Читать онлайн Горячий песок бесплатно

1 глава

Лиза

Я вылезла из старенького Шевроле на парковке спортивного комплекса и сразу пожалела, что не умею отказывать, когда сильно просят. Воздух в Лейкпорте с самого утра пытался поджарить мир вокруг. Не воздух даже, а горячий плотный слой, который приходилось проталкивать грудью, чтобы вдохнуть.

Пляж был в десяти минутах езды. Там сейчас наверняка пахло солью и кокосовым кремом, и кто-то лениво переворачивался на полотенце, чтобы не обгореть. А я шла через раскалённую парковку с папкой и бутылкой воды, которую уже успела выпить наполовину, и повторяла себе одно и то же: очки в универе. Стипендия. Нормальные чаевые вечером.

Единственное, что спасало настроение – спортивная универсиада проходила почти дома. В городе, где был мой университет и небольшая квартира на окраине, которую я снимала у родственницы. Никаких душных общежитий, соседок с будильниками на пять утра и пакетами чипсов под подушкой. Я буду ночевать в своей комнате, в своём порядке, с привычным вентилятором, который раздражающе дребезжит и из последних сил гоняет воздух. И успею на смены в ресторане. В этом мире стабильны две вещи: калифорнийская жара и то, что денег у меня никогда нет.

Офис волонтёров прятался за стеклянной дверью с яркой наклейкой и пугающе большими буквами «Волонтёрский офис». Внутри работал кондиционер, и холодный поток ударил в лицо так резко, что я чуть не застонала от счастья.

– Лиза! – раздалось из-за стойки. – Коул!

Бен Ривз поднялся мне навстречу. Лысина блестела, рубашка натянута на животе, с шеи свисали сразу три бейджа, забавно прыгая на его брюхе. У Бена был талант одновременно улыбаться и выглядеть так, будто ты уже опоздала.

– Привет, Бен, – я подняла ладонь, вытирая пот со лба. – Я вовремя. Почти.

– Почти – любимое слово студентов, – он ткнул пальцем в кипу бумаг. – К нам и волонтёрские футболки прочти приехали, но что-то я их не вижу. Слушай, у меня к тебе срочный разговор.

Я уже знала этот тон. Срочность Бена обычно ничем хорошим не заканчивалась. Ещё в прошлом году его «срочность» превратилась в дополнительные задачи, которые меня чуть не прикончили. И попробуй только отказать начальнику. Обидится, надует щёки и уйдёт плакать в подсобку.

– Если это снова про вечерние смены, то я… – начала я.

– Мужской блок, – перебил он, понижая голос, будто предлагал мне участие в секретной операции. – Лиз, у меня там провал. Парней-волонтёров критически не хватает. Спортсмены валятся один за другим, автобусы в расписании плотняком. Нужен человек с мозгами и опытом.

Я застыла на месте.

– Нет, – вылетело автоматически. – Бен, нет! Я в прошлом году уже была на мужском блоке. У меня до сих пор в ушах шутки про дорогу в душ. Второй раз на эту похабщину ты не уговоришь.

Бен вздохнул, достал ручку, покрутил её между пальцами и посмотрел на меня тем самым взглядом, после которого начнётся длинный поучительный монолог.

– Окей. Давай цифры, – выпалил он. – Дополнительные баллы. Я могу поставить тебе максимальный коэффициент за волонтёрские часы. Плюс рекомендательное письмо на кафедру. Плюс приоритет на распределение смен, чтобы ты успевала в свой шикарный ресторан.

Я прикусила губу. Кондиционер приятно сушил кожу, но внутри становилось жарко по другой причине. Максимальный коэффициент – это не просто мечта, это повышенная стипендия. Я ненавидела, что меня так легко купить. Хотя нет, я ненавидела, что я вообще в ситуации, где меня можно купить.

– Я не обязана терпеть хамство, – пробормотала я, больше для себя.

– Не конечно! – Бен быстро закивал. – Ты будешь координатором. Любая грязь – сразу ко мне. Дам тебе рацию, и все будут знать, что ты старшая над мужиками. Даже охрана!

Я посмотрела на стопку бейджей, на доску с расписанием, где чёрным маркером были размазаны стрелки и пометки. Универсиада ещё толком не началась, а у нас уже проблемы с ребятами. С другой стороны, мне нравится, когда всё работает. Когда ты ставишь людей на места, и из хаоса получается порядок. Это моя маленькая, смешная власть.

– Ладно, – выдохнула я. – Но если кто-то начнёт лапать, я не буду играть в вежливую девочку. Настучу на всех.

– Вот это разговор, – Бен расплылся в довольной улыбке и протянул мне рацию. – Добро пожаловать в ад. И да, вот тебе красивый и яркий координаторский бейдж. Мать бы тобой гордилась!

– Моя мать гордится, когда я хотя бы не забываю заплатить за телефон, – буркнула я, цепляя бейдж на шнурок.

– Тогда это почти то же самое, – подмигнул Бен. – Погнали. Там уже пробка на въезде.

Я снова вышла на улицу, и жара ударила в лицо с таким упорством, будто мстила за кондиционер. На парковке гудели двигатели. Пахло выхлопом, горячей резиной и солнцезащитным кремом, который кто-то щедро нанёс на плечи, и теперь он испарялся на солнце.

Я натянула фирменную кепку волонтёра, подняла планшет со списками и заставила лицо принять рабочее выражение: спокойное и уверенное. Хотя в душе всё ещё хотела бросить планшет к чертям и погнать на пляж.

Первый автобус остановился у конуса. Двери распахнулись, и на асфальт посыпались парни в одинаковых спортивных костюмах, с сумками и взъерошенными волосами – регбисты, судя по накаченным телам и балагану в виде криков и толканий друг друга. Эти ребята что на поле, что в гостинице будут сеять хаос.

– Добро пожаловать в Лейкпорт! – громко сказала я. – Регистрация через стойку в главном холле. Я Элизабет, ваш координатор. Кто капитан?

– Я, – отозвался высокий парень и поднял руку.

– Отлично. Ваша команда – сектор B, второй этаж. Пожалуйста, держитесь вместе, чтобы никто не потерялся.

– Потеряться тут сложно, – усмехнулся кто-то сзади.

– Площадь спорткомплекса большая, а люди теряются даже в лифте, – передразнила я.

Следом пришли борцы. Эти двигались иначе: тяжёлые шаги, широкие плечи, взгляды, которые цепляли пространство. С ними было проще: они привыкли к дисциплине.

– Девушка, а ты нас и в номера проводишь? – протянул один, подмигнув так, будто я часть программы развлечений.

Ну здрасте, началось.

– Я проведу вас до стойки регистрации. Дальше вас проводит ключ-карта и правила проживания. Следующий.

Он фыркнул, но пошёл. Я чувствовала, как внутри поднимается раздражение, и тут же давила его, чтобы не потратить на чужие шутки лишние силы. У меня на сегодня было достаточно задач: автобусы, списки, рации, график, охрана, потерянные вещи, кофе, вода, не забыть в шесть сорваться в ресторан.

Часы тянулись плотной лентой. Команды прибывали и исчезали в дверях комплекса. Я говорила одно и то же разными голосами, улыбалась в нужных местах, показывала рукой направления, отмечала галочки в списках. Пальцы устали держать планшет, губы пересохли, и я всё чаще ловила себя на том, что мечтаю не о пляже, а о холодной коле со льдом, который звенит в стакане.

К середине дня я уже знала: регбисты громче всех. А самые тупые шутки у баскетболистов. Хорошо, что команды сборные. Бывала я на соревнованиях между университетами – полный мрак. Все друг друга знают и приезжают не на спортивные мероприятия, а на пьянки.

Я уже начала думать, что самый сложный кусок дня пройден, когда услышала новый гул мотора. Чистый, белый автобус без следов калифорнийской пыли. Из него вышли парни, которые выглядели так, будто у них лето длится круглый год: загар ровный, волосы выгорели, улыбки светлые, движения пружинящие.

Пляжный волейбол.

Я даже плечи расправила, чтобы выглядеть не совсем сутулой собакой. Дурацкая реакция. Я не на свидание пришла, а на работу.

– Привет! – крикнул один из них. – Мы по адресу? Универсиада?

– Вы в правильном месте, – кивнула я. – Подходите по одному, я сверю списки. Команда по пляжному волейболу?

– Ага. Лучшие в мире, – заявил другой и нахально подмигнул.

Я быстро провела их через регистрацию: фамилии, подписи, номера комнат. По сальным шуткам они даже в десятку не вошли.

Постепенно парни разошлись: одни к лифту, другие к кофейным автоматам, третьи спешили сфотографироваться на фоне баннера универсиады. У стойки остались я и тот, кого я отметила последним.

Высокий. Светлые волосы аккуратно подстрижены, глаза – холодный голубой, который сразу цеплял внимание. Улыбка у него была сдержанная, будто он не раз слышал комплименты и давно перестал на них реагировать. Он вцепился в белую спортивную сумку, как в самое ценное, что у него было.

Я опустила взгляд на список. Имя ударило короткой вспышкой – не из-за того, что оно было редким, но почему-то запомнилось мгновенно.

Капитан команды Кристофер Нодд.

– Кристофер, – произнесла я вслух и тут же разозлилась на себя за то, что голос стал мягче. – Подпись тут, пожалуйста. И вот ваша ключ-карта. Комната 314, третий этаж, крыло C. Указатели на стенах, лифт прямо по коридору.

– Спасибо, – сказал он спокойно. Голос низкий, ровный. – Жарко у вас.

– Добро пожаловать в Калифорнию, – выдохнула я и, наконец, подняла на него глаза.

Кристофер улыбнулся чуть заметнее. И я внезапно почувствовала собственные щёки. Хорошо, что лицо уже загорело, иначе я бы сейчас светилась сигналом бедствия.

Вдруг в наше почти интимное пространство влетела девушка на высоких каблуках и с телефоном на стабилизаторе. На запястье яркие браслеты, на губах искрящийся блеск, который отражал солнце. Она двигалась так уверенно, будто весь холл принадлежал ей, а мы с Кристофером просто декорации.

– Ой, вы такие обаятельные! – выпалила она, направляя камеру на нас. – Ребят, улыбочку! Няшки дня!

Я моргнула.

– Простите, что?

– Мэри, очень приятно, – она махнула рукой, не убирая камеры. – Полмиллиона подписчиков жаждут увидеть все, что происходит на крупнейшей универсиаде этого года! Смотрите, кто у нас тут: красавчик-спортсмен и наша волонтёрка, героиня жары!

– Я не… – начала я.

Кристофер слегка повернул голову к Мэри.

– Нам обязательно прямо сейчас… – попытался спросить он, но Мэри его мгновенно перебила.

– Да ладно, десять секунд! – Она уже улыбалась в объектив. – Назови своё имя, красавчик. И ты тоже, – она ткнула пальцем в мою сторону. – Вы прям идеальная пара для кадра.

Я чуть не поперхнулась воздухом, но тут же внутренне наорала на себя: Лиза, соберись. Ты стоишь с бейджем и рацией. Ты на работе. Ты улыбаешься с самого утра.

– Элизабет, – сказала я, стараясь, чтобы это звучало достаточно сдержанно и по-деловому. – Волонтёр.

– Кристофер, – спокойно добавил он. – Команда по пляжному волейболу.

– Крис и Лиза! – пропела Мэри, будто уже придумала хэштег. – Улыбнитесь!

Мы одновременно сделали микрошаг в сторону, чтобы попасть в кадр, и наши плечи коснулись. Короткое касание – кожа через тонкую ткань, тепло, и я в ту же секунду почувствовала, как по спине пробежала дрожь, совсем не связанная с жарой. Замерла на долю секунды, а потом заставила себя выдохнуть и улыбнуться в камеру.

Кристофер тоже улыбнулся, но его улыбка держалась на привычке и дисциплине. Абсолютно безжизненная. У меня же она вышла слишком живой. Что ж, отлично, теперь полмиллиона человек увидят, как волонтёр теряет самообладание от одного взгляда симпатичного спортсмена.

– Супер! Ребята, вы просто огонь! – Мэри тут же отступила, перевернув камеру на себя. – Народ, лайк, подписка, вы знаете!

Она уже убежала к следующей группе людей, а я осталась стоять, сжимая планшет так, будто он мог вернуть мне контроль над лицом.

В неловкой тишине хотелось сказать хоть что-нибудь неглупое. Спросить про дорогу до тренировочной площадки. Про расписание. Про то, не нужна ли им вода. Любая фраза – только не стоять и не краснеть.

Но у меня в голове, к сожалению, выключили звук. Ничего дельного на ум не приходило.

– Лифт там, – выдавила я, показывая рукой в сторону коридора. – Если будут вопросы, я… рядом.

– Я запомнил, – улыбнулся Кристофер. На этот раз улыбка была чуть живее.

И ушёл. Не оглянулся, не задержался, не оставил мне ни единого повода считать этот эпизод чем-то большим, чем рабочий момент с камерой. И всё равно воздух вокруг меня ещё пару секунд держал его присутствие.

Я стояла, пока рация не ожила.

– Лиза, – голос Бена. – Ты где? Автобус с ещё одной мужской командой на въезде. Не залипай.

– Уже бегу, – ответила я и почти физически встряхнула себя.

Надо работать. Списки. Фамилии. Галочки. Не думать.

2 глава

Крис

Я поднялся на третий этаж, цепляя взглядом непривычную обстановку. Огромный холл, панорамные окна на стадион. Два больших дивана, обивка липнет к голой коже. По углам кадки с живыми пальмами, хотя под слоем пыли не уверен, что живые. Кондиционер работал на износ и всё равно проигрывал жаре с улицы. Воздух держался плотный, с запахом пластика и чистого постельного белья.

Мои уже расселились по комнатам и лениво подтягивались в холл. Кто-то в шлёпках, кто-то в кроссах, как на тренировку.

Я посмотрел на телефон. Тренер Дана Вольф уже заселилась и скинула длинный список дел. Не сейчас. Мозг ещё не привык к жаре и плавился прямо в черепной коробке.

Первая универсиада капитаном. Красивое слово. По факту – ты главный взрослый в детском саду на тестостероне. И если кто-то накосячит, полетит в меня.

– Собрались сюда, – рявкнул я, разглядывая команду. – В круг. Быстро.

Парни зашуршали, сдвинулись. Я видел знакомые лица. Мы пересекались на турнирах, в колледж-лигах, на отборах. Но в одной команде оказались впервые. Из этого и проблема: каждый привык быть звездой.

– Нодд, – кто-то хлопнул меня по плечу. – Крис, ну что, Лейкпорт нас переживёт?

Я не повернулся. Мне не нужно быть добреньким, иначе сожрут.

– Если не будете строить из себя мартышек в цирке, то переживёт. – ответил я.

Смех прокатился коротко. Смешно будет потом, если возьмём золото.

Лео Грант вышел из комнаты последним. Я услышал его ещё до того, как увидел: голос громкий, смех выше нормы, шаг вразвалочку. На нём была кепка задом наперёд с торчащими локонами тёмных волос, бронзовый загар и улыбка до ушей. Он выглядел человеком, который готов дружить со всеми сразу.

Мы с ним раньше жёстко резались на песке. До злости. Судьи разнимали в прямом смысле. Сейчас – один флаг, одна форма, одна цель. Жизнь любит такие шутки.

– Капитан, – Лео поднял ладонь. – Принял.

Я кивнул.

– Слушаем, – сказал я всем. – Два дня до старта. Режим. Сон. Тренировка. Восстановление. Ничего лишнего.

Кто-то закатил глаза. Кто-то уже держал телефон наготове, листал чаты. Я видел по лицам: они уже планировали вечер. Бар. Музыка. Девочки.

– Правила простые, – продолжил я. – Никакого алкоголя. Вообще. Никаких шумных вечеринок. Никаких посторонних в номерах. Любой залёт – вылет. Я лично пойду к тренеру и закрою вопрос.

– Жёстко, – протянул парень справа. Мэтт, центральный блок. Хорошие руки, плохая дисциплина. – Мы же не в армии.

– Ошибаешься, – сказал я. – Тут армия. Просто без формы цвета хаки. Наше оружие – ноги и голова. Особенно голова.

Ещё смешки. Уже нервные.

– Да ладно, Крис, – вмешался другой. – Здесь все тусуются. Ты местных девчонок видел? Мы что, монахи?

Я сделал паузу. Пусть тишина повисит. Пусть сами услышат, как глупо это звучит на фоне стадиона за стеклом.

– Вы хотите медаль? – спросил я. – Или припёрлись сюда бухать и лапать девок? Если второе – собирайте шмотки и валите.

Кто-то пожал плечами. Кто-то отвёл взгляд. Никто не сказал про девчонок, хотя в глазах горели аппетитные формы местных красоток на пляже. Умные мальчики.

– Тогда режим, – подвёл я. – Сегодня: ужин, собрание с тренером, отбой. Завтра: утренняя тренировка, разбор, растяжка. Послезавтра старт. Всё.

Лео подхватил, без просьбы.

– Парни, не нойте, – сказал он. – Песок нас не пожалеет. Хотите бегать по нему с похмельем – вперёд, только без меня. Я свою задницу берегу для победы.

Вот за это Лео и подбешивал. Душа компании, который просто обязан вставить последнее слово, даже если его не просили.

– Окей, – буркнул Мэтт. – Вечеринки после золота.

– После золота, – подтвердил Лео. – Я лично организую. Салют, пиво рекой, девки в мокрых купальниках. Всё, что попросите, но сначала работа.

Парни начали расходиться. Без энтузиазма, но без бунта. Уже маленькая победа. На таких мелочах и держится капитанство.

Лео задержался. Мы остались у окна. Стадион перед глазами блестел фасадами на фоне яркого южного солнца. Парковки, флаги, баннера универсиады. Внизу рабочие таскали ящики. Скоро здесь будет шум болельщиков, голоса судей и борьба, которая либо вознесёт на пьедестал, либо бросит мордой в песок.

– Ты их приструнил, – улыбнулся Лео. – Красиво, но немного жёстко.

– Не приструнил, а предупредил. Помнишь соревнования штата в прошлом году? Пьянки, драки и дисквалификации. Мне такой позор не нужен.

Лео фыркнул.

– Нашёл чего вспоминать. Я про то, что ты пообещал стучать тренеру. Стукачей никто не любит.

– Выпендрежников тоже, – нахмурился я, глядя на Лео. – Это моя первая универсиада капитаном, чувак. Я не собираюсь выглядеть идиотом из-за пьяных ребят.

Лео стал серьёзнее. Снял кепку, почесал затылок.

– Слушай, про нас. Раньше мы… ну, ты помнишь, не совсем в ладах были.

Я помнил. Мы ругались на площадке так, что песок летел в стороны. Он всегда улыбался, я всегда молчал. Его это бесило.

– Раньше было раньше, – ответил я. – Сейчас мы пара на поле. Синхрон. Если ты тянешь одеяло – мы тонем.

– Я не тяну, – насупился Лео. – Я умею играть командой. Просто не люблю, когда меня учат.

– Учить не стану. Ты отличный игрок.

Лео протянул руку.

– Договор.

Я пожал. Ладонь у него была горячая, сухая. Уверенная.

– И ещё, – добавил он. – Хоть иногда включай живого человека, а не деревянного придурка. Команда оценит.

– Я подумаю, – сказал я. И это было почти шуткой.

Телефон в кармане дёрнулся вибрацией. Короткий звук, неприятный. Я нехотя достал и взглянул на экран

«Сиена Блейк: Ты уже в комплексе? Давай увидимся. Нам надо поговорить»

Пальцы сами напряглись. Внутри поднялась знакомая волна: раздражение, усталость, предвкушение скандала. Сиена никогда не умела просто говорить. У неё любой разговор превращался в суд с обвинением, свидетелями и финальным хлопком дверью.

Полгода назад мы разошлись именно так. Громко. Грязно. Слишком публично. Я потом неделю слышал её имя на тренировках, как будто оно входило в разминку. А оно входило. Сиена тренировалась по соседству в женской сборной по волейболу.

Лео заметил моё лицо.

– Всё норм? – спросил он.

Я кивнул и выключил экран, не отвечая. Убрал телефон обратно. Игнор тоже решение. Самое правильное на сегодня.

– Бывшая? – Лео поднял бровь. Он слишком хорошо считывал людей.

– Да.

– Ого! Она тоже здесь?

– Женская сборная, – кивнул я.

Лео свистнул тихо.

– Ну, удачи, старик. И помни, никаких баб в номере.

Он ушёл, оставив после себя странную смесь чувств из напряжения, потому что Лео – реальный козёл и скользкий тип под личиной весёлого парня. Я остался у окна.

Внизу у входа, мелькнула знакомая фигура с телефоном на стабилизаторе. Блогерша. Журналистка. Мэри. Она ходила кругами, ловила кадры, вращала кистью, говорила в камеру. Энергии у неё было больше, чем у гудящего кондиционера.

Я должен был думать о тренировке. О связках. О подаче в линию, ветре на площадке, который в Лейкпорте меняется резко, потому что большая вода рядом и воздух гуляет.

Но мозг выдал другое. Лицо. Кудри. Веснушки. Бейдж волонтёра. Девушка у стойки, которая из последних сил старалась выглядеть приветливо, хотя вокруг неё кипел мужской хаос.

Лиза. Или Элизабет. Уставшая, вспотевшая, со съехавшей на одну сторону бейсболкой. И с потрясающей улыбкой.

Я помнил, как мы коснулись плечами в кадре Мэри. Вроде мелочь, а тело запомнило. Предательская нервная система. Ей всё равно на мои планы.

– Чёрт, – сказал я вслух.

Никого рядом не было. Можно.

Не до девушек, Нодд. Не до романов. У тебя в голове должна быть схема, а не кудри.

Я перевёл взгляд на стадион. На прямые линии разметки вокруг него. Порядок успокаивал. Спорт честный: или сделал, или нет. Никаких полумер.

Телефон снова завибрировал. Я не доставал. И так знал, кто на другой стороне.

Сиена. Её привычка добивать, пока не получит нужную реакцию.

Я стоял, пока вибрация не затихла. Потом сделал вдох. Медленный. Почти медитативный.

Завтра тренировка. Сегодня отдых после дороги. Команда должна лечь вовремя. Я должен лечь вовремя и не думать о девушках. Сам ведь запретил.

Я отошёл от окна, поправил ремень сумки и пошёл по коридору. Ковролин глушил шаги. Яркий солнечный свет за окном шептал бросить всё и остаток дня провести на местном пляже. Ну уж нет, Кристофер Нодд на такое не поведётся.

Девушка у стойки осталась внизу. Сиена – где-то ещё ниже, в другом крыле, в другой реальности. Мэри носилась со своим телефоном.

А у меня была одна задача. Победа.

И только победа.

3 глава

Лиза

Я проснулась не сама – меня поднял будильник, который визжал так, что хотелось совершить убийство прямо во сне. Я вслепую хлопнула по телефону, промахнулась, задела стакан с водой на тумбочке, и она бодро потекла по дереву, конспектам и дальше на пол.

Отличное начало дня! Так держать!

В комнате стоял тёплый, прилипчивый воздух. Лейкпорт с раннего утра пах солнцем, асфальтом и солью – смесь, от которой хочется жить красиво, разгуливая вдоль пляжа в белом сарафане и широкой шляпе. Я выбрала третье: быстро одеться и не сдохнуть от жары по дороге на работу.

Вчера я ушла из ресторана почти в два ночи. Тренеры, менеджеры, какие-то партнёры универсиады и прочие серьёзные люди в дорогих часах решили, что спортивный режим – штука для студентов, а им можно отмечать всё подряд до последней капли в бокале.

Я таскала тарелки, ловила на лету просьбы про больше льда и вина, улыбалась ровно настолько, чтобы мне оставили чаевые, и считала в голове: смена плюс волонтёрство – это минус сон, зато плюс деньги и баллы в университете.

В полусне нащупала бейдж, накинула поверх жёлтой волонтёрской футболки, натянула шорты, собрала непослушные волосы в пучок, который держался на честном слове и одной резинке, и вылетела на улицу.

Солнце ударило сразу, без предупреждения. Тени ещё были длинные, но жара уже стояла везде: на ступенях, поручнях, в воздухе. Машина встретила меня запахом нагретого пластика. Я включила кондиционер на максимум, но даже он нехотя разгонял горячий воздух по салону.

По дороге к спорткомплексу я проговаривала в голове список дел, чтобы не забыть: регистрация, пропуска, расписание тренировок, доставка воды на пляжные площадки, контроль деревни спортсменов, снова регистрация, потому что кто-то обязательно придёт без документов и будет смотреть на меня глазами человека, который впервые в жизни увидел паспорт.

На парковке опять толпились автобусы. Кто-то выгружал сумки, сетки, стойки. Я взглянула на часы и выругалась. Вслух, но тихо и от души.

– Лиза! – окликнула меня Бен, маша руками и пузом одновременно. – Ты живая?

– Едва, – сказала я подбегая. – Вчера тренеры и менеджеры решили, что пропить всю ночь – лучшее начало универсиады. При этом они требуют дисциплины от спортсменов.

Бен закатила глаза.

– Они меня тоже достали. Сегодня тоже в ресторан?

– Не-а, я через день. Сегодня отсыпаться.

– Ладно, слушай: ты сегодня на ногах. Комплекс – пляж – кампус. Документы проверяешь в гостинице вечером, если успеешь. И, держись, боец. Этот дурдом рано или поздно закончится.

Я кивнула и побежала.

День разогнался быстро. Сначала спорткомплекс – стойка информации, где у меня спрашивали то, что висело на стенде в двух метрах. Я показывала пальцем на карту. Люди кивали. Через минуту спрашивали снова, уже с другой стороны.

– Девушка, где команда Юго-Западного колледжа? – вопрошал долговязый парень со спортивной сумкой наперевес.

– Вот, – я ткнула в список на планшете. – Корпус B, второй этаж, раздевалка 12.

– А где корпус B?

Я подняла глаза. Огромная стрелка на стене, надпись «B» размером с мою голову.

– Вон там.

– Спасибо, вы меня спасли!

Я спасала каждые пять минут. Внутри росло ощущение, что спортсмены – это отдельная форма жизни: сильные, быстрые, красивые, и при этом способные потеряться в прямом коридоре.

Потом был пляж. Песок обжигал ступни через кеды, ветер приносил влажную прохладу, но она не задерживалась. Площадки уже жили: стуки мячей, свистки, короткие команды, чьи-то смешки. Я таскала коробки с бутылками воды, сверяла списки с тренерами и помощниками команд, решала спор двух парней, которые оба уверяли, что у них тренировка «вот сейчас» на одной и той же площадке.

– Ребята, – сказала я, – у вас в расписании разные слоты. Смотрите. Вот. Глазами.

– А, – протянул один. – Мы думали, это время по Восточному.

Я моргнула.

– Мы в Калифорнии.

– Ну да… – он почесал затылок. – А, точно.

Я ушла, пока не сказала лишнего.

К обеду я уже чувствовала себя не человеком, а ремнём передачи: туда-сюда, туда-сюда, и никакой благодарности от механизма. Я успевала перекусить на ходу – батончик из автомата, противно прилипший к зубам, и горький кофе, от которого заболел желудок.

Два хороших момента всё же были. Первый: Мэри с телефоном. Зажигалочка, которая никогда не устаёт. Увидев меня, она активно замахала руками и подбежала ко мне. Удивительно, но неугомонная журналистка-блогерша на каблуках оказалась умнее доброй половины спортсменов. Во всяком случае, не задавала глупых вопросов и единственная, кто поинтересовался моими делами.

Вторая радость: подруга Мия. Если я на универсиаде волонтёр, то она спортсменка. Спортивная гимнастика. Лёгкость, изящество и потрясающая фигура. Если бы не назначение в мужской блок, мы бы уже пересеклись и обмыли кости всем знакомым. Увы. Я носилась с бейджем волонтёра, Мия – круглосуточно тренировалась. Но мы договорились найти полчасика и выпить кофе. Как-нибудь.

Потом снова кампус – там кто-то не мог найти свой корпус, кто-то перепутал ключи от номера, а кто-то умудрился потерять аккредитацию через двадцать минут после получения.

– Девушка, – остановил меня парень в спортивной форме, – а где наш тренер?

– У вас в контактах, – сказала я. – В телефон загляните.

– Мы не можем ему звонить. Он приказал не отвлекать.

– Тогда он в месте, где его нельзя отвлекать, – рявкнула я и тут же пожалела: сарказм – роскошь, которую волонтёрам не оплачивают.

Парень не понял, улыбнулся и ушёл. И, честно, это было даже мило, если бы так сильно не бесило.

Ближе к вечеру я снова оказалась на пляже. Там тренировались парни из мужской сборной. Кристофер Нодд выделялся на их фоне. Красивый, мускулистый, загорелый. Ну как на такого не смотреть?

Я не собиралась залипать. Всё же по делу пришла: проверить, что привезли дополнительную сетку, и отдать расписание на завтра. Но ноги сами замедлились. Песок вокруг площадки был тёплым, мягким, хотелось плюхнуться на него и просто любоваться красивыми парнями.

Они двигались чисто и точно. Прыжки резали пространство, мячи летели по дуге, руки хлопали по песку после падений, и всё это выглядело потрясающе. В пляжном волейболе нет лишней одежды, нет преград. Майки, шорты, кожа, соль, солнце. Всё на виду. И потрясные плечи Криса тоже.

После очередной удачной подачи Крис стянул с себя майку, вытирая загорелую шею. Упругий пресс засверкал на солнце, заставляя меня отвернуться от смущения.

Ох, не надо было на него обращать внимание в первый день. Теперь точно не забуду. Он коротко бросил что-то партнёру. Голос не долетал до меня, но интонация – да. Уверенность без показухи.

Кажется, я стояла у площадки непростительно долго, глазея на красивое тело, которое никогда не будет мне принадлежать.

Крис повернул голову. Взгляд пересёк площадку и упёрся в меня. Секунда – и он едва заметно улыбнулся. Не широкой рекламной улыбкой, а краем губ, почти невидимо, так, что это могло быть ошибкой моего мозга от недосыпа.

Сердце тут же ёкнуло, споткнулось и побежало быстрее.

Ой, нет-нет, Лиз, соберись. Так и влюбиться недолго!

Я резко опустила глаза, сделала вид, что читаю что-то на планшете, хотя экран был выключен, и пошла прочь слишком быстро, оставляя за собой следы на песке и ощущение, что я совершила что-то постыдное. Потому что от его улыбки стало слишком жарко. Так сильно, что даже Лейкпорт позавидовал бы.

4 глава

Лиза

Вечером я вернулась на стойку регистрации в центральной гостинице спортивной деревни. Холл был пустой: день выжал всех, а завтра обещал троекратно повторить это упражнение в связи с официальным открытием универсиады. А это значит, что к растерянным спортсменам присоединятся такие же потерянные зрители, которые будут стоять под дверью санузла и спрашивать, где здесь туалет.

Я проверяла документы у двух помощников сборной по плаванию, ставила отметки, желала хорошего вечера. Обычная рутина, в которой я чувствовала себя уверенно: бумажки, правила, подписи – почти на автомате, без напряжения мозгов.

Когда ребята ушли, я осталась у стойки одна. Бен написал, что можно заканчивать и ехать домой. Наконец! Пальцы болели от постоянного держания планшета.

– Эй, волонтёрша! – раздалось сбоку.

Я повернулась и увидела троих парней. В голове пронеслись сотни лиц спортсменов, но этих, кажется, я не заселяла. Мозг хаотично соображал, что надо этим хамам. Форма? А не поймёшь – они в разномастных футболках. Волосы влажные – нашли фонтан, не иначе, взгляд расплывчатый. Запах алкоголя перебивал всё вокруг, даже чистящие средства с белизной.

– Добрый вечер, – сказала я автоматически. – Чем могу помочь?

Они подошли ближе. Неприятно близко.

– Помочь… – протянул один улыбаясь. – Нам скучно. Ты здесь одна?

– Нет, – соврала я. – Сейчас подойдёт охрана.

Охраны, разумеется, не было. Её вообще редко можно увидеть там, где она нужна.

Второй опёрся локтем на стойку, так что я почувствовала его присутствие кожей.

– Расслабься. Мы просто поболтать хотим. Ты симпатичная.

– Спасибо, – сказала я и сделала шаг назад. – У вас есть ключ-карта? Номер? Я могу подсказать, где лифт.

– Лифт мы найдём, – хмыкнул третий. Он обошёл стойку сбоку, будто это нормально, и я мгновенно напряглась. – Пойдёшь с нами?

У меня внутри всё стало холодным и очень ясным. В такие моменты мозг перестаёт рисовать романтические картинки и включает режим выживания. Я отступила ещё, упёрлась в шкафчик с бланками. Пальцы нащупали телефон в кармане, но доставать его было рискованно: они могли увидеть, отобрать, разозлиться.

– Парни, – сказала я, стараясь держать голос ровным, – я на работе. Отойдите, пожалуйста.

– Мы тоже на работе, – хохотнул второй и почти перевалился через стойку, потянув руки ко мне. – Работаем над настроением.

Я резко отшатнулась от его наглых ладоней.

– Не трогай меня!

Третий, что нагло зашёл за стойку, ухмыльнулся и вдруг взял меня за запястье.

– Да ладно, не ломайся.

Слово ударило больно, потому что оно всегда про одно: сама виновата, раз тебе не нравится. У меня во рту пересохло, я вдохнула и почувствовала только алкоголь и чужую близость.

– Отпусти. Сейчас же.

– Пойдём, – сказал первый и кивнул в сторону лифтов. – Там тихо.

Они начали тянуть меня. Резко, уверенно, ухмыляясь. Совершенно бесстрашные парни, которым не смеют отказывать.

– Здесь повсюду камеры, придурки! Охрана тоже рядом!

– Да плевать.

Я попыталась вырваться. Схватилась за край стойки. Локоть ударился о дерево. Боль вспыхнула, но не помогла.

– Эй! – мой голос сорвался почти на визг. – Прекратите!

И тут позади них раздался низкий, спокойный голос:

– Руки убрали. Сейчас же.

Парни обернулись. Я тоже. И у меня внутри что-то сдулось – напряжение, страх, тошнота.

Кристофер Нодд стоял посреди пустого холла. В футболке и шортах, с влажными после душа волосами. Он выглядел злым, собранным, напряжённым. Руки расслаблены, хотя в глазах промелькнула готовность наброситься.

– Ты кто такой? – попытался ухмыльнуться первый.

Крис сделал шаг. Всего один. И этого шага хватило, чтобы трое придурков замерли, оценивая его, как соперника.

– Тот, кто отправит вас домой до открытия универсиады.

– Да мы… – начал третий, но Крис уже смотрел на его руку на моём запястье.

– Отпусти девчонку.

Рука исчезла сразу. Парни переглянулись. Алкоголь всё ещё держал их на плаву, но страх оказался сильнее.

– Пошли, – буркнул первый. – К чёрту этого придурка.

Они ушли, бросив напоследок что-то невнятное. Напоследок посмотрели на камеру под потолком, показав ей неприличные жесты. Я осталась стоять, вцепившись в стойку, и только когда дверь закрылась, поняла, что у меня дрожат колени.

Крис подошёл ближе.

– Ты как? – спросил он тихо.

Хотелось ответить, что всё отлично. Я ведь волонтёр, у меня всегда всё отлично и улыбка до ушей. Это удобно всем, кроме меня. Но из горла вылезло честное:

– Погано.

Он кивнул, будто это был нормальный ответ.

– Пошли проветримся. Здесь душно.

Мы вышли на ступеньки возле стеклянных дверей, вдыхая остывающий вечер. Воздух ещё помнил дневной жар, но уже уступал ароматам цветов и соли, доносящихся с океана. Где-то далеко, за пределами спортивных построек, играла негромко музыка, не громко.

Я обняла себя руками и вдруг поняла, что мне хочется плакать даже не от страха, а от стыда. Оттого, что я не справилась сама.

– Спасибо, – сказала я, глядя на ступеньки. – Я… я бы не…

– Не надо, – перебил Крис. – Свобода и алкоголь делают из людей придурков.

Я подняла глаза.

– Всё равно чувствую себя идиоткой. Рация же рядом лежала, надо было звать охрану.

– Какого чёрта ты вообще одна среди мужиков, ещё и вечером?

– Волонтёров не хватает, – ответила я, и это прозвучало жалко. – Особенно парней. А мне нужны часы для университета. Волонтёрство даёт много приятных бонусов.

Крис выдохнул, будто ему это не понравилось, но спорить он не стал.

– Тебе не стоит работать здесь ночью, – заключил он.

– Угу, согласна, – закивала я сразу. – Только выбора особо нет. Волонтёрство даёт бонусы к стипендии. Ну и на не очень хорошие оценки глаза закрывают. Я не тупая, не подумай, просто не всегда есть время усиленно учиться.

Вот же дура! Если волнуюсь, то всегда несу всякую чушь. Как будто успешному капитану команды интересно знать о моих проблемах.

Крис посмотрел на меня внимательнее. На секунду показалось, что он хочет что-то сказать личное, но он выбрал нейтральное.

– Я провожу тебя до машины.

– Не надо, – по привычке сказала я. И тут же добавила тише: – Хотя… да, пожалуйста.

Мы пошли по дорожке к парковке. Фонари отбрасывали свет на его руки, на мои ладони, на песчинки, которые облепили кеды. Я слышала его шаги рядом, и от этого мне становилось спокойнее. Рядом с Крисом никто не обидит.

– Ты давно волонтёришь? – спросил он, поглядывая то на меня, то на пыль под ногами.

– Третий год, – ответила я. – Я уже знаю, что спортсмены не читают указатели, не держат ключи в одном месте и могут забыть, где у них собственная раздевалка. И что тренеры с менеджерами считают себя бессмертными по части вечеринок. Я ещё в ресторане подрабатываю. Через день.

Опять куча ненужной информации. Блин, Лиз, прекращай нести всякую чушь!

Крис хмыкнул. На этот звук у меня внутри что-то мягко шевельнулось.

– Я видел тебя на пляже сегодня, – сказал он.

Я тут же почувствовала, как у меня горят уши.

– Я… да. Я приносила расписание.

Мы дошли до машины. Старенький автомобиль выглядел уставшим даже в свете фонаря: потёртая краска, мелкие царапины, салон, который пах моими дешёвыми духами и кофе. Я нажала кнопку, замки щёлкнули.

Крис остановился рядом, не слишком близко. Он держал дистанцию, и этим успокаивал сильнее любых слов.

– Хорошего пути домой, – улыбнулся он. – И, если что, зови охрану. Или меня.

– Тебе тоже… – я запнулась. – Хорошей ночи. И спасибо ещё раз. Позову. Ага.

Он кивнул, развернулся и пошёл обратно. Я смотрела ему вслед и надеялась, что он оглянется. Ну, как в фильмах. Словно точку уже поставили, но она превратилась в запятую.

Он не оглянулся. И это тоже было правильно. Не нужны мне отношения, даже мимолётные. Во всяком случае сейчас. У меня на встречу с Мией времени нет, а роман – это целое дело. Готовиться, переживать, лишний раз ноги брить.

Дома я приняла душ, смыла с кожи дурной день – соль, пот, чужие прикосновения, которые всё ещё сидели в памяти.

Мама позвонила ровно в десять. Она знала, что сегодня я не в ресторане, и считала своей обязанностью рассказать все домашние сплетни. Даже о людях, которых я не знала. Я её слушала вполуха, попутно закидывая жёлтую футболку в корзину для стирки. Надо не забыть дойти до прачечной, а то вообще без чистой одежды останусь.

Ни убаюкивающий разговор с мамой, ни равномерный гул вентилятора, не помогли мне заснуть.

В голове снова и снова прокручивался холл гостиницы, запах алкоголя, рука на запястье, и голос Криса, который одной фразой остановил обнаглевших придурков. Ну принц же, не меньше!

Потом вспомнился пляж, его прыжок, мимолётный взгляд, короткая улыбка, из-за которой я сбежала, прижимая к груди планшет, словно броню.

Я лежала и думала о нём слишком много. Это было глупо, опасно и совершенно бессмысленно.

Потому что у универсиады есть правила. И в этих правилах нет места романтике. Да и времени нет. И смысла. Через две недели всё закончится. Баннеры снимут, трибуны опустеют до следующего крупного мероприятия, и Крис уедет в свою жизнь. Я останусь в своей.

Так стоит ли вообще на него смотреть?

Я закрыла глаза сильнее, будто это могло выключить мысли. В темноте слышались машины с улицы, щёлканье вентилятора, и чьи-то шаркающие шаги по дорожке.

Очень хотелось заставить себя не придумывать того, чего нет и не будет. Забыть торс Криса, его взгляд и улыбку. Но стоило честно признаться: я уже всё придумала.

5 глава

Крис

Меня выдернули с тренировки на середине серии подач.

– Нодд! В офис. Срочно, – крикнул администратор, перекрывая свист ветра и крики ребят.

Песок скрипнул под стопами. Руки в магнезии. Пульс ровный, рабочий. Всё шло по плану. И вдруг срочно.

Дана Вулф подняла руку, и мы остановились.

– Иди, – сказала она. – Капитана просто так не дёргают. Лео, берёшь разминку и блок. Держи темп и не отвлекайся. Ты, чёрт тебя дери, в облаках с самого утра летаешь.

Лео Грант улыбнулся слишком широко.

– Принял, тренер.

Я снял кепку, провёл ладонью по затылку. Влажные волосы липли к коже. На языке соль, во рту привкус изотоника.

– Пять минут, – сказал я парням.

– Десять, – рявкнула Дана. – Не больше.

Я дошёл до административного корпуса. Там кондиционер работал на максимум. Воздух ударил холодом по шее и плечам, пробегаясь приятными мурашками по коже.

В коридоре уже стояли двое охранников. Один у двери, второй у окна. Оба делали вид, что они часть интерьера.

Я постучал и вошёл.

За столом сидели Эвелин Шоу – PR федерации. Её густо накрашенное лицо мелькало повсюду – от рекламных буклетов до главной страницы официального сайта. Рядом с ней толстый мужик с тремя бейджами на шее. Коллекционер, что ли? Ещё двое из оргкомитета, лица смазанные, не запомнил. В углу – ноутбук, открытые папки, какие-то распечатки.

И Лиза.

Она сидела на стуле у стены. Пальцы на коленях сцеплены так, что побелели костяшки. Глаза большие. Смотрела в пол, потом на дверь, потом снова в пол. Страх там был не показной. Тихий. Злой. Из тех, который человек прячет, чтобы его не добили.

Я остановился. Грудь сжало. Ненавижу такие кабинеты. Здесь всегда тяжёлое напряжение, словно ты на суде.

Эвелин говорила, не снижая громкости, и я вошёл прямо в середину её монолога.

– …вы вообще понимаете, что она делала в мужском секторе вечером? – Эвелин постучала ногтями по столу. – У нас универсиада, а не реалити-шоу. Скандал на сексуальной почве нам не нужен. Не нужен. Ни при каких условиях.

Толстяк поднял ладони.

– У нас дефицит волонтёров. Парней почти нет. Мы закрываем смены тем, что есть. Лиза опытная, ответственная, она…

– Бен, меня не интересует, опытная она или нет, – Эвелин резко перебила. – Меня интересует заголовок на завтра. «Спортсмены приставали к волонтёру». Вы хотите это? Я – нет.

Только после этого она заметила меня.

– Кристофер. Отлично, что вы здесь. – Она мгновенно сменила тон на медовый. – Мы как раз обсуждаем вчерашний инцидент. Мы всё видели по камерам. Спасибо, что вмешались.

Я кивнул. Без улыбки. Меня мутило от её приторного голоска.

– И спасибо, что не устроили драку, – добавила она. – Это было очень… зрелое решение.

Зрелое. Отличное слово. Им закрывают рот и подтирают следы.

Я посмотрел на Лизу. Она подняла глаза на секунду. Взгляд короткий. Просьбы там не было. Скорее разочарование и обида.

И тут меня накрыло.

Потому что я понял, куда они ведут. Сейчас сошлются на неправильное распределение и ошибку менеджмента. Потом – что Лиза оказалась в неподходящее время. Дальше – что во избежание репутационных рисков её убирают. И всё. Трое парней, которые руками лезли туда, куда нельзя, останутся за кадром. А девчонка получит урок.

Я сжал челюсть.

– Давайте уточним, – сказал я. Голос вышел ровный, но внутри разгорался пожар. – Элизабет здесь по какой причине?

Бен быстро ответил:

– Мы проводим внутреннюю проверку. Не переживайте, во всём разберёмся.

Эвелин наклонилась вперёд.

– Мы должны исключить повторение. Любые риски. И сделать выводы по персоналу. – Она повернула голову к Лизе и скривила недовольное лицо. – Почему вы вообще не вызвали охрану сразу?

Лиза вдохнула. Плечи нервно дрогнули.

– Я… – начала она, и голос сел. – Я пыталась. Их было трое. Я была одна.

Эвелин щёлкнула ручкой.

– Значит, вы не были готовы к смене в мужском блоке.

Вот. Приехали.

Я сделал шаг к столу. Хотелось, чтобы меня видели и слышали, а не просто стоять истуканом.

– Всё не так, – произнёс я. – Она была готова. А вот всё остальное под вопросом.

Эвелин приподняла брови.

– Простите?

– Камеры показали, что ей угрожали? – спросил я.

Толстяк Бен испуганно кашлянул.

– По записи видно навязчивое поведение. И попытку увода из зоны стойки.

– Отлично, – сказал я. – Тогда вопрос не к ней. Вопрос к тем, кто это устроил. Их отстранили?

Эвелин улыбнулась ещё шире, обнажая неестественно белые зубы со следами помады.

– Мы решим это непосредственно с представителями сборной. Вы же понимаете. Баскетболисты. Ради них стадионы и собираются. Не хотелось бы…

– Не хотите скандала, – закончил я. – Я понял. Очень удобно.

Лиза сидела тихо. Но я видел, как она принялась сильнее растирать пальцы. Она держалась из последних сил. И это бесило ещё больше.

Эвелин постучала ногтем по папке.

– Нодд, мы благодарны за вашу помощь. Через несколько часов открытие универсиады. Предлагаю вам немного отдохнуть, набраться сил и забыть инцидент. А мы со своей стороны сделаем всё возможное, чтобы такого больше не повторилось. Идёт?

Мне было что ответить. Много нелестных слов в адрес организации и лично Эвелин. Но я знал, что каждое моё слово будет направлено против Лизы.

– Идёт.

Эвелин снова приторно улыбнулась. Бен посмотрел на начальницу. Потом на меня. Потом на Лизу. И выдохнул.

– Хорошо. – Он говорил быстро, будто боялся забыть слова. – Мы переводим Лизу на стадион. Там больше людей, больше охраны. Мужской блок найдём кем закрыть. Лиза, вы не теряете часы. Я подпишу замену смен.

Эвелин кивнула, будто это её идея.

– Прекрасно. Это разумно. И всем спокойнее.

Лиза подняла голову.

– Мне можно идти?

– Да, – сухо сказал Бен. – Зайди после открытия за расписанием.

Я развернулся к двери, но выходить не спешил. Дождался, когда Лиза встанет и, словно прикрывая её от взглядов начальства, пошёл следом.

В коридоре кондиционер уже не казался спасением. Холод цеплял мокрую кожу. В голове шумело. От злости и бессилия. От того, что любое большое событие таит в себе большую грязь, которую пытаются прикрыть любым способом.

Мы вышли из корпуса. Сразу ударило тепло. С улицы тянуло солью океана вперемешку с нагретым асфальтом. Лиза вдохнула, будто впервые за час.

– Эй, порядок? – спросил я.

– Да, – ответила она. И тут же добавила: – Не совсем. Но да.

Честно. Мне это понравилось. И разозлило.

– Пытались сделать из тебя виноватую? Так себе у вас руководство.

Лиза пожала плечами.

– Таких конфликтов на каждом соревновании достаточно.

– Сволочи, – вырвалось у меня.

Она коротко улыбнулась. Уголком губ. Реакция на бранные слова, которые из меня вылетали не так часто.

– Спасибо, что встал на мою сторону, – улыбнулась она чуть шире.

Мы шли к развилке. Мне – обратно на тренировку. Ей – к парковке, судя по указателям.

И всё. Сейчас наши траектории разойдутся.

Это должно было меня устроить. У меня одна цель – победа. Капитан не должен цепляться за волонтёра. Капитан вообще не должен цепляться ни за что, кроме счёта и дисциплины.

Только в груди оставалась точка. Неприятная. Живая.

– Лиза, – сказал я.

Она посмотрела на меня.

– Ты сегодня… после смены… – я запнулся, и сам себя мысленно обматерил за неуверенность. – Давай кофе выпьем вечером. Где-нибудь в нормальном заведении.

Лиза моргнула. Потом улыбнулась совсем естественно. Веснушки выступили на загорелых щеках россыпью весёлых точек.

– Это звучит отлично, Крис. Правда. Но вечером мне надо на работу. Я, кажется, говорила, что в ресторане работаю.

Конечно. У людей вне спорта жизнь не крутится вокруг расписания тренировок. У обычных людей есть аренда, счета и начальники, которым плевать на всё.

– Ясно, – сказал я. И добавил: – Тогда в другой раз.

– Если универсиада нас не добьёт, – хохотнула она.

Вот это было уже почти смешно.

– Универсиада добивает всех, – ответил я. – Вопрос только, кто потом встанет.

Она кивнула.

– Спасибо ещё раз. За… всё.

Лиза пошла по своей тропинке, а я стоял на развилке тропинок и смотрел ей вслед. Потом развернулся. Пошёл обратно. Быстро. Слишком быстро.

На песке снова ударил привычный шум: мяч, свист, короткие крики. Солнце уже ниже. Плечи горели.

Лео командовал.

– Выше руки! Не жмись! В линию, в линию! – орал он, размахивая руками.

Парни слушались. Даже слишком охотно. Лео был из тех, кого любят сразу. Улыбка, шутки, похлопывания по плечу. Никто не видел хитрого засранца. Или не хотел видеть.

Дана стояла у края площадки с каменным лицом, следя за движениями парней на песке.

Лео заметил меня первым.

– О, капитан вернулся! Живой! – крикнул он. – Мы без тебя не развалились.

– Вижу, – сказал я и машинально отряхнул песок с ладоней. – Кто разрешил менять схему?

Лео подмигнул.

– Я не менял. Я улучшил. Мы же за победу.