Читать онлайн Семь дней до полуночи бесплатно

1 глава

Заселение. Белые Сосны

Снег начался ещё на трассе – не киношно‑красивый, в виде пушистых хлопьев, а самый что ни на есть будничный: мелкий, колючий, упрямый. Он не падал – с бешеной силой летел в лобовое стекло, будто кто‑то наверху яростно встряхивал огромный мешок с мукой. От такого снега принято прятаться: укутываться в уютный плед или повыше поднимать пушистый шарф, спеша к тёплому супермаркету. Но уж никак не ловить его на замёрзшие ресницы с каким‑то безумным удовольствием.

Автобус высадил Леру на обочине – резко, без предупреждения, словно торопился избавиться от последней пассажирки до наступления темноты. Она огляделась и чуть нервно выдохнула. Ни остановки, ни фонаря, ни малейшего признака жизни. Только дорога, ослепительно белая от снега, и табличка, наполовину скрытая сугробом: «Белые Сосны – 1,3 км».

– Прекрасно, – пробормотала Лера, натягивая шарф выше носа. Теперь видны были лишь её упрямые серые глаза и светлая прядь, выбившаяся из‑под капюшона.

Её поездка из Нижнего Новгорода в Подмосковье с каждой секундой всё больше напоминала безумие. Порадовавшись, что на этот раз отказалась от привычного делового стиля в пользу удобных угг и тёплого зимнего костюма, Лера шагнула вперёд. Сугробы поглощали ноги, а она попеременно тихо ругалась сквозь зубы.

Снег шёл густо, неумолимо, словно пытаясь завалить не только лес, но и саму девушку. Каждая снежинка, казалось, несла в себе холод одиночества – того самого, которого Лера так жаждала… и которого уже начинала бояться.

Телефон показывал одну полоску сети и 17:42. Темнело слишком быстро – будто ночь спешила накрыть мир своим бархатным покрывалом. Простенький чёрный лакированный чемодан застревал в рыхлом снегу, колёса жалобно скрипели, протестуя против этого путешествия. Лера в который раз корила себя за необдуманную поездку и решение оставить собственную машину дома, в уютном гараже.

«Хотела приключений и отдыха? Получай по полной», – мысленно усмехнулась она.

«Идеальная неделя тишины, – повторяла она про себя, сжимая ручку чемодана. – Никаких людей, дедлайнов и разговоров».

Только она, блокнот и снег.

Но уже через три минуты Лера ненавидела и снег, и чемодан, и саму идею «перезагрузиться на природе». Через пять пожалела, что не взяла такси. Через семь – чемодан застрял намертво.

– Да ты издеваешься… – выдохнула Лера, пытаясь вырвать его из снежного плена.

В этот момент сзади раздалось:

– Подождите. Не ломайте его, он вам ещё пригодится. Честное чемоданное.

Лера вздрогнула. Из белой пелены проявился человек – высокий, в тёмной куртке, с коробкой подмышкой. Он выглядел так, будто тоже не ожидал здесь никого встретить. Молодой, на вид – ровесник Леры, но из‑за внушительной фигуры напоминавший «дровосеков», столь любимых её подругой Милой. Парень выглядел чуть ли не устрашающе.

– Я сам, – сказал он и, не спрашивая, поднял чемодан с лёгкостью, словно тот ничего не весил.

Лера машинально хотела возмутиться, но слова застряли в горле, будто замёрзли, как и всё вокруг. Она лишь сухо бросила:

– Спасибо. Я бы справилась.

– Уверен, – кивнул он серьёзно. – К весне.

Она фыркнула – не от смеха, а от раздражения. Похоже, парень был из тех, кто слишком легко шутит с незнакомыми и считает свой юмор уместным в любой ситуации.

– Вам тоже в посёлок? – спросил он.

– Очевидно. Тут больше ничего нет.

– Логично.

Повисла пауза. Они пошли рядом – слишком близко. Лера начала испытывать не только настороженность, но и неудобство от такого поворота. Однако остаться вновь одной показалось страшнее. Парень шагал широко и быстро, и Лере приходилось подстраиваться, утопая в снегу по щиколотку, а местами – почти по колено.

Коробка в его руках звякала стеклом. Это настораживало.

– Что там? – не выдержала Лера.

– Банки. И мука. И ещё шесть килограммов мандаринов.

– Зачем?

– Новый год же. Ладно, – он обернулся и расплылся в улыбке от уха до уха, – насчёт мандаринов пошутил. Столько бы не унёс. Куплю на месте, буду праздновать.

Он сказал это так, будто ответ был очевиден. Лера пожала плечами. До Нового года ещё неделя. Люди, которые начинают радоваться заранее, всегда казались ей подозрительными – будто пытаются искусственно создать то, что должно прийти само. Но разве может вновь вернуться ощущение чуда из детства? Лера сомневалась.

– Вы местный? – спросила она, чтобы хоть как‑то скрыть неловкость от их молчаливого похода через снежные заносы.

– К счастью, нет, – буркнул он и замолчал.

«Хорошо. Без разговоров – идеально», – подумала Лера, видя, что парень не собирается развивать тему.

В продолжавшемся молчании они дошли до первых домов. Мокрые, замёрзшие и уставшие. Посёлок оказался меньше, чем она ожидала: несколько деревянных строений, гирлянды, мерцающие в сумерках, один магазин с тёплым жёлтым светом, тёмные сосны вокруг – будто стражи, охраняющие это затерянное место.

И один дом чуть дальше – с говорящей табличкой: «Гостевой дом „Белые Сосны“». Он выглядел так, будто его вырезали из новогодней рекламы: два этажа, тёплый свет в окнах, венок на двери, дым из трубы и водопады разноцветных гирлянд на крыше.

– Вам сюда? – спросил парень, заметив, что Лера притормозила.

– К сожалению.

– О. Тогда мы соседи.

Почему‑то это прозвучало не как хорошая новость.

Переглянувшись, они, не сговариваясь, прошли за калитку, украшенную бубенчиками из ярко‑синей пластмассы, а после – в гостеприимно незапертую дверь дома.

Внутри пахло дровами и чем‑то сладким – возможно, печёными яблоками или корицей. Тепло ударило в лицо, заставив Леру на мгновение закрыть глаза. Из кухни вышла женщина лет шестидесяти в шерстяной кофте, с доброй, но усталой улыбкой.

– Елена Яковлевна? – спросила Лера, надеясь, что не ошиблась местом своего предполагаемого отдыха.

– Да, всё верно, – улыбнулась хозяйка дома. – Вы к нам? На заселение?

– Да, – сказала Лера.

– И я, – одновременно произнёс парень с коробкой и Лериным чемоданом.

Они вновь переглянулись – два незнакомца, случайно оказавшиеся в одном месте.

– Фамилии? – спросила Елена Яковлевна, начав листать толстую исписанную чернилами тетрадь.

– Соколова.

– Воронцов.

Хозяйка нахмурилась. Перелистнула страницу. Потом ещё. Потом посмотрела на них поверх очков.

– Интересно.

Нехорошее слово. Лера внутренне сжалась. Так бывало, когда на работе чувствовался очередной подвох или особенно жёсткий дедлайн. Ничего хорошего подобное предчувствие повлечь за собой не могло.

– У меня, – медленно произнесла Елена Яковлевна, – судя по записям, дом целиком забронирован на одну компанию. На четверых.

– Что? – одновременно переспросили Лера и парень.

– Но вы оба бронировали комнаты отдельно… Так? – Хозяйка полистала ещё несколько страниц. Неспешно, будто издеваясь над Лериными нервами. – И вы не первые. Странно… Путаница какая‑то…

Словно по сигналу входная дверь снова хлопнула. Ввалились ещё двое: рыжая полненькая девушка в огромной розовой шапке, с румяными от холода щеками, и худощавый парень в очках, с рюкзаком, на котором болтались снежные комья.

Все четверо уставились друг на друга. Никто не улыбался.

– Так, – сказала хозяйка бодро, слишком бодро, явно стараясь разрядить обстановку. – Видимо, сайт решил, что вы семья. Такого ранее не случалось, но, значит, и машины не идеальны. – Она развела руками.

Тишина продолжалась. Никто не спешил спорить или ругаться. Оставалось ощущение неправильности, будто слова хозяйки «Белых Сосен» просто им показались.

Лера почувствовала, как внутри что‑то медленно оседает. «Неделя тишины, – вспомнила она. – Угу».

– Но вы не переживайте, – продолжила Елена Яковлевна. – Комнат хватает. Кухня общая. Душ один. Зато камин какой замечательный!

– Душ один? – переспросил парень с рюкзаком.

– Ну да. Но он просторный!

Словно это что‑то меняло.

Лера представила, как будет стоять под его дверью в компании остальных желающих, и вздрогнула. Все подумали о том же – и взгляды изменились. Уже без интереса, без обычного формального дружелюбия, а с подозрением.

– Отлично, – пробормотала Лера.

Парень с коробками вдруг улыбнулся:

– Ну что ж. Похоже, нас усыновили. Будем отмечать Новый год одной дружной семьёй!

Лера закатила глаза. Громкий. Весёлый. Разговорчивый. Из всех возможных соседей – именно такой. «Прекрасно», – с нескрываемой язвительностью подумала она.

Воспоминания о дороге до «Белых Сосен» окончательно лишили её остатков оптимизма. Развернуться и уйти? Не вариант. Погода категорически возражала, да и автобус до посёлка ходил лишь раз в сутки. Куда податься? Где переночевать?

Хозяйка, судя по всему, прекрасно осознавала масштаб ситуации. Она натянула на лицо виноватую, чуть искусственную улыбку и всплеснула руками, пытаясь сгладить неловкость:

– Деньги я, конечно, верну, если хотите… Но сегодня уже метель. Дорогу заметает. До города больше полутора часов на машине. А автобус…

– Нет его, – бодро хохотнул парень с коробкой. – Сам на попутке еле добрался. И то водила ругался так, что во второй раз слушать не смогу – уши отпадут.

Словно желая поставить жирную точку в вопросе совместной ночёвки, ветер с размаху ударил в окно, швырнув внутрь снежный вихрь. Незапертая дверь распахнулась, впустив зиму в дом. «Весельчак» тут же отставил коробку и поспешил исправить оплошность.

– Я бы предложила… – Елена Яковлевна замялась, – остаться всем. Дом большой. Комнат хватает. По‑семейному, так сказать.

«По‑семейному». Лера мысленно нарисовала картину: незнакомцы, чужие разговоры, очередь в ванную, непрекращающийся шум, вынужденное соседство на полках холодильника. Её идеальная неделя тишины испарилась без следа. Совсем не так она представляла себе поиск вдохновения.

– Вернёте всю сумму? – деловито осведомился парень в очках.

Елена Яковлевна кивнула:

– Да. Либо часть – компенсацию за доставленные неудобства. Если вдруг решите всё же остаться на всю неделю оплаченного срока.

– Это не то, что я ожидала… – тихо произнесла девушка в шапке. – Но раз других вариантов нет…

Лера лишь сжала пальцы в карманах костюма – то ли в поисках опоры, то ли пытаясь согреть их.

– Отлично! – вдруг воскликнул парень, вернувшийся к своей коробке. – Обожаю семейные драмы с незнакомцами. После ещё разбогатею, написав книгу или сценарий!

Лера уставилась на него, гадая: он шутит или всерьёз верит в этот бред?

Парень улыбнулся:

– Я, кстати, Макс. – Произнёс это так, будто одного имени достаточно, чтобы всё вдруг стало нормально.

Лера вздохнула.

Снаружи завывало так, словно сама погода шептала: «Никуда ты сегодня не поедешь».

– Лера, – наконец произнесла она. Не из вежливости – просто машинально.

Рыжая девушка тихо добавила:

– Ася.

– Дима, – кивнул парень в очках, явно не в восторге от необходимости с кем‑то разговаривать.

– Ну вот и отлично! – радушно подытожила хозяйка, сияя не хуже собственного камина.

Лера была категорически не согласна. Но ноги ныли от усталости и холода, а ночь и непогода за окном диктовали свои правила. Одна часть её души рвалась устроить скандал и отвоевать честно забронированный дом для единоличного пользования. Другая мечтала лишь о тёплой постели и сне. Победила вторая.

Лера взяла ключ и направилась к лестнице, не прощаясь. Решит все вопросы с бронью днём – на свежую голову. Или найдёт способ добраться до города…

Позади переливались чужие голоса, смех, скрипела дверь. Дом жил – слишком бурно, слишком шумно. И отчего‑то казалось, что тишины здесь не будет вовсе.

Лера закрыла за собой дверь первой попавшейся комнаты, прислонилась к ней спиной и выдохнула. «Неделя одиночества. Да. Конечно». Ей хотелось смеяться – но не от радости, а от горечи новой неурядицы, подкинутой судьбой.

За стеной кто‑то с грохотом уронил что‑то тяжёлое и неожиданно весело выругался. Лера прикрыла глаза.

«Это будет очень длинная неделя».

***

Предыдущий вечер для Леры обернулся настоящим театром абсурда. Она всё ещё не могла поверить, что оказалась на отдыхе в компании совершенно незнакомых людей, застряв в этой глуши. Остаток дня она провела в наспех выбранной комнате, лишь однажды выйдя осмотреть ванную и небольшую крытую террасу – когда шум «домочадцев» наконец стих и все разошлись по спальням.

Сон не принёс облегчения. Всю ночь ей являлся бывший, напоминая, что работать нужно до изнеможения, а любое промедление равносильно смерти. Утро наступило внезапно – словно обрушилось на голову тяжёлым грузом.

Леру разбудил громкий, раскатистый мужской смех. Он ворвался в утреннюю тишину, как фальшивый аккорд в симфонию её долгожданного одиночества.

Сначала она не поняла, где находится. Взгляд скользнул по деревянному скошенному потолку с едва заметными трещинами – будто потёртыми страницами книги, хранящей истории прошлых зим. В воздухе витали ароматы: дым от печи, жареное масло, нотки корицы и что‑то ещё – уютное, домашнее. На мгновение стало тепло и спокойно… Но лишь на долю секунды.

Потом память вернулась: дом, соседи, единственный душ. И хозяйка, уверяющая, что вернёт деньги. Наличные, в сущности, не имели значения – Лера неплохо зарабатывала. Она жаждала тишины и покоя, а получила их полную противоположность.

Стон вырвался сам собой. Она уткнулась лицом в подушку, пытаясь спрятаться от реальности. Телефон на тумбочке показывал 8:12 – слишком поздно для её привычного ритма, но слишком рано для поисков вдохновения.

«Кто вообще разговаривает в восемь утра на отдыхе? Кто смеётся, жарит что‑то, строит из себя шеф‑повара в чужом доме? И будит всех остальных несчастных?»

Снизу снова раздался голос – чересчур бодрый, чересчур уверенный:

– Нет, если так мешать, будут комки! Доверьтесь профессионалу!

Пауза. Затем – ответ:

– Я не доверяю людям, которые говорят «доверьтесь профессионалу».

Голос был не её. Значит, все уже собрались. В полном составе.

«Прекрасно», – мысленно скривилась Лера, мечтая снова уткнуться в подушку. Может, после этого эмоционального порыва она откроет глаза – и все навязанные соседи просто исчезнут?

Но мечты оставались мечтами. Спустя несколько минут, в течение которых чужие разговоры не затихали ни на секунду, Лера наконец натянула свитер, провела рукой по волосам – будто собирая себя по кусочкам – и медленно шагнула в неизвестность совместного проживания.

Кухня напоминала студенческую общагу в разгар хаоса. Четыре совершенно разных человека, слишком близко, слишком рано, слишком… шумно.

У плиты в фартуке с оленями стоял парень с коробками – Макс, кажется. Откуда взялся этот фартук? Почему он выглядит так, будто это его кухня? Он жарил что‑то на сковородке с энтузиазмом человека, спасающего мир, – и это раздражало до зубного скрежета.

Рядом сидела та самая девушка в огромной шапке – Ася. Теперь без шапки, с растрёпанными волосами, настолько яркими, что, если бы не брови и характерные веснушки, Лера усомнилась бы в их натуральности. Ася резала яблоки слишком мелко – будто мстила им за что‑то.

Дима – парень с рюкзаком – молча пил чай, уткнувшись в телефон. Он пытался отгородиться от происходящего: хмурился, проводил пальцами по переносице, поправлял очки, слегка покрасневшую кожу под их дужкой.

Свободных мест не было. Ни одного.

Макс заметил Леру первым:

– О, ещё один человек! Отлично. У нас тут экспериментальная шарлотка. Как в песне: «Я его слепила из того, что было!» А было у нас не так‑то и много.

– Я просто за водой, – отрезала Лера, стараясь, чтобы голос звучал холодно и по‑деловому. Эти люди – чужие. Скоро они разберутся с путаницей с бронью и оставят её в долгожданном одиночестве.

– Все так говорят, а потом едят три куска, – заговорщицки прошептал Макс, подавшись вперёд.

– Я не завтракаю.

– Это потому что вы не пробовали нормальный завтрак, – назидательно поднял палец Макс. Его улыбка была слишком широкой, слишком хозяйской – будто это его дом, его кухня, его правила. И его сопротивляющаяся истине Лера.

Это раздражало. Сильно.

– Плита общая? – спросила она у хозяйки, появившейся из коридора.

– Общая, деточка. Всё общее. Вы же теперь одна компания.

Ася хмыкнула, не прекращая кромсать яблоки. Остальные поддержали её скепсис хмурыми взглядами.

«Компания». Слово прозвучало угрожающе – как приговор. По крайней мере, так показалось Лере.

– Кофе есть? – спросила она, стараясь сохранить остатки спокойствия.

– Есть, – ответил Дима и молча подвинул банку.

Она кивнула.

Он тоже.

На этом их общение закончилось. И это, пожалуй, было самое комфортное взаимодействие за утро. Мечта интроверта.

Через десять минут кухня выглядела как поле боя: мука на столе, нарезанные яблоки, чья‑то опрокинутая кружка, оставившая тёмное пятно на скатерти. Макс что‑то напевал – легко, беззаботно, будто не замечал напряжения, повисшего в воздухе. Остальные просто старались не нагнетать атмосферу.

– Вы всегда так шумите? – не выдержала Лера, чувствуя, как раздражение закипает внутри.

– Только когда жив, – бодро ответил он.

– Некоторые люди предпочитают тишину.

– Некоторые люди приехали в дом на четверых, – парировал Макс, не теряя улыбки.

Лера закатила глаза, мысленно взывая к небесам о терпении.

– Я бронировала дом. Со всеми удобствами. Одна.

– Я тоже. Как и Ася с Димой. Но судьба решила устроить ситком, – подмигнул Макс.

Лера отвернулась, стараясь не скрипеть зубами. Подобное проявление эмоций было ниже её достоинства.

Макс продолжал улыбаться, как ни в чём не бывало. Слишком много энергии. Слишком много слов. Как будто батарейка на максимуме. От таких людей Лера уставала за пять минут.

– Душ свободен? – вдруг спросила Ася, прерывая их молчаливое противостояние.

– Был, пять минут назад, – откликнулся Дима, не отрываясь от телефона.

– Но если все мы здесь, то… – Макс потёр подбородок, оставляя на нём следы муки.

– Елена Яковлевна. Всё логично, – невозмутимо констатировал Дима.

Лера закусила губу. Хотелось ругаться. К соседям ей досталась в нагрузку и хозяйка, преспокойно пользующаяся общим душем наравне с остальными. Это уже не просто «прекрасно» – это «шедеврально»! Шедеврально ужасно.

– О нет… – еле слышно выдохнула она, пытаясь успокоиться.

Все повернулись к лестнице. Сверху доносился звук льющейся воды. Если раньше за разговорами и шумом приготовления еды ребята этого не замечали, то теперь всё встало на свои места: именно туда направилась хозяйка «Белых Сосен» несколькими минутами ранее.

– Только не говорите, что душ всего один, – простонала Ася.

– Один, – радостно подтвердил Макс. – Я утром проверил все нежилые помещения ради интереса. Думал, вдруг Елена Яковлевна решила утаить от нас ванну‑другую.

– Это нарушение прав человека, – насупилась Ася.

– Это закаляет характер, – не согласился Макс.

– Я не просила характер! – чуть громче возмутилась Ася.

Лера неожиданно усмехнулась. Первый нормальный человеческий момент за утро. Хоть кто‑то не собирался, подобно Максу, воспринимать всё происходящее с раздражающим позитивом. В её глазах Ася сразу получила плюс сто очков во внутреннем рейтинге соседей по несчастью.

Лера быстро заварила себе кофе и отвернулась к окну. За стеклом неистовствовала метель, завывая, словно одинокий волк в заснеженной пустоши. Придётся ждать – и спокойствия, и свободного душа, и освобождения от этого странного «плена».

Время тянулось, словно приторная патока. Кто‑то томился в ожидании душа, кто‑то – завтрака. В конце концов оба желания осуществились. Елена Яковлевна покинула пенные пенаты и упорхнула в свою пристройку, пообещав, что с завтрашнего дня оставит «Белые Сосны» на постояльцев, а сама переберётся к куме в соседний двор.

Нестройная вереница ребят потянулась к душевой. Спустя час, завершив водные процедуры, они всё‑таки отведали шарлотку. И она оказалась… хорошей. Тёплой, с корицей, с лёгкой кислинкой яблок.

Лера съела кусок. Потом второй. Молча. Ни единый мускул не дрогнул на её лице – она не желала радовать самолюбие Макса.

Макс ничего не сказал. Но что‑то всё же заметил – удовлетворённо кивнул, словно выиграл негласный спор. Это раздражало ещё сильнее.

– В посёлке сегодня ярмарка, – сообщила Ася, протирая стол. – Елена Яковлевна перед уходом сказала. Маленькая, но вроде даже с катком. Если дорогу снова не заметёт, можно сходить, проверить.

– О, отлично! – оживился Макс. – Кто идёт?

Ответом ему стала тягостная тишина. Никто не решался первым согласиться на прогулку с тремя незнакомцами.

– Я, наверное, поработаю, – произнесла Лера, стараясь звучать уверенно.

– Я тоже, – одновременно с ней выпалил Дима.

Они переглянулись – неловко, будто специально перебивали друг друга, хотя это было не так.

– Ну… тогда мы с Максом сходим, – поспешно сказала Ася. – Проветриться стоит. Может, эти выходные не так уж и ужасны, – она смущённо улыбнулась. – Сидеть в доме всю неделю… странно.

– Отлично! – просиял Макс.

Лера невольно отметила: они уже распределились. Как будто случайно. А может, и нет. Дима, вечно уткнувшийся в телефон, держался особняком – так же, как и она. А вот Ася с Максом, похоже, нашли общий язык и чувствовали себя вполне комфортно. И это почему‑то неприятно задело Леру.

Оставив соседей на кухне, она вернулась в комнату с новой кружкой кофе. Снизу по‑прежнему доносились голоса – чужие, слишком громкие, слишком живые. «Пусть делают что хотят – лишь бы не мешали мне пережить эту метель». Лера поймала себя на этой злой мысли и скривилась. Определённо, дедлайны последних дней и проблемы с начальством давали о себе знать. Так нельзя. Стоит выдохнуть и быть добрее – хотя бы ради кармы.

Она села у окна и открыла блокнот. Попробовала рисовать, перенося образы из воображения на бумагу. Но линии выходили кривыми, мысли путались. Вместо тишины – шаги, смех, хлопки дверей.

«Да сколько можно!»

Блокнот громко захлопнулся под её рукой.

Неделя предновогоднего одиночества превращалась в коммуналку.

Лера вздохнула, но вдруг поймала себя на мысли: «Если они все уйдут на ярмарку… в доме станет слишком тихо». Она тут же отогнала её. Глупость какая.

Но где‑то в глубине души шевельнулось что‑то неуловимое – то, что Лера старательно игнорировала. То, что пугало её больше всего: возможно, тишина, которую она так жаждала, оказалась не тем, чего ей действительно хотелось.

Лера уставилась на закрытую обложку блокнота, словно там, под плотной бумагой, прятался ответ на вопрос, который она сама боялась сформулировать. За окном метель набирала силу – снежинки бились в стекло, будто пытались проникнуть внутрь и поведать что‑то важное.

Снизу донеслись обрывки разговора:

– …А ты уверена, что там хоть что‑то интересное? – голос Аси звучал настороженно.

– Ну, капучино и мандарины точно будут, – бодро отвечал Макс. – А если повезёт, найдём ёлку, которую можно украшать без разрешения хозяйки.

– Ты всерьёз думаешь, что это хорошая идея? Может, переждём непогоду?

– Я всерьёз думаю, что хуже, чем сидеть тут и смотреть, как Лера рисует злобные каракули, уже ничего не будет.

Лера сжала карандаш так, что костяшки побелели. «Злобные каракули». Как будто он всё это время следил за ней. Как будто знал.

Она резко встала, подошла к двери и чуть приоткрыла её. Голоса стали чётче.

– Дим, ты точно остаёшься? – спросила Ася.

– Увольте, я не сумасшедший, – его голос звучал ровно, без эмоций. – Да и метель…

– Ну и ладно. Мы с Максом тогда…

Дверь скрипнула. Лера отпрянула, но было поздно – Ася замерла на полуслове, уставившись на неё.

– Э‑э… ты чего? – неуверенно спросила девушка.

Лера мысленно выругалась. Отступать было глупо – её поймали на подслушивании, словно нерадивую школьницу.

– В душ собралась, – ответила она резче, чем намеревалась, и с гордо поднятой головой прошествовала мимо замершей Аси и ухмыляющегося Макса. Даже не подумала захватить полотенце для правдоподобности.

«Что ж… надеюсь, скоро всё закончится и меня не ждут новые потрясения», – с горечью подумала Лера, поднимаясь по лестнице.

2 глава

День второй. Общая кухня

Лера проснулась раньше будильника – будто внутренний механизм, устав от хаоса вчерашнего дня, решил взять реванш и подарить ей хоть каплю тишины.

В доме было тихо. Подозрительно тихо. Ни шагов. Ни голосов. Ни грохота посуды. Она даже замерла, прислушиваясь, и подумала: «Вот. Вот так и должно быть. Нормальное утро».

Быстро умылась из заранее приготовленного вечером тазика с водой – прохладные капли слегка взбодрили, но не смогли полностью смыть остатки сонливости. Надела толстовку, натянула тёплые носки и бесшумно спустилась вниз с твёрдым намерением занять кухню первой: сварить кофе, позавтракать, исчезнуть обратно к себе и наконец‑то заняться тем, чем и собиралась – разработкой серии новых открыток.

Но на лестнице её встретил запах. Сладкий, жареный и… ваниль? Лера невольно втянула носом воздух, пытаясь понять, откуда идёт этот соблазнительный аромат, и тут же нахмурилась.

– Да вы издеваетесь… – пробормотала она, чувствуя, как внутри поднимается волна лёгкого раздражения.

На кухне уже горел свет. Макс стоял у плиты, энергично помешивая что‑то в сковороде.

Конечно. Кто ещё мог нарушать её одиночество с утра пораньше.

Лера шумно выдохнула, закрыла глаза и досчитала до десяти. В висках слегка стучало – то ли от недосыпа, то ли от нарастающего напряжения. Только после этого, почувствовав, как спокойствие медленно возвращается, она шагнула вперёд.

На Максе снова был этот дурацкий фартук с оленями – будто униформа, которую он надел с гордостью и без тени сомнения. Его волосы слегка растрепались, а на щеке виднелось маленькое пятно муки, словно нечаянная печать кулинарного усердия. Он напевал какую‑то незатейливую мелодию, липкую и весёлую, периодически покачивая в такт головой.

Лера оглядела кухню с недовольством. На общем столе в беспорядке валялись миски, пакеты, мука, яйца, молоко. Рядом с раковиной громоздилась гора немытой посуды, а в воздухе витал густой запах жареного теста и ванили. Всё выглядело так, будто он собирался кормить школьную столовую.

– Доброе утро! – бодро сказал Макс, даже не оборачиваясь. – Вы как раз вовремя.

– Для чего?

– Для судьбоносного решения. С вареньем или со сгущёнкой будете блины есть?

– Я просто хотела кофе. И чтобы все уехали, – последнее Лера пробурчала себе под нос, глядя на часы. Было всего восемь утра, а день уже казался бесконечно длинным.

Не расслышав часть фразы, Макс расплылся в улыбке, его глаза блеснули за стёклами очков.

– Отлично. Сделаете и мне кофе – это буквально спасёте мне жизнь.

Лера замерла. Сосед не только нарушал её уединение, но и собирался видеть в ней прислугу?

– Почему я? – она холодно посмотрела на Макса, всем своим видом показывая, что и пальцем не пошевелит для незнакомого человека.

– Потому что я уже испачкал всё остальное, – Макс продемонстрировал руки в тесте – ладони, пальцы, даже рукава кофты были в белой липкой массе. На полу возле его ног виднелись следы муки, будто он прошёл через снежную бурю.

Лера посмотрела на стол, заваленный ингредиентами, потом на раковину, забитую грязной посудой, потом снова на Макса.

– Вы… всегда так готовите?

– С энтузиазмом? Да.

– Как после взрыва, – поправила она.

– Это творческий процесс, – невозмутимо ответил он, переворачивая блин.

Лера молча достала турку из шкафчика. Спорить с утра не хотелось. Да и сил не было. Видимо, Макс был из тех, с кем проще молча согласиться, чем слушать дальше. Она поставила турку на плиту, наблюдая, как первые пузырьки начинают подниматься со дна.

Через минуту на кухню спустился Дима. Всё такой же аккуратный, собранный, будто спал в костюме и, подобно своим вычислительным схемам, не нуждался ни в отдыхе, ни в прочей подпитке. Его рубашка была идеально выглажена, а волосы аккуратно зачёсаны назад.

– Доброе утро, – сказал он, оглядывая кухню с лёгким недоумением.

– Доброе, – кивнула Лера, очень сомневаясь в этом определении.

Макс помахал ложкой, с которой сорвалось очередное пятно теста:

– Подтягивайтесь! Сегодня блины.

– Сейчас восемь утра, – заметил Дима, доставая телефон.

– Именно. Лучшее время для блинов, – Макс пригрозил ему ложкой, с края которой тут же плюхнулся приличный кусок теста прямо на столешницу.

– Спорное утверждение.

– Вы оба какие‑то слишком серьёзные, – вздохнул Макс, с укором поглядывая то на ребят, то на «сбежавшее» тесто.

– Мы просто проснулись, – сказала Лера. – Люди не обязаны быть приветливыми с самого утра. Некоторые ценят тишину и уединение.

Дима согласно кивнул, и они с Лерой переглянулись. Коротко. Солидарно. И это было странно приятно – будто они вдвоём держали невидимый щит против неукротимого оптимизма Макса.

Не успел возмущённый Макс вывалить очередную порцию позитива, как появилась Ася. В носках с пальчиками и смешной розовой пижаме с изображением мультяшных единорогов, с растрёпанной косой, выглядевшая так, словно только что выбралась из постели, не до конца осознавая реальность. Её глаза ещё слипались от сна, а на щеке остался след от подушки.

– Кто‑то опять готовит? – простонала она. – Я думала, мне это приснилось.

– Это искусство, – сказал Макс. – Для него нет рамок и времени.

– Это шум, – Лера отпила своё кофе и скривилась – то ли из‑за его горечи, то ли от очередной необходимости спорить.

– Это праздник, – Макс не собирался сдавать позиции.

– Это вторник, – Ася зевнула, но тут же смутившись, прикрыла рот ладошкой. – До праздника ещё несколько дней.

Она оглядела масштаб бедствия, учинённого поваром‑энтузиастом, а после плюхнулась на стул рядом с Лерой, уронив голову на сложенные руки.

– Можно я просто посижу и не буду ни с кем разговаривать?

– Можно, – сказала Лера.

– Спасибо. Отныне вы мой любимый человек в этом доме.

Макс возмущённо ахнул:

– Эй! А я? Я так стараюсь для всех вас и никакой благодарности!

– Ты слишком бодрый, – сказала Ася. – Это подозрительно. Такими частенько изображают психопатов.

Макс махнул рукой, не обидевшись, но переключившись на блины.

– Я просто рад жизни, – попутно пробурчал он.

– Восемь утра, – хором напомнили Лера и Дима.

И вдруг все трое тихо рассмеялись.

Макс посмотрел на них с видом человека, которого предали.

– Секта интровертов, – пробормотал он.

Вторая порция кофе убежала. Запах горелого разошёлся по кухне, нарушив хрупкую идиллию.

– Чёрт, – Лера бросилась к плите, снимая турку с огня.

– О, отлично, – оживился Макс. – Теперь баланс: у меня кулинарная катастрофа, у вас кофейная.

– Это был единственный шанс на нормальное утро.

– Я испеку вам новый.

– Я не пью блины.

– Это звучит как вызов.

Лера закатила глаза. Но почему‑то уже не так раздражённо, как вчера. Скорее… устало. Как если смирился с погодой или невозможностью повлиять на расписание автобусов. Можно расстраиваться и злиться сколько угодно, но всё равно это ни к чему не приведёт.

Через десять минут, признав необходимость завтрака, раз всё уже проснулись и собрались вместе, ребята ели блины. Не за столом – мест не хватало. Кто‑то стоял, прислонившись к подоконнику, кто‑то устроился на табурете, а Ася даже присела на край столешницы.

Лера никогда не жила в общежитии, но почему‑то именно такие ассоциации пришли ей в голову.

Ася макала блин в варенье прямо руками, её движения были небрежными, но в них чувствовалась искренняя радость. Словно у ребёнка, добравшегося до сладостей без присмотра строгих родителей. На её пижаме уже появилось несколько пятен, но она, казалось, этого даже не замечала.

Дима читал что‑то в телефоне и машинально жевал, будто еда была лишь фоном для его мыслей. Его поза оставалась идеально прямой, а взгляд не отрывался от экрана, словно он решал сложную задачу.

Макс, даже уплетая за обе щёки, ухитрялся рассказывать историю о том, как однажды поджёг карамель – громко, с преувеличенными жестами, будто выступал перед публикой. Его глаза горели энтузиазмом, а на губах играла довольная улыбка.

Никто особо не слушал. И в этом было что‑то… нормальное. Не дружба. Не компания. Просто четыре человека в одной кухне. Случайно.

– Я сегодня пойду в посёлок, – сказал Макс, вытирая салфеткой уголки губ. – Нужно докупить продукты. Кто со мной?

– Пас, – сразу отрезала Лера, не поднимая взгляда от кружки. Кофе давно остыл, но она всё равно прижимала к ладоням тёплую керамику, словно искала в ней опору.

– Другого я от тебя и не ожидал, – усмехнулся Макс. Прожевав очередной блинчик, он потянулся за следующим. Оставалось только удивляться, как можно съесть такое количество. – Кстати, мы с Асей вчера прекрасно прогулялись! Я присмотрел несколько палаток для своей выпечки и капучино. Договорился с местными и даже успел отвести первую партию для реализации.

– Когда успел‑то? – пробубнила Лера, прячась за полупустой кружкой.

Макс повернулся, расслышав её риторический вопрос.

– На рассвете. Пока остальные дрыхли.

– Что ещё делать на отдыхе, – неожиданно заступился за Леру Дима, не отрываясь от экрана телефона. Его пальцы быстро скользили по клавиатуре, будто он вёл невидимый диалог с кем‑то за пределами кухни.

Ася пожала плечами, потянувшись за вареньем:

– Давай снова сходим вместе. Сегодня метель не намечается, судя по прогнозу, так что я не против прогулки. Там есть приличный кофе?

– Есть. Из своих запасов лично приготовлю! – счастливо пообещал Макс, подмигнув.

– Тогда я продалась, – рассмеялась Ася, макая блин в густое малиновое варенье.

– Предательница, – пробормотала Лера, стараясь скрыть улыбку. Веселье Аси оказалось заразительным. Эта милая девушка буквально лучилась искренностью.

– Вы же сами никуда не идёте! – Ася поджала губы, не понимая, в чём её обвиняют.

– Это принцип.

– Какой?

– Не ходить толпой с незнакомцами.

Макс внимательно посмотрел на Леру. Долго, словно пытаясь прочесть мысли за упрямым выражением лица. В его глазах мелькнуло что‑то вроде вызова.

– Мы уже второй день живём вместе.

– Это не аргумент, – Лера сжала кружку крепче, не понимая, чего хочет добиться этот здоровяк с манией повара, озвучивая то, что и так все знают.

– Жестоко, – он покачал головой, с сожалением отставляя от себя тарелку и вставая из‑за стола.

– Реалистично, – в тон ему ответила Лера, глядя, как он тянется за курткой.

Макс усмехнулся.

– Ладно. Когда‑нибудь вы всё‑таки выйдете из комнаты.

– Не надейтесь, – бросила Лера. Произнесла это из упрямства, но почему‑то ей стало немного… неловко. Словно она начинала чувствовать вину за свою неприступность.

Макс молча кивнул Асе, и та, подхватив вязаную шапочку, побежала собираться. Её шаги простучали по деревянным половицам, а из коридора донёсся весёлый возглас: «Я готова!»

Дима, вновь уткнувшись в телефон, поплёлся в сторону террасы, промычав что‑то про сроки проекта и необходимость успеть до Нового года. Его спина была прямой, как струна, а походка – размеренной, будто он шёл не по дому, а по коридору офиса.

Все разошлись. Входная дверь хлопнула за спинами Макса и Аси, о чём‑то весело переговаривающихся и даже не смотрящих в сторону Леры. В доме снова стало тихо. По‑настоящему.

Лера осталась на кухне одна. А вокруг – крошки, тарелки, чужие кружки. Следы чужой жизни…

Она собрала посуду в раковину, движения были резкими, почти агрессивными. И вдруг поймала себя на том, что напевает ту же глупую мелодию, что и Макс. Та самая, липкая и весёлая, что звучала утром над плитой.

Лера тут же замолчала.

– Это заразно, – пробормотала она себе под нос, включив воду. Струи застучали по фарфору, а она принялась мыть посуду так, будто вызвала её на дуэль.

Но когда закончила, всё же взяла с тарелки ещё один блин. Просто чтобы не выбрасывать. Конечно.

***

Несмотря на все надежды и заверения Аси, к обеду снег не просто шёл – он валил. Густо, косо, с ветром, превращая мир за окном в беспросветный белый шум. Ветви старых елей прогибались под тяжестью налипшего снега, а тропинка, ещё утром чётко прочерченная к калитке, теперь исчезла без следа.

Посёлок исчез, как и высокие сосны. Даже соседний дом пропал, будто его стёрли ластиком или нажали на клавиатуре кнопку delete.

Лера сидела на подоконнике с ноутбуком, подтянув колени к груди. Каждые пять минут она ловила себя на том, что смотрит не в экран, а в это молоко за стеклом. Тишина давила – слишком плотная, слишком вязкая. Как кисель, что варила ей в детстве бабушка: тёплый, обволакивающий, но от которого становилось тяжело дышать.

Потом внизу хлопнула дверь. Голоса.

«Вернулись», – поняла она и вздохнула:

– Ну конечно. Тишина не могла продлиться вечность.

– Дорогу замело, – объявил Макс, стряхивая снег с капюшона прямо на пол. Снежные хлопья таяли, оставляя мокрые пятна на деревянных половицах. – Автобуса не будет.

– Вообще? – спросила Лера. Перспектива уехать становилась всё нереальнее. В груди сжался тугой комок тревоги.

– Водитель сказал: «Может, завтра, если нас откопают».

– Так уж получилось, – будто оправдываясь, пискнула Ася, стряхивая с шапки налипший снег. Её волосы растрепались, а на носу краснело маленькое пятнышко от холода.

– Прекрасно, – пробормотал Дима, вернувшись в холл с террасы. Он провёл на улице дольше всех, и теперь его очки слегка запотели от перепада температур. – Значит, мы вновь вместе.

– Именно. Мы в ловушке, – торжественно сказал Макс, разводя руками. – Классический сюжет для триллера.

– Или для коммуналки, – буркнула Лера, пытаясь скрыть лёгкое беспокойство за иронией.

– Слишком реалистично для триллера, – усмехнулся Дима, поправляя очки. – Только если Макс не собрался отравить нас по‑тихому своей готовкой.

Через полчаса стало понятно: делать в доме нечего. Интернет еле дышал – сигнал то пропадал, то возвращался, словно издеваясь. Работа не шла: мысли разбегались, а экран ноутбука будто отталкивал взгляд. Книги закончились – Лера перечитала всё, что нашла в скромной домашней библиотеке. Ходить кругами было неловко: каждый шаг эхом отдавался в пустоте дома.

Они разошлись по углам гостиной, как коты в одной коробке: Ася листала старые журналы, время от времени вздыхая и перелистывая страницы быстрее, чем успевала прочесть; Дима что‑то печатал в телефоне, намертво приклеившись к экрану – его пальцы быстро скользили по клавиатуре, будто он вёл невидимый диалог с кем‑то за пределами комнаты; Макс лежал на полу, разглядывая потолок, словно подросток, маявшийся от скуки. Его взгляд скользил по трещинкам в штукатурке, будто искал в них тайные послания; а Лера пыталась рисовать. Безрезультатно. Карандаш скользил по бумаге, но линии выходили рваными, несвязными – как её мысли.

Скрипели дрова в камине. Часы тикали слишком громко, отсчитывая секунды с назойливой настойчивостью. Всё было неправильно. Не так, как планировалось.

– Так… – сказал Макс, не выдержав первым молчаливой пытки. Он резко поднялся, отчего половицы под ним тихо скрипнули. – Если мы ещё десять минут будем молчать, я начну разговаривать с чайником.

– Поговори, – не поднимая глаз, сказала Лера. – Он хотя бы кипит.

– В отличие от некоторых, – добавил Дима, не отрываясь от экрана.

– Эх вы, – вздохнул Макс.

Поднявшись, он прошёл через холл и исчез в кладовке. Через минуту вернулся с потрёпанной старой коробкой в руках. Её углы были потрёпаны, а на крышке виднелись следы давней влаги – будто она пережила не одно наводнение.

– Нашёл сокровище. Приметил ещё вчера, но руки не доходили.

– Только не говори… – начала Ася, предчувствуя недоброе.

– Настолки.

– О нет.

– О да.

– Я не умею, – сказала Лера, невольно отложив карандаш.

– Там правила на двух страницах, – поддержал Дима, наконец отрываясь от телефона. Его голос звучал почти бодро, будто он уже предвкушал интеллектуальный вызов.