Читать онлайн Три желания Джорджианы бесплатно

Глава 1

Несмотря на открытые настежь окна, в бальном зале было душно. Пламя тысячи свечей отражалось в хрустальных подвесках люстр, плясало в зеркалах, прогоняя темноту осенних сумерек. Старинный замок поскрипывал, выражая свое недовольство, но на его брюзжание никто не обращал внимания. Впрочем, и возмущался дом скорее по привычке, ему льстило внимание такого количества гостей, поскольку в нем давно уже никто не жил. Балы – единственное, что устраивал герцог Дестерширский в старинном замке. Вернее сказать, балы устраивала герцогиня.

Умело лавируя среди тех, кто предпочел танцам беседу, Джорджиана добралась до балкона и вышла. Облокотившись на перила, она с наслаждением вдохнула свежий воздух, пропитанный запахом прелых листьев и дождя.

– Ох уж эти обязательные благотворительные балы матушки! – раздалось над ухом. – Я понимаю, что здесь те, кто купил билеты и счастлив оказаться в высшем обществе, но почему нам приходится страдать?

Девушка обернулась.

– Макс! – она хотела кинуться брату на шею, но в последний момент передумала и просто привстала на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку. – Думала, ты не приедешь.

– И брошу тебя на произвол судьбы? – маркиз снял фрак и накинул на плечи девушки. – Ты замерзнешь.

– Ну… не так уж все и плохо, – девушка рассмеялась.

Макс изогнул бровь:

– Уверена?

– Конечно, к тому же до твоего прихода меня оберегал Берти.

– О, он здесь?

Максимилиан даже не стал выглядывать, чтобы попытаться отыскать младшего брата

– Вы разминулись, – девушка развела руками. – Они с Одри уехали минут двадцать тому назад. Так что я была под надежной защитой древней магии.

– Всегда говорил, что Одри бесцельно растрачивает свой дар.

– Ты все еще мечтаешь затащить ее в свое ведомство?

– Не скрою, я хотел бы, но как могу идти против брата?

– С каких это пор тебя интересует еще чье-то мнение?

– С тех самых пор, как наш брат женился на хранительнице Тьмы. Знаешь ли, не хочется однажды быть придавленным статуей, упавшей с крыши.

– Трус!

– Не спорю. Кстати, учти, что я тоже ненадолго.

Насмешка сразу же пропала с лица Джорджианы.

– Арабелла? – она с сочувствием взглянула на брата.

Он поморщился:

– Угу.

– Как она?

– Бедняжку все время тошнит, – маркиз дю Вилль покачал головой. – Я хотел остаться, но меня так настоятельно просили уйти, что теперь я гадаю, не явился ли причиной ее состояния.

– Ты еще сомневаешься? – фыркнула девушка, искренне переживая за жену брата, которая ждала ребенка и поэтому не появлялась в свете.

– В том, что на нее накатывает дурнота, стоит мне появиться в комнате? – ехидно уточнил Макс.

– Увы, мы все проходили через это, и Арабелла не исключение, – поддразнила Джорджи.

– Злюка!

Он ласково щелкнул сестру по изящному носику. Джорджи рассмеялась:

– Хотя, признаться, я бы предпочла быть в ее положении, чем находиться здесь.

– Так в чем же дело? Отец упоминал, что каждый сезон ты получаешь не меньше дюжины предложений!

– Ну… – девушка помялась.

– Учти, еще пара лет, и ты перейдешь в категорию старых дев, – шутливо продолжил маркиз.

Девушка повела плечом:

– Что в этом ужасного? Наш премьер-министр недавно утверждал, что именно старые девы поддерживают благополучие нашей страны.

– Но это не повод становиться одной из них! И жить в коттедже, который наш прадед построил для тети Августы!

– Я могу жить здесь, – Джорджиана обернулась и с любовью посмотрела на древние стены. Перила под ладонями вздрогнули, как собака, которую внезапно приласкали. Замок явно радовался вниманию одной из Линдгейтов.

– С протекающей крышей и кучей летучих мышей? Ай! – последнее вырвалось, потому что один из ставней вдруг закачался и не сильно, но ощутимо ударил маркиза.

– Тебе не стоит говорить так о нашем родовом гнезде, – предупредила Джорджиана.

– Как и тебе мечтать об участи старой девы! Мама этому точно не обрадуется!

– Для вас лучше, если бы я вышла замуж за охотника за приданым? – возмутилась девушка.

– Разумеется, нет, но неужели все так плохо? – нахмурился маркиз. Джорджиана неопределенно пожала плечами, а потом подняла голову, желая сменить тему разговора. – Скажи, что это за звезда около луны?

– Это Венера. И ты прекрасно знаешь, что это планета, – Макс даже не удосужился взглянуть на ночное небо. – Так что не пытайся уйти от разговора, я не один из твоих многочисленных поклонников.

– Именно, – Джорджи наклонила голову набок и лукаво взглянула на брата. – Видишь, ты сам ответил на свой вопрос, Макс!

– Если вопрос только в астрономии, обучи ей жениха, и дело с концом! Или мифологии…

– Мифологии?

– Венера – богиня любви.

– Действительно, я и запамятовала! Спасибо, что напомнил. Я обязательно обдумаю твой совет!

– Но вряд ли последуешь ему.

– Верно, – девушка прислушалась. – А, котильон заканчивается! Прости, мне пора вернуться, я вальс обещала Чарльзу Девенпорту!

– Хороший выбор, – одобрил брат. – Он хотя бы знает астрономию.

Джорджи скривила губы в подобие улыбки.

– Наверное… Передавай привет Арабелле!

Не дожидаясь ответа, она отдала брату фрак и поспешила в бальный зал. После свежести сада в нос ударил целый сонм запахов: духи, вакса, людской пот… Джорджи еле заметно поморщилась. Но сразу же ослепительно улыбнулась: дочь герцога не может себе позволить выразить пренебрежение, тем более на благотворительном балу, единственном мероприятии, где могли присутствовать и те, кто не обладал аристократическим происхождением, но мог позволить себе купить билет. Все вырученные деньги в память о погибшем сыне герцогиня Дестерширская направляла на содержание пансиона для девочек-сирот, покровительницей которого являлась. В отличие от множества приютов, в школе поддерживался идеальный порядок, воспитанницы хорошо питались, и их учили ремеслу, которым они потом могли зарабатывать себе на жизнь.

Как обычно бывало, когда она задумывалась о нелегкой судьбе сирот, Джорджиана взглядом поискала мать. Как всегда, элегантно одетая, та стояла и с вежливой улыбкой слушала завзятую сплетницу миссис Годрингтон. Ну или делала вид, что слушала. Почувствовав на себе взгляд дочери, герцогиня улыбнулась и едва заметно закатила глаза. Джорджиана развела руками, но подходить не стала, опасаясь, что собеседница матери переметнется на нее, а это означало минимум два потерянных танца.

Хотя танцевать было не с кем. Чарльз словно испарился. Джорджи не стала его искать. Прекрасно понимая, что, оставаясь в бальном зале без партнера, она привлекает внимание, девушка направилась в соседнюю комнату, где на столах были выставлены легкие закуски и напитки. Ее то и дело окликали, справлялись о делах, кое-кто из молодых людей пытался пригласить на танец, но все они получили вежливый отказ.

Подхватив бокал с лимонадом (что же еще полагается пить на балу незамужней девушке!), она отошла от стола, и ее сразу же толкнули под локоть.

– Ох!

Рука дрогнула и напиток выплеснулся из бокала, щедро забрызгивая рубашку и белоснежный жилет мужчины, так некстати стоявшего рядом. Он обернулся и полоснул взглядом по девушке.

– Простите, – Джорджиана смущенно улыбнулась. – Я не нарочно!

Показалось, что в янтарных глазах незнакомца заплясали смешинки.

– Разумеется, – спокойно согласился он, доставая платок и принимаясь промокать жилет. – Было бы странно, если бы вы намеренно испортили мне костюм.

Все это так напоминало Макса, что Джорджиана с трудом подавила смешок.

– Тем не менее, я его испортила. И готова компенсировать ущерб. В пределах разумного, конечно.

Почему-то в ответ мужчина негромко рассмеялся.

– Даже так? Пожалуй, это справедливо… В таком случае вы позволите пригласить вас на танец?

Девушка пожала плечами. В конце концов, она была виновата, а в просьбе незнакомца не было ничего неприличного. Всего лишь танец… Да и Чарльза нигде не было…

Она спокойно вложила свою ладонь в его и позволила провести в бальный зал. Показалось, или среди гостей пронесся шепот, а потом все как-то замолчали, с удивлением взирая на пару в центре.

Джорджиана невольно напряглась, не понимая странной реакции окружающих. Она нахмурилась, в этот момент заиграла музыка.

Мужская ладонь легла на талию, тепло от нее волной разошлось по телу, и Джорджи едва не споткнулась. Она едва попала в такт и досадливо поморщилась, гадая, что вдруг с ней приключилось. Неужели духота так действует? Или это влияние незнакомца?

Кружа в вальсе, она с интересом разглядывала своего партнера. Высокий, Джорджи едва доставала ему до плеча, вытянутое лицо, про такое говорят “породистое”, высокий лоб, волевой подбородок.

Темные, как смоль, волосы вопреки моде были зачесаны назад, в глазах цвета темного янтаря виднелись смешинки, а нос с горбинкой придавал мужчине сходство с хищной птицей. Он уверенно вел в танце, лишая партнершу даже возможности промаха.

– И каков ваш вердикт, миледи?

Вопрос заставил опомниться.

– Простите? – девушка моргнула.

– Вы так рассматриваете меня, словно я одна из глупых статуй, привезенных лордом Эсгином с Континента!

– О, – Джорджи смутилась. – Я просто подумала, что знаю всех в Дестершире…

– Неужели? – незнакомец приподнял брови.

– Но не вас.

– Я недавно приехал в ваши края.

– И сколько планируете пробыть? – вежливый вопрос, но она почему-то очень хотела, чтобы незнакомец остался на какое-то время.

– Зависит от обстоятельств, – он вдруг остановился, хотя музыка продолжала играть. – А, маркиз…

– Доминик Ксавье… – шипение в голосе Максимилиана дю Вилля не предвещало ничего хорошего.

Джорджиана нахмурилась, пытаясь вспомнить, где она слышала это имя. Ее партнер ослепительно улыбнулся:

– Простите, миледи, я думал вы узнали меня… позвольте представиться: Доминик Ксавье, пятый граф Эстли.

– Эстли? – ахнула Джорджиана, наконец вспомнив и имя, и его обладателя. Предатель, чья вина так и не была доказана. Тот, кто передавал Узурпатору сведения о военных планах армии Эгрдейла. Его арестовали, но так и не смогли доказать вину, поэтому выпустили. Эстли не принимали ни в одном приличном доме… И она только что…

Джорджи побледнела и отпрянула, гадая причастен ли мужчина, стоящий перед ней к гибели еще одного ее брата, Ричарда. Наверняка да. Джорджиана обернулась и посмотрела в сторону матери. Герцогиня стояла, неестественно выпрямившись, ее губы побелели от напряжения, а глаза были наполнены болью. Это оказалось последней каплей. Джорджиана сжала кулаки, борясь с желанием влепить предателю пощечину. Не стоило марать об него руки.

– Как вы смели… как у вас хватило дерзости прийти сюда? – прошипела девушка. Она знала, что поступает опрометчиво, что устраивать скандал на балу попросту неприлично, но ничего не могла с собой поделать. Улыбающийся Ричард, такой, каким она видела его в последний раз, возник в памяти: “Не скучай, Джорджи, я скоро вернусь!”

Он не вернулся. Так и остался лежать на поле боя среди сотен других. И все из-за Эстли… И вот теперь она кружилась в его объятиях…

Джорджиана вспыхнула.

– Убирайтесь, – процедила она. Девушка говорила тихо, но все равно в наступившей тишине ее слова были слышны повсюду. – Вон из этого дома!

Граф Эстли покачал головой;

– Вот оно, хваленое гостеприимство… а между прочим, леди Линдгейт, вы сами предложили мне компенсацию…

– Вы переходите все границы! – Макс шагнул вперед, заслоняя собой сестру.

– Я остаюсь в границах своей страны, маркиз, – парировал тот.

– Но не в рамках приличий!

– Вы утверждаете, что я дурно воспитан?

– Довольно! – спокойный голос его светлости герцога Дестерширского заставил всех поежиться.

В абсолютной тишине его светлость подошел и стал рядом с детьми.

– Вы зря пришли сюда, граф, – подчеркнуто спокойно произнес он. – Дуэли, на которую вы так рассчитываете, не будет. Ни один из моих сыновей не станет драться с вами. Более того, я прошу вас покинуть мой дом!

– Как пожелаете, ваша светлость.

Кривая усмешка, легкий поклон, и граф Эстли вышел. Джорджиана выдохнула и взглянула на отца:

– Я не знала…

Герцог кивнул.

– Я тоже не сразу узнал его. Не будем омрачать вечер еще больше, – он махнул рукой музыкантам, и те снова заиграли.

– Джорджи? – рука Макса легла на талию.

Девушка послушно позволила брату увлечь себя в вальсе. Краем глаза она следила за отцом, который подошел к матери. Несколько слов, еле заметное пожатие руки, и герцогиня снова обрела привычную безмятежность. Только все еще вздымающаяся грудь и слишком ослепительная улыбка выдавали истинные чувства ее светлости.

Джорджиана снова почувствовала себя виноватой. Она запнулась, а потом и вовсе остановилась. Маркиз нахмурился:

– Ну что еще?

– Отвези меня домой, Макс, – попросила она.

Глава 2

Как водится, маркиз дю Вилль выполнил просьбу Джорджианы весьма своеобразно. Понимая, что ей надо перед кем-то выговориться, он привез сестру в свое имение, располагавшееся неподалеку от родительского замка. За всю дорогу оба не проронили ни слова. Только когда карета остановилась у крыльца, он нарушил гнетущую тишину:

– Арабелла, наверное, спит, зато утром тебе будет с кем поговорить.

Джорджи лишь кивнула. Жена брата была старше ее всего на три года, и, живя рядом, они давно стали подругами. Маркиз не мог придумать лучшего решения.

– Макс… – тихо начала она.

– Что?

– Ты… ты не сердишься? – рискнула уточнить Джорджиана.

– Сержусь. Но не на тебя, – отрывисто произнес брат. – Мне позвать горничную?

– Не надо. Не хочу никого видеть. Я справлюсь сама.

– Хорошо. Спокойной ночи, – кивнув сестре, маркиз направился в свои покои.

– Да… – выдохнула Джорджиана.

Оказавшись в спальне, которая всегда была готова к ее приезду, девушка разделась, благо бальное платье было совсем простым, а потом долго терла себя полотенцем, смоченным водой из кувшина для умывания. Казалось, что ее словно облили грязью. Кожа там, где ее касался предатель, до сих пор горела, будто Джорджиану заклеймили. Она даже проверила, не осталось ли на талии следов ладони, а потом продолжила обтирание. Наконец, убедившись в тщетности своих усилий, девушка легла в постель, но сон все не шел. В голову то и дело лезли воспоминания детства: Ричард, скачущий с ней наперегонки; Ричард, танцующий с Джорджианой на детском балу; Ричард, лезущий на дерево, чтобы сорвать сестре самое румяное яблоко… Тогда он упал и сломал руку, а потом еще и получил нахлобучку от отца … Ричард, стоящий на крыльце дома в военной форме. “Я вернусь, сестренка…” Не вернулся. Погиб.

Рыдания все-таки вырвались наружу, Джорджиана зажала рот руками, стараясь приглушить их. Еще не хватало разбудить кого-нибудь!

Она проворочалась без сна до рассвета и утром выглядела ничуть не лучше жены брата, страдавшей от дурноты, извечной спутницы женщин, которые ждут дитя.

Тем не менее, Арабелла нашла в себе силы спуститься в гостиную и теперь лежала на кушетке, слушая в красках рассказ о том, что случилось вчера на балу.

– Ох, я так виновата… – Джорджи повторила это, наверное, раз пятый. Арабелла поморщилась.

– Скажешь это еще раз, и меня точно стошнит, – предупредила она. – Джорджи, ты ни в чем не виновата! Ты же не знала, кто он!

– Да, но… – девушка осторожно коснулась ладони собеседницы, пытаясь при помощи своего магического дара хоть немного облегчить ее состояние. Получалось плохо: обуреваемая собственными переживаниями Джорджиана никак не могла сосредоточиться.

– Что “но”? – хмыкнула жена брата.

– Понимаешь, мы не были представлены друг другу! – продолжила девушка.

– О, в свете развернувшегося скандала об этом твоем упущении даже не вспомнят! – отмахнулась Арабелла.

Джорджи нервно усмехнулась:

– Думаешь? По-моему, местные кумушки готовы следить за каждым моим шагом.

– А что ты хотела? Не мне тебе рассказывать, что ты для них как бельмо на глазу! Красивая, богатая и незамужняя. Джорджи, да ты каждый год лишаешь десяток-другой бедняжек возможности найти себе достойного мужа, а ведь многие девушки могут позволить себе только один бальный сезон!

Судя по тому, как Арабелла оживилась, магический дар все-таки помог.

– И что же мне теперь делать? – поинтересовалась Джорджи, мгновенно обретая свое привычное расположение духа.

– Как насчет того, чтобы наслаждаться тем, что есть? – Арабелла лукаво улыбнулась.

Джорджиана кивнула:

– Ты права. Ох, Белла, спасибо!

Она кинулась к подруге и порывисто обняла ее.

– Надеюсь, ты не собираешься душить мою жену, – насмешливый голос заставил обернуться.

– Макс!

– Доброе утро, – маркиз дю Вилль подошел и склонился над женой, мягко коснулся губами ее щеки. – Как ты?

Его голос был пронизан нежностью.

– Благодаря твоей сестре гораздо лучше, – Арабелла подняла голову с нежностью смотря на мужа.

Джорджи заметила, как сияют ее глаза. Макс улыбнулся. Его улыбка мало напоминала ту саркастическую гримасу, которой так славился маркиз дю Вилль. Понимая, что в эту минуту она совершенно лишняя, девушка тихо встала и вышла.

Браки братьев были причиной того, что Джорджи отклонила все предложения руки и сердца, сыпавшиеся на нее с того момента, как она впервые показалась на балу в белом платье дебютантки. Красивая, богатая, незамужняя… Даже не будь она такой, предложения все равно сыпались бы на нее, как овес из прорехи торбы.

Слишком многие желали бы породниться с семьей герцога. К некоторым из ухажеров Джорджиана даже испытывала симпатию, но в то же время она понимала, что ее чувство далеко от той любви, которую она видела как между родителями, так и в семьях своих братьев. Именно это и вынуждало ее раз за разом отказывать потенциальным женихам, произнося сакраментальную фразу: “Ваше предложение слишком лестно для меня, но я должна подумать…” Все уходили. Некоторые из них возвращались, надеясь на переменчивый нрав рыжеволосой красавицы, но Джорджи была непреклонна.

– О чем думаешь? – Макс вошел в комнату. Его волосы были взъерошены, а всегда тщательно повязанный платок смят. Не трудно было догадаться, что он только что целовался с Арабеллой.

– Радуюсь твоему счастью, – Джорджиана не стала скрывать мысли. – И думаю: повезет ли мне так же, как тебе или Берти…

– Для этого ты должна сбежать из дома с учебником астрономии, – ухмыльнулся брат, вспомнив вчерашний разговор на балконе. – Но вряд ли родители будут рады.

– Ты прав, и я даже не скажу, что ты предлагал мне это!

– Твоя милость не знает границ. Какие планы? Прокатишься со мной верхом?

– Настроения нет, – Джорджи бросила взгляд на часы. – Думаю, мне пора.

– Ты не останешься на обед? – брат подхватил письма, лежащие на подносе, и принялся их перебирать, раскладывая по стопкам.

– Не хочу утруждать Арабеллу. Бедняжке нелегко.

– Угу, – маркиз вдруг зло уставился на конверт, который держал в руках.

– Дурные новости? – спросила Джорджиана.

– Можно сказать и так. Оно от Эстли, отправлено два дня назад, еще до бала, – Макс продемонстрировал запечатанное послание, и сразу же швырнул его в огонь.

– Ты не прочитал…

– Мне и не надо. Вряд ли этот мерзавец написал признание, а остальное… – он махнул рукой. – Ричарда не воскресишь… как и остальных наших ребят.

– Да, – глухо отозвалась его сестра. – Почему его не казнили?

Она не могла произнести ненавистное имя. Максимилиан пожал плечами:

– Признания не было, а без него доказательства были слишком шаткими: несколько писем, написанных каллиграфическим почерком, чтобы установить, кто их писал.

– Каллиграфическим? – по-глупому переспросила Джорджиана.

– Да, этому стилю письма учат в военной академии Грейхоу. Предназначен для составления карт и официальных рапортов. Так что по нему доказать ничего невозможно.

– Подписи не было?

Маркиз смерил сестру изумленным взглядом:

– Вряд ли человек, сообщая сведения противнику будет подписываться полным именем. Только инициалы “Д. Э.”

– Доминик Эстли?

– Вероятнее всего, хотя сам он все отрицал.

Джорджиана вздохнула.

– А кольцо правды? – вдруг вспомнила она. – Оно же чувствует ложь? Вы пытались применить его?

– Кольцо – пережиток прошлого, – Максимилиан махнул рукой. – Его можно обмануть. Даже Эйлин Уорвик легко справилась с этим. А тут…

– Да уж…

– Именно. Конечно, не обладай Эстли графским титулом, его бы наверняка вздернули, а так трибунал предпочел вынести вердикт “не доказано” и отпустить. Да и война к тому времени закончилась.

– И Эстли уже не мог никому ничего передавать, – кивнула девушка.

– Да, – Макс хмуро взглянул в окно и переменил тему. – Может, все-таки останешься на обед?

Маркиз с надеждой посмотрел на сестру. Понимая, куда он клонит, девушка покачала головой:

– Боюсь, что, если дождь так и будет хлестать, дороги развезет, а задерживаться у вас на неделю не входит в мои планы. Я сейчас не в том состоянии, чтобы сосредоточиться.

– Я распоряжусь насчет экипажа.

– Спасибо, мне еще надо сказать горничной, чтобы собрала мои вещи.

– Сбегаешь от нас навсегда? – Макс изогнул бровь.

По негласному соглашению Джорджиана всегда хранила часть гардероба в доме брата.

– Просто забираю то, что лежит здесь давно и собрало всю пыль. Попроси кучера не задерживаться, я хочу успеть домой засветло.

– Хорошо. Карету можешь отослать завтра, все равно я планировал провести весь день дома.

– Договорились.

Как Джорджиана и просила, экипаж подали незамедлительно. Сердечно распрощавшись с братом и его женой, девушка села в карету, на дверцах которой красовался герб маркиза дю Вилля, задернула занавески и откинулась на подушки. Отчаяние, охватившее ее ночью, ушло, оставив послевкусие горечи. Глаза закрывались, и Джорджи позволила себе погрузиться в спасительную дремоту.

Внезапно раздался странный резкий звук, карету тряхнуло, раздались крики кучера, а потом экипаж и вовсе остановился. Джорджиана недоуменно прислушалась, гадая, что могло способствовать этому. Заржали лошади, а потом снаружи поднялась суматоха: топот, крики, глухие звуки, словно кто-то лупил палкой мешок муки.

– Что за… – девушка распахнула дверцу и вскрикнула, увидев направленное на нее дуло пистолета. – Что. Вы. Себе. Позволяете?

– Заткнись! – приказал ей обладатель пистолета. Его лицо было скрыто маской, а грубый акцент выдавал уроженца трущоб.

Зеленые глаза девушки зло полыхнули. Она вскинула руку, огненный шар сорвался с пальцев, устремился к бандиту, но в последний момент словно натолкнулся на преграду и рванул куда-то вверх.

– Магический амулет? Откуда? – глаза девушки расширились, она изумленно проследила за магическим снарядом, рассыпавшимся мелкими искорками высоко в небе. Кони испугано всхрапнули и попытались понестись, не удержи их второй бандит. Третий был занят тем, что связывал лежащих без сознания кучера и лакеев, сопровождавших карету.

– А деваха-то ничего, – крикнул человек в маске, обращаясь к нему. – Небось еще и богатая. Таперича понятно, что к чему…

Не дожидаясь, пока лошади успокоятся, он бесцеремонно залез в карету.

– Вон отсюда! – потребовала Джорджиана, все еще не желая верить в происходящее. Особенно, что все это проходило в получасе езды от ее собственного дома.

– Давай без глупостей, – предупредил бандит, развалившись на сидении напротив Джорджианы. – Будешь паинькой – останешься цела.

– А если не буду? – прошипела девушка.

Бандит поскреб пальцами свободной руки макушку:

– Убивать и вред чинить нам запретили, но для острастки могу пару раз по маковке пистолетом тюкнуть. Оно тебе надо?

Пытаясь понять, кому и зачем она понадобилась, Джорджиана медленно помотала головой.

– Вот и славно, – обрадовался бандит. – Тады поехали!

Он стукнул рукоятью пистолета в стенку. Карета тронулась. Стараясь не показывать, что напугана, девушка холодно взирала на своего похитителя. Он обмолвился, что действовал по указке, значит, кому-то нужна именно она. И живая. Хотя… Джорджи прищурилась. Мало кто знал, что она гостила у брата, а на дверце кареты был герб Максимилиана. Возможно ли, что хотели похитить Арабеллу, а наемники просто перепутали?

– Чего вылупилась? – под ее взглядом бандит заерзал. – Смотри у меня!

От такого вульгарного обращения Джорджиана вспыхнула.

– Если ты не в курсе, то я леди Линдгейт, милейший, – надменно произнесла она. – Мой отец – герцог Дестерширский! И изволь обращаться как полагается!

От нее не укрылось, что при упоминании герцога разбойник нервно сглотнул.

– Иди ты… дочь герцога… тады понятно, к чему кипишь!

Он заерзал на сидении и добавил еще несколько слов, значение которых Джорджиана не поняла, хотя догадалась, что это были непристойные ругательства. В любое другое время она сурово бы отчитала сквернослова, но сейчас гораздо важнее было попробовать склонить его на свою сторону. Карету закачало, судя по отчаянному скрипу рессор, они съехали с накатанного тракта на разбитую дорогу. Девушка досадливо поморщилась, понимая, что время на ее поиски возрастет. И будут ли вообще сегодня ее искать? Родители уверены, что она в безопасности у брата, а Макс сказал, чтобы она отправила экипаж обратно только завтра. При мысли о том, что с ней может произойти за сутки, Джорджиана похолодела, но сразу же взяла себя в руки. Если помощи ждать неоткуда, следовало самой позаботиться о своей судьбе. Похоже, что похитивший ее – наемник, следовательно, можно было попытаться перекупить его.

– Как ты понимаешь, герцог Дестерширский весьма влиятелен и вряд ли будет снисходителен к похитителям его дочери. Так что тебя повесят, – она замолчала, давая разбойнику хорошенько обдумать ее слова и продолжила. – Но он щедро отблагодарит моих спасителей…

От нее не укрылось, что при упоминании о вознаграждении глаза мужчины хищно блеснули. Джорджиана тихо выдохнула и продолжила как можно более небрежным тоном, копируя манеру общения Макса:

– Поэтому если ты отвезешь меня к отцу, то можешь рассчитывать на…

В этот момент карета остановилась. Девушка замолчала, обрывая фразу.

– Приехали! – дверца распахнулась, и второй разбойник заглянул в карету. – Выходи!

– Девушка – леди, – предупредил его спутник Джорджианы. – Дочь герцога Дестерширского.

– Ах, простите, ваша светлость! – с издевкой протянул его товарищ. – Извольте покинуть экипаж.

Девушка покачала головой:

– Я уже говорила, что мой отец щедро заплатит, если вы отвезете меня домой.

– Ага, а потом, получив тебя, вздернет нас на ближайшем дубе, мы и пикнуть не успеем, – рассмеялся тот, кто стоял у кареты. За его спиной виднелся старый коттедж, и Джорджи не сомневалась, что ее привезли именно туда.

– Дик, может… – начал второй, но его сразу же оборвали:

– Заткнись. Неужели ты не видишь, что дамочка водит тебя за нос! Да и нам заплатили за то, чтобы мы привезли ее сюда. Так что хватит сопли жевать! А ты выходи, не то вытащу!

Он отступил от дверцы и мотнул головой.

Девушка прикусила губу. Она не понимала, кому и зачем понадобилось похищать ее. Но в любом случае пререкаться с бандитами было себе дороже.

Спустившись из кареты, Джорджиана первым делом огляделась, пытаясь понять, где она находится и сможет ли ускользнуть от своих похитителей. Поросший мхом дом из дикого камня, к которому ее привезли, выглядел заброшенным: закрытые наглухо ставни покосились, дверь рассохлась, а на трубе сидели вороны. Из-за каменной стены, возвышающейся вокруг дома, рассмотреть окрестности не представлялось возможным, а единственный въезд загораживала карета, в которой ее привезли. Связанный по рукам и ногам кучер Макса понуро сидел на козлах. Заметив его, Джорджи выдохнула, хотя прекрасно понимала, что вряд ли слуга сможет ей помочь.

– Отгони лошадей и карету в сарай, – тем временем приказал один из похитителей своему товарищу и наигранно поклонился Джорджиане. – Миледи, прошу!

Он распахнул дверь. Девушка окинула мужчину гневным взглядом и шагнула внутрь. Ей пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем глаза привыкли к полумраку, царившему внутри. Убогая обстановка и промозглая сырость подтвердили подозрения, что дом давно был необитаем.

Девушка поежилась и подошла к окну, гадая, как ей выбраться из плена. Она попыталась открыть ставни, но они были надежно приколочены снаружи. На всякий случай подергав их и убедившись в тщетности своих усилий, Джорджиана прошлась по лачуге, пытаясь найти то, чем можно было бы защититься. На магию она не рассчитывала, прекрасно запомнив, что у похитителей есть защитные амулеты. В этот момент дверь снова скрипнула, неяркий свет разлился по комнате, по стенам пробежали тени. Джорджи обернулась и остолбенела, моментально узнав вошедшего:

– Вы?

– Джорджиана? Джорджиана Линдгейт? – изумление графа Эстли было ничуть не меньше. Он едва не уронил фонарь, который держал в руке. Опомнившись в последний момент, он поставил светильник на стол и подошел к Джорджиане, недоверчиво рассматривая ее:

– Что вы здесь делаете?

– Полагаю, об этом следует спросить у ваших людей, – процедила девушка. Страх ушел, уступив место ослепляющему гневу. – Именно они привезли меня сюда!

– Привезли? Что за глупость!

– Полностью с вами согласна.

Граф скрипнул зубами, а потом стремительно направился к выходу и распахнул дверь:

– Оливер, поди сюда!

– Милорд? – один из похитителей на этот раз без маски показался в дверях. Его лицо было изрыто следами от перенесенной оспы, а красный нос выдавал пьянчугу.

– Кого ты привез?

– Как вы и приказали, милорд.

– Что? – Джорджиана и Эстли сказали это хором.

Удивляясь столь бурной реакции нанимателя и его жертвы, Оливер озадаченно пошкрябал затылок.

– Вы же наказали доставить того, кто будет сидеть в карете. Вот она там и была.

Он ткнул в сторону девушки пальцем. Джорджиана брезгливо поморщилась, заметив, что ноготь на пальце обгрызен, а вокруг торчат заусеницы.

– Речь шла о мужчине, – тем временем процедил граф.

– Так вы ж, милорд, не уточнили. Уплочено было за пассажира. Девица он или не девица…

– Да вы с ума сошли! – ахнула Джорджиана, понимая, что Эстли рассчитывал похитить ее брата. Поэтому на разбойниках и были магические амулеты, в отличие от нее Макс бы просто так не сдался. – Да как вам вообще в голову это пришло!

Оливер недоуменно уставился на нее, не гадая, почему похищенная девица, пусть даже и дочь герцога, не дрожит от страха, а напротив, отчитывает их, словно учитель в воскресной школе. Казалось, еще чуть-чуть и она бросится на них и хорошенько отмутузит.

– Свободен!

Резкий тон приказа заставил наемника опомниться. Оливер опасливо покосился на разъяренную рыжеволосую красавицу и поспешил ретироваться, а Джорджи снова накинулась на графа Эстли:

– Что все это значит? Зачем вы наняли людей похитить моего брата?

– Приношу вам свои глубочайшие извинения, миледи, – он поклонился. – Произошла ошибка.

– Ошибка? – она задохнулась от гнева. – Вы называете это ошибкой?

Граф развел руками.

– Именно. Я честно пытался поговорить с вашим братом и даже ради этого приехал на бал, но маркиз упорно избегает встречи. Пришлось действовать иначе.

– Цивилизованные люди, как правило, наносят визит или пишут письмо, – процедила Джорджиана. Сердце отчаянно колотилось, а в голове шумело. Ей казалось, что она задыхается, находясь в одной комнате с предателем. Желание кинуться на него и задушить было почти непреодолимым. Она с трудом выпрямила скрючившиеся пальцы.

– Не думаю, что, если бы я нанес визит маркизу, он бы меня принял, – Эстли даже не догадывался о кровожадных мыслях собеседницы. – Что касается писем, их было три. Все остались без ответа. Ставлю золотой, что ваш брат не стал даже распечатывать их.

Вспомнив конверт, который на ее глазах полетел в огонь, Джорджиана покраснела. Это не укрылось от Эстли.

– Я так и думал, он их сжег, верно?

– Да, – девушка не стала лукавить. – Жаль этого нельзя проделать с вами!

Ее злость не произвела никакого впечатления, виновник ее бед только рассмеялся:

– Увы, меня не удалось даже повесить, доказательств не хватило.

– Или вы подкупили кого-то из судей! – парировала Джорджиана.

Стрела попала в цель Эстли скрипнул зубами.

– Если бы я подкупал судей, то наверняка потребовал бы признать мою невиновность, а не выносить вердикт “не доказано”! – отчеканил он.

– Кто знает, может, вам не хватило денег? – почти пропела девушка. – Или мздоимец в последний момент испугался гнева толпы?

Она хотела разозлить его еще больше, но, вопреки ожиданиям, собеседник рассмеялся:

– Надо же, слухи не врут! Вы на самом деле такая, как про вас говорят!

Джорджи смерила его самым надменным взглядом:

– Не думаю, что в тюрьме, где вы находились, много обо мне знают.

– В тюрьме – нет, – он даже не стал отрицать свое пребывание там, заставляя девушку задохнуться от возмущения. – А вот вчера на балу…

– О, так вы пришли туда, чтобы послушать, что говорят обо мне? Не могу сказать, что польщена этим.

Эстли улыбнулся:

– Увы, миледи, мир вертится не вокруг вас. Как я уже говорил, я заплатил за приглашение, чтобы иметь возможность встретиться с вашим братом. Но, увы, вчера вы помешали моим планам, как и сегодня. Кто мог представить, что именно вы будете в карете?

– Действительно, – настала очередь Джорджианы скрежетать зубами. – Интересно, что вы бы сделали, если бы это была Арабелла!

– Насколько мне известно, маркиза дю Вилль в последний месяц не покидает усадьбу, ввиду своего положения… – Эстли усмехнулся, заметив удивление в глазах собеседницы. – Видите ли, не только ваш брат служил в разведке.

– Да, только он никогда не передавал сведения врагу, – парировала Джорджиана, окончательно придя в себя. Страх ушел, теперь она знала, с кем имеет дело, и это придало сил.

– Кто знает. Вердикт “не доказано” весьма обтекаем и применим к каждому, – граф пожал плечами. – Да и почерк на тех бумагах… Любой из ваших братьев мог подделать его…

– Да как вы…

Кровь бросилась девушке в лицо. Как смел этот негодяй, на чьих руках кровь многих, говорить такое о ее братьях! Не помня себя от гнева, она подскочила и влепила противнику звонкую пощечину. Голова графа дернулась, сам он шумно выдохнул сквозь сжатые зубы и в следующий момент перехватил руку Джорджи.

– Отпустите, – потребовала девушка, пытаясь вырваться, но Эстли только сильнее сжал запястье, заставив поморщиться от боли.

– Успокойтесь, – бросил он, зло смотря на рыжеволосую бестию. На его щеке отчетливо проступал след от удара. – Повторюсь: все, что я хотел, – поговорить с вашим братом. Но он старательно избегает встреч со мной.

– И правильно делает! Не хватало еще, чтобы он очернил свое имя общением с предателем!

В ответ Эстли расхохотался:

– Какая патетика! Неужели одной встречи со мной достаточно, чтобы очернить репутацию маркиза дю Вилля? Я понимаю, если бы я породнился с вашим благородным семейством!

Он вдруг осекся и задумчиво посмотрел на стоящую перед ним девушку:

– Знаете, а, возможно, это будет лучшим решением…

От его пристального взгляда по спине пробежал холодок, Джорджиана нервно сглотнула, запоздало вспомнив, что находится во власти преступника, и рядом нет ни братьев, ни верных слуг, которые могли бы ее защитить. Магия тоже не поможет, граф Эстли обучался в военной академии, стало быть, легко отразит атаку.

Стараясь скрыть обуявший ее страх, девушка только выше подняла голову, всем своим видом выражая презрение. Но это пропало втуне, ее похититель даже не заметил этого жеста. Нахмурившись, он задумчиво прошелся по комнате, взвешивал все “за” и “против” своей идеи, а потом снова повернулся к пленнице:

– Да… вашему брату придется смириться, что его семья окажется неразрывно связана с именем предателя.

– Неужели? – фыркнула Джорджиана. – И как же вы планируете это сделать?

– Женившись на вас, миледи.

– Что? – охнула Джорджиана. Осознание чего-то грозного и необратимого нахлынуло на нее, и она не знала, как с этим справиться. – Это… это нелепо!

Граф улыбнулся:

– Отчего же? Мы провели достаточно времени вместе, чтобы вы могли считаться скомпрометированной.

– Перестаньте, – фыркнула девушка. – Здесь никого нет! Никто не знает, что мы здесь.

– А те люди, которых я нанял, чтобы они привезли вашего брата? – Эстли изогнул бровь. – Вы же наверняка рассказали им, кто вы, миледи.

Кровь отхлынула от лица. Проклиная себя за неосмотрительность, Джорджиана до крови прикусила губу и опустила голову, надеясь, что собеседник не сможет в полумраке рассмотреть, как она побледнела. Но он все равно заметил.

– Я так и думал. Как вы считаете, будут ли они молчать?

– Не думаю, что они захотят вызвать гнев его сиятельства герцога Дестерширского и признаваться в похищении его дочери, – тихо возразила девушка. Она цеплялась за соломинку.

– А им и не придется. Мы просто доедем до первого же постоялого двора, проведем там ночь… После чего я, как честный человек, обязан…

– Но вы нечестный человек! – возмутилась Джорджи.

– Возможно, но тогда свадьба с вами будет первым шагом на пути моего исправления, – он явно издевался.

Джорджиана зло прищурилась.

– Да будь я три тысячи раз опозоренной, я никогда не пойду на это! Даже если вы протащите меня через все постоялые дворы графства обнаженной, я все равно скажу: “Нет!”

– Какая неприятность, – посетовал Эстли. – Нет, я не в плане видеть вас обнаженной, хотя уверен, для вас это будет неприятно. Но вы не думаете о своей семье.

– О, уверяю, отец поддержит меня!

– Не сомневаюсь. Как и в том, что его светлость вызовет меня на дуэль. Хотя нет, скорее, это сделает кто-нибудь из ваших братьев…

– Можете не сомневаться, любой из них с удовольствием пристрелит вас! – прошипела девушка.

– Спорое утверждение, но если это и произойдет, то участник дуэли вынужден будет бежать за границу, а вы так и останетесь опозоренной. Возможно, вам тоже придется уехать.

– Да как вы… – Джорджи задохнулась от негодования. Мысленно она попыталась найти лазейку, но ее не было. Следовало признать, что граф Эстли был прав. Свет мог простить ей брак с человеком, чья вина так и не была доказана, но порочную связь – никогда! Более того, девушка хорошо представляла, каким презрением ее обольют те, кто совсем недавно пел ей дифирамбы. Отвергнутые кавалеры, злобные кумушки, менее удачливые соперницы – все они будут обсуждать ее падение не один сезон!

А братья? Как и говорил Эстли, они наверняка потребуют удовлетворения, и вряд ли дело ограничится просто ранением. И потом, дуэли строжайше запрещены. Тот из участников, кто выживет, должен будет бежать из страны. А мама… Каково будет герцогине, и так потерявшей одного сына, терять еще одного. Джорджи тряхнула головой. Она не может, не должна этого допустить.

Дочь герцога, ее с малолетства учили, что долг перед семьей превыше всего, и если он состоит в том, чтобы пожертвовать собой…

Она еще раз взглянула на стоящего перед ней мужчину. Граф смотрел на нее с явным безразличием, словно ему было все равно, какое решение она примет. А ведь ему и вправду было все равно, поняла Джорджиана. Предатель и изгой, он не мог желать для себя более удачного союза.

Было ли все равно ей самой? Готова ли она пережить позор, который обязательно падет на ее голову, потерять еще одного брата? Джорджиана знала ответ и прекрасно понимала, что должна сделать.

– Хорошо, я… – она вздохнула, собираясь с духом. – Я выйду за вас замуж.

Показалось, что плечи графа опустились, словно он тихо выдохнул. Или это просто была игра тени и света.

– Прекрасно, не будем с этим затягивать! – коротко поклонившись, Эстли вышел. Джорджиана с ненавистью посмотрела ему вслед.

– Я выйду за вас замуж, граф, – прошипела она, как только дверь хлопнула. – Но, клянусь памятью Ричарда, вы об этом еще пожалеете!

Глава 3

Граф отсутствовал недолго, отдав соответствующие распоряжения, он вернулся в коттедж, но этого времени было достаточно, чтобы Джорджиана успела взять себя в руки. Она встретила вошедшего надменным взглядом, который сделал бы честь самой королеве.

– Я приехал верхом, поэтому придется снова воспользоваться каретой вашего брата. Надеюсь, Максимилиан не станет возражать? – поинтересовался он.

– Не думаю, что вам есть дело до его возражений, – холодно отозвалась Джорджиана.

Эстли усмехнулся:

– Вы правы.

– Тогда к чему спрашивать? – девушка встала и расправила накидку. Руки дрожали, и ей оставалось уповать на то, что похититель не заметит этого. – Куда мы едем?

– Разумеется, туда, куда каждый год устремляются десятки влюбленных… – насмешливо протянул граф. – В деревушку на севере…

– В Дамфрис? – охнула девушка. Надменность слетела, уступив место растерянности. – Но это же…

Она растерянно моргнула. Дочь герцога, она даже и помыслить не могла, что опуститься до того, чтобы бежать с женихом в деревушку на границе с Альбией, чтобы прыгать через наковальню для заключения брака.

– Неделя пути, верно, – бесстрастно подтвердил Эстли, натягивая перчатки и разглаживая их по руке. – Не скрою, я предпочел бы провести время иначе, но…

– Почему бы нам просто не объявить о помолвке? – предложила Джорджи, хватаясь за соломинку. – Мы вернемся в Дестершир, и отец…

Она осеклась, с ужасом представив, как будет объяснять отцу причины, побудившие ее принять предложение графа Эстли. Но это был единственный шанс избежать ненавистного замужества. После оглашения жениху и невесте давалось три недели, и за это время отец вполне мог придумать что-то. Словно читая ее мысли, граф хмыкнул:

– Герцог перережет мне горло, как только я выйду за ворота вашего имения!

– Ну что вы, – протянула Джорджи, злясь, что ее намерения так просто раскрыли. – Не думаю, что кто-то захочет марать свои руки кровью предателя. Скорее, вас арестуют и отправят в тюрьму.

– Благодарю покорно, мне хватило и прошлого раза.

– Тогда странно, что вы так стараетесь снова угодить за решетку, – парировала Джорджи.

Вопреки ее ожиданиям граф не стал отвечать, а просто шагнул к девушке. Ей потребовались все силы, чтобы не начать пятиться. Внутренне содрогаясь от страха, она только вскинула голову, смотря прямо в глаза противника. Показалось, или там мелькнула смешинка.

– Джорджиана, – рука Эстли легла ей на плечо. Возмутиться подобной фамильярности Джорджи не успела. Дверь снова скрипнула.

– Милорд, все готово, – Оливер замер на пороге с интересом рассматривая девушку. Она вспыхнула, прекрасно понимая, что он подумал: похищение, объятия в уединенном коттедже…

– Хорошо, – граф протянул ему кошелек, судя по звуку наполненный монетами, и снова обратился к Джорджиане. – Миледи…

– Что? – она не сразу поняла, что от нее хотят.

– Карета подана. Пойдемте.

Понимая, что это завуалированный приказ, девушка послушно вышла из коттеджа. Карета уже стояла у крыльца. Незнакомый кучер с интересом взирал на девушку.

– Где кучер Макса? – она обернулась к Эстли. – Что вы с ним сделали?

– Разумеется, ничего. Завтра он вернется к своему хозяину, – он распахнул дверцу. – Прошу!

Дождавшись, пока Джорджиана сядет в карету, граф заскочил следом. Располагаться рядом с девушкой он не стал, предпочитая занять место напротив. Это позволило Джорджиане кидать на графа злобные взгляды, которые, впрочем, не произвели особого впечатления. Он беспечно откинулся на подушки и прикрыл глаза, а вскоре и вовсе задремал. Девушка прикусила губу. Нервы были напряжены до предела, и Джорджи, даже если бы очень хотела, то вряд ли смогла бы заснуть. Мелькнула мысль выпрыгнуть, но девушка тут же отмела ее. Экипаж ехал слишком быстро, и она вполне могла бы сломать шею. Конечно, это расстроило бы планы похитителя, но Джорджиана не собиралась так бездумно рисковать собой.

Граф заворочался, устраиваясь поудобнее. Девушка снова взглянула на него и заметила, что край плаща свисает так, словно там было что-то тяжелое. И Макс, и Берти иногда носили в кармане пистолет, что если …

Джорджиана прикусила губу. Затаив дыхание она медленно протянула руку, нащупала карман. Ладонь скользнула внутрь и сразу же наткнулась на рукоять. Полированное дерево приятно легло в руку, девушка улыбнулась и сразу же вскрикнула: обжигающе горячие пальцы графа сомкнулись на ее запястье.

– Не думаю, что вам это поможет, миледи, – раздалось над ухом. Джорджи подняла голову и встретилась глазами с насмешливым взглядом янтарных глаз.

– Вы не спите? – совершенно по-глупому спросила она.

– Неужели никто не рассказывал вам, что на войне учишься засыпать и просыпаться мгновенно?

– Вы были на войне? – изумилась девушка.

– Как бы, по-вашему, я мог передавать сведения Узурпатору? – он криво усмехнулся.

– Но я думала… вы служили здесь, в министерстве, и…

– Вы ошибались, – он разжал пальцы. – Я командовал полком.

Джорджиана выпрямилась и потерла запястье, на котором проступили красные пятна

– Жаль, что вас не убили в первом же бою! – в сердцах произнесла она.

К ее удивлению, Эстли грустно улыбнулся:

– Не поверите, но я был на волосок от гибели: сабля противника полоснула по спине.

– Какое упущение, что не по шее!

– Вы кровожадны.

– Именно, так что хорошенько подумайте, на ком вы собираетесь жениться! – выпалила Джорджиана.

Эстли пожал плечами:

– Не думаю, что вы войдете в сговор с солдатами Узурпатора, чтобы обезглавить меня.

– О нет, войти в сговор – это по вашей части.

Ей все-таки удалось его задеть. Взгляд собеседника стал тяжелым, а ладони опасно полыхнули искрами магии. Джорджиана ожидала, что он ее ударит, но Эстли только на несколько мгновений прикрыл глаза, а потом снова посмотрел на девушку.

В этот момент карета остановилась. Граф выглянул в окно и криво усмехнулся:

– Мы приехали.

– К-куда? – опешила Джорджиана и заслужила очередной снисходительный ответ:

– В церковь, конечно. Или вы думали, что я действительно протащу вас через полстраны в карете с гербом вашего брата на дверцах?

– Но… но ведь помолвка… если без нее, для брака нужно специальное разрешение… И архиепископ…

Она вдруг с ужасом вспомнила, что архиепископ – родственник графа Уорвика, ближайшего друга Макса. Если он узнает… Она нервно сглотнула.

– Думаю, разрешение не проблема, – Эстли весело взглянул на девушку и, видя, что она не понимает, пояснил. – У здешнего викария наверняка найдутся нужные нам бумаги. Останьтесь здесь, я все устрою. Мой кучер присмотрит за вами. Учтите, этот человек предан мне, так что будьте благоразумны!

Он вышел из кареты. Оставшись одна, Джорджиана откинулась на подушки и прикрыла глаза, все еще надеясь, что случится чудо.

Например, молния ударит в церковный шпиль, и старинное здание обрушится, погребя под своими завалами Доминика Эстли. Звук шагов прервал ее мысли. Дверца распахнулась, и девушка снова оказалась лицом к лицу с ненавистным графом.

– Миледи, – он протянул руку, но Джорджи ее проигнорировала, предпочитая сохранить хотя бы видимость свободы. Сдавленное хмыканье было ей ответом, но девушка сделала вид, что ничего не услышала.

Холодный ветер налетел, как только она выбралась из экипажа, растрепал полы плаща, кидая в лицо противную мелкую морось. Пытаясь хотя бы на секунду отсрочить неизбежное, Джорджиана с тоской посмотрела по сторонам. Свинцово-серое небо, облетевшая листва с деревьев, убогая церквушка, простое шерстяное платье… Нет, не так она представляла свою свадьбу. Дойдя до дверей, она замерла, не в силах переступить порог. Хотелось развернуться и убежать, вспрыгнуть на козлы, хлестнуть лошадей и умчаться домой. Родители наверняка поймут все, а остальные… При мысли о том, что ее бесчестье будет связано с именем предателя, гнев всколыхнулся с новой силой. А ведь она тоже может убить Эстли и уехать за границу. Джорджи не сомневалась, что отец поможет ей. Она затеряется на Континенте среди сотен таких же изгнанников. Легкое прикосновение к ладони заставило опомниться.

– Все готово, викарий ждет, – граф кивнул в сторону распахнутых дверей церкви.

– Да, – отбросив глупые мысли, Джорджиана послушно шагнула внутрь. В церкви пахло ладаном и прелыми листьями. Эти запахи напомнили о вчерашнем бале и той беззаботной жизни, которая у нее была до сегодняшнего дня. Мир вдруг задрожал, а в носу противно защипало. Судорожное полурыдание-полувздох вырвалось из ее груди.

– Прекратите, – тихо процедил Эстли. – Создатель, можно подумать вас ведут не к алтарю, а на казнь!

– А для меня есть разница?

Их взгляды встретились. Мятежный, цвета морской волны и янтарный, в глубине которого было что-то странное, словно собеседник презирал сам себя.

– Поверьте, разница огромна. Если есть жизнь – есть надежда.

Джорджиана прищурилась:

– Это подсказывает вам ваш опыт заключенного?

На его щеках заиграли желваки.

– Я уже говорил, миледи, я тоже воевал.

– Конечно, – почти ласково произнесла Джорджи. – Сообщать неприятелю о передвижениях армии гораздо легче, если ты сам в этой армии.

Где-то за спиной охнул кучер. Граф криво усмехнулся.

– Поверьте, гораздо проще это делать из штаба, чем стоя на редуте у пушек, готовых в любой момент разлететься на кусочки.

Джорджиана широко распахнула глаза: неужели Эстли принимал участие в боевых действиях армии на Континенте? Тем страшнее было его предательство, ведь он видел, что творили войска Узурпатора. Одри, жена Альберта, как-то рассказала ей о колоннах инферно. Одержимые древней магией Тьмы солдаты Узурпатора выжигали деревни и убивали всех, кого встречали на своем пути.

Воспользовавшись ее замешательством, он подхватил девушку под руку и увлек к алтарю, где с недовольным видом маячил викарий.

– Прошу прощения, преподобный, мы готовы, – начал граф. Священнослужитель кивнул и окинул Джорджи хмурым взглядом.

– Мне кажется, или девушка не в восторге от венчания? – скрипуче поинтересовался он.

– Леди переживает, сможет ли она стать достойной женой, – с улыбкой пояснил Эстли. Джорджиана поджала губы и в отместку со всей силы наступила ему на ногу. Граф скрипнул зубами и сдавленно добавил: – И особенно жаждет поучиться смирению и кротости!

– Похвально, – кивнул викарий, открывая святую книгу. – Итак…

Джорджиана почти не слушала слова проповеди. Все происходящее казалось дурным сном. Мысли путались, а в висках ломило от запаха ладана.

– Согласна ли ты…

Вопрос застал врасплох. Сердце заколотилось, Джорджиана вздрогнула и с испугом взглянула на викария. Неужели он не видит, что творится? Священнослужитель кашлянул:

– Мисс Линдгейт…

– Да? – переспросила она.

– Я тоже согласен, продолжайте, святой отец, – распорядился граф Эстли.

Викарий с сомнением посмотрел на Джорджиану. Ему явно не нравилось происходящее, но поскольку никаких причин вмешиваться не было, он предпочитал делать вид, что ничего не случилось. Имя невесты показалось ему знакомым, но девица не вырывалась и легко дала согласие. К тому же аристократические семейства были весьма многочисленными, и новобрачная вполне могла принадлежать какой-нибудь боковой ветви рода Дестерширов.

Конечно, от священнослужителя не укрылась излишняя нервозность невесты, но женщины, обладая несовершенным умом, вообще склонны к преувеличениям и истерикам. В конце концов, девушка действительно могла опасаться гнева родственников или же ужасаться собственному поступку. Да и жених не походил на охотника за приданым, к тому же он, зайдя, начал разговор, что старая церковь нуждается в ремонте, щедро оплатил и специальное разрешение, и сам обряд, поэтому у викария не было повода для отказа.

– Объявляю вас мужем и женой.

После этих слов для Джорджианы все вокруг стало расплывчатым, словно в тумане. Ноги подкашивались, и девушка наверняка бы упала, если бы не Эстли, крепко схвативший ее за плечи.

– Можете поцеловать невесту…

В странном оцепенении она смотрела, как жених наклоняется к ней, мягкие губы коснулись ее губ, обжигая горячим дыханием. Джорджиана покорно ждала продолжения, но его не последовало.

Эстли сразу выпрямился, правда, разжимать руки не спешил. Он так и стоял вполоборота к викарию, задумчиво смотря на девушку, только что ставшую его женой. И в горе, и в радости… Наступит ли оно, время радости?

– Вам следует расписаться в церковной книге, – в голосе священнослужителя слышалось недовольство. Сделав соответствующую запись в книге, он отошел, уступая место молодоженам.

Рука дрожала, и буквы выходили неровными. С трудом выведя свое имя, Джорджиана отложила перо и выжидающе посмотрела на графа. Он размашистым неровным почерком вывел свое имя, выпрямился, еще раз поблагодарил викария и вышел, крепко сжимая локоть жены.

Глава 4

Ветер снаружи разыгрался не на шутку. Он налетал порывами, кидая в лицо колкие снежинки. Первый снег… Джорджиана поежилась и с тоской проследила взглядом за крупинками, которые сыпались с молочно-серого неба. Завтра он растает, превратив дороги в раскисшую жижу.

– Будем считать, что природа по-своему благословила нас, – граф тоже посмотрел на небо. – Снегопад усиливается. Нам лучше поторопиться.

Кучер, до этого момента кутавшийся в плащ, при виде хозяина встрепенулся, спрыгнул с козел и распахнул дверцу кареты. Герб маркиза дю Вилля тускло блеснул в свете фонаря, горевшего над входом в церковь. Джорджиана горько усмехнулась: знал бы Макс… Впрочем, скоро он все равно все узнает… Накопившаяся за день усталость навалилась, придавив словно могильным камнем. Запоздало девушка вспомнила, что целый день ничего не ела. Желудок сразу же скрутило, а к горлу подступила тошнота.

– Куда теперь? – глухо спросила Джорджи, желая нарушить затянувшееся молчание.

– В Эстли-мэнор, разумеется, – граф пожал плечами. – Куда же еще?

– Действительно, – пробормотала Джорджи. Глупая надежда, что после венчания ее отвезут домой к родителям, растаяла. Теперь, когда она стала женой графа Эстли, он имел на нее все права. При мысли о том, что она полностью принадлежит практически незнакомцу, который гораздо сильнее ее как физически, так и магически, Джорджиана похолодела. Когда она, желая оградить семью от возможных неприятностей, ввязывалась в эту авантюру, именно так стоило назвать ее скоропалительное замужество, то совершенно не подумала о самой себе. Теперь было поздно. Ноги стали словно ватными. Не в силах сделать и шагу, девушка замерла, беспомощно озираясь по сторонам.

– Ну что еще? – раздраженно поинтересовался Эстли.

– Я… – она облизала пересохшие губы. – Я…

Порыв ветра швырнул в лицо колкие снежинки. Они таяли, стекая по щекам. Или это были слезы? Плечи вздрагивали от едва сдерживаемых рыданий. Джорджиана обхватила себя руками, словно это могло защитить ее от содеянного.

– Создатель всепрощающий! – ругнулся Эстли, хмуро смотря на слугу. Который с интересом прислушивался к их разговору. – Миледи, да садитесь вы уже в карету! Свои горести можете изложить по пути!

Он говорил отрывисто, как будто происходящее не доставляло ему никакого удовольствия. Его слова заставили опомниться. Смахнув со щек соленую влагу, Джорджиана с вызовом взглянула на графа:

– А если я хочу помолиться?

– Тогда надо было это делать раньше, викарий уже запер церковь, – безжалостно отозвался он. – Впрочем, в моем имении есть часовня. Правда, не помню, кто и когда открывал ее в последний раз. Так что, поехали!

Он почти силой усадил девушку в карету и запрыгнул сам, на этот раз расположившись рядом с Джорджианой.

Она напряглась и постаралась отсесть, чтобы даже край ее плаща не задевал графа, она все еще не могла назвать этого человека своим мужем. Судя по тому, как дернулся уголок рта, Эстли это заметил, но комментировать не стал. Скрестив руки на груди, он задумчиво смотрел в окно, за которым завывал ветер. Странно, но в его глазах не было торжества, только обреченность и злость. Неужели он тоже не был в восторге от происходящего? Почувствовав на себе взгляд девушки, Эстли повернул голову:

– Вас что-то тревожит?

– Вы еще спрашиваете? – от негодования Джорджи задохнулась. – Вы… вы самый бесчестный, самый гнусный человек!

Он негромко рассмеялся:

– Вижу, вы окончательно пришли в себя.

Девушка только стиснула руки и отвернулась, не желая поддаваться провокации. Эстли снова обратил взгляд в окно. Они ехали и ехали, снег за окном становился все сильнее, снаружи завывал ветер, и Джорджиане начало казаться, что они навечно затерялись в метели, когда карета все-таки остановилась.

– Приехали, милорд, – кучер распахнул дверцу и отступил. Эстли вышел первым и протянул руку, чтобы помочь Джорджиане. В любое другое время девушка наверняка проигнорировала бы этот жест, но сейчас она слишком устала, чтобы сопротивляться. Ладонь графа была обжигающе горячей. Джорджи чувствовала это даже сквозь перчатки. Она на секунду позволила себе замереть, наслаждаясь теплом, пронзающим заледеневшие пальцы, а потом отдернула руку и, делая вид, что расправляет складки плаща, огляделась.

Эстли-мэнор был типичным образчиком архитектуры трехсотлетней давности. Построенный из тесаного камня трехэтажный особняк с огромными окнами и вычурными высокими дымоходами, он неоднократно перестраивался, и, судя по всему, последняя реновация проходила совсем недавно. Во всяком случае, только так можно было объяснить новомодный портик над крыльцом, надежно защищавший от снежной бури.

Сквозь мелкую расстекловку окна Джорджиана заметила, что в ярко освещенном холле спешно выстраивались слуги. По всей видимости, граф успел известить их о внезапной свадьбе, и теперь все они умирали от любопытства, желая посмотреть на новую хозяйку.

Наконец кто-то из лакеев бросил взгляд наружу и охнул, заметив карету. Суета усилилась, а огромные дубовые двери с вырезанным на них гербом моментально распахнулась, Эстли подхватил жену под руку и переступил порог.

– Добро пожаловать в мой дом, миледи.

– Благодарю, ваше сиятельство, – заученные годами слова вырвались сами. Собравшись с силами, Джорджиана переступила порог. Дочь герцога, она с пеленок привыкла к почтению слуг и потому ослепительно улыбалась и машинально кивала в ответ на поклоны лакеев и книксены горничных.

– Милорд, – невысокий худой человек в черном костюме шагнул вперед. По его манере держаться Джорджи поняла, что это дворецкий. – От имени всех слуг позвольте поздравить вас и ее светлость с бракосочетанием и пожелать вам всего самого лучшего.

Стоявшая рядом с ним пухлощекая женщина в черном платье и кружевном чепце, из-под которого выбивались седые локоны, наверняка это была экономка, закивала:

– Поздравляем, ваше сиятельство. Процветания вам!

– Ведь процветание хозяев означает и процветание слуг, не так ли, миссис Гроув? – откликнулся граф.

Он тоже улыбался, правда, несколько устало.

– Именно так, милорд, – дворецкий еще раз поклонился. – Прикажете подать ужин?

Эстли повернулся и задумчиво посмотрел на Джорджиану. При упоминании о еде рот наполнился слюной, но это означало сидеть в столовой и поддерживать вежливую беседу. На это сил уже не оставалось, поэтому девушка покачала головой:

– Я не голодна.

На губах графа мелькнула понимающая улыбка.

– Миледи устала, дорога была тяжелой, думаю, мы поужинаем в спальне, – пояснил он слугам. – Проводите графиню в ее покои и принесите туда вещи.

– Да, милорд, – экономка полоснула взглядом по горничным. – Бетси!

Одна из горничных, миловидная темноволосая особа, выступила вперед.

– Следуйте за мной, миледи, – прощебетала она, торжествующе глядя на остальных, и начала чинно подниматься по лестнице.

Джорджиана послушно пошла за ней. Слишком уставшая, чтобы рассматривать дом, она все равно заметила, что Эстли-мэнор, несмотря на древнее происхождение, мало походит на родовые дома аристократов, коих она видела предостаточно. Удобные ступени деревянной лестницы, свежевыкрашенные стены и современная мебель в холле – все свидетельствовало о недавней реновации. Интересно, как к этому отнесся сам дом? Джорджи не сомневалась, что особняк живой. Правда, перила под ладонью не проявляли никаких признаков жизни. Ни тепла, ни заноз, ни пакостей. Эстли-мэнор просто проигнорировал новую хозяйку. От стен второго этажа веяло холодом, словно Джорджи находилась в склепе. По спине пробежал озноб. Девушка поежилась и обхватила себя руками.

– Скажи, этот дом… он ведь живой? – поинтересовалась она у горничной. Та повернулась и пожала плечами:

– Да кто ж его знает. Но при мне никаких хулиганств не было.

Как правило, после этих слов живой дом непременно бы возмутился: половицы бы скрипнули, какой-нибудь гвоздь выскочил, чтобы порвать платье, а дверь ударила бы по спине, но ничего не произошло. Особняк безмолвствовал, но все же Джорджиана чувствовала, что у него есть душа.

Бетси тем временем открыла дверь и отступила, давая хозяйке пройти вперед.

Девушка переступила порог и огляделась.

Хоть огонь и весело трещал в камине, облицованном розовым мрамором, а полы блестели от мастики, в комнатах все еще ощущалась промозглая сырость, свойственная помещениям, в которых долго никто не жил, а в воздухе витал запах воска для полировки дерева. К тому же спальня была абсолютно безликой: молочно-белые стены, алый ковер, края которого все еще сгибались, поскольку он слишком долго пролежал свернутым, полосатые бело-красные занавеси на окнах и такой же балдахин над огромной кроватью из красного дерева. Из этого же дерева была изготовлена и остальная мебель: прикроватная тумбочка, туалетный столик, шкаф. Все было куплено совсем недавно и не успело обрести царапины, свойственные тем предметам, которыми пользуются ежедневно.

– Сколько эти комнаты простояли закрытыми? – поинтересовалась Джорджиана, скидывая плащ и снимая перчатки.

Горничная смутилась:

– Миледи, вы не подумайте, мы как узнали…

Девушка подняла руку, обрывая дальнейшие словоизлияния:

– Я не упрекаю… так сколько?

– Ну… да как особняк восстановили…

– Восстановили? – Джорджиана нахмурилась.

– Дом же горел, – настал черед Бетси с недоумением смотреть на хозяйку. – Его сиятельство не рассказал вам?

Джорджиана прикусила губу, понимая, что ступает на зыбкую почву. Если сейчас она признается, что почти ничего не знает о муже, то среди слуг поползут слухи. Хотя скоро ее имя и так будут трепать на каждом углу.

– Граф не любит об этом вспоминать, – уклончиво отозвалась она.

К ее удивлению, горничная сочувственно закивала:

– Оно и понятно: кто захочет вспоминать смерть родителей.

– Они погибли при пожаре? – Джорджи понимала, что сплетничает со служанкой, но желание выяснить хоть что-то о человеке, который стал ее мужем возобладало над воспитанием.

– Да, старый граф кинулся спасать жену, и оба погибли, – горничная вздохнула. – Печальная история…

– Давно это было?

Бетси задумалась, пытаясь вспомнить:

– Почитай лет десять как… или двенадцать. Это вам лучше у миссис Гроув спросить. Миссис Гроув – это экономка, а раньше была личной горничной ее сиятельства.

Джорджиана кивнула. Слова Бетси напомнили ей, что у нее нет личной горничной. Дейзи вышла замуж за слугу Берти и уехала, а сама Джорджиана не успела подобрать себе новую.

– Миледи желает что-то еще? – осведомилась Бетси.

Девушка задумчиво посмотрела на служанку. Не слишком молодая, долговязая, в веснушках, не слишком красивая. Открытое лицо и честный взгляд свидетельствовали в ее пользу, скорее всего, такая не станет сплетничать почем зря.

– Бетси, кажется, тебя так зовут? – Джорджиана чуть наклонила голову.

– Да, миледи, – горничная насторожилась, гадая, что сейчас последует.

– Что ты умеешь, помимо уборки комнат?

– Ну… – Бетси заколебалась, а потом призналась: – Немного, миледи: стирать, гладить, шить…

– А прически?

– Только простые, – служанка потупилась, но сразу же вскинула голову, прекрасно понимая, куда дует ветер: – Поверьте, я быстро учусь!

– Ладно, – кивнула Джорджиана. – Я сделаю тебя личной горничной, но учти, не справишься или начнешь сплетничать обо мне…

Она многозначительно замолчала.

– Справлюсь! Создатель в помощь, я справлюсь! И сплетничать не стану! Да они ни словечка от меня не услышат! – оживилась служанка.

Она засуетилась, не зная, не то кинуться в ноги новой хозяйке, чтобы благодарить за доверие, не то остаться на своем месте, чтобы не злить ее.

– Ступай и проследи за моими вещами, пусть их поднимут сюда, – Джорджиана легко решила дилемму, возникшую в голове горничной. – И скажи, чтобы мне принесли ужин!

– Вы будете ужинать одна? – охнула Бетси.

Девушка строго взглянула на нее:

– Больше всего в слугах я ценю их такт. Так что будем считать, что я не слышала этого вопроса.

– Да, миледи, – покраснев, Бетси вышла, а Джорджиана присела в полосатое кресло у камина, размышляя, что делать дальше.

События развивались слишком стремительно, и голова шла кругом. Вдобавок она безумно устала, и если бы не мысли о скором ужине, то давно бы задремала у теплого очага. Глаза предательски слипались. Желая хоть немного взбодриться, Джорджи встала и прошлась по комнате. Половицы тихо скрипнули. Девушка нахмурилась.

– Ты все-таки живой? – она подошла и снова коснулась ладонью стены. Ледяной холод. Глубоко вздохнув, Джорджи прикрыла глаза. Толстый слой штукатурки, которым были покрыты древние стены расступился перед ее мысленным взором, серая твердь тесаного камня вздрогнула, по кладке пробежали искры, а потом все снова застыло, не давая проникнуть дальше.

– Ой! – это произошло так резко, что у Джорджи перехватило дыхание. Она открыла глаза.

– Вот как? – пробормотала девушка. – Значит, тебя обидели?

Дом молчал.

– Может, расскажешь мне, как все было?

Снова тишина, но Джорджи знала, что особняк не умер, просто затих, затаился, как дикое животное, зализывающее раны. Надо было обязательно разобраться с этим, но позже, сейчас она слишком устала и проголодалась.

Будто в ответ ее мыслям, Бетси вошла в комнату, держа в руках поднос с едой, от запаха которой рот наполнился слюной. Джорджи пришлось собрать всю силу воли, чтобы не накинуться на аппетитный кусок свинины, который красовался на тарелке. Она с трудом дождалась, пока горничная поставит поднос на невысокий столик у камина и медленно взяла вилку. Поглощенная процессом принятия пищи, девушка пропустила момент, когда принесли ее вещи, и Бетси начала раскладывать их.

– Странно, что у вас так мало нарядов, миледи, – вздохнула служанка.

Джорджи поморщилась, понимая, что не в состоянии придумать правдоподобный ответ.

– Багаж пришлют позже, – пробормотала она, поскольку надо было дать хоть какое-то объяснение.

– Вы… – Бетси с любопытством уставилась на нее. – Вы что, бежали с милордом?

Глаза горничной сияли, точно у ребенка в предвкушении сказки.

Джорджиана только кивнула, подумав, что версия, предложенная горничной, ничуть не хуже других. Никому не стоило знать об ультиматуме, который поставил граф Эстли.

– Как романтично! – охнула горничная. – И главное, какая вы смелая!

– Смелая? – фыркнула Джорджиана, мысленно смеясь над собой: если бы у нее хватило смелости вынести общественное осуждение, она вряд ли оказалась бы в этой комнате.

– Ну как же, не побоялись ни гнева родителей, ни молвы, – Бетси томно вздохнула. – Вот это действительно любовь!

– Любовь?

Не выдержав, Джорджиана истерично рассмеялась. Она хохотала и хохотала, не в силах остановиться. Горничная растерянно смотрела на нее, абсолютно не понимая, чем вызван приступ такого веселья.

– Я не помешал? – ироничный голос перекрыл смех.

Джорджи опомнилась и в ужасе оглянулась.

– Вы? Что вы здесь делаете?

– Навещаю жену.

Граф Эстли переступил порог. Он уже сменил сюртук и жилет на алый шелковый халат, пояс которого украшали золотые кисти. Ворот рубашки был расстегнут, и белизна батиста контрастировала со смуглой кожей. В голове пронеслась мысль, что граф слишком смуглый. Смуглый и темноволосый. Таким вполне мог быть уроженец Пиринеи или Лагомбардии, но не Эгрдейла.

И все равно Доминик Ксавье был красив. Не той изысканной красотой, к которой она привыкла, нет, в нем было что-то животное, дикая грация, притягивающая взгляд.

Он резко мотнул головой, и горничная торопливо вышла, оставляя хозяев наедине друг с другом.

Джорджиана впилась ногтями в руку. В этот момент она готова была кинуться за Бетси следом и умолять остаться. Но это выглядело бы вульгарно, а единственным пороком, который герцог Дестерширский не прощал своим детям, была именно вульгарность. Поэтому она просто замерла, затравленно следя за мужем. Сердце колотилось, словно бешеное, а перед глазами прыгали белые мушки. Джорджи прекрасно понимала, зачем Эстли пришел к ней: исполнить супружеский долг. Давая согласие на брак, Джорджиана упустила и этот момент семейной жизни. Бездна, да она вообще ничего не продумала, как обычно, кинувшись в авантюру, сломя голову. И теперь пожинала плоды собственной беспечности.

Девушка нервно сглотнула, судорожно пытаясь придумать причину, по которой могла отказать мужу. Ее не было. Но она все-таки рискнула:

– Милорд, простите, я… я очень устала…

– Вот как?

– Да, дорога была долгой.

– Думаю, слово “волнительной” подошло бы больше.

– Что? – опешила Джорджиана.

– Дорога. Не сколько длинная, думаю, вы путешествовали и куда дальше, но слишком волнительная.

– Верно, – она прикрыла глаза. – Поэтому буду признательна, если вы оставите меня в покое… хотя бы на одну ночь.

Последняя фраза вырвалась сама. Джорджи досадливо поморщилась, а Эстли усмехнулся:

– Не волнуйтесь, миледи, разговор с вами не займет много времени.

– Разговор? – девушке показалась, что она ослышалась. Имея огромное количество замужних подруг, она приблизительно понимала, что происходит между супругами в спальне, и разговор был отнюдь не на первом месте.

– А вы рассчитываете на что-то еще? – Эстли изогнул бровь.

– Нет! – поспешно выпалила Джорджиана.

Ленивая улыбка мелькнула на губах графа:

– Хорошо. Потому что меня не слишком привлекают рыжие.

– Зачем же вы тогда женились на мне? – охнула девушка. – Из-за приданого?

Эстли лениво осклабился:

– Поверьте, у меня самого достаточно средств. Получил их благодаря вашему брату.

– Ричарду? – Джорджи побледнела.

– Кому? – граф нахмурился.

– Ричард – мой брат… он погиб на Континенте… Узурпатору стала известна информация о передвижении наших войск, и…

Она осеклась, чувствуя, что, как обычно, при воспоминаниях о Ричарде, на глаза навернулись слезы.

– Соболезную, – Эстли произнес это без тени насмешки, будто бы действительно жалел о гибели солдат, которых предал. – Но свое состояние я получил, поскольку не успел продать государственные облигации в те дни, когда Узурпатор вырвался на свободу.

– Странный приступ веры в могущество родины для предателя, – фыркнула Джорджиана. Как всегда, при упоминании о Ричарде ее охватила ярость. Человек, стоявший напротив нее, был виновен в гибели множества людей, но из-за халатности дознавателей он продолжал жить, тогда как Ричард погиб. Джорджи с ненавистью взглянула на графа Эстли. Он молчал, и это раздражало сильнее любых уверений. Джорджиане захотелось разозлить его, заставить сбросить эту маску невозмутимого спокойствия.

– Неужели вы так разочаровались в своем кумире? – сладкоголосо пропела девушка.

Не наблюдай она пристально за противником, то и не заметила бы, как, несмотря на улыбку, на его скулах заиграли желваки.

– Зато остальные наши граждане были полны патриотизма, продавая облигации за бесценок, – иронично отозвался он. – Нет, возможно, я бы поддался всеобщей истерии, но в тот момент, благодаря в том числе вашему старшему брату, я находился в заключении. И не мог ни с кем видеться. А мой брокер не осмелился принять самостоятельное решение, поэтому, следуя полученным ранее указаниям, послушно покупал, пока остальные продавали. Узурпатора остановили, а мою вину так и не доказали, так что Ньюсгейт я покинул весьма состоятельным человеком. Можно сказать, богачом.

– Рада за вас, – холодно отозвалась Джорджиана.

– За нас, моя дорогая супруга, за нас, – поправил ее Эстли. – Мы же теперь, как там, “в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит…”

Понимая, что теперь Эстли провоцирует ее, Джорджиана только плотнее сжала губы. Больше всего ей хотелось вцепиться ногтями в лицо мужа, выцарапать ему глаза, в которых светилась насмешка, а потом вскочить на коня и умчаться обратно, в Дестершир Но это было невозможно. Кинься она на Эстли, он легко скрутит ее. Что произойдет потом, с учетом того, что кровать стояла за ее спиной, девушка предпочла не додумывать. В любом случае ей стоило сохранить хотя бы видимость свободы, поэтому пришлось ограничиться вежливой фразой, сказанной ледяным тоном:

– Я прекрасно помню наш обряд, милорд, так что с вашей стороны совершенно лишнее напоминать мне об этом.

– Рад, что вы помните. Надеюсь, и ту часть, где сказано, что жена должна повиноваться мужу.

– Да, ваше сиятельство.

Она не стала говорить традиционное “милорд”, в прежние времена означавшее “мой господин”. Доминик Эстли мог принудить ее выйти замуж, держать в особняке, но он никогда не будет ее хозяином. Она ожидала язвительного замечания, но его не было. Граф стоял и спокойно смотрел на нее, правда, его глаза ярко сверкали, но это могло быть отражение пламени камина.

– Что-нибудь еще? – дерзко поинтересовалась Джорджиана, ободренная этим молчанием.

– Один маленький пустяк, – отмахнулся Эстли. – Совершенно не стоит вашего внимания, ваше сиятельство.

– И что же это?

– Консумация брака.

Джорджиана нервно сглотнула:

– Вы же совсем недавно уверяли меня, что не считаете меня привлекательной!

– Вас?

– У меня же рыжие волосы, – быстро вынув шпильки, она тряхнула головой, позволяя локонам рассыпаться по плечам. Показалось, что в комнате стало светлее. Янтарные глаза Эстли полыхнули, но он сразу же опустил веки, скрывая опасный блеск.

– Действительно, рыжие волосы… – протянул он и добавил более небрежно. – Впрочем, это не проблема, всегда можно погасить свет.

Джорджиана задохнулась скорее от оскорбительно тона, чем от страха.

– Неужели это доставит вам удовольствие? – поинтересовалась она.

– А кто сказал, что речь пойдет об удовольствии? – Эстли шагнул к ней, вынуждая попятиться. – Супружеский долг – это… Скажем так… повинность. Так что придется пострадать и вам, и мне.

Это было оскорбительно.Понимая, что граф не отступит, девушка остановилась и расправила плечи.

– Тогда сделайте, что хотели, как можно быстрее, милорд, – холодно обронила она. – Я действительно устала.

Тихий смешок был ей ответом. Эстли медленно подошел к ней, приподнял за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

– Не думаю, что спешка здесь уместна, миледи.

Джорджиана ответила ему самым мятежным взглядом, хотя ноги и подкашивались от страха.

Она ожидала поцелуя, но его не было. Вместо этого граф положил ей руки на плечи и отстранился, скептически рассматривая ту, которая досталась ему в жены, будто покупатель на ярмарке. Какое унижение!

Кровь бросилась Джорджиане в лицо. Вырываться было глупо, но стоять вот так, словно племенная кобыла на продажу, было невыносимо.

– И какой же ваш вердикт, граф? – процедила Джорджиана, стремясь прервать затянувшееся молчание. Она едва узнала свой голос, в ушах шумело, а вокруг все плыло.

– Ну… – Эстли наклонил голову набок. – Несмотря на рыжие волосы, вы достаточно привлекательны, миледи, особенно если станете следить за своим языком и перестанете сотрясать воздух нелепыми обвинениями.

– Нелепыми? – ахнула Джорджиана.

– Угу. Вас точно не было ни на Континенте, ни в допросной, так что приберегите свой пыл для другого. И вообще помолчите!

Прежде чем она нашлась, что ответить, граф резко развернул девушку так, чтобы она оказалась к нему спиной.

– Стойте спокойно, – предупредил он, начиная расшнуровывать ее платье. Джорджиана оцепенела. Как бы она ни хорохорилась, то, что сейчас должно было случиться, заставляло ее сжиматься от страха. В память врезались какие-то детали: оранжевые языки пламени в камине, колышущиеся от сквозняка золотые кисти балдахина, вычурный узор на ковре…

Чувства обострились до предела. Пальцы графа не касались кожи девушки, но она все равно чувствовала их тепло, горячее дыхание щекотало затылок. Тонкая ткань платья медленно сползла с плеч и, струясь, упала к ногам. Джорджиана охнула и обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Вместе с платьем ушла и уверенность в собственной силе. В одной рубашке, под жадным, а в том, что взгляд графа был жадным, она не сомневалась, девушка чувствовала себя абсолютно беспомощной.

– Готово! – насмешливый голос мучителя заставил взять себя в руки. – Что ж, следует признать, миледи, несмотря на цвет волос, вы определенно можете вызвать у мужчины желание.

От такого кровь бросилась в лицо, озноб прошел. Джорджиана медленно повернулась и с ненавистью взглянула в лицо мужа:

– Продолжайте, ваше сиятельство!

Показалось, или в его глазах мелькали смешинки.

– Продолжать? Что именно? – вкрадчиво осведомился он. Девушка попыталась подобрать слова для ответа, но мысли путались, и она только неопределенно повела плечом. Граф усмехнулся и вдруг накинул ей на плечи свой халат, оставшись только в бриджах и рубашке:

– Полагаю, дальше вы справитесь сами. Горничную звать не советую, иначе завтра весь дом будет судачить, чего именно здесь не было. И, как водится, решат, что во всем виноваты вы. Уверяю, жить под гнетом слухов весьма неприятно.

Он направился к выходу.

– А как же…

Эстли обернулся:

– Супружеский долг? Видите ли, я всегда находил скучным неукоснительное выполнение обязанностей…

– Но я не понимаю, – жалобно произнесла она, потирая виски. – Зачем все это?

Граф усмехнулся:

– Вы так стремились оскорбить меня в моем доме, что я не мог удержаться и не преподать вам урок. Теперь мы квиты. Спокойной ночи, миледи.

Он коротко поклонился и вышел. Джорджиана с трудом подавила в себе желание запустить в дверь вазой, стоявшей на каминной полке. Как бы она ни ненавидела Эстли, он был прав: сбежавшиеся на шум слуги долго бы судачили о том, чего не было. Девушка подняла платье с пола и швырнула его на кресло, а сама закружила по комнате, чувствуя себя зверем, заточенным в клетку.

Какая глупость с ее стороны думать, что она сможет переиграть того, кто сумел посеять сомнения у судей и выйти сухим из воды. И пусть Эстли и подозревали в предательстве, официально его вина была не доказана. Девушка остановилась, задумчиво глядя в окно, за которым кружили белые хлопья снега. Возможно, ей стоит попытаться войти в доверие графа и раздобыть недостающие доказательства? Тогда ее мужа казнят. Конечно, позор падет и на ее голову, но она уж как-нибудь переживет это, как и невозможность танцевать на балах. При мысли о том, что она не никогда больше не поедет в Ландий, не войдет в зал Олмака и не сможет кружить в вальсе, в носу защипало. Джорджиана всхлипнула раз, другой, а потом наконец сделала то, в чем отказывала себе весь этот долгий день, – разрыдалась в голос.

Глава 5

Эстли-мэнор стонал и вздыхал. Скрипели ставни, шелестела черепица на крыше, в дымоходах тревожно гудел ветер. Джорджиана прислонила ладонь к камину и обнаружила, что камни под рукой подрагивают, словно норовистая испуганная лошадь. Девушка вышла в коридор, стены которого закрывали резные дубовые панели, по каменной крутой лестнице, оставшейся со времен рыцарей, спустилась на первый этаж. В холле было темно. Но это была не тяжелая тьма надвигающейся зимы, а серые сумерки, которые на несколько часов отделяют летние закаты от рассветов. Желая убедиться в своих предположениях, Джорджи подошла к окну. На клумбах цвели розы, а холмы были подернуты дымкой тумана. Соловьи, верные спутники лета, старательно выводили свои рулады. Нервный женский смех перекрыл их пение. Джорджиана нахмурилась и направилась туда, откуда раздавался этот смех. Она успела заметить, что холл тоже изменился: исчезли фальшивые полуколонны и мраморная облицовка пола, а на каменных стенах красовались потрескавшиеся от времени щиты с девизом рода.

Смех стих, сменившись недовольным мужским голосом. Его обладатель что-то тихо выговаривал собеседнице, та возразила. Пока Джорджи шла, голоса становились все раздраженнее, очевидно, мужчина и женщина спорили, затем они сменились возней, раздался звук пощечины, сменившийся грохотом падения. Последовала пауза, а потом одна из дверей распахнулась, высокая мужская фигура, лицо девушке рассмотреть не удалось, устремилась куда-то в темноту коридора, где, по всей видимости, располагалась дверь черного хода. Из комнаты потянуло дымом, Джорджи успела заглянуть туда и заметить лежавшую на полу женщину. Ее светлые волосы были испачканы чем-то темно-красным, как и кружева старомодного платья, неподалеку от женщины валялся огромный золоченый канделябр. Огонь свечей, выпавших из него, уже перекинулся на ковер, и теперь ворс дымился.

“Сейчас полыхнет!” – пронеслось в мозгу у Джорджианы. Словно в подтверждение ее мыслям, ковер вспыхнул. Золотисто-оранжевые язычки пламени пронеслись по нему и переметнулись на занавески, одна из них упала на кресло, обивка задымилась, огонь с нее перекинулся на бумаги, лежащие на деревянном столе. Джорджиана не успела сосчитать и до десяти, как комната полыхала.

– Пожар!

Слуги в ночных рубашках выбегали в холл, кто-то выскакивал наружу, кто-то бежал на кухню, надеясь там найти воду, чтобы потушить пожар. На Джорджиану никто не обращал внимания, она была невидимкой, чужачкой, чей дар мог наконец допросить безмолвного свидетеля пожара двенадцатилетней давности. Огонь полыхал все сильнее, он уже перекинулся в холл, с жадностью пожирая все, что попадалось ему на пути. Люди давно прекратили борьбу с ним и отступили, опасаясь за собственные жизни. Дом стонал.

—– Эмили! – мужчина, похожий на Доминика Эстли, только с седыми, а не темными волосами, ворвался в дом. – Эмили, где ты?

Он закашлялся, а потом кинулся в жерло пожара. В эту же минуту потолок холла полыхнул искрами, стон гибнущей анимы разнесся по всему дому, перекрытия рухнули, погребая под собой хозяев.

– Нееет!!!

Крик все еще эхом звучал в ушах, когда Джорджиана открыла глаза. После привидевшегося кошмара дыхание сбилось, а простыни промокли от пота.

– Значит, ты все-таки был живым, – прошептала она особняку. – Пока пожар не выжег тебя…

Показалось, что стекла в оконной раме тихо звякнули. Но, может, это просто был ветер. Джорджи прислушалась, пытаясь уловить хотя бы еще один звук, подтверждающий, что дом все-таки сохранил искорку души его создателя. Тишина.

Девушка потерла виски. Несмотря на ее дар, никогда раньше ни один живой дом не позволял проникнуть внутрь своей сущности. Хотя никогда раньше она не сталкивалась с домами, которые почти умерли.

Решив разобраться с этим позже, Джорджиана бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Четверть одиннадцатого. Странно, что ее еще никто не побеспокоил. Дома мама бы уже несколько раз проверила, здорова ли дочь и почему она спит так долго. Дома… В носу противно защипало. Теперь путь в Дестершир ей заказан. Даже если отец примет в доме опозоренную дочь, имя Лидгейтов будет навсегда запятнано. Тяжело вздохнув, Джорджиана поднялась с постели.

Голова была тяжелой, веки опухли так, что смотреть приходилось сквозь ресницы, а нос после ночных рыданий был заложен. Девушке не нужно было даже убеждаться при помощи зеркала, она и так знала, что выглядит ужасно. Появись она в таком виде на людях, Доминик Эстли сразу же решит, что его ночная шутка удалась. Конечно, можно было рассказать, что ей приснилось, и понаблюдать за реакцией графа, но это означало терпеть Эстли более пяти минут, а у девушки не было сил выдерживать очередную стычку. Будь ее воля, она бы вообще не вышла из спальни сегодня. И завтра, и…

Мелькнула трусливая мысль сказаться больной, но Джорджи отогнала ее прочь. Став ее мужем, Эстли получил право заходить к ней в комнату, когда пожелает, и один Создатель знает, что произойдет, когда граф увидит ее в постели. Девушка снова вспомнила, как его пальцы умело расстегивали платье, а горячее дыхание опаляло плечи. В тот момент она вряд ли стала бы возражать, коснись граф губами ее шеи.

Джорджи поймала себя на том, что наклонила голову набок, словно мечтая об этих прикосновениях. Дрожа от негодования на саму себя, она направилась к окну, рывком распахнула раму. Ледяной ветер ударил в лицо, от холода дыхание перехватило, зато в голове прояснилось. Она должна найти доказательства вины этого человека!

Пусть ее замужество и ляжет пятном на ее репутацию, но граф Эстли – предатель и заслуживает самой суровой кары. Дальнейшие рассуждения о том, что она принадлежит этому предателю, обязана почитать его и верить в невиновность, Джорджиана предпочла отбросить в сторону. Об этом можно было подумать и позже.

В любое другое время девушка с удовольствием полюбовалась бы живописными холмами, занесенными мелкой поземкой, и виднеющимися вдалеке силуэтами гор, но сейчас ей было не до красот природы. Зачерпнув в ладони снега, лежащего на оконном откосе, она поднесла его к лицу, зарылась в белую липкую массу, с наслаждением чувствуя, как колкие крупинки тают и тонкими струйками стекают по разгоряченной коже.

Она не знала, сколько простояла вот так у открытого окна, опомнилась, только когда зубы начали клацать от холода. Захлопнув окно, девушка вернулась в постель, завернулась в одеяло и только потом дернула вышитый шнурок, висевший над изголовьем, чтобы вызвать горничную. Бетси появилась почти сразу.

– Миледи желает позавтракать в спальне? – по-деловому осведомилась она.

– Пожалуй…

Джорджиана и забыла, что, как замужняя дама, имела право завтракать в своей комнате. Обычай, дающий передышку. Горничная кивнула и поспешила выйти, чтобы через несколько минут вернуться с подносом, на котором красовался завтрак. Почувствовав аромат кофе, Джорджи нахмурилась, но исправлять ошибку не стала, здраво рассудив, что чай может выпить и позже.

Пока она меланхолично поедала овсянку, Бетси подобрала платье и отнесла его в гардеробную.

– Что миледи желает надеть?

Вопрос застал врасплох. Джорджи даже не помнила, какие именно платья увезла от брата, поскольку вещи паковала горничная Арабеллы. Да и наряжаться для графа не хотелось.

– Мне все равно, – она все еще дрожала от холода. – Выбери, что потеплее.

– Да, миледи, – показалось, или в голосе горничной слышалось сочувствие.

Как только с завтраком было покончено, Бетси отставила поднос и принесла выбранный наряд: белое муслиновое платье с кружевным воротником, почти полностью закрывавшем грудь и шею, и объемной белой вышивкой по подолу.

– Вот, миледи, самое закрытое, – служанка ойкнула и прикусила губу, понимая, что совершила оплошность.

– С чего ты решила, что мне необходимо закрытое? —прищурилась Джорджиана.

– Ну вы сказали “теплое”, а там…

– Бетси! – сурово одернула девушка. – Я задам вопрос еще раз. Посмеешь солгать – вылетишь не только из этой комнаты, но и из этого дома!

Конечно, она не собиралась выполнять свою угрозу, но горничной об этом знать было необязательно. Сурово сказанные слова возымели действие – Бетси тяжело вздохнула и потупилась:

– Так это, к вам же вчера милорд заходил, а я знаю, что после этого женщины часто плачут.

– Граф часто заходит в комнаты к женщинам? – охнула Джорджиана, ужасаясь, что вышла замуж за распутника.

– Нет, что вы, миледи! Вернее, никто не знает. Дом его сиятельства считается респектабельным, а женщин тут уж давно не было… Конечно, на отшибе есть одна вдова с огромными… – Бетси выразительно подняла руки, но сразу же осеклась под хмурым взглядом хозяйки. – В общем, вы не подумайте, я про его сиятельство ничегошеньки не знаю…

– Тогда почему говоришь? – раздраженно отозвалась Джорджи. Мысль о том, что у графа Эстли есть любовница, была почему-то неприятна.

Горничная смутилась еще больше:

– Ну я видела, как матушка как-то утром всхлипывала украдкой, у нее еще синяки на руках были, и старшая сестра, когда замуж вышла, опосля рассказывала, что там такое… огромное, и это очень неприятно, поэтому просто закрыть глаза и немного потерпеть. А я как увидела вас заплаканную, то и решила…

– Глаза я не закрывала, – сухо уведомила Джорджиана, не зная, сердиться ей или смеяться.

– Это вы зря, миледи, с закрытыми глазами, говорят, как-то легче… – торопливо произнесла горничная и снова смутилась под грозным взглядом госпожи.

– Позволь мне самой решать, зря или нет, – процедила Джорджиана.

– Да, миледи. Простите, я вечно что-то не то ляпаю.

– Главное, не смей рассказывать ничего другим. И помоги мне умыться!

Чуть позже Джорджиана, надев белое платье, внимательно изучала свое отражение в зеркале. Убедившись, что ничто не выдает ее ночных терзаний, разве что веки оставались слегка припухшими, но это можно было списать и на бурную брачную ночь, девушка приказала позвать экономку.

– Миледи, – войдя, женщина присела в заученном реверансе. – Чем могу быть полезна?

– Я бы хотела осмотреть дом, – Джорджиана внимательно всматривалась в лицо экономки, стараясь не упустить ни одного ее вздоха, ведь именно от этой женщины зависел ее авторитет среди слуг.

– Как пожелаете, – голос экономки звучал очень ровно. Ни улыбки, ни любопытного взгляда, ни малейшего намека на эмоции – ничего. Она словно являлась отражением особняка: такая же бесчувственная и безжизненная. С другой стороны, вряд ли граф платил слугам за выражение их чувств. И тем мне менее Джорджиане было бы спокойнее, прояви миссис Гроув хоть какую-нибудь эмоцию: удивление или любопытство. Даже неприязнь для девушки казалась бы более понятной, чем абсолютное безразличие.

– Следуйте за мной, миледи, – не догадываясь о мыслях новой хозяйки, экономка тем временем направилась к дверям. Джорджи послушно двинулась следом.

– Покои милорда расположены по другую сторону коридора. Они точь-в-точь как ваши, миледи, – держа спину абсолютно ровно, миссис Гроув чинно вышагивала по коридору. Ее осанке позавидовала бы любая королева. – Второе крыло отведено под гостевые спальни. Обычно они закрыты. Желаете осмотреть?

– Да, – Джорджи прошла по коридору, миновав несколько дверей, и указала на предпоследнюю. – Откройте эту.

Показалось, или в глазах миссис Гроув мелькнуло уважение. Она послушно достала ключи, вставила один из них в замок и провернула:

– Прошу.

Джорджиана зашла внутрь. Комната как комната. Все те же безликие стены и полосатые занавески, только на полу не лежал ковер, а мебель была закрыта холщовыми чехлами.

– Как я понимаю, гости здесь не частое явление? – убедившись, что гостевая спальня содержится в надлежащем порядке, Джорджиана повернулась к экономке.

– Конечно, миледи, – не сдержавшись, та все-таки фыркнула, – не каждый хочет общаться с тем, кто был обвинен в страшном преступлении.

– А вы? – рискнула спросить девушка.

Экономка нахмурилась:

– Простите?

– Вы не считаете его сиятельство виновным? – возможно, это было глупо, но Джорджиане было не до уловок. Слуги всегда знают очень много, и если Джорджи хотела докопаться до правды, то следовало внимательно послушать, что они скажут. В ответ на ее вопрос миссис Гроув поджала губы, всем своим видом выказывая неодобрение подобным вопросам, пусть даже со стороны хозяйки.

– Разумеется.

Тем не менее ответ звучал подчеркнуто вежливо. Следовательно, экономка на стороне графа Эстли.

– Сколько вы служите здесь? – продолжила допрос Джорджиана, выйдя в коридор и ожидая, пока экономка закроет комнату.

– Почти всю жизнь, – черты лица миссис Гроув вдруг смягчились, а на тонких губах мелькнула улыбка. – С тринадцати лет.

– Так долго?

– Да, миледи. Тогда меня наняли выгребать уголь из каминов, потом сделали младшей горничной, потом я стала личной горничной миледи, матери нынешнего хозяина, а уж потом, когда… в общем, потом меня назначили экономкой.

– После пожара? – рискнула уточнить девушка.

– Да, миледи, хоть особняк и сгорел, пристройки уцелели. Большую часть слуг распустили, а я осталась.

– Ясно, – кивнула Джорджиана, понимая, что миссис Гроув – из той породы слуг, которые готовы отдать за хозяина жизнь, несмотря ни на что.

– Хотите осмотреть следующую комнату?

Девушка покачала головой:

– Думаю, там тоже все в порядке.

– Благодарю. В таком случае позвольте показать вам первый этаж?

– Да, конечно.

Спустившись в холл, девушка быстро осмотрела гостиную и столовую, а потом направилась в ту часть дома, которую видела во сне.

– Там библиотека и кабинет его сиятельства, – в голосе экономки послышалось предостережение. – Комнаты смежные, и милорд не любит, когда его беспокоят.

– Я учту это, – кивнула Джорджиана, внимательно осматривая коридор. Она безошибочно нашла нужную дверь и указала на нее:

– А там что?

От ее взгляда не укрылось, что экономка вздрогнула.

– Ничего. Комната не используется.

– Почему?

– Откройте ее.

– Миледи…

В ответ Джорджиана вскинула бровь. Экономка вздохнула, но послушно достала ключи. Ее руки подрагивали и ключ удалось вставить не сразу. Наконец дверь распахнулась.

– Прошу, – голос миссис Гроув звучал глухо. Джорджиана переступила порог и огляделась. Комната была абсолютно пустой. Ни мебели, ни занавесок. Штукатурка на стенах скрывала следы пожара, но девушке показалось, что в комнате до сих пор тянет гарью.

– Что здесь было раньше? – спросила она, чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание.

– Кабинет ее сиятельства, – миссис Гроув вздохнула. – Вы должны знать: отец милорда погиб, спасая жену. Их тела нашли здесь.

– А… – вспомнив про высокого мужчину, выбежавшего из кабинета чуть раньше, Джорджиана хотела поинтересоваться его личностью, но вовремя прикусила язык. Не стоило посвящать посторонних в то, что она видела. На всякий случай девушка приложила ладонь к стене. Показалось, что камни задрожали. Девушка прикрыла глаза, пытаясь представить себе стену без штукатурки. Почти удалось. Правда, камень снова не дал проникнуть глубже, чтобы добраться до повреждений, полученных особняком во время пожара.

– А что здесь было до кабинета? – поинтересовалась Джорджиана, заметив, что экономка с удивлением следит за ее действиями.

– До? – миссис Гроув нахмурилась. – Как по мне, так он всегда тут и был.

Девушка только вздохнула, понимая, что глупо задавать такие вопросы слугам. Наверное, стоило попытать самого Эстли. Уж он-то должен был знать историю своего родового особняка.

– Пойдемте, – она вышла, давая экономке возможность закрыть дверь, ведущую в прошлое.

После комнат настал черед кладовых и кухни. Все содержалось в идеальном порядке, о чем Джорджиана не преминула заметить. Экономка сухо улыбнулась:

– Благодарю, миледи. Я могу идти?

– Да, разумеется.

Девушка подождала, пока миссис Гроув поднимется на второй этаж, и вернулась в ту часть дома, где располагалась библиотека. Убедившись, что смежная дверь закрыта, и хозяин дома не увидит ее, Джорджиана подошла к книжным шкафам.

Они были полупусты, а книги, стоявшие на полках, разочаровывали: обычные издания, которых полно в каждом доме: ни старинных фолиантов, ни редких изданий. Святая книга и та была абсолютно новой, с пустыми страницами там, где принято записывать браки и рождение детей. Поколебавшись, стоит ли начинать записи со своего брака, Джорджиана вернула ее на полку. В конце концов, вести записи было обязанностью главы рода, и не стоило нарушать традицию.

– Ищете что-то определенное? – вопрос заставил ее подпрыгнуть. Девушка обернулась:

– А, это вы…

– Какое разочарование, не так ли? – Эстли прикрыл дверь и шагнул к ней. Холодок пробежал по спине. Они были вдвоем в библиотеке, и, даже если Джорджи вздумается позвать на помощь, никто из слуг и пальцем не пошевелит.

– Разочарование? – переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Ну вы явно не желали меня видеть, – он приблизился и теперь стоял, нависая над девушкой.

– Не желала. И не желаю, – ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Какая досада. И все же, что вы искали?

– Я… – девушка прикусила губу, но все-таки рискнула: – Вы знали, что этот особняк живой?

Лицо графа окаменело.

– Он был живым, – бросил Эстли, закладывая руки за спину и отходя к окну. Голос звучал глухо.

В памяти Джорджи возникла мужская фигура… Что, если… Она сглотнула и продолжила:

– Был?

– Вы знаете, как создавались живые дома? – поинтересовался Эстли. Он пристально вглядывался в заснеженный пейзаж за окном, словно там было что-то заслуживающее его внимания.

– Как правило, архитектор делился частичкой своей магии, – кивнула Джорджиана, чувствуя себя школьницей, отвечающей плохо выученный урок.

– Анимы…

– Что? – моргнула девушка.

– Архитектор вкладывал под ключ-камень частичку своей души, – Эстли все-таки обернулся. – После чего уезжал, оставляя дом жить своей жизнью. Образно говоря, обрезал пуповину… Если этого не происходило, он погибал, а потом и его детище.

– Хотите сказать, что создатель этого дома умер? – хмыкнула Джорджиана, вспомнив родовой замок Линдгейтов, который жил уже несколько столетий.

– Нет, но случившийся пожар выжег дом, в том числе аниму. Каменные своды потолка не выдержали и упали… так что анима… ее больше нет.

– Вы так думаете? – спросила девушка.

Эстли обернулся.

– Хотите убедить меня в обратном?

– Нет, – Джорджи помотала головой. – Я просто… просто интересуюсь…

– Да… – граф подошел к одному из книжных шкафов и достал том в коричневой обложке. – Думаю, это вам пойдет на пользу. Держите!

Девушка покосилась на книгу, чьи золотые обрезы свидетельствовали о магической ценности.

– Что это?

– Книга об архитектуре и магии.

– Зачем вы даете ее мне? – девушка не торопилась брать книгу.

– Вы же за ней пришли. Или я что-то напутал?

– Да, спасибо…

Джорджиане не оставалось ничего другого, как протянуть руку. Пальцы соприкоснулись, и кожу словно опалило огнем. Девушка попыталась отпрянуть, но вторая рука графа накрыла ее ладонь, удерживая над злосчастным фолиантом.

– Кстати, я совершенно запамятовал поинтересоваться, как вам спалось? – вкрадчиво поинтересовался Эстли. Слишком вкрадчиво, чтобы это можно было отнести к простой вежливости хозяина дома. Да и какая вежливость может быть у того, кто предал свою страну?

Джорджи замерла, гадая, слышал ли он ночью ее рыдания. Скорее всего, нет, особняк, хоть и был почти мертв, надежно хранил секреты.

– Спасибо, прекрасно, – фыркнула она, чтобы хоть что-то ответить.

Янтарные глаза весело блеснули.

– Искренне рад, что мой визит не смутил вас, миледи.

Джорджиана вдруг обнаружила, что ее пальцы до боли стиснули злосчастную книгу. О, с каким наслаждением она бы вцепилась в волосы мужчины, стоящего перед ней и кривящего губы в наглой ухмылке! А потом била бы его головой о стену…

Девушка даже подалась вперед, но в последний момент опомнилась.

– Смутил? – она постаралась, чтобы голос звучал как можно более небрежно. – Ну что вы! Вряд ли можно смутиться от присутствия мыши или… таракана. Да и их общество предпочтительнее вашего.

Все-таки она его задела. Книга выскользнула из рук Эстли, а его глаза зло сузились, впрочем, он сразу взял себя в руки.

– Не надейтесь, подобными сравнениями вы унижаете себя больше, чем меня. Дочь герцога, вам должно быть стыдно, что вы стали женой таракана! – процедил он.

– Мне стыдно только за то, что я оказалась связанной брачными обетами с предателем, повинным в гибели стольких людей!

Противник скрипнул зубами, на его щеках заиграли желваки, и Джорджи внутренне содрогнулась, вдруг осознав, что ему ничего не стоит ударить ее за подобную дерзость.

– Скоро это изменится, – мрачно пообещал Эстли.

– И каким же образом?

– Все очень просто: ваш брат поможет доказать мою невиновность.

– Никогда! – от возмущения Джорджи почти кричала. – Никогда, слышите, ни Берти, ни Макс не пойдут на это!

– Даже ради сестры? – осклабился граф.

– Вы… вы… – Джорджиана задохнулась, в голове зашумело от злости. – Вы бесчестный человек!

Граф демонстративно зевнул:

– Знаете, миледи, вы начинаете повторяться. Это утомляет. Надеюсь, к обеду вы вспомните о своем воспитании.

Надменно кивнув, он направился к дверям.

– Жаль, что вы не сломали шею! – прошипела девушка, не зная, что злит ее больше: его невозмутимость или же то, что сама она так странно реагирует на его присутствие. – Без вас миру стало бы гораздо легче!

Граф остановился.

– А теперь вы ведете себя как школьница, – сообщил он, берясь за дверную ручку. – Право слово, еще чуть-чуть, и я решу нанять вам учителя танцев.

– З-зачем? – опешила Джорджиана.

– Чтобы не лишать вас удовольствия пытаться сбежать с ним, так же поступают все юные экзальтированные особы?

Он легко увернулся от полетевшей в голову книги, и весело насвистывая, вышел

Джорждиана так и осталась стоять в библиотеке, до боли сжимая кулаки. Наконец, опомнившись, она выдохнула и обреченно взглянула на книгу, лежащую на полу. Первый порыв был вернуть книгу на полку, но в этот момент половицы под ногой жалобно скрипнули, Джорджи остановилась.

– Хочешь снова ожить? – прошептала она, обращаясь к стенам. Тихий звон хрустальных подвесок на люстре был ей ответом.

– Ладно, я посмотрю, что можно сделать, – вздохнула Джорджиана. В библиотеке она оставаться не стала, слишком смущала смежная дверь, ведущая в кабинет хозяина дома. Девушка предпочла расположиться в гостиной и приказала принести чай и печенье. Она прекрасно знала, что совершает почти кощунство, и что книги не стоит читать во время еды, но надо же было себя хоть как-то порадовать.

Пока она ждала чай, послышались торопливые шаги, потом хлопнула входная дверь, по ногам потянуло холодом. Суда по обрывку фраз, Эстли вышел из дома. Интересно, куда он собирался?

Коря себя за любопытство, Джорджиана все-таки подошла к окну. Ее внимание мгновенно привлек вороной жеребец, которого прогуливали у крыльца. Высокий, костистый, с густой гривой он производил впечатление очень выносливого и в то же время достаточно резвого. Возможно, майор Альберт Линдгейт мог придраться к грубоватой линии верха или же к плосковатому затылку, сам он любил более горячих и оттого более тонконогих коней, но для прогулок по пересеченной местности вороной был весьма хорош.

Заметив хозяина, жеребец раздул ноздри и тихонько гугукнул. Эстли подошел к нему, провел рукой по шее, конь ткнулся носом в плечо, выпрашивая лакомство. Граф рассмеялся, протянул ему извлеченный из кармана сухарь и, перекинувшись с конюхом парой фраз, легко вскочил в седло. Конь навострил уши, явно предвкушая предстоящую прогулку.

Девушка завистливо вздохнула. У себя дома она всегда начинала день с прогулки верхом, но сейчас… У нее не было даже собственной лошади! Да и будь она, вряд ли Эстли позволил бы ей скакать по холмам, сломя голову.

Злость на человека, в одно мгновение изменившего всю ее жизнь, нахлынула на нее с новой силой. Кончики пальцев закололо от магии. Стекла в свинцовой раме тревожно зазвенели, и девушка не была уверена, дом это или же ее собственная сила. В этот момент Эстли взглянул на окна дома. Заметив жену, он улыбнулся и вежливо приподнял цилиндр. Пытаясь держать себя в руках, Джорджиана до боли впилась ногтями в ладонь. Поглощенная своими переживаниями, она пропустила тот момент, когда Эстли подобрал повод и направил коня к воротам. Бить магией в спину было подло, к тому же, в этом девушка была почти уверена, граф наверняка предусмотрел и эту возможность, стоило только вспомнить его блестевшие от лукавства глаза и подрагивающие уголки губ, когда он смотрел на дом. Не стоило доставлять Эстли удовольствие и поддаваться на провокацию.

Крайне раздраженная Джорджи вернулась в кресло и открыла книгу. Текст оказался очень тягучим и вязким. Написанный слишком замысловато, с россыпью запятых, он был составлен так, что девушка забывала начало предложения уже на середине и начинала перечитывать, пытаясь понять смысл. Конструкции, арки, материалы для возведения стен, магические крепления и обереги… Наверное, она все-таки задремала, потому что книга выскользнула из рук и упала на пол. От удара переплет расклеился и несколько листов выпало.

Джорджи подобрала их, небрежно засунула обратно и захлопнула. Отложив книгу, она потерла глаза, старательно прогоняя остатки сна, а потом встала и подошла к окну. Унылый пейзаж раздражал, а тяжелые тучи, висевшие над самыми верхушками деревьев, грозили скорой снежной бурей. Джорджи вздохнула, чувствуя себя пленницей в замке. Интересно, вернулся ли Эстли?

Девушка беспокоилась не сколько за мужа, сколько за коня, которому предстоит пробираться через метель по обледеневшей дороге. Джорджиана снова бросила взгляд в окно. Никого. Только снежинки начинали срываться с неба одна за другой. Если дороги заметет, то вороному коню придется не сладко. При мысли о том, что лошадь будет страдать по прихоти хозяина, Джорджи опять охватил гнев.

Она заметалась по комнате, то и дело поглядывая в окно. Снегопад усиливался. Казалось, ещё немного, и белая завеса окончательно отрежет обитателей Эстли-мэнора от остального мира.

– Миледи, не переживайте, милорд не первый раз возвращается в такой снегопад, – раздалось за спиной. Джорджиана обернулась. Дворецкий почтительно замер на пороге, в его взгляде было дружелюбное сочувствие. Девушка вспыхнула, прекрасно представляя, как она выглядит в глазах слуг: юная жена, переживающая за мужа.

– Как я понимаю, конь тоже не в первый раз попадает в метель?

– Да, миледи, Вулкан – любимый жеребец его сиятельства.

– Даже так…

Отвлекшись, девушка едва не пропустила всадника, показавшегося в воротах. Опустив голову, вороной устало шагал к дому. Его шерсть покрылась инеем, грива развевалась на ветру, но шаг оставался широким и очень четким. Действительно, выносливый. Вопреки ожиданиям, всадник не стал останавливаться у крыльца, а проехал мимо.

Джорджиана не могла осуждать его за это: сама она поступила бы так же, а потом, расседлав лошадь, долго бы растирала её сеном, ожидая, пока шерсть просохнет.

Успокоившись, Джорджи вернулась в кресло и снова открыла книгу, пытаясь продолжить чтение, но безрезультатно. Мысли все лезли в голову, мешая сосредоточиться на тексте. Что с ней самой теперь будет? Как они с Эстли будут уживаться бок о бок? Сможет ли она и дальше скакать верхом?

Она настолько погрузилась в свои размышления, что не услышала, как хлопнула входная дверь. Опомнилась, только когда услышала до боли знакомый требовательный голос:

– Где он? Где этот…

– Макс! – Джорджиана вихрем вылетела в холл и повисла на шее брата. – Ты! Приехал!

– Джорджи, – маркиз стиснул сестру в объятиях. – Ты цела? Что он с тобой сделал?

От внимательного взгляда маркиза не укрылись припухшие веки и покрасневшие глаза сестры. Он скрежетнул зубами:

– Если этот мерзавец хоть пальцем…

Джорджиана опустила голову:

– Макс… я…

Она прикусила губу, не зная, как рассказать брату, что совершила. Сейчас в его присутствии все поступки казались необдуманными и по-детски импульсивным.

– Я… – повторила Джорджиана, просто чтобы оттянуть время признания.

– Маркиз, какая неожиданность. Я полагал, что вы прибудете к ужину, не раньше, – Эсти показался в холле. Он все еще был одет в костюм для верховой езды, волосы взъерошены, а блестящие сапоги заляпаны грязью, к одному из голенищ прилипла соломинка. Скорее всего, он вернулся с конюшни, войдя через чёрный ход. – Судя по вашему виду, вы помчались сразу, как пообщались со своим кучером. Надеюсь, он не в обиде на меня за грубость моих людей? Отчаянные времена, знаете ли…

– Эстли, – прошипел Максимилиан. Его глаза сузились, а ладони полыхнули магическим светом.

– Макс, нет! – Джорджиана замерла, изо всех сил вцепившись в запястья брата. Хозяин дома, казалось, не заметил угрозы. Улыбаясь, он спокойно подошел к гостю.

– Рад, что вы все-таки соизволили принять мое приглашение, дю Вилль.

– Я переступил порог этого дома только ради того, чтобы забрать сестру! – процедил маркиз.

– Не думаю, что это возможно.

– Неужели?

– Как я понимаю, миледи, ваш брат сжег и мое сегодняшнее послание, поэтому еще не в курсе? – игнорируя незваного гостя, граф подчеркнуто спокойно обратился к Джорджиане.

– В курсе чего? – голос маркиза не предвещал ничего хорошего.

Девушка судорожно вздохнула.

– Макс я… – слова застревали в горле. Она опустила голову: – Он прав, ты не можешь… не вправе… Мне придётся остаться здесь.

– С чего вдруг?

– Ваша сестра вчера оказала мне честь, выйдя за меня замуж, – Эстли предпочел вмешаться. – Именно это я и написал вам сегодня и просил вашего кучера передать послание лично в руки. Неужели он этого не сделал? Или это письмо постигла участь остальных?

Лицо Максимилиана вытянулось. Он растерянно взглянул на сестру:

– Джорджи? Это правда?

Внутренне содрогаясь от того, что сейчас произойдет, она все-таки посмотрела на брата:

– Да, но… Макс, не говори маме! Пожалуйста!

Теперь оба мужчины ошарашенно уставились на девушку. Она обреченно прикрыла глаза. Это убедило маркиза гораздо больше, чем все уверения Эстли или даже запись в церковной книге: запись можно подделать, но отчаяние – никогда. Максимилиан почувствовал, словно земля уходит из-под ног. Проклятый предатель успешно воспользовался ситуацией, теперь Джорджиана полностью принадлежала ему, и даже сам герцог Дестерширский вряд ли смог сделать что-то для своей дочери. Кроме одного: замять старый скандал и не позволить разразиться новому. Но это означало бы предать всех тех, кто погибли по вине Эстли.

– И как ты предполагаешь мне скрыть от матушки этот факт? – осторожно осведомился Максимилиан, понимая, что сестра на грани истерики.

– Н-не знаю, – она все-таки всхлипнула. – Я…

– Джорджи! – Макс резко притянул сестру к своему плечу и поверх ее головы мрачно посмотрел на графа Эстли.

– Ты ответишь за все…

Он пожал плечами:

– Как вам будет угодно.

– Нет, Макс, не смей, – снова взвилась Джорджиана.

– Джорджи… – маркиз решительно отстранился. – Послушай.

– Нет, это ты послушай: ты не посмеешь! Не ты, не Берти, не Гриффин! Слышишь меня? – для убедительности она попыталась тряхнуть брата за лацканы фрака. Макс тяжело вздохнул, совершенно не представляя, что теперь делать. С одной стороны, Эстли повел себя как порядочный человек и, оказавшись в компрометирующей ситуации, принял единственно правильное решение, чтобы сгладить последствия. С другой стороны, он сам создал эту ситуацию, и пусть Максимилиан был тысячу раз неправ, сжигая письма нераспечатанными, проклятый граф не имел права похищать его сестру. И уж тем более приглашать на вальс. Наверное, все это пронеслось во взгляде, потому что Эстли тихо хмыкнул.

– Знаете, я думаю, нам стоит продолжить разговор в моем кабинете, – он махнул рукой в направлении дверей. – Здесь слишком много лишних ушей.

Максимилиан кивнул и нехотя выпустил сестру. Джорджиана собиралась последовать за мужчинами, но граф преградил путь:

– Прошу прощения, миледи, но я предпочитаю говорить с вашим братом наедине. Вы можете подождать нас в гостиной.

Джорджиана вскинула голову, всем своим видом давая понять, что не станет подчиняться приказам. Пусть этот человек и стал ее мужем, но он обманом и шантажом вынудил ее произнести слова клятвы и теперь заплатит за это сполна.

– Макс? – девушка подчеркнуто обратилась к брату.

Он мрачно кивнул:

– Так будет лучше.

– И без лишних эмоций, – добавил Эстли.

Джорджи скрипнула зубами и мрачно взглянула на мужа.

– Вы обещали! – гневно напоминала она. – Вы дали мне слово!

– Разумеется, я сдержу его, – граф коротко кивнул. – Маркиз, прошу.

Макс еще раз посмотрел на сестру и шагнул через порог. Хозяин дома последовал за ним и плотно закрыл дверь. Джорджиана беспомощно проследила за ними взглядом.

– Создатель, что я наделала, – прошептала она, но этого никто не услышал.

Глава 6

Оказавшись наедине, мужчины просто смотрели друг на друга, словно оценивая противника. У обоих магия давно перекатывалась в ладонях, но никто из них не думал атаковать первым, прекрасно понимая бессмысленность драки.

– Зачем? – маркиз начал разговор первым. Голос звучал глухо.

– Зачем я женился на твоей сестре? – Эстли понимающе усмехнулся. – Я, конечно, мог бы злить тебя, Макс, рассказывая о внезапно нахлынувшей любви, но это не так. К сожалению, у меня не было выбора. Люди, которых я нанял, по ошибке похитили ее вместо тебя и…

Он махнул рукой. Маркиз покачал головой:

– Ты же понимаешь, что Джорджиана ни о чем не знала. Мог бы просто отпустить ее.

– После того, как она во всеуслышание заявила наемникам, кто она и чья дочь? Представляешь, какие бы поползли слухи?

Макс ощутимо скрипнул зубами:

– И разумеется, твой благородный поступок абсолютно не связан с обвинениями, выдвинутыми против тебя? И с желанием обелить свое имя?

Доминик Эстли присел на край стола и скрестил руки на груди:

– Я невиновен. И ты это знаешь, Макс.

Маркиз покачал головой:

– Нет. Не знаю.

Хозяин дома криво усмехнулся:

– Жаль. Трудно доказывать то, во что сам не веришь.

– С чего вдруг мне это делать?

– А как же твоя сестра? Поверь, жизнь изгоя отнюдь не приятна, и вряд ли ты хочешь, чтобы Джорджиана сполна испила эту чашу!

Маркиз дернулся, намереваясь кинуться на новоявленного родственника, но в последнюю минуту взял себя в руки.

– Ты за этим женился на ней, верно? – холодно поинтересовался он. – Чтобы заставить меня пересмотреть давнее решение и вынудить всех признать твою невиновность?

– Помимо прочего, – спокойно подтвердил граф.

– Прочего?

– Я был слишком зол, чтобы мыслить здраво, Джорджиана может вывести из себя даже святого.

Понимающая улыбка мелькнула на губах маркиза:

– О да, в этом ей нет равных.

Эстли усмехнулся:

– Я вспылил и в тот момент хотел попросту наказать и ее, и тебя, но потом… – Эстли махнул рукой. – Все зашло слишком далеко, обратного пути уже не было.

– Привези ты ее ко мне сразу, как обнаружил ошибку, я бы замял скандал.

– Вряд ли. Да ты и сам понимаешь, что брак в данной ситуации был единственным разумным выходом. К тому же мне пора остепениться и подумать о наследниках…

Последнее он протянул с издевкой. Граф достиг своей цели: маркиз дю Вилль все-таки подался вперед, вскинув руку, в которой полыхал магический заряд:

– Если хоть один волос упадет с ее головы…

Граф Эстли рассмеялся:

– Макс, ты же прекрасно знаешь, что в этом деле голова не при чем.

Огненный шар все-таки сорвался с пальцев маркиза. Искря, он полетел в хозяина дома, натолкнулся на магический щит и впитался в него, растекаясь по невидимому куполу. Эстли хмыкнул.

– Не стоит так бурно реагировать! Твоя сестра невредима. И если ты начнешь мыслить здраво, то поймешь, что наш брак ничем не хуже остальных. Два знатных рода…

– На одном из которых пятно предательства…

– Вот и помоги мне доказать, что это не так!

Граф в сердцах хлопнул ладонью по столу, магический щит отозвался искрящими переливами. Бросив на собеседника быстрый взгляд, и убедившись, что он не собирается больше атаковать, Эстли развеял магию. Маркиз криво улыбнулся:

– С чего мне это делать?

– Хотя бы потому, что твоя сестра теперь неразрывно связана со мной.

– Это поправимо.

– Ты не станешь убивать меня. И не в твой власти сейчас засадить меня за решетку.

– Даже так? – Максимилиан изогнул бровь. – Я правильно понимаю, что новый премьер-министр разделяет это убеждение?

Эстли криво усмехнулся:

– Да, я встречался с ним. В память о моем отце лорд Фицуильямс готов мне помочь.

– Так почему он этого до сих пор не сделал?

– Новые обстоятельства… – кивнул маркиз. – Появись они, дело будет направлено на пересмотр. И судьи примут верное решение?

– Да, – Доминик Эстли поморщился. – Поэтому я и хотел встретиться с тобой.

– Почему именно со мной?

– Ты имеешь доступ в архивы военного министерства.

– Для того, чтобы проверить архив, не стоило жениться на моей сестре! – парировал маркиз. – Можно было обратиться официально!

– Мне? Интересно, какой ответ бы я получил?

Максимилиан отвернулся.

– Хорошо, но ты мог просто написать мне!

Доминик выразительно ухмыльнулся, собеседник скрипнул зубами, вспомнив нераспечатанные конверты, которые он кидал в камин.

– Именно,– кивнул Эстли. – Мы оба натворили всего, но сделанного не воротишь. Так ты поможешь?

Максимилиан прошелся по кабинету, остановился у окна, задумчиво всматриваясь в холмистый пейзаж.

– Что будет с Джорджианой? – наконец спросил он.

Граф Эстли пожал плечами:

– Она моя жена.

– К несчастью, да. Что если я увезу ее?

– Тогда я протащу тебя по всем судам страны, и ее жертва ради семьи окажется напрасной, – он спокойно выдержал гневный взгляд собеседника и с улыбкой продолжил. – Понимаю, как это выглядит со стороны, но у меня тоже есть гордость, поэтому Джорджиана останется в Эстли-мэнор. Наш брак законен, поэтому всей вашей семье придется смириться с тем, что она графиня Эстли.

– Брак под принуждением вряд ли можно считать законным.

– Двери церкви были открыты. Твою сестру никто не удерживал силой. Она сама в присутствии викария сказала “Да” у алтаря. Я не заставлял.

– Неужели?

– Да. Что касается сплетен, то обставим наше венчание как романтический побег с возлюбленным, и как только моя невиновность будет доказана, общество снисходительно отнесется к такому спешному браку.

Макс скривился:

– Семейная жизнь накладывает определенные обязательства.

Эстли покачал головой:

– Я не стану принуждать ее. И себя.

Последнее заставило маркиза обернуться. Он с удивлением взглянул на собеседника. Граф усмехнулся:

– У меня тоже есть чувства, и они далеки от обожания, к которому твоя сестра привыкла. Не спорю, мне бы хотелось наследников, но… Если у нас ничего не сложится, я позволю ей жить своей жизнью. В пределах разумного, естественно.

Маркиз бросил на него испытующий взгляд.

– Естественно, – процедил он. – А… обеспечение?

– Я уже отдал распоряжения своему поверенному. В случае моей смерти она получит все, кроме майората, но это незначительная часть моего состояния.

Макс прошелся по кабинету, взвешивая все “за” и “против”. Что ни говори, Эстли вел себя очень честно, и если мыслить абстрактно, то Джорджиана получала от этого брака достаточно много. Но… Джорджиана была его сестрой. Смешной рыжеволосой девчонкой, с обожанием смотревшей на старших братьев. Она лечила их порезы и царапины, она сделала все, что смогла, чтобы Берти мог ходить и жить полноценной жизнью… Она была его сестрой, Бездна побери всех мужчин мира во главе с Эстли! Поэтому Джорджи заслуживала самого лучшего. Макс шумно втянул воздух через нос, понимая, что противник выиграл: