Читать онлайн Резервная копия бесплатно

Глава 0 или пролог

Номер 26 российского списка Forbes, Олег Аперович, этой ночью спал плохо, а проснулся еще хуже. Его трясло, простынь под ним была влажной. Но нет, не от того, от чего можно было бы подумать… Просто титаническое напряжение и забытие на фоне успокоительных вместо нормального сна, не способствовали даже чуточку снятию нервного стресса, возникшего после того, как Аперович обнаружил, что на его активном счету значится лишь 10 миллионов наличными и еще 90 разбросаны как вклады в разные акции. Большая же часть виртуальных окошек с миллиардным состоянием, из цветных, активных, стали серыми, бледными. Почти невидимыми. Но главное, они стали недоступными. Все вроде осталось в пределе досягаемого, но нажать на них было уже невозможно.

Психика отказывалась воспринимать это. Сначала был шок. Аперович судорожно пытался захватить курсором поблёкшие и почти стёртые оконца. Тщетно! Он активировал персональный автономный ИИ – секретное оружие каждого, маломальски уважающего себя олигарха, поручив тому проверить программы и софт. Но, получив ответ, что процесс этот нисколько не связан с интерполомками системы, впал в ярость. Ему вдруг пришло в голову, что секретный ИИ, созданный в обход общих правил и предназначенный для нейтрализации системных триггеров и ограничений, дарующих хозяевам надзаконные привилегии, вовсе не так независим и предан, как он думал. Он попытался обратиться к сетевому ИИ, но это оказалось бесполезно. Машина, контролируемая алгоритмами, блокирующими любые попытки работать вне установленных норм, выдала ему тот же ответ: – Уважаемый Олег Эльдарович! Ваш Лимит в 100 млн. не подвергся ревизии. Однако, проанализировав все капиталовложения, трансферы и инвестиции, Контур пришел к заключению, что они имеют чисто спекулятивный характер, а потому гражданин Аперович не получил статуса индивидуального инвестора. Превышающие же лимит средства, поступили назад в специальный резервный фонд CBDC. – Не спекуляции, игра на бирже… Что я нарушил?! – заорал он, оплёвывая экран монитора, на котором мерзкой, почти издевательской, улыбкой светилось лицо электронного помощника. – Это же основа капитализма, его устои, нерушимые законы частной собственности! – Олег Эльдарович, не волнуйтесь так. – Лицо молодого человека оставалось бесстрастно спокойным и в то же время радушно приветливым. Изображение даже сделало жест рукой, словно убирая пальцем соринку из края глаза. Это был мягкий намек собеседнику сдерживать эмоции, не плеваться в монитор в момент разговора. – У вас остается еще 100 миллионов. Это хорошая сумма. Вы свободно можете и дальше продолжать спекулировать на бирже. Это, как и прежде, не запрещенный способ распоряжаться собственными финансовыми средствами. – Да, но если я получу прибыль, её снова снимут! Снимет ваш Контур! – Совершенно верно. Если вы занимаетесь финансовыми спекуляциями, паразитируете на реальном секторе экономики, создаете финансовые пузыри, то всё, что вы зарабатываете сверх лимита, будет снято, как пена с кружки пива. Если же вы ведёте или финансируете созидательный бизнес, то вы можете получить лицензию индивидуального инвестора, а она уже разрешает вам свободно распоряжаться средствами в миллиард. Если же ваш проект или сумма проектов предполагает большее расширение, вы можете получить лицензию CBDC на управление суммой капиталов, а это уже 5 млрд. но это максимально допустимая сумма капитала в руках одной семьи. Слегка успокоившись, Аперович на этом месте оживился. – Почему семьи? Почему не лично меня? – Видите ли, учитывая исторический опыт, а также особенности формирования крупного капитала, во избежание концентрации его в одних руках Контур учел возможные пути обхода действующих правил. Таким образом, переписать сверхлимитные средства на тёщу, дочь или трёхлетнего внука больше не удастся. Спокойная и взвешенная речь ИИ слегка привела Аперовича в чувство, но не сняла внутреннего напряжения. Потеря миллиардов искрой короткого замыкания, осталась сидеть в груди неприятным давящим клином. Клин ослабила мысль о гипотетическом возвращении пяти миллиардов. Это, конечно, не всё, но что-то. Дальше можно будет уже решать спокойно. Аперович принялся названивать адвокату, но гудки уходили в пространство, никто не отвечал. Он попробовал воспользоваться резервной линией – допотопным ВЧ с проводной связью и встроенным шифратором, дававшей призрачную надежду, что его не прослушают. – Сволочь, сволочь…! – повторял он про себя. – Возьми трубку… Где то на этом месте, наглотавшись транквилизаторов и запив всё это виски, Аперович отрубился…

Глава 1.

Красная лампа под потолком, назойливо мигала, освещая комнату нервными вспышками. Ровно в шесть эти всполохи разбудили Казимира Дуду, теоретика выживания методом слияния с интерьером, человека, сумевшего превратить ничего не делание в целую философию. Теперь он лежал, накинув на глаза полотенце, тщетно пытаясь хоть немного ещё поспать.

"М-м-м-м! – сквозь сон промычал он, чувствуя как от резкого пробуждения начала болеть голова! Только не сегодня! Дурацкая система, да что же им там неймется!".

Под местоимением "ИМ", он подразумевал видимо не только администрацию хостела, в котором вынужден был жить вот уже пятый месяц, но и всю систему, заложником которой считал себя.

Свет был столь резким, что проникал даже через плотную материю, раздражая и давя на мозг. В какое то мгновение, измучавшись, Казимир оставил попытки игнорировать сигнал, сбросил полотенце и сел в кровати. Несколько минут он сидел так, пытаясь собраться. Голова была тяжёлой, мысли путались, мигание не прекращалось.

"Черт!" – подумал он,. Этот сигнал не означал ничего хорошего. "Надо идти разбираться в администраторскую." Его жестко и назойливо предупреждали, что выделенные лимиты заканчиваются, а может уже и закончены и он фактически остается без поддержки. Все что ему будет позволено – жалкое пособие и койка в общаге с туалетом и душем в конце коридора. Даже отдельная комната ему больше не светит.

"Да! Надо идти разбираться. В конце концов, там должны оставаться хоть какие то дополнительные баллы…"

Он отшвырнул полотенце, поднялся с кровати, умылся наскоро и накинув на голое тело олимпийку, шлепая сандалями, побрел по коридору в администраторскую.

Дверь была приоткрыта. Постучав он зашел внутрь. За стойкой, сидела хозяйка хостела. Не молодка но и не старуха, не слишком понятного возраста, но с пышными формами и по своему даже аппетитная. Она лениво пролистывала что-то на планшете, но, услышав шаги, подняла голову.

– Дуда, – сказала она равнодушно, – Не мог одеться? Чего в трусах приперся?

– Мариванна, – Казимир, подошел ближе, теперь их разделяло лишь пол метра стойки. – Я с зарядки, это спортивное.

– С какой зарядки?! – усмехнулась женщина, – весь твой спорт это литербол…, как собственно и у всех тут.

– Зачем вы так, Мариванна, сказал Дуда, – я же не пью! – И подумав "Ну, это я приврал", добавил – Почти не пью!

– Ладно, "не пьет он", – повторила женщина, – и не Мариванна, а Мария Альсанна! – добавила она наставительно – Пора было бы уже и запомнить, ты уже сколько тут торчишь!? Чего тебе? Лампочка пригнала?

– Ну да, – Дуда смотрел на Марию Аьсанну просящим, полным надежд взглядом дворового пса, вымаливающего сосиску у прохожего.

– Дуда, ты же знаешь, что на программу я не могу подействовать. У тебя лимит кончился? Всё, адьёс… перебирайся из отдельного номера в общагу! – она показала рукой куда то в сторону.

"Это с общим сортиром и душем в конце коридора! Ещё не хватало! – мысленно представил Дуда.

– Мне за тебя платить больше не будут! Ты сколько на всем готовом уже живешь? Хватит! Или ищи работу, что бы хоть минимально закрыть баллы!

– Где её взять, эту работу? – взмолился Казимир, – У нерусских, на окраине, за три копейки горбатится? Там, где и робот дух испустит?!

– Ну, а что ты хотел? У тебя была работа, ты сделал все, что тебя поперли! И тут ты, ни в программу не вписываешься, ни учебу не берешь! За тебя платить государство больше не будет!

"Учеба!" – подумал Казимир, – самая распространенная профессия, на которую все мечтают попасть учиться – контролер роботизированных систем. Но диплом контролера у него и так был! Правда из-за увольнения он теперь аннулирован и надо пересдавать заново. Но это скучно и мало перспективно! Контроль, настройка, контакты, клейка, пайка! Одно и то же, одно и то же, изо дня в день!

В перспективе лет через пять можно конечно выкупить себе одного , там через два – три года, с его помощью ещё штуки три добрать, а повезёт и четыре! С ними можно уже будет перекупить готовый бизнес или встроиться в рабочую схему. Но это так нудно и долго! С другой стороны, если иметь десять роботов, жить можно!

"Можно жить! – подумал он про себя – И то если повезет! Не всегда встроишься в цикл!"

Нет, это тягомотина! Казимир ждал другого. Нужен Джек-пот! Случай, удача, возможность, которая свалится и решит разом всё!

Его религия была проста: если не дёргаться, если не совать голову в петлю, то в какой-то момент мир сам прогнется и даст шанс. Просто нужно пересидеть, переждать, протянуть ещё немного. Шанс есть! Он обязательно есть! Где-то там, за пределами этого дрянного, серого хостела.

– Эй! Ты где? – перебила его мысли Марильсанна, щёлкая пальцами перед носом и оценивающе оглядывая Казимира с головы до ног, – Заснул находу? Вообще то, я бы могла тебе помочь, – сказала она, поправляя свою безразмерную грудь и многозначительно глядя Казимиру прямо в глаза.

– Марильсанна, – Казимир от радости перегнулся через стойку и взял женщину за пухлые предплечья, —милая вы моя! Да я вам медаль выбью: "Человек с большой буквы"! Гляньте, прошу вас, может есть приличная разнарядка, что бы дня на два, на три, но так, что бы платили нормально и я хоть комнату закрыть смог!

– Да уж, – Марилисанна, поглядела на Казимира и видно было, как аппетит разгорается в её глазах, – Неплохой ты парень, Дуда! Глупый, но неплохой. Помогу я тебе!

Она потёрла пальцем висок, будто переключая тумблер, выдохнула и добавила:

– Есть у меня для тебя одна командировка. – Но ты уж не подведи, Дуда! На, держи направление.

Она достала из папки лист плотной бумаги, по середине которого красовался логотип с Qар-кодом и, положив перед ним на стойку, накрыла ладонью. – Знаешь, что теперь должен будешь? – спросила она игриво.

– Да без вопросов! Все сделаю! – Дуда даже не почувствовал подвоха.

– Смотри! Завтра. Москва. Гэлакси-центр Русь. Там будет крутая тусовка. Устраивает этот, режиссер, известный, как его?! Григорчук!

– О! Ну я ему любую роль сыграю! – сострил Казимир.

– Да! Почти! Тебе надо найти офис вот этой фирмы. – она ткнула пальцем в название – Им нужна массовка, официанты, охранники. Может и по специальности что всплывёт. Платят хорошо, а по тому берут или своих или по рекомендации.

Марилисанна посмотрела на него пристально. – Ну? Берёшь? Или опять будешь ждать чуда?

– Беру!

Казимир выскочил в коридор, и отбежал уже метров на десять, когда дверь открылась и Марилиссанна стоя на пороге позвала вслед:

– Дуда, на кого ты похож? Все время смотрю, вспомнить не могу, но такое что то знакомое!

– Артист был такой. Давно. В начале века. Крутых играл. Рано умер, но его часто на ретро постят…

– А-а! Точно! Это тот который, ну в этом фильме ещё играл, как его…

– Ну да! С блондинкой …

Глава 2. От станции Огнинск, монорельс домчал Дуду до Киевского вокзала за пятнадцать минут. А ведь лет десять тому, этот же путь, занимал на электричке, как минимум два часа.

Выйдя на перрон, Казимир сразу же ощутил себя по другому – снова запахло мечтой и возможностями.

Что бы не скакать по эскалаторам многоэтажки вокзала, он направился к большому лифту. Народ уплотнился, двери закрылись и все ощутили легкую невесомость, проделав расстояние с шестого яруса подъездных путей, до нулевого цикла за две секунды. Лифт остановился, колени у народа спружинили, но лишь слегка и большая прозрачная дверь откатилась, освобождая выход.

Теперь Дуда оказался на улице. На другой стороне площади, перед чудом архитектурных технологий нового Киевского вокзала, расположилось ещё одно чудо – развязка для прибывающего и убывающего транспорта. Словно огромный осьминог, она кинула три из восьми своих щупалец к историческому фасаду встроенному в многоэтажную витрину из темного, полупрозрачного текталита. Это было не только торжество новых технологий, но и победа гения неутомимого бургамистра-строителя Сабакина, известного всем мощной хоризмой, неиссякаемой энергией и боярской шубой, в которой он щеголял обычно чуть ли не до майских.

С нулевого цикла можно было уехать в капсуле городского транспорта, заменившей трамвай, троллейбус и автобус одновременно, если не далеко – на магнитной доске или же юркнуть в подземку. Выше расположилась эстакада для традиционных такси. С водителем, вместительные, для тех, кто путешествует в компании или с увесистым багажом. Ещё выше, электрические двухместные роботы-авто "Смарт", забирали тех, кто не обременял себя ни чемоданами, ни сумками и хотел быстро, и недорого доехать по назначению комфортно.

Маленькие, юркие "Смарты" стали революцией городского транспорта. Появившиеся на Западе лет пятьдесят назад, там они и остались полностью не понятыми. Зато обрели новый рестайлинг в Москве, где были заново осмыслены и, пройдя через её концептуальную призму, вернулись в мир. Сначала первые беспилотные смарт-кары представляли собой просто стеклянные капсулы на четырёх толстеньких колёсиках.

Но, когда за дело взялись дизайнерские автоателье, город наполнился копиями всех марок и моделей, существовавших в мире: от довоенных лимузинов до советских «Волг» и «Запорожцев», от американцев семидесятых, до японских кей-каров. Каждая машинка теперь выглядела как игрушечная копия легенды.

Для этого нового вида транспорта построили новые дороги – гармонично, деликатно и очень стильно. Узкие асфальтовые тропинки влились в зелень новых кварталов, а над оживлёнными трассами центра, вырос второй ярус из сверхпрочного кварталита – полимера нового поколения. Блоки эти собирались за считанные дни, словно город играл в гигантский детский конструктор. Роботы-строители двигались чётко, как муравьи с дипломами инженеров. Удобно, прочно, даже слишком – почти обидно для старого асфальта.

Правда, не обошлось без эксцессов, породивших массу слухов и море недовольства. Не успевали новую трассу открыть, как подъезжала команда тех же роботов, разбирала её до последнего загиба и ставила на том же месте новую – идентичную, но другого цвета. Москвичи только выучат маршрут, а тут – сюрприз! Смарт-такси метались, как тараканы в микроволновке, и устраивали заторы, растущие по площади и продолжительности до библейских масштабов. Город ревел, сигналил, истерил. Особенно страдали впечатлительные пассажирки, которые, опаздывая к косметологу, готовы были вызывать не такси, а скорую. Злые языки приписывали весь этот балаган нечистоплотным делам Сабакина и К°. Подозрения усилились, когда блогеры выяснили, что владелицей крупнейшей фабрики кварталита оказалась не жена, не сестра и даже не собака Сабакина, а его… фитнес -тренерша по йоге и внутренней гармонии. Злые языки утверждали, что именно он научила выговаривать слово "распил" одним животом, на выдохе. Но человек-пофигист Дуда, сплетен этих не знал, а по тому направился к парковке "Смартов" вообще не обременяя себя ни какими лишними сомнениями. Очередь шла бойко. Скорость в этом городе все и, через минуту дверца подъехавшего беспилотного извозчика, автоматически распахнулась перед ним. Он плюхнулся на сидение – "Ну! Куда едем?" как то неожиданно по -человечески прозвучал голос робота. – К медведям! – срифмовал Казимир, ошарашенный фамильярным тоном машины. "Цель поездки. не распознана. – голос стал вдруг металическим, человеческие нотки пропали на раз – повторите ещё или задайте точку на карте". На лобовом стекле возникла проекция плана города. – Да в Центр -Русь! – повторил Казимир слегка раздраженно. – Спасибо, маршрут построен.

******

Он толком не успел увидеть города, а машина довезла его уже по адресу. И вот уже перед ним Галактика-Русь, горящая причудливыми огнями стен. Огни эти, разбегаются по всему периметру молниями и снова собираются в удивительные по красоте фигуры, похожие на отражения кристаллов исполинского калейдоскопа. Эффект электро эха. Снаружи, сооружение выглядит как сплошной куб. Утром – голубоватый, днем белый, ночью черный. Но это не куб, это периметр, возведённый на месте парка Зарядье, прямо на фундаменте, оставшемся от снесённой в начале века гостиницы Россия. Именно поэтому Галактика-Русь, совпадает с ней по форме и размерам.

Этот шедевр, первое сооружение построенное из нового, уникального полимера – Ауролита, прорыва строительных технологий. Главный плюс – ауролит не требует несущих конструкций, потому что сам обладает колоссальной прочностью. Он умеет менять цвет в зависимости от подаваемого напряжения и вдобавок, ему не нужны окна. При подаче напряжения на встроенный в стену замкнутый контур, пространство, ограниченное им, становятся стеклянно прозрачным. Окна не нужны больше как факт. Архитектурно, здание копировало разобранную Россию, только без центральной башни. «Зачем возвышаться над звездами Кремля? Это могут превратно истолковать», – посчитал застройщик и удовлетворился сооружением внутри внушительного куба, разбивавшего атриум на две части. Именно сюда направлялся Казимир. Он выбрался из такси и сразу рухнул, не заметив свернутую ковровую дорожку, брошенную кем-то у входа видимо в подготовке вечернего представления. Попытался подняться, но поскользнулся и снова шлёпнулся. Мимо прошли две длинноногие красавицы – в блестящих, облегающих платьях, на прозрачных каблуках, с выражением лица, которое обычно надевают демонстрируя публике «достойное высокомерие». Не замедлив шага, они просто перешагнули через него, как через неудачно брошенный реквизит. Казимир приподнял голову и ошарашено глядя им вслед, подумал, что цивилизация достигла пика: даже равнодушие теперь выглядит по -дизайнерски. Он поднялся, отряхнулся, огляделся. В холле, за прозрачной дверью, несколько охранников и посетителей уже готовы были расхохотаться, кто-то даже приложил руку ко рту, чтобы не выдать себя. Казимир уловил это мгновением раньше и преобразился: выпрямился, поднял подбородок, изображая невозмутимое величие и, помахивая рукой, словно король приветствующий подданных, двинулся к дверям. С видом человека, только что сошедшего с трапа личного лайнера, он вошёл в здание, стараясь не хромать и не морщиться от боли. Приложил лист направления с QR -кодом к сканеру, справочное табло выдало ему номер офиса: 3А-117 C, там его ждали. Ну или по крайне мере должны были ждать. Турникет открылся, Дуда проследовал к лифтам.

*****

– Привет, – молодой очкарик в плотной водолазке, облегающей широкие плечи, наклонился к монитору стоявшему на столе, – Казимир Дуда. Центр интеграции, временная занятость, – прочитал он, —Ты кем работал раньше?

– Контролёром умных машин, – ответил Казимир, с лёгким сарказмом и добавил – Привет!

Очкарик не отрываясь от монитора и не глядя на Казимира продолжал:

– Отлично! У нас тут аврал. Набираем персонал на галлу. Начало уже через два часа, а у меня нет техника. Никаких проблем с официантами, охраной, массовкой. Неквалифицированный кадр, как всегда в избытке. Но это там, впереди. – он махнул рукой показывая направление откуда только что пришел сам Казимир, – А у тебя в разнарядке пометка – техник-контролер. Какая область контроля? – очкарик провел пальцем по сенсорной поверхности экрана.

– Бытовые роботы. Диагностика, тестирование, настройка.

– О! Хорошо, я то сам инженер -программист и мне нужны как раз руки. Приходят все все кому не лень, а вот техника грамотного, я давно не встречал! Ты с какими моделями работал?

Работать Казимир не любил, а вот общаться с роботами – дело другое. По этому как ни странно, для неудачника- безработного, дело знал своё хорошо.

– Бытовые помощники серий "OmniServe" и "H3 Companion", линейка "Assistant Core". Немного работал с логистическими дронами "ParcelBot".

Инженер потер переносицу:

– "Assistant Core" – это социальные роботы?

– Ну да. Работа с голосовыми модулями, проверка сенсоров, тестирование моторики. Они ещё адаптируются под хозяев, нужно следить за корректировкой поведенческих алгоритмов.

Инженер приободрился.

– Слушай, не плохо! А контроль официантов-андроидов и охранных машин. Что скажешь?

Казимир пожал плечами:

– Принцип тот же. Сенсоры, моторика, алгоритмы движения. Официанты – это те же персональные помощники, только с двумя модулями. Охранники – в основном версии с расширенным тактическим анализом. Есть ещё боевые роботы. Но этих я только в теории проходил. Общаться не довелось.

– Хорошо, с теорией ясно. А тут! – Инженер знаком предложил Дуде подойти к стене, вдоль которой выстроились андроиды. Официанты, высокие, гладкие, почти гуманоидные машины с нейтральными контурами вместо лиц. Они должны уметь двигаться безошибочно, не роняя подносы, не теряя балансировки. Быстро реагировать на запросы гостей и не натыкаться на препятствия.

Массивные, с узкими красными сенсорами на месте глаз охранники, запрограммированные на контроль толпы и предотвращение конфликтов. Их алгоритмы анализируют динамику движения людей, частоту голосовых вибраций, выявляют потенциальные угрозы и вмешиваются ещё до эскалации ситуации.

– Вот, этот протестируй, – предложи инженер жестом указывая на андроида-официанта: – Сможешь быстро найти и устранить проблему?.

Казимир открыл крышку дисплея на груди, просмотрел интерфейс, проверил реакцию сенсоров – Какие жалобы, коллега?

Инженер глянул в планшет:

– Медленные реакции, иногда зависает при резких движениях.

Казимир коснулся сенсора, вызывая диагностическое меню.

– Булавку дай! – сказал он протягивая руку инженеру не смотря на того.

– Девочки, булавка есть у кого? На, держи! – протянул инженер переданный кем то предмет.

Казимир взял принесенную булавку, вставил аккуратно под самый экран дисплея, что то нащупал ею и затем нажал, проверяя отклик.

–Теперь запускаем тестовую команду, – прокомментировал он свои действия. – Наблюдай, обратился он к инженеру – либо перегруз сервера, либо дефект нейросети. Сейчас попробую сброс адаптивных параметров. Но смотри, надо булавкой все время прижимать вот тут. – Казимир стал показывать заинтригованному инженеру как и что надо делать. – Если не поможет, придется менять процессор.

– А булавка зачем – поинтересовался инженер. Вокруг, бросив работу собрались сотрудники, наблюдая с интересом за действиями Казимира.

– Ну, в официальном мануале это называется "ручной тактильный контакт ". Мы это называем, придушить клиента.

На экране загорелось надпись: "Система вошла в режим восстановления…"

Андроид слегка дёрнулся, линзы его глаз погасли, затем снова ожили, но теперь свет был размытый, голубой. Впечатление было, что клиент "не совсем здесь".

Казимир пробормотал, поглядывая на экран:

– Хорошо, пошёл сброс…

На дисплее снова высветилось: – Подтверждаете сброс персонализированных параметров?

[ДА] [НЕТ]

– Жмем "ДА", – прокомментировал Казимир дотронувшись до нужного места. Андроид резко выпрямляется, будто его ударило током. Дернулись мышцы сервоприводов, голова повернулась но затем замерла.

Раздался звуковой сигнал, андроид сделал короткий шаг вперёд. Затем ещё один и ещё, будто тестируя своё равновесие. Казимир щёлкнул пальцами перед его глазами:

– Ну, скажи "мама", дружище.

Андроид отреагировал ровным, сухим голосом:

– Добрый вечер, сэр. Чем могу помочь?

Казимир обернулся к инженеру, сделав легкий театральный поклон:

– Прошу! Пациент ожил! Принцип тот же. Сенсоры, моторика, алгоритмы движения.

Инженер улыбнулся, собравшиеся захлопали в ладоши.

– Не плохо! Честно говоря удивлен!

Казимир поглядел на экран и добавил:

– Ну, если бы не помогло, пришлось бы повозится! А так – ещё послужит.

Глава 3

Постепенно вечер притушил небо. Отражения в темнеющих окнах офиса становились всё отчётливее, время начала представления близилось.

– Внизу всё готово, – объявил вошедший сотрудник. – Техники, давайте, по местам! А то без вас роботы глядишь, чего-нибудь натворят. – Кстати, – инженер протянул руку Казимиру, запоздало представившись: – Сергей! Пойдём, я покажу твоё рабочее место. – Казимир, – ответил Дуда пожимая протянутую ладонь. – Конечно идем! – Эй-эй-эй! Стоп, стоп! – молоденькая девочка -администратор, перегородила им дорогу. – Вы так собрались идти? Сергей хлопнул себя по лбу: – Совсем заработались! Сначала в гардеробную, переоделся. Мы же должны соответствовать. – сказал он смеясь.

****** Из гардеробной вышли уже два джентльмена. Два Джеймса Бонда. Один элегантный, другой несколько комичный. Если на Сергее с его атлетическими плечами, смокинг сидел как влитой, то на угловатой фигуре Дуды, он смотрелся слегка нелепо, иллюстрируя эффект "с чужого плеча". Держась подальше от камер, за спинами все прибывавшей толпы, они прошли к служебному входу. Впереди гремел светский апокалипсис. Около красной дорожки, как и сто лет назад, выстраивалась очередь лимузинов. Тут была целая выставка разных моделей, марок и даже эпох. От экземпляров с длинными, узкими капотам, заканчивающихся хромированными радиаторами, на колесах, сплетенных из спиц, прибывших прямиком из 30-х годов ХХ века, до супер-современных капсул с бесшумными комби-приводами. Из них, с идеально выверенной грацией выходили знаменитости: дизайнеры и инфлюенсеры. Вспышки, крики, аплодисменты. Ведущий, держа в руку старомодный микрофон с пружинками, громко объявил: «А вот и леди Алина в платье из переработанных спутниковых панелей, побывавших на орбите! – Поистине блестящий дизайн! Во всех смыслах! Поприветствуем богиню!» Женщины пестрили разнообразием стилей. Открытые спины, декольте глубоко под поясницей, шлейф усыпанный блестками на полу, впереди все строго. Или наоборот, закрытая спина, стоечка под подбородок и слабая попытка прикрыть место где начинается неприличие. У входа застыли уже знакомые роботы-охранники из офиса Сергея. Красные сенсоры-окуляры были включены в режиме контроля, сканируя сетчатку глаз входящих, сверяя данные с базой приглашенных. Над дверьми переодически вспыхивало красными буквами предупреждение: «Сорри! Искусственный интеллект остаётся за пределами ковра». Камер с привычными объективами почти не было. Вместо них работали приёмники с тонкими, как жала антеннами -сканерами . Эти устройства создавали объёмные изображения в реальном времени, транслируя их, но с короткой задержкой так, что бы возможная неловкость или оплошность на ковре, не попадала в эфир. Миновав толпу на улице, Сергей с Казимиром дошли до места, откуда начинался рабочий контроль. Операторская, спрятанная за панелями, прозрачными лишь с одной стороны и не пропускающими взгляды публики на творимое в мире управления техникой. Помещение освещалось только приглушенным светом мониторов. Так удобнее наблюдать происходящее снаружи. – Ну вот, сказал Сергей, – тут капитанский мостик. Кроме тебя – ещё два техника, так что работайте. Выходить в зал можешь, если нужен индивидуальный контроль. Можешь взять что то закусить или выпить. Только не увлекаться и не алкоголь! Через темные стекла, с обратной стороны выглядевшие как деревянные панели видно было, что центр представления постепенно перемещается с улицы в зал. Казимир, не евший с утра, почувствовал вдруг голод. Не удобно было как то сразу кидаться и бежать к месту, где вполне себе живые девочки-официантки составляли салаты, бутерброды, икру, копченую осетрину. Но все же, глядя на эти прелести кулинарии, пищевод начинал жалобно подвывать. У ближайшего к витражу стола сидел такой же как он бедолага, наблюдавший то через стекло, то через экраны происходящее снаружи. – Слушай, – спросил его Дуда, – действительно можно выйти пожрать? – Да, можно. Нормально. Надо только проконтролировать что бы не было "дикарей", – Дикари, это – кто? – поинтересовался Дуда. – Дикари это блогеры, которые прорываются через охрану и умудряются проносить свои камеры-летучки, размером с муху. Сейчас поработаем, что бы вычислить посторонние частоты и тогда можешь идти. – Ну похоже чисто, – сказал парнишка, через непродолжительное время, так и не отрываясь от рабочей панели сканера. – Тогда я пошел – сказал Казимир. – Удачи! Захвати и сюда чего нибудь! Казимир вышел в зал. Он на столько сливался с толпой гостей в своем смокинге, что никто не обратил на него внимания. Его взгляд упал на стол с закусками и он уже намеревался направится к нему, как кто то бесцеремонно и нагло, попытался отодвинуть его, резко толкнув в спину. Казимир обернулся. Перед ним стоял молодящийся блондин, с надменной рожей господина вселенной. Вокруг, вилась стайка угодников, ловящих на лету, каждое слово своего божества. – С дороги! – рявкнул блондин – Не видишь, что на средине встал!? – Какой "с дороги"!? – возмутился Дуда и вместо того, что бы отступить, наоборот, перекрыл путь в операторскую. – Куда прешь, дядя!? Это служебная территория, тут посторонним нечего делать! – Что-о?! – блондин скорчил физиономию, как будто ему в рот влетела муха, – Я посторонний?! Да ты вообще представляешь кто я?! – Никто! – отреагировал Казимир, нацепив на лицо маску надменного спокойствия и скрестив руки на груди. Он медленно стал теснить блондина: – Ошибка сканера! Баг системы! Мультгерой, возомнивший себя суперменом! Заруби себе на носу и передай остальным: Ваше время истекло и я послан известить вас об этом! – Казимир не знал зачем он это сказал, просто слова пришли на ум. Фраза из сериала, который он смотрел от скуки и даже не запомнил названия. Но понравилась внутренняя сила, вставленная в обычные казалось бы слова. Уж слишком она подчеркивала значимость произносившего, выделяя его из общего шума. К тому же Дуда оказался на пол головы выше блондина, который несмотря на свой не маленький рост, вынужден был смотреть на Казимира снизу вверх. Сцена получилась просто великолепной. Совпало всё: пропорции, динамика, пафос! Казалось, блондин должен был сейчас же уничтожить Дуду. Испепелить, растоптать, размазать своим гневом. По окружности, замерли все! Не то от страха, не то от паралича, вызванного этим страхом. Однако, гримаса негодования на лице блондина, неожиданно сменилась то ли изумлением, то ли испугом и он отступил. Сделал шаг назад, а потом и вовсе развернулся к своим сопровождающим и что то невнятно бормоча, быстро пошел, почти побежал в обратную сторону. Никто не заметил, что маленькая, словно оса камера-дрон, зависнув в полутора метрах от происходящего записала сцену. Сигнал с неё мгновенно унесся в эфир, осев где то, на только для него заготовленном устройстве. За последними словами Казимира грянула музыка, на сцену выскочил, блестя фирменной лысиной Григорчук. За ним, поднимались сверкая в 64 зуба, все звезды его киношедевров. И лишь второй техник, оторвавшись от мониторов, смотрел ошарашенными глазами на вернувшегося Казимира. – Ты чего так смотришь? – спросил Дуда. И вспомнив добавил: —Забыл! Подожди, сейчас схожу за бутербродами. Болван какой то слегка обнаглел, пришлось показать ху-из-ху! В операторскую он хотел с толпой рвануть! – Вообще то это был Бронислав Берг – сказал второй техник, словно готовясь к недоброму – тут всё, что есть – всё его! —Да? – удивился Казимир, – Ну и хрен с ним!

Глава 4

Казавшееся незначительным ночное происшествие утром обрело совсем иной смысл.

Бронислав Берг – человек из когорты неприкасаемых, многолетний советник правительства, миллиардер с олимпийской вершины списка Forbes, тот, кого в народе принято называть олигархом: консультант, советник, серый кардинал, согласно новым законам, лишался всего своего состояния. Ну, если не всего, то, во всяком случае, большей его части.

К тому же по сети разлетелся ролик, где человек с угловатой фигурой, шеей кирпичного оттенка, взъерошенными волосами, но в смокинге, опускает Берга до самого плинтуса, называя его никем. И мало того – этот человек произносит фразу, фатальную по своему смыслу, заканчивающуюся словами: «И я послан известить вас об этом!». В чём была цель этого театрально-прилюдного унижения?! К кому было обращено послание?! Да и кто вообще послал этого угловатого пророка?! От домохозяек до депутатов – все бросились искали смысл случившегося, будто он мог раскрыть саму Тайну бытия. Естественно, событие это затмило остальные новости. Рилсы и стримы с ночными кадрами набирали миллионные просмотры. Даже сенсация с мамонтом, которого наконец-то успешно клонировали в Институте биологии Сибирского отделения РАН и уже доставили в Московский зоопарк, ушла куда-то на второй план.

*****

Кафе "Айсберг", в самом центре Цветного Бульвара, прямо на против здания старого цирка, давно уже считалось идеальным местом для коротких встреч. Снаружи, словно ледяная гора, слегка голубоватая, покрытая рельефом замерзших бугров. Окон нет, свет попадает прямо сквозь замерзшие как сталактиты, потоки воды, сделанные конечно же из минерального стекла особой прочности. За ними лишь контуры искаженного пейзажа. Людей не видно, только силуэты. Что внутри, что снаружи – Одни размытые очертания. Хозяин установил глушилку, позвонить и то можно лишь выскочив на улицу. Автоматический сканер на входе – почти незаметный. Не пронесешь никакой техники. Вернее пронести – пронесешь. Работать она не будет.

Попадая сюда, ты действительно ощущаешь себя словно на полюсе. В этом то и главная фишка. Центр Москвы , но ты оторван от эпохального стресса. Ни музыки, ни шума, только тихо журчит стекая где то вода.

Утро ещё полностью не сдалось. В Москве оно сдается вообще поздно. Переход к рабочему дню, для многих лишь наметился.

В "Айсберге" пока ещё пустовато. Два посетителя, по манере одежды разные, но лицами, как то уж очень похожие, сидели за дальным от входа столом беседуя отнюдь не расслабленно.

Один в светлом плаще, на подобии 60-х годов ХХ века, другой более по современному. Свободные, мешковатые брюки из крупной рогожки, куртка-китель со стоечкой, под ней, белый словно крахмальный ошейник, воротник рубашки.

Хорошо видно цирк, но он и сам как будто под водой с изгибами и неровностями. Вот вот рыба проплывет рядом.

– Генерал, – сказал первый, тот, что был одет посовременней, – что вы устроили? Для чего весь этот цирк? Вы хоть понимаете, что вы нарушили все договоренности. Или вы уже ничего не боитесь? – Ну, во первых тише на поворотах. Это не мой человек. Это вообще не наш подопечный И запомни – теперь у всех всё своё. Все договорённости сгорают с 0 часов, 0 минут того дня, когда Контур начал обновлять мир. Или ты ещё этого не понял, Герман? – Объясни, – бросил первый. – с каких пор "контора" ничего не решает? Издеваешься? – Это был начальник службы безопасности Берга. Того самого Берга, которого так прокатили на гале. Как и многие его профессии – из бывших силовиков, тех, кто верит в наличные больше, чем в безнал из привилегий и долга. – Мы, больше ничего не решаем. Ничего! Мы только исполняем. Как вот он, – генерал кивнул показывая на официанта. – Ты, я, твой хозяин – мы все никто. Командует Контур. Я имею в виду – Центральную Машину. – Что за бред ты несешь мне! Я никогда не поверю, что Служба допустит, что бы за неё и за Первого кто то решал! Тем более какая то машина! Это отмазка? – Нет. Все гораздо серьезнее. Когда её запускали, все были уверены, что ситуация под контролем. Программисты клялись. Они сами были напуганы. А теперь… контроль у неё! Возможности её столь огромны, что она просто отключает всё, если хоть попытка самодеятельности замаячит! – Чушь! – Герман откинулся на спинку стула. – Машина не может заменить человеческую волю. – Она и не заменяет. Она её контролирует. У неё свои алгоритмы и работают они по такой схеме, просчитать которую мы не в состоянии. Кто нарушает правила – тот вылетает. Она на столько умна, что взяла под контроль не только электронную систему управления, но и весь аппарат! Приказы идут, а от куда – не ясно! Их визируют. Их нельзя отменить. Попробуй хотя бы рискнуть манипулировать информацией. Все прозрачно, люди уже поплатились. Генералы высшего звена, министры – электронный профиль стирается на раз-два! Ты даже на свое место пройти не можешь! И самое хреновое – у тебя заблокирован СBDC! И тут же перестаёт работать твой идентификатор. Всё! Ты вроде есть – но ты никто! Подошел официант, принеся поднос с двумя чашками капучино и чипом оплаты. Касание и оплата прошла. Оба переглянулись, как будто им зачитали приговор. – И вы это приняли? – спросил Герман. – А что делать? Мы создали систему, а теперь эту систему взял в оборот контроль другого порядка. Порядка, в котором интерпретация невозможна. Потому что интерпретация – это преступление. А преступление – это повод стереть. Люди пока не поняли, что произошло. Думают, что у них есть выбор. Что можно нажать «перевести» или «удалить». Но это теперь решает не человек. Решает Контур. – Это что? Тихая революция? Без Смольного и залпа "Авроры"? – Нет, это не революция. Это конец всех революций. Ни одна больше невозможна. Повстанцы исчезают до того, как сами поняли, что они повстанцы. – А парень кто? – Ищем, пока не нашли. Понимаешь? Нет доступа к его тени. Он вроде есть, но как будто… его уже стерли. А может, наоборот – спрятали. Не мы решаем. Мы – наблюдаем. Герман молчал. Ему стало страшно. Будучи в охране Берга, он охранял и себя в общей системе. Теперь они оказались вне системы и по каким правилам она их выкинула, он не понимал. Мало того! Он не понимал, как играть в новых условиях! – А если… – А если ты попробуешь дернуться, ты исчезнешь, Герман. Сначала не физически. Тело останется. Но всё, что ты есть – исчезнет. Ты будешь как зомби с глазами. Ломиться во все двери, но тебе не откроют. Так некоторые уже ходят по Москве. За стеклянной стеной плыли силуэты. Неужели кто то из них уже зомби! – И мы ничего не можем? – Можем, – кивнул генерал. – Пить кофе. Делать вид, что всё в порядке. Смотреть на цирк. И надеяться, что система ещё считает нас полезными.

Глава 5

– Девочки, вы это видели? – Парень в свитере и больших квадратных очках, стоял с планшетом в руках, не отрываясь смотря в него. Лицо его было возбужденно -удивленным. – Что опять? – отозвалась Лера, хрупкая блондинка, не поднимая глаз от экрана на стойке для тестирования. – У нас вон "пчёлка" опять не распознаёт оператора. Нам бы с этим разобраться. – Нет, серьёзно. Тут, круче! Галла-вечер Григорчука и не где то, а в Галактике -Русь. По ходу, самая крутая тусовка! Олигархи, правительство, элита! И… угадайте кто!? – Опять твой кумир с глазами лягушки? – буркнула Вика. – Нет! Дуда! Наступила короткая пауза. Очень короткая. – Какой Дуда? – Наш Дуда! Казимир! Который с третьего этажа. Который ещё делал адаптацию нейропетель для сервов. Ну тот, что вечно опаздывал и жевал бутерброды с солеными огурцами! Лера подошла к Максу, заглянула через плечо в планшет. – Это вот этот что ли, здоровый такой, квадратный? Он? На экране, в стоп кадре лицо. Спокойное, чуть подернутое улыбкой высокомерного превосходства. Руки скрещены на груди. Люди. Все смотрят на это лицо с выражением недоумения. Прямо против Дуды – сам Берг. Хозяин заводов, газет пароходов… Макс пустил запись дальше. Добавил чуть громкости. Голос Дуды звучал уверенно и даже грозновато. Что вдруг произошло, непонятно, но то ли флюиды Дуды, то ли гипноз, Берга подбрасывает, разворачивает и он словно спасаясь, от выскочившего из клетки тигра, убегает в растерянности. – Вот это да… – прошептала Лера. – Но как он туда попал? – Вот и я спрашиваю. У нас его уволили с пометкой минус три и карту заблокировали. – Его в систему не пускали, – подтвердила Вика. – Но он как-то подходил ко мне – хотел запчасти взять . Говорил у него есть проект, но не может официально достать детали. Сказал, что всё будет легально. Я думала заливка! Макс хмыкнул. – А вы помните, что он делал с этим допотопным манипулятором? Он же один в офисе остался до ночи – и починил его. Без чертежей, без схем, на слух! – Да, он, кстати, лучше всех понимал, как чувствует себя робот, – тихо сказала Вика. – Как будто не ошибку в прошивке искал, а настроение угадывал.

– Я один раз видела, как он исправил нейросетевую ошибку… чисто по звуку движка. – Чудак-человек! – вздохнула Лера. – Может! Но в машинах но гений! – Жаль не наш! Сзади скрипнула дверь. Появился директор – в рубашке, с чашкой, с усталым лицом. Посмотрел на замершую троицу у планшета. – Опять Дуда? – А вы знали, что он вчера был на галле? – Конечно знал, – буркнул директор. – Мне уже сотню этих роликов прислали. С пометкой: "смотрите, вашего пророка нашли". Он поставил чашку. – Зря вы его уволили! Вы просто не понимали его! А он не как все! – сказала Лера, —Только… не хотел себя выдавать.

– Ну да. Не носили на руках, в зад не целовали! Как бы его теперь в утиль не списали. – Почему? – По тому,– буркнул директор, – не стоит наживать себе врагов среди тех, кто может раздавить тебя как муху… Он хлебнул из своей чашки и недовольно скрылся за дверью кабинета.

Глава 6

В какой-то момент Казимир почувствовал, что его батарейки окончательно сели. Даже кофе больше не помогал.

Сергей, инженер центра, вчера показал ему место, где можно отдохнуть после работы. Оно находилось прямо за офисом и пунктом подзарядки роботов.

Не думая больше ни о чём, Казимир направился туда на автопилоте, сам ощущая себя роботом. Он вошёл в небольшую тёмную комнатку. Внутри стояли два дивана – кожаный и матерчатый. Казимир выбрал матерчатый: на нём лежать будет не так холодно. На столе стоял термос, рядом лежали бутерброды. Но есть не хотелось. Он снял смокинг, лёг, укрылся им с головой и свернулся калачиком. Сон мгновенно унёс его в бездну, оторвав от реальности. Он забылся. Время остановилось. Нет, скорее не остановилось, унесло в другую реальность. Снова гала, снова полный зал, но он уже на сцене, в центре. Вокруг толпа. Дамы, джентльмены… Все с шампанским, застыли в ожидании. Головы подняты, взоры устремлены на него, все ждут его слова.

– Казимир Сергеевич… – Голоса множатся, лица в зале становятся странными: они словно вытягиваются, черты исчезают. Глаза, рты, словно стираются резинкой. Да это же не люди, это роботы-официанты… Через всю сцену, широко улыбаясь, к нему идёт Григорчук, протягивая руку, открытую для приветствия. Он подходит ближе, но не замечает ответного жеста Казимира, а кладет ладонь ему на плечо и начинает трясти: – Казимир Сергеевич, Казимир Сергеевич, просыпайтесь, просыпайтесь… – повторяет Григорчук, почему то женским голосом. Казимир открыл глаза. Сцены нет, он лежит на диване, над ним склонилась девочка-администратор, та самая, которая вчера выдавала костюмы. Ошалевший, толком не проснувшись и не понимая, что происходит, Казимир уставился на девушку и спросил: – Таня? – Аня! – поправила она. – Казимир Сергеевич, извините, но директор требует вас срочно. – Какой директор? – не понял Казимир – Где я? – Всё там же. В офисе фирмы Гала -Центурион, – ответила Аня.

Директор был мужчина с гладко зачесанными назад волосами и взглядом, в котором читались бессонные ночи, неудачные инвестиции и хорошо скрытый страх перед системой. Он сидел за столом, на котором ничего не было, кроме чашки кофе, стеклянной мыши и одной очень дорогой ручки на резной подставке. – Проходите, садитесь.– сказал он, указывая ладонью на кресло. Казимир ещё полностью не отошел от сна, а по тому, делал все как в тумане. Мыслей в голове не было, вместо них внутри жужжал какой то осиный клубок. – Вы вчера… э-э… как бы это сказать… – начал начальник, потирая висок. – Проявили себя… неожиданно. – Сигналы не упали. Роботы работали идеально. Нарушений не было, – работу свою Казимир все таки знал отлично. – Именно. – Начальник поднял на него глаза. – В этом-то и дело. Никаких нарушений. Кроме одного… ну, скажем так… светского. Он достал из ящика карточку. Она была чёрная, с серебряным логотипом. – Я не знаю, кто вы, – сказал он тихо. – Но вы не похожи на обычного техника. Вы… не похожи вообще ни на кого, кого я нанимал. И кто вас, кстати, рекомендовал? – Земляникина, Марилисанна.– ответил Казимир. – А-а, да, да, – Директор взял ручку и начал её крутить, как будто там хранился список грехов Марии Александровны. – Вот что. Я не хочу иметь проблем. Особенно после вчерашнего. Вы сами всё видели. Дрон, запись, миллионы просмотров. Люди спрашивают – кто вы?! А я не знаю! – Он замолчал словно нажав на "стоп". – Поэтому я прошу вас… временно… как бы отдохнуть. Скажем, за городом. А лучше – вернуться туда, откуда вы приехали. Вот карточка. Там… всё прилично. Казимир посмотрел на карточку, как на удостоверение личности нового человека. – Это увольнение? – Нет-нет! – возразил директор, словно извиняясь, – Это просто… как вам сказать? Пауза. Я лично верну вас, когда выяснится, что вы… кто-то важный. А вы, кажется, кто-то важный. Очень хороший техник. Вне силовых ведомств, с такими техниками, как раз дефицит. А вот с непредсказуемыми сотрудниками – перебор. Он встал, пожал Казимиру руку и добавил уже почти шепотом: – Просто… если вы из тех… вы же понимаете… – он поднял указательный палец к потолку, сопровождая направление глазами, —мне лучше на всякий случай дождаться указаний. Казимир молча кивнул, забрал карточку и вышел.

Глава 7

Атлетически сложенный мужчина, с лицом кота в водолазке, обтягивающий мощные плечи, небольшой залысиной на лбу и как у кота, рыжими, торчащими в разные стороны усами, расслабленно утонул в огромном кресле, темно зеленой кожи. Он с интересом смотрел на монитор, где победоносно светящийся Дуда, застыл в стоп- кадре в тот момент, когда униженный миллиардер Берг, спасаясь бегством в толпе, позорно показывал спину. Все остальные мониторы, огромного кабинета, находившиеся в большом, выполненном в английском стиле кабинете квартиры, почти под самым шпилем сталинской высотки на Котельнической набережной, показывали одно и то же. На них, сам хозяин кресла, в той же серой водолазке, вдохновенно произносил речь, на фоне постоянно меняющихся графиков и бегущих диаграмм. Впрочем фигуру, камера выхватывала редко, в основном она наплывала на говорящего, показывая крупно лицо на котором шевелившиеся губы с неимоверной быстротой складываясь в шифровку из криптознаков, понятных только специалистом высокого уровня. Звук был отключен, но и без него, по выражению кошачьих глаз, за небольшими квадратными очками, можно было понять, что речь идет как минимум о спасении мира. Это был никто иной, как гуру асинхронного финансового анализа, бессменный стример техноапокалипсиса, создатель некогда модного мессенджера "Капанир", Пантелеймон Смычков. Пару лет назад, ни один серьёзный выпуск по крипторынку не обходился без его участия. Ну, или как минимум без его упоминания. Тогда Смычков имел формат! Он уверял, что его команда, в топе по разработке самых передовых и инновационных программ. Но она засекречена. И ему верили. Однако времена канули в лету. Теперь он не мог убедить даже оставшихся за бортом цифровой системы, что он, их последняя надежда. Трафик не рос, авторитет не укреплялся, пользователей не прибавлялось. Капанир держался на честном слове. Точнее, на хэше, который никто не мог подтвердить. Пара старых майнеров, зависших где-то на алгоритмах третьего поколения и десяток ушлых блоггеров, торгующих токенами за услуги астролога, и пластического хирурга, – вот, и вся армия. Сам по себе "Капанир" был, конечно, гениальной системой. Но… мягко скажем: по мнению самого Смычкова. Он лично вшил в ядро косторамный DPoS-протокол с нелинейной маршрутизацией через шифровальные ноды, чтобы обойти запреты цифрового центробанка. Но всё вышло криво. Система, как позже шутил один крипторазработчик, работала, только если на неё не дуть – Алгоритмы подвисали, облачный смарт-контракт прирастал сам к себе, токены исчезали, а иногда внезапно клонировались. Сам Смычков называл это "парадоксом доверительной нагрузки". Но сил, ни людских, ни процессорных, на исправление не оставалось. Зато было ясное ощущение заката, а с ним и падения акций на выживание. Пантелеймон Смычков, математик, философ, программист, губернатор последней нелицензированной гавани виртуальной свободы, медленно но верно шел ко дну. Но особо это никого не интересовало. Разве что его самого и Алису, бывшую его правой рукой и и по сути сердцем предприятия. Закат его дела определили не ограничения регуляторов, не новые законы и не происки конкурентов и даже не экзистенциальное обнуление, а прогресс, ворвавшийся в сферу цифрового бизнеса бескомпромиссно, как когда-то метро в ритм города. Так же как метро постепенно вытеснило московских извозчиков, так технологии DDS обнулили криптовалютный рынок. Теперь, небольшая пластина толщиной 3- 4 миллиметра и размером с ладонь взрослого человека выдавала мощность средней майнинговой фермы образца 2023 года. Без шума, без нагрева и даже без розетки. Крипта потеряла смысл, когда дети на переменах начали майнить прямо в школьных туалетах, а хешрейты взлетели так высоко, что на выходе хватало разве что на порцию мороженого. DDS(Deep Digital Shell), доступный теперь всем и сменивший эпоху кремния и полупроводников, не был компьютером в привычном смысле, как сперва решили старики технократического мира. И не был смартфоном в обычном понимании. Это было не техническое устройство, это была революция сознания. Монолитная пластина из нейролита, живого кристалла, самопрограммирующегося в процессе роста, была не неодушевлённым техническим конструктом, а материализацией энергии смысла, которая в базовом состоянии растворена в окружающем нас пространстве.

*****

– Кто ты, кто ты, кто ты?.. – тихо шептал Смычков, пристально вглядываясь в изображение Казимира на экране и водя по нему мышью. – Пророк или идиот? Он мягко коснулся лежащей на подлокотнике своего кресла DDS- плато. – Вызови Алису, – сказал Смычков, не отрываясь от экрана с изображением Дуды, крутя остановившуюся картинку во все стороны, словно пытаясь найти в ней нехватающий пазл смысла. По гладкой, непрозрачной поверхности нейролита, похожей на матовое стекло красновато-бурого оттенка, побежали разводами огни и ровный, бархатистый голос спросил: – В каком формате? Достаточно лишь звукового соединения? – Нет, – не поворачивая головы ответил Смычков – дай голографическую картинку. И меня к ней голограммой закинь. – Тогда, Пантелеймон Кузьмич, придвиньте ближе скандирующий сенсор, иначе экран большого монитора будет гасить сигнал и вы выйдете на том конце словно покусанный, – ответила пластина. Смычков поправил сенсорную антенну голографии. Теперь пластина DDS вспыхнула, словно выпустила прозрачную струйку голубоватого дымка. Из струйки, как сказочный джин, материализовалась фигурка девочки. Живая, маленькая, сантиметров пятнадцать, не больше. В больших круглых очках, с хвостиками стянутыми резиночками и в красных полосатых гольфиках до колена. В руках она держала такой же как у Смычкова DDS только размером побольше. – Здравствуйте, Пантелеймон Кузьмич, – сказала девочка, – Я собиралась вам набрать, вы опередили. – Алиса, привет. Ты видела? – спросил Смычков, не уточняя, что именно. – Ну конечно, Пантелеймон Кузьмич. По-моему, даже медведи в лесу это уже видели. – ответила голографическая Алиса, – Такой охват – хоть в учебник по цифровым взрывам заноси. – В лесу, где на соснах сенсорные датчики вместо шишек, – задумчиво то ли сострил, то ли уточнил Смычков, -Ты можешь отсканировать этого кренделя? – Уже, – кивнула Алиса. – Однако… думаю, это клиент с хорошо спрятанной историей. —Почему? Неясный оттиск? – прищурился Смычков. – Нет, наоборот. Тень очень контурная, но уж слишком примитивно сработанная. Не соответствует логике момента. Скорее всего, нам подсовывают резервную копию. —Да? Почему ты так думаешь? – прищурился Смычков. – Ну вот, смотрите сами. Я скину вам переадрес, – сказала Алиса, щелкнув ноготком по своему планшету. – Пробегитесь по нему. Рядом с застывшим изображением Дуды, возникла фигурка, внешне действительно напоминавшая кем -то отбрасываемую тень. Она медленно начала вращаться вокруг собственной ости, темный человечик с расставленными слегка руками. Присмотревшись можно было различить, что соткан человечик из цифр и причудливых криптознаков.

Это было то, что программисты называют цифровым оттиском. Не просто досье, сложная многоуровневая структура, из отпечатков всего, что оставляет личность на пути под названием жизнь. Смычков навел курсор и аккуратно, как луковую кожуру начал снимать слой за слоем. Самый глубокий слой, ближе к сердцевине, самый плотный, почти непрозрачный: рождение, детство, школа, первая драка, первая девочка, разбитое окно. Всполохи, в них мелькают ранние воспоминания, словно снимки, осколки впечатлений, тонкие нити голосов. Переписки, контакты, споры и ссоры – характер цифровой, уникальный, как рисунок радужки. Следующий слой пульсирует быстрее. Жильё, кредиты, маршруты, покупки, переводы – графики, диаграммы стрессов и удовольствий, словно нервные узлы живого мозга.

Каждая линия дышит ритмом тела. Побежали медицинские параметры, отражая давление, настроение, даже уровень сахара в крови. Дальше пересечения, совпадения с чужими маршрутами. Где, когда, с кем. По интересам, по времени, по геолокации.

Этот слой пожалуй самый сложный. Подделать его почти невозможно. Он связан с сотнями тысяч чужих контактов и каждый защищен по принципу блокчейна. Смычков водил по тени курсором, как патологоанатом по телу скальпелем:

– Сюда заглянем. – промурлыкал он под нос, – Такие структуры можно изменить, только если у тебя мозги весят ВВП небольшой страны.– Давай -ка, снимем с тебя шелуху. – задумчиво проговорил он отделяя начавшие расползаться слои. – Да! Вообще ничего! – сказал он наконец, когда узор из трансакций, переводов, покупок, мелких штрафов и бонусов, не пересекся даже рядом с индикаторами сбоя контроля. И лишь в одном было полное несовпадение: Введенный алгоритм поведения на галле не вписывался абсолютно в прогностическую решётку. Машина не давал даже один процент на реакцию, которая была засвидетельствована на вечере. – Вот видите, – сказала Алиса, все это время терпеливо наблюдавшая за работой Смычкова. – Все хорошо, но, что то не так. А что, я не могу понять! – Эх, красавец… – задумчиво произнес Смычков, слегка улыбаясь. – Не перестаю восторгаться нашими людьми! Это тебе не Европа! Таких системой не делают. Это – заводской брак с божьей искрой. Надо брать!

Глава 8

Настроение у Казимира было отличное. Ни намёка на усталость, хотя поспать ему удалось часа четыре, не больше. Неожиданная интонация директора, уважительная и даже с легким испугом, а так же карточка с токенами на предъявителя окрыляли. К всему, фантастическое московское утро, добавляло ощущений, вселяя уверенность и смысл. Он вышел через стеклянные двери на улицу. В лицо ударил свежий, приятный ветерок. Не имея никакого плана, он пошёл вперёд, даже не отдавая себе отчёта: куда, зачем? Просто шёл, наслаждаясь моментом. Без цели, без направления, отдавшись нахлынувшим чувствам. Внутри, он чувствовал себя победителем. Правда пока не понятно кого! Как то незаметно, он вышел на Моросейку, оттуда прошел на Покровку, а уже там – к Чистопрудному бульвару. Здесь было по весеннему свежо и живописно. Пройдя мимо прудов, мимо праздно гуляющих, мимо куда то спешащих, мимо мамочек с колясками, он пошел вдоль аллеи, обсаженной платанами. Справа и слева бульвара, за стволами деревьев скользили редкие капсулы городского транспорта., по второму, разгрузочному ярусу из композитного кварталита, словно летели легкие, двухместные СМАРТы. Он и не заметил, как оказался на Рождественке. Отсюда начинался Цветной бульвар. Ещё недавно, именно тут была его контора. «А не зайти ли мне в „Айсберг“?» – подумалось ему. Место считалось культовым. Казимир годами работал рядом, но так ни разу и не решился заглянуть внутрь. То казалось, дорого, то отпугивала эпатажность заведения. Подойдя к стеклянной горе «Айсберга», он чуть не столкнулся с генералом, разминувшись с тем, буквально на минутах. После ухода Германа, генерал не спешил. Он сидел, потягивая для виду сок и прокручивал в голове разговор, прикидывая, как аккуратно свернуть сотрудничество: быть куратором Германа и одновременно сливать данные Бергу становилось всё рискованнее. Берг вылетал. А это могло для всех плохо кончиться. Впрочем, о таких вещах Казимир даже не подозревал. До обеда было ещё далеко, а время завтрака уже закончилось. Есть же, не позавтракавшему Казимиру, ужасно хотелось. Он взглянул на поданный ему планшет с меню и коснулся иконки со строганиной из мороженого омуля. А чтобы получить полное наслаждение от ледяных ломтиков нежнейшего мяса, заказал ещё и бульон из акульих плавников. Его подавали в небольших глиняных плошках, обязательно огненно- горячим. Оба эти блюда считались фирменным знаком "Айсберга". Побывать здесь и не отпробовать мороженной строганины с акульим супчиком, это как сходить в баню и не попариться! С наслаждением доев бульон, Казимир облизал ложку и достал карточку токинов, готовясь пройти к терминалу на оплату.

*****

– Алиса, а локализовать клиента можешь? – Пытаюсь, – коротко ответила она, работая над своим планшетом. – У него нет с собой никакого идентификатора. Ни мобильного, ни карточки, ни даже часов. По крайней мере, я их не вижу. – Странный клиент, – пробормотал Смычков, в тридцать третий раз безуспешно водя мышкой по слоям. Он явно пытался что-то найти, сам не зная чего. – А как ты вообще его идентифицировала? – В одном месте на ролике отчётливо видно сетчатку. Там буквально доля секунды, но, кажется, пчёлка чуть в глаз не влетела. Остальное – дело техники. Доступ к базе фейсов, в конце концов, не такая уж проблема. Алиса хихикнула. Смычков оторвался от цифровой тени Дуды и укоризненно посмотрел на голограмму, как на живого человека: – Давай без криминала. – Понимаю, Пантелеймон Кузьмич. Но это ведь старый фокус. К тому же вы и сами сейчас ковыряете тень по липовому допуску. А канал я защитила. Лично. По крайней мере, до сегодняшнего дня мой код никто не взламывал. – Ну да, ну да, – буркнул Смычков. – Кто не рискует… – Есть! – вдруг радостно воскликнула Алиса. – Клиент на крючке. – Каким образом? У него что, оказался допотопный смартфон с ручкой, как у телефона Ленина, выходящий в эфир, только когда его покрутишь? – усмехнулся Смычков. – Нет, – Голографическая девочка, зарывшись в свой планшет, почти не отрывала глаз. – он расплатился токеном на предъявителя, а терминал, похоже, решил подстраховаться и запросил сетчатку – вдруг клиент в розыске. Наконец, я его хоть и слабо, но вижу. Он сейчас в Огнинске. Секунду… Она на мгновение зависла. – Это Центр социальной реабилитации "Надежда". Координаты уже у вас. Смычков дослушивал, уже надевая в вестибюле плащ. Рядом стояла горничная-андроид, держа на подносе, его DDS и покорно ожидая команды.

Глава 9

Казимир уже дошел практически до дверей своего сектора, когда, ощупав карманы, вспомнил, что ключ от комнаты, сдал в администраторскую уезжая. В главном корпусе ЦП было, как обычно, тихо и пусто. Местные сюда без дела не наведывались, а чужих не пускали. Казимир, сорвал одиноко распустившийся тюльпан на зеленом газоне перед входом и шагнул внутрь. Впервые за много месяцев пребывания в Центре у него не было чувства обреченности, хотя, казалось бы, ничего не изменилось. Он не сорвал Джекпот, не выиграл в лотерею, не получил наследство от мифического дядюшки из Новой Зеландии. Просто было легко! Казимир толкнул дверь администраторской и вошёл без стука. – Дуда! – Марисанна оторвалась от разглядывания какого то старомодного, бумажного журнала,. – Ты что там снова отчебучил? – спросила она, поднимая глаза на вошедшего. Голос её был спокойным, почти равнодушным. Казимир, будто заранее отрепетировав, картинно отвёл левую руку в сторону, правой подавая ей тюльпан с легким театральным поклоном. – Клумбу оборвал?! – то ли спросила, то ли заключила она, все тем же бесстрастно спокойным тоном, но цветок всё-таки взяла. – Ты скажи мне, что с арендой за комнату? Центр поддержки денег не перевёл. А я так понимаю, с работы тебя снова вышибли. Причём мгновенно. – Отнюдь! – Казимир с улыбкой извлёк из кармана чёрную карточку с серебряной факсимильной полосой и помахал ею перед её лицом. – За комнату заплачу. За сколько надо? За месяц, за два, за три? Лицо его сияло. – Ух ты! – Мария Александровна оживилась. – Раз так, надо обмыть, – сказала она, вставая из-за стола. – Проходи, мой руки. Чаёк с тортиком будешь? Именно чаёк с тортиком, ничего горячительного! – добавила она наставительно, но с игривой улыбкой. "Чаёк с тортиком и женщиной около сорока…" – отозвалось в голове Казимира с каким то игривым смыслом. Он прошёл за администраторский барьер к двери в служебную комнату. Там стоял большой электрический самовар, на стенах были развешаны картинки с котиками. В углу, притягивал взгляд мягкий, широкий диван . Тут можно было и посидеть, и развалиться с ногами. – Проходи, я сейчас всё достану, – сказала Мари Алексанна, оборачиваясь. Дверной проём оказался узким – вдвоём не пройти. Дуда встал боком, чтобы не задеть хозяйку, но места было все таки очень мало. Не разминуться. Марисанна стала протискиваться боком и в какой-то миг их лица оказались совсем близко. От неё пахло свежей выпечкой и ягодным джемом. Дуда, совершенно не понимая как, словно магнит, оказался прилепленным к Марисанне. Руки сами обняли женщину за пышную талию, а лицо как в подушках утонуло в её теплой, большой груди. Обоих окатило жаром, словно рядом распахнули дверцы кузнечного горна. "Это тебе не робота перегружать…" – пронеслось почему то в голове у Казимира. – Дуда… ты что?.. – хрипло прошептала Марисанна, но не отстранилась. Он обнял её крепче. – Марисанна… Маша… – почти бессознательно бормотал он ощупывая её формы. Их губы встретились и сладкий привкус клубничного варения наполнил рот Дуды. На виске налилась и застучала вена. Мир снова стал настоящим. Она все ещё сидела на диване, растрепанная и перевернутая, обмахивая ладонями пылающее жаром лицо, повторяя: – Ну Дуда, ну Дуда…! —когда Казимир с видом победителя, босиком, с кроссовками в руке подходил к двери своей комнаты.

*****

Смычков свернул со скоростной Е111, на загородную двухрядку. Вёл он сам, отключив робот. Он любил чувствовать силу, за рулём отдыхал. Тяжёлый блестящий SUV, колонированный в безумном дизайне из "Паккарда" 1940 года, скрещенного с космической капсулой, бесшумно нёсся, рассекая хромированным носом подмосковный воздух.

Машины Смычков предпочитал мощные, консервативные, дорогие. С блестящими колесными арками, хищными очертаниями кузова. Внутри – лучшее оборудование отечественных ателье, снаружи – живое напоминание об Америке времён величия. Той почти мифической поры, с тяжёлым виски, пахнущим дубом и дымом, с мужчинами, которым не надо объяснять, зачем нужна сила и револьвер. Пейзаж за окном плыл мимо, но Смычков его почти не замечал. Современные жилые модули: одно- и двухэтажные, с яркими, разноцветными фасадами, гладкими или рельефными, перемежались с домами в стиле старой Руской сказки – высокая ограда из широкой доски, цокольный этаж, резные наличники. Промелькнула голубая церковь с колокольней. Смычков пригнулся, глянул через лобовое вверх. – Молодцы! – уважительно пробормотал он. – Колокола… Никаких динамиков. После двух-трёх населённых пунктов, сросшихся в одну сплошную застройку – дань современной моде от девелоперов, пошли поля. За ними начинался лес. "Через 12 километров" – плавный поворот направо, – предупредил навигатор. Машина сошла с основного шоссе, на достаточно узкую, однополосную дорогу и понеслась в тени сосен обступивших асфальтовую ленту. – До цели осталось 1,5 километра. Вы въехали в зону социальной реабилитации, соответствуйте окружению… – голос сделал паузу, – …во избежание конфликтов не ведите дискуссий с незнакомыми людьми. "Это как? Чтоб бывшие олигархи с бывшими электриками Маркса не обсуждали?" – усмехнулся Смычков. Впереди, на въезде, показались домики диспетчеров. Ограда со шлагбаум, из кривой металлической трубы, модульные корпуса, похожие на сложенные в жилые дома контейнеры. Два доходяги в телогрейках толкали на тележке газовый баллон. "Некоторые вещи никогда не меняются," – отметил Смычков. Из дежурки на встречу автомобилю показался не привычный уже для городов привратник-андроид, а вполне себе живой дед. – Отец, – крикнул ему Смычков, – а где андроид? Пропили? – Андрюха завтра будет, —видимо, не расслышав, ответил дед – А ты к кому будешь, мил человек? – поинтересовался он. – Друг у меня тут, – ответил Пантелеймон. – Друг, говоришь? – Переспросил дед, подозрительно оглядывая его шикарный автомобиль. – А въездную карточку имеешь? – Готов приобрести, – Пантелеймон улыбнулся. – Не знаю, как. – Ну, раз так… Пантелеймон подумал, что дед полез в карман за примитивным устройством для считывания токенов, Но в руках у деда оказался такой же, как и у него самого многофункциональный DDS в последней серии. – Сколько? – Сотка! – Ничего не треснет? – Дешевле только пешком, – ответил доморощенный психолог. – Держи полтинник, —Пантелеймон кинул ему запись на DDS подумав, что тот пойдет поднимать кривой шлагбаум за веревку. Но дед ткнул грязным пальцем в дисплей своего устройства и труба медленно и бесшумно поехала вверх.

Глава 10

Мадам Брониславская, женщина пожилая, но во всех отношениях ещё активная, ни свет ни заря примчалась в гости к сыну и вовсе не для того, чтобы попить чайку или передать баночку с домашним вареньем.

Она расположилась в огромном зале квартиры сына- миллионера, на шестидесятом, самом верхнем этаже его же небоскрёба. То ли это была гостиная, то ли столовая – не разберёшь: всю середину помещения занимало колоссальное кухонное приспособление, на котором можно было хоть разделать мамонта, хоть пожарить шашлык, на настоящем угольном мангале.

Ее DDS лежал на полированной стойке, передавая шум воды в душе. – Мама, зачем ты приехала? – сквозь шум душа, голос сына, был слышен как из тоннеля.

– Аркаша, мальчик мой, – отозвалась мадам Брониславская, – мама волнуется. Потому, что по своей доброте и свойственной тебе беспечности, ты не ощущаешь ситуацию и опять, что то завалишь! – Мама, – голос снова еле пробивался сквозь падающие, словно ливень струи, – что я не ощущаю? Что я уже завалил? – Ты, пока ничего не завалил, только благодаря маме, – отрезала она. – Но ты не оценил, с какой лёгкостью и изяществом, они раздели Бросю. А ведь Брося – величина! Не чета тебе. Что теперь с ним будет!? Брониславская покачала головой, глядя на пенку кофе в крошечной чашечке, которую она держала двумя пальцами, унизанными кольцами. – Мама, я же не превышаю лимит в сто миллионов. Что мне бояться? – Мы не превышаем, Аркаша, мы! – кивнула она. – А бояться надо, всегда и всего. Брося Берг покровительствовал тебе. Не думаешь же ты, что они это так оставят?! В этот момент в зал вошла длинноногая блондинка в халатике, который едва доходил до середины её округлых и необычайно развитых ягодичных мышц. Впереди халатик то и дело разъезжался, и она постоянно поправляла его, тщетно пытаясь укротить вырывающуюся наружу грудь. – Аркаша, – крикнула Брониславская, неожиданно прерываясь, – что андроид делает на кухне? Она даже поставила чашку. Блондинка повернулась к ней, сохраняя полную индифферентность. На лице, не дрогнул ни один мускул. – Мама, это не андроид. Это Люда, – раздался голос из душа. – Я думаю, мы поженимся. – Нет, ну вы это видели!? – воскликнула Брониславская, откидываясь в кресле. – Он хочет убить мать! За что?! Что я ему сделала?! Наклоняясь к DDS, она уже почти возопила: – Я тебе подарила Мариам! У неё всё было как надо ! Как ты любишь, как я люблю. Где она?! – Мама! – голос донёсся уже из коридора. Аркадий, вытирая голову полотенцем, появился на пороге. – Во-первых, Мариам меня задолбала. Постоянно декламировала Кафку и цитировала Спинозу. А во-вторых… с ней нельзя на улицу. Ты же знаешь этот дурацкий закон, запрещающий андроидов с человеческим фейсом в общественных местах! Или оставлять дома, или надевать паранджу. Но в парандже тоже нельзя! – Аркадий, не зли меня! – Брониславская взъерошилась. – а во-вторых, убери эту! – Она кивнула на блондинку. Люда растянула губы в ленточку хмыкнула без слов, в стиле: ну и ладно, не очень-то и хотелось! Поставила чашку на стойку и гордо испарилась. – В третьих, – продолжила Брониславская, – ты сегодня же пойдёшь и найдёшь этого парня. Не знаю, как его зовут… – Зачем, мама, зачем? – Аркадий уже стоял рядом, голос его звучал обречённо. – А затем, – спокойно ответила Брониславская. – Это большой человек, Аркаша. Поверь матери – большой. Ему не просто так поручили унизить Бросю прилюдно. Ты слышал, что он сказал? Он сказал, что пришёл сообщить всем. Кому всем? – Нам Аркаша! Всем нам! И поверь мне – Брося, это только начало. – У нас сколько? – она пристально посмотрела на сына. – Где-то двадцать, если всё оценить. А если ты будешь умным – будет и сто, и миллиард, и пять. Ты должен найти этого парня и стать его тенью. Его правой рукой! – Зачем, мама, зачем… – всё повторял Аркадий. – Мне хватает и так! – Не зли мать! – воскликнула Брониславская. – И выкинь эту…! Сейчас наступает решительный момент, а он слюни распустил!

Глава 11

Комнату Дуды Смычков нашёл быстро. Уточнить координаты помог встретившийся в коридоре мужик угрюмого вида, в тренировочных штанах, с вытянутыми коленями и старомодной, бумажной книгой под мышкой.

Смычков взялся за ручку и та легко поддалась, открыв незапертую дверь. Из душа доносился шум воды и фальшивое пение, похожее скорее на рев быка, поддевшего на рога тореадора. По всему, Казимир Дуда мылся чувственно, с наслаждением.

Смычков прошел в комнату, бывшую одновременно спальней, кухней и гостиной, и сев в единственное кресло он положил на колени трость, с которой никогда не расставался. Устроившись, как театральный зритель на премьеру, он достал DDS, начав листать новости, которые сам же и генерировал через анонимные каналы. Спустя минут пять, из душа вынырнул Дуда. Совершенно голый, в образе, напоминающем древнего воина, потерявшего оружие, броню но не оптимизм. Он вытирал голову полотенцем, продолжая напевать, когда вдруг краем глаза заметил фигуру. – Ох ты ж!.. – вскрикнул он подскочив, как будто в него кинули какой то тяжелый предмет, а он еле увернулся. Но тут же опомнился, присмотрелся. – Смычков?! Ты? Здесь, у меня? – в голосе его слышалось удивление смешанное с недоверием – это галлюцинация, или небо упало на Землю? – Я, Костик, я! Не жмурься. – спокойно сказал Пантелеймон. – Садись, остывай, и, если можно, надень что-нибудь хотя бы в районе бёдер. Я человек не робкого десятка, но эстетика – она, знаешь ли, тоже часть доверия. Дуда быстро натянул то, что было ближе всего. – Ты чего здесь делаешь? – спросил потрясённый Дуда. – Я вроде пиццу не заказывал! – Ты заказал судьбу, – спокойно сказал Смычков и щёлкнул по экрану DDS, сворачивая картинку. – ??? – беззвучное удивление растянулось на лице Дуды. – Работа, Костя. Предложение. Карьера. Второй шанс. Или, если угодно, третий, четвёртый – мы не считаем. Я беру тебя к себе в проект. Капанир. Слышал о таком? Платформа для настоящих героев. Без цензуры, без блокировок, без границ. Для нас же это – лазурное море, белый как снег песок и синее, бескрайнее небо над головой. —Смычков взял трость за середину и обвел ею круг в воздухе показывая на потолок. – И где тут я? Скажи, что должно было случиться, что сам Пантелеймон Смычков, человек для многих легенда из сети, образ цифрового гения, гигант мысли, отец цифрового просветления, сам, лично, без ораны, приехал на ночь глядя, в задрипанный Огнинск, сообщить скромному технику-настройщику роботов, что перед тем открывается Вселенная? – Костя, мне нужен не ты, мне нужно твое лицо и твои связи! – Какие связи, окстись! Были бы у меня связи, я сидел бы тут в зачуханном хостеле, на безработных выплатах и хватал бы каждую подработку? – Чем выше наивность, Костя, тем ценнее история. Путь от исполнительного болвана к цифровому Че Гевара. Твои связи – дело техники. У тебя будет новая тень, которая начинается с твоей истории на гале. Той, о которой сейчас рассказывают миллионы. Ты понимаешь, что ты попал в яблочко? Но съесть его ты сможешь только с моей помощью! Хитрые кошачьи глаза Смычкова сверлили Дуду и тот сдался. – А если я откажусь? Да и не хочу я быть Че Геварой! Он плохо кончил. – Хорошо, Костя, не хочешь быть Че, сделаем тебя Фиделем! От такого ты вряд ли откажешься. Ты же умный, просто очень хорошо это скрываешь. Смычков встал, подошёл к окну и посмотрел на серое небо. Мужики в телогрейках, дотащили тележку с баллоном до корпуса Дуды. – В мире, где даже роботы начали пить, у нас с тобой есть шанс. Только не прокакай его, коменданте! —Что я должен буду делать? —Ничего особенного, Костя. Жить в престижной квартире, ездить на крутой тачке и при необходимости, иногда, я подчеркиваю – иногда, кивать головой! Смычков достал из внутреннего кармана футляр – плоский, чёрный, с логотипом в виде пиксельной башни. Открыл. Внутри лежал тонкий металический браслет, тускло отливающий серебром. – Это что, фитнес? – с подозрением спросил Дуда. – Это без меня! Я на третий этаж поднимаюсь – у меня одышка! – Это – ключ, Костя. Пропуск в новый мир. Браслет токен-контроля. С него начинается твоя цифровая тень. Резервная копия. Без него ты – просто небритый мужчина в полотенце. С ним ты человек с героическим прошлым, мощным будущим и завидным настоящим. – А он не жжёт? – подозрительно спросил Дуда. – Жжет, Костя, но только завистников! Надевай! Казимир, немного поколебался, но всё же взял браслет и нацепив его на запястье, ощутил как тот словно ожил, зашевелился, покалывая руку крошечными иголочками. Где то на другом конце Москвы, Алиса, поймав сигнал, начала работать над тенью.

Глава 12

Примерно в это же время, когда Смычков ехал разыскивать контору с с полным оптимизма названием "Надежда", генерал вернулся в управление. После встречи с Германом он еще немножко прошелся пешком, обдумывая ситуацию, но ничего путного не надумал. Умные мысли не приходили, пазлы не складывались. Уж больно все выходило за рамки привычной логики.

Массивная дубовая дверь управления бесшумно закрылась за ним. Он подошел к дежурному, стоявшему на контроле, но, вместо того, чтобы достать служебное удостоверение и показать его, приблизился почти в плотную к офицеру, чуть не коснувшись лица того кончиком своего носа и заглянул ему прямо в глаза.

Датчики светоприемников, выполненные в виде зрачка, мгновенно считали узор сетчатки.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – Отреагировал дежурный, поднося правую руку к козырьку фуражки. Левая, чуть скользнула вдоль бедра, подтягиваясь к ремню, на котором висела светло-рыжая кобура, оттягиваемая старинным ТТ.

Новейший Android серии GB -Access. Они были практически неотличимы от живых людей. Мало того, бытовой DDS не распознавал их. Наверное поэтому, кому из начальства пришла в голову идея, одеть всю парию в форму НКВД 30-х годов, со всеми причитающимися времени атрибутами.

Генерал прошел к лифту, поднялся на этаж и пройдя по коридору остановился у двери со сверкающей медной табличкой: "Иван Иванович Иванов. Генерал -полковник. Начальник направления". Чёрные буквы на золотом фоне стояли ровно, как парадная рота на плацу, обученная внушать уважение и гордость.

Приложив к замочной скважине брелок, он вошел внутрь кабинета. Задумчиво подошёл к столу, заставленному различными аппаратами – от допотопного селектора, до передового интерфейса, работающего по коду особого доверия. Немного подумав, он нажал на кнопку старинного, цвета слоновой кости аппарата, на панели которого был ещё прикреплен герб СССР. Вспыхнула красная лампочка . – Здравия желаю, товарищ генерал, – отозвался селектор. Генерал смотрел в окно, не убирая пальца с кнопки. – Андрей, что у тебя? Ты разобрался с ситуацией? – Товарищ генерал, – откликнулся голос помощника, – Я всё сделал. Были кое-какие проблемы, но я почистил, перепроверил. Материал готов. Но!… Возникли некоторые сложности, по причине нештатных ситуаций. Хотите, переведу на экран? – Нет, – сказал генерал. – Лучше поднимись ко мне. Вместе посмотрим. Слова «нештатные ситуации» моментально включили у генерала рефлексы служебной настороженности. Такие вещи нельзя игнорировать. Именно в мелочах порой скрываются ключи к самым запутанным комбинациям. – Есть, – прозвучал ответ на другом конце электронного динозавра. Но генерал этого не расслышал. Он уже отпустил кнопку.

*****

Андрей шагал по длинному, как тоннель коридору управления. Мягкие ковры под ногами, глушили шаги; светло-зелёные стены, гасили время. Подмышкой он нёс тонкий, словно упаковочный картон, процессор единого доступа или как ещё называли проще – допускной резонатор. Подойдя к двери с табличкой «Генерал -полковник Иванов», он дотронулся до круглой бронзовой ручки. Дверь бесшумно откатилась в сторону, впуская его в кабинет. – Разрешите, товарищ генерал?! – дежурно обозначил он своё прибытие. – Заходи, заходи. Давай сразу к делу, – генерал указал на стул. Андрей сел, положил перед собой матовый, чуть прозрачный прибор и приступил к докладу: – Тень нашлась. Но в совершенно неожиданном месте. Ни у нас, ни у смежников, ни копий, ни следов. Более того – тень настолько… примитивная и тупая, что я вообще задаюсь вопросом: наш ли это клиент? – Как это? – нахмурился генерал. – Вот смотрите, – Андрей коснулся планшета, начертив пальцем на нем какой то символ. Тут же перед ним и перед генералом загорелись два монитора. – Тень хранится в архиве службы социальной защиты Огнинска. Без скрытых ответвлений, без спец. допусков. По сути – обычный бомж на реабилитации. – Не может быть, – генерал подвинул монитор, раскрыл подушечку управления служившую вместо мыши. На экране вращался знакомый нам уже силуэт тени – контурный человечик с чуть расставленными руками, сотканный из бесчисленных цифр, стрелочек, кружков и черточек. Генерал повёл пальцем по подушечке, подводя курсор к голове фигуры, но не успел её коснуться, как тень начала осыпаться. – Ты что делаешь? – удивлённо спросил он глядя на помощника. – Это не я, – отозвался тот, быстро водя пальцами по планшету и уставившись в монитор, – кто-то вошёл в систему. Манипулирует извне. – Ну ты посмотри… – приговаривал он. – Процесс запущен за пределами. Я даже с нашей системой, усиленной нейробитами, не могу его остановить. – А ты говоришь – БОМЖ!– генерал откинулся в кресле. – Вот тебе и БОМЖ! Надо крутить парня серьёзно. По полной. – Кому поручим, товарищ генерал? – Андрей ждал распоряжений. – Вот ты и займись. Кто у нас МВД курирует? Пусть для начала обычного мента по следу пошлют. Как будто ищем взломщика, уводившего у бабушек пенсии. Так, чтобы если что – контора, никаким боком.

Глава 13

Машина Смычкова, низко урча мотором, неслась в сторону Москвы. Солнце уже ушло за горизонт и яркий багрянец окрасив московское небо, играл всеми оттенками красного, словно дразня импрессионистов старой школы, вступить с ним в дуэль этюдов. Воздух стал тонким, совсем прозрачным и дома смотрелись необыкновенно четко, как через увеличительное стекло, выделяясь резкостью граней. Между пылающим небом и верхним контуром строений, дуговым свечением, похожим на нимб, прорисовывалось золотое сияние. Кое где в окнах зажглись огни. Отрешенный, с выключенными эмоциями, Дуда сидел прикованный взглядом к дороге, летящей под колеса и прикидывал в голове, на кой черт он вообще согласился на эту авантюру и не лучше ли бы было отиграть назад, пока ещё не закрутилось. Но, что бы отскочить, надо было за что то зацепиться! – Слушай… а ты так и не сказал, что я буду делать? – спросил он, повернувшись в полоборота на кресле, поглядывая то на Смычкова, то на набегающий асфальт. – Ничего Костя, – ответил тот, не отрывая взгляда от дороги. – Все как ты любишь. Будешь жить в роскошной квартире, ездить на этой машине. Права есть? – Права-то есть… Но шофёр я так себе… обычно на такси ездил. Пассажиром. – Не беда, – усмехнулся Смычков. – Она тебя и научит. В конце концов можешь и вовсе ей управление отдавать. Полностью. Тут есть хитрая кнопочка – автономка называется. Садишься как в такси на заднее сидение и даешь тебя везти. Дуда недоверчиво поднял бровь. – Для начала, мы сделаем пару стримов, – продолжил Смычков. – Я заведу тебя в проект. Твоя работа – проехаться по двум-трём адресам. Зайти к в гости к нескольким человечкам. Ничего особенного. Всё, что от тебя потребуется – мы заранее отработаем. Просто ты вызвал интерес. Теперь мы сделаем так, что бы ты вызвал доверие. А доверие – это главная валюта нашей жизни. Он помолчал, будто прикидывая, насколько можно упростить объяснение, а затем добавил: —Ты про Капанир естественно в курсе? – Дуда молча кивнул, —так вот Костя, сейчас настало наше время! Капанир востребован как никогда, только надо дать ему пинка. Толчок, ускорение. В новой системе, без "Капанира" многие зачахнут! А "Капанир" даёт людям второй шанс! Теперь это не просто мессенджер маргиналов, а система для зарабатывания денег. – Я надеюсь, всё законно? – пробормотал Дуда, снова посмотрев на Смычкова, но уже с подозрением. Смычков посмотрев на него и подмигнул: – А то! – Только я до сих пор не въехал в смысл всей твоей аферы. Предупреждаю: на всякие левые схемы не подписываюсь. И кидать никого, тем более государство, не собираюсь. Смычков снова, лишь на миг оторвался от дороги: – Костя! Какой кидать! Забудь этот дворовый жаргон! Отныне ты входишь в круг посвященных! Ты вообще понимаешь суть новой системы Контура? – Честно говоря – не очень. – Меня как-то это не касалось. – Зачем тогда Бергу объявлял – « …и я послан известить всех об этом!»? О чем известить то хотел? – Да кто его знает, – пожал плечами Дуда. – Фраза показалась красивой. Вырвалось. – Вот именно, Костя. Вырвалось. А слово, сам знаешь, не воробей. Могут и донать! Он немного помолчал, а затем, понизив голос, заговорил тоном, который Дуда сотни раз слышал, просматривая лекции Смычкова в -нете. – Слушай внимательно. Раньше, до того как Искусственный Интеллект научился просчитывать риски связанные с перепроизводством, отставанием по технологиям и сбоям в сетях, а не только с банальным спросом, экономика была слепой. Финансирование происходило фиатом – пустыми бумажками основанными на вере в будущее. Избыточные средства стекались в спекуляции. Реальный сектор воспалялся. Отсюда – кризисы, банкротства, как следствие – войны. А когда у спекулянтов скопилось слишком много лишнего – они просто оборзели. Знаешь что такое – currency board? Это когда тебе надо что то купить, ты берешь честно в долг, а ростовщик, кроме процентов по кредиту, у тебя ещё душу вынимает. – Он снова посмотрел на Дуду, глаза его блеснули: – Так вот, Контур просто решил положить этому конец. Дуда молчал, не зная что ответить. Солнце окончательно село за горизонт и тревожный багрянец, сменился темно-синим, бархатом, усеянным алмазной крошкой миллионов светящихся звезд. Зажглось городское освещение – модули диффузного фотополя SCL-λ, или SCLERs. В просторечии Сенклеры. Бесконечное множество световых частиц, выбрасываемых сетью "умных" диодов. На такой свет, можно смотреть даже в полной темноте, не боясь быть ослепленным. Каждая частица дает точку тумана, преломляя пойманый ею луч, от слабого источника в центре, от чего свечение усиливается к периферии и создавая эффект вуали в лунном сиянии. В результате, предметы не отбрасывают тени и покрываются серебрянкой дымкой, похожей на снег. А снег Москве к лицу всегда. В любое время года, в любую погоду. Особенно летом. С пустынной набережной Москва-реки, машина мягко свернула во двор, в проезд под боковым флигелем стоявшего тут огромного исполина. Спокойно и величественно, каменный колосс отражал не только падавший на него свет, но и Великую эпоху, молчаливо подпирая её своими плечами. Смычков остановил машину посреди двора, прямо напротив въезда в гараж, такой же древний, как и все здания вокруг, с большими, не мытыми витринными окнами, облупленными стенами и мигающим светом неонок внутри. – Прогуляемся сто метров? – предложил он выходя из машины. Оставленная машина, дисциплинированно щелкнула дверными замками и бесшумно тронувшись поехала в гараж, разискивать свое место для ночной паковки. Смычков с Дудой, пройдя сквозь безлюдный двор, подошли к двери. Большой, тяжёлой, спрятанной в неглубокой арке, она казалась воротами в средневековый замок, который обязательно запирают на ночь, дабы никто не мог нарушить покой его обитателей. Почти сакральный ритуал, недоступный обитателям хижин. – А зачем ты сам приехал, зачем сам меня сюда притащил? Мог бы кого-нибудь прислать. – Дуда все ещё искал подвох, не понимая смысла происходящего до конца. Смычков усмехнулся, но не ехидно, а почти устало: – Нет, друг мой, я не мог послать никого. Потому что ты теперь не просто винтик. Ты теперь – точка пересечения. Связующее звено. И если ты хоть на секунду усомнишься, решишь, что видишь перед собой очередную проекцию, – ты всё разрушишь. Мне важно, чтобы ты ощутил: я реален. Я не сетевая тень, не имитация. Он сделал паузу, будто прицеливался словами: – Меня раньше видели только на экранах: я говорил про политику, про финансы, призывал работать через Капанир. Но времена поменялись. Теперь у нас задача иная. Мы становимся системой! Не каким-нибудь там цифровым кошельком, а сетью бирж мирового значения. Он приблизился к Казимиру вплотную, смотря ему прямо в глаза. – У тебя непосредственность на лбу написана. Даже если тебе скажут врать, что ты меня видел, что я не голограмма, не бот – ты спалишься! Сразу тебя раскусят. Я твой код без разбивки на алгоритмы кнакнул, Дуда. Ты честный. Тебе мало увидеть. Тебе нужно пощупать, нутром оценить! Ты сохранил удивительное свойство патриархальной наивности. То, что сбивает настройки и заставляет машину повиноваться. – Ну, – сказал Смычков, теперь слегка отдаляясь – подноси браслет к двери! Дуда с удивлением взглянул на него, но поднёс запястье ближе к массивной ручке с бронзовыми шишечками и ворота замка, тихо и бесшумно, без грохота подъемных цепей, без скрипов петель, начали растворяться, открывая вход в вестибюль, больше походивший своим мраморным видом на античный храм. – Вот, – сказал Смычков, когда, поднявшись на скоростном лифте под самый шпиль, они очутились в просторных хоромах. – Квартира умная. Благодаря браслету узнала тебя сразу. Теперь будет облизывать, как преданный пёс, создавать уют. Располагайся, наслаждайся, живи. Да, вот ещё… самое важное не забыть! Не снимая плащ, Смычков прошёл в большой зал, распахнув настежь двустворчатую дверь, подошёл к резному, старинному буфету и, открыв с характерным скрипом одну из многочисленных дверок, извлёк бутылочку виски. Не бутылку, бутылочку. Крошечную, такую, какие обычно продают в аэропортах перед вылетом. То ли сувенир, то ли напоминание о детских годах и играх в кукол для детишек XXXL формата. Разлив содержимое в швейные напёрстки, стоявшие тут же, один подал Дуде: – По-русскому обычаю. За знакомство! Личное! Без виртуала! —сказал он доверительно дружески, но с неуходящей хитринкой кошачьих глаз. Они чокнулись. Аккуратно, мягко, чтобы не выронить напёрстки, лишь дотронувшись слегка краями. Дуда, вылив содержимое в рот, почувствовал на языке, обжигающую, вкусную каплю.