, этот мир, эта земля исчезнет навсегда.

– Но почему ты выбрало меня? – Я продолжал сопротивляться, внутренне уже смиряясь со своей участью. – Ведь тех, кто любит её, очень много!

– Ты прав, – согласилось Небо. – Секретная земля пока ещё существует благодаря тем, кто продолжает любить маленькую девочку и верить в неё. Я наблюдаю за вашим миром. Мне показалось, что именно у тебя есть возможность всё исправить.

– Ну хорошо, – сдался я. Спорить больше не хотелось. Нужно было заканчивать беспокойный сеанс связи с параллельной вселенной и возвращаться домой. – Что от меня требуется в моём мире?

Я почувствовал, как оно положило невесомую ладонь мне на плечо.

– Ты и сам знаешь. Это же твой мир. Но обязательно выполни мою просьбу. А я в долгу не останусь.

Пока я пытался осознать, насколько крепко влип, перед моим носом возник знакомый блокнот.

– Вот, возьми, это моя плата за услугу, – пояснило Небо. – Карандаш я оставлю себе, на память о нашей встрече.

– Что здесь? – Я подставил открытую ладонь, и блокнот медленно опустился на неё.

– Это одна из многих историй, произошедших с маленькой девочкой в вашем мире. Но о ней почти ничего не известно. Она поможет тебе поверить в то, во что, кажется, поверить невозможно.

Я раскрыл блокнот, поднёс к глазам и увидел текст, написанный аккуратным убористым почерком.

– Прости, я неважный писатель. У меня другие таланты, – донёсся до меня голос откуда-то издалека. – Ну, приятно было познакомиться. Может быть, ещё увидимся. Прощай!..

Последних слов я уже не слышал. Сюжет из блокнота полностью поглотил меня, рисуя в сознании ясные образы, похожие на быстро мелькающие кадры из старого кинофильма. Листы сами собой переворачивались, и я с ужасом почувствовал, как они засасывают меня внутрь, в глубокую чёрную воронку.

Я долго лежал в своей постели, глядя в одну точку на потолке. Только что пережитое не выходило из головы. Это был самый захватывающий и реалистичный сон за всю мою жизнь, даже несмотря на то, что кроме белого фона я ничего не видел. Зато голос – он всё ещё звучал в ушах. Мне подумалось, что, если бы небо умело говорить, оно говорило бы именно таким голосом. Тут меня посетила нелепая, на сторонний взгляд, мысль: «А что, если?..» Передвинувшись к обшарпанной прикроватной тумбочке, стоявшей между кроватью и окном, закусив от напряжения нижнюю губу, я осторожно, будто оттуда должна была выскочить мышь, потянул на себя выдвижную полку. Увы, всё лежало так же, как вчера вечером, включая карандаш. Подкоркой осознавая глупость происходящего, но лелея последнюю надежду, я достал блокнот и открыл его поочерёдно в нескольких местах. Естественно, в нём было пусто, если не считать нескольких моих старых записей. Накатило чувство глубокой досады. Я бросил взгляд на противоположную стену комнаты, откуда на меня с большого плаката кокетливо смотрела Сандра в аккуратно сидящем на затылке чёрном берете.

«Маленькая девочка из Секретной земли», – подумал я и невольно улыбнулся. До мельчайших подробностей вспомнилась рассказанная Небом грустная история её жизни. Как же она похожа на правду! А вдруг это было нечто большее, чем просто сон? Мозг пытался уговорить меня поверить, что во всём этом присутствует некая выпавшая из невидимого человеческому глазу измерения определённая логика. Казалось, где-то среди лабиринтов мыслей таилась та самая, которая является ответом на все возникшие сейчас вопросы. Но как её поймать? Как выделить среди множества других, ведущих по ложному пути? Если моя версия верна, должна быть зацепка.

Я стал напряжённо думать, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Точно! Рассказ. Здесь он явно лишнее звено, как улика, специально подкинутая преступником, пытающимся запутать следы. Но в случае с раскаявшимся преступником, коим является Небо, эта улика могла стать ключом ко всему. Как там оно сказало? Что-то вроде «эта история поможет тебе поверить в то, во что поверить невозможно». Что же это была за история? И как она может мне помочь?

В каком-то смятении я стал перелистывать пустые страницы блокнота – и вдруг оторопел от понимания того, что зрительная память начинает подсказывать написанный Небом текст почти дословно. Будто только и ждавшие моей команды образы вновь замелькали перед глазами. Я сорвался с места, схватил карандаш, сел за стол и аккуратным убористым почерком начал быстро заполнять страницу за страницей, боясь что-нибудь упустить.

…Да, совсем забыл предупредить. Я неважный писатель. У меня другие таланты.

Часть II

История маленькой девочки

Глава 1. Шторм

Раскатистый залп сотни исполинских орудий, скрытых в непроницаемых свинцовых тучах, сотряс небесную твердь, хлёстко ударился о землю и, взметнувшись на вершину поросшего густым лесом холма, разбился о каменные стены человеческого жилища.

Инстинкт самосохранения впрыснул в организм дозу адреналина, заставив её мгновенно открыть глаза. Словно возвращаясь из небытия, в вязком дневном полумраке медленно проявлялись знакомые очертания спальни. Где-то вдалеке отголосками грома продолжали недовольно ворчать небеса.

Чертыхнувшись про себя, она усилием воли заставила вернуться зачастивший было пульс к спокойному ритму. Ложная тревога улетучивалась, быстро сменяясь ленным блаженством.

«С добрым утром, сонное царство…» Смакуя остатки неги, Сандра приподняла уголки губ, отчего на щеках обозначились едва заметные детские ямочки, и сильно, до приятного хруста в плечах вытянула руки к изголовью кровати, по-кошачьи растопырив пальцы. Поймав пробившийся сквозь задёрнутую штору отблеск очередной молнии, на левом запястье сверкнул квадратный циферблат золотых часов.

«Эх, растяпа, опять не сняла!» Досадливо цыкнув, она ногтем подцепила защёлку браслета, чтобы отправить подарок мужа туда, где ему положено было находиться – рядом со свадебной фотографией на туалетном столике, но нарастающий грозовой раскат заставил бросить задуманное и зарыться головой в большие пуховые подушки.

Судя по тому, что творилось снаружи, на уже дважды перенесённом посещении спа-салона можно было окончательно ставить крест. Теперь ей совершенно точно предстояло самой готовить себя к встрече с Дитером[1], уговорившим её сняться в своём телешоу. Сандра приблизила ладони к глазам и стала поочерёдно осматривать кончики пальцев, оценивая фронт свалившейся на неё дополнительной работы.

«Что ж, всё не так печально», – сделала она обнадёживающий вывод, дойдя до мизинца правой руки. Оставшись довольной своими дизайнерскими идеями, Сандра успокоилась. Главный вопрос отпал сам собой, а с волосами она как-нибудь совладает. Осталось не забыть позвонить хозяйке салона и отменить встречу.

Все безотлагательные проблемы, которые могли быть решены под подушками, закончились, и теперь её ждало самое сложное – заставить себя подняться с кровати. Время давно перевалило за полдень и начинало давить на совесть, напоминая о ворохе бытовых дел, скопившихся по разным углам большого дома.

Нехотя перевернувшись на спину, чтобы собраться с духом перед решающим рывком, она прислушалась, сквозь толщу набитого в подушки пуха уловив тяжёлую поступь дождя. Непонятно за что обидевшись на белый свет, небо с маниакальным упорством изрыгало из своего чрева тонны воды, будто пытаясь раздавить этой огромной массой всё, что было внизу. Неисчислимые миллиарды капель в бессмысленной злобе летели прямо ей в лицо, но ударялись о крышу и стыдливо стекали ручьями вниз, с трудом просачиваясь в давно утолившую жажду почву.

Сама того не ведая, Сандра, как и многие тысячи людей вокруг, становилась свидетелем редчайшего для этих мест явления. Ведь обычно к середине июня Ибица превращалась в солнечный рай. Циклоны предпочитали обходить её стороной, дабы не нарушать устоявшуюся здесь идиллию. Так повелось с незапамятных времен. Так было и в прошлый, первый для неё год жизни на острове. Но в восемьдесят девятый июнь двадцатого столетия отлаженный веками механизм дал сбой. Погода вдруг сломалась, чем не преминула воспользоваться ушедшая было весна, решив вернуться вместе со своей подругой сыростью. Недолго думая, они позвали в соучастники ветер и устроили настоящий тропический шторм, моментально загнав островитян и туристов под покров жилищ, отелей, баров и ресторанов и превратив Балеары в мокрые безлюдные куски суши.

Сандра ненавидела дождь. Особенно если он обещал быть долгим. Его унылая мелодия действовала на неё угнетающе. Вместе с дождём к ней в гости обязательно наведывались ноющая боль в пояснице и необъяснимая, старая как мир тоска, истинная первопричина которой всё время ускользала от её понимания. Ибица представлялась ей как раз тем местом, где можно было, погрузившись в шумный мир интересных людей, бесконечно радоваться солнцу, почти забыв о дожде и появляющихся с его первыми каплями страхах. Поэтому, когда Михаэль предложил перебраться сюда, чтобы навсегда остаться среди обрамлённых лесами и скалистыми холмами соляных озер, у ласкового южного моря, она не раздумывала ни секунды. И ей было абсолютно плевать, как к этому отнесётся немецкая пресса…

Подумав о Михаэле, Сандра вдруг остро ощутила себя одинокой в большой, давно скучающей по солнечному свету спальне. Ей захотелось оказаться в его объятиях, согревая своё хрупкое и несправедливо озябшее существо теплом любимого мужчины. Выбравшись из-под подушек, в робкой надежде на чудо она всмотрелась в тёмное нутро комнаты, и тут же из её груди едва не вырвался громкий радостный вопль.

Закинув ногу на ногу, он сидел, погружённый в мысли, в широком, почти полностью поглотившем его кресле, вплотную придвинутом к дальнему окну. Вокруг него клубилось полупрозрачное сизое облако сигаретного дыма, медленно поднимающееся вверх и растворяющееся под самым потолком, что придавало представшей её взору картине некую мистическую таинственность.

Осадив сиюминутное желание бешеной обезьянкой броситься ему на шею, она бесшумно скинула одеяло, мягко ступая на цыпочках, подобралась сзади и обвила руками его шею, прижавшись щекой к густо пропахшей табаком кудрявой макушке.

– Милый, ты даже не представляешь, как я рада, что ты здесь, – с трудом сдерживая хлынувшие через край чувства, тихо произнесла Сандра.

– А я как раз решил, что тебе нужна охрана, – так же негромко отшутился Михаэль, накрыв её ладони своими. – Испугалась грозы?

– Ужасно! – призналась она. – Чуть сердце не выпрыгнуло! Как же мне надоел этот ливень. Я думала, мы оставили его в Мюнхене…

Михаэль качнул головой, обозначая понимание.

– Старожилы говорят, такой непогоды на их памяти не было. Будем надеяться, что это недоразумение на нашем веку больше не повторится. Кстати, напомни, когда твоя запись у Дитера?

– Послезавтра в двенадцать, – без раздумий, как-то отрешённо ответила Сандра. – А самолёт завтра в семь вечера. Хоть бы не пришлось мокнуть в дороге. – Она обречённо вздохнула. – Старожилы не говорили, когда это всё закончится?

Михаэль посмотрел на неё снизу вверх.

– По прогнозам, улучшение обещают уже к вечеру. Так что есть надежда, что ты не потеряешь в дороге очередной зонт. – Он ухмыльнулся, довольный своей шуткой, но тут же вновь посерьёзнел. – Знаешь, тебе не помешало бы немного удачи послезавтра. «Пирамида» – интеллектуальная игра, а Дитер принципиально против разного рода подтасовок и подсказок. Много знаменитых людей потерпело там фиаско. Я до сих пор не уверен, стоило ли тебе соглашаться. Может, перезвонишь ему, сошлёшься на погоду, раз она на нашей стороне?

– Я буду стараться изо всех сил, – оставив вопрос без ответа, пообещала Сандра. – Ты ведь сам постоянно говоришь, что я умна не по годам. А я всегда верю твоим словам.

Теперь на его лице промелькнула саркастическая улыбка.

– Да, но… не хотелось бы проверять свою теорию на практике. Особенно видеть, как ты проиграешь. У передачи огромная аудитория. А нельзя просто спеть?.. Эй-эй, я пошутил! – Михаэль инстинктивно втянул голову в плечи, боковым зрением заметив, что сейчас ему прилетит хороший подзатыльник.

– То-то же! – Простив оплошность, но показав кулак для верности, она снова прильнула к нему. – Никогда не сомневайся во мне. Разве я хоть раз подвела тебя?

– Я правда пошутил, не сердись. – Он прикоснулся губами к её предплечью. – Мне вообще-то о другом нужно с тобой поговорить. Иди ко мне, есть отличная новость.

Обойдя кресло, Сандра забралась к мужу на колени, по-домашнему подобрав под себя ноги. Тусклый дневной свет, пробивавшийся сквозь оконное стекло, немым укором ей подчёркивал осунувшееся лицо Михаэля, а круги у него под глазами, оттеняемые очками, стали ещё отчётливее.

– Послушай, ты почти не спишь. Совсем себя не жалеешь. – Она провела подушечками пальцев по его щеке, заросшей густой щетиной. – Неужели нельзя оставлять больше времени на отдых, особенно сейчас, когда я рядом?

Он виновато пожал плечами.

– Ты ведь знаешь, сколько у меня дел. Пока есть силы и в голове копошатся идеи, надо работать. Идти в ногу со временем, иначе отстанешь, и… тебя затопчут. Таков этот мир.

Михаэль усталым движением снял очки и, помассировав пальцами переносицу, водрузил их на место.

– И при этом ты не идёшь в ногу со временем, – смиренно подытожила Сандра, вздохнув. – Ты стремишься опередить его…

Она прижалась к нему как могла сильно, почувствовав такое желанное тепло.

– Трудоголик ты мой.

Михаэль бережно поправил упавшую ей на лицо каштаново-русую прядь.

– Замёрзла?

– Поцелуй меня, – неожиданно для себя самой вместо ответа попросила Сандра.

Он замер, сразу не сообразив, как поступить. Но её широко распахнувшиеся карие глаза, быстро обволакивая мышцы гипнотическим оцепенением, заставили безропотно подчиниться. Наградой ему стал долгий красивый поцелуй. Слегка отстранившись и поймав немного растерянный взгляд Михаэля, она взяла его ладонь, провела по своему бедру, освобождаясь от шёлковой ночной сорочки, и остановилась на талии, полностью обнажив длинные, покрытые ровным загаром ноги. Его рука едва заметно дёрнулась, но осталась на месте. В глубине глаз сверкнул, разгораясь, огонь. Теперь он был полностью в её власти…

Сандра по праву считала себя самой счастливой женщиной на свете. С каждой секундой своей жизни, с каждым ударом сердца она всё сильнее любила Михаэля.

Семь лет назад, когда их дороги сошлись на другом конце земли, она впервые пригляделась к этому невысокому скромному клавишнику с кудрявой шевелюрой и вечно небритым лицом. Девятнадцатилетняя солистка трио «Арабеск» почувствовала, как что-то больно кольнуло в груди. Это было совсем другое, не испытанное доселе чувство, с появлением которого все девичьи мечты о высоких светлоликих принцах с широкими плечами и голубыми глазами, слившиеся в один сказочный образ идеального мужчины, расшаркиваясь, поспешили виновато раствориться в воздухе, как непрошеные гости. Её словно мощным магнитом тянуло к нему, и только немецкая воспитанность, унаследованная от матери, вперемешку с горделивым нравом, доставшимся от отца-француза, не позволяли спешить с признаниями. Но однажды, очень близко взглянув в добрые, почти детские глаза, скрывавшиеся за линзами круглых очков, она окончательно поняла, что создана только для него и ни для кого больше.

Уже в восемьдесят пятом, спустя год с начала «свободного плавания» по волнам немецкого шоу-бизнеса, с лёгкой руки теперь уже её мужчины, сколотившего приличную команду и взвалившего на себя роль продюсера, поправшего грандиозный провал первой сольной песни «Japan Ist Weit», всем назло она спела о том, что никогда не будет Марией Магдалиной.

На следующее утро ей суждено было проснуться в совершенно другом мире, в котором она уверенно встала на одну ступень с великими, заставив их потесниться на олимпе славы, а её музыкальная карьера превратилась в нескончаемый прекрасный сон. Взамен она добровольно и без толики сомнения отдала всё то немногое, что у неё было: своё стройное тело, свою красоту, свой голос и всю свою оставшуюся жизнь – в волшебные руки Михаэля, приняв обет верной спутницы и кроткой прилежной ученицы, беспрекословно позволяя лепить из себя нужные образы.

Меньше чем через три года её верность и вера были вознаграждены сполна. Они переехали к морю, осуществив её давнюю мечту. Здесь она наконец стала его законной женой. В спрятанной от посторонних любопытных глаз старинной крестьянской «финке», переоборудованной в роскошную виллу с собственной студией, они будут усердно работать, одновременно наслаждаясь полной радостей и приятных хлопот семейной жизнью. А когда настанет подходящий момент, она родит ему дочку и сына, а если повезёт – сразу двойню. Что ещё ей нужно от судьбы? Разве только чтобы это счастье длилось вечно…

…Сандра медленно приходила в себя от окутывающего её дурмана, мощной петардой рванувшего внизу живота, сбив дыхание и сведя мышцы ног, а теперь неторопливо, тёплым мёдом растекающегося по жилам, покрывая кожу лёгкой испариной.

Лениво потянувшись к приставному столику, на котором лежала пачка сигарет, она высвободила торс Михаэля из своих пут, отчего тот со вздохом облегчения шумно вобрал в себя воздух, расправляя грудь.

– Я и не знал, что в тебе столько силы! – Он поморщился, изображая боль. – Думал, ты мне рёбра сейчас сломаешь.

Её глаза немного сузились, а лицо приняло выражение, присущее амазонке, в чьи владения неосторожно вторгся заблудившийся самец человека.

– В следующий раз будь осторожнее, мальчик. Я ведь запросто могла тебя задушить, – с напускным безразличием сказала Сандра, ловко выуживая одну за другой две сигареты и чиркая зажигалкой.

– Задушить?! – вовлекаясь в игру, поднял брови Михаэль. – Что же такого плохого я тебе сделал?

– Ты сделал меня счастливой. А счастливая женщина, потеряв контроль над собой, может в порыве любви задушить своего мужчину. Не знал? – Она будто удивилась неосведомленности партнёра.

Сделав глубокую затяжку, Михаэль с неподдельным интересом посмотрел на жену.

– А знаешь, ты не перестаёшь меня удивлять. Эта смесь детской наивности и вековой мудрости, непорочности послушницы и неуёмной страсти жрицы любви, хрупкой нежности цветка и яростной силы берсерка… Противоположности, сливаясь воедино, создающие немыслимый эффект притяжения! Не женщина, а загадка…

Михаэль о чём-то задумался, мгновенно уйдя в себя, поэтому Сандра, понимая, что прямо сейчас в его мозгу зарождается то, что в скором времени обретёт осязаемые очертания и совершенно точно станет очередным хитом, вмиг затихла, стараясь ни малейшим резким движением не потревожить ход его мыслей. Она тихо опустила голову ему на плечо и стала терпеливо ждать, безучастно глядя на плачущее оконное стекло, через которое снаружи с отчаянным воем ветра пыталась попасть в дом серая дождливая мгла.

Глава 2. Новость

– Помнится, ты хотел со мной о чём-то поговорить, – прервала затянувшуюся паузу Сандра, наблюдая, как Михаэль вкручивает в дно переполненной пепельницы очередной окурок.

– Правда? – Он сделал вид, что пытается вспомнить цель, ради которой больше часа просидел в кресле, дожидаясь её пробуждения. – Представляешь, вылетело из головы. – Михаэль положил ладонь чуть выше её колена. – Но у меня есть на этот счёт идея! Давай отмотаем плёнку к началу, а потом снова прокрутим вперёд, и тогда, возможно, я…

– Эй, мистер Кудрявый Лис! – Она твёрдо вернула его руку на место, строя из себя недотрогу. – Мы ничего не будем отматывать и прокручивать. Ты хотел сообщить мне какую-то отличную новость. Я жду!

Для убедительности Сандра выставила перед собой ладонь, ткнув в неё указательным пальцем второй руки.

– Ладно, ладно! – сдался Михаэль. – Новость на самом деле потрясающая. Но сначала нужно прояснить один вопрос. Ты не находишь, что мы с тобой давно топчемся на месте?

Сандра застыла с вытянутой рукой, как попрошайка. Услышать подобное, тем более из его уст, она не ожидала. В том ритме, который ей приходилось выдерживать уже более четырёх лет подряд, не считая нескольких месяцев, проведённых в позапрошлом году в Лондоне, это последнее, что могло прийти ей в голову.

Её третий студийный альбом «Into a Secret Land», свёрстанный командой Михаэля менее года назад ещё в мюнхенской студии, оказался таким же успешным, как и предыдущие, получив довольно неплохие места в чартах многих европейских стран и массу положительных отзывов. Практически все вошедшие в него синглы стали хитами и до сих пор пользовались стабильным спросом. Предложения сыпались как из рога изобилия, и даже такой мегаменеджер, как Юрген Тюрнау, иногда едва успевал их обрабатывать. Почти каждый день был расписан поминутно. Она, словно белка в колесе, наматывала круг за кругом между Ибицей, Мюнхеном и многочисленными европейскими столицами, устанавливая всё новые рекорды времени, проведённого в небе. Такой распорядок жизни, хотя и требовал серьёзных физических затрат, вполне её устраивал, за исключением разве что постоянных разлук с мужем.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, милый. – Сбитая с толку и заинтригованная одновременно, Сандра озадаченно захлопала ресницами. Михаэль, поднимая градус её волнения перед развязкой, решил немного поиграть в холодно-горячо.

– Ладно, даю подсказку. Вспоминай, что я пообещал на годовщину нашей свадьбы, когда мы стояли на этой крыше.

Настал черёд Сандры изображать мыслителя. Внимательно всматриваясь в потолок, будто на нём были выбиты все его обещания, она стала загибать пальцы, монотонным голосом произнося первое, что приходило в голову.

– Итак, ты пообещал целовать меня каждый раз, когда я появляюсь рядом, носить на руках из спальни и в спальню, постоянно говорить, как ты меня любишь, почаще быть со мной в поездках, а ещё подарить мне что-то такое, чего у меня никогда не было.

Михаэль с наигранной обречённостью закрыл руками лицо.

– Нет, я не мог сразу столько наобещать! Признавайся, ты что-то подсыпала мне в шампанское?

– Так ты отказываешься от своих обещаний?! – Она вперила в него воинственный взгляд и вдруг ни с того ни с сего стала нещадно совать ему под рёбра кулаки, заставляя изворачиваться и вызывая неконтролируемый приступ смеха, отчего сама не удержалась и прыснула вслед за ним.

С трудом успокоившись, он ещё некоторое время сидел, переводя дыхание и вытирая заслезившиеся глаза.

– Вот бестия, точно чуть не угробила! – Михаэль потянулся за слетевшими во время «избиения» и упавшими на пол очками. – Похоже, придётся отдавать тебе подарок, чтобы поскорее унести ноги.

– О нет, только не это! – Сандра вмиг превратилась из хищника в жертву. – Я ведь водила тебя за нос. На самом деле подарок – последнее не исполненное тобой обещание. И чем после этого прикажешь тебя шантажировать до следующей годовщины?

Михаэль сделал вид, что крепко задумался, однако его лицо тут же засияло.

– Почему же последнее? – Он приподнял плечи и изобразил беспечное, даже немного глуповатое удивление. – Я всё ещё могу обещать носить тебя на руках.

– Ах ты, беспардонный наглец! Я тебе задам! – Сандра снова чувствительно ткнула его в живот, отчего Михаэль схватился за него, сразу возопив о пощаде.

– Слушай, похоже, тебе не очень-то интересно, раз ты всерьёз намереваешься меня убить. – Эта игра явно вымотала Михаэля, отвыкшего от столь активных физических нагрузок. – Мне моя шкура пока ещё дорога, так что, пожалуй, я пойду поработаю.

Он заёрзал, делая вид, что хочет встать.

– Нет-нет-нет, я готова, прости, – спохватившись, протараторила Сандра. Она выпрямила спину, вобрала в себя воздух и, сложив губы трубочкой, медленно выпустила его, показывая, как избавляется от не нужного более ребячьего задора. Теперь она стала похожа на наигравшегося избалованного котёнка, смирно усевшегося перед пустой миской в ожидании любимой вкусняшки. Михаэль, широко улыбаясь, снисходительно покачал головой.

– Ладно уж, держи свою новость. Если кратко, скоро тебя ждут полноформатные сольники на огромном стадионе.

Предугадывая бурю эмоций, он поднял указательный палец, показывая, что не договорил.

– Дам наводку. Туда ещё не ступала твоя нога, и место это находится на восток от Мюнхена. Рискнёшь с ходу угадать?

Огромный воздушный шар, заполнявший её грудь одновременно со словами Михаэля, вдруг начал быстро сдуваться, оставляя место лёгкому разочарованию. К своему большому стыду, на эту загадку она знала точный ответ.

Ещё пару месяцев назад одна из вращающихся в кругу команды Михаэля знакомых, усердно набивавшаяся к ней в близкие подруги, желая увеличить свои шансы на успех, проболталась о готовящемся для неё на эту осень первом турне по странам Восточной Европы. Речь шла о Чехословакии, Польше и, возможно, родине Михаэля Румынии. Идея о расширении географии выступлений на восток пришлась Сандре по вкусу, тем более, что прошлогодняя пробная вылазка в Будапешт превзошла даже самые оптимистичные прогнозы. Она с тщательно скрываемым нетерпением стала ждать официального подтверждения этой информации от Юргена или, скорее всего, от Михаэля, который любил лично преподносить такого рода сюрпризы. Поэтому ей пришлось клятвенно пообещать шпионке не выдать её даже под пытками. И вот наконец настало время узнать желанную новость, которая давно таковой не являлась.

– Даже не могу предположить, милый, – без зазрения совести соврала Сандра, попытавшись изобразить взволнованное предвосхищение действительно чего-то необычного.

– Верю. – На лице Михаэля заиграла довольная улыбка. – Сам бы ни за что не догадался на твоём месте. Потому что… это Москва.

Сандра почувствовала, как невидимый разряд тока пронзил её сверху донизу, оставив неприятное покалывание в кончиках пальцев.

– Ч-что?.. – Она очень хотела, чтобы ей послышалось.

– Москва, – немного озадаченно повторил Михаэль. Он стал вспоминать русские слова, специально коверкая их на западный лад. – Ну же, Красная плошьядь, матрьёшка, борш, что там ещё, балалайка. Одним словом, Мо-сква. Дорогая, ты училась в школе? Столица СССР.

– А как же… – Она осеклась на полуслове, представив перекошенное лицо горе-шпионки, поставленной к стенке перед публичной казнью.

– Выпусти-ка меня, ноги затекли. – Михаэль, слегка раздражённый столь странной реакцией, сделал движение корпусом. – Пройдусь. А ты пока обдумай новость. Вижу, что тебе нужно время.

Сандра немного сдвинулась, высвобождая его, а сама осталась сидеть в кресле, ощутив, как обмякло тело.

Кряхтя уже не понарошку, Михаэль с трудом разогнул колени. Достав последнюю сигарету, бросил пустую пачку на стол и, подойдя вплотную к окну, закурил.

– Если говорить откровенно, это стало некоторой неожиданностью, – произнёс Михаэль, всматриваясь в даль, будто разговаривал с дождём. – В понедельник Юрген сделал запрос в их Министерство культуры. Мы были уверены, что нам откажут или предложат что-нибудь на следующий или, хуже того, на девяносто первый год. Вчера пришёл ответ, представляешь? Они готовы обсудить начало сентября.

Немного помолчав, он повернулся к Сандре.

– Понимаешь, что это значит? Через два с половиной месяца мы откроем новую страницу твоей карьеры. Это подарок судьбы, который ни в коем случае нельзя упускать!

«О чём ты говоришь? Какой подарок судьбы?» – глядя на шевелящийся рот Михаэля, думала Сандра, искренне не понимая, чему она должна радоваться. В голове, как в растревоженном пчелином улье, хаотично роились мысли.

За годы своей музыкальной карьеры она исколесила земной шар вдоль и поперёк, побывав в десятках стран. Да, она прекрасно знала, что на одной шестой части суши на восток от Мюнхена огромным недружелюбным медведем раскинулся Советский Союз. И ей было хорошо известно, что трио «Арабеск», кроме Японии, пользовалось наибольшей популярностью именно там. Конечно, она догадывалась, что в СССР у неё немало поклонников, которые, возможно, следят за её сольной карьерой, и где-то очень глубоко в душе даже симпатизировала им, не особо вдаваясь в причины и не переживая о взаимности. Но она и подумать не могла, чтобы вот так просто взять и поехать туда прямо сейчас. В страну, которая всем известна как мировой рассадник ненавистного любому здравомыслящему человеку коммунизма. В «империю зла», имеющую своей главной целью рано или поздно варварски захватить весь цивилизованный мир, чтобы отбросить его обратно в каменный век. И эти люди, коммунисты… У них совсем другой характер, иные, чуждые европейцу ценности, кумиры. Ей доводилось слышать советскую музыку, которая сплошь и рядом была пропитана коммунистическим патриотизмом. Но ей не была известна ни одна советская поп-певица, – наверное, потому, что там их попросту не существует. Как она будет целый час петь коммунистам о наивной любви европейской девушки? О боже!

Сандра представила огромный мраморный зал, тускло освещённый пыльными белыми лампами с летающими вокруг них жирными мухами, стены, увешанные тяжёлыми красными полотнищами. Ей привиделись в середине высокого потолка огромные серп и молот в обрамлении циклопической пятиконечной звезды. Она увидела себя, совсем беззащитную, на скрипучей, крашенной в коричневый цвет сцене, увидела их, пахнущих водкой и луком, с недобрыми лицами, в строгих костюмах и военной форме, восседающих на длинных жёстких лавках.

Сандра вдруг осознала, что сейчас, в эту минуту происходит самая большая в ее жизни ошибка. Что она, признанная звезда европейской поп-индустрии, о которой каждый день пишут и говорят, окружённая любовью тысяч и тысяч людей по всему миру, ступив на землю Советской России, уже никогда не вернётся назад, и ни армия поклонников, ни даже Михаэль с его многочисленными связями не сможет ей помочь оттуда выбраться… Это будет её конец.

От последней мысли Сандру прошиб холодный колючий пот, вызвав приступ тошноты. Нет, ей нужно предотвратить эту ошибку, пока не поздно. Она готова поехать в Румынию, Польшу, в Африку к слонам, да хоть в Антарктиду к пингвинам, но только не в Москву!

Сделав над собой неимоверное усилие, Сандра сползла с кресла и на ватных ногах подошла к Михаэлю, впервые собираясь безапелляционно оспорить его решение. Не рискуя сразу начать, она, как нашкодивший ребёнок, виновато прижалась к нему, сложив перед собой руки, будто ища защиты.

– Мне кажется или моя храбрая девочка чего-то боится? – Михаэль был явно обескуражен тем, что предстало перед его взором.

Сандра подняла глаза и посмотрела на него так жалобно, как могла, в надежде, что он сжалится над ней и сразу же откажется от своей дурацкой затеи отправить её в коммунистическое логово.

– Дорогой, я думаю… я пока не готова… – почти прошептала Сандра, чувствуя, как от неизвестно откуда взявшегося озноба застучали зубы. Сейчас она ненавидела себя такую.

Михаэль внимательно вгляделся в её побледневшее лицо.

– Вот это новость так новость! – Его удивление сменилось растерянностью. – Ты выглядишь так, будто собираешься прыгнуть в бассейн, кишащий крокодилами.

Он суетливо пристроил сигарету на край подоконника, бережно поднял струсившую жену на руки, усадил обратно в кресло, хорошенько укрыл взятым с кровати одеялом и опустился перед ней на колени, несильно опершись локтями о её бёдра.

– М-да… – Михаэль потёр висок, подыскивая нужные слова.

– Но почему именно Москва? – Воспользовавшись его замешательством, Сандра попыталась взять себя в руки и осторожно пошла в атаку, подталкивая мужа к разговору о припасённой альтернативе. – Разве с этим местом могут быть хорошие ассоциации? Не будет ли от поездки в Москву вреда больше, чем пользы? Ведь есть ещё страны на Востоке, где мы не были. Почему бы не дать концерты там?

– Что за ерунда? – искренне не понял Михаэль. – Хотя да, ты ведь дистанцируешься от большой политики и многого не знаешь. Вот почему полезно расширять свой кругозор и иногда смотреть в отелях телевизор. Там бывают очень интересные новости.

Почувствовав, как от стояния на твёрдом покрытии пола резко заныли коленные чашечки, Михаэль пересел на широкий подлокотник кресла и подтянул Сандру поближе к себе, пытаясь согреть.

– Послушай меня. – Он взял нарочито спокойный тон уверенного в своей правоте человека. – Твои опасения абсолютно беспочвенны. Видишь ли, со времени прихода к власти Горбачёва там многое изменилось. Благодаря новой политике Советов по сближению с Западом, которую они гордо именуют перестройкой, артисты из Европы, даже из Англии, и Северной Америки уже протоптали довольно широкую дорогу в Москву. Там сейчас создаются максимально благоприятные условия для концертов. Советы готовы за многое платить сами, лишь бы заполучить очередную иностранную знаменитость, которая впоследствии могла бы сказать несколько красивых фраз об открытой горбачёвской России. Такой вот взаимовыгодный бартер. Удивительно, но эта схема хорошо работает! Я собрал кое-какую информацию о людях из нашей среды, побывавших в Москве в последнее время. И знаешь что? Все они в полном восторге от приёма и советской публики! – Михаэль, собрав пальцы обеих рук в щепоть, сделал жест, которым шеф-повар ресторана итальянской кухни представляет богатому клиенту своё фирменное блюдо, и посмотрел на жену, проверяя, какой эффект производят его слова.

Сандра вдруг ощутила себя полной дурой. Как она могла подумать, что её отправят туда, где ей грозит опасность или провал? Муж наверняка всё досконально выяснил, прежде чем принять решение. Она пододвинулась вплотную к Михаэлю, который, воодушевившись, готовился к окончательному штурму крепости предрассудков.

– Знаешь, эта идея не даёт мне покоя уже больше года. Согласись, трудно чувствовать себя звездой мирового масштаба, не побывав в самой большой стране мира. И неважно, какой в ней режим, если тебя там обожают. Я ждал подсказки, что наше время пришло.

– И что-то тебе подсказало? – торопливо пролепетала Сандра, понимая, что это единственный шанс спасти свою изрядно подмоченную репутацию.

Михаэль азартно закивал.

– Интервью Дэвида Гилмора, данное им на прошлой неделе.

Вспомнив про оставленную сигарету, он как ошпаренный вскочил с кресла, взял с подоконника истлевший до фильтра окурок и аккуратно, чтобы не сбить пепел, положил его в пепельницу. Схватил пачку и, убедившись, что она пустая, одним движением смял её и швырнул обратно на стол. Снова устроившись на подлокотнике, продолжил, стараясь сдерживать нарастающую эмоциональность тона.

– В начале этого месяца «Пинк Флойд» дали в Москве пять концертов. Кто бы мог подумать ещё недавно, что такое возможно, правда? С их-то взаимной неприязнью. И вот они дают там концерт за концертом, заметь, на самом крупном в Европе современном крытом стадионе! – Он повёл рукой, изобразив подобие большой радуги. – Русские старались изо всех сил, обеспечили доставку десятков тонн оборудования самым большим в мире грузовым самолётом! А это не простая техника, между прочим. Там было мощнейшее лазерное шоу, куча спецэффектов! И по тридцать с лишним тысяч зрителей!

Михаэль, разогретый собственными словами, встал и зашагал от кресла к окну и обратно, активно жестикулируя.

– Всё прошло как надо. Полный аншлаг! Выступление в Москве уже стало колоссальным прорывом для группы на Восток! Я почти уверен, что их продажи в СССР взлетят до небес. Кстати, сам Дэвид после возвращения очень хорошо отозвался о России и об организации концертов. И к его мнению прислушаются многие сомневающиеся. А ведь это огромный перспективный рынок с выходом на другие страны советского блока. Миллионы пластинок! Думаю, в Москву теперь выстроится очередь. А я не могу позволить себе оказаться в конце этой очереди. – Он для пущей убедительности постучал пальцем по подоконнику.

Сандра чувствовала, как слова Михаэля, словно лечебный бальзам, возвращают её к жизни, проникая в каждую клеточку организма. Она была уже почти уверена, что ей просто жизненно необходимо выступить в Москве, и как можно скорее, чтобы «не оказаться в конце очереди». Но остатки сомнений всё ещё терзали её.

– Думаешь, меня там примут так же, как принимают здесь?

Михаэль опять подсел к ней.

– Ни секунды не сомневаюсь. Ты ведь не хуже меня знаешь, как там до сих пор любят «Арабеск». И доход от продажи сольных пластинок СССР приносит, хотя и не такой, как хотелось бы. – Он взял её за руку и внимательно посмотрел прямо в глаза. – Поверь, тебя там очень хорошо знают. Выступление в Москве будет твоим несомненным триумфом! Я наполовину румын и понимаю советский менталитет. Если они однажды приняли тебя такой, какая ты есть, уже никогда не отвернутся. В этом их особенность. На руках тебя понесут!

Сандра заулыбалась, явно вдохновившись услышанным. Она всегда восхищалась Михаэлем, его уверенностью и тем, как он бывает убедителен, и постоянно ловила себя на мысли, что сделала единственно правильный выбор, навсегда связав с ним свою судьбу. Словно освободившись от тяжких оков, она расправила плечи.

– Что ж, Москва так Москва. Пусть будет по-твоему. – Она виновато опустила глаза. – Прости, что испугалась. Просто… это было очень неожиданно.

Михаэль крепко, но рассчитывая силу сдавил её ладонь.

– Вот и умница! Тебе абсолютно не о чем переживать. Я никогда не подверг бы тебя опасности, будь хоть малейшая её вероятность.

Сандра освободилась от не нужного больше одеяла и обняла Михаэля.

– Я знаю. Ты у меня самый лучший. Спасибо тебе за всё.

В знак полного согласия они поцеловались.

– Приготовить тебе бутерброд? Ты наверняка голодна.

– Спасибо, милый, с удовольствием! И я бы не отказалась от чашечки капучино на двойном эспрессо.

– Будет исполнено! – Довольно щёлкнув пальцами, Михаэль отправился на кухню.

Пережитый только что стресс забрал накопленные за несколько утренних часов силы, и Сандра, расслабившись, устало прикрыла глаза.

…Да, она покорила почти весь мир. Пришло время преодолеть ещё одну, может быть, самую главную и самую трудную в жизни вершину, взобраться на которую отважится не каждый. Она должна доказать прежде всего самой себе, что может сделать это, а когда сделает, ничего невозможного для неё уже не будет. Поэтому она обязательно преодолеет все страхи и обуздает монстра из детских сказок, а если получится, то обязательно подружится с ним…

Вернувшийся с двумя чашками кофе Михаэль застал свою жену спящей в кресле. На её умиротворённом лице взрослой женщины светилась едва уловимая улыбка, которую выдавали детские ямочки на щеках.

Глава 3. Посвящение

Старое белое такси, с надрывным хрипом толкая своё дряхлое железо, как кляча повозку, медленно пробиралось по забитой машинами дороге, связывающей аэропорт Ибицы с раскинувшимся в северо-восточной части острова районом Санта-Эулалиа-дель-Рио. Несмотря на почтенный возраст, сейчас оно почти не гремело и на холостых оборотах не билось в судорогах, силясь убедить очередного пассажира в том, что внешность бывает обманчива.

Его хозяина, которого в округе знали как Хосе, – коренастого работягу с обветренными руками и опухшим лицом, в нижней части густо покрытым чёрной с проседью бородкой, гораздо больше заботил внешний вид клиента, нежели свой. Привыкший за тридцать лет работы в артели к рыбацкой робе, он с трудом мог натянуть на себя чистую одежду, считая её символом педантизма и слабости. Но его пятеро детей постоянно хотели есть, и Хосе, как любящий отец, должен был ежедневно приносить домой достаточно денег, чтобы обеспечивать семейство хотя бы самым необходимым. Поэтому в свой единственный выходной, когда появлялась возможность закинуть рыболовные снасти подальше, он подрабатывал частным извозом, с тем же охотничьим азартом высматривая среди иностранцев командировочных, путешествующих по миру искателей приключений или приехавших по личным делам, – в общем, тех, кто без лишних намёков мог раскошелиться на несколько сотен песет сверху таксометра. Заприметив искомый экземпляр, он останавливался и, обнажив ровный ряд жёлтых зубов, услужливо открывал пассажирскую дверь, готовый источать радушие гостеприимного балеарца.

Туристов, выделяющихся из толпы праздным шатанием, пакетами из магазинов и шлёпанцами на босу ногу, как правило, жадных до денег и заставляющих после поездки искать мелочь на сдачу, Хосе не выносил. Зато он не мог отказать себе в удовольствии издевательски притормозить неподалёку от голосующего cicatero[2], подпустить того поближе и, демонстративно выплюнув окурок дешёвой сигареты, поехать дальше.

Подобная избирательность позволяла ему рассчитывать на пару тысяч прибыли мимо кассы и минимум нервотрёпки с работодателем, у которого обычно приходилось клещами вырывать оставшиеся официально заработанные крохи.

Сегодня с самого утра морские боги не благоволили к нему, отгоняя крупный улов. Его обуревало знакомое чувство бессилия, когда, бывало, выйдя в море, он промахивался мимо рыбных косяков и вынужден был возвращаться в порт с пустым трюмом. Уже почти отчаявшись после бесполезного дрейфа в зоне прилёта аэропорта, он наконец схватил удачу за скользкий хвост. Разглядев среди снующих туда-сюда людей ухоженного европейца в модном пиджаке и с портфелем под мышкой и опередив зазевавшихся конкурентов, Хосе, довольный собой, теперь вовсю пытался произвести на гостя нужное впечатление, на протяжении всего долгого пути без устали делясь новостями, время от времени размахивая руками и разражаясь забористым хохотом. Умение отличать разговорчивых клиентов от молчунов он не считал для себя нужным, полагая, что испанский темперамент воспринимается всеми как одна из местных особенностей, а не как признак дурного тона.