Читать онлайн Фея-разведёнка, или Искусство магического перевоспитания мужа бесплатно

Пролог

В которой автор знакомит читателя с главной героиней, а главная героиния знакомится с русалкой в собственной ванной

Знаете, есть такая народная мудрость: «Если утро началось с сюрприза, значит, вечером вы где-то сильно нагрешили».

Я, Вера Ивановна Клубничкина, дипломированная фея-бытовичка третьего разряда (с правом повышения, но без права на личную жизнь), всегда считала эту поговорку пережитком патриархального магического мышления. Ну серьёзно, какие могут быть сюрпризы в законном браке с мужчиной, который последние три года удивлял меня только тем, что偶尔 (изредка) доносил кружку до раковины, а не оставлял её на подоконнике, где она обрастала плесенью, способной вывести новый вид пенициллина?

Я ошибалась.

Как же я ошибалась.

В то утро всё начиналось обычно. За окном светило солнце – редкое явление для нашего славного города Мерзлотска, названного так не из-за климата, а в честь основателя, мага-морозильщика Кузьмы Мерзлотского, который, по легенде, однажды заморозил целую армию врагов, просто открыв холодильник. Второй этаж нашей (уже не нашей, но я тогда ещё этого не знала) квартиры заливал утренний свет, в кухне гостеприимно урчал кофевар (артефакт бытовой магии, доставшийся мне от бабушки), а из ванной доносилось жизнерадостное пение моего мужа.

Я улыбнулась. Корнелий пел. Это значило, что у него хорошее настроение, а значит, можно будет выпросить у него выходные на дачу к маме. Или хотя бы попросить починить полку в прихожей, которая уже полгода держалась на честном слове и соплях единорога (шучу, на простом магическом скотче).

– Корнели-и-ий! – пропела я, подходя к двери ванной. – Ты скоро? Мне ещё прическу колдовать, а зеркало занято!

Пение затихло. Потом раздался какой-то подозрительный плеск, женский смех и голос мужа:

– Дорогая, я тут это… моюсь!

Я нахмурилась. Странный у него был голос. Такой… виновато-испуганный. Обычно он таким голосом сообщал, что разбил мою любимую вазу или потратил семейный бюджет на новый магический усилитель для своего голема (который, кстати, до сих пор умел только поливать цветы и делал это с такой мордой лица, будто совершал подвиг).

– Ты там не один, что ли? – спросила я, положив руку на дверную ручку.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина. Даже вода перестала литься.

И тут женский голос, низкий и с каким-то подозрительным булькающим акцентом, произнёс фразу, которая разделила мою жизнь на «до» и «после»:

– Слышь, лысый, не парься. Открывай давай. Чего мы, людей стесняемся?

Я открыла.

И пожалела об этом.

Потому что в нашей ванне, в нашей розовой ванне, которую мы с Корнелием выбирали три месяца и которую он обещал мыть только по большим праздникам, сидела ОНА.

Русалка.

Настоящая русалка.

Чешуйчатая, зелёноволосая, с хвостом, который свешивался через бортик и довольно шлёпал по кафельной плитке, оставляя мокрые разводы. На ней был только лифчик из ракушек (от кутюр, надо полагать, морских глубин) и наглая улыбка во все три ряда зубов. Острых, кстати, зубов.

Корнелий стоял рядом, прикрываясь полотенцем, которое было явно маловато для его комплекции, и делал мне страшные глаза. Типа «уйди, не мешай человеку мыться».

Я замерла в дверях. У меня в голове проносились мысли: «Так, спокойно, Вера. Ты фея. Ты сталкивалась с разным. Помнишь, как ты однажды вывела пятно от проклятых чернил с парадной мантии самого ректора Академии? Помнишь, как ты приручила буйный пылесос, который гонялся за котами по всему району? Ты справишься».

– Корнелий, – сказала я максимально спокойным голосом. Голос почему-то был похож на скрип несмазанной двери. – Объясни, пожалуйста, почему в нашей ванне сидит рыба?

– Вообще-то я русалка! – возмутилась зеленоволосая особа. – Рыбы – они тупые и холодные. А я – девушка с характером!

– Я поняла, – кивнула я. – С характером и, судя по всему, с обострённым чувством юмора, раз ты решила искупаться в чужой ванне. Корнелий, я жду ответа.

Муж замялся. Полотенце сползло на сантиметр ниже. Он попытался его поймать, чуть не упал в ванну к русалке, которая довольно захихикала, и наконец выдал:

– Верочка, это не то, что ты думаешь!

– О, правда? – я приподняла бровь. – А что я думаю? Я думаю, что мой муж принимает ванну с русалкой. Что здесь может быть не так? Может, это какая-то новая оздоровительная процедура? Терапия морским воздухом? Аквааэробика для женатых?

– Она… она упала! – выпалил Корнелий. – С балкона упала!

Я посмотрела на балкон. До него от ванны было метров десять, и вход на него только через спальню.

– С балкона, – медленно повторила я. – Прямо в ванну. Через стену.

– Ну магия же! – обрадовался Корнелий удачной мысли. – Телепортировалась неудачно!

Русалка закатила глаза:

– Слышь, Костик…

– Корнелий! – машинально поправил муж.

– Какая разница, – отмахнулась русалка. – Короче, девушка, не слушай ты его. Он уже месяц обещает, что разведётся с тобой. Говорит, ты пилишь его постоянно, носки его прокляла (они правда вечно теряются, он не врёт), и вообще у тебя холодные руки. А у меня – хвост тёплый и характер покладистый. Ну, относительно.

У меня внутри что-то оборвалось. Знаете, бывает такое чувство, когда понимаешь: всё. Кино закончилось. Можно собирать попкорн и уходить.

– Месяц? – переспросила я тихо. – Ты обещал ей развестись со мной месяц назад?

Корнелий побледнел. Даже лысина его побледнела, что было удивительно, потому что обычно она краснела при любых признаках стресса.

– Вера, я всё объясню…

– О, не сомневаюсь, – кивнула я. – Ты сейчас всё объяснишь. И ей, и мне. И, желательно, судье. Потому что я, знаешь ли, фея. И у меня есть права. И знакомый адвокат – гном, между прочим, очень въедливый, он моего бывшего начальника так развёл, что тот остался без штанов. В прямом смысле. Девушка, а вы как вообще смотрите на то, чтобы стать свидетельницей в суде по бракоразводному процессу?

Русалка задумалась. Хвост её перестал шлёпать по плитке.

– А мне что за это будет?

– Я не буду проклинать твой любимый бассейн, – пообещала я. – И, если выиграем, подарю тебе абонемент в аквапарк. Там, говорят, открыли новый аттракцион «Водопад страсти». С подсветкой и пеной.

Глаза русалки загорелись.

– Идёт! – она протянула мне мокрую руку. Я пожала её. Чешуя была прохладной и скользкой, но рукопожатие – уверенным. Мне даже понравилось.

Корнелий открывал и закрывал рот, как рыба, которую только что выбросили на берег.

– Вы… вы чего? Вера? Зоя?

– Зоя, – кивнула русалка. – А ты не говорил, что твоя жена такая клёвая. Слушай, может, ну тебя нафиг? Оставайся с ней, а я поплыву?

– Зоя! – взвыл Корнелий.

– Поздно, милый, – я развернулась и вышла из ванной. – Разговор окончен. Сейчас я иду собирать вещи. Кстати, Зоя, если хочешь, могу оставить тебе гель для душа. С морским ароматом. Всё равно он ему не понадобится – ближайшие полгода он будет мыться только в слезах.

– О, давай! – обрадовалась русалка. – А пены много?

– Хватит на всех твоих подруг, – пообещала я, доставая с антресолей чемодан.

Дальше всё было как в тумане. Я кидала в чемодан вещи: джинсы, свитера, свой любимый набор зелий для уборки (это вам не шутки, пятна от крови дракона просто так не выводятся), фотографии родителей и статуэтку феи на шаре – подарок бабушки на совершеннолетие.

Корнелий метался вокруг, пытаясь то отобрать чемодан, то объясниться, то просто закрыть собой дверь. Русалка Зоя вылезла из ванны, обернулась полотенцем (хвост пришлось нести отдельно) и наблюдала за происходящим с интересом натуралиста.

– А чего это ты забираешь? – вдруг спросила она, когда я полезла в шкаф. – Это же его вещи?

– А это моё, – рявкнула я, вытаскивая волшебную палочку. – Семейная реликвия, между прочим. Передаётся по женской линии.

– Вообще-то это моя палочка! – возмутился Корнелий. – Тёща мне её подарила! На свадьбу!

– Тёща тебе подарила носки, – отрезала я. – Связанные собственноручно. А палочку я одолжила, потому что ты свою продул в карты, идиот несчастный.

– Спокойно, девочки, – Зоя примирительно подняла руки. – Ща всё решим. Слушай, Вера, а давай я тебя домой отвезу? А то на метле сейчас холодно, ветер, а у меня хвост есть – за веревку подержишься. Я быстро плаваю, даже по воздуху.

Я посмотрела на неё. Честно говоря, предложение было заманчивым. Метла у меня старая, тёщина (вот ирония!), летает со скрипом и норовит приземлиться в ближайшую лужу. А лететь через полгорода с чемоданом…

– А не уронишь?

– Я профессионал! – Зоя гордо вскинула подбородок. – До того как в русалки податься, я в спасателях работала. На море. Людей тонущих спасала. Правда, потом меня уволили – говорили, что я клиентов больше топлю, чем спасаю, но это клевета! Просто они сами тонули, а я мимо проплывала.

– Ладно, – махнула я рукой. – Чему быть, того не миновать. Корнелий, с тобой мы ещё встретимся в суде. Зоя, спасибо за честность. Ты мне больше нравишься, чем он.

– Мне тоже! – Зоя улыбнулась во все острые зубы.

Мы вышли на балкон. Я оседлала метлу, привязала чемодан веревкой, Зоя обмотала хвост вокруг моей талии и скомандовала:

– Погнали!

Мы взмыли в воздух. Снизу доносился отчаянный вопль Корнелия:

– Вера-а-а! Зоя-я-а! А как же я?!

– А ты ищи носки! – крикнула я в ответ. – Они, кажется, в стиральной машине! Или в космосе! Я там не была, не знаю!

Ветер свистел в ушах, город проносился внизу разноцветными огнями, а я вдруг почувствовала себя… свободной. Да, я осталась без мужа, без квартиры и, судя по всему, без палочки (потому что суд, скорее всего, отдаст её Корнелию – у нас в Мерзлотске судьи-мужчины, старые гномы, которые считают, что женщина должна сидеть дома и варить зелья для мужа).

Но у меня была метла. Чемодан с самым необходимым. И странное чувство, что самое интересное в моей жизни только начинается.

– Слушай, Вера, – прокричала Зоя, перекрывая ветер. – А ты куда вообще?

– Понятия не имею! – честно ответила я. – Снимешь со мной квартиру?

– А меня соседи не сожрут? Я ж русалка всё-таки.

– Найдём с ванной, – пообещала я. – Или с бассейном. Или с большим аквариумом.

– А кота нет?

– Нет.

– Тогда снимаю! – обрадовалась Зоя. – Терпеть не могу котов. Вечно на хвост охотятся.

Мы летели в ночь, и я впервые за три года брака улыбалась по-настоящему. И только когда мы приземлились у какого-то дома с вывеской «Сдаётся уютное гнёздышко для одиноких фей», я вспомнила.

– Чёрт! – хлопнула себя по лбу.

– Чего? – Зоя испуганно оглянулась, видимо, ожидая нападения котов.

– Хомяка забыла!

– Какого хомяка?

– Нашего с Корнелием. Пушок. Он там остался. В клетке. Один.

Мы переглянулись.

– Вернёмся? – неуверенно предложила Зоя.

Я посмотрела на небо, где уже зажигались звёзды, на облупленную дверь с вывеской, на чемодан с барахлом и старую метлу.

– Нет, – решительно сказала я. – Завтра. Пусть Корнелий с ним посидит. Может, хоть так поймёт, что такое ответственность за живое существо.

– А если он его съест?

– Кто? Корнелий?

– Нет, хомяк Корнелия.

Я рассмеялась. Впервые за долгое время – искренне, громко, до слёз.

– Зоя, ты чудо.

– Знаю, – русалка довольно расправила плечи. – Пошли, вселяться будем. Надеюсь, там есть душ.

Душ был. И даже ванна. Правда, маленькая, но для Зоиного хвоста хватало, если сложить его калачиком.

А наутро меня ждал сюрприз. Нет, не тот, о котором вы подумали. Хуже.

Я получила повестку в суд.

И иск от Корнелия.

И письмо от хомяка.

Да-да, от хомяка. Записка, написанная явно лапкой, гласила:

«Вера, спаси, что укусил, забери к себе. Твой муж – козёл, а я, кажется, не просто хомяк. Подробности при встрече. Твой Пушок (на самом деле Эдуард)».

Я перечитала записку три раза. Потом показала Зое.

– А чего хотел? – спросила она, жуя бутерброд с рыбой (свою порцию она добыла сама, сходив ночью на пруд).

– Не знаю. Но чувствую, что моя спокойная жизнь одинокой разведённой феи закончилась, даже не успев начаться.

– А когда она у тебя была спокойной? – философски заметила Зоя.

И ведь не поспоришь.

Часть 1. Развод и девичья фамилия

Глава 1. Магическое правосудие, или Как я чуть не стала женой гнома

Знаете, есть такая старая фейская поговорка: «Никогда не ходи в суд в плохом настроении и стоптанных туфлях. Потому что судья – мужчина, и он всё равно не поймёт, зачем тебе новая пара, но хотя бы туфли будут красивые».

Я эту поговорку, естественно, проигнорировала.

Во-первых, настроение у меня было так себе. После ночёвки в съёмной квартире с русалкой, которая храпела так, что дрожали стёкла (кто бы мог подумать, что морские девицы вообще храпят!), я чувствовала себя выжатым лимоном. Во-вторых, туфли… ну какие туфли, когда тебя тащат в магический суд повесткой, вручённой вороном с очень злым выражением клюва?

Поэтому на суд я явилась в старых балетках, растянутом свитере и с кругами под глазами размером с обручальное кольцо (которое я, кстати, сняла и выкинула в форточку по дороге – надеюсь, оно никому не проломило голову).

Здание магического суда города Мерзлотска напоминало помесь средневекового замка и районной поликлиники. С одной стороны – башенки с флюгерами в виде драконов, с другой – очередь в регистратуру и табличка «Перерыв на обед с 13:00 до 14:00, заклинания не принимаются».

В холле было полно народу. Какая-то ведьма в шляпе с оторванными полями ругалась с лешим из-за парковки: леший посадил на её месте поганки, ведьма их скосила, леший обиделся и наслал порчу на метлу. Рядом два домовых выясняли отношения при помощи скалок и летающих тарелок (в прямом смысле – посуда носилась по залу, и все уворачивались).

– Дело Клубничкиной против Клубничкина! – гаркнул секретарь – низенький толстенький бес с копытами и в очках. – Аудиенция у судьи Топоргрома! Заходите, не задерживайте!

Я вздохнула и вошла в зал заседаний.

Зал был мрачным. Высокие сводчатые потолки, факелы на стенах (которые давали ровно столько света, чтобы разглядеть, как у тебя трясутся коленки), и огромный портрет короля на стене. Король был лысый, злой и почему-то с селёдкой в руке. Я решила не задумываться, что это символизирует.

Судья Топоргром оказался гномом. Настоящим таким гномом – с бородой до колен, в расшитом золотом камзоле и с таким выражением лица, будто он только что поел лимонов и теперь подозревает всех в порче своего пищеварения.

Рядом с ним, за отдельным столиком, уже сидел Корнелий. Мой (уже почти бывший) муж был при параде: новый костюм, начищенные ботинки, и даже лысина у него блестела как-то победно. Рядом с ним сидела… Зоя.

Зоя!

Русалка была при полном параде: хвост упакован в специальный чехол с пайетками, на голове – диадема из ракушек, а на груди – кулон с жемчугом размером с перепелиное яйцо.

– Зоя? – выдохнула я. – Ты что здесь делаешь?

– Пришла поддержать, – улыбнулась русалка. – Кого – пока не решила. Но если что, я с тобой!

– Свидетельница обвинения! – рявкнул секретарь-бес. – Занимайте место, гражданка Златогласка!

Златогласка? У Зои есть фамилия? И почему она на стороне обвинения? Я окончательно запуталась.

– Тихо в зале! – гном стукнул молотком по столу. От удара с люстры упала пыль и приземлилась прямо на лысину Корнелия. Я мысленно поблагодарила вселенную за маленькие радости. – Слушается дело о расторжении брака между гражданкой Клубничкиной Верой Ивановной и гражданином Клубничкиным Корнелием Арнольдовичем. Истец – гражданин Клубничкин. Ответчик – гражданка Клубничкина. Слово истцу.

Корнелий встал, поправил галстук и начал вещать голосом умирающего лебедя:

– Ваша честь! Три года я жил с этой женщиной в аду! Она не давала мне прохода! Она пилила меня каждый день! Она заколдовала мои носки так, что они теряются каждые пять минут! Посмотрите на меня – я похудел, полысел (тут зал хмыкнул, потому что лысым Корнелий был всегда) и потерял веру в любовь! А она! – он ткнул в меня пальцем. – Она приревновала меня к русалке! К безобидной девушке, которая просто зашла попить воды!

– В ванной? – уточнила я.

– Воды много где бывает! – огрызнулся Корнелий. – В ванной вода, в ванной и пить!

– Логично, – кивнул судья и что-то записал в блокнот.

У меня отвисла челюсть.

– Ваша честь, вы серьёзно? Он с русалкой в ванной сидел! Голый!

– А вы откуда знаете, что голый? – прищурился судья.

– Я застала их!

– Застать можно только то, что хотят скрыть, – глубокомысленно изрёк гном. – А если человек моется, чего ему скрывать? Гигиена – дело святое.

– Поддерживаю! – подал голос Корнелий.

Зоя закашлялась, пряча улыбку.

Я начала закипать.

– Ваша честь, может, выслушаем свидетеля?

– А есть свидетель? – удивился судья.

– Есть! Зоя… э-э-э… Златогласка! Она сама мне всё рассказала!

Судья посмотрел на русалку. Русалка посмотрела на судью. Судья посмотрел на хвост русалки. Хвост, надо сказать, был роскошный – чешуя переливалась всеми цветами радуги, особенно в свете факелов.

– Гражданка Златогласка, – голос судьи вдруг стал мягче, – расскажите суду, что произошло в тот день.

Зоя встала. Чехол с хвоста эффектно соскользнул, и хвост шлёпнул по полу, сбив с ног пробегавшего мимо секретаря-беса.

– Ну, – начала она задумчиво, – значит, дело было так. Плыву я себе, никого не трогаю. Решила проветриться, поднялась повыше – ну, знаете, воздухом подышать, облака пощупать. И тут вижу – открытое окно. Ну, думаю, залезу, отдохну. А там ванна. Тёплая, с пеной. Ну я и залезла.

– А гражданин Клубничкин? – уточнил судья.

– А он уже там был, – пожала плечами Зоя. – Сидел, песни пел. У него, кстати, слух никакой. Я ему говорю – ты фальшивишь, а он обижается.

– То есть вы подтверждаете факт совместного принятия ванны? – судья аж подался вперёд.

– Ну был такой грех, – вздохнула Зоя. – Только мы не мылись, мы беседовали. О высоком. О смысле жизни. О том, почему носки всё время теряются. Кстати, Вера права – у него с носками реально беда. Я, когда уходила, один под раковиной нашла. Грязный.

– Это не относится к делу! – возмутился Корнелий.

– Относится! – рявкнула я. – Характеризует подсудимого как неряху!

– Вы не подсудимая, вы ответчик, – поправил секретарь, потирая ушибленную копыто.

– Да какая разница!

Судья Топоргром почесал бороду и посмотрел на меня с нескрываемым сожалением.

– Гражданка Клубничкина, – сказал он таким тоном, каким говорят с детьми, которые разбили любимую вазу, – вы понимаете, что мужчина имеет право на маленькие слабости? Ну завёл он русалку. Не дракона же. Русалка – это даже полезно: влажность в квартире повышается, воздух ионизируется. Опять же, чешуя – отличный скраб для ванны.

– Чешуя – скраб? – переспросила я, чувствуя, что реальность начинает плыть.

– Ну да. Моя жена, бывало, специально русалок нанимала, чтобы ванну чистить. Правда, потом они воду всю выпивали, но это уже издержки.

Я посмотрела на Зою. Зоя пожала плечами:

– Бывает. Вода вкусная.

– К делу! – стукнул молотком судья. – Переходим к разделу имущества. Что у нас есть?

Секретарь развернул свиток длиной в метр и начал зачитывать:

– В совместно нажитом имуществе значатся: квартира по адресу улица Волшебная, дом 13, квартира 42; автомобиль марки «Метеор-7» (летающая модель, 2015 года выпуска); волшебная палочка, семейная реликвия, передаваемая по наследству; набор бытовых зелий; коллекция носков (217 штук); хомяк по кличке Пушок; метла тёщина, 1980 года выпуска, с правом на ремонт; и долг перед банком «Магический кредит» в размере 10 000 золотых.

Я аж подскочила:

– Какой долг?! Какой кредит?!

Корнелий виновато уставился в потолок.

– Я, это… ну… бизнес хотел открыть.

– Какой бизнес? Производство летающих носков?

– Нет, – обиделся Корнелий. – Лавку по продаже артефактов. Но ничего не выгорело. Поставщик оказался тёмным магом, артефакты взорвались, лавку снесло, кредит остался.

– Ах ты… – я задохнулась от возмущения. – Ты взял кредит без моего ведома?!

– Ну ты бы не дала.

– А сейчас я, по-твоему, должна его отдавать?!

Судья снова стукнул молотком:

– Тишина в зале! Долг – он общий. Раз брак был законным, значит, и долг законный. Так, что там дальше? Квартира? Автомобиль?

– Квартира приватизирована на мужа, – зачитал секретарь. – Автомобиль оформлен на мужа. Палочка – семейная реликвия, по документам принадлежит мужу, так как передана тёщей в день свадьбы именно ему.

– Но это моя палочка! – закричала я. – Моей бабушки!

– А подарила её кому? – судья приподнял бровь.

– Корнелию, – процедила я сквозь зубы.

– Вот видите. Дарственная есть? Есть. Значит, его.

– Там была дарственная на совместное пользование!

– Но пользоваться может и один, – философски заметил гном. – Так, что там осталось? Зелья? Носки? Хомяк? Метла?

– Зелья мои, – вставила я. – Я их сама варила.

– Варили вы, а ингредиенты покупались на общие деньги? – уточнил судья.

Я задумалась. Ингредиенты… да, покупала я, но деньги-то были общие. Чёрт.

– Значит, зелья пополам, – подвёл итог судья. – Носки пусть остаются мужу – раз он их теряет, ему нужнее. Хомяк…

– Хомяка мне! – выпалила я. – Я за ним ухаживала!

– А кормили на чьи деньги?

– На общие…

– Значит, спорный вопрос. Но поскольку истец не изъявил желания оставить хомяка себе, присуждаем хомяка ответчику. Метла?

– Метла тёщина, – напомнил секретарь.

– Тёщина, значит, не совместно нажитое. Тёща подарила метлу дочери или зятю?

Я напряглась. Метлу мама вручила лично мне со словами: «Дочка, это тебе на память. Летает плохо, но как веник работает отлично». Но свидетелей не было.

– Дочке, – неуверенно сказала я.

– А подтвердить можете?

– Маму вызвать?