Читать онлайн Идеальный пригород бесплатно

Пролог. Ноябрь 2009 года

Огонь заметили около полуночи.

Сначала это был просто свет в окнах склада — тёплый, почти домашний, если не знать, что склад должен быть пустым. Потом запах. Потом первые языки над крышей — неторопливые, как будто никуда не спешили.

Маркос Виера стоял на углу Мэйпл и Индастриал и смотрел. Он шёл домой после смены — пешком, потому что автобус уже не ходил, а на такси не было денег. Смена была длинной, ноги гудели, и он остановился только потому, что увидел свет там, где света не должно быть.

Он простоял минуты три. Может, четыре.

Потом достал телефон и набрал девять-один-один.

Пожарные приехали через семь минут. Полиция — через девять. К тому времени Маркос всё ещё стоял на том же углу, потому что не знал, уходить или ждать. Он был человеком, который привык делать правильно — сообщил, значит, надо остаться, объяснить.

Это была его ошибка.

Полицейский, который подошёл к нему первым, был молодой, в новой форме, с блокнотом наготове. Он посмотрел на Маркоса — на его рабочую куртку, на усталое тёмное лицо, на дешёвые ботинки — и что-то в его взгляде чуть изменилось. Не злоба. Просто решение, принятое за секунду.

— Вы были здесь, когда начался пожар?

— Я шёл мимо, — сказал Маркос. — Увидел огонь, позвонил.

— Документы есть?

Маркос достал. Полицейский посмотрел долго — дольше, чем нужно.

— Подождите здесь.

Маркос подождал. Потом ещё подождал. Пожарные работали, склад дымил, кто-то фотографировал, кто-то разговаривал по рации. Никто больше к нему не подходил — почти час. А потом подошли двое, уже другие, и попросили проехать.

Он проехал.

Он проехал. Он понял, слишком поздно, но понял, что теперь он главный виновник. Таким его теперь назначили.

Через три месяца он подписал признание, которое написал не он. Через два года вышел и уехал — куда, никто не спрашивал.

Три камеры видеонаблюдения на складе в ту ночь были технически неисправны. Одновременно.

Дело закрыли.

* * *

Октябрь 2024 года.

Часть первая. Приезд

Глава 1. Дорога

Навигатор сказал «через двенадцать минут вы прибудете», и она убавила звук. Не потому что не доверяла навигатору — просто не хотелось слышать чужой уверенный голос.

Пригород начался незаметно: сначала заправка с флагом, потом одинаковые заборы, потом газоны. Очень ровные газоны. Она подумала, что, наверное, здесь есть человек, которого нанимают специально за ровность. И что этот человек, скорее всего, приезжает издалека.

Телефон лежал на пассажирском сиденье экраном вниз. Сын написал вчера вечером — что-то короткое, три слова, она ответила двумя. Этого, конечно, было недостаточно, но она не знала, что добавить, чтобы не стало хуже.

Морг был на въезде в город. Логично, подумала она. Самое честное место — и сразу на границе.

Глава 2. Морг

Октябрь в пригороде был аккуратным. Даже листья падали как будто по расписанию — по два-три, не больше, чтобы не нарушать общую картину. Клумба у входа в окружной морг была засажена поздними хризантемами — бордовыми и жёлтыми, очень бодрыми для такого учреждения. Кто-то явно старался. Она остановилась на секунду и подумала: интересно, это городской бюджет или чья-то личная инициатива. И то и другое говорило бы о чём-то важном про этот город, просто о разном.

Здание было одноэтажным, кирпичным, с узкими окнами и свежевыкрашенной белой дверью. Рядом — парковка на десять машин, половина пустая, и маленькая скамейка под кленом, на которой никто не сидел. Клён уже облетел почти полностью, но держался за последние красные листья с каким-то упрямством. Она его мысленно похвалила.

Внутри пахло казённым теплом и кофе из дешёвой кофемашины. За стойкой сидела женщина лет пятидесяти и читала что-то на телефоне — не скрываясь, спокойно, как человек, у которого давно нет иллюзий насчёт рабочего времени.

Патологоанатом оказался невысоким, круглолицым, с усами, которые он явно отращивал с некоторой гордостью. Звали его Дэйв — он сам сказал, без фамилии, протянул руку и добавил: «Вы из округа? Хорошо. Я уже два раза объяснял, надеюсь, в третий будет короче».

Она сказала, что постарается.

Дэйв провёл её по коридору, на ходу рассказывая про парковку у соседнего торгового центра — что там дешевле и не надо переживать за время. Она слушала и думала, что люди, которые каждый день работают с мёртвыми, очень любят говорить про мелкие живые вещи. Это не бесчувственность. Это способ не утонуть.

Тело лежало накрытое. Дэйв откинул простыню без лишних движений — профессионально, без театра.

— Двадцать восемь лет, — сказал он. — Сальвадор Рамирес. Курьер. Официальная версия — автомобиль, ночь, плохая видимость.

Она смотрела на травмы и молчала. Дэйв стоял рядом и тоже молчал — уже другим молчанием, выжидательным.

— Он упал до удара, — сказала она наконец. — Вот здесь и здесь. Это не от машины.

— Я знаю, — сказал Дэйв.

Она подняла на него глаза.

— Написали, что знаете?

Он не ответил сразу. Поправил простыню с краю — аккуратно, почти бережно.

— У меня здесь дочь в школе учится, — сказал он наконец. — В хорошей школе. Это я к тому, что я никуда не уезжаю.

Она поняла. Он тоже понял, что она поняла, и они некоторое время просто стояли рядом с Сальвадором Рамиресом, которому было двадцать восемь лет и который теперь стал чьей-то проблемой.

За окном — узким, под потолком — было видно краешек клумбы. Хризантемы на октябрьском солнце выглядели почти нагло жизнерадостными.

Глава 3. Первая встреча

Фрэнк Делани приехал за ней сам — не прислал патрульного, приехал лично, на обычной тёмно-синей машине без мигалки. Она заметила это и отметила про себя: либо вежливость, либо контроль. Скорее всего и то и другое.

Он вышел, пожал руку — крепко, но без демонстрации — и сказал:

— Кейт Марроу? Фрэнк Делани. Я думал, вы старше.

— Я думала, вы моложе, — ответила она.

Он посмотрел на неё секунду и усмехнулся — коротко, почти незаметно. Они сели в машину.

Фрэнк вёз её по городу не торопясь — как человек, который знает каждый поворот не потому что ездил по навигатору, а потому что ходил пешком. Он говорил ровно, без рекламного энтузиазма: вот школа, построили в девяносто восьмом, хорошая. Вот парк, летом здесь концерты. Вот торговый центр, открылся три года назад, до этого был пустырь.

Она слушала и смотрела в окно.

У школы они остановились на светофоре — как раз звенел звонок, дети выплёскивались на улицу шумной неровной волной. Рюкзаки, телефоны, чья-то мать с коляской у ворот. Обычная картина, каких миллион.

— Хороший город, — сказала она. Не с иронией, просто констатируя.

— Да, — сказал Фрэнк. — Люди здесь живут и хотят жить спокойно. Это не преступление.

— Никто не говорит, что преступление.

Светофор сменился, он тронулся.

— Дэйв с вами поговорил, — сказал он. Не вопрос — утверждение.

— Мы познакомились, — сказала она.

Фрэнк помолчал. За окном потянулись одинаковые дома с одинаковыми газонами. Где-то работал газонокосильщик — негромко, деловито.

— У меня двое, — сказал он вдруг. — Старший в колледже, младшая вот в этой школе. Восьмой класс.

Она не сразу поняла, зачем он это говорит. Потом поняла. Он не оправдывался и не давил — он просто давал ей карту. Вот я, вот что мне важно, вот где я стою. Это было по-своему честно.

— Понятно, — сказала она.

— Я не прошу вас ничего не замечать, — сказал Фрэнк. — Я прошу понимать, что вы замечаете.

Она подумала, что это, пожалуй, самая умная фраза, которую ей говорили за последний месяц. И что именно поэтому с ним будет труднее всего.

Глава 4. Семья Рамирес

Они жили в съёмном доме на восточной окраине — там, где пригород уже не старался выглядеть как пригород. Газон был, но некошеный. Забор покрашен, но давно. На крыльце стояли детские велосипеды — два, оба с розовыми ручками.

Кейт приехала одна, без Фрэнка. Это было её условие, и он не спорил — только посмотрел так, что она поняла: он будет знать, о чём говорили.

Дверь открыл Эдди. Лет тридцати, в рабочей куртке, которую не успел или не захотел снять. Глаза — внимательные, немного воспалённые, как у человека, который не спал и злится на это.

— Марроу? — сказал он вместо приветствия.

— Да. Спасибо, что согласились.

— Мы не соглашались, — сказал он. — Просто Лусия сказала впустить.

Лусия сидела за кухонным столом — молодая женщина с прямой спиной и руками, сложенными перед собой так, будто она сама себя держала. Рядом стояла чашка чая, уже холодного. На Кейт она посмотрела спокойно — без надежды, но и без враждебности. Просто смотрела.

В углу комнаты, у окна, сидела мать Сальвадора. Маленькая, в тёмном. Перебирала чётки и не подняла глаз, когда Кейт вошла. Эдди сказал ей что-то по-испански — она чуть качнула головой и продолжала перебирать.

— Она не будет разговаривать, — сказал Эдди. — Она считает, что это ничего не изменит.

— Она права, — сказала Кейт.

Эдди посмотрел на неё с некоторым удивлением. Лусия чуть опустила плечи — совсем немного, но Кейт заметила.

Они сели. Эдди поставил перед ней воду, не спросив — просто поставил, как что-то само собой разумеющееся.

— Расскажите про последний день, — сказала Кейт. — Не по порядку, просто что помните.

Лусия заговорила первой — тихо, ровно, с небольшим акцентом. Сальвадор уехал в шесть утра, как всегда. Позвонил около трёх — сказал, что задержится, что есть ещё один адрес. Она спросила, поест ли он. Он сказал да. Это был последний звонок.

— Он всегда говорил, что поест? — спросила Кейт.

Лусия посмотрела на неё. Впервые — с чем-то похожим на удивление.

— Да, — сказала она. — Всегда. Он знал, что я спрошу.

Мать в углу что-то сказала — тихо, не поднимая глаз. Эдди перевёл:

— Она говорит, он был хорошим сыном. Всегда говорил, что поест.

Кейт записала что-то в блокнот — не потому что это была улика, а чтобы дать им секунду.

— Этот последний адрес, — сказала она. — Он сказал куда?

— Нет, — сказал Эдди. — Но я знаю, в каком районе он работал в тот день. Север города. Там, где большие дома.

— Откуда знаешь?

— Потому что он мне написал, — сказал Эдди. — В два сорок пять. Написал: «еду на север, там всегда чаевые хорошие». — Он помолчал. — Это было за двадцать минут до того звонка Лусии. И за четыре часа до того, как его нашли на южной дороге.

Кейт положила ручку.

— На южной, — повторила она.

— На южной, — подтвердил Эдди. Голос у него был ровный, но руки на столе сжались. — Вы первая, кто это заметил. Или первая, кто не сделал вид, что не заметил.

За окном мать Сальвадора продолжала перебирать чётки. Лусия смотрела в стол. Где-то в глубине дома закашлял ребёнок — негромко, сонно, — и Лусия встала автоматически, на секунду, потом снова села: обошлось.

— Я ничего не обещаю, — сказала Кейт.

— Мы знаем, — сказал Эдди. — Нам уже много чего обещали.

Глава 5. Гостиница

Гостиница называлась «Мэйпл Инн» и была именно такой, какой должна быть гостиница в пригороде с претензией: чистая, тихая, с кленовым листом на вывеске и запахом свежего белья в коридоре. Кейт взяла номер на втором этаже — окно выходило на парковку, что её вполне устраивало. Она не любила номера с видом. Вид всегда отвлекал.

Она сбросила куртку на кресло, не раздеваясь легла поверх покрывала и уставилась в потолок.

Север города. Юг дороги. Четыре часа между этими двумя точками, которых никто как будто не заметил. Или заметил и решил не замечать, что хуже.

Она достала телефон, открыла карту и долго смотрела на маршруты между северным районом и тем местом, где нашли Сальвадора. Потом закрыла карту и открыла меню доставки еды. Заказала суп и сэндвич — не потому что хотела есть, а потому что надо было.

Потом полежала ещё немного.

Потом позвонила Дэниелу.

Он взял трубку после третьего гудка — голос сонный, хотя было только восемь вечера. В двадцать два так спят, если устал или расстроен. Она не знала, что у него сейчас, и это само по себе было ответом на вопрос, который она себе не задавала.

— Привет, — сказала она.

— Привет, — сказал он.

Пауза. Не враждебная — просто пауза людей, которые давно не умеют начинать.

— Ты где? — спросил он.

— В командировке. Пригород, часа два от тебя.

— Ясно.

Она хотела спросить, как дела, но это звучало бы как вопрос чужому человеку. Спросила вместо этого:

— Ты ел?

Дэниел помолчал секунду — и она вдруг подумала про Лусию, про то, как Сальвадор всегда говорил, что поест, потому что знал — спросят. Про маленькие ритуалы, которые держат людей вместе иногда крепче, чем большие слова.

— Ел, — сказал Дэниел. — Мам, ты чего звонишь?

— Просто так.

— Ты никогда не звонишь просто так.

Она улыбнулась — сама не ожидала.

— Ладно, — сказала она. — Не просто так. Хотела услышать голос.

Дэниел помолчал. Потом сказал — чуть тише, чуть иначе:

— Ну слышишь теперь.

— Слышу, — сказала она.

Они ещё немного поговорили ни о чём — про его соседа по комнате, который играет на гитаре по ночам, про то, что в кампусе сломали кофемашину в библиотеке и это настоящая трагедия. Кейт лежала и слушала, и думала, что он вырос в человека, которого она не всегда понимает, но который ей нравится. Это было странное чувство — тёплое и немного грустное одновременно.

Когда она положила трубку, в дверь постучали — еда приехала раньше, чем она ожидала.

Она поела, открыла ноутбук и начала искать старые дела по округу. Не потому что приняла какое-то решение. Просто потому что уже не могла не искать.

За окном на парковке горел одинокий фонарь, и под ним стояла машина Фрэнка Делани. Она узнала её сразу — тёмно-синяя, без мигалки.

Он не выходил. Просто стоял.

Она закрыла штору и продолжила читать.

Глава 6. Архив

Утром пригород пах кофе и скошенной травой — кто-то уже работал газонокосильщиком, хотя было без четверти восемь. Кейт шла пешком — гостиница была в десяти минутах от городского архива, и она решила, что машина подождёт.

Октябрь не торопился уходить. Небо было то самое — высокое, бледно-голубое, с редкими облаками, которые никуда не спешили. На углу цвела последняя запоздалая роза — тёмно-красная, немного помятая, явно не понимавшая, что её время прошло. Кейт остановилась на секунду и посмотрела на неё с некоторым уважением.

Архив открывался в восемь. Она пришла в восемь ноль две и оказалась первой.

Архивариусом был пожилой мужчина по имени Гарольд — сухой, аккуратный, с карандашом за ухом и взглядом человека, который видел всякое и давно перестал удивляться. Он выслушал её запрос, не задав ни одного лишнего вопроса, и ушёл в глубину стеллажей с такой уверенностью, что она поняла — он знает здесь каждую папку лично.

Пока она ждала, достала телефон. Сообщение от Фрэнка — короткое, утреннее: «Мэр хочет с вами встретиться. Сегодня в полдень. Я заеду».

Она написала: «Хорошо».

Подумала секунду и добавила: «Зачем вчера вечером стояли на парковке?»

Ответ пришёл быстро: «Убеждался, что вы доехали».

Она убрала телефон.

Гарольд вернулся с двумя папками — пухлыми, с пожелтевшими краями — и поставил перед ней с осторожностью человека, который уважает бумагу.

— Дело две тысячи девятого года, — сказал он. — Пожар на складе в восточном районе. И смежное — нападение на двух рабочих той же недели. Вы это искали?

— Не знала, что ищу именно это, — сказала она. — Но, кажется, да.

Гарольд кивнул — как будто такой ответ был ему понятен — и ушёл обратно к своим стеллажам.

Она открыла первую папку.

Пожар был в ноябре. Сгорел склад строительной компании — частично, не дотла. Никто не пострадал официально. Главным подозреваемым стал некий Маркос Виера, рабочий без документов, которого видели рядом в тот вечер. Дело закрыли через три месяца — быстро, чисто, с признанием вины, которое читалось так, будто его писал не сам Маркос.

Она листала страницы и отмечала карандашом. Судья Харрис. Адвокат Коулман — государственный защитник, два заседания, минимальная подготовка. Показания троих свидетелей — все местные жители, все с одной улицы. Видеозаписи с камер склада — в протоколе значились как «технически неисправные на момент инцидента».

Все три камеры. Одновременно.

Кейт остановилась на этой строчке и перечитала её дважды.

Потом открыла вторую папку — нападение на рабочих. Там был знакомый почерк: быстрое закрытие, неудобные детали в примечаниях мелким шрифтом, фамилии свидетелей, которые она уже видела в первом деле.

И одна фамилия в самом конце — в разделе «согласовано» — которую она тоже уже видела. Вчера. На табличке у входа в полицейское управление.

Делани Фрэнсис Дж. Лейтенант.

Она закрыла папку. Посмотрела в окно — там был маленький дворик с лавочкой и молодым дубом, который ещё держал листья. Где-то далеко продолжал работать газонокосильщик.

Она подумала про машину на парковке вчера вечером. Про «убеждался, что доехали». Про то, как он сказал: «я прошу понимать, что вы замечаете».

Он знал, что она найдёт это. И приехал не следить — приехал, наверное, просто знать, что она здесь. Что кто-то наконец здесь.

Это было странное объяснение. Но другого у неё пока не было.

В полдень за ней заедет Фрэнк Делани и повезёт её к мэру. И она сядет в его машину — потому что другого выбора нет, и потому что, как ни странно, она ему почти доверяла. Почти.

Она попросила Гарольда сделать копии. Он сделал — молча, без вопросов, как человек, который давно понял, что некоторые папки рано или поздно кто-нибудь да попросит скопировать.

Глава 7. Дорога к мэру

Фрэнк приехал без опоздания — минута в минуту, что само по себе было формой вежливости. Кейт уже стояла у входа в архив, папка с копиями в сумке.

Он вышел, открыл дверь с пассажирской стороны — не демонстративно, просто привычка. Она села. Некоторое время ехали молча.

— Как архив? — спросил он наконец.

— Гарольд хороший человек, — сказала она.

Фрэнк усмехнулся.

— Он там тридцать лет. Знает каждую бумажку.

— Я заметила.

Пауза. За окном тянулся центр города — небольшой, ухоженный, с кофейней на углу и цветочным магазином, у которого стояли вёдра с последними осенними астрами. Оранжевые, жёлтые, немного растрёпанные ветром.

— Дело две тысячи девятого, — сказала она. Не вопрос. Просто слова, которые надо было произнести вслух.

Фрэнк не ответил сразу. Смотрел на дорогу. Потом сказал — ровно, без интонации:

— Я был лейтенантом. Не вёл дело.

— Но подписывали.

— Да. Подписывал.

Она ждала. Он перестроился в правый ряд, притормозил у светофора. Рядом на велосипеде ехала женщина с ребёнком в кресле сзади — ребёнок смотрел на машину серьёзно, как будто изучал.

— Маркос Виера вышел через два года, — сказал Фрэнк. — Уехал. Я не знаю куда. — Пауза. — Три камеры одновременно не ломаются, Кейт.

Это было первый раз, когда он назвал её по имени.

— Нет, — согласилась она. — Не ломаются.

— Тогда я убедил себя, что так бывает, — сказал он. — Это несложно, если очень хочется.

Светофор сменился. Женщина с велосипедом укатила вперёд, ребёнок помахал рукой — непонятно кому.

— Вы мне это говорите зачем? — спросила Кейт.

Фрэнк подумал секунду.

— Потому что вы всё равно уже знаете, — сказал он. — А разговаривать с человеком, который знает и молчит, я больше не умею. Устал.

Мэрия была небольшим двухэтажным зданием с колоннами — скромными, но колоннами. Флаг штата и американский флаг, оба свежие. Клумба перед входом — хризантемы, как везде в октябре, бордовые и белые, очень правильные.

Фрэнк припарковался, заглушил мотор. Они некоторое время сидели молча.

— Мэр будет говорить про город, — сказал он наконец. — Про репутацию, про инвестиции, про то, что люди здесь растят детей и не хотят жить в новостях. Всё это правда, между прочим.

— Я знаю, что правда.

— И про Рамиреса тоже скажет что-нибудь. Что это трагедия, что семье помогут, что округ скорбит.

— Это тоже правда?

Фрэнк открыл дверь, вышел. Подождал, пока она выйдет. Посмотрел на флаги над входом — без выражения, просто посмотрел.

— Округ скорбит ровно столько, сколько нужно, — сказал он. — Это тоже своего рода талант.

Они пошли к входу. На ступенях Кейт остановилась — завязать шнурок, который не развязывался. Просто нужна была секунда.

Фрэнк подождал. Не торопил.

— Фрэнк, — сказала она, не поднимая головы. — Та ночь, когда нашли Рамиреса. Кто первый приехал на место?

Молчание было на секунду длиннее обычного.

— Мой человек, — сказал он. — Молодой, три года в службе. Хороший парень.

— Он писал протокол?

— Да.

— Сам?

Фрэнк открыл тяжёлую дверь мэрии и придержал её.

— Заходите, — сказал он. — Мэр не любит ждать.

Она зашла. Он зашёл следом, и дверь закрылась за ними с тихим солидным звуком — таким, каким закрываются двери в местах, где принято считать, что всё под контролем.

Глава 8. Мэр

Мэра звали Тед Брэннон — это она узнала ещё в архиве, из старых газетных вырезок в одной из папок. Тед Брэннон, пятьдесят четыре года, третий срок, любит фотографироваться с местными спортивными командами и открывать новые детские площадки. Лицо у него было именно такое — открытое, загорелое, с улыбкой человека, который давно научился улыбаться правильно.

Он встал, когда они вошли, и протянул руку через стол — широко, как будто они давно знакомы.

— Мисс Марроу. Наслышан. Рад, что округ прислал именно вас.

— Округ прислал меня проверить обстоятельства, — сказала она. — Не больше.

— Конечно, конечно. — Он усадил их, сам сел, сложил руки на столе. — Ужасная история. Мы все потрясены. Семье уже предложили помощь, это я лично проконтролировал.

— Знаю, — сказала Кейт. — Спасибо.

Брэннон посмотрел на неё чуть внимательнее — он явно ожидал, что разговор пойдёт иначе. Люди, которые говорят «спасибо» именно так, обычно имеют в виду что-то ещё.

— Наш город — это люди, — сказал он, чуть переключив тон. — Здесь живут семьи, здесь растут дети. Мы строили это место годами. Я понимаю, что трагедия требует расследования, и мы полностью содействуем.

— Полностью, — повторила она.

— Абсолютно.

Фрэнк сидел чуть в стороне и смотрел в окно. Она краем глаза видела, как он держит руки — спокойно, на коленях, как человек, который давно научился не выдавать себя позой.

— Мистер Брэннон, — сказала Кейт. — Сальвадор Рамирес в последний день работал в северном районе. Его нашли на южной дороге. Это довольно большое расстояние.

— Ночью люди иногда едут странными маршрутами, — сказал Брэннон. — Объезды, навигатор, мало ли.

— Он был пешком, — сказала она. — Когда его нашли.

Короткая пауза. Совсем короткая — Брэннон был опытным человеком.

— Тем более, — сказал он. — Пешком ночью, усталый человек, плохая видимость. Трагедия.

— Да, — согласилась Кейт. — Трагедия.

Она достала блокнот — не потому что собиралась записывать, просто нужно было что-то сделать руками.

— Вы давно знаете Рэя Коулмана? — спросила она.

Что-то в комнате изменилось — почти неуловимо. Брэннон не дрогнул, но между его бровями появилась маленькая вертикальная складка.

— Коулман — уважаемый адвокат, — сказал он. — Мы знакомы, как все в маленьком городе знакомы.

— Он защищал Маркоса Виеру в две тысячи девятом.

— Возможно. Я не слежу за всеми делами.

— Конечно, — сказала Кейт.

Она закрыла блокнот. Брэннон смотрел на неё с улыбкой, которая теперь стоила ему чуть больше усилий.

— Мисс Марроу, — сказал он мягко, — я понимаю, что ваша работа — задавать вопросы. Это правильно. Но я хочу, чтобы вы понимали контекст. Этот город — не просто адрес на карте. Здесь живут реальные люди, которые платят налоги, водят детей в школу и просыпаются каждое утро с ощущением, что они в безопасности. Это ощущение — не иллюзия. Это то, что мы строили вместе. И оно хрупкое.

Кейт посмотрела на него.

— Я понимаю, — сказала она. — Хрупкое.

Они ещё немного поговорили — про процедуры, про сроки, про то, что все материалы будут предоставлены. Брэннон был безупречен: ни одного лишнего слова, ни одной закрытой двери формально. Она уходила с полным ощущением, что ей только что очень вежливо объяснили, где находится граница.

В коридоре Фрэнк придержал её у лестницы — буквально на секунду, пропуская мимо помощника мэра с папками.

— Коулман, — сказал он тихо. — Это было лишнее.

— Знаю, — сказала она.

— Зачем?

Она подумала секунду.

— Хотела видеть его лицо.

Фрэнк помолчал. Потом, уже на улице, у машины, сказал:

— И что?

— Он знал, что я знаю, — сказала Кейт. — И он знал, что я знаю, что он знает.

— И?

— И ему было не страшно, — сказала она. — Вот что интересно. Совсем не страшно.

Фрэнк открыл машину, сел. Она села рядом. Октябрьское солнце лежало на приборной панели бледной полосой.

— Он не боится, потому что уверен, что всё под контролем, — сказал Фрэнк наконец. — Или потому что ему уже нечего терять.

— Или потому что кто-то ему сказал, что я уеду через два дня, — сказала Кейт.

Фрэнк повернул ключ зажигания.

— Вы уедете? — спросил он. Не с давлением — просто спросил.

Она посмотрела на клумбу перед мэрией. Хризантемы стояли ровно, бордовые и белые, абсолютно довольные собой.

— Нет, — сказала она.

Глава 9. Парк

Парк в октябре закрывался поздно — или не закрывался вовсе, просто фонари включались и народ расходился сам. Кейт вышла после ужина без особой цели — просто номер гостиницы начал давить, а голова была слишком занята для того, чтобы читать.

Парк был небольшой, ухоженный, с дорожками, фонарями и прудом, вокруг которого кто-то посадил поздние астры — фиолетовые, упрямые, совершенно не собирающиеся сдаваться октябрю. Она села на скамейку у воды и просто смотрела, как фонарный свет лежит на поверхности пруда.

Было тихо. Почти хорошо.

— Вечер тёплый, — сказал кто-то рядом.

Она не вздрогнула — просто повернула голову. На соседней скамейке сидел мужчина лет сорока, в куртке, с бумажным стаканом кофе. Лицо открытое, чуть насмешливое — не неприятно.

— Тёплый, — согласилась она осторожно.

— В кино сегодня хороший детектив идёт, — сказал он. — Я проверил. Критики хвалят, говорят умно снято, без лишней стрельбы.

Она подождала — было ощущение, что это ещё не всё.

— Вам, наверное, особенно интересно было бы, — продолжил он. — Профессиональный взгляд и всё такое. — Пауза. — А я бы с удовольствием сходил, но, понимаете, не с кем.

Кейт посмотрела на него внимательнее.

— Вы знаете кто я?

— Маленький город, — сказал он просто. — Утром в архиве видели незнакомую женщину. Днём она выходила из мэрии с Делани. К вечеру половина города уже в курсе. Это не слежка — это просто экосистема.

— Понятно, — сказала она. — И вас это не останавливает.