Читать онлайн Ван Ван из Чайны 4 бесплатно

Глава 1

Пользоваться кондиционером мне запретили, поэтому я смиренно пропитывал своим потом диван в гостиной арендованного для меня и моей свиты здоровенного дома в пригороде австралийского города Брисбена. «Коттеджный поселок» – элитный, сильно охраняемый, со своим теннисным кортом, пригодным для тренировок. В городе я за три дня пребывания здесь считай и не был, если не считать короткого трансфера из аэропорта сюда. Да и не рвусь, если честно – что мне там делать? На «стекляшки» и прочие высотки смотреть? А то я их не видел!

Телевизор напротив меня показывал новости – без перевода на английский актуальный репортаж мне смотреть было бы приятнее, потому что прибыл он с Родины, а на экране вещал пресс-секретарь полиции Хайнаня:

– Нельзя недооценивать угрозы, которые несут так называемые «нелетальные» образцы огнестрельного оружия. По данным судебных медиков, при выстреле из газового пистолета «в упор» – при расстоянии от дульного среза до тела составляет менее десяти сантиметров, не совместимые с жизнью ранения наступают в следующих случаях. Выстрел в переднюю брюшную стенку – патроны калибром как 8, так и 9 мм создают газовую струю длиной более двадцати сантиметров, что гарантирует множественные повреждения органов брюшной полости, а во многих случаях и повреждение брюшной аорты. Так же смертельно опасными являются ранения в передней и боковой части шеи и выстрел в глазничную область. Что касается выстрелов в грудную клетку, то количество летальных повреждений при таких ранения сильно ниже, поскольку даже при попадании струи газа в межреберье, мышечно-фасциальный слой оказывает значительное сопротивление газовой струе.

«Подсвечивает» система «случай с лудоманом», использует обильное народное волнение в качестве рычага давления на Гонконг – после накрутки хвостов спецслужбам кем-то сверху, как из рога изобилия хлынули случаи обнаружения в торговом трафике из Гонконга на «материк» нелегальных газовых пистолетов – в том числе «доработанных» умельцами до полноценных – и прочих как бы нелетальных «травматов». Партия пытается экстраполировать на автономию общекитайский пакет запретов, а тамошние шишки, как и положено, упираются, демонстрируя тем самым силу и независимость. Не принято в политике легко «прогибаться» – этим ты как бы показываешь слабость и приглашаешь желающих попытаться «прогнуть» тебя сильнее.

Все-таки очень хорошая в плане общественной безопасности страна Китай – даже не попади под «удар» звезда Всекитайского масштаба в моем лице, подобное происшествие все равно было бы квалифицировано как ЧП того же, Всекитайского, масштаба. Очень редки у нас вооруженные огнестрельным оружием придурки, и это, как ни крути, хорошо.

После монолога об опасности «газовиков» телевизор показал коротенькую нарезку кадров из кафе – вот туда «врывается» преступник, вот он ловит рожей чайник, а вот его заковывает в наручники и уводит бравый китайский «ОМОН». Фэй Го и Канг Лао в телеке появлялись только очень фрагментарно – в основном затылками, потому что они немножко секретные. Смешно на мой взгляд – мои телохранители постоянно попадают в объективы камер смартфонов и даже на спортивные трансляции, но Партия почему-то пытается играть в секретность. Пофигу – не моего ума дело.

Нарезка сменилась лицом того же ответственного за связь с общественностью, который изложил уже известные мне детали: проигравшемуся лудоману «впаяли» попытку вооруженного захвата заложников. Следствие скоро завершится, и уважаемые граждане Поднебесной смогут посмотреть заседание суда в прямом эфире – больно громкий случай получился, и «порка» преступника должна быть максимально публичной и назидательной.

На этом блок зарубежных новостей закончился, и я выключил телек. С тоской посмотрев на другой пульт – от «кондея» – я не стал его трогать и направился в ванную, чтобы который раз за сегодняшнее утро освежиться в прохладном душе.

Струи воды смыли пот и направили мои мысли в другую сторону. Не только «инцидентом с лузером» озабочена Система – другое, спортивное ее ответвление тоже сделало организационные выводы, но уже на мой счет. Весьма для меня приятные, надо признать – почесав репу над моим расписанием, функционеры Ассоциации пришло к очевидному умозаключению: так Вану жить нельзя. Шутка ли – почти без перерывов и отдыха я мотался по миру, выкладываясь на корте на сто десять процентов. Да, такой график у многих моих коллег, но они-то к нему привыкали годами.

Тренер Ло принимал участие в заседании очень важных спортивных деятелей, выступил там с докладом, и принес мне неплохой рассказ о случившихся прениях. Часть уважаемых работников Ассоциации само собой желала эксплуатировать меня по-полной, гоняя по миру участвовать во всех турнирах подряд. Другая часть оказалась разумнее, и как минимум на 2015 год освободила мне столько времени, сколько смогла – теперь я буду участвовать только в самых крупных и престижных турнирах.

Накал страстей во время прений был нешуточным – ставки же очень высоки: «Гранд Слэм», «Кубок Дэвиса» и прочие «Мастерсы». Я на деле доказал свою способность побеждать в турнирах такого уровня, и это помогло сторонникам выдачи мне большего времени на восстановление взять верх – для Китая будет лучше, если Ван будет стабильно добывать «топовые» награды, а не копить очки рейтинга в турнирах попроще и рискуя свалиться в обморок от неподъемной нагрузки.

Есть в этом и классический уже момент «мне нельзя проигрывать». Второе-третье места приемлемы, я же только что переболел и подвергся попытке захватить меня и моих близких в заложники, но это актуально только на ближайший турнир, а дальше меня могут «разжаловать» обратно в теннисисты-трудяги и заставить компенсировать недостаток качества наград их количеством.

Из-под воды вылезать не хотелось, но пришлось: я страдаю не просто так, а ради акклиматизации – «Брисбен Интернейшенал 2015» начнется завтра, четвертого января, и закончится одиннадцатого числа. Улететь домой (к Кате очень хочется!) не получится – спустя несколько дней, девятнадцатого января, стартует «Австралия Опен», где мне тоже придется поиграть. К счастью, руководство Цинхуа не отказало мне в просьбе отпустить Катю с занятий хотя бы на финал второго Австралийского турнира.

Не став вытираться и ограничившись красными, приманивающими удачу трусами – пусть хотя бы пока сохну не буду ощущать жуткой жары – я вернулся в гостиную и обнаружил сидящего в кресле рядом с диваном тренера Ло. Полагаю, занимать диван он не стал из-за благополучно «дожившего» до моего возвращения мокрого пятна, оставленного моими спиной и задницей.

– Слабак! – припечатал меня тренер. – Холодный душ – это крайнее средство, а ты, едва дотерпев до обеда, пошел и обнулил свой прогресс!

– Пофиг, – оценил я его слова и уселся на сухую половину дивана.

Потом, когда я покину «дом», диван заменят на полностью сухой, как было уже не раз – должна же прибывшая со мной орава народу (натурально – под две сотни человек, которых я даже не пытался запоминать и разбираться в их зонах ответственности) чем-то заниматься.

Само собой, в «мой» коттедж влезли только ближайшие соратники, а остальные разместились в городе и парочке соседних коттеджей. Создали вокруг меня полностью заточенную под мой комфорт закрытую экосистему, где я взаимодействую только с китайцами и не должен заниматься ничем кроме прямых спортивных обязанностей.

Надо признать – очень удобно вышло, не говоря уже о стопроцентной моей безопасности: большая часть делегации представляла собой охрану разных сортов. Забавно, но это – не предел, и я даже не представляю, сколько народу будет вокруг меня крутиться лет через пять, при условии стабильных побед конечно. Да мне «под них» придется целый небоскреб отгрохать, чтобы все влезли!

– Ты бы оделся – сейчас придет Фу Шуньшуй, – дал совет Ло Канг.

– Спасибо, – поблагодарил я и не пошевелил даже пальцем.

Чего стесняться? Все свои.

– Напрашивается нехорошая ассоциация, – ухмыльнулся тренер.

– Какая? – напрягся я.

– Сначала ты принимаешь уважаемых членов Коммунистической Партии в одних трусах, потом – начинешь при нем отправлять физические потребности, дальше – соберешь гарем и превратишь свою деревню в подобие твоего личного Запретного города…

– Ладно, понял! – перебил я.

Иду по пути становления Императором, как некогда (согласно общеизвестным мифам) Мао Дзэдун, в какой-то момент начавший проводить заседания Политбюро в своей спальне, лежа на кровати в одних трусах.

Встав с дивана, я пошел и оделся в короткие шорты и красную майку «Анта».

– Годится, – одобрил тренер Ло.

– Насколько было проще, когда функции «куратора» исполнял Фэй Го, – вздохнул я, опустившись во второе кресло.

Не сидеть же на мокром диване.

Расширение штата моих нахлебников привело к разделению обязанностей – теперь у меня завелся личный «куратор» от Партии, сорокатрехлетний, до скрежета в зубах серьезный и скучный черноволосый низенький дяденька в толстых очках.

– А как ты хотел? – стандартно «удивился» Ло Канг. – Журналисты на Западе лишены чести и из жадности к сенсациям готовы пойти на любую низость. Не пускать тебя на пресс-конференции мы не можем согласно международным правилам, поэтому кто-то должен учить тебя отвечать правильно даже на самые провокационные вопросы.

– Будто я не умею, – фыркнул я.

– Неважно кто и чего умеет, важно подчиняться решениям властей, – безмятежно напомнил один из основных принципов нашего мира тренер Ло. – И уж поверь моему опыту – Фу Шуньшуй далеко не худший вариант.

Попытавшись представить кого-то более скучного, я поежился – ну нафиг такой кошмар! В дверь гостиной деликатно постучали, и я пригласил гостя войти и даже поднялся на ноги для уважительного поклона. Фу Шуньшуй приволок с собой удручающей толщины папку и испортил настроение многообещающим:

– Не будем терять времени – у нас много работы.

Опустившись на мокрый диван, чем немного компенсировал нанесенный мне эмоциональный урон и изрядно повеселил тренера Ло, уважаемый член Партии положил папку на журнальный столик:

– Сначала – о главном, – взял первый, мелким машинописным шрифтом заполненный с двух сторон лист. – При получении вопроса о конкретных государственных деятелях Китайской Народной Республики вам надлежит сослаться на нехватку времени для отслеживания не относящихся к теннису новостей и попросить журналистов ограничиться вопросами, находящимися в вашей сфере интересов – спорт, созидательный крестьянский труд, тренировки.

Ага, понимаю – боятся, что кто-то спросит про недавно (в полном соответствии с «предсказаниями») задержанного за коррупцию начальника Фэй Го. Перед Новым годом дело было, за день до вылета с Хайнаня сюда – телохранитель об этом сказал мне сам, и сам же затеял разговор о странных письмах, попросив при получении похожих сообщать как можно быстрее. Мне от этого стало легче на душе – ну в самом деле, сколько можно винить себя? Не я один накосячил, и даже не совсем во мне дело: отель мог загореться по тысяче причин, а за халатность персонала и убогую противопожарную безопасность я уж тем более ответственности не несу! Главное – к «пророчествам» теперь привлечено повышенное внимание, и хоть на какие-то позитивные подвижки можно смело рассчитывать. Особенно – после «запланированного» на ближайшую весну землетрясения в Непале, которое превратит «совпадение» в «систематическое подтверждения правильности информации из писем».

– Я запомнил, многоуважаемый Фу, – выдал я партийцу обратную связь.

– Далее, – продолжил он. – Обязательно нужно начать с просьбы почтить память Новака Джоковича минутой молчания.

– Так и собирался, – кивнул я, стараясь не кривиться от приступа самобичевания.

– Далее нужно научить тебя правильным ответам на вопросы о раздуваемых в Западных СМИ мифах касательно малых народностей Китая…

Следующие три часа я преисполнялся благодарностью – нет, не к «куратору», а «второму папе» тренеру Ло, ведь именно он научил меня часами напролет изображать вежливое внимание к совершенно ненужной мне чуши. Он же научил меня усыплять бдительность источника чуши автоматизированными кивками и уточняющими вопросами, создавая иллюзию активного моего участия. Мудрость старика Конфуция не измерить примитивными человеческими мерками: пока уважаемый член Партии грузил меня отборной канцелярщиной из казавшейся бесконечной папки, мой разум свободно парил в Небесах, вспоминая судьбоносный ужин на Хайнане, когда я услышал от любимой девушки «Да».

Оживали в памяти и другие памятные моменты последних дней на народном китайском курорте. Разумеется, наибольший ажиотаж помолвка вызвала у наших дам. Не обращая внимания на такую мелочь как юридическая невозможность жениться в девятнадцать лет, они сразу же принялись планировать свадьбу.

Исключение – бабушка Кинглинг, которая пусть и скрывала недовольство из любви к такому замечательному внуку (и я за это был ей благодарен), но не отказала себе в удовольствии на эту «мелочь» указать.

– Разве нельзя просто получить разрешение партийного комитета? – недоуменно спросил тогда Ван Дэи, который целиком и полностью на моей стороне, поэтому не погнушался порадоваться вместе с дамами.

– Это было в 90-х, а теперь так нельзя, – со старательно скрываемым злорадством ответила бабушка.

– Четыре года? – покосился на меня Александр Иванович.

– Как четыре?! – вместо меня ответил Ван Дэи. – Три и месяц шесть! – исправил на своем потешном русском точный срок. – Это низкий, очень-очень низкий.

– То есть время пролетит очень быстро, – «перевел» я с деревенско-китайского русского на русский обыкновенный.

– Всего три года, – невольно подыграла Кинглинг.

– Уважаемый Александр Иванович, в Китае мужчинам официально разрешено регистрировать отношения только в двадцать два года, а женщинам в двадцать лет. Это закон, – вмешался телохранитель.

– Обратимся в агентство по организации свадеб! – решила не отвлекаться от главного мама Айминь.

– А сколько гостей ожидается? – спросила будущая тёща.

– Три-четыре тысяча, – ответил Ван Деи.

– Сколько?! – охренел Александр Иванович.

Мы с Катей тогда вышли на балкон, чтобы потратить друг на дружку драгоценные остатки времени до долгой разлуки. Катю вынужденная отсрочка свадьбы не огорчила – я ей уже давненько об этом нюансе рассказал, и девушка совершенно справедливо верит, что я ее не подведу.

После «брифинга» я был ментально готов ко всему – не благодаря инструктажу, но благодаря наполнившим меня свежими силами приятным воспоминаниям – и, переодевшись, в компании тренера Ло, Фэй Го, «куратора», фотографа, видеооператора, личного переводчика (просто положено в штате иметь, у меня с английским проблем нет) и «наряда» из двух десятков охранников, усиленным австралийской полицейской машиной кортежем из пяти микроавтобусов мы отправились в город, применять «полученные» от Фу Шуньшуя «методички» на практике: предстоит первая в моей жизни большая пресс-конференция.

Кондиционеры мне не положены и в транспорте, поэтому пришлось довольствоваться открытыми окнами, через которые в лицо дул казавшийся прохладным ветерок. Нормально, лишь бы во-о-от такенный австралийский паук в окно не запрыгнул – не больно-то мне хочется сталкиваться с местной страдающей гигантизмом фауной. Хорошо, что вокруг соотечественники – даже если огромное насекомое попытается проникнуть на «нашу» территорию, его тут же прихлопнут и, возможно, съедят.

Глава 2

Сволочи – дорвались до меня, и теперь отыгрываются на полную катушку, пытаясь вытянуть что-то пригодное для громкого заголовка. К счастью, не с самого начала «прессухи», а спустя сорок первых минут, которые были посвящены трагедии в Англии и минуте молчания по Джоковичу. Эта часть пресс-конференции помогла мне войти в своеобразный ритм – вопросы и ответы тоже что-то вроде тенниса, а в нем я, как показала жизнь, очень хорош.

Когда этот инфоповод был исчерпан, журналюги пришли к «хайнаньскому инциденту».

– Преступник оказался уроженцем Гонконга. Не является ли его появление спланированным третьими силами с целью дать Партии повод вмешаться во внутренние дела Гонконга? – задал вопрос журналист с бейджиком «CNN».

– Позволю себе обратить ваше внимание на недопустимость подобных, провокационных формулировок, – приложил журналюгу сидящий слева от меня Фу Шуньшуй. – Следующий вопрос, пожалуйста, – на правах «модератора» кивнул сотруднику «BBC».

Справа сидит тренер Ло.

– Власти Гонконга неоднократно выражали протест в ответ на попытки коммунистической партии…

– Вы находитесь во власти мифов, уважаемый, – перебил я его, отметив недовольную мину на лице Фу Шуньшуя.

Недоволен, что я у него работу отбираю.

– Китай – это огромная, восхитительная и разнообразная страна, – продолжил я. – Целая Вселенная. Если бы вы дали себе труд почитать нашу историю, вы бы знали, какой ценой платили наши предки за амбиции некоторых местных властей. Я отношусь к стремлению Партии усилить общественную безопасность положительно – в Китае низкий уровень преступности, и желание снизить его еще сильнее у каждого здравомыслящего человека может вызвать только одобрение.

– Запрет на средства самообороны по вашему мнению способствует общественной безопасности? – зацепился журналист.

– Я считаю полезным запрет газовых пистолетов, – не повелся я.

– Предлагаю переключить фокус внимания с обсуждения новостной повестки на спорт, – попытался навести порядок Фу Шуньшуй. – Прошу вас, уважаемый, – кивнул журналисту «Fox News».

– Во время турнира во Франции вы заявляли, что ничего не знаете о дискриминации граждан Китая уйгурского происхождения. Не правда ли это очень удобный способ уйти от вопроса?

– Уважаемый, я же говорю – Китай – это Вселенная. На земле Поднебесной живет множество малых народностей, и мне попросту не хватит жизни, если я поставлю себе цель изучить хотя бы малую их толику, – развел я руками. – Спасибо, что подняли эту тему – во время отдыха на Хайнане я имел возможность немного приобщиться к истории этого прекрасного острова. Коренные его жители до сих пор сохраняют свой диалект и исторически сложившиеся особенности жизни. Например, «морской народ», который проживает в удивительной деревне на воде, угнетенным совсем не является, и у меня есть все основания считать, что подобное положение вещей актуально и для других малых народностей Китая.

Конкретный образцово-показательный «кейс» всегда к месту.

– Следующий вопрос! – вклинился «куратор». – Прошу вас, – дал слово корреспонденту «НТВ-Плюс Теннис».

Вопрос журналист задал на русском:

– Здравствуйте, уважаемый Ван Ван. Поздравляю вас с блестящим началом удивительной карьеры. Как вы оцениваете свою актуальную спортивную форму? Удалось ли вам полностью восстановиться после обморока?

– Спасибо за хороший вопрос, – одобрил я профессиональный подход русского журналиста. – Я прекрасно отдохнул на лучшем курорте Китая, усердно тренируюсь и намерен выложиться в грядущем турнире на полную.

После этого слово получил корреспондент местного спортивного канала, который задал несколько вопросов тренеру Ло. Оживившись – засиделся без дела, Ло Канг поделился своим богатым внутренним миром:

– Воспитание спортсмена, достойного первых строчек мирового теннисного рейтинга как правило занимает много лет или даже десятков лет. Должен сказать, что мне очень повезло отыскать гениальный самородок в виде моего ученика, – он хлопнул меня по плечу. – Вану потребовалась лишь легкая огранка, чтобы он смог явить миру свой удивительный талант, и мы с коллегами из Китайской Ассоциации Большого Тенниса уделяем много времени изучению способностей и физических особенностей Ван Вана, надеясь в недалеком будущем поставить их на службу мировому спорту больших достижений.

Дальнейшая часть «прессухи» прошла в заданном последними двумя корреспондентами тоне – вопросы мне задавались «профильные», относящиеся к теннису, поэтому я расслабленно излагал стандартные в таких случаях тезисы практически до окончания мероприятия, когда журналист-абориген спросил:

– Напавшего на вас уроженца Гонконга толкнула на преступления зависимость от ставок. Считаете ли вы нужным запрет букмекерской деятельности на территории Гонконга?

– Никогда не понимал людей, которые играют на деньги, – ответил я. – На мой взгляд, это верный способ спустить жизнь в унитаз. Что касается конкретного законодательного регулирования, я честно признаюсь – я не знаю ответа. Возможно, после получения профильного образования и обретения должного служебного опыта я найду ответ.

– Пресс-конференция окончена, – заявил Фу Шуньшуй.

Немного задержавшись для фотографирования, мы откланялись и пошли грузиться в кортеж. Когда микроавтобус тронулся, «куратор» принялся оценивать мое выступление:

– В целом для первого раза неплохо, но я позволю себе обратить ваше внимание на несколько избыточное отступление от согласованных рекомендаций. Таким поведением вы рискуете навлечь на себя больше отвлеченных от спорта вопросов.

– Простите, но я не считаю, что это плохо, многоуважаемый Фу Шуньшуй. С точки зрения среднестатистического обывателя теннис очень скучная игра, а я заинтересован в наращивании собственной популярности, превратив себя в один из инструментов «мягкой силы» Китая. Стандартные ответы на стандартные вопросы слабо помогают увеличению моей цитируемости.

– Достойные слова, – одобрил «куратор» и выдавил неубедительную улыбку. – Однако лучше всего для Китая будут твои успехи на корте, а не попытки переубедить враждебно настроенных западных пропагандистов – это бесполезно.

– Спасибо, многоуважаемый Фу Шуньшуй, я запомню, – пообещал я, не собираясь идти дальше «запоминания».

Я же не дурак, и знаю что и кому можно говорить.

– Благодарю за понимание, – отвесил короткий поклон уважаемый член Партии.

***

– Репетитор пришел, нам пора! Пока! – махнув рукой в камеру, отключилась от видеозвонка Дзинь.

Следом «отвалилась» Донгмэи, и я положил смартфон на тумбочку возле кровати. Утренняя тренировка с приехавшей в Австралию Шу Жу прошла отлично, и я чувствовал приятное напряжение во всех нужных мышцах. Разговор с сестренками добавил хорошего настроения.

В новой, городской школе близняшек встретили прекрасно: с такими достижениями иначе и быть не могло! Популярные блогеры, сестры одной из главных спортивных звезд Китая – этого хватает, чтобы девчонкам были рады все, везде и всегда. Помимо очевидных плюсов, есть здесь и минус – количество «друзей» не всегда переходит в качество, и кто-то обязательно попытается затесаться в ближнее окружение с целью воспользоваться возможностями сестренок в своих интересах или вообще из желания нагадить. Буду держать за девочек пальцы и надеяться, что родное государство (их теперь охраняют, а преподавательский состав обречен сдувать с Донгмэи и Дзинь пылинки) поможет бабушке Джи Жуй уберечь их от проблем.

До близняшек я созванивался с Катей, и у нее тоже все хорошо. Да, те же опасения, что и насчет сестренок, немного бередят душу, но это – ерунда, потому что светлое начало в моей невесте является доминирующим. Таких людей можно обворовать, но не более – любой «блудняк» Катя почувствует и ввязываться не станет. Ну или как минимум мне расскажет, а я отговорю.

«Пора» и мне – не к репетитору, но на обед! Почесав потное пузо – задолбала эта жара, но поначалу было сложнее: привыкаю – я не устоял перед искушением заскочить в душ на пару минут, вытерся, оделся и направился в столовую. Почему-то в голову пришел Вова Оюн – награда своего героя нашла, но меня на церемонии не было, потому что уже улетел. Материальная компонента награды выражалась в благодарственном письме, премии в размере 10 тысяч в долларовом эквиваленте и часах марки Seagull. Само собой, в будущем, если Володя захочет пойти по следам сестры и поступить в китайский ВУЗ, его в этом порыве поддержат. Ну а пока всему семейству Оюн открыли полноценные китайские визы и пригласили на большую экскурсию по Пекину. Согласились, и теперь «догуливают» остатки отпуска в столице.

Ближайшие соратники уже собрались в столовой, и ждали только меня – Шу Жу, по которой я (стыдно признаться!) успел соскучиться, не упустила возможности обратить на это внимание:

– Ну наконец-то! Мы тут вообще-то с голоду помираем!

– Минус треть куска, – наложил я на нее штраф.

Куска мяса из моего су-вида, в который на данный момент загружается не меньше трех килограммов отборной фермерской козлятины и баранины – членов «клуба» много, и все плотно подсели на су-вид.

– Прости! – моментально изобразила покаяние Шу Жу.

Под смех окружающих я занял свое место за столом, и мы принялись поглощать рис, лапшу, салатики, рыбу с креветками и запивать это все старым добрым чаем. Плотный обед всегда к месту! «Полирну»-ка я его бананчиком! Потянувшись к корзине с фруктами, я нацелился на идеально подходящий моменту по размерам, блестящий желтизной на солнышке банан и отдернул руку – когда до цели оставалась пара миллиметров, с другой стороны фрукта на видимую выбежал страшненький, мохнатый паучок скромных размеров.

Пока я планировал завернуть его в салфетку и выселить во двор, Фэй Го иерихонской трубой скомандовал:

– Эвакуация!!!

И они с Канг Лао, подхватив меня под локти, бегом покинули столовую.

– Совсем дурные?! – охренел я.

В дверь гостиной тем временем принялись забегать охранники «среднего контура», которые, повинуясь распальцовке Фэй Го, бросились в столовую, откуда раздавалась смесь хохота и возмущения. Проигнорировав мой вопрос, телохранители вытащили меня на улицу, где, к моему удивлению, обнаружился тренер Ло – судя по его положению, он только что покинул столовую через окно.

Эвакуировался.

– А у вас что, есть распальцовка означающая «паук на банане»? – отвлекся я на более любопытную деталь.

– У нас есть всё, – гордо заявил Канг Лао.

– Не поранились, тренер Ло? – спросил я и высвободился из телохранительской хватки.

– Не сходи с крыльца – здесь могут быть другие, – велел мне Фэй Го так, будто мы находимся посреди направленной на мое устранение операции.

– Я взял его!!! – раздался из окна столовой наполненный адреналином и ощущением блестяще исполненного служебного долга вопль.

– Я свяжусь с посольством – они поспособствуют отправке объекта в лабораторию! – проявил инициативу другой охранник.

– Нужно обыскать весь дом! – решил третий.

Насколько же вам скучно?

– Эти дуболомы не повредили тебе руки? – подошел к нам тренер Ло, старательно глядя на травку двора под ногами в поисках «других».

– Полагаете, у нас тут нашествие ядовитых пауков? – подколол я его, не став отвечать на бесполезный вопрос.

– У меня арахнофобия, – с обезоруживающей прямотой развел он руками и поднялся к нам на крылечко.

Ворота открылись, и через них во двор вбежало человек двадцать из «внешнего контура охраны». Все – в перчатках и с пригодными для ловли насекомых ёмкостями в руках. Оп – почти синхронно нырнули носами в траву и принялись так прочесывать территорию двора.

– Мы что, карикатура на Китай? – не удержал я фейспалм. – Извините за неуместный подкол, тренер Ло, – извинился перед арахнофобом.

Ло Канг не трус, просто он болеет.

– Я уже давно не жду от тебя уважительного отношения, – отмахнулся он.

– И сколько времени нам здесь торчать? – спросил я Фэй Го.

– Минут пятнадцать, – прикинул он. – Не раздражайся и не мешай нам делать нашу работу: представь, что паук оказался ядовитым и агрессивным.

– Постараюсь представить, – смиренно вздохнул я.

На воду дуют, блин! Так-то логично – лучше перебдеть, потому что слишком много стоит на кону, но такая реакция пусть даже на ядовитое и агрессивное насекомое – это же чистый абсурд!

А вот к смущающему количеству всяческих прививок перед перелетов в Австралию я вообще претензий не имею: шутка ли, все время менять материки и климатические пояса? Даже в пределах одной страны можно отыскать разные «биомы» со своей уникальной микрофлорой и микрофауной, а чего говорить о межконтинентальных путешествиях? Здесь вообще всё другое!

– Многоуважаемые, просим вас покинуть дом, – раздалась вежливая просьба из окна столовой.

– Вот еще! – надменно фыркнула в ответ Шу Жу. – Пусть на жаре торчит Ван, а я буду сидеть здесь! Эй, включите кто-нибудь кондиционер и закройте окно!

Завидую! Пока внутри дома шла перепалка, на улице продолжалась «зачистка» двора:

– Муравей! – поделился находкой один из начинающих энтомологов.

– Муравьев не брать! – велел другой.

– Пусть живет, – смирился «счастливчик».

– Мы принесли на многострадальные земли Австралии очередную экологическую катастрофу, – хохотнул я.

Перед воротами затормозил микроавтобус, и оттуда выбрался Фу Шуньшуй. Оценив обстановку, он поправил очки и спросил Фэй Го:

– ЧП?

– Рабочая рутина, – ответил тот.

– Отлично! – хлопнул в ладоши «куратор» и сообщил. – В зоопарке города Аделаида проживают две панды – Ван Ван и Фу Ни. Будет уместно навестить их. Сейчас дождемся кортеж и отправимся в аэропорт – если вылетим ближайшим рейсом, успеем вернуться домой сегодняшней ночью.

О, панда-тезка! Прикольно!

– Поехали, – пожал я плечами. – Все равно делать нечего.

– Кроме вечерней тренировки, массажа и посещения парилки, – сварливо напомнил тренер Ло, сглотнул слюну и добавил. – И семнадцатичасовой козлятины в маринаде из тринадцати трав.

Как будто только что не умял с полкило отборной вкуснятины! К сожалению, готовка мяса в су-виде не то же самое, что виноделие: если передержать блюдо в теплой водичке, вкуснее оно от этого не станет, а вот испортиться может запросто.

– Придется Клубу Любителей Качественного Питания провести собрание под предводительством моего заместителя, – пожал я плечами. – Тренер Ло, вам же не обязательно на панд смотреть – оставайтесь, кушайте.

Заместителем я назначил дедушку Дай Джинхэя – пожилой иглоукалыватель со склонностью к даосизму достоин такой высокой чести как никто другой.

– Обязательно, – покачал головой Ло Канг. – Я очень люблю панд, и не прощу себе, если упущу такую возможность.

– А что за Клуб Любителей Качественного Питания? – с проклюнувшимися в голосе ростками жизни спросил Фу Шуньшуй.

Кто не любит вкусно и необычно покушать? Только фанатично настроенный аскет! Отлично, скоро у Клуба появится еще один источник членских взносов!

– Я как раз собирался вас в него пригласить, многоуважаемый Фу! – заявил я. – Позвольте рассказать вам о ярком примере стремления человека к совершенству – су-виде!

Дорогу в аэропорт скрасили полученные от «куратора» пять тысяч юаней – взнос за первый месяц «как своему» составил всего половину «таксы», что очень порадовало не больно-то желающего раскошеливаться (это у нас, китайцев, общее место) Фу Шуньшуя и еще сильнее порадовало моих спутников: они платят гораздо меньше, а значит ценю я их больше. Зачем нужен гарем с его проблемами и евнухами, если интриговать и заручаться личной лояльностью свиты можно гораздо проще – необычно приготовленным мясом?

Глава 3

Повезло – в момент, когда я записывал короткий видосик для своих соцсеток (моя рожа на фоне вольера с пандами), мой мохнатый тёзка Ван Ван решил покинуть бревно, на котором спокойно себе сидел, и умудрился очень комично рухнуть на землю головой вниз. Пара кувырков шла бонусом. Напрягаться и оплакивать тезку не следует – панды к таким падениям отлично приспособлены, поэтому Ван Ван отряхнулся, фыркнул и полез на то же самое бревно.

– Достойный образец упорства – упав единожды, он собирается слезть с бревна правильно, – заявил я. – Удачи тебе, Ван Ван! – и выключил запись.

Хороший пост получится. Программу осмотра зоопарка мы составили во время перелета, и панд поместили в конец списка. Кенгуру, утконосы, ехидны, коалы, вомбаты – все австралийские зверушки осмотрены, зарядка впечатлениями получена, а значит можно ехать «домой».

Коробочка из охраны повела меня к выходу, и в этот момент пикнул телефон Фэй Го:

– Результаты из лаборатории, – поделился он с нами. – Сиднейский воронковый паук. Ядовитый.

Тренер Ло достал из кармана собственный смартфон и вбил в поиск название сорвавшего нас обед «нарушителя».

– Мощные хелицеры без труда протыкают ногти на ногах. Яд – сильнейший нейротоксин. Один укус может убить взрослого человека! – голос тренера наполнился страхом.

– Не беспокойтесь, тренер, – безмятежно успокоил его Фэй Го. – Антидот был разработан в 1981 году, и с тех пор количество смертельных случаев сильно сократилось.

– «Сократилось»?! – не принял аргумента тренер Ло. – Как эта дрянь попала на бананы? И вообще, с этого дня я переселяюсь на второй этаж. Может туда никто не заползёт.

– Змеи, ящерицы, летучие мыши, – перечислил я.

– А ещё скоро миграция лягушек начнётся, – добавил Фэй Го.

– Они… тоже? – напуганным шепотом спросил тренер.

– Да, некоторые ядовиты, – кивнул телохранитель.

– Какое счастье, что мы живём в Китае! – испытал приступ патриотизма Ло Канг.

– В нашей стране тоже хватает ядовитых пауков, – заметил я.

– Не хочу ничего об этом слышать! – заткнул уши тренер Ло.

– У нас в Сычуани, ближе к горным районам, водятся офигенно большие комары – размах крыльев сантиметров в восемь запросто встретить можно, – поделился я особенностью малой Родины.

– Лучше исполинские комары, чем маленькая ядовитая тварь – большого комара хотя бы видно и слышно, – буркнул Ло Канг. – Не говоря уже о том, что ему нужна всего лишь кровь, а не жизнь.

– Как будто паук может целенаправленно хотеть убить человека, – обиделся я за полезных для природы в целом насекомых.

– Конечно нет, – согласился тренер Ло. – Но покойнику от этого не лучше, верно?

– Верно, – признал я.

Погрузившись в кортеж, мы поехали к аэропорту. Неплохо скоротал денёк! А что там у нас в закромах есть на предмет перекусить? О, народные китайские пельмешки, вышедшие из-под умелых рук откомандированных с нами поваров! Поставив контейнер с пельмешками на колени, я начал распаковывать одноразовые палочки для еды. Снаружи послышался стремительно приближающийся и от этого нарастающий звук полицейской сирены, и в следующее мгновение Фэй Го повалил меня на пол микроавтобуса, накрыв своей здоровенной тушей. Че за фигня опять?! Не многовато ли ЧП для одного дня?!

– БАХ!!! – ввинтился в уши громкий, неприятный звук удара, сопровождающийся скрежетом металла, и нас с телохранителем тряхнуло.

О, Небо, пусть это будет обыкновенная, совершенно случайная и безобидная для всех авария!

– Вроде все норм… – начал было вставать с меня Фэй Го.

– НЕМЕДЛЛЕННО ПОКИНУТЬ МАШИНУ С ПОДНЯТЫММИ РУКАМИ!!! – взревел «за кадром» полицейский мегафон.

– Лежи, не нам! – не дал мне выполнить приказ аборигенов телохранитель. – Не выходить! – скомандовал остальным соратникам.

Я понял! Последние месяцы Небо было удивительно щедро ко мне. Одной из неотъемлемых сил нашего мира является баланс. Допустим, «рог изобилия» излил на меня количество благ, которые полагались нашей семье за долгие годы лишений. Другой неотъемлемой силой мира является инерция – даже «рог» не может остановиться вот так сразу. Ну а за белой полосой, как всем известно, следует черная – вот где-то на ее конце я сейчас и нахожусь.

Это если не придумывать другое, гораздо более страшное объяснение – насколько сильно мои «предсказания» помешали заранее предопределенной судьбе мира? Насколько вероятно, что мир за это прикладывает меня так сказать «отдачей», пытаясь выдернуть из себя занозу-меня или хотя бы послать сигнал «не дергайся и не лезь»?

Глупости – Дао велико, непостижимо и вечно. Приписывать ему выдуманные несовершенным человеческим разумом качества всё равно, что обвинять в коварстве и желании сорвать праздник уронившего ёлку кота. Котик же не со зла – просто ёлка блестящая, мохнатая и интересная.

И потом – Дао, помимо прочего, еще и всеобъемлюще. Что ему какая-то потешная возня на крохотной планетке на окраине Млечного Пути? Что ему потуги неведомым образом получившего знания о будущем сопляка? На долгой – реально долгой, сиречь исчисляемой столетиями – дистанции «аномалия» в моем лице сотрется как и не бывало, а течение затронутых мною судеб не оставит и следа.

С другой стороны – а может все происходящее нужно воспринимать как воплощаемый мною Великий План, ради которого мне и «подсадили» чужую память?

– Один живой! – раздалось с улицы.

Не через мегафон. Ой, да к черту – какой смысл гонять в голове нерешаемые задачки? Откуда мне знать, как оно на самом деле? Просто буду жить дальше и надеяться, что черная полоса снова сменится белой. А лучше – серой, без резких взлетов, падений и ЧП. Мне больше не нужны подарки Неба – благодаря ему я «вознесся» достаточно, чтобы справляться дальше своими силами.

– Пинг! – отреагировал на «один живой» телохранитель.

Какой еще нафиг «пинг»? Мы что, в онлайн-игре?

– Ногу зажало, но вроде цел, – отозвался водитель.

А, ясно. Водителей у нас в делегации штук пятнадцать, поэтому я даже не пытался их запомнить.

– Хорошо, что микроавтобус укрепленный, – с облегчением вздохнул телохранитель.

Дверь открылась, впустив к нам свет закатывающегося солнышка.

– Вы целы? – спросил незнакомый голос на английском.

– Ван не пострадал?! – спросил знакомый на китайском.

«Внешний контур» охраны прибыл. И какая восхитительная разница в вопросах – наши сосредоточены на главном!

– Все целы, – ответил Фэй Го и наконец-то поднялся с меня.

Тяжелый, блин.

Наконец-то появилась возможность оценить экспозицию: соратники, все как один, поднимались с пола. Это они молодцы – не постеснялись немного запачкаться. Снаружи, за дверью, на фоне простирающегося до самого горизонта поля, стояло двое австралийских полицейских и пяток наших охранников. И те, и другие бубнили в рации и мобильные телефоны. А еще к нам стремительно приближался визг серены, опознанный мной как «Скорая».

– Что случилось? – спросил я своих, первым выбравшись из микроавтобуса.

Тепло, пахнет резиной, металлом и чем-то едва ощутимым, что до тошноты напоминает разделку туши. Ужасно. Сделав пару шагов, я добрался до частично смятого «передка» микроавтобуса. В нескольких метрах по дороге стоял смятый до доброй половины передних сидений синенький седан, из открытой задней двери которого полицейские-аборигены доставали окровавленного и стонущего мужика, лицо которого мешали разглядеть кровь и расстояние. Вот он, единственный выживший. Ужасно.

– Это – местные бандиты, – указал на машину начальник «внешнего контура». – Они ограбили магазин и попытались скрыться от погони. Совпадение.

Не так уж и ужасно, стало быть. Цинизм жуткий, но настроение стремительно начало улучшаться. Любая смерть – трагедия, но когда погибает бандит «при исполнении», она как-то меркнет: все знают, что за нарушение законов можно заплатить головой, а значит виноваты со всех сторон сами.

Пожав плечами, я полез за смартфоном – нет ни единой причины не поделиться с Интернетом случившимся.

***

– Ван, тут такое дело… – с непривычным для него смущением замялся заглянувший ко мне утром Фэй Го.

– М? – поощрил я его, подняв взгляд с экрана смартфона.

Новости читаю – обсуждают в основном вчерашнюю аварию. Грабители были вооружены переделанными под «боевые» газовыми пистолетами, и это, помножившись на мое участие в «задержании», придало новой силы инициативам по борьбе с «газовиками». Теперь к Китаю присоединились Австралия – понятно почему – а еще зачем-то Южная Корея и Япония. Уже и специальную международную надстройку организовали, и пытаются привлечь в нее всякие Филиппины с Малайзиями. Чудовищных размеров торговый трафик в этих краях, и возить газовые пистолеты из одного место в другое вообще не проблема.

Второй важной – да она на самом деле гораздо важнее! – новостью оказалась «желтая» история о сыне королевы Великобритании, которого угораздило вляпаться в секс-скандал с несовершеннолетней гражданкой Австралии. Вляпался давно, но шумиха поднялась только сейчас – носителю голубых кровей грозит суд. Это тоже было в письмах, а значит очередной шажок на пути привлечения к ним высокого внимания сделан. Насчет телохранителя я спокоен – даже если он пришел поговорить о письмах, я отвечу ему то же, что и тогда – «а я здесь причем?». Никаких доказательств моей причастности к написанию писем нет, а я теперь – в хорошем смысле неприкасаемый, поэтому всерьез «колоть» меня никто не будет.

А еще более важное подтверждение инфе из писем было получено недавно – в Шанхае, как я в письмах и писал, случилась новогодняя давка. Людей жалко, но благодаря им будут спасены многие сотни и даже тысячи жизней.

– Мы нашли твою родственницу по линии покойной прабабушки, – заявил телохранитель.

Ну вот – как и ожидалось, про письма ни слов… А?!! Какая еще «родственница по прабабушке»?!! Ах да…

– Это той прабабушке, которая бросила моего прадеда с дочкой и в поисках лучшей жизни для себя свалила из Китая? – уточнил я.

Я даже и не знал, как ее жизнь дальше сложилась – об этом в нашей семье не говорили.

– Да, – подтвердил Фэй Го.

– Дай угадаю – родственница внезапно обнаружила, что я стал таким необычным и приехал в Австралию, и решила познакомиться? – задал я следующий вопрос.

– Да, – не подкачал телохранитель.

– Прабабушка же выбрала себе другую семью, – развел я руками. – У меня нет ни малейшего желания общаться с родней по ее линии – роды Ван и Жуй и без того достаточно велики, чтобы я потратил на заучивание одних только имен всю свою жизнь.

Нужен ли мне еще один родственник? Будь «кандидат» со всех сторон молодец и полезный, я бы разумеется согласился наладить общение, но… В глазах всей семьи экс-прабабушка не более чем достойная презрения предательница. Я в силу непрошенной личностной трансформации не настолько радикален, и смотрю с другой стороны: прабабушка скорее всего обладает архипротивным характером и может попытаться «поюзать» меня в своих чисто корыстных интересах. Либо те родственнички, к которым она ушла от Ван Ксу и Кинглинг – тут неважно.

– Ван, я прошу тебя подумать, – заявил Фэй Го и опустился в кресло. – Рано или поздно журналюги о ней прознают, и тогда ты рискуешь попасть под общественное порицание.

– Оно разобьется об один мой пост, в котором я расскажу всю историю. Что там подумают во внешнем мире мне побоку, а Поднебесная меня поймет и поддержит, – отмахнулся я.

Не хочу. И сам не хочу, и лишний раз навлекать на себя гнев бабушки Кинглинг не хочу. Да и другие родичи едва ли такой поступок одобрят. Ну и что, что «родственница» здесь вообще не при чем – от потомства «предательницы» ничего хорошего ждать не приходится.

– Допустим, – кивнул Фэй Го. – Но подумай о плюсах – такая история займет достойное место в СМИ, и ты получишь от общения с родственницей гораздо больше, чем она от тебя – ты же не дурак, и денег с себя слупить ей не позволишь.

– Может подставить, – поморщился я.

– Как? – развел руками телохранитель. – Да и зачем?

– Враги подкупят? – предположил я.

– Мы ее проверили – хорошая девушка двадцати одного года, с отличием закончила частную школу и теперь учится на стоматолога в хорошем университете. Обеспеченная семья, ни единой проблемы с законом за последние полсотни лет, хорошее образование и перспектива долгой и сытой жизни в верхних границах «среднего класса» – зачем ей жертвовать всем этим, чтобы насолить тебе? – телохранитель пожал плечами и ухмыльнулся. – А вот если ты откажешься с ней познакомиться, она может затаить обиду. Кто знает, на что она сможет ее толкнуть?

– Больше всего на свете я не люблю выбор без выбора, – признался я. – Ладно, познакомимся. Где и когда?

– Она уже едет, – улыбнулся Фэй Го.

– Хорошо, что у меня тренировка, – вздохнув, порадовался я отсрочке.

– Хорошо, – согласился телохранитель. – Она сможет посмотреть на тебя на корте.

– Будет отвлекать, – зацепился я за последний аргумент.

Ну не хочу новых родственников!

– А полные трибуны не отвлекают? – фыркнул Фэй Го и перевел тему. – Еще одно «предсказание» из тех писем сбылось. Прошу тебя, попробуй вспомнить – ты точно не заметил в Лондоне ничего подозрительного?

Штирлиц хренов! Сейчас поговорим про письма, и он опять переключится на родственницу, чтобы я, как и положено, запомнил только начало и конец разговора. Нет уж, я не настолько прост, и вообще сомневаюсь, что хоть кто-то реально поддается на такие простенькие манипуляции.

– Хорош принц английский, – хохотнул я. – Тоже заметил, что «сбылось». Я бы с радостью помог, Фэй – первый в истории мира подтвержденный ясновидящий принесет Китаю такую пользу, что у меня фантазии не хватит представить даже малую его толику. Но… – я поморщился и развел руками.

– Понимаю, – подбодрил меня улыбкой телохранитель. – Я тебе тут принес, – достал из кармана шорт «карго» сложенные вчетверо листочки формата А4. – Выжимка из досье, – протянул мне. – А то нечестно – она про тебя все что в Интернете есть знает, а ты о ней – ничего, – заговорщицки подмигнул и ушел из моей комнаты.

Шпион хренов.

Глава 4

Об азиатских корнях Джейн Эбигейл Уильямс напоминали только карие глаза. Рыжие, кудрявые волосы до плеч, ровные белые зубы в растягивающихся в красивой, прямо-таки фонящей позитивом улыбке, высокий рост в сто семьдесят шесть сантиметров, упакованные в «вареного» цвета джинсы длинные ноги, стремящаяся к третьему размеру грудь в оголяющем подтянутый живот белом топике и католический крестик на цепочке на шее. Джейн была красива, обладала живым характером и признаюсь честно – она мне чисто по-человечески понравилась.

Не в последнюю очередь благодаря тому, что не стала меня отвлекать до и во время тренировки – мы поздоровались, и она тихонько просидела на скамейке до самого конца. Затем она дала мне время сходить в душ и переодеться, и только потом, когда мы погрузились в микроавтобус и поехали в Брисбейн, Джейн позволила себе высказать мне стандартное:

– Вот это скорость! По телевизору теннис кажется гораздо медленнее!

– Спасибо, – поблагодарил я и спросил. – А как ты меня нашла?

– Мне позвонили с телевидения, ошарашили родством с главной китайской звездой и предложили с тобой познакомиться. Я даже раздумывать не стала – это же так интересно! Родители и дедушка с бабушкой почти ничего о Китае не рассказывали. А откуда ты так хорошо английский знаешь?

– Тренер Ло учился в английской частной школе, – перевел я стрелки на Ло Канга.

– Удивительно, – похлопала она глазами на тренера. – Я почему-то думала, что из Китая не пускают учиться за границей.

– Китай намного свободнее, чем о нем говорят иностранцам, – улыбнулся я.

– Извини, я не хотела обидеть твою страну, – смутилась Джейн.

– Ты и не обидела, – «простил» ее я. – Мир большой, стран в нем много. Я, например, про Австралию только общеизвестные легенды знаю – про экологическую катастрофу из-за завоза кроликов и что здесь утконосы и другие потешные звери водятся. Расскажешь что-нибудь интересное про здешнюю жизнь?

– Иногда в ванной можно найти кого-то ядовитого, – зловеще прищурилась Джейн.

– О, с нами такое уже случилось, – хохотнул я. – Только ядовитого паука нашли не в ванной, а в столовой, прямо в корзине с фруктами.

– Значит ты видел почти все, что может предложить Австралия, – рассмеялась родственница. – Здесь хорошо жить, но скучновато.

– Есть такие страны, где мало что происходит, о которых мало говорят, но жить в них хорошо. Может именно поэтому и хорошо – нашему древнему философу Конфуцию приписывают изречение о том, что жить в эпоху перемен и врагу не пожелаешь.

– Может быть, – согласилась Джейн.

– Но, к счастью, в девяностые годы, когда некоторые буйные идиоты попытались обречь Китай на новую «эпоху перемен» Партии хватило мужества и благоразумия это пресечь – каждый раз, когда Небо обрушивало на Поднебесную большие изменения, лилось много крови, а народ скатывался в нищету, – поделился я размышлениями.

– Тяньаньмэнь? – уточнила родственница.

– Запомни – на площади Тяньаньмэнь никогда ничего не происходило, – заговорщицки подмигнул я ей.

– Ты правда так думаешь или от тебя требуют так говорить? – спросила Джейн.

Напряглась – мощно пропаганда западная работает, воспитывает много людей, которым и в голову не приходит простая и логичная в целом-то мысль о том, что далеко не все хотят подвергать свою страну буйным политэкономическим процессам ради размена нормальной, стабильной жизни на такие эфемерные и бесполезные в плане удовлетворения человеческих потребностей как «свобода и демократия». Видели мы вашу «свободу» и вашу «демократию». И даже пресловутый «свободный рынок» видели, когда по щелчку метафорического рубильника большие дядьки вынуждены запихивать свои корпоративные и даже национальные интересы поглубже: хозяин же приказал, а его надо слушаться.

– Правда так думаю, – развел я руками. – Достаточно историю почитать – когда центральная власть слабеет, наружу лезут все самые худшие человеческие черты, преступность набирает мощь, а экономика летит в пропасть, обрекая население на нищету. Я себе не враг, и соотечественникам своим желаю только лучшего. Партия хорошо делает свою работу, и у меня нет ни единой причины испытывать к родной стране и ее правительству неприязнь.

– Никогда о таких вещах не думала, – задумчиво призналась Джейн.

– Считай, что я тебя завербовал, и ты теперь китайский агент влияния, – ухмыльнулся я.

– В детстве я мечтала стать шпионкой, – рассмеялась родственница.

– Видишь как удачно складывается, – рассмеялся и я.

Дорога до телецентра (бумажки с согласием на участие в «The Morning Show» были подписаны «за кадром», мне за него не заплатят, но потенциальных будущих фанатов-аборигенов прибавится, а значит появится возможность их монетизации) за веселым разговором с родственницей пролетела незаметно, и только начавшие трястись руки Джей говорили о том, что она вообще-то впервые жизни идет «в телевизор».

– Волнуешься? – спросил я, когда мы повернули на парковку.

Для разнообразия – обычную, а не подземную.

– Не-а, – неубедительно соврала она, начав краснеть щеками.

– Везет, – «позавидовал» я. – Я в первые свои подходы к камерам аж трясся.

Джейн как бы невзначай пристроила руки на колени – так их дрожи не видно.

– Я танцами в школе занималась, привыкла выступать, – усилила безобидное и потому не осуждаемое мной вранье родственница. – Даже по местному телевидению нашу группу показывали.

Микроавтобус остановился, и мы в компании охраны и под присмотром местных копов направились к телецентру. Оп, крупное отличие в менталитете – на азиатских землях нас бы встретили прямо здесь, на крылечке, чтобы показать уважение к гостю. Нет, не зазнался и способен сам дойти куда надо, но азиатский подход к организации работы СМИ мне нравится больше.

Не встретили нас и на ресепшене – девушка-администратор попросила нас подождать и куда-то позвонила.

– Какой никчемный сервис, – прибег я к китайскому языку, чтобы поделиться недовольством с тренером Ло.

Который поехал с нами исключительно потому, что ему нравится тусоваться со мной и Фэй Го. Сам он, понятное дело, в этом ни за что не признается, но мы же не слепые и всё понимаем.

– Не принимай это на свой счет – телевизионщики на Западе считают себя важнее других, – посоветовал Ло Канг. – И совершенно не умеют уважать чужое время.

***

– Спорим он нюхает свой пердеж от огромной любви к самому себе? – указал я на дверь гримерки, которую только что закрыл за собой режиссер сегодняшнего выпуска «The Morning Show».

Спросил на китайском, само собой – помимо нас с Фэй Го и тренером здесь находятся собственно гримеры: две дамы средних лет, которые не постеснялись скомандовать:

– Мистер Ван, сядьте к зеркалу, пожалуйста.

Под хохот мужиков – режиссер оказался настолько «нарциссом», что не заметить этого мог бы только слепой – я уселся в кресло, позволив дамам приступить к их работе.

– А заметили как он с нами разговаривал? – добавил веселья Фэй Го.

– Русские называют такое «разговаривает через губу», – хохотнул я.

– Мистер Ван, помолчите и не шевелитесь, пожалуйста, – попросила гримерша.

– Извините, – проявил я вежливость.

– За всю мою жизнь я ни разу не видел более зазнавшегося телевизионщика, – поделился опытом тренер Ло. – А ведь мне однажды выпала честь познакомиться с самим Гаем Ричи. Он был нормальным мужиком, а этот… – Ло Канг фыркнул. – Уверен, у него даже ни одного фильма в портфолио нет, и в силу бездарности он обречен снимать телевизионные передачки до конца его дней.

– Недооцененный гений? – иронично предположил Фэй Го.

– Именно таким он себя и возомнил, – согласился тренер Ло. – Не удивлюсь, если в кинематографический университет, а потом и сюда, в телевизор, его пристроили родственнички, которых этот деятель теперь в глубине души ненавидит.

– Почему? – заинтересовался я. – Извините, – покаялся перед укоризненно посмотревшими на меня гримершами.

– Потому что нарциссизм – это просто форма закомплексованности, – пояснил спортивный педагог. – А родственников он ненавидит потому, что они как бы украли у него будущее, помешав добиться всего своими силами. Но это, разумеется, просто мои домыслы.

– Почему вы уехали без меня?! – внезапно ворвался в гримерку рассерженный и вспотевший Фу Шуньшуй.

– Полагаю, следить за взаимодействием Вана со СМИ – ваша прямая обязанность, – пожал плечами Фэй Го. – Мы честно ждали вас почти четыре минуты. Из уважения к вам подождали и дольше, но у телестудии жесткий график съемок.

– Так же как у Вана, – добавил тренер Ло.

Фу Шуньшуй скривился – нечем крыть – и достал из внутреннего кармана пиджака платочек, принявшись вытирать им пот с лица и шеи:

– Надеюсь, в пути вы не поддавались на провокации.

Это вместо извинений – у нас извиняться вообще не особо принято – считается, что так виновник нехорошего как бы напоминает «жертве» о промашке. «Лох сам виноват» в России зародилось не так давно, с возвратом капитализма на ее землях, а в Поднебесной это чуть ли не тезис номер один.

Я не стал удостаивать ворчание «куратора» ответом, а вот тренер Ло не был столь снисходителен:

– Немного обсудили события на площади Тяньаньмэнь.

– Что-о-о?! – поползли глаза Фу Шуньшуя за пределы очков. – Какие такие «события»?

– Недавний праздник Дня образования КНР, – с безмятежным видом развел руками Ло Канг. – А вы о каких событиях подумали?

– Об этом же, – огрызнулся «куратор» и проявил присущее члену Партии умение «соскочить» с опасной темы. – Надеюсь, вам хватило красноречия описать этот прекрасный праздник как должно.

Ага, без твоих надежд я бы уже под госизменой «ходил», полезный ты наш. Может хватить пытаться держать лицо? Это имеет смысл только тогда, когда «лицо» в принципе имеется, а у нас деятель, который с легкостью «отжал» у тренера Ло почетное звание самого бесполезного нахлебника.

– Хорошо, что я поспешил – теперь у нас есть время освежить твои основные принципы поведения в СМИ, – похвалил себя «куратор», таким образом вернув себе всю полноту самооценки.

Ну опоздал, ну – полагаю – тупо забыл, зато вон как быстро свою ошибку исправил!

– Очень хорошо, что программа не идет в прямом эфире – я заранее согласовал этот момент, «выбив» для нас право последнего слова на монтаже, – похвалил себя Фу Шуньшуй еще раз.

Мне говорить запрещено, поэтому пришлось терпеть занудные напоминания о правильных реакциях на провокации.

– Я пойму, если тебе захочется уйти со съемок, если журналисты будут вести себя недостойно, но лучше от этого воздержаться – вы, уважаемый Ван Ван, теперь принадлежите не только себе. Вы – достояние Поднебесной, и она надеется на ваше благоразумие, – закончил Фу Шуньшуй одновременно с гримершами.

Я где-то слышал, что в пожилые времена прожектора телевизионщиков «жарили» как проклятые, поэтому приходилось наносить на лица участников съемок здоровенный слой «штукатурки», чтобы зрители не видели обильно выступающие капли пота. К счастью, сейчас времена гораздо более высокотехнологичные, и «заштукатурили» меня не слишком: немного припудрили щеки, выдернули пару сочтенных лишними бровинок и причесали. Надо бы к парикмахеру из нашей делегации сходить, а то того и гляди волосы начнут мешать играть в любимую игру.

Шоу у нас, как и положено телевизионному продукту, обладает сценарием, который Джейн от волнения зазубрила «от и до», а я пробежал глазами и не нашел ничего «зазубривания» достойного: и так понятно, что и в какой момент говорить. Запомнил только пару шуток – местному сценаристу всяко виднее, что способно рассмешить аборигенов, поэтому лишним не будет.

Декорации в студии оказались прямо каноничными – с одной стороны, под прицелами камер и прожекторов, «сцена» с парой диванчиков для гостей и парочкой же кресел для ведущих. В качестве заднего фона панорама ночного Сиднея. Напротив, через «буфер» из техники и работников «закадра», небольшой зрительный зал десятка на три мест.

Ведущие – молодые парень и девушка – уже заняли свои места и успели выдать зрителям подводку, затем позвать Джейн, задать ей пяток вопросов, и теперь настало мое время под бодрую «отбивку» появиться в кадре. Сначала кланяемся камерам, потом – залу, а ведущим можно не кланяться, компенсировав это рукопожатиями.

– Спасибо, что нашел для нас время, – поблагодарил меня парень.

– Спасибо, что нашли Джейн, – улыбнулся я.

– Спасибо, что нашли Вана, – улыбнулась родственница, на диванчик рядом с которой я уселся.

Неудобный, блин.

– А так и не скажешь, что вы – родственники, – заметила ведущая.

Публика среагировала на поднятую «закадровиком» табличку «смех» и рассмеялась.

– Во мне лишь четверть китайской крови, – ответила Джейн.

Очень захотелось проявить национализм уточнив, что эта четверть – лучшая, но я конечно же не стал. По «легенде» сейчас мы с родственницей впервые видим друг дружку, поэтому я подыграл:

– Я удивлен не меньше вашего. Моя прабабушка в свое время покинула прадеда и Китай и нашла себе новую семью. Связь с ней была потеряна, и я даже не знал, что у меня есть родня на другом материке.

– Какие чувства ты от этого испытываешь? – спросил ведущий.

– Все еще удивлен, – улыбнулся я.

– У тебя превосходный английский, – похвалила меня ведущая.

– У Джейн лучше, – выкатил я припасенную шутку.

Австралийцы в зале рассмеялись гораздо живее, чем в первый раз, а ведущие перешли к десятиминутному блоку стандартных, адресованных мне вопросов – как мне Австралия, как мне тренировки, как мне местная кухня, и, в конце – как мне местные бандиты.

– Я даже понять ничего не успел – в какой-то момент мой телохранитель прижал меня к полу, потом я услышал удар, а потом – испугался за своих спутников, – перечислил я. – Затем… – пересказал остальное. – Пользуясь случаем, я бы хотел пожелать нашему водителю Пингу скорейшего выздоровления и принести свои соболезнования родным и близким погибших членов банды.

– Полагаешь, бандитам нужно сочувствие? – зацепился ведущий.

Это даже не любимая Фу Шуньшуем «провокация», а наоборот – парень дал мне возможность объясниться так, чтобы завтра все желтые газетенки планеты не пестрели заголовками типа «Шокирующее признание Вана».

– Бандитам точно нет, – покачал я головой. – Преступая закон, человек как бы ставит себя выше общества. В какой-то момент удача отвернется от преступника, и ему придется заплатить за свои грехи. Однако родные и близкие таких людей, если они непричастны к преступлениям, сочувствия достойны.

– Многие с тобой не согласятся, – заметила ведущая.

– Это их право, – улыбнулся я. – Я являюсь противником концепции коллективной ответственности, а потерявшая сына мать всегда остается потерявшей сына матерью.

Далее мы перешли к теме, ради которой собственно здесь и собрались – нам с Джейн задавали вопросы о будущем, немного – о прошлом, и у меня получилось красиво закончить свое «выступление» социально одобряемым тезисом:

– Семья – это самое важное. Еще раз благодарю редакцию вашего телеканала за то, что смогли помочь нашей семье воссоединиться. Эта связь больше никогда не исчезнет. Верно, Джейн?

– Верно! – с жизнерадостной улыбкой кивнула родственница.

– Теперь я бы хотел познакомиться и с другой своей родней, – добавил я. – Приглашаю всю твою семью на оба турнира, в которых мне скоро выпадет честь участвовать.

– Билеты в студию! – подсуетился ведущий, и ассистент вручил родственнице комплект ВИП-билетов.

Встало в копеечку даже по моим нынешним меркам – билеты (как минимум на поздние стадии турниров и конкретно в ВИП-ложу) давным-давно распроданы, и нам пришлось выкупать эти у хитрозадых перекупщиков.

– Мы обязательно придем! – пообещала Джейн. – У меня тоже есть для тебя подарок – мама разводит австралийских пастушьих собак.

– Щенков в студию! – велела ведущая.

Этих точно в деревню отправить надо – будут за нашими стадами присматривать.

Глава 5

По возвращении домой я удивился – и без того немалое количество охраны и прочего персонала увеличилось еще сильнее. Помимо незнакомцев, в нашем дворе я увидел несколько знакомых лиц – в просторной беседке рядом с колдующим над грилем поваром сидела наша сборная по футболу.

– А чего коллеги по спорту высоких достижений у нас делают? – спросил я Фэй Го, не торопясь покинуть микроавтобус.

Рекогносцировка нужна.

Вместо телохранителя ответил Фу Шуньшуй:

– В связи с чередой несчастных случаев Министерство спорта решило несколько пересмотреть регламент пребывания наших спортсменов высшего класса за границей.

– «Пересмотреть» в сторону формирования в пригороде Брисбена полноценного «Чайна-тауна»? – уточнил я.

Тренер Ло гоготнул, а «куратор» выдавил улыбку:

– Напрасно иронизируете, юноша. Приверженность наших соотечественников к родным обычаям, языку и образу жизни – достойный образец для подражания.

– Я полагаю, это из-за чувства вины перед Родиной, которую им пришлось покинуть, – предположил я. – Чем дальше Бейджин, тем сильнее любовь к нему.

– Не нужно относиться к эмигрантам столь пренебрежительно, – упрекнул меня Фу Шуньшуй. – Жизнь сложна, и никто не застрахован от судьбы лишенного Родины бродяги. Ваше воспитание достойно высшей похвалы, Ван, и я понимаю, почему вы считаете эмигрантов предателями. Прошу вас не говорить об этом никому – зачем обижать бедолаг, которые уже и так наказаны жизнью?

Вот значит какая у меня в глазах «куратора» репутация, натурального китайского националиста. А я же не такой, и про «чувство вины» просто пошутил. И вообще много иронизирую на националистические темы, а на самом деле никакого нацизма во мне нет. Тем более настолько радикального, чтобы считать китайских эмигрантов предателями. А, понял – Фу Шуньшуй воспринял мои слова насчет «беглой» прабабушки слишком близко к сердцу. И пофигу, что я говорил об этом не с ним, а с Фэй Го – как бы не подкалывал телохранитель «куратора», о «настроениях в голове объекта» он стопроцентно отчитывается как положено. И нет, это не «стукачество», а добросовестное исполнение служебных обязанностей.

Профессионализм – это важно, и я всегда уважал людей, для которых это не пустой звук. Страшно бесит, когда люди не стараются. Особенно – на работе. Что это за «а оно мне что, больше всех надо?» или «а что вы хотели за такие деньги»? Ты же сам свою судьбу выбрал, а работа вообще-то треть жизни занимает у среднестатистического человека. Да ни одна другая деятельность по затратам времени жизни с работой даже рядом не стояла, и такие вот паршивые оправдания говорят лишь об одном: ты намерен провести треть собственной жизни с презрением к оной. Еще треть уходит на сон – от него никуда не денешься. Ну а оставшаяся треть… Что ж, некоторые люди могут оправдать именно ею презрение к «рабочей» трети – например, ненавидящий свою работу человек может воспитать прекрасных детей, которые будут лишены такого недостатка. Но это тоже так себе оправдание в моих глазах – если «подписался» что-то делать, будь добр делать это нормально, по совести.

– И в мыслях не было публично осуждать эмигрантов, – честно признался я «куратору». – Ни в коем случае не ставлю ваше умение разбираться в людях под сомнение, многоуважаемый господин Фу, но, если можно, я бы хотел попросить вас не считать меня радикалом: я – обыкновенный патриот «центристского» толка, и считаю, что жить в крепком государстве гораздо лучше, чем в условной Африке, где кровь не перестает литься много веков подряд. Только сильная страна способна дать человеку максимальное число возможностей для самореализации.

– Весьма прагматично, – оценил монолог «куратор».

– Неважно, черная кошка или белая, – ответил я цитатой Дэня Сяопина. – Если она ловит мышей…

– Она – хорошая кошка, – закончил за меня Фу Шуньшуй, а его улыбка в этот раз выглядела почти настоящей. – Идемте знакомиться с нашими футболистами – они уже давненько смотрят на микроавтобус.

Вот она, азиатская тактичность – смотрят, но не подходят, давая нам время поговорить о важном. И это именно тактичность, а не например застенчивость – футболисты нашей сборной, как и положено в этой профессии, располагают немалыми капиталами, и «бедными родственниками» ощущать себя по идее не должны.

Как бы не хотелось утверждать обратное, наша сборная по футболу успехами не блещет. Получать любовь фанатов им это как ни странно не мешает – из всех достижений китайцы больше всего уважают деньги. Деньги неправедно нажитые или обретенные случайно чуть меньше, чем честно заработанные, но это на общее мнение влияет мало, поэтому нашу сборную в Интернете ругают гораздо меньше, чем например русские своих футболистов. И я бы не сказал, что русские в этом неправы – какого черта долларовый миллионер не может качественно делать то, благодаря чему и «поднялся»?

Мысли в голове таким образом совершили круг, и на этом я решил перестать грустить о судьбах мира. Выбравшись на освещенную вечерним солнышком траву, я улыбнулся радостно выбежавшим за мной следом и принявшихся изучать двор собачкам – четыре месяца им, уже не щенки, а собаки-подростки и помахал рукой беседке. Так – один, два, три… Ага, одиннадцать!

– Запасных не переселяли в наш уютный поселок? – спросил я покинувшего транспорт «куратора».

– Верно, – подтвердил он.

– Почему?

– Потому что твое время ценно, и тратить его на просиживающих задницы на скамейках «запасных» неправильно, – объяснил Фу Шуньшуй.

Вот оно что! У нас тут типа элитный загородный клуб для элиты. Кстати об элитных клубах…

– Хорошо, что они к грилю припали – на такую толпу су-вида не напасешься, – прикинул я количество оставшегося в контейнере мяса.

– Любишь же ты всех подряд кормить, – фыркнул Фэй Го.

– Не «всех подряд», а лишь достойных, – поправил я его.

Нефиг тут мне статусность Куба Питания понижать.

– Привет! Добрый вечер! Здорова, Ван! – в полетевших в меня приветствиях присущей командным игрокам синхронностью и не пахло, но это с лихвой компенсировалось радостью от встречи.

Приятно быть всеобщим любимчиком – первый раз меня видят, а рады так, словно тыщу лет знакомы и еще столько же не виделись.

Со стороны забора раздался заливистый лай обоих «подростков», и почти сразу за ним последовал наполненный служебным рвением вопль охранника:

– Змея!!! Немедленная эвакуация!!!

Лучше бы я в гостинице городской ночевать остался!!!

***

К середине первого сета я осознал истинное значение идиомы «день сурка». Полагаю, то же было верно и для моего соперника Роджера Федерера – удивить друг дружку нам после нескольких матчей нам было нечем. Ну кончились «фишечки», причем у Роджера в моих глазах они закончились давным-давно, еще до первого моего выхода против него на корт: карьера у мужика долгая, и все его «суперудары» и в целом технику игры можно с легкостью заценить через Интернет. Моя карьера несоизмеримо короче, но это компенсируется ее щедростью на игры заоблачной сложности – всё, «козыри» в рукавах кончились, и понявший, что я здесь надолго народ из верхушки мирового рейтинга дал себе труд изучить меня как следует.

Нет, это не скука, но привычная работа, делать которую я привык хорошо – вплоть до падения в обморок от истощения, вот насколько я крут. Воздух размеренно наполнял и покидал легкие, ноги, руки, тело и голова двигались строго столько, сколько нужно, рукоять ракетки привычно толкала руку «отдачей», и ни я, ни Федерер не стремились менять такое положение вещей. Быстро закончить не выйдет в любом случае – как ни странно, но только теперь, к этому матчу, мы с ним начали играть как и положено неоднократно встречавшимся на корте профессионалам. Нет смысла рисковать, нет смысла рвать жилы в начале матча, нет смысла транжирить драгоценные силы ради пары удачных очков в первом, ни на что по сути н влияющем сете.

Закончился он победой Роджера. Во время смены стороны я покосился на трибуны – полны представителями той самой китайской эмиграции, о нежелательности расстраивания которой предупреждал Фу Шуньшуй. А расстроить как минимум треть из них мне хочется – как вы смеете будучи китайцами сидеть под мерзкими плакатами с пожеланием победы Федереру? Полагаю, здесь с уверенностью можно спроецировать на падших китайских эмигрантов ту же фигню, которая заставляет русских эмигрантов изо всех сил ненавидеть своих бывших соотечественников: как бы показывают всему миру, насколько старательно они цепляются за свою новую Родину, вплоть до стези национального предателя. Ладно, Небо им судья.

– Роджер, давай затусим после матча? – спросил я соперника.

Мне с этими людьми годами в разных точках планеты играть, и в любом случае будет полезно если не «залезть» им в головы, то хотя бы узнать получше и получить очки этичного спортсмена-профессионала, который на личном уровне поддерживает с соперниками хорошие отношения – народу такое нравится.

– Давай, – с улыбкой кивнул Федерер. – Мне до победы совсем чуть-чуть осталось, не против подождать?

Гоготнув в ответ на подколку, я продолжил путь к своей новой стороне корта и успел заметить как сидящий на тренерской скамейке Ло Канг что-то лихорадочно тыкает в смартфоне. Догадаться нетрудно – даже с учетом моего недавнего обморока выдаваемый букмекерами коэффициент на победу у нас с Федерером одинаковый – 1.8, что приравнивается к признанию моей мощи на высочайшем уровне. А сейчас, после победы Рождера в первом сете, «мой» коэффициент стал побольше. Полагаю – в районе 2.5, и тренер Ло спешит «подлить» на мою победу на выгодных условиях. Должен признаться, мне это приятно – верит «второй папа» в мою победу, игрой на свои личные деньги это демонстрирует.

Второй сет почти повторил первый по отсутствию интриги. Мячик летал туда-сюда, тело на голых рефлексах делало свою работу, а отпущенное в свободный полет сознание вспоминало яркие моменты вчерашнего, очень приятно проведенного дня.

Утро, я смотрю в окно и листаю поступившие на ночь уведомления в смартфоне. На крылечко выбрался тренер Ло. Вынув из кармана шорт жевательную «косточку» для собак, он вскрыл упаковку и принялся ждать поклевки. Я тем временем открыл окно, надеясь, что работающий кондиционер на меня не обидится.

Первым лакомство почуял Чоньг (имя помогла выбрать бабушка Кинглинг, которая считает, что удачи – а так имя собаки и переводится – много не бывает), доселе отдыхавший под останками спиленного «для безопасности» чахлого кустика у забора. Тень сомнительная, но песику эндемичной для этих засушливых и щедрых на опасности породы этого было достаточно.

– Умница! – обрадовался семенящему к нему «подростку» тренер Ло. – Ты поможешь мне убедиться, что в комнате нет ни единой опасной твари! – поставил собаке задачу и при помощи «косточки» заманил щенка в дом.

Футболист, капитан сборной и лучший ее игрок Джанг Линпен оказался фанатичным любителем собак, и рассказал нам о способности моих новых питомцев не только пасти скот, но и хорошо обнаруживать местную опасную фауну. Научно неподтвержденное обоснование – «генетическая память». Ло Канг от таких новостей пришел в восторг, и теперь вот придумал как использовать собаку на фронте войны с мешающей спокойно жить фобией. В болезнях ничего смешного нет, но я все равно рассмеялся – «второй папа» мой любимый комический персонаж.

Змея, которую нашли щенки, кстати оказалась ядовитой – породы сетчатая коричневая. Второе место по токсичности яда среди всех змей планеты так-то, поэтому мы все дружно вздохнули, поблагодарили Небо и Джейн за такой полезный подарок, а теперь вот тренер Ло припахал Чоньга работать своим личным телохранителем.

Второй пёсик, названный с подачи Дзитнь и Донгмэи скучным «западным» именем Джек, получил гораздо более простую работу – его прихватил с собой на ночь Джанг Линпен. Само собой, спросив разрешения.

Тренеру надо будет посоветовать завести себе собственную собачку-аборигена, а капитана сборной я замотивировал обещанием подогнать фирменного «Антовского» китайского бульдога в случае победы хотя бы в первом раунде турнира. Эту породу Джанг тоже уважает, поэтому пообещал стараться сам и вставить мотивирующего «пистона» подчиненным.

К обеду в наш уютный закуток субурбии заселился новый сосед – мой старый знакомый Ян Нианзу, который благодаря частично спровоцированной мной случайности занял аж второе место на ITF, и это Ассоциация сочла достаточным для заявки пацана на «Australia open». Цель его прибытия сильно заранее – акклиматизация и возможность потренироваться со мной. Я не против, а еще мне очень весело наблюдать за тренерами Яна, которые ведут себя с Ло Кангом так, словно он – ожившее божество. Заодно тренер служит мне барьером, который отсекает заслуженных спортивных педагогов – все контакты, договоренности и даже вопросы на тему «как у тебя получается» строго через него, причем мне для отлаживания процесса не пришлось ничего делать самому – помогает чувство ранга новоприбывших и собственно тренер, которому нравится чувствовать себя полезным.

С Яном мы поиграли сразу после обеда в компании футболистов. Обилие людей «с допуском» за один стол со мной придало австралийской жизни свежих сил, оживив атмосферу и помогая одолеть начавшую в последние дни меня донимать скуку. Вот прав Фу Шуньшуй как ни крути – за рубежом лучше окружать себя соотечественниками: так разлука с Поднебесной и давление повседневной рутины, из которой любая жизнь по сути и состоит, почти не будут ощущаться.

Второй сет остался за мной, и после финального «больше-меньше» мы с Роджером во время смены сторон внесли коррективы в план:

– Давай пригласим еще кое-кого из наших? – спросил Федерер.

Стало приятно – меня, получается, тоже записали в «наши» большие теннисные звезды.

– Буду рад – давно мечтал познакомиться со всеми вами, – одобрил я.

– Сейчас быстро выиграю и позвоню, – махнул он рукой напоследок.

Хороший мужик, юморной.

Третий сет оказался не менее медитативным, и я вернулся мыслями во вчерашний день. Часовая игра против Яна Нианзу расстроила и порадовала одновременно. Расстроило понимание того, что это нифига не уровень «топового» теннисиста. Хорошо, что в «Австралия Опен» будут участвовать не только мастодонты типа тех, с кем я обречен играть до конца карьеры. Обрадовало меня обнаружение в пацане потенциала и без дураков качественной академической подготовки – было бы странно, если бы жертва китайской спортивной системы ею не обладал. После игры, в раздевалке, мы с тренером Ло обсудили навыки Яна:

– Совсем не твой уровень, – заметил Ло Канг.

– Совсем не мой, – согласился я. – Занятная штука этот спорт: вот вроде бы все у Яна есть. Физическая подготовка – отличная…

– Ему нужно подтягивать выносливость, -перебил тренер Ло.

– По сравнению с «мешками», которых он обыгрывал все эти месяцы после ITF, Ян в отличной форме, – парировал я. – Но вы правы, тренер – выносливость у нас здесь главный параметр, и я обязательно посоветую Яну обратить на это внимание.

– Тоже я скажу его тренерам, – кивнул Ло Канг.

– Дальше, – продолжил я. – У нашего юного спортсмена имеется широкий арсенал ударов и тактических приемов. Видно, что учили его очень хорошо.

– Достойно, – поправил тренер.

– Однако в этом я вижу и проблему – богатый арсенал заставляет его путаться, мешкать с принятием решений, а если соперник умеет менять стиль и исполнять неожиданные приемы по ходу игры, Ян вообще впадает в ступор.

– И с психикой у него проблемы, – добавил Ло Канг. – Заметил? Он сломался задолго до момента, когда вы столкнулись на корте.

– Боится, – согласился я. – Попробую подключить деда Джинхэя, пусть расскажет Яну про величие Дао.

– Хорошая идея, – поддержал меня тренер. – Но я бы посоветовал тебе не питать больших надежд и вообще стараться участвовать в подготовке Яна поменьше.

– Потому что если он облажается, его тренеры не постесняются спихнуть провал на меня, – проявил я понимание. – Но мне ли не все равно? Нужно попытаться сделать хоть что-то: будучи единственным китайским теннисистом такого уровня, я ощущаю тоску и одиночество.

Преувеличил, но совсем немного!

Глава 6

Не я один боюсь проверок на допинг, поэтому предпочтение наша дружная компания отдала богатой палитре блюд на основе морских даров. Поначалу приподнятое неформальным знакомством атмосфера за столом в самом пафосном ресторане Брисбейна (то есть такой себе ресторан, вообще не высокого китайского уровня) очень быстро полетело в тартарары, сменившись грустью и апатией. Нет, поражение Федерера в сегодняшней игре не при чем, у нас тут проблема посерьезнее. «Мы» – это я, Рафаэль Надаль, Эндрю Маррей и Федерер. Реально узкий круг, и у меня от сидения за одним столом с ними в душе гремели фанфары, вызывая неуместностью угрызения совести.

– Живешь, живешь, и не знаешь, где тебя встретит смерть или травма, – вздохнул Рафаэль Надаль. – И я даже не знаю, что хуже.

Иван знал ответ на этой вопрос – да, без возможности заниматься любимым делом жить не сладко, но это все-таки жизнь, которая у нас одна, и другой уже не будет.

– Эндрю, у вас там во всех гостиницах такая дерьмовая система безопасности? – уныло и без малейшего желания подколоть спросил Федерер англичанина-Маррея.

Мне и в голову не приходило, что гибель Джоковича ударила вот по этим взрослым, состоявшимся мужикам едва ли не сильнее, чем по мне. Да, я виноват настолько, что хоть вешайся, но они Новака знали много лет, успели сдружиться, а еще испытывали острый приступ корпоративной солидарности. Что-то вроде «комплекса выжившего» – на месте Джоковича мог оказаться любой из нас.

– Даже отвечать на это дерьмо не стану, – отмахнулся англичанин. – Я Новаку ничего не должен после того, как помог его семье получить призовые. А что сделал ты?

– О, я слышал об этом, – оживился Надаль. – Ублюдки-организаторы решили сэкономить и оставить себе выигрыш за занятое Новаком третье место. Вот кто надавил на них угрозами напустить журналистов, – с уважением посмотрел на Маррея.

– Подло, – оценил я поведение организаторов.

– Привыкай, малыш – это бизнес, – пожал плечами Федерер. – Пока ты приносишь теннисной машине деньги, они будут целовать тебя в задницу. Оплошаешь – выбросят как отработанный материал, не забыв повесить на твоей могиле красивый некролог.

– Иллюзий нет, – развел я руками. – Мертвецы полезны только могильщику, при всем уважении к Новаку.

– Китаец, – припечатал меня Надаль. – Деньги для вас главнее всего.

Если бы все было так просто.

– Но капитализм-то у вас, в не у нас, – парировал я.

Чего жертве стереотипов объяснять? Все равно при своём мнении останется, потому что оно с рождения вбивалось ему в голову Системой.

Федерер хохотнул и разрядил обстановку:

– Будь осторожен, Рафаэль – этот «малыш» неплохо кусается.

– В нашем бизнесе нельзя показывать слабость, – салютнул мне запотевшим стаканом с безалкогольным коктейлем на основе лимонада и мяты Маррей. – Познакомишь меня с красоткой-Джейн? – решил испортить момент.

– Ни за что, – откинулся я на стуле, сложив руки на груди. – Она – приличная девушка из хорошей семьи и будущий врач. Зачем ей почти женатый мужик средних лет с непонятными перспективами?

Люди грустить не любят, и у кого поднимется рука осудить нас за недостаточное количество пролитых по Джоковичу слез? Видит Небо, жизнь продолжается несмотря ни на что.

Зарядившись позитивом и радуясь обретению новых приятелей, с которыми иногда можно посидеть в кафешке, я вернулся домой и на протяжении парочки оставшихся до «отбоя» часов делал из Яна отбивную на корте, намереваясь сломать надломленного самим собой пацана окончательно, а потом попытаться собрать во что-то способное продвинуться по турнирной сетке (она поначалу у Яна вполне щадящая) хоть немного.

– Это – позор! – на исходе второго часа заявил я. – Ни одного очка! Смотри – я даже не вспотел, а ты едва дышишь! И ты – лучшее, что нашлось у Ассоциации?

К моему удивлению пацан не нашел ничего лучше, чем броситься на колени и удариться лбом о корт:

– Простите, учитель Ван!

– Имей смелость хотя бы смотреть мне в глаза! Ты же мужик и будущий коммунист!

– Простите! – подскочил Ян, глядя на меня мокрыми от слез и пота глазами.

Я прочитал в них очень много грусти и разочарования собственной немощностью, но с удовлетворением отметил небольшой огонек реваншизма.

– Извини, – пожал я плечами. – Это даже не твоя вина. Ты отлично демонстрируешь всё, чему тебя учили долгие годы. Ты – хороший спортсмен, Ян, и однажды из тебя может получиться отличный тренер. Может быть один из твоих учеников однажды даже выиграет ITF-другой.

Настолько сомнительные извинения сработали на пацана гораздо круче уничижительных высказываний: к последним жертва китайской спортивной системы привыкла, и сопровождаемое покаянным поклоном «простите» выглядело до жути отработанным. Не воспитание, а дрессировка.

За пару секунд выражение лица Яна сменилось отчаянием, высочайшим горем, апатией, смирением, а потом – что очень хорошо! – спокойствием:

– Благодарю вас за высокую оценку, учитель Ван.

Сила воли в наличии – вон как качественно лицо в непростой ситуации держит! С таким материалом работать можно!

– Что планируешь делать дальше? – спросил я.

– Тренироваться днем и ночью! – бодро отозвался Ян, вытянувшись по стойке смирно. – Выложиться на двести процентов! Доказать, что достоин дарованного мне Ассоциацией шанса защищать спортивную честь Китая!

И это – тоже отработанный поведенческий шаблон.

– Нормально, – одобрил я. – Окажись ты слабаком и рохлей, я бы отказался тратить на тебя время. Но ты не таков, а у меня есть целая неделя на то, чтобы научить тебя секретам достойного мировой вершины мастерства. Идем, Ян, сегодняшней ночью тебе придется обойтись без сна.

– Да, учитель! Я готов не спать ни единой ночи до турнира! – воспылал пацан энтузиазмом.

Простоват, но это нормально для китайских спортсменов – например, футболист из сборной Юй Дабао даже школу не закончил, и ничего, это не мешает ему эффективно пинать по мячику.

По пути к дому я хранил таинственное молчание, а Ян из чувства ранга не лез с расспросами, хотя было видно, насколько мощно его грызет любопытство. Он же действительно поверил, что я поделюсь с ним чем-то таким, из доступного одним только небожителям. А я собственно так и сделаю – физиологически у Яна все есть, вопрос в переводе его в категорию «доли процента», а это уже вопрос не только спортивных кондиций.

– Как прошло? – спросил встретивший нас в гостиной (новости смотрит) тренер Ло.

– Прекрасно! – бодро ответил я. – Нам нужен телевизор.

– Забирай, – крякнул Ло Канг и протянул мне пульт.

– Садись, Ян! – указал я пацану на диван и подошел к стоящей под телеком приставке.

Так, диск…

– Твой первый и важнейший урок будет не из тех, к которым ты привык, – понагнетал я и выбрал на телевизоре нужный источник сигнала. – Тебе предстоит научиться кое-чему у лучших учителей из никогда не существовавших на самом деле.

Телевизор показал логотип игры «Yakuza 0».

– Стиль – это главное качество для любого спортсмена! – протянул я геймпад опешившему от происходящего Яну. – Стиль – твое главное оружие! Стиль – это то, что уподобляет тебя всесокрушающему потоку! Твой стиль академичен – в этом твои сила и слабость. Он дает тебе все необходимое для победы, но он же делает тебя предсказуемым. Способ выйти за рамки прост: нужно выработать в себе умение заимствовать приемы из других стилей и плести из них свой, уникальный танец с ракеткой!

– Я понял, учитель! – пришел в восторг Ян. – Это какой-то теннисный симулятор? Куда нажимать?

– Это – лучше, – улыбнулся я. – Тренер Ло, могу я попросить вас последить, чтобы Ян не халтурил и играл на сложности «хард»?

– Я в этом цирке не участвую, – отмахнулся Ло Канг и пошел наверх. – Где же эта долбаная псина, когда она так нужна? – пробубнил себе под нос.

– К старости человек перестает воспринимать что-то новое – в этом проблема наших тренеров, – доверительно поведал я Яну.

– Я никогда не играл в игры и не понимаю, что такое сложность «хард», – пожаловался он.

– Ща, – отобрав геймпад, я запустил игру на максимальной сложности. – На, тут обучение есть, разберешься, а я спать пошел. Помни – меняй стили и учись удивлять врага! – выдал ценный совет и пошел ложиться спать.

На первое время юному падавану хватит, а там придумаю что-нибудь еще.

***

Переобуваются, сволочи! Это я про связавших свою жизнь с Австралией китайцев – вторая игра турнира, в рамках которой я столкнулся со стариной Марреем, в плане плакатиков на трибунах была для меня вроде бы приятнее: моих фанатов прибавилось, и я готов поклясться, что узнал многие лица, во время прошлой игры покоящимися в тени плакатов в поддержку Федерера. Болеть за «андердогов» в силу тех или иных причин можно, но благодаря первой моей победе многие вспомнили, что они вообще-то китайцы, а значит болеть за такого сильного представителя их бывшей Родины приятнее. Живое подтверждение моей эффективности в качестве орудия китайской «мягкой силы»!

Игра шла привычно и предсказуемо – часть геймов «забирал» Эндрю, часть (бо́льшую часть) – я, и до победы оставалось совсем немного. Занятно «доли процентов» оборачиваются: я готов поклясться, что за прошедшее с прошлых наших игр время Маррей «прибавил», и мне приходилось сложнее, чем тогда, когда он относился ко мне с пренебрежением – как к выскочке и везунчику, которым я тогда окружающим и казался. Недооценка противника – великая вещь, но теперь мне придется до конца карьеры пахать на общих основаниях. То есть – я как никогда близок к своему первому поражению. Не прямо сейчас, а потенциально. Не хочу.

Тренер Ло вчера был весел – ему привезли собачку. Сейчас происходит оформление международного ветеринарного паспорта для щенка – без этой бумажки ввезти пса в Китай не получится. Синяки под глазами Ло Канга, доселе свидетельствующие о лишенной сна и покоя ночи – без мохнатого «телохранителя» тренеру в каждом углу мерещились пауки с ядовитыми и очень мощными хелицерами – с этого дня пойдут на убыль.

– 15-30! – прокомментировал завоеванное мною очко судья-на-вышке.

В миллионах баров, квартир и домов мои соотечественники-фанаты играют в новомодную игру: «Опустоши рюмку/стакан/пиалку каждый раз, когда Ван зарабатывает очко». Пить, конечно, вредно, но я горжусь тем, что «выживших» под конец матча как правило не остается!

Эндрю подал, я отбил, и сквозь пелену концентрации на игре органы чувств заметили подозрительную тишину на трибунах. Следом пришел голос комментатора:

– А что там творится в вип-ложе?

Блин, мячик-то летит! Отбиваем! Внезапно к привычным звукам добавился громкий женский голос:

– Свободу Тибету!!!

Что?! Какой еще нафиг Тибет?! У нас тут что, площадка для политических диспутов, а не спорт? Блин, да это же та самая «провокация», о которых предупреждал Фу Шуньшуй! Свисток судьи-на-вышке прервал игру, и Маррей с недовольным видом опустил ракетку. Нехорошо – в случае вмешательства «из вне» игру могут посчитать «не состоявшейся», а значит мы с англичанином потратили время впустую.

Зато у меня появилась возможность посмотреть на экран, показывающий крупный план вип-трибуны, перед первым рядом которых стояла крашенная блондинка средних, но уже стремящихся к «пожилым», лет. В руке она держала красненькую сигнальную ракетницу, и в данный момент пыталась из нее выстрелить в небо. Не получалось – то ли предохранитель не сняла, то ли просто ракетница бракованная. Дама потрясла ракетницей, заглянула в ее дуло – а вот этого делать никогда нельзя! – и, направив ракетницу в сторону, попыталась стрельнуть снова. Трибуны возмущенно взревели – ракетница сработала, и искрящийся снаряд влетел прямо в грудь какого-то пацана подросткового возраста.

– О нет!!! – взревела сторонница свободы Тибета, и в этот момент ее скрутила охрана.

– Ничего себе! Что это сейчас было?! – надрывался комментатор, пока экран показывал лежащего пацана, рядом с которым суетились мужчина и женщина средних лет.

Родители, полагаю.

– О господи, я убила его! Я не хотела!!! – доносился до нас через громкоговорители голос «ракетчицы».

Очевидно не хотела – просто тупая настолько, что даже оторопь берет: дожила же до своих лет, и, судя по тому, что имела доступ в вип-ложу, смогла обзавестись микрофоном с доступом к системе оповещения и сговорилась с операторами «запечатлеть» свой полезный перформанс, «доживала» она вполне немного, имея деньги и связи.

– Уважаемые зрители, просим вас соблюдать спокойствие! – перехватил аудиоряд кто-то незнакомый, но без сомнения солидный. – Оставайтесь на своих местах!

Раненного пацана тем временем заливали из огнетушителя, пытаясь потушить сигнальную ракету.

– Уважаемые зрители, по техническим причинам матч переносится. Вы можете вернуть билеты, либо воспользоваться ими для прохода на матч-реванш, – расстроил трибуны и нас комментатор.

– А я ее узнал! – поделился со мной Эндрю, когда мы сошлись для рукопожатия.

Отмена матча не повод нарушать спортивную этику.

– Она в кино про Джеймса Бонда снималась, в старом, 69-го года. Джоанна Ламли. Надеюсь, пацан выживет.

– Тоже надеюсь, – согласился я. – Пойду – вон мои как оживленно машут, хотят меня поскорее эвакуировать.

– Идиотка, – припечатал Джоанну Маррей и пошел к своим.

– Это непростительно!!! – поделился со мной эмоциями Фу Шуньшуй. – Мы не оставим эту провокацию без внимания! Подобные попытки вмешиваться во внутренние дела Китайской народной республики, а тем более – срыв важнейших для Большого тенниса матчей, должны пресекаться строжайшим образом!

– Ага, – ответил я. – Жалко пацана.

– Его жертва послужит миру хорошим уроком, – цинично заметил «куратор».

Я не лицемер, и мне незнакомый австралийский подросток тоже по ночам спать мешать не будет, но все-таки пошли жертве здоровья, милостивое Небо – он же ни в чем не виноват.

Глава 7

Здравствуй, почти ставший родным коттеджик. Здравствуй, надоевшая до зубовного скрежета суета. Здравствуй, ненавистное «подвешенное состояние» – когда состоится переигровка непонятно, и даже само продолжение турнира под вопросом. Нет, едва ли отменят совсем, но черт его знает – всегда может найтись деятель, который захочет выслужиться или поднять личный политический рейтинг на таком громком «кейсе».

– Никогда и ни за что нельзя доверять актерам и актрисам! – проводил «политинформацию» Фу Шуньшуй. – У них нет чести, и ради денег и славы они способны пойти на любую подлость.

– Наши тоже такие? – спросил я.

Чисто посмотреть, как «куратор» выкрутится.

– Не все, – «утешил» меня Фу Шуньшуй. – Но лишенных чести тоже хватает: некоторые несознательные граждане, получив от народа Поднебесной деньги и славу, при первой же возможности уезжают на Запад, возвращаясь лишь заработать еще немного денег на свою дегенеративную жизнь на чужбине, – собственные слова раззадорили уважаемого члена Партии, его глаза загорелись, а голос наполнился презрением к «предателям». – Да что говорить об актерах? Даже среди спортсменов находятся несознательные граждане. Возьмем, к примеру, твою знакомую Ли На…

Топовая китайская теннисистка тоже будет участвовать в Австралия Опен. Шансы на победу у нее там есть, но я считаю их небольшими: в турнире будет участвовать Виктория Азаренко, у которой шансов побольше. Приобретенная память здесь бесполезна – Иван за женским теннисом не следил.

– …Китай дал ей все, о чем только можно мечтать: статус, деньги, недвижимость, персональный самолет… – Фу Шуньшуй многозначительно посмотрел на меня.

Ага, все эти блага Китай выдал и мне. Не переживай, мужик, я из Поднебесной никуда переезжать не собираюсь, если только совсем не прижмет – например, меня угораздит навлечь на себя гнев партийных «небожителей». Хорошо, что этого не случится – я так тупо «обнулять» результаты собственного упорного труда не собираюсь.

– …Однако она при первой же возможности улетела жить в США! – закончил «куратор».

– Я тоже не понимаю, зачем она так сделала, – выдал я ответный «сигнал». – Это же офигеть как тупо – на чужбине она всегда будет узкоглазым гуком при всей кажущейся любви Штатов к эмигрантам. Тренер Ло, вы подвергались расизму в Англии? – обратился к носителю ценного опыта.

– В моей школе англичан почти не было – она специализировалась на чужестранцах, – разочаровал спортивный педагог.

– Это хорошо, – иронично покивал я. – Мне было бы обидно знать, что человека почти ставшего мне вторым отцом чмырили островитяне.

Ло Канг заржал, Фэй Го фыркнул, избыточно серьезно относящийся к жизни «куратор» поморщился и решил извлечь из тренера хоть какую-то пользу:

– Уважаемый Ло Канг – прекрасный образец для подражания. Получив образование в стране, которая по праву гордится своими частными школами и колледжами, наш добрый друг вернулся домой, чтобы поделиться ценными знаниями с молодежью и тем самым стать важным камнем на бесконечной дороге развития отечественного спорта.

– Спасибо, – не без смущения поерзал в кресле тренер Ло. – Я очень рад, что Партия выбрала для важнейшей миссии именно вас, уважаемый Фу Шуньшуй. Из нас вышла хорошая команда.

Команда дармоедов!

– Давайте воспользуемся поводом и отменим все местные пресс-конференции и интервью? – предложил я, рассчитывая воспользоваться благостным расположением духа «куратора». – Я уже рассказал миру все, что мог, а про сегодняшнее достаточно поста в соцсетках.

По пути домой опубликовал – пожелал пацану (он сейчас в реанимации) выздоровления и понадеялся, что компетентные органы во всем разберутся. Размещать реквизиты для сбора средств «на лечение» не стал – на мое предложение так сделать родители пострадавшего ответили вежливым отказом. Нормальная семья из верхушки «среднего класса».

– Надеюсь, адвокатам этой курицы не хватит ума выставить случившееся несчастным случаем, – ощерился Фу Шуньшуй. – Умалишенная любительница Тибета, в котором она конечно же ни разу в жизни не была и даже на карте его не найдет, стреляет в мальчика-китайца – разве это может быть случайностью?

В мальчика-китайца, да – семья Чонг переехала в Австралию больше десяти лет назад, когда главу семейства пригласили сюда работать в чем-то сложном и высокотехнологичном. Ситуация страшная, но я вижу в ней злую иронию: ненавидящий эмигрантов «куратор» моментально воспылал к одной конкретной семье «предателей» любовью.

Весь путь домой Фу Шуньшуй разговаривал по телефону – сначала с нашим посольством, потом – с начальством, получив от них многословный пакет приказов, по факту умещающийся в короткой фразе: «сидеть дома и не отсвечивать до получения дальнейших распоряжений».

– Я передам твое предложение, – пообещал куратор. – Отказ от участия в дурно организованных и зараженных провокаторами пресс-конференциях станет хорошим сигналом австралийцам. Это не командировка, а борьба за выживание – это что, хорошая организация? За всю свою карьеру я ни разу не сталкивался с настолько никчемным уровнем безопасности!