Читать онлайн Княжна-кошка бесплатно

ГЛАВА 1

– Вир! Вира! – раздался из-за кустов недовольный мальчишеский голос. – Выходи! Тебя будут ругать, что ты опять тут!

– Бобби! – За столько лет мне до зуда между лопаток надоело неусыпное внимание младшего помощника садовника. Знаю, конечно, что это отец специально попросил мистера Эмитера озадачить парнишку слежкой, но Бобби слишком рьяно исполняет эту роль.

– Вир! – вновь закричал мальчишка, выглядывая меня среди ветвей. – Выходи, если не хочешь, чтобы я все рассказал дядюшке Эмитеру, а еще лучше Его Светлости князю Виктору!

– Кишка у тебя тонка, Боб! – после минутной заминки удалось выдать мне. – Ты не пойдешь к князю, чтобы нажаловаться на меня! Вот чем я тебе тут мешаю? Я же не порчу эти чудесные заросли!

Говорила я это самым невинным тоном, в надежде, что из-за колючих, плотно растущих ежевичных плетей мальчишке ничего не видно, иначе он бы ни за что не поверил в искренность моих слов. Радовало одно: Бобби ни за что не полезет сквозь замаскированные листвой колючки, так что эта игра может продолжаться очень долго. По какой-то только ему известной причине Боб считал необходимостью контролировать мои передвижения по княжескому парку, а не только иногда предупреждать попытки сорвать самые лучшие цветы с розовых кустов, именно поэтому для своих прогулок я выбрала заросли вдоль подъездной дороги. Здесь было приятно затаиться с книжкой и диванным валиком, грея макушку на жарком летнем солнышке.

– Его Светлость не слишком доволен твоим поведением, – фыркнул Боб, явно повторяя слова кого-то, вполне возможно и своего отца. – Я, может, дядюшке и не скажу, но стоит пожаловаться Агнес… Она своей госпоже быстро доложит!

– У-у-у! Это жестоко, Бобби. Сам знаешь, что тетя только и ждет, чтобы заняться моим перевоспитанием! – обиженно выдохнула я, отбросив книжку в сторону, чтобы по пояс высунуться из ежевики.

– Ясное дело! – кивнул мальчишка. – Девушка должна себя вести подобающе. А ты?

На лице Бобби отразилось недовольство. Я даже знала почему! Сколько раз он искал безопасные пути в центр зарослей, но мальчишке ни разу это не удалось.

– Что? – спросила я, рассматривая Боба.

– Твое дело принимать гостей, вышивать и муз… мужиц… музицировать! – не с первой попытки выговорил мальчишка. – Вместо этого вполне пристойного для девушки времяпрев… провоже…

– Времяпрепровождения, Боб! – хихикнула я.

– Вот-вот! Вместо этого ты тут читаешь книги! Все знают, что книги не идут девицам на пользу. Вы после этого совсем дурные становитесь, думая, что начитанусь – это хорошо.

– Боб, запомни, начитанность, – миролюбиво вклинилась я в речи помощника садовника.

Мальчик обиделся и замолчал, надув щеки. На это я только фыркнула. Делать мне больше нечего! Я уж лучше на солнышке в простом домашнем платье поваляюсь, в обнимку с любимой книжечкой, скрываясь от сестер, тети и горничной, мечтающих запихнуть меня в тяжелые парадные наряды немыслимых размеров и цветов.

Носить многослойные, жесткие, будто картонные, платья мне никогда не нравилось. На подобную пытку согласие вырывали только по причине очередного празднества или приема в замке. Тетушка расстроено хваталась за горло, старшие сестры пренебрежительно фыркали, а отец только снисходительно улыбался. Понятное дело, однажды мне запретят одеваться так, как я сама захочу, но пока Его Светлость не рвался вести разъяснительные беседы, а тетя давно бросила попытки что-то изменить. Ну, а сестры часто делали вид, что я им вовсе не родня. Еще бы! Ольма и Эвила куда старше. Они почитают себя совершенно взрослыми, не способными даже на малейшее ребячество.

– Так что? – спросил Бобби еще раз.

– Залезай лучше ты ко мне, – предложила я. – Тебе же интересно посмотреть на гостей. Отсюда хороший вид!

И хитро подмигнула мальчишке. С этим пареньком мы практически вместе выросли и знали друг о друге все, пусть никогда и не считались друзьями, хотя вполне могли бы ими стать, если бы не его мнение о том, что у каждого должно быть свое место в жизни. И не стоит обманываться и пытаться играть чужую роль.

В будущем мальчишка видел себя в должности главного садовника. Ну, а мне, по его теории, предстояло стать женой какого-нибудь знатного вельможи и матерью многочисленных детей-погодок.

К этому его приучили в семье. Кроме него у родителей было еще шестеро малышей, а вскоре ожидалось рождение седьмого голодного рта. Боб переехал в дом для слуг два года назад и теперь считался совсем взрослым. Я видела его родителей, когда они навещали старшего сына. Отец так и светился гордостью, ведь кроме заработка на себя, часть жалованья парнишка отдавал на воспитание младших, поддерживая семью.

Пройдет год или два, Боб еще немного вытянется, возмужает, и родители начнут искать ему невесту среди деревенских девушек. Сам паренек говорил, что его будущая жена должна быть сильной и крепко сколоченной, чтобы поддерживать будущее хозяйство. Ни о какой любви речи не шло! Бобби громко фыркнул, когда я спросила об этом.

Нас, княжеских дочек, деревенские считали переростками, ведь у большинства девушек в моем возрасте уже был муж и первый малыш на руках. С другой стороны, уже с семи лет девочек начинали приучать полностью тянуть лямку быта большого хутора, так что не удивительно, что мои ровесницы выглядели старше и глядели на жизнь серьезнее.

Боба такое будущее не смущало. Наоборот. Он не мог дождаться, когда сможет завести собственное хозяйство. При этом Боб оставался веселым любопытным парнишкой одного со мной возраста. Любопытство взяло верх и на сей раз. Глухо застонав с досады, юный садовник начал карабкаться сквозь густо растущие ветви, через пару секунд устроившись рядом со мной на маленьком пятачке, поросшем ярко-зеленой травой. И мы, теперь уже вдвоем, устремили любопытные взоры на то, что происходило на главной подъездной аллее перед замком.

Сквозь небольшие окошки в листве открывался чудесный вид вниз. Посмотреть было на что! Через два дня должны были начаться большие гуляния в честь Эвилы и Ольмы. Первоначально отец хотел устроить торжества для каждой из сестер отдельно, но тетя вовремя напомнила князю, что Алория не настолько богата, а пригласить к себе послов из всех земель континента, пусть только на несколько дней, обернется огромными затратами. Потому отец решил совместить приемы, резонно рассудив, что посмотреть на двух его дочерей приедет больше желающих, чем на каждую в отдельности. Ольма, естественно, жутко обиделась, но сестричке ничего не оставалось, как смириться.

– Дивное дело, – вздохнул Боб. – Столько господ прибыло! Говорят, князь какой-то праздник затевает? И это все ради ваших сестер. Когда моей двоюродной сестре исполнялось восемнадцать, никто никаких праздников не устраивал…

– Ты разве не знаешь? – опешила я. – Это что-то вроде больших смотрин! Со времен освобождения от островных монстров была заведена традиция… Точнее, никто не думал тогда, что все это перерастет в традицию.

– Я мало что знаю об этом, – ответил мальчишка, чуть покраснев. – Я ведь читать не умею – дядюшка Эмитер считает, что мне нет надобности учиться. Да и… Глупость все это – книги. Человек и так проживет, если у него любимое дело есть и свой дом.

– Зря! Нужно с главным садовником поговорить! – воскликнула я, глядя на неспешно движущиеся кареты и повозки.

Прибывающие гости везли с собой не только одежду и личные вещи, но и, судя по торчащим из-под соломы ножкам стульев, мебель. Не удивлюсь, если кто-то привез с собой еще и посуду!

– Ты же знаешь, наверное, что когда-то давным-давно, уйму лет назад, наши земли, земли двенадцати, как они названы в книгах, подвергались набегам страшных чудищ с островов? – спросила я с надеждой и продолжила, когда Боб утвердительно качнул головой. – Так вот! Люди всегда отражали эти набеги, пока однажды среди обитателей островов не появился кто-то, кто объединил монстров под общим знаменем и не повел на эти земли, чтобы сотворить из нас рабов и пищу для ужасного полчища. Тогда люди, всегда жившие отдельно, впервые объединились, силясь отразить натиск, но им это не удалось. Двенадцать князей людей обратились за помощью к королю Легардора. В те времена мало кто знал хоть что-то о легардах. Только то, что их королевство охватывает те земли на востоке и севере, которые в еще более древние времена люди не смогли освоить. Легарды только наполовину люди, а так – магические существа, способные принимать другой облик. Они очень сильные, с врожденным магическим даром и живут дольше нас. Обитатели Легардора мало общаются с внешним миром, потому об этом народе до сих пор известно лишь то, что они сами готовы о себе рассказать. Но уже тогда в землях двенадцати знали, что островитяне не суются в королевство.

– Сами эти легарды, небось, недалеко от монстров ушли! – хмыкнул Боб.

– Чего не знаю, того не знаю, но Легардор согласился помочь. С условием, естественно! – продолжила я рассказ. – Условием было то, что каждый следующий наследник Легардора должен взять в жены одну из наследниц княжеств. С тех пор и повелось устраивать торжества в честь взросления очередной наследницы княжества, созывая гостей из всех земель. Из Легардора в том числе. Но приезжали они не на каждые смотрины, конечно.

– И что? Увозили девушек из княжеств? – расстроено спросил Бобби.

– Да, хоть и выбирали их очень странным образом! – развеселилась я. Это место в истории было одним из самых запутанных и от того невероятно интересным. – У легардов есть какой-то особый артефакт, который и делает выбор. Там очень странно… Но за все четыре века, что легарды приезжали, увезли с собой только троих. А потом и вовсе приезжать перестали. Последние два столетия о них ни слуху, ни духу. Торговлю с княжествами ведут, но на приглашения не отзываются. Ну, а княжества поддерживают традицию. Это же еще и один из самых удобных способов подыскивать девушкам женихов! Пусть и среди наших.

– Зато расходы! – возмутился Боб. – Я сам в кладовую заглядывал. Провианта на полгода вперед запасли. Объедят нас эти гости! Ох, объедят!

– Традиция! Нарушать нельзя, – возмутилась я. – Легардор к нам, разумеется, не приедет, но мы должны следовать установленным правилам, иначе людей может постигнуть кара! – грозно пророкотала я.

– Какая? – усмехнулся Боб, явно не сильно веря во все это.

Оно и понятно. Никто из людей не помнил времена, когда над континентом висел мрак и холод островов. Освободив нас от нашествия монстров, легарды растянули свою защиту и на земли двенадцати княжеств, но кто знает, что будет, если они решат разорвать соглашение?! Представить страшно!

Очередная повозка застряла на повороте, угодив колесом в неглубокую ямку в гравии, размытом весенними дождями и разбитом многочисленными телегами и каретами. Еще неделю назад и парк, и замок выглядели иначе, так что на первых гостей нам удалось произвести впечатление.

По приказу отца дорожки среди деревьев усыпали разноцветными камушками, добавив указатели направлений, чтобы приезжие не смогли запутаться, если отправятся побродить среди густых зарослей в одиночестве.

Особенно полезным это оказалось в дальней части парка, где поля с посевами специально отгородили буйно разросшимися рододендронами с алыми и оранжевыми цветками, так создавалось впечатление, что замок Алор стоит на огромном зеленом островке, затерявшемся среди поросших вереском холмов.

На самом же деле плодородные угодья покрывали большую часть потребностей обитателей замка. Жители соседних городов и деревень выплачивали в казну княжества лишь десятую часть заработанных с продажи излишков денег, в то время как в соседних княжествах князю отходила восьмая часть всего урожая.

Еще мой прапрадедушка ввел в Алории столь непривычные для иных княжеств правила. Казна от этого много не выиграла, зато на свободные земли подтянулись крестьяне из других княжеств.

– Смотри! Смотри! – вдруг заорал Бобби, тыкая пальцем куда-то в небо. – Чудовище!

Услышав его крик, люди на подъездной дороге разом подняли глаза к небу. Я смотрела туда же, замерев от ужаса и восхищения. Не каждый день увидишь полет настоящего гиппогрифа! Об этих удивительных существах, похожих одновременно и на орлов, и на лошадей, я однажды прочитала в книге. Там даже иллюстрация нашлась. Теперь я точно знала, что мое тогдашнее восхищение не стоит и когтя настоящего живого небесного скакуна. Гиппогрифов было трое, мощные, сильные звери темной масти, головами, крыльями и передними ногами похожие на птиц, а туловищем на лошадей. Всадников так же было трое, но рассмотреть их не удалось. Я заметила только длинные темные дорожные плащи. Гиппогрифы пошли на посадку, плавно приземлившись где-то за деревьями – нам с Бобби за ежевикой рассмотреть не удалось.

Вот отец удивится, узнав, что впервые за столько лет к нам прибыли гости из Легардора!

– Ты прав, Бобби! Мне пора! – воскликнула я, спеша выползти из кустов до того, как услышу от мальчишки шквал вопросов. Начни я на них отвечать и застряну рядом с помощником садовника на битый час, пытаясь впихнуть в его голову то, что изучала последние лет десять.

– Вира! – крикнул мне вслед застрявший в ежевике Бобби, потрясая забытой мною книгой.

Стоило успеть прошмыгнуть в замок так, чтобы никто из гостей меня не заметил. Отец хоть и разрешил ходить, в чем захочется, но не думаю, что меня погладят по головке за появление перед княжескими семьями в одежде, больше подходящей для горничной. Очень хотелось бежать смотреть на гиппогрифов вблизи, но я затолкала это желание подальше. Полюбоваться на удивительных и легендарных созданий смогу позже, куда важнее сейчас услышать разговор между отцом и послами Легардора, а сделать это возможно в тайном коридоре.

Прислушиваясь к переполоху, накрывшему аллею, я добежала до лестницы перед замком, обогнула ее слева и ввинтилась в заросли малинника, чтобы оттуда проскочить сразу через кухню на второй этаж к черному ходу, возле которого за истертым гобеленом прятался потайной ход. О нем никто не знал, кажется, кроме меня. Я обнаружила этот коридор однажды в детстве, играя с сестрами в прятки. Осторожно расспросив отца и тетю, выяснила, что про данный проход никто ничего не знает, и решила оставить эту тайну при себе. Иногда просто наблюдала через щелки за отцом, когда он работал, а порой присутствовала при решении важных дел княжества. И никто об этом не знал.

Но несколько лет назад мне надоело сидеть в узком пыльном проходе, так что пользовалась им только в самые важные моменты. И сегодня был один из таких.

Оставляя следы в толстом слое пыли на полу, я осторожно пробралась к тому месту, где каменная стена, сложенная из массивных долеритовых блоков, обрывалась, обнажая деревянные панели внутренней обшивки отцовского кабинета. Видимо, когда-то князья специально соорудили черный ход, даже, возможно, пользовались им, закрыв от посторонних глаз картиной или гобеленом, а когда надобность в нем отпала – перегородили деревянными щитами.

Давным-давно я проделала в дереве несколько незаметных отверстий, чтобы было удобно не только слушать, но и наблюдать. Припав к одному из глазков, с восторгом убедилась, что опередила легардов.

Отец расхаживал по кабинету, пытаясь унять нервозность и что-то выговаривая себе под нос. Наблюдая за ним, я не удержалась, чтобы улыбнуться. За последние годы князь почти не изменился, только чуть заметнее стали морщинки, а складочка между бровей, появившаяся после смерти мамы, обозначилась резче.

– Ваша Светлость, к вам послы из Легардора! – выпалил секретарь, почти влетев головой в кабинет. На лице Бартео читался плохо скрываемый ужас.

– Проси! – велел князь, ничуть не удивившись заявлению Бартео. Явно кто-то из слуг уже доложил отцу о новых гостях.

У двери произошла какая-то заминка: то ли секретарь что-то хотел сказать послам, то ли от испуга запутался в собственных ногах, но какое-то время слышалось лишь сдавленное мычание и грохот. Устав ждать, когда Бартео справится со своими обязанностями, гости отодвинули его в сторону, как предмет мебели, и вошли в кабинет, подметая своими длинными темными плащами пол. Тяжелые глубокие капюшоны скрывали лица легардов.

– Прошу, господа! – отец махнул на кресла у своего стола и начал жестикулировать Бартео, требуя принести еще один стул, но испуганный секретарь явно ничего не видел и не слышал. Щеки князя налились пунцовым румянцем, а я зажала себе рот рукой, чтобы не рассмеяться.

Двое из легардов с комфортом разместились в имеющихся креслах, а последний, чуть слышно хмыкнул и звонко щелкнул пальцами, после чего рядом с ним материализовалось прямо из воздуха кресло из черного дерева с высокой спинкой, обитое зеленой кожей. Я не удержалась и еле слышно ахнула, тут же перепугавшись, что это заметят. Но ни отец, стоявший ближе всего к той панели, за которой я спряталась, ни легарды не обратили на звук внимания. А я, не дыша, следила за происходящим дальше, ведь не каждый день увидишь настоящую магию в действии. В нашем княжестве не набралось бы и десятка магов, а в Легардоре почти все население владеет этим искусством!

– Итак, господа… – начал отец, садясь за стол. – Рад приветствовать вас в Алории.

При этом в голосе князя я не уловила даже намека на радость, но, похоже, это волновало только меня.

Гости откинули капюшоны, давая отцу себя рассмотреть, а я за панелью запрыгала на месте, досадуя, что с моего места лица легардов оказалось почти невозможно увидеть. Был различим лишь профиль крайнего сидящего ко мне гостя, но ни темные, длиной до плеча, волосы, ни разворот широкой груди не показались ничем необычным.

– Мы прибыли по вашему приглашению, – сказал легард, сидящий посередине, у него был приятный очень низкий голос пожилого человека.

– Да, да! Мы рады, что вы удостоили нас такой чести! – воскликнул князь, пытаясь натянуть улыбку. – Почти из всех княжеств уже прибыли гости. Завтра мы устроим официальный прием. На последующие дни назначены…

– Мы не хотели бы задерживаться в вашем княжестве надолго, князь Виктор, – мягко перебил отца все тот же легард. – Вы же знаете, зачем мы прибыли?

– Да, конечно, – согласился князь. – Хотя, скажу честно, мы вас не ждали.

– Это естественно. – Кивнул легард и глянул на своих спутников. – Мы давно не покидали свои земли. Для этого были свои причины.

– Если вы не собираетесь задерживаться, то… что вы хотите от меня? – спросил отец.

– Нам нужно будет провести ритуал, – после паузы сообщил легард. – Думаю, это можно будет сделать завтра утром. Если он не пройдет успешно, тогда мы навестим ваших северных соседей.

– Да, дочери князя Адиррена так же празднуют восемнадцатилетие этой весной. Хорошо, я прикажу слугам все подготовить и сообщить новость Ольме и Эвиле, – кивнул князь.

Легард, сотворивший себе кресло из ничего, чуть пошевелился и повернул голову к своим спутникам. Говоривший до этого пожилой легард хмыкнул и промолвил:

– Насколько нам известно, у вас четыре дочери.

– Да… – замялся князь. – Ольма и Эвила уже взрослые. Девочкам девятнадцать и восемнадцать лет. Но младшие… Вирене только исполнилось пятнадцать. Эмма совсем кроха, все кажется, что ей не четыре года, а четыре дня.

– В случае если выбор не падет на кого-то из старших ваших дочерей и не состоится в ближайшие годы… Думаю, вы сами понимаете, что мы вновь приедем вас навестить, – мягко заметил легард. – Правильный выбор превыше всего.

– Да, я понимаю… – задумчиво произнес отец. – Благом для всех княжеств будет, если ритуал пройдет не напрасно… Могу я задать вопрос на этот счет?

– Да, конечно, – пожал плечами легард.

– Имеет ли значение, когда именно вы проведете… все это? – князь неопределенно повел рукой.

Легарды переглянулись, будто пытаясь понять, что именно задумал отец.

«Экономия превыше всего?» – хмуро подумала я, еле сдерживаясь, чтобы не спросить вслух.

– О чем вы, князь Виктор?

– Как вы смотрите на то, чтобы провести ритуал сразу для всех моих дочерей? – осторожно спросил отец, подтверждая мою догадку. – Тогда вам не придется приезжать второй раз… Или даже третий.

Легарды вновь переглянулись и надолго замолчали, будто беззвучно переговариваясь.

– На самом деле, в вашем предложении есть некий резон. Думаю и вам и нам лучше как можно быстрее узнать результат, а не ждать сначала три года, а затем еще четырнадцать. Так что мы принимаем ваше предложение, князь Виктор! – произнес пожилой легард.

Дальше я уже не слушала. Перепуганное сердце скакнуло в голову и теперь отбивало там бешеную дробь. Держась рукой за стену и стараясь не шуметь, я выбралась из тайного коридора, столкнувшись с кем-то из слуг и чуть не упав. Отмахнувшись от предложения помощи и града вопросов, я бросилась к окну и рывком распахнула его, жадно глотая горячий июньский воздух.

Я ожидала чего угодно, но не этого. Как все это может происходить сейчас и с нами? Почему именно мы? Может, конечно, выбор не состоится на этот раз, но что-то мне подсказывает, что опасаться стоит. А вдруг Эмма? Вдруг наша малышка Эмми?

– Виа! – От неожиданного вопля я вздрогнула, опуская глаза к запрокинутой ко мне светловолосой мордашке. Любопытные карие глаза сияли от невысказанных вопросов.

– Эмма, ты напугала меня! – хрипло пожурила я младшую сестру, потрепав ее по густым медово-русым кудрям, в очередной раз позавидовав, что именно Эмми, самая младшая, никогда не знавшая мать, унаследовала от той все самое лучшее.

Я всегда ненавидела свои прямые темные волосы. Если у Эвилы или Ольмы они были совсем как у отца, черные, чуть вьющиеся, то мои описать сложно, какого они точно цвета. Отец как-то заметил, что у моих волос цвет шоколада, но это ни капельки не утешило.

Цвет глаз так же меня никогда не радовал. Будучи маленькой, я иногда спрашивала у мамы, почему у меня не такие красивые синие глаза как у нее и Ольмы. Даже темно-серые глаза отца и Эвилы нравились больше, чем те, которыми меня наградила природа. Мама смеялась и утешала, что я унаследовала черты княжеского рода Беривел, из которого она происходила. Чуть повзрослев, я начала принимать как данность свою внешность. А с недавних пор мне даже начали нравиться мои светло-голубые глаза, бледная кожа, как у мамы, которую никогда не окрашивал загар, чуть курносый нос, доставшийся от отца, и маленькая родинка над губой.

– Виа! – Младшая сестренка нетерпеливо подергала меня за узкую серую юбку. – А павда, что к нам пилетели волшебные коники?

– Правда, Эмми, правда! – натянуто улыбнулась я. – Давай пойдем и расскажем обо всем тете.

– А потом мы пойдем смотеть на лошадок? – хитро прищурилась девочка, протягивая ко мне тонкие ручки.

– Да, Эмми! – Я повернулась к сестренке спиной и присела, позволяя ей обхватить мою шею руками. – Потом мы пойдем смотреть на гиппогрифов.

– Как здоово! – воскликнула малышка и захлопала в ладоши, чуть не свалившись у меня со спины.

– Да, здорово! Но, Эм! Дай мне слово, что не пойдешь смотреть на них одна! – потребовала я.

– Но, Виа! А если тебя не будет ядом? – скуксилась сестренка, поняв, что я разгадала ее замысел.

– Нет, Эмма! Ты еще маленькая!

– Мне четые, – выговорила Эмми требовательно.

– Поверю в это, когда ты дашь возможность мистеру Джастину поправить твой выговор! – Я на миг повернула голову к малышке, давая понять, что настроена очень серьезно, а сама направилась на третий этаж, где располагались покои обитателей замка. Гостей размещали во втором крыле, отстроенном лет десять назад и со вкусом обставленном мамой. Вот только гостей приехало столько, что вставал вопрос о размещении кого-то и в основном крыле. Папа уже говорил об этом вчера, а сегодня явились эти послы из Легардора! Уж на них-то никто точно не рассчитывал…

Со слугами проще, обычный люд соглашался спать и на соломенных матрасах, положенных на пол, лишь бы под крышей и без сквозняков. Еще мой прадед выстроил за замком не только каменные конюшни, но и отдельное жилье для прислуги, чем сразу заслужил уважение последних.

Совсем другое дело княжеские семьи. Многие князья, конечно, не приехали, не пожелав оставлять владения без присмотра, но их жены и дети с радостью прибыли, рассчитывая не только повеселиться, но и повидать знать других княжеств. Кроме высших семей приехала еще знать Алории, не сильно упростив организацию торжеств и добавив расходов.

ГЛАВА 2

На третьем этаже служанки, тихо переговариваясь, скребли каменный пол жесткими тряпками с таким усердием, будто хотели до белизны отмыть темно-серые плиты. Я удивленно приостановилась, разглядывая эту картину.

– Джил, – обратилась я к темноволосой женщине, выкручивающей тряпку над ведром с водой, – вы же вчера уже здесь все прибрали?!

– Ох, леди Вирена! – подняла голову маленькая хрупкая девушка, обычно помогавшая на кухне, опередив с ответом Джил. – Это приказ леди Севиль! Сегодня явились еще гости. Леди Севиль очень расстроилась и приказала отвести им свободные комнаты на этом этаже. Ну, и блеск навести велела, конечно. Гости же из самого Легардора!

Я прикусила губу. Оказывается, эти трое легардов будут жить у нас под боком, а не в гостевом крыле!

– Виа! – требовательно ткнула меня пальцем Эмми. – Пойдем уже! Нам еще потом лошадок смотеть.

– Сейчас я твоя лошадка, – улыбнулась я сестре. – Тебе разве не нравится?

А сама направилась к покоям тети Севиль. В отличие от меня, сестер и даже отца, тетушка занимала не одну и не две комнаты, а целых четыре. И покидала их довольно редко, даже не спускаясь к обеду или ужину. В покоях тетушки была своя приемная, разделенная на две части: в одной стоял стол и стулья, чтобы можно было с комфортом пить чай, а вторая была обустроена как небольшая копия красной гостиной первого этажа. Из приемной легко было попасть в тетин будуар – огромную комнату, похожую на бархатное нутро шкатулки с драгоценностями. Стены покрывали дорогие шелковые обои в крупные цветы, полы – толстые красные ковры, а мебель – в позолоте и завитушках, с обивкой из розового шелка – сделали на заказ легарды из Крайдела. Все свободное пространство пестрело кушетками, пуфиками, подушками всех форм и размеров. Камин, выложенный из светлого камня, никогда не топился, даже лютой зимой, когда стекла расцвечивали ажурные ледяные узоры. Вместо этого по всей комнате чадили тяжелые жаровни, наполняя воздух неприятным удушающим запахом ароматических трав.

Из будуара коридор вел в огромную ванную и спальню. Туда меня пускали редко – тетя предпочитала даже с родственниками общаться в гостиной или будуаре.

Открыв первую дверь, я сразу уловила, что в будуаре что-то происходит. Встретившись взглядами с удивленной Эмми, я прошла внутрь владений тети и заглянула в ее личную комнату. Картине, представшей перед нами, позавидовал бы любой театр! Тетя Севиль восседала в живописном розовом кресле и рыдала в голос, вздрагивая внутри огромного, как торт, платья цвета ванили, обложившись во всех сторон платочками. У ее ног в не менее живописных позах разместились Ольма и Эвила. Старшие сестры тоскливо подвывали, в то время как тетя громко причитала, утирая крупные слезы.

Сколько я себя помню, тетушка вечно или была чем-то недовольна, жалуясь на свою тяжелую долю, или просто рыдала от горя. Каждый день у леди Севиль находился повод для страдания. Начав плакать, тетя выплескивала на любого слушателя море своих обид. То она жаловалась, что из-за брата так и не смогла устроить свою судьбу. То причитала из-за того, что слуги ее не уважают. То сообщала, что положила здоровье на алтарь нашего воспитания. Доказывать ей что-то было бесполезно, с тетей приходилось просто соглашаться. Сегодня у тетушки нашелся очередной повод порыдать, о чем она мне тут же сообщила:

– Моя девочка! Ты уже знаешь? Эти монстры…Эти ужасные монстры явились сюда, чтобы забрать одну из наших крошек! Это какой-то невыразимый кошмар!

Я хотела было поправить тетю, но вовремя себя остановила. Еще никто не знает подробности разговора отца с легардами, так что не стоит раскрывать свою осведомленность. Я только согласно кивнула, спустив Эмми на пол и присев на пуфик рядом с тетей.

– Еще ничего неизвестно, тетя. Зачем так переживать? – мягко заметила я.

– Как зачем?! – воскликнула тетя Севиль, окинув меня заплаканным взором, в котором плескалось удивление. – Легардор последний раз наведывался в княжества во времена сватовства моей прапрапрабабушки! Они явно что-то задумали!

– Разве это возможно? – хмыкнула я под слаженные всхлипы старших сестер.

– Конечно! Это ведь легарды! Это коварные, подлые, ничтожные… монстры! Они увезут Ольму или Эвилу в свои тайные убежища и там сделают с ними что-то ужасное! – взвыла тетя таким заунывным голосом, что старшие сестры не выдержали и разревелись еще больше.

– Виа, – очень тихо шепнула мне на ухо Эмма, – пойдем лучше на коников смотеть, а?

Я улыбнулась девочке и кивнула, вставая с пуфика.

– Да, у них там какой-то артефакт, который и должен сделать выбор, – воскликнула тетя, – но, я уверена, что они как-нибудь так сделают, чтобы выбор пал на Ольму или Эвилу!..

Старшие сестры дружно взвыли.

– Тетя! – закричала Ольма. – Не пугай нас. И так все знают, что эти легарды!..

Она не договорила, пытаясь подобрать подходящее сравнение.

– Пойдем, – позвала Эмма и подергала меня за рукав.

Я кивнула, и мы вместе отправились в конюшни. На мгновение я подумала о том, что стоило бы переодеться, но логично предположив, что вряд ли встречу кого-то из гостей среди денников, преспокойно пошла вслед за Эмми в своем простом наряде.

– Запомни, малышка, не стоит слушать то, что говорит тетя и Ольма с Эвилой, – глянув на весело вышагивающую рядом сестричку, произнесла я. – Они совсем ничего не знают, только выдумывают. У легардов нет никаких убежищ и вовсе они не монстры. Не люди, конечно, но и не монстры какие-то.

Чтобы срезать путь, мы нырнули в просвет в живой изгороди из малины. Мама очень любила эту ягоду и приказала садовникам высадить стену из этого кустарника, чтобы скрыть от посторонних глаз то, что происходило на заднем дворе за замком. Гости редко заглядывали дальше гостиных и столовых, а для всех остальных были проходы слева и справа, украшенные декоративными арками. Вот только я никогда не пользовалась официальными выходами, даже в детстве, еще тогда проредив малинник в нескольких местах, которые считала наиболее удобными. Слуги со двора обходили стену, а те, кто служил в доме, – пользовались стеклянной галереей, к которой можно было попасть с лестницы в задней части дома.

– Эмми, только учти, что к «лошадкам» нельзя близко приближаться! – Подходя к воротам конюшни, я обернулась и погрозила сестре пальцем, зная характер малышки, хотя и самой до дрожи между лопаток хотелось отбросить всякий налет воспитания и с визгом залететь внутрь.

– Виа! – взмолилась малышка. – Пойдем! Я так хочу посмотеть!

– Тоже хочу! – я улыбнулась Эмме. – Я про гиппогрифов только в книгах читала.

– На невидаль идете смотреть, леди? – усмехнулся Бред, один из конюхов, поравнявшись с нами. – Хал этих красавцев в дальний загон определил, а то наши лошадки сразу перепугались, увидев подобную помесь. Да и кони гостей почти все конюшни заняли. Много их наехало! Ох, много!

– Бред, гиппогрифы не помесь, а отдельный вид животных. И обитают они только в Легардоре. В тех землях они более распространены, чем у нас лошади, – поучительно сказала я, вспомнив все, что было написано в энциклопедии про полуорлов-полуконей.

– А еще говорят, что легарды в незапамятные времена этих зверей с островов привезли, – хмыкнул здоровяк, невозмутимо вытерев загорелые ручищи о передник.

– Бред, поменьше об этом говори, а то мальчишки побояться гиппогрифам овес засыпать, – рассмеялась я.

– Сам будешь! – добавила Эмми и звонко хихикнула вслед за мной. – Пойдем, Виа!

– Да, идем, – согласилась я, беря сестренку за руку и ступая под своды конюшен. И тут же услышала радостное ржание.

– О! Звездочка тебя узнала! – завопила Эмма, подпрыгивая так, что ее светло-желтое платьице взметнулось, зашуршав объемными юбками. Удивляюсь, как в свои небольшие годы Эмми относится ко всем этим тяжелым и несуразным нарядам, как к само собой разумеющимся вещам. Я люблю что-то попроще и поудобнее, из мягкой ткани, без бантиков и многочисленных вышивок. Сестры же наоборот вздрагивают, охают и ахают при виде кружев, разнообразных тканей, вышивок, фижм и накладок. И ради того, чтобы надеть это все на себя, готовы терпеть тугие объятия корсетов.

Свой первый корсет я порезала кухонным ножом и ножницами, а потом закопала под дубом в парке, чтобы меня никто больше не заставил его носить. Не найдя на следующий день этой части моего гардероба, служанка рассказала маме, а та сразу догадалась, что маленькая Вирена просто избавилась от ненужной жесткой тряпки с тесемками и крючками. С того момента мне разрешили не носить корсет вообще. Сначала все осуждали маму за эту уступку, приговаривая, что это плохо скажется как на моем характере, так и на фигуре.

Что ж, сказалось. Мой характер расстраивал всех, особенно тетушку, не оставлявшую попыток вдолбить в меня правила поведения для воспитанной девушки, а я только отмахивалась, предпочитая книги и прогулки монотонному кружению в сложных па и зазубриванию звонких песенок под пиликанье флейты.

С лошадьми у меня сложились какие-то особенные отношения. Даже самый дикий и опасный зверь льнул ко мне, как котенок. Конюхи меня за это то ли уважали, то ли побаивались, а отец даже предположил, что это какой-то дар. Из магической академии, из самого Заварэя, приезжали сухонькие старцы, ходили вокруг меня, рассматривали, просили показать себя в действии, но после всего этого объявили, что никаких способностей к магии у меня не было и не будет, а дар мой – всего лишь необычная особенность. И только. Отец сильно расстроился – после смерти мамы он очень переживал, и возня со мной как-то отвлекала его от тяжких дум. Да и надежда, что его дочь окажется волшебницей, грела самолюбие князя, ведь тогда бы он прославился среди всех князей, как первый, у кого в роду появились маги.

– Ваша лошадка сегодня сильно перепугалась, когда этих гиппогрифов привели, – сообщим мне Бред. – Еле успокоили!

– Ну, что ты! Что ты! – я ласково погладила золотистую кобылку по бархатным ноздрям, заглядывая в ее перепуганные шоколадные глаза. – Все хорошо. Сейчас мы посмотрим, кого ты так перепугалась, и стоит ли нам бояться.

Услышав последнюю фразу, Звездочка как будто недовольно фыркнула. Или мне показалось?

Эту лошадку года два назад мне подарил отец, чем заслужил осуждение со стороны тети. Папа на все подобное всегда закрывал глаза, считая, что если затеи и развлечения детей не вредят ни им самим, ни окружающим, то глупо запрещать.

– Пойдем! – надулась Эмма. – А то мы так до вечеа ничего не увидим!

Я рассмеялась, подхватывая сестренку под мышки и подкидывая в воздух, пока та не залилась веселым хохотом.

– Идем! – улыбнулась я и опустила малышку на пол.

– Идем-идем! – завопила Эмма.

На самом деле идти было не так далеко. Из противоположного угла конюшен слышались громкие голоса и недовольное ржание лошадей. Ласточки, всю жизнь обитавшие под крышей, впервые за все время не оглашали воздух своим бодрым щебетанием, а попрятались, будто чего-то опасаясь. Подходя ближе к загону, в котором разместили гиппогрифов, я смогла разобрать, о чем говорят конюхи.

– Умнейшие создания! Умнейшие! Так говорят! – заметил конюх, которого иначе не называли, как дядюшка Фо.

– Да кто говорит-то? – съехидничал Базил – мужчина в кожаном фартуке, возвышавшийся над другими на добрую голову. Рядом с ним сгорбленный седовласый Фо казался карликом. Живьем я их, конечно, не видела, но читала в книгах про этот народ, обитающий в горной местности далеко на севере.

– Все говорят! – поддержал разговор Бред, обходя меня и Эмму. На нас конюхи даже не обратили внимания. Оно и понятно: меня в конюшнях видели почти ежедневно.

– Да, все! – ухватился за слова поддержки дядюшка Фо, а заодно и за свой сюртук, будто это помогло бы ему удержаться на ногах в случае чего.

– Да ладно вам, – хмыкнул кто-то из молодых парней. – Страшные они. И все!

Но я уже больше не слушала разговор мужчин, наше с Эммой внимание оказалось приковано к большому загону, в котором обычно держали коней, привезенных на продажу князю. Два красавца гиппогрифа неторопливо прохаживались по свежим опилкам, поскрипывая когтями и постукивая копытами. А третий с самым невозмутимым видом поедал зерно из большой кормушки, заглатывая его своим шипастым клювом.

– Какие касивые, – прошипела Эмма и вздохнула. – Только сташные.

– Отчего же страшные? – раздался позади нас удивленный, но очень приятный мужской голос, от которого где-то в затылке что-то дернулось. – Очень милые и любопытные создания, если знать, как с ними обращаться.

– А как нужно? – спросила Эмма, обернувшись к говорившему. Чуть помедлив, я сделала то же самое, стараясь контролировать выражение лица. И было от чего.

Перед нами сверкал самой обаятельной улыбкой высокий статный красавец в богатом замысловатом костюме, расшитом многочисленными гербовыми вензелями. На фоне всех собравшихся в конюшнях молодой человек выделялся не возрастом или богатым костюмом, а необычной для наших краев внешностью. Никогда и ни у кого я не видела таких светлых, почти белых, точно снег, волос, постриженных коротко и зачесанных назад и наверх, отчего создавалось впечатление, что на голове у парня высится миниатюрная ледяная скала. Кожа на фоне волос выглядела очень загорелой, отчего темно-синие глаза казались теплыми и загадочными.

– Я вам не вею, – ответила Эмма и гордо вздернула носик, подражая Ольме. – И пеед тем, как азговаивать с незнакомыми леди, следует педставиться!

– Ого! – рассмеялся молодой человек, присев перед малышкой на корточки, не боясь испачкать полы темно-серого камзола. – Какая милая и умная маленькая леди. Позвольте же мне, в таком случае, озвучить свое имя. Друзья зовут меня Клант.

– Леди Эмма, – представилась моя сестра и с таким восторгом позволила молодому человеку поцеловать свою руку, что я не удержалась и рассмеялась.

– Похоже, мы насмешили вашу няню, – хмыкнул Клант, окинув меня коротким взглядом.

– Это не няня! – очень по-взрослому фыркнула Эмма. – Это Виа!

– Ох, простите леди, что обидел вашу горничную, – промурлыкал Клант, глядя на девочку с самой обаятельной улыбкой.

– Кажется, Клант, твоя новая знакомая хотела сказать, что рядом с ней не служанка, а… Леди? – раздался у меня прямо над ухом вкрадчивый негромкий голос. От неожиданности я подпрыгнула, как заяц, задев говорившего по подбородку, от чего он громко щелкнул зубами.

Видимо, получившаяся картина оказалась очень смешной, потому как Клант и Эмма залились смехом, вместе с конюхами.

– Вы всех бьете, леди? – спросил второй молодой человек, недовольно потирая шею.

– Нет, только тех, кто подкрадывается со спины, – пропищала я, трогая макушку и запрокидывая голову, чтобы рассмотреть своего собеседника. Тот оказался не таким колоритным, как Клант, с похожими чертами загорелого лица, и с еще более синими глазами, чем у беловолосого молодого человека. Или они казались такими, на фоне черных волос? Одет второй парень был почти так же, как и Клант, с той лишь разницей, что его костюм состоял из белой сорочки, темно-синего камзола и черных бридж. Молодые люди, скорее всего, приходились друг другу братьями, ну или, по крайней мере, родственниками.

– Что ж, примите мои извинения, леди… – учтиво поклонился Клант, перестав смеяться. – Это было совершенно не тактично с моей стороны…

Я постаралась сохранить спокойствие, но реверанс посреди конюшен вряд ли выглядел пристойно.

– Нас ввел в заблуждение ваш наряд, – пробормотал блондин. – Познакомившись с обитателями княжеств, мы пришли к выводу, что знать здесь следует законам моды очень строго. Будь вы у нас в гостях, то нынешний ваш наряд не показался бы странным. Наши женщины так же редко следуют правилам. Да и мода у нас другая.

– И бабушка поддержала бы более вольный стиль, – согласился брюнет.

– Что же до гиппогрифов, то я готов доказать вам, леди Эмма, что они совершенно безопасны! – воскликнул Клант, предлагая малышке свою руку. – Позвольте же мне сделать это.

Эмма, даже в ее нежном возрасте не устоявшая против обаятельной улыбки, согласно кивнула, позволив молодому человеку взять себя на руки и подойти ближе к загону.

– Эмма, вернись, – топнула я ногой и бросилась вперед.

– Тише-тише! Не мешайте малышке развлекаться! – Темноволосый перехватил мои запястья, не позволяя идти вслед за сестрой, плотно прижав к себе. – Это совершенно безопасно!

– Отпустите меня, немедленно! – хмуро приказала я. – Вам никто не разрешал делать то, что хочется. Это моя сестра и я за нее отвечаю.

– Отпустите леди, господин, – подал голос кто-то из конюхов. – Мы не позволим обижать дочь хозяина.

– Дочь князя? – хмыкнул Клант, обернувшись на секунду. – Интересная встреча… – И добавил чуть недовольно. – Правда, да Рэнд?

Названный Рэндом неопределенно пожал плечами, но меня отпустил. Воспользовавшись этим, я побежала к сестре, успев в тот самый момент, когда девочка протягивала руку через ограждение.

– Эмми… – прошептала я, мысленно готовясь к самому ужасному.

Не обращая на меня внимания, Эмма бесхитростно позвала:

– Кося… Кося… Хооший коник.

Хрупавший зерном «хооший коник» перевел на девочку свои желтые птичьи глаза и потянулся вперед, подставляясь под маленькую ладошку. Я зажмурилась.

– Ой, какой теплый! – в восторге крикнула Эмма.

А у меня внутри словно что-то перевернулось, хотелось попросить, чтобы сестра немедленно отошла от изгороди, но я побоялась, что этим только сделаю ей хуже. Мало ли что, а вдруг гиппогриф, услышав громкий звук, клюнет Эмму?

– Да не нужно так бояться, – довольно жестко встряхнул меня Рэнд. – Гиппогрифы очень умные и способны отличить врага от ребенка.

– Да откуда вам это известно? – взвилась я, пытаясь вывернуться из цепкой хватки темноволосого.

– Да мы их от самого вылупления из яйца знаем! – обиженным тоном заявил Клант, оборачиваясь ко мне. – А этот и вовсе самый добродушный. Не то, что его хозяин. – И молодой человек подмигнул Рэнду. – Да, Рэндалл?

– Тебе лучше знать, какой у меня характер, – отозвался темноволосый, отпуская меня. – Это же ты грозился лет пятнадцать назад, что напишешь трактат о нем.

– А я от своих слов не отказываюсь! – хохотнул Клант. – Как только у меня найдется время…

– Конечно, когда ты оторвешься от своего любимого занятия, – добавил Рэнд и улыбнулся. Я тихо выдохнула, неожиданно для себя залюбовавшись этой короткой мимолетной улыбкой, совершенно преобразившей лицо молодого человека. В его жестком, серьезном, угловатом облике промелькнуло что-то, как лучик солнца, светлое и теплое. Пытаясь стряхнуть с себя это наваждение, я попробовала сосредоточиться на происходящем. Рассуждения всегда помогали мне. Но стоило немного задуматься, как я тут же внутренне похолодела.

Если эти двое знают гиппогрифов от самого рождения, то, значит, я стою посреди конюшен и пререкаюсь с гостями из Легардора?!

Захотелось постучаться головой о стену. Вечно я влипаю в какую-нибудь историю так, что потом перед отцом стыдно. И ведь ни разу специально ничего не делала! А неприятности за мной будто по пятам ходят. Теперь тетя опять будет меня корить, что не веду себя, как достойная дочь княжества.

Остро захотелось к себе в комнату, в тортообразное сооружение белого или розового цвета, в ворох кружев, чтоб сидеть на мягких подушках, пить чай из розовых чашек и не краснеть перед гостями, посетившими нас впервые за столько лет.

– А покататься?.. Можно? – с широкой улыбкой спросила Эмма, умоляюще посмотрев на Кланта.

Мне хотелось хоть как-то воспротивиться этому, но слова застряли в горле. Я не могла поверить, что малышка совсем не боится гиппогрифов. Пока Клант задумчиво переглядывался с Рэндом, во мне еще теплилась надежда, что Эмме откажут, но вот легард утвердительно кивнул и выдохнул низкий гортанный звук, подзывая к себе громадного темного скакуна.

– Только по загону и шагом, – строго велел Рэнд. – Гиппогрифам нужно отдохнуть с дороги.

Вцепившись в брус ограды, я с останавливающимся сердцем смотрела, как легард усаживает мою маленькую сестренку на спину скакуну, устраивая ее ножки в золотистых туфельках под плотно прижатые длинные перья сложенных крыльев.

– Щекотно! – с восторгом вскричала Эмма и помахала мне рукой: – Виа! Смотри на меня! Смотри!

– Значит, вас зовут Виа? – спросил Рэндалл, наблюдая, как гиппогриф медленно обходит загон вдоль ограды, бережно неся подпрыгивающую от восторга девочку.

– Вирена, – хмуро выпалила я и отвернулась, чтобы не смотреть на легарда. – Или Вира. Эмма просто не выговаривает мое имя правильно.

Сестренка, никого и ничего не боясь, уверенно сидела на гиппогрифе, что-то неразборчиво выкрикивая и похлопывая зверя по шее.

– Бесстрашная малышка, – с уважением кивнул Клант.

Я не могла с ним не согласиться, но смотреть, как Эмма довольно хохочет на высоте почти двух метров на спине огромного зверя, то и дело негромко щелкающего клювом, с каждой секундой становилось все страшнее. Перед глазами уже вставала картина: тетя Севиль выговаривает мне все до единой ошибки этого дня.

– Ничего с ней не случится, – попытался заверить меня Клант. – Гиппогрифы не просто звери, а разумные существа. Ни один из них не обидит ребенка.

– Здоово! – проорала малышка, когда скакун чуть ускорил шаг, переходя на легкую нервную трусцу.

Эмму закачало, но девочка не испугалась, а лишь крепче вцепилась в крылья зверя ручками.

– Эмма! – громко позвала я. – Хватит уже. Ты же не хочешь, чтобы твои новые знакомые обиделись на то, что ты про них забыла! – Выдохнула я, решив как можно скорее распрощаться с легардами.

Полуорел-полуконь остановился и неспешно приблизился к нам, позволив Кланту снять малышку и поставить на сухую подстилку за пределами загона.

– Пора пить чай с Колином и Клодией! – воскликнула девочка, позабыв обо всем на свете, даже о гиппогрифах.

– Мы тоже хотим чаю! – подхватил Клант, лучезарно улыбнувшись Эмме. – Правда, Рэнд? Примите нас в свою компанию, маленькая леди!

– О нет! – вспыхнула Эмма. – Вам с нами нельзя!

– От чего же? – надул губы Клант. – Разве мы хуже ваших новых друзей?

– Клант! – попытался одернуть легарда Рэнд.

– А что такого?

– Ну, если вы хотите… – промямлила Эмма и встревожено глянула на меня.

В этот момент только мы с ней в полной мере понимали, что же происходит. И, хотя я всем телом чувствовала, что меня за это накажут, сказала:

– Эмми, ну если господин Клант так хочет, то почему бы не дать ему возможность выпить чаю с тобой и твоими друзьями? – подмигнула я сестре.

– Я очень хочу! – заверил малышку блондин, прижимая руки к сердцу.

– Тогда идемте! – решила Эмма, принимая на себя роль хозяйки большого чаепития.

Я осторожно прыснула в кулачок. Это не осталось незамеченным, Рэндалл скосил на меня настороженный взгляд.

– Клант, может не надо? – тихо уточнил темноволосый.

– Как не надо? Я жажду познакомиться со всеми обитателями этого замка! Здесь столько новых лиц. А мы ведь ненадолго, дядюшка Киревар намеревается завершить все дела завтра.

– Я помню, – ответил Рэнд.

– Вот видишь! – улыбнулся Клант каким-то своим мыслям.

А я осторожно начала отступать назад, при первой же возможности спрятавшись за широкую спину Бреда, удивленно на меня посмотревшего.

– Ты меня не видел, – шепнула я ему. – И меня здесь вообще не было.

– Да, леди Вирена, – гулким басом отчеканил Бред, привлекая внимание легардов, но меня уже не было в конюшнях. Я припустила к замку, надеясь, что завтра проснусь все еще целой и невредимой, а то кто этих чужаков знает. Меня ж не жалко, не то, что Эмму. Эмма – маленький ангел, совершенство. А я так, козявка безрогая! Пристукнут… и вся недолга! Умру в расцвете неполных пятнадцати лет за то, что вечно несу всякую чушь, плохо обдумав последствия.

***

«Клант, и почему у меня такое чувство, что эта малявка подсунула нам какую-то гадость?»

«Успокойся, что такого может быть в чаепитии? Только отравленный чай! А ты, братец, сам та еще ядовитая змея. Переваришь за милую душу любой яд!»

«Скорей бы отсюда убраться. Мы здесь официально не более часа, а меня уже вовсю тянет придушить того, кто затеял всю эту заварушку».

«Ты только слишком отчетливо об этом не думай, а то с отца станется и отсюда услышать!»

«Верно! Скажи лучше, ты что, в самом деле, пойдешь сейчас с этой девчонкой?»

«И ты пойдешь с нами!»

Клант весело рассмеялся, глядя на то, как Рэнд начинает злиться.

– Идемте! – позвала Эмма.

– Да, идем, – улыбнулся девочке блондин. – Только после вас, леди!

Эмма величественно подхватила юбки, подражая тетушке, и направилась к выходу, вызвав еще одну улыбку Кланта. Но уже через полчаса легард не мог выдавить из себя ничего, кроме болезненной гримасы.

«Нужно быть внимательнее с собственными желаниями, братец!» – мысленно хмыкнул Рэнд, заглядывая вслед за Клантом и Эммой в маленькую гостиную, где оказался накрыт крохотный стол для чаепития, за которым уже сидели… фарфоровые куклы.

– Знакомьтесь! – воскликнула Эмма, тыкая пальцем в раскрашенные личики игрушек. – Это Колин и Клодия. Мне их подаил князь Баы. Их сделали специально для меня! Сестам он пеподнес касивые шкатулки и еще стекляшки на ниточках. Касиво, конечно, но куклы куда лучше!

«Интересно, малышка обозвала стекляшками баррский хрусталь?» – предположил Рэнд.

«Зато я теперь точно знаю, что подарить той девице, что все это устроила! – мысленно проорал Клант, с гримасой боли усаживаясь на крохотный детский стульчик, который чудом не развалился под ним. – И спрашивается: за что?!»

«Тебе просто как всегда везет больше всех!»

«Тогда раздели со мной это везение, а?»

«И чтобы нас с тобой застал здесь дядюшка? Нет уж! И так за прошлый раз гонял меня как бешеного зайца по полосе препятствий целый день. Мне пока хватит!»

«Жестокий!» – всхлипнул Клант, принимая из рук довольной Эммы крохотную чашечку, и послал Рэнду страдальческий взгляд.

«Это быстро закончится!» – пообещал Рэнд и растворился в воздухе, пока Эмма стояла к нему спиной.

«Теперь уже и я хочу завершить все дела и уехать из этой Алории. Ведь и так понятно, что и на этот раз ничего мы тут не найдем!»

ГЛАВА 3

Я успела отдышаться и как следует отсмеяться, представляя сцену в маленькой гостиной, пока направлялась к себе в комнату. Через чаепитие с куклами прошли почти все обитатели замка, включая стражу. Эмму совершенно не смущало то, как себя чувствуют взрослые, до зубов вооруженные солдаты, вынужденные подчиняться приказам маленькой девочки. А те, краснея от стыда и до скрежета стискивая зубы, устраивались на крошечной мебели, пригодной только для фарфоровых кукол, брали своими необъятными ручищами маленькие чашечки и пили отвар листьев малины, столь любимый Эммой. А малышка чувствовала себя настоящей героиней званого вечера или бала, даже пробовала вести умные беседы.

Однажды такое развлечение девочки кончилось не очень хорошо. Ничего ужасного не произошло, но целую неделю сестренка отмалчивалась. Мы даже не могли понять, что же произошло, пока не узнали, кто попался к Эмме «на прием». Час не в компании мычащих беззвучные ругательства слуг и сестер, а вместе с советником отца на время вверг девочку в ступор. И было от чего. Уважаемый лорд советник был всегда настолько погружен в дела княжества, что оказался не способен вынырнуть из них ни на секунду, пусть и ради маленькой леди. Так что на голову Эммы вылились все переживания советника о новых пошлинах на ткани.

Отец не мог унять смех, когда узнал об этом, только чуть пожурил уважаемого лорда, кажется, ничего не заметившего. Эмма забыла обо всем через неделю, хотя у нее до сих пор проскакивают несвойственные четырехлетней девочке слова.

Но это все одно. Легарды – иное! Я сама нарвалась на выговор от отца. Все дело времени. Меня обязательно накажут, сомневаться не нужно и пытаться. Не думаю, что эти гости простят мне такое. Они, естественно, сами виноваты, но именно я спровоцировала ситуацию, и по праву старшинства все тумаки достанутся мне, а не маленькому чуду по имени Эмма. Если не князь, так тетушка обязательно придумает какое-нибудь наказание.

Порой у меня складывалось впечатление, что тетя Севиль меня терпеть не может. Уж не знаю почему!

Как бы то ни было, сейчас лучше всего как можно быстрее переодеться в приличную для леди одежду и потренировать самое невинное выражение лица, чтобы ни у кого не возникло желания наградить меня чем-то большим, чем выговор.

– Куда-то спешим? – вопрос поймал меня почти у самой двери.

– Что вам нужно? – недовольство и разочарование как-то сами вырвались наружу сквозь мой тон.

– Ничего особенного. – Рэндалл пожал плечами. – Просто хотел спросить, почему вы с первой же секунды нас невзлюбили? Что мы вам сделали, уважаемая леди?

– Вам показалось, – выдавила я, не зная, что должна ответить.

– Вот как? Ну, что же… – усмехнулся Рэнд и сделал шаг вперед, черным дымом растворившись в следующую секунду, чтобы возникнуть вплотную ко мне. Сильные жесткие пальцы больно ухватили меня за подбородок, заставив отступить и прижаться спиной к стене. Страх скрученной пружиной вторгся в мозг, пока я старалась не смотреть на нависшего надо мной Рэндалла. Легард презрительно скривил губы, рассматривая мое лицо, а я замерла, не в силах ни отодвинуться, ни вырваться.

– Ничего выдающегося, – после секундного молчания сказал легард. – Одни сплошные комплексы и маски, пополам с дуростью и инстинктами.

От услышанного стало так обидно, что захотелось как следует ударить этого нахала, осмелившегося разговаривать со мной в подобном тоне, да еще и озвучивать настолько неприятные вещи.

– А еще отсутствие контроля над собой, – продолжил разбор меня на составляющие Рэндалл. – И заниженная самооценка.

– Что вы хотите? – тихо спросила я, глубоко вздохнув.

Почему я злюсь? Мне же это не свойственно!

– Кажется, я вас раздражаю, – вдруг улыбнулся легард, отступая назад.

Сразу стало легче дышать, как если бы горло отпустили холодные тиски.

– Да! – не стала скрывать я.

– Тогда советую держаться от меня подальше, – сказал Рэндалл.

– Не я была инициатором этого знакомства, – напомнила я, стараясь даже не смотреть на легарда.

Он ничего не ответил, буравя меня взглядом.

– Никто не ждал вашего приезда, – выдохнула я.

– Приглашение было получено, – бесцветно отозвался Рэнд.

– И что? Это дань традиции! Отец не мог не сделать этого, – прошипела я, теребя рукой ткань юбки. – Никого их вашего народа не видели в княжествах почти двести лет, а теперь вы явились. Может быть за кем-то из моих сестер. За Эммой, например!

– Теперь понятно, это ощущение, будто кто-то наблюдал за нами в кабинете князя, – хмыкнул легард небрежно. – Приятно знать, что я не страдаю паранойей. Леди, а себя вы в расчет не принимаете?

– Нет, – ответила я, сделав шаг к собственной двери.

– От чего же? – спросил Рэндалл и приподнял одну бровь.

Я не знала, что ответить, да и не хотелось мне дальше разговаривать с этим легардом. Боюсь я его! От Рэндалла так и веет чем-то опасным, так что кожа покрывается мурашками, и хочется бежать как можно дальше. Это чувство появилось во мне в первую же секунду, как я его увидела, и с каждой минутой только усиливалось.

Заметив что-то в моем взгляде, легард неприятно ухмыльнулся и исчез, будто его и не было. Я дернулась, быстро осмотревшись по сторонам, но никого не увидела.

Может мне все это почудилось?

Думая так, я вошла в собственную комнату, и уже собиралась позвонить в колокольчик, чтобы вызвать служанку, когда мое тело охватила странная слабость. Последнее, что я увидела, был быстро приближающийся к моему лицу ковер…

***

Странная неприятная боль сверлила затылок, короткими острыми вспышками протыкая мозг. Я пошевелилась, надеясь принять положение, при котором это ощущение пропадет. И очнулась, перепугавшись раньше, чем успела осмотреться. Быстро приказав себе успокоиться, я открыла глаза.

Ничего не пропало. Теперь я не только вдыхала ледяной неприятный воздух, наполненный какой-то вонью, и чувствовала пронизывающий холод каменного пола и стен, но и видела все это. Тусклый свет, источник которого не смогла в первое мгновение определить, лишь немного разгонял сумрак, позволяя увидеть, что я каким-то образом оказалась то ли в шахте, то ли в коридоре, выбитом внутри скалы. Поднявшись на ноги, я внимательно осмотрелась.

Коридор был метра три шириной и пять высотой, вырубленный в бледно-желтой пористой породе, похожей на травертин, с прожилками белого и бурого. Свет исходил от небольших хрустальных шаров, размещенных в узкие ниши на такой высоте, что я не могла дотянуться до них, даже встав на носочки.

«Магия? Может мне все это снится?» – пронеслась в голове шальная мысль, полная надежды. Стараясь не паниковать, я зажмурилась, ущипнула себя за плечо и подождала пару минут. Но ничего не произошло.

– Пора начинать паниковать, – тихо прошептала сама себе. – Что же делать?

Похоже, Рэндалл решил наказать меня по-своему, забросив в это странное место. Все возможно. Легарды – маги по рождению. И понятия о воспитании у них вполне могут быть отличными от тех, что приняты в княжествах. А пообщавшись с этим отдельным легардом, я с каждой секундой верила в это все больше и больше.

Меня охватила паника, стершая из головы разумные мысли. Хотелось бежать вперед, навстречу удаляющемуся коридору.

– Вирена! – грозно крикнула я сама на себя. – Прекрати! Ты дочь князя и не можешь вести себя, как глупая служанка, напуганная мышью. Если этот коридор кто-то вырубил, значит, из него есть выход. Тебе нужно только найти его. Всего-то делов!

Самовнушение подействовало, хотя внутренний голос быстро напомнил, что на территории княжеств нет гор, где бы могла быть прорублена подобная шахта, а это может значить только одно – выбравшись из коридора, я не смогу обратиться к страже любого из двенадцати княжеств, попросив сопроводить меня домой. О том, где же оказалась, думать я себе запретила, чтобы не расстраиваться слишком сильно.

Постояв немного неподвижно и признав, что коридор в обоих направлениях совершенно одинаковый, я без сожаления двинулась налево, так что свет шаров падал мне на правое плечо. Спешить смысла не было, я шла медленно, отмечая, что коридор схожий на всем пройденном мной пути. Пол чуть шероховатый, усеянный мелкой крошкой породы, стены гладкие и холодные, через каждые пять шагов одинаковая ниша со светящимся шариком.

– Тот, кто построил это, страдал педантизмом, – прошипела я себе под нос. – Или у него отсутствовала фантазия!

С каждой минутой становилось все холоднее и холоднее, я начала замерзать в своей больше подходящей для лета одежде. Когда, уже потеряв всякую надежду прийти хоть куда-нибудь, я неожиданно заметила в стене арку, закрытую тонким льдом, то очень удивилась. Пока я не оказалась к проему вплотную, заметить его было невозможно.

Приложив ко льду палец и протопив теплом кожи в тонкой преграде круглое отверстие, осторожно заглянула в него. А потом хорошенько пнула лед ногой, так что тот осыпался к ногам мелким крошевом, открывая взгляду обширную пещеру, заставленную высокими валунами из снега и льда. Обняв себя руками за плечи, я прошла внутрь. И беззвучно вскрикнула, рассмотрев поближе первый ледяной куб. Сквозь замерзшую воду можно было отчетливо разглядеть какого-то зверя, названия которого я не знала и не хотела бы узнать. Существо чем-то напоминало лисицу, но крупнее раза в два. Шерсть животного отливала травяной зеленью с вкраплениями оранжевого и желтого. Но пугало не это, а замершие мертвые стекляшки восьми глаз, прожигавшие меня навечно застывшей в них злобой.

Отшатнувшись от куба подальше, я с содроганием перевела взгляд на следующий кусок льда, а потом быстро осмотрела валуны, убедившись, что в каждом кто-то есть. Ни о ком из этих существ я никогда не слышала и намека, но, с другой стороны, никому в княжествах ничего не было известно про Легардор больше, чем народ этих земель давал возможность узнать. Никто не знал, сколь обширно королевство, какие звери и птицы его населяют, какие там земли, горы, леса, реки. В книгах говорилось лишь о некоторых особенностях, но явно не обо всех.

Когда я была очень маленькой, то любила, чтобы мама рассказывала мне про свое детство в княжестве Беривел. Особенно мне нравились рассказы о необычных товарах, что поставлял Легардор своим ближайшим соседям. Мама очень ярко описывала удивительные фрукты и овощи, красочные ткани и искусные украшения, привозимые в дар князю. Мне так нравились эти рассказы, что какое-то время я всем сердцем мечтала однажды побывать в мире, представлявшемся мне настоящей сказкой из снов.

Потом я подросла, научилась читать и разочаровалась в своей детской мечте. Легардор оказался сказкой только в маминых пересказах, книги же говорили совсем об ином. Правда и книгам верилось не до конца, но желание ехать через весь континент в поисках чудес пропало.

В одном из кусков льда я заметила замершего в странной изломанной позе юношу. Он был такой же необычный, как и звери вокруг. Серое тело юноши будто кто-то вырубил из темного камня, такое оно было угловатое, искривленное и измученное, а в невидящих глазах клубился белый туман.

– Assha-a-a! – резкий высокий возглас оторвал меня от созерцания оледеневших существ. Обернувшись на звук, я увидела на одной из глыб невысокую невероятно красивую женщину. Ее прекрасное тело скрывали лишь длинные черные волосы, придавая и без того бледной коже искристое свечение.

Лицо женщины выражало смесь злобы и презрения. Подняв руку и ткнув в меня пальцем, она воскликнула:

– Assha le!

– Простите, – испуганно вымолвила я, отступая обратно к арке, пока не уткнулась опять в ледяную преграду. Мое тело прошибла дрожь, и я еле удержалась от крика.

– Assha a kevran le! – провизжала женщина, но ее крик перекрыл звук осыпающегося льда.

– Простите, уже ухожу, – промямлила я, колотя ногой в преграду, но та не поддавалась. Я развернулась и попыталась проломить лед кулаком, но только в кровь ободрала кожу, пока за спиной раздавались какие-то скребущие звуки.

Свет, исходивший из коридора и освещавший пещеру, вдруг погас, погружая все пространство вокруг в совершенную темноту.

– Kevran ashte! – спокойно и отчетливо произнесла женщина, а дальше я не слышала ничего, кроме приближающихся шаркающих шагов, воя и скрипа когтей о камень.

Ойкнув от страха, я заорала и… открыла глаза, хватая за плечи склонившуюся надо мной горничную. Еще не до конца понимая, что же произошло, я не удержалась, огласив комнату тихим судорожным воем.

– А-а-а-а! – звук, вырывавшийся из моего горла, перешел в писк, а через несколько минут я могла только беззвучно всхлипывать, обнимая недоумевающую необъятную Мару поперек туловища.

– Леди, что это с вами? – удивленно шептала женщина, поглаживая меня по волосам.

А я пыталась отбросить и забыть ощущение когтей и зубов, вспарывающих мою кожу. Меня била дрожь, хотелось плакать и забиться в темный угол за креслом у камина, как раньше, в детстве, когда Ольма и Эвила устраивали свои жестокие шуточки.

– Успокойтесь, моя дорогая, – мягко сказала Мара. – Ничего нет. Это только сон. Вы отчего-то вздумали уснуть прямо на ковре, вот вам и причудилась всякая гадость. От холода и неудобной позы.

Уговоры горничной подействовали, и я потихоньку отлипла от ее платья, позволяя вытереть себе лицо от ковровой пыли.

– Ну вот, ну вот, – одобрительно пробормотала Мара. – Вот и отлично. Вам уж и на ужин пора собираться.

– Как на ужин? – пришла в себя я и глянула на часы на каминной полке, обнаружив, что стрелки приближаются к семи. Это значило, что на полу я провалялась не меньше четырех часов. Стараясь не думать об этом, я кивнула горничной, позволяя начать сборы.

На общих приемах мне разрешили появляться только три года назад, когда отец решил, что я достаточно взрослая для этого. Не скажу, что новость меня сильно обрадовала, но я не подавала вида, стараясь с гордостью исполнять роль достойной дочери княжества. Вот если бы еще не нужно было надевать на себя тяжелые и несуразные платья, то я бы, наверное, получала бы настоящее удовольствие от этого процесса.

Во всех платьях я выглядела одинаково удручающе. Просто бесформенная доска, снизу задрапированная массивными юбками. И из года в год картинка менялась не сильно. Даже сейчас, глядя, как Мара, с помощью еще одной девушки, запихивает меня в странное платье с рюшами и бантами, я честно могла себе признаться, что красавицы из меня не выйдет. Конечно, бледно-голубой цвет платья подчеркивает цвет кожи и придает глазам чуть более насыщенный оттенок, но в остальном я смотрюсь во всем этом как цирковая обезьянка из представления кочующей труппы артистов. Довершала картину «прическа», сооруженная Марой из моих волос, с вплетенными в них нитями жемчуга и лентами.

Осмотрев конечный вариант в высоком зеркале, я вполне удовлетворенно хмыкнула. Не лучше и не хуже, а как всегда. Хотя бы ленты с синей и золотой вышивкой, украшающие волосы, и лиф платья, предупреждают окружающих, что я не кухарка, возомнившая себя знатной дамой, а дочь князя Алории.

– Да не смотрите вы на себя так, леди! – фыркнула Мара. – Вот увидите, еще пару годков пройдет – и будете самой красивой во всем княжестве!

– Мара, не смеши, – ответила я горничной. – В моем возрасте Ольма уже затмевала всех своих сверстниц, а Эвила с самого рождения была красавицей. Как и Эмма.

– Ну, вы сравнили, леди, – усмехнулась горничная. – Каждая из вас унаследовала красоту отца и матери, но только вам перешли черты рода княгини, так что не сравнивайте себя со старшими леди. Вот увидите…

– Хорошо, Мара, хорошо! – перебила я женщину, выдавив улыбку. – Но мне уже пора идти.

Бросив еще один взгляд в зеркало и немного смутившись от того, что Маре вздумалось выбрать именно это платье, с довольно глубоким декольте, я хотела было попросить горничную задрапировать мои выпирающие ключицы, но та, будто уловив мою мысль, покачала головой. Не люблю я эту моду. Сестры без всякого смущения надевают платья, сшитые по самым последним лекалам, в то время как мне все время хочется где-нибудь подтянуть или одернуть.

Прошлым вечером приехавший из Ленисина молодой князь чуть салфетку за ужином не съел, заглядывая в вырез платья Эвилы, и если он после этого не попросит у отца ее руки, то я ему лично устрою воспитательную беседу!

Последний раз вздохнув и мысленно приготовившись ко всему, что может ожидать меня в большой столовой, я вышла из комнаты. Позади неслышно появился мальчик-паж, подхватив шлейф платья, чтобы я не зацепилась им за столики и большие напольные вазы – попытку тетушки украсить замок на свой вкус. Через несколько шагов пришлось затормозить у двери Ольмы, пропуская старшую сестру вперед. Сегодня ее служанка превзошла саму себя, соорудив на голове Ольмы настоящую башенку и украсив ее розовым жемчугом и живыми цветами. Светло-розовое платье с цветочной вышивкой золотой нитью невероятно шло сестре, придавая ее коже и волосам сказочное свечение.

Непроизвольно я тихо вздохнула. Всю жизнь на фоне сестер я выгляжу мокрой ощипанной курицей. А в последние годы к этому перечню прибавилось еще определение «тощая». Мара каждый день твердит, что скоро я «поправлюсь и обрасту в нужных местах», но пока ни одно из ее обещаний не сбылось.

Молча следуя друг за другом в сопровождении пажей, мы спустились на первый этаж и остановились у дверей в столовую. В связи с приездом гостей, даже за стол все были вынуждены садиться после объявления титулов и званий каждого входящего в комнату. Заглядывая в столовую из-за широкой спины дворецкого, я убедилась, что цвет знати княжеств уже собрался, ожидают лишь отца и послов из Легардора. Тетушка привычно разместилась по левую сторону от кресла отца, неторопливо обмахиваясь объемным веером ярко-алого цвета. Напротив нее в расслабленной позе скучал дядюшка Эддас, небрежно теребя кружевной манжет, не замечая десятки заинтересованных девичьих взглядов. За столом сегодня соберется не меньше полусотни человек, минимум треть из которых – матери и дочери, желающие заполучить моего, хоть и не очень молодого, но не женатого дядюшку в мужья. Оно и понятно, все эти сборы знати, призванные упростить поиск пары благородным отпрыскам, очень редко на самом деле приводят к желаемым союзам. Многие девушки из княжеских родов в итоге оказываются замужем за военачальниками, советниками или богатыми купцами из собственного княжества, ведь по какой-то странной особенности на каждого рожденного мальчика в княжеских династиях приходится не меньше трех-четырех девочек. Говорят, это началось через пару поколений после заключения договора с Легардором, а до того число рождавшихся младенцев обоих полов было примерно одинаковым. Естественно это никак не отразилось на других обитателях княжеств.

– Леди Ольма Ксавина Алорийская! – объявил дворецких хорошо поставленным голосом. – Леди Вирена Эллина Алорийская!

Поморщившись от того, что вынуждена выслушивать весь этот официоз, я прошла внутрь, спеша как можно быстрее сесть на свое место. Взгляды гостей неприятно кололи спину, а я могла думать лишь о том, что если отец узнает об инциденте с легардами, то я могу получить наказание еще сегодня. Или от самих восточных гостей.

С большим трудом поместив себя и объемные юбки на отставленный пажом стул, я ободряюще улыбнулась сидящей рядом Эвиле и недовольно ерзающей на стуле напротив Эмме.

– Почему мы должны сидеть? – спросила малышка, скрестив ручки на груди. – Я не хочу сидеть!

– Эмма, изволь вести себя достойно, – велела тетя Севиль, слегка повернув голову. – Ты дочь князя, а не деревенская девчонка.

– Жаль! – вздохнула Эмми тихо и насупилась.

– Эмма! – одернула сестру Эвила, подражая манере тети. – Даже Вира ведет себя подобающим образом. Не позорь всех нас своей невоспитанностью.

– Эв, ты забываешь, что нашей сестре только четыре года, – одернула я.

«Еще доведут Эмму до слез! – перепугалась я. – Тогда будет куда хуже! И так не понятно, зачем ее пустили за общий стол, ведь она еще очень маленькая для приемов. Но, видимо, это было предложено легардами! У них же, вроде бы, совсем другие правила этикета…»

Стараясь отвлечься, я украдкой рассматривала наряды гостей и считала свободные стулья. Один стул пустовал рядом со мной, одновременно радуя и огорчая. Радостью было знать, что княгиня Беллар, донимавшая меня болтовней два последних вечера, что не сильно способствует пищеварению, теперь переключится на моего соседа. Но с другой стороны, моим соседом должен оказаться кто-то из легардов, что приводило в легкую степень отчаянья. Еще одно место пустовало между тетушкой и Ольмой. И одно между Эммой и леди Изабель, дочерью князя Барры.

Просидев еще несколько минут как на иголках и выпив, кажется, целый кувшин ягодного морса, я подпрыгнула на стуле, когда дворецкий объявил отца.

– Его Светлость князь Виктор Амалеро Алорийский!

Стало так тихо, что все услышали скрип отцовских туфель, когда он шел к креслу во главе стола. Не успели гости вновь окунуться в начатые беседы, как прозвучало новое объявление.

– Его Светлость Киревар Магрин Тадеус, родственник короля Легардора!

В зал вступил высокий мужчина в богато украшенных вышивкой и драгоценными камнями темно-коричневых одеждах. Подметая пол своим длинным плащом, закрепленным на плече большой золотой пряжкой в виде украшенной сапфирами птицы, лорд Киревар невозмутимо прошел к месту рядом с тетей Севиль, молча сев на стул. Внешность лорда Киревара не вызывала сомнений в его происхождении. Темные волосы зачесаны назад, открывая взгляду сильно загоревшую на солнце кожу, на фоне которой очень светлые желтые глаза смотрелись опасно и завораживающе, как если бы с нами за одним столом сидел опасный хищный зверь.

Никто в зале, кажется, не смел даже вздохнуть, опасаясь чего-то. Многие в столовой вообще видели легардов впервые в своей жизни, кроме княгини Беллар, наверное. При взгляде на нее хотелось узнать, зачем достопочтимая леди пустилась в такой дальний путь? Неужели ее правнучку не могла привезти в Алорию дама хотя бы на несколько десятков лет моложе? Но задавать эти вопросы леди Беллар не решилась бы даже тетя, опасаясь утонуть в болоте рассуждений маленькой выжившей из ума старушенции, утопающей в аромате прелых листьев. После общения с ней хотелось на неделю с головой окунуться в ванну с моей любимой ромашковой настойкой, чтобы отбить въедливый запах.

– Его Светлость Клант Ревин Диадор, киашьяр Легардора! – прокричал дворецкий, пропуская вперед блондина. Наряд легарда был в тех же цветах, что и у лорда Киревара, только пряжка в форме медведя, стоящего на задних лапах, удерживающая плащ.

– Его Светлость Рэндалл Дениэл Диадор, киашьяр Легардора!

В столовую вошел последний участник ужина, превратившегося в театральное представление. Костюм легарда не отличался оригинальностью, только пряжка у Рэндалла была в виде какого-то трехголового зверя. Но рассматривать украшение я опасалась, не желая привлечь к себе взгляд недовольных синих глаз.

Киашьяры, в отличие от лорда Киревара садиться не спешили, будто чего-то ожидая. Я напряженно вздохнула, стараясь смотреть прямо перед собой.

– Уважаемый князь Виктор, – негромко сказал лорд Киревар, но его, тем не менее, все услышали. – Мы рады столь теплому приему. Не ожидали, что вы и ваши гости примите нас столь радушно.

Гости безмолвствовали, по их лицам читалось, что они вовсе не рады приезду легардов.

– В честь нашего к вам уважения примите небольшие подарки от имени короля Эдина. – Лорд Киревар кивнул Кланту и Рэнду. Как фокусник из рукава, Клант откуда-то вынул небольшую шкатулку, украшенную резьбой, и с почтением передал ее князю.

Любопытство пересилило страх, и я даже немножко приподнялась на стуле, так хотелось увидеть, что же подарили отцу. Но князь не спешил открывать шкатулку.

Повторяя движения Кланта, Рэнд передал похожую шкатулку леди Севиль. Когда тетя открыла коробочку, из нее в разные стороны хлынули лучики света. Через несколько секунд все мы с замиранием сердца наблюдали, как тетушка примеряет массивное ожерелье из желтых и красных полудрагоценных камней такой искусной работы, что издалека цветы в нем казались живыми. Комплект дополняли сережки и браслет столь же уникальной работы.

С губ Эвилы слетел тихий завистливый вздох, заставивший меня улыбнуться. Ольма же только заерзала на стуле, сдерживая свое желание перегнуться через лорда Киревара и получше рассмотреть украшения.

– Богатый подарок, – скрипучим старческим голосом заметила княгиня Беллар в мою сторону.

– Для ваших дочерей мы так же приготовили подарки, но у нас есть условие, – сказал лорд Киревар и как-то странно улыбнулся.

– Какое же? – спросил отец, его окаменевшие плечи выдавали напряжение.

– Мы не решили, какой подарок кому, оставив этот выбор для девушек, – объяснил мужчина.

– Да, конечно, – облегченно вздохнул князь, глянув на непоседливо ерзающую на стуле Эмму. – Думаю, мои старшие дочери будут хорошими девочками и предоставят право выбора своей маленькой сестре, иначе она вполне может закатить истерику.

На эту реплику гости разразились бурным хохотом. А малышка не обратила ни на кого внимания, во все глаза уставившись на легардов. Те встали сбоку от стола, так чтобы все могли увидеть, что будет происходить дальше.

– Фокусники, – прошептала княгиня Беллар так, чтобы могли услышать все желающие. – Все это показуха «на публику». Оно и понятно!

– Что значит «на публику»? – спросила я, следя, как Клант вынимает из внутреннего кармана несколько маленьких предметов, похожих на игральные кости и подбрасывает их в воздух. По всем правилам те должны были упасть на пол, но, похоже, для легардов действовали какие-то другие законы.

– Этот народ настолько сведущ в чародействах, деточка, что им ничего не стоит разрушить это место до основания в несколько мгновений, безо всякой красоты и блеска. А нам они показывают именно «блеск» сейчас. И все глядят, открыв рот на это представление, – неодобрительно пробормотала княгиня.

Я только пожала плечами. Как по мне, так интересно же!

Тем временем четыре крошечных кубика зависли в воздухе и стремительно начали увеличиваться в размерах, пока не превратились в четыре совершенно одинаковые черные плоские шкатулки с серебряной отделкой. Зал зааплодировал, вслух восхищаясь представлением. Увлекшись рассматриванием шкатулок, я краем глаза заметила недовольную мину, промелькнувшую на лице Рэндалла.

– Леди Беллар, вы так много знаете, – обратилась я к княгине, стараясь не вдыхать окружающий ее аромат.

– Вы что-то хотите узнать, деточка? – улыбнулась княгиня так, что я чуть мысленно не застонала. Как бы теперь отвязаться от этой старушенции с ее бесконечными разглагольствованиями? Вот уж чего не сделаешь, чтобы удовлетворить свое любопытство.

– Да, может быть… вы знаете, есть ли горы на территории Легардора? – спросила я о том, что тревожило меня самого момента пробуждения на полу.

– Ну, деточка, вы преувеличиваете знания такой древней особы, как я! – негромко рассмеялась княгиня, привлекая к себе внимание. – Вполне возможно, что там где-то торчат горы. Не удивлюсь, если так оно и есть! Не зря же говорят, что по своим размерам Легардор сравним со всеми княжествами, взятыми разом!

Мои брови непроизвольно поползли вверх:

– Разве?

– Ох, дорогая, все возможно! – неопределенно пожала худыми плечами леди Беллар. – Все возможно. Но давайте лучше смотреть, это представление куда интереснее всяких там загадок. В молодости я очень любила украшения. Сейчас тоже, но на мне они смотрятся ужасно. Другое дело вы, юные и свежие!

Я перевела взгляд на шкатулки. По взмаху руки Кланта их крышки откинулись назад, но никто из присутствующих не смог разглядеть то, что в них лежало.

– Леди Эмма? – учтиво спросил лорд Киревар, хотя он сидел к шкатулкам спиной и никак не мог знать, что происходит.

Малышка подскочила, стул с грохотом отъехал в сторону. Через миг девочка стояла перед парящими в воздухе шкатулками, а те спланировали ниже, позволяя девочке рассмотреть содержимое, но я со своего места не увидела, что же в них находится. Скорее всего, это тоже были какие-то чары, придуманные легардами.

– Вот это! – воскликнула Эмма, ткнув пальчиком во вторую слева шкатулку.

– Прекрасный выбор, леди, – заметил лорд Киревар, как и прежде даже не поворачивая голову. – Очень подходит вам.

Клант помог Эмме надеть подарок. На место девочка возвращалась очень довольная собой, демонстрируя всем ожерелье и браслет из тонких золотых и серебряных нитей, выполненных в виде вороха бабочек, каждое крыло которой сверкало множеством сапфиров, рубинов и бриллиантов.

– Ты похожа на лесную богиню, – улыбнулась я сестренке. – Как в книжке, помнишь?

Девочка просияла и согласно кивнула.

– Думаю, нет смысла задерживать ужин еще дольше, – сказал отец, полюбовавшись малышкой. – Уверен, девочки без труда решат, кому что достанется.

Лорд Киревар почтительно кивнул, но ничего не ответил. Зато Клант приглашающе взмахнул рукой. Ольма и Эвила неторопливо поднялись, одновременно направившись к шкатулкам. Мне идти совершенно не хотелось. Пока я сидела, на меня мало обращали внимания, а тут придется предстать перед всеми гостями. Я, конечно, не страдаю таким количеством комплексов, как мне кажется, но совсем не хочется, чтобы за спиной происходило обсуждение моей внешности. Но ничего не оставалось, как встать и последовать за сестрами.

Подойдя к шкатулкам, я чуть наклонилась вперед, чтобы рассмотреть оставшиеся украшения. В самой левой шкатулке находился комплект из сережек, ожерелья и кольца, украшенных бриллиантами и сапфирами. От блеска камней захватывало дух и рябило в глазах. В крайней справа шкатулке еще более богатый комплект потрясал воображение игрой света на аметистах такой величины, какой мне ни разу в жизни видеть не доводилось.

Но мой взгляд приковала шкатулка в центре. На черной бархатной подушке лежало ожерелье из тонких белых звеньев, затейливо переплетенных так, что хотелось взять в руки и внимательно рассмотреть каждый переход, каждое колечко. Подвеска казалась куда проще, чем у других ожерелий, но только на первый взгляд. Тот мастер, что придумал и сделал это чудо, мог вызывать только искреннее восхищение. Это не были кричащие о своей роскоши драгоценные камни. Простое белое золото, переплетенное в тонкие спирали, кольца и узелки так умело и талантливо, что тяжелый блестящий камень только испортил бы всю эту прелесть. Именно поэтому в ложе из лепестков и петель был укреплен скромный камень, похожий на бирюзу с множеством темных прожилок, обработанный в форме капли.

– Как хотите, но я беру себе бриллианты и сапфиры, – сказала Ольма так, чтобы услышать ее могли только мы.

– Я тоже хочу этот набор! – капризно пискнула Эвила. – Тут больше ничего стоящего. Не могли привезти одинаковые по стоимости подарки…

– Эв, тише, – взмолилась я. – Не хочешь же, чтобы тебя услышали все гости.

– Будто бы ты согласна с выбором Ольмы? – простонала Эвила.

– Я хочу то, что в центре, – призналась я честно, понимая, что это украшение обязательно должно быть моим, а с любовью сестер к драгоценностям они и так оставят ожерелье мне.

– Забирай! – развеселилась Ольма. – А тебе, Эвила, я как старшая сестра говорю…

Я не стала слушать перепалку девушек, просто глянула на Кланта и указала на понравившееся украшение. Тот как-то странно улыбнулся и на миг перевел взгляд на невозмутимо стоявшего в стороне Рэнда. Темноволосый легард не обратил на это никакого внимания, но прошел вперед, собираясь помочь мне с ожерельем. Я замерла, хотя больше всего в этот миг хотелось броситься наутек, но капелька взращенной родителями гордости не дала это сделать.

«Вира, спокойно! – приказала я себе. – Тут вся знать княжеств. Веди себя достойно того рода, к которому принадлежишь!»

Уговоры немного подействовали, и я, сделав несколько глубоких вдохов, заставила себя собраться. Рэндалл не обратив на меня, кажется, никакого внимания, будто и не он всего несколько часов назад запугивал сотворившую глупость девчонку на пороге ее комнаты, повел рукой, от чего ожерелье само выпорхнуло из шкатулки. В моих ушах барабанным громом стучало готовое выпрыгнуть из груди сердце, пока я следила, как тонкая цепочка с подвеской плавно перемещается в мою сторону.

Понадеявшись, что ожерелье само окажется на мне, я немного расслабилась. За спиной Ольма объявила о своем решении, вызвав отчетливый скрежет зубов у Эвилы. Но мне было все равно. Опустив голову, чтобы никто не мог в этот миг видеть мой взгляд, полный паники, я следила за тем, как прямо перед моим носом длинные ловкие пальцы, украшенные вычурным золотым кольцом, быстро расстегивают крохотный замочек. За пару секунд в голове пронеслось все самые ужасные виды пыток, о существовании которых мне было известно. Я согласилась бы на любую из них, лишь бы оказаться сейчас как можно дальше от этого легарда. Вполне возможно, что сон был его рук делом, а ведь ощущение холода невидимых когтей все еще пронизывало тело.

Я так сосредоточилась на своем страхе, что очнулась лишь тогда, когда почувствовала приятное прикосновение золота к коже.

– В самый раз, – заметил легард сухо.

Я быстро прошла к своему месту за столом, не позволив никому как следует меня рассмотреть, но гости ничуть не расстроились, хлопая в ладоши при виде Ольмы в блеске бриллиантов. Через минуту перед всеми предстала и Эвила, старательно прячущая злость за лучезарной улыбкой и сиянием аметистов.

– Прекрасно, господа! – сказал князь. – Это удивительные подарки, а зная про то, что ваши мастера славятся своими творениями на все земли, мы можем лишь поблагодарить за эти дары.

– В знак дружбы, – добавил лорд Киревар. – И традиции.

– Ну, а теперь, думаю, нужно заняться тем, ради чего мы здесь собрались, – усмехнулся отец. – Приятного всем аппетита!

Сразу после слов князя в столовую вошли слуги, разнося блюда и разливая напитки. Клант сел рядом со мной, а Рэндалл напротив, так что я могла немного расслабиться и спокойно поесть, не замирая каждую секунду, как кролик. Почему-то Клант вызывал любые чувства, кроме страха. Этого высокого приятного блондина совершенно не хотелось бояться. Через несколько минут я уже улыбалась, косясь на то, как киашьяр пытается одновременно поддерживать разговор с княгиней Беллар и отвязаться от нее. Разговаривать со мной он явно не стремился, впрочем, как и я, но иногда ловила на себе изучающие взгляды блондина, найти объяснения которым не могла.

– Знаете ли вы, леди Вирена, какой камень выбрали? – спросил Клант внезапно.

– Нет… Это бирюза? – предположила я осторожно, вызвав своим ответом смех всех троих легардов.

– Вы решили, что это бирюза? Это питир! – воскликнул Клант.

– А что это за камень? – спросила Эвила, явно просчитывая, не продешевила ли она, выбрав украшение по внешнему виду. – У него есть какие-то свойства? Магические, например?

– Это необычный камень, – сказал Рэндалл, ни на кого конкретно не глядя. – Редкий и необычный. Считается, что он приносит удачу тому, кого выбирает своим владельцем.

– Выбирает? – переспросила я и тут же перепугалась, что обращаюсь прямо к темноволосому легарду.

– Да, питир сам выбирает себе хозяина, – подтвердил Рэнд. – Говорят, он обладает неким подобием разума.

– То есть этот камень очень дорогой? – хмыкнула Эвила, сверля ожерелье взглядом.

– По стоимости он сравним с украшением каждой из вас, – пожал плечами Клант. – Только продавать его смысла нет. Его можно только подарить, иначе питир вернется прежнему владельцу.

– А этот… питир выбирает себе владельца по каким-то определенным признакам? – спросила я, хотя что-то подсказывало, что ответ мне не понравится.

– Да, его всегда тянет к тем, кто любит ввязываться в неприятности, – ответил за киашьяров лорд Киревар.

ГЛАВА 4

После ужина все разошлись по малым гостиным, собираясь продолжить вечер в более уютной и тихой обстановке. Мужчины собрались в большой комнате, с установленным столом для игры в карты, где в свете нескольких свечей было так удобно вести деловые переговоры, обсуждать новости и делиться проблемами. Дамы выбрали иное место, с кучей удобных диванчиков. Понаблюдав, как слуги заносят туда большие чайники и кучу всяких сладостей, которые леди постеснялись уплетать за ужином, я вздохнула и отправилась наверх, с чистой совестью собираясь на сон грядущий что-нибудь почитать, а не просиживать за бессмысленной болтовней до утра.

Настроившись на такое продолжение вечера, я уже с наслаждением выбралась из надоевшего за вечер платья, натянула сорочку и халат и пристроилась на подоконник, когда в комнату влетела Эмма.

– Виа! Пойдем к Ольме! Там сестички болтают, – сообщила малышка, подпрыгивая от нетерпения.

– И зачем мне туда? – усмехнулась я, глядя на это чудо.

– Пойдем! – топнула ногой девочка.

Усмехнувшись и притворно вздохнув, я сползла с подоконника, мысленно приготовившись выслушивать болтовню старших сестер. Эвила и Ольма встретили меня не слишком довольными взглядами.

– Чего тебе? – скривилась Эвила. – Раз уж отхватила себе лучшее украшение, так уж сидела бы молча, а не приходила хвастаться.

Мои щеки окрасил алый румянец. Я так привыкла к питиру за несколько часов, что забыла его снять.

– Я не специально!

– Да что там говорить, – отмахнулась Ольма беспечно, погладив бриллианты на своей шее. – Если бы я знала, что кроется за этим невзрачным камешком, разве бы он тебе достался?

– Вот-вот! – простонала Эвила, поглядывая на меня и Эмму. – А так я самая обделенная. Вам всем что-то стоящее, а мне…

– Перестань, – велела Ольма. – Твое украшение равно по стоимости моему.

– А по внешнему виду так не скажешь! – огрызнулась девушка.

– Не огочайся! – Эмма погладила сестру по плечу, присев рядом. – Зато нам столько всего надаили!

– Вот уж да! – фыркнула Ольма, ткнув пальцем в большие часы на каминной полке, выполненные в виде двух пухленьких младенцев, украшенных цветами и лентами. – Может кто-нибудь скажет, зачем мне такой подарок от князя Барры? Какой от него прок?

– Касиво! – уверила Эмма.

– Бесполезно, – Эвила покачала головой. – Мне от вазы в таком же стиле тоже прока нет. Надеюсь, завтра, после этого дурацкого «действа» с легардами, князь Ленисин отправиться к отцу просить мою руку.

– А вы не думаете, что кто-то из нас окажется той, кого ищут легарды? – осторожно уточнила я.

– Тем лучше! – воскликнула Ольма, а Эвила согласно кивнула.

Мы с Эммой удивленно воззрились на сестер.

– Почему? – спросила я, вспомнив, как еще днем сестры рыдали, узнав о приезде послов.

– Да потому! – выдохнула Эвила. – Про них, конечно, говорят всякое, но если бы у меня был выбор между замужеством за наследником Легардора и тем, кого выберет отец…

– Я бы выбрала первое. Тетя права, надо отдать ей должное, но там хоть обещанный титул, – продолжила Ольма. – А так… Эвиле вполне может повезти с этим молодчиком из Ленисина, а у нас с тобой, Вира, выбора нет. Либо вдовствующий князь Мележ решит вновь жениться, хотя из него только что труха не сыпется, либо князь Вусток как-то уговорит отца забыть о вражде. В любом из этих случаев, у нас в соперницах окажется десяток девиц, мечтающих выскочить замуж. В итоге еще через несколько лет я окажусь в старых девах, если отец раньше не выдаст меня за лорда Ксавьена, а тот ему уже предлагал.

– И вам не противно?.. – удивилась я. – Вашу судьбу решат другие, а вам останется только смириться. Это кошмарно. Жить с кем-то, кого не знаешь и не любишь.

– Вира, перестань витать в облаках! – рассмеялась Эвила. – О какой любви ты говоришь? Где ты видела любовь?

– Родители любили друг друга, – напомнила я сестрам.

– Да! – поддакнула Эмма.

– Мама и папа были исключением, – прошептала Эвила. – Ни одной из нас не грозит стать таким же. Так что лучше обдумывать брак с практической точки зрения.

– Вот именно, – согласилась Ольма. – Если бы я сами могла решить, то без раздумий выскочила за одного из этих легардов. Лорд Рэндалл вполне подойдет.

Меня передернуло от страха.

– А почему именно он? Лорд Клант кажется куда приветливее, – промолвила я, стараясь не выдать своего отношения к каждому из киашьяров.

– Приветливость еще ничего не значит, – отмахнулась Эвила. – Да и не для обмена любезностями за завтраком муж предназначен, Вира. Этот лорд Клант, сразу видно, большой ходок… и знает, как в три секунды избавить девушку от одежды.

Я залилась пунцовым румянцем, как и всегда, когда сестры заводили откровенные разговоры. У меня никогда не хватало смелости расспросить их подробнее, а Ольма и Эвила будто специально не стеснялись в выражениях и деталях даже при Эмме. Конечно, малышка ничего не понимала и слушала старших с раскрытым ртом.

– Лорд Рэндалл выглядит куда сдержаннее… в этом плане, – продолжила разглагольствования Ольма. – Значит, и жене его меньше хлопот будет.

– Думаешь? – ухмыльнулась Эвила. – А может наоборот?

– Глупости! – уверенно прощебетала старшая сестра. – Но я была бы не прочь разубедиться… Все ж в привлекательности легардам не откажешь. Статные красавцы… Ох! – Ольма хихикнула. – Видели, в зале не было никого выше них? И плечи… А руки?

– Не увлекайся, – хмыкнула Эвила. – Ты еще дочь князя, а не деревенская девчонка.

Старшие сестры многозначительно переглянулись и звонко расхохотались. Нам же с Эммой оставалось только удивленно таращиться на это внезапное веселье. Легарды мне хоть и показались красивыми, но не до такой степени, чтобы я рассуждала о замужестве с радостью.

Наслушавшись сестер, спать я уходила в совершенно расстроенном состоянии. Думала даже, что не смогу уснуть, но стоило моей голове коснуться подушке, как я провалилась в сон. И не удивилась, оказавшись опять в том коридоре, что привиделся мне днем. Только теперь здесь было теплее и суше. Сначала я решила никуда не идти, остаться на месте и дождаться пробуждения, но потом все-таки двинулась вперед, решив просто не сворачивать ни в какие подозрительные пещеры.

По моим ощущениям прошло около часа, когда у меня появилось ощущение, что за мной как будто кто-то наблюдает. По крайней мере, я точно слышала дыхание, но определить, откуда доносится звук, не вышло. Повздыхав немного, продолжила путь, надеясь, что это всего лишь плод моей фантазии и только.

Через некоторое время к шороху чужого дыхания прибавилось гулкое цоканье подков и скрип когтей о камень. Меня била дрожь, хотелось бежать хоть куда-нибудь, но здравый смысл подсказывал, что так я могу только приблизить встречу с неизвестным существом.

Спустя еще несколько минут я смогла уловить, что звук приближается ко мне с двух сторон, но мне некуда от него спрятаться. Понимая, что, возможно, делаю глупость, я уселась на пол, подобрав под себя полы халата, и принялась ждать.

Мама часто повторяла, что от своей судьбы не убежишь. Ну, что же, я не буду бегать!

Ждать пришлось всего несколько минут. С двух сторон из полумрака в глубине коридора выступили два гиппогрифа. В то время как они приближались, я внимательно их рассматривала, каждую секунду ожидая какого-то подвоха. Пришедший слева зверь был с темными перьями и шкурой, а его массивный клюв отливал медным блеском. Он приблизился первым, остановившись в нескольких метрах, рассматривая меня своими внимательными желтыми птичьими глазами. Второй гиппогриф приближался медленнее, внимательно принюхиваясь и прислушиваясь. Его темно-каштановые перья на спине отливали золотом, перетекая в необычно светлую, цвета речного песка, шкуру и нервно подергивающийся хвост.

Даже моих знаний об этих созданиях хватило, чтобы сказать, что второй гиппогриф очень необычен, даже уникален. Обычно у этих удивительных скакунов перья и шерсть были окрашены в один оттенок. Учуяв мое удивление, пересилившее страх, гиппогриф недовольно всхрапнул.

«Не обрращай на него вниммания, – раздался у меня в голове хриплый низкий голос с какими-то неправильными нотками. – Эдил всеггда обижается, если кто-то заммечает его ррасцветку. Имменно поэтомму егго хозяин прикррывает Эдила ммагией».

– Вы разговариваете? – опешила я, повернув голову к темному гиппогрифу.

«Мы можем общаться мысленно со всеми существами, – недовольно заметил Эдил и громко фыркнул. – Это не сложно!»

«Да, мможем, – более благосклонно отозвался первый гиппогриф. – Обычно ммы не рразгроварриваем с людьмми. Но ты и твоя сестрра… забавные! К томму же это сон. А во сне мможно все!»

– Вы мне снитесь? Почему? – спросила я, надеясь понять, что происходит со мной.

«Ты самма позвала нас в свой сон! – удивленно ответил первый гиппогриф. – Мменя, кстати, Вил зовут».

– Я не звала, – воскликнула я, переводя взгляд с одного зверя на другого.

«Значит, это случилось неосознанно, – решил Вил. – Бывает!»

Затем гиппогриф подошел ближе и пристроился в нескольких сантиметрах от меня, сложив громадную голову на когтистые лапы.

– И что теперь? – спросила я осторожно. – Вы не собираетесь… со мной ничего сделать?

«Зачем? Глупость какая! Будем ждать, пока ты проснешься, и это все не закончится!» – Эдил вздохнул и улегся с другой стороны от меня.

– А нельзя прекратить этот сон раньше? – спросила я.

«Скоррее всегго, нет. – Вил мотнул головой. – Ты ведь не уммеешь контрролирровать свои сны?»

Я отрицательно покачала головой, чувствуя себя очень неуверенно. Уже второй раз мне снится этот коридор, но я не знаю почему.

– Может, расскажете что-нибудь? – предложила я.

«Что ты хочешь услышать?» – Вил сонно прикрыл глаза.

– Например, что это за место?

«Эдил?» – вопросительно глянул Вил на второго гиппогрифа.

«Ну, сказать сложно. – Эдил почесал когтем шею. – Скорее всего, это плод какой-то магии. Возможно, древней. Насколько нам известно, подобных мест на континенте нет. Но…»

– Что «но»? – спросила я, не дождавшись ответа гиппогрифа.

«Эдил хотел сказать, что о подобномм мместе мможет быть прросто никомму неизвестно, – мысленно отозвался Вил, даже не взглянув на меня. – Этот корридорр вполне мможет быть на саммомм деле кем-то создан. Напрримерр, кемм-то из Изггнанных!»

– Кем? – опешила я. – Ничего не понимаю.

«Мы не можем этого рассказывать, – ответил Эдил. – Легарды не хотят, чтобы об этом кто-то знал».

– В прошлый раз встретила в этом коридоре женщину… – осторожно призналась я, не зная до конца, стоит ли мне рассказывать о своем прошлом сне.

Выслушав мое описание пещеры и встреченных мною там существ, гиппогрифы странно переглянулись.

– Она сказала что-то вроде… Ашша ле. И еще… Ашша а кевран ле. Кевран аште, – повторила я, полностью уверенная, что правильно повторяю каждый звук. Те слова будто кто-то выжег на моей коже, буквы горели, разъедали плоть и отравляли кровь. Я не знала перевода, но сама интонация, с какой были произнесены эти фразы, внушала тревогу.

Гиппогрифы вновь странно переглянулись.

«Это язык Легардора, – подумал Эдил. – Одно из его наречий. На нем говорили очень давно. А описанная женщина похожа на… Вил?»

«Мможет не стоит ей знать? – засомневался темный гиппогриф. – Зачемм ей это?»

«Девочка может еще раз попасть к этой ведьме, а тогда есть опасность, что все закончится не безобидным сном. Мы не знаем, какова природа этого сна, Вил!»

Вил неопределенно дернул клювом.

«Спроси у Кланта про Ашарсу!» – велел Эдил.

– Почему у него? – спросила я.

«Сейчас узнаешь!» – в мыслях Вила я услышала смех, а через секунду почувствовала, что проваливаюсь сквозь каменный пол.

– Леди, что это вы тут делаете? Да еще ночью? – удивленно спросил Клант, и я открыла глаза, быстро осматриваясь.

Ого! Я лежала на огромной куче соломы, прижавшись плечом к теплому боку Вила, а бедром – к Эдилу.

– Лунатизм? – понимающе предположил Клант.

– Лорд Клант, а кто такая Ашарса? – спросила я, решив не тянуть, ведь могу забыть или перепугаться.

– Кто вам о ней… – вымолвил блондин, а потом хмыкнул, переведя взгляд на Вила. – Все ясно. Не понимаю только, зачем?

Темный гиппогриф поднял голову, встретившись взглядом с хозяином. Киашьяр и зверь несколько мгновений молча смотрели друг другу в глаза, после чего Клант задумчиво промолвил:

– Сны, говорите?

– Я сразу решила, что это лорд Рэндалл вздумал меня так проучить за… тот случай, – сказала я, краснея.

– Рэнд? Вы слишком плохого о нем мнения, леди!

Мне совсем не хотелось спорить с Клантом, еще и рассказывать этому совсем незнакомому мне парню о своих эмоциях. Да и зачем? Как будто легарду будет интересно слушать меня.

– Так кто такая Ашарса? – вновь спросила я, поднимаясь на ноги, чтобы выбраться из загона. К моему изумлению, за высокими проемами, служащими в конюшне окнами, разливались предрассветные сумерки.

– Ох, леди! – усмехнулся Клант, прислоняясь к колонне. – Это не тот вопрос, на который я хотел бы отвечать. Но раз уж эти хулиганы начали… – Клант погрозил гиппогрифам кулаком, на что те единодушно и громко ехидно всхрапнули. – К тому же эти сны… Это правда?

– Да, – осторожно ответила я, не до конца понимая, почему блондин смотрит на меня таким перепуганным взглядом. – Но это же всего лишь сны, ведь так? Ничего не случилось. В этот раз я хоть и проснулась здесь, но это ведь всего-навсего неожиданный приступ лунатизма. И все.

– У моего народа очень серьезное отношение к любым снам, а особенно к таким, какие вы видели, – вздохнул Клант. – Это ведь не просто плод вашего воображения. Если вы точно описали Вилу и Эдилу ту женщину, то… Скорее всего это просто случайность. Или… Я не могу до конца вам все объяснить, вы не знаете особенностей нашей магии, а я не в силах описать то, над чем никогда не задумывался. Вероятнее всего, у вас есть либо какая-то предрасположенность к магии, либо это что-то иное. Я больше склонен верить в первое.

– Когда я была маленькая, отец был уверен, что у меня есть способности, – заметила я. – Ему казалось странным, что я так хорошо лажу с разными животными, а особенно с лошадьми. Он даже приглашал магов, но они не нашли во мне ничего, подтверждающего отцовскую надежду.

– Я и не говорил о способностях. – Клант отрицательно покачал головой. – Я имел в виду совершенно иное. Вы просто можете быть подвержены действию чужой магии, но это не значит, что у вас есть дар.

– Обидно! – усмехнулась я, направляясь к выходу из конюшни.

Было еще очень рано. Судя по цвету неба, только начавшего сереть, рассвет наступит через час или больше. Все слуги и рабочие еще спали. Но мне все равно лучше как можно быстрее попасть в дом. Одно дело разгуливать по владениям отца днем, другое – ночью. За это меня по голове не погладят!

– Так вы расскажете мне об этой особе, лорд Клант? – спросила я, разрываясь между желанием вернуться в замок и услышать ответ на вопрос.

– Дядя придушит меня своими руками за это, но, я думаю, вам нужно узнать! Вот только не сейчас, возможно. – Клант вытащил из внутреннего кармашка камзола крохотные круглые часы на цепочке и взглянул на них. – У меня еще есть дело до завтрака.

– Это связано с тем, из-за чего вы приехали? – догадалась я.

– Да, напрямую. Нужно провести ритуал. Но он не простой, хотя никто этого не поймет кроме нас.

– Ну, может, хотя бы вкратце? – умоляюще попросила я.

– Я не мастер рассказывать. Лучше бы это сделал Рэнд. Уж он не упустит ни единой детали, – вздохнул Клант. – Если очень кратко, то все было так. У одного из прежних королей Легардора была дочь. Ее звали Алатэя. Я видел ее портреты! Невероятная красавица. Но хоть король очень любил свою дочь, он надеялся на появление сына и наследника трона. Мать Алатэи, Камира, не смогла подарить Гариусу сына. Король очень расстраивался из-за этого, но ничего не мог поделать, пока судьба не свела его с Аскалией, родной сестрой Камиры. Именно эта женщина и родила Гариусу сына.

Король ликовал, его желание исполнилось. Легардор обрел своего наследника. Камира негодовала. Ее можно понять. Измену мужа и сестры она не была в силах простить. И однажды ночью королева пробралась в покои Аскалии и жестоко убила ее. Гариус возненавидел Камиру и изгнал ее из столицы, запретив когда-либо являться ему на глаза. Во многом он был не прав, конечно, но и убийство простить не мог.

Прошло несколько лет, Алатэя подросла. В ней все больше и больше просыпалась страсть к власти. Молодая легарда видела себя на троне королевства, пока не узнала, что никогда не сможет сесть на него. Трон должен был достаться Геринору, ее сводному брату. Алатэя разозлилась, а вспомнив о предательстве отца и изгнании матери, девушка решила отомстить. Если бы не слуги, день и ночь охранявшие маленького наследника, то легарде удалось бы осуществить свой кровавый план. Ее поймали с ножом над кроваткой Геринора.

Узнав об этом, Гариус отрекся от дочери, лишил ее всех титулов и отобрал имя.

– Отобрал имя? – переспросила я. – Такое возможно?

– Да, конечно, – кивнул Клант. – Это одно из самых страшных наказаний, какое только может ожидать легарда. Униженная девушка прокляла отца, предсказав упадок его рода и всего народа легардов.

После наказания Алатэю изгнали из столицы. Были те, кто не одобрял власть Гариуса, и они ушли вместе с легардой. Их всех с тех пор называют изгнанными, но уже много столетий никого из них никто не видел. Только в разных концах Легардора мелькают отголоски пребывания Алатэи. Ее, правда, уже так никто не называет. Много лет она носит прозвище Ашарса. Это значит «Змеиная». Она возненавидела все и вся. Где бы она ни появлялась, всюду сеет смерть и разрушение. Говорят, она безумна. Ищет пути уничтожения королей Легардора. Но поймать ее невозможно. Как и змея, чье обличье она способна принимать, Ашарса ускользает из любых сетей.

Она ничего не забыла. Время от времени подсылает наемных убийц и монстров, ею созданных, чтобы разделаться с королями и наследниками Легардора. Но, возможно, скоро ее месть осуществится и без вмешательства оружия!

– Это как? – нахмурилась я.

– Ее проклятие действует. Вначале, когда все только произошло, Гариус не придал значения словам дочери, но потом за каких-то пятьдесят лет от неизвестных болезней умерла половина его рода. И это притом, что легарды не болеют и просто так не умирают! – воскликнул Клант. – В ужасе от случившегося, Гариус отправился искать ответ у Оракула Зеркал.

– Оракул Зеркал? – Чем больше я узнавала, тем больше все казалось мне страшной ночной сказкой.

– Это очень древняя магия, но о ней я уж точно рассказать не могу! – вздохнул блондин. – Оракул дал королю понять, что смерти не единственная напасть, которая нас ждет. И все будет продолжаться, если вновь не смешать кровь легардов с кровью людей, как это было во времена нашего прихода на континент. Тогда же Оракул и дал Гариусу тот самый артефакт, с помощью которого проводят ритуал.

– А в чем он заключается? – Мною овладело любопытство. – Я еще никогда не участвовала в древних ритуалах!

– Это для вас он древний! – усмехнулся Клант. – Ритуал очень простой. Через несколько часов сами увидите!

– Может это глупо, но… вам так обязательно, чтобы ваши наследники брали в жены человеческих женщин? Разве нет другого пути? – Мне так много всего хотелось узнать!

– А он есть? – пожал плечами молодой человек. – Нам и так повезло, в какой-то степени, что у княжеств вышли трудности с островными обитателями! Иначе разговаривать с этими землями было бы бесполезно. Очень уж вы нас не любите!

– Трудности? – почти беззвучно повторила я себе под нос, приостановившись. – Мне казалось, это была война!

– Для людей – конечно, – подтвердил Клант. – Просто мы не совсем люди.

– А кто вы? – Узнать это было очень интересно, ведь о происхождении легардов в книгах ничего не нашлось.

– Мы люди на половину, – чуть подумав, ответил блондин.

– А на вторую половину кто? – нетерпеливо спросила я, поднимаясь по ступеням к замку.

– А на вторую половину островные оборотни, правда, от этих предков у нас осталась только способность принимать другой облик на какое-то время и магия, – ответил Клант, вновь взглянув на свои часы.

Меня передернуло от услышанного. Острова! Кошмар княжеств! Само воплощение страха!

– Вот именно! – хмыкнул Клант, заглядывая мне в глаза, а потом как бы случайно помахав перед моим лицом рукой. Я моментально успокоилась. Волна ужаса, готовая вот-вот захлестнуть меня, отпрянула назад, разойдясь спокойными водами.

– Спасибо.

– Не за что, – улыбнулся блондин. – Ну, вот. Сами понимаете, леди, у всех была такая реакция! Но теперь немного забылось все…

– А почему легарды сначала приезжали, а потом перестали? – озвучила я вопрос еще раз.

– Сначала наши короли искали себе спутниц среди вашего народа, но последний король Легардора не поверил в проклятие, избрав себе в жены легарду. А через несколько десятилетий по всему королевству начали распространяться слухи о рождении легардов, неспособных становиться людьми, диких, опасных. И это не были проделки Ашарсы. Король нарушил наказ Оракула и народ начал вырождаться. За прошедшие шесть столетий легарды и так с опаской заводят потомство, без сожаления убивая даже собственных детей, если видят, что это черное семя. А тут сам король… Конечно же Эдин раскаялся в содеянном, но поделать ничего нельзя. Остается уповать на то, что очередной союз по выбору артефакта и кровь, окрасившая воды Оракула, спасут нас от превращения в тех чудовищ, что обитают на островах.

– У вашего короля есть наследник? – спросила я.

– Двое, – усмехнулся Клант. – Рожденные одновременно, но совершенно не похожие.

– Вы? – хмуро уточнила я.

– Да.

– А лорд Киревар кто? – еще более хмуро спросила я.

– Двоюродный дядя.

– А кто предполагаемый жених? – задала я свой последний вопрос.

– Артефакт сам укажет, – небрежно пожал плечами Клант.

Бояться, конечно, нечего. Вряд ли эти легарды отыщут невесту именно в нашем княжестве, но как-то страшно.

– Клант, где тебя носит, еще… – На пороге замка появился Рэнд, собираясь отчитать блондина, но замер, заметив меня.

Чувствуя на себе пристальный, недовольный взгляд, то и дело перемещающийся на Кланта, я заставила себя сделать обоим легардам реверанс, хоть это и смотрелось смешно в домашнем халате с налипшими на него соломинками, и неспешно войти в замок, расправив плечи. Это было особенно трудно притом, что до самого поворота на вершине лестницы меня провожал взгляд, от которого стыла кровь в жилах.

Добравшись до своей комнаты, я поскорее заперла дверь и прислонилась к ней лбом, прогоняя неприятное чувство между лопатками.

– Леди! – окликнула меня Мара, чем заставила вскрикнуть и подпрыгнуть на месте от неожиданности.

– Мара! – прошипела я, оборачиваясь к горничной. – Зачем же так пугать?

– Вы лучше ответьте, где вас носит среди ночи до самого рассвета? – спросила женщина, уперев руки в боки. – Я уж думала, что вас опять на кухню понесло. Сначала поклюете за столом, как птичка, а потом…

– Мара!

– Всухомятку! – закончила служанка.

– Ну, да, я на кухне была, – попыталась оправдаться я.

– Так не видел вас там никто! – заметила Мара, глядя на меня с прищуром. – К кому это вы среди ночи на свидания бегаете, а?

– Мара, ты с дерева, что ли, свалилась? Такое предполагать! – Я постучала себя по лбу, изобразив на лице самое обиженное выражение. – Как тебе такое только в голову пришло?

– А что такого? – пожала плечами горничная. – Вы девушка молодая, красивая…

– Мара, ты про кого сейчас вообще? – хмуро уточнила я. – Какая из меня красавица? И… Ты же знаешь, что я не бегаю ни на какие свидания! Я, правда, была на кухне, меня просто никто не заметил! Вот, полный карман крошек!

Я вывернула карман халата на изнанку, точно зная, что там что-нибудь да найдется. Очень часто среди ночи меня накрывало желание съесть чего-нибудь вкусненького. Повар давно перестал удивляться, видя мою макушку, крадущуюся среди кастрюль к кладовке.

– А зачем ты меня искала, кстати? – спросила я, стаскивая халат и направляясь к кровати, собираясь с чистой совестью поспать еще несколько часов. И замерла, рассматривая что-то темно-синее, бархатное и безразмерное, брошенное на одеяло.

– Их Светлость предупредили всех слуг, – ответила Мара, обойдя меня, и встряхнув синий бархат так, что я смогла понять, что это что-то вроде плаща, но с длинными рукавами и очень глубоким капюшоном.

– И о чем, позволь узнать, отец предупредил тебя, но не меня? – хмыкнула я, приподняв рукав одеяния. – И зачем здесь этот балахон?

– Вы с сестрами должны спуститься через час и пройти в дальнюю часть сада, – ответила Мара. – Туда где посаженные в круг пять лип. И вы должны пойти туда в этом.

– Вот в этом? – еще раз переспросила я, надеясь, что Мара просто пытается пошутить. – И зачем?

– Это для ритуала легардов, – спокойно, как пятилетней, объяснила горничная. – Им зачем-то нужно проводить его на рассвете, и чтобы вы были в этих плащах. Больше ни о чем меня не спрашивайте, я все равно ничего не знаю. Только то, что эти легарды спать не ложились, а среди лип слуги видели какие-то вспышки.

Я тут же вспомнила, о чем говорил Рэндалл, когда столкнулся со мной и Клантом у входа в замок. Просто в тот момент я так перепугалась, что слова легарда напрочь вылетели из головы, как и все то, что рассказал блондин.

– А поднять так рано велено только нас четверых?

– Нет, все гости должны будут засвидетельствовать происходящее, но они придут уже после вас.

– Очень весело! – возмутилась я, глядя, как Мара вынимает из сундука мое простое домашнее платье с узкой юбкой. Платье мне нравилось. Я сама его заказала портному, когда пару месяцев назад тот готовил мне новые наряды. Это было из темно-серого полотна с цветочным рисунком, с маленьким круглым вырезом и узкими рукавами. Похожие платья, но из дешевых тканей, носили горничные, но мне очень нравился простой и незатейливый фасон. К тому же портной очень постарался, и платье на мне смотрелось лучше, чем огромные пышные наряды для приемов.

Питир я решила не снимать. Под одеждой он все равно был почти не виден, а мне его присутствие придавало хоть капельку уверенности. Вздохнув, я позволила Маре надеть на себя безразмерный балахон из синего бархата, тут же в нем утонув. Ткань неприятно оттягивала плечи, прижимая меня к полу. О запахе вообще молчу. Плащ вонял так, словно последние семьдесят лет пролежал в бочке с лавандой.

Глаза в секунду заслезились от слишком сильного аромата. Я громко чихнула и застонала, представив, как появлюсь в саду. Но мысль о свежем воздухе немного успокоила и придала сил.

– Пора! – сказала Мара и набросила капюшон мне на голову.

– А! – взвыла я, начав вновь чихать. – Мара!

– Так велено, – растерялась горничная.

Продолжая чихать, я вышла из комнаты и столкнулась с еще двумя фигурами в точно таких же балахонах.

– Осторожнее! – взвыла высокая фигура голосом Эвилы. – Ты здесь не одна!

– О! – Ко мне подбежала Эмма в маленькой копии наших плащей. – У тебя тоже такая вонючка!

– Эмма! – одернула сестру Эвила. – Перестань паясничать.

– Просто потерпи, – попросила я малышку, беря ее за руку. – Скоро все закончится.

– Клант обещал педставление! – сообщила мне сестренка. – Будут фокусы, огоньки. И мы будем в этом участвовать.

– Эмми, не ври, – фыркнула Эвила. – Откуда ты можешь знать? И сколько можно ждать Ольму?! Я устала здесь стоять!

– Ничего с тобой не случится, если ты еще секунду постоишь, – хмыкнула старшая сестра, величаво показываясь в дверях своей комнаты. – Теперь можем идти!

И Ольма первой направилась к лестнице.

– Ты не княгиня, сестренка, чтобы так зазнаваться! – фыркнула ей в след Эвила, догоняя Ольму.

– Я точно знаю, – вдруг шепнула мне Эмма, дернув за руку, чтобы привлечь к себе внимание. – Мне Клант за чаепитием все ассказал.

– Да? – переспросила я, стараясь не дышать глубоко, пока мы шли к лестнице. – И что именно?

– Он немножко ассказал, – улыбнулась Эмма. – Там какое-то волшебство будет. Лучше, чем у пиезжих цикачей. Ох, я так хочу поучаствовать!

Я усмехнулась. Эмме нравится все новое и необычное. И, возможно, это утро надолго останется у нас всех в памяти. Но так же возможно, что рассвет навсегда изменит жизнь одной из нас.

Я никогда не думала, как это – жить в другом месте, не в родном княжестве. Мне сложно было представить, что однажды уеду куда-то, хотя, конечно, это рано или поздно произойдет. Но, чем взрослее я становилась, тем больше завидовала тетушке.

Леди Севиль стала жертвой обстоятельств когда-то. Сначала, когда она была еще очень молодой девушкой, умер старый князь, так что тете пришлось взять на себя заботу о малолетних братьях. Когда Виктор подрос и смог сам управлять княжеством, ему как-то не пришло в голову, – да никто и не напомнил! – что сестре стоит подыскать мужа. Сама тетя напомнить брату тоже позабыла. И только когда отец женился на маме, Севиль подняла бунт. Но оказалось поздно, тете к тому времени исполнилось почти тридцать лет, ни один достойный жених на горизонте не появился, а за недостойного она и сама замуж не хотела. Через еще несколько лет тетя смирилась со своей неудавшейся, по ее мнению, судьбой, и переключилась на воспитание племянниц.

– Вира, Эмма, не отставайте! – окликнула нас Ольма, задержавшись внизу лестницы. – Мы должны прийти все вместе, одновременно.

– Не понимаю, зачем нужно было поднимать нас в такую рань! – простонала Эвила. – Почему нельзя было все проделать после завтрака.

– Да уж, – согласилась я.

– Да! – хихикнула Эмма. – Но так же интееснее!

– Ага! Ночь! Темно! Мокро! – простонала Эвила.

И не ошиблась. Стоило нам обойти замок слева и двинуться по узкой, усыпанной гравием дорожке, как ногам в шелковых туфельках стало очень неуютно. Через тонкую подошву камешки больно кололи стопы, а ткань от предрассветной сырости заледенела, от чего хотелось поджать замерзшие пальцы ног. А ведь еще предстояло пройти прямо по траве до самых лип.

Через несколько минут молчаливой прогулки, Эвила опять начала ворчать, жалуясь на все, начиная от ночных насекомых, залетающих ей под капюшон, и заканчивая легардами, устроившими «никому не нужное представление» посреди скучного сада.

– Вот почему нельзя было сделать все это в замке? – выдохнула сестра, вытряхивая очередную ночную бабочку их складок бархатного балахона. – Если им так хочется зелени, так чем плоха большая зеленая гостиная? Там даже какое-то дерево в кадке есть!

– Потому что так положено, леди, – ответил ей невидимый в тени деревьев Рэндалл. – Перестаньте жаловаться. Вас от самого замка слышно.

Эвила поперхнулась очередной фразой и ойкнула, на долю секунды чуть присев. Мы же от неожиданности просто замерли на месте.

– Следуйте за мной, – велел легард, уходя в сторону от дорожки.

– Ну, вот! – очень тихо простонала Эвила, пропустив нас с Эммой вперед. – После этой ночи мои любимые туфли можно будет выкинуть!

Рэндалл повернул голову, стрельнув в сестру взглядом, не предвещающим ничего хорошего.

Ух, чем дальше, тем больше мне хочется держаться от этого легарда хоть на каком-то расстоянии. Радует одно: взгляд киашьяра сейчас был направлен не на меня.

Мы отошли всего на несколько метров, но стало как будто светлее. А еще через десяток шагов мы увидели то, что давало этот свет. Кроны лип украшали десятки тысяч крошечных светящихся фонариков, от чего трава между деревьями казалась золотистой.

В центре круга, образованного липами, в воздухе плавали две большие плоские чаши, из которых то и дело вырывалось сильное синее пламя.

– Подождите там, – велел Рэндалл, указав нам на дальнюю сторону поляны, где между двумя самыми высокими липами виднелась еще одна чаша, но пламя в ней было привычно алое.

Сгрудившись вокруг чаши, мы вчетвером грели руки, наблюдая, как Рэндалл подвешивает в воздухе еще несколько таких же источников тепла на дальней стороне поляны. Через несколько минут появились Клант и лорд Киревар, в сопровождении отца, тети и нескольких гостей. А через полчаса среди лип собралась вся приехавшая знать. Позади них виднелись любопытные лица слуг, решивших так же взглянуть на представление.

– Что-то мне это все так не нравится… – заметила Ольма.

Я была с ней полностью согласна. Мне совсем не хотелось участвовать в затее легардов. Мало ли что им в голову придет!

Сквозь ветви деревьев пробрался первый бледно-серый отблеск с розовыми искрами, когда легарды решили, что все готово к проведению отбора. Клант и Рэндалл перешли на нашу сторону поляны, встав в тени лип. Через несколько минут в центр поляны вышел лорд Киревар.

– Сейчас что-нибудь говорить будет, – простонала Эвила, – а у меня ноги окончательно замерзли.

Лорд Киревар и, правда, заговорил, призывая княжества стать свидетелями того, что будет происходить на поляне. Большую часть речи я пропустила – устанешь слушать все эти многочисленные титулы. А лорд Киревар еще и поименно назвал каждого, кто приехал в Алорию!

– …если в этот раз выбор будет совершен… В соответствии с договором… Оберегающие чары… – Я улавливала лишь обрывки фраз лорда Киревара. – Согласны ли вы с этим?

– Да будет так, – ответил отец, а толпа позади него в едином порыве повторила эти слова.

Меня охватило странное чувство, словно вот-вот должно произойти что-то ужасное. И словно в подтверждение моих ощущений, я будто провалилась на миг в какое-то забытье, не видя и не слыша ничего вокруг, только чувствуя на себе неприятный липкий взгляд чьих-то глаз.

– Эй, Вира, не спи! – приказала мне Ольма, поддержав за руку.

Я встряхнулась, отгоняя от себя видение.

– Что с тобой? – удивилась Эвила.

– Наверное, это все лаванда, – предположила я, не желая рассказывать сестрам правду.

– Смотри, не опозорь семью, свалившись в обморок у всех на виду! – язвительно прошипела Эвила.

Я хотела ответить, но заметила, что к нам направляется лорд Киревар.

– Леди, – учтиво обратился к нам легард, – вам нужно будет пройти в центр поляны по очереди и опустить руки в чаши. Все просто и…

– В огонь?! – воскликнула Эвила. – Вы с ума с…

– Эв! – Ольма вовремя успела одернуть сестру, чтобы та не наговорила чего-то не слишком приятного лорду.

Дождавшись того момента, когда девушки успокоились, лорд Киревар объяснил:

– Это особый огонь. Он не причинит вам вреда.

– А что должно произойти, когда мы опустим руки в пламя? – осторожно уточнила я.

– Можно я певая? – воскликнула Эмма и захлопала в ладоши. – Я знаю! Будет весело!

– Сами увидите, – усмехнулся лорд Киревар, и на секунду непроницаемое выражение на его лице куда-то делось, показав нам обаятельного и добродушного мужчину.

– Можно я?! – Эмма дернула Эвилу за балахон, но та не обратила на сестренку внимания, как, в прочем, и мы с Ольмой.

– Вы первая, леди Ольма! – скомандовал легард, приглашая старшую сестру в центр поляны.

– А я? – Топнула ногой обиженная Эмма. – Я хочу!

И девочка, обогнав Ольму, подскочила к чашам. Отец на той стороне недовольно что-то крикнул, но останавливать малышку было уже поздно. Этикет и все правила были нарушены.

– Какая непоседливая девочка, – хмыкнул лорд Киревар. – А еще она точно знает, чего хочет. И, естественно, она во всем желает быть первой.

Я удивилась, не услышав в тоне легарда недовольства, следя тем временем, как Эмми старательно закатывает рукава, чтобы запустить растопыренные пальчики в подплывшие к ней чаши. Как только синее пламя коснулось кожи девочки, полянку осветила сильная ярко-зеленая вспышка, не дав никому увидеть, что происходит. Но через миг свет погас, а Эмма восторженно воскликнула:

– Какие касивые бабочки!

По толпе зрителей прокатился восторженный вздох. Руки стоящей в центре полянки девочки оплетала паутинка светящихся нитей, а вокруг лица Эмми порхали крупные прозрачные бледно-зеленые бабочки с извивающимися в огненной пляске крыльями.

– Касиво! – громко воскликнула Эмма, вызвав смех у кого-то из гостей.

– Идите, – велел лорд Киревар Ольме. – Теперь уж точно ваш черед.

Наблюдая за тем, как сестра идет к чашам, вновь спокойно замершим в центре поляны, я заметила, как Клант взмахнул рукой, посылая в небо несколько точно таких же бабочек, как у Эммы.

– Вот и что означают все эти фокусы? – фыркнула Эвила, одергивая плащ на плечах.

– Эв, – я осторожно пнула сестру в бок, стрельнув глазами в сторону лорда Киревара. – Говори тише.

Эвила не отозвалась, только молча поджала губы, а я перевела взгляд на Ольму, уже опускающую руки в чаши. На этот раз вспышка была алая, расцветившая воздух между лип тонкими пересекающимися нитями, между которыми виднелись бледные крупные цветы, похожие на лилии.

Гости восхищенно зааплодировали. Кто-то попробовал коснуться тонких лепестков, от чего цветы начали растворяться в воздухе, а когда Ольма отошла от чаш, направляясь на ту сторону, где стояли отец, тетя и Эмма, колдовство окончательно разрушилось.

– Жалко… – выдохнула я вслух.

Услышав мои слова, Клант повернулся в нашу с Эвилой сторону, сложил ладони лодочкой и с силой дунул. В тот же миг с его пальцев соскользнули алые искры, закручиваясь в маленький смерч, разрастающийся и раздающийся в стороны, в метре от меня превратившийся в нежный светло-розовый цветок. Волшебное растение приземлилось мне на ладонь, позволяя почувствовать холодный атлас невесомых лепестков, сквозь которые я могла видеть свои пальцы. Через пару секунд цветок распался красной пылью, унесенной ветром.

Подняв голову и взглянув на Кланта, я искренне улыбнулась легарду, подарившему мне настоящее, пусть и короткое чудо.

– Ваша очередь, леди Эвила, – позвал сестру лорд Киревар.

С замиранием сердца я следила за тем, как Эвила величаво приближается к чашам. Еще несколько минут, и я должна буду проделать все тоже самое. Так от чего сердце в груди бьется через раз, будто я не отбор прохожу, а на казнь иду? Не знаю, но страшно.

А что если? Вдруг? Никто не знает, но…

Вспышка голубого цвета, и вокруг Эвилы закружился хоровод крупных снежинок, разлетающихся и пересекающихся во всех направлениях. Гости захлопали в ладоши пуще прежнего, радуясь, хоть и раннему, но такому необычному представлению.

У меня же на мгновение ноги стали ватными.

– Леди Вирена, ваш черед, – позвал лорд Киревар, и я понадеялась, что никто не заметит, как же мне страшно. В этот миг я была рада безразмерному синему балахону, скрывающему ото всех не только лицо, но и то, как сильно дрожат мои руки.

«Только бы не упасть! – твердила я себе. – Только бы не упасть!»

Несколько медленных шагов и я перед чашами. Нужно только протянуть руки вперед и ни о чем не думать, но, вместо этого, хочется убежать и как можно дальше.

Сделав глубокий вдох, я опустила руки в чаши, ожидая чего угодно. Толпа среди лип смолкла, так же ожидая какого-то эффекта. Но ничего не происходило. Синее пламя, не согревая, лизало мои пальцы, не собираясь превращаться во что-то, похожее на бабочки Эммы, цветы Ольмы или, хотя бы, снежинки Эвилы.

– Пап, чаши испотились, да? – громко и печально спросила Эмма.

И в этот миг воздух сотряс гул, нарастающий с каждым мигом. Пространство вокруг засветилось, миллиардами крошечных точек расцвечивая полянку. Звук стал громче и противнее, некоторые из гостей зажали руками уши, морщась от боли. Маленькие фонарики на липах лопнули, развеиваясь золотыми искрами, а чаши под моими руками и вовсе распались пеплом. На миг стало так темно, будто поляна погрузилась в ночную мглу. А в следующую секунду среди деревьев поднялся шквальный ветер, рвущий листву, раздирающий на лоскуты одежду.

Я никого не видела, как если бы стояла на поляне одна. Испугавшись, обернулась к легардам, тут же замерев от еще большего страха. Под липами не было легардов. Но там стояли три существа, подобных которым я никогда не видела. Один зверь был похож на огромного орла, но на волчьих лапах. Второй походил на медведя, но нигде и никогда я не видела белого медведя со светящимися алым огнем глазами. А третий и вовсе не походил ни на кого. Огромный чешуйчатый ящер с тремя головами.

Из моего горла на волю рвался крик испуга, но вдруг все закончилось. Тьма растворилась, прожигаемая алыми всполохами пробуждающегося дня. Монстры пропали, на их месте стояли лорд Киревар, Клант и Рэнд, рассматривающие меня со странно серьезными лицами.

Руки обожгло болью, и я застонала, непроизвольно падая на колени, в центре закручивающегося ветряного купола. А потом все пропало: и ветер, и страх, и боль. И даже гул. Осталась поляна среди лип, испуганные люди, удивленные легарды и я, непонимающе рассматривающая широкий ажурный серебряный браслет на своей руке с выпуклым овальным камнем в центре, цвета тумана. Через секунду камень вспыхнул, меняя оттенок, из бледно-серого став бирюзовым.

– Как интересно! – заметил вдруг Клант и расхохотался, подходя ко мне.

Перед моими глазами поплыл белесый туман с синими искрами, утаскивающий в забытье.

ГЛАВА 5

Мысли текли медленно, как речная вода, перекатывая в голове камешки воспоминаний. Я все пыталась воскресить то, что со мной произошло, но раздражающее жужжание над ухом постоянно мешало. Возникло желание прогнать назойливую муху, но руки не желали повиноваться мне. Я вообще не чувствовала тела, будто от меня остались только кисельные мысли.

Жужжание усилилось, оказавшись чьими-то голосами. Мужчины. Двое. Они неспешно обменивались фразами. Сначала я вычленила из потока звуков собственное имя, а потом смогла разобрать, о чем шла беседа.

– Я ожидал, что именно Вирена окажется самой капризной из девушек, – сухо пробормотал первый мужчина.

– Если честно, я думал точно так же, но девушка, на удивление, вела себя скромно. Первое впечатление обманчиво… – ответил второй.

Голоса казались знакомыми, и я все пыталась вспомнить имена их владельцев.

– Леди Ольма и леди Эвила невыносимы! То они жаловались на вонь, то на сырость, то на глупость ритуала, – произнес вновь первый.

«Рэнд! – вдруг поняла я. – Этого зовут Рэндалл!»

– Ну, ты сам придумал это представление, – хмыкнул второй, в котором теперь без труда я распознала интонации голоса Кланта. – Мне лишь требовалось добавить красивых деталей.

– Ты отлично справился! – похвалил брата киашьяр.

– Что теперь, Рэнд?

– А что нам остается? Только ждать и верить в лучшее, – с горечью отозвался легард. – Нельзя ошибиться и на этот раз…

– Каждая ошибка стоит десятки, даже сотни жизней!

Голоса смолкли, будто растворились. В моей голове осталась лишь тишина.

***

На этот раз я точно знала, что вижу именно сон. Столь нереальным казалось происходящее. Я стояла на вершине горы, опираясь на скудный клочок почвы, ветер раскачивал меня взад-вперед, как знамя.

Позади, насколько хватало глаз, простирались земли Алории. Я видела крошечные шпили далеких западных городков, разместившихся у границы с княжествами Эдишь и Ленисин. Там мне никогда не доводилось бывать, хотя отцу нравилось, если я или сестры могли что-то рассказать про родные земли, пусть даже и почерпнув знания в книгах. Чтобы попасть в любое из соседних княжеств, путники держались наезженных трактов, паучьими лапками расходившихся в пятидесяти километрах от княжеского замка. На пересечении этих трактов жил бурлящий Тассоли – славящийся на все княжества своей торговлей. Оно и понятно, ведь Алория граничит с семью княжествами из одиннадцати, а на востоке отделена от Легардора почти непреодолимыми водами реки Брестры, сплетающейся в Адиррене в единый поток с неспешной и полноводной Драннуей.

Ветер качнул меня, почти сбрасывая с колющих ноги камней, будто лупой приблизив невыразительные в сравнении с Тассоли – город окружали трехметровые стены выше крыш домов на окраинах, образующие восьмиугольник – башенки родного Алора. Родовой замок показался на миг крохотной булавкой, проткнувшей карту княжеств.

Ветер усилился, и мне пришлось приложить все старания, чтобы не скатиться вниз. В любом случае меня не ждало ничего хорошего. Гора с обеих сторон была усеяна большими острыми камнями, о которые я непременно разобьюсь насмерть, есть упаду. Длинная бахрома воздушных лепестков неистово переплелась с моими волосами, заставляя сердце учащенно забиться. Попытавшись отбросить пряди с лица, я чуть не ухнула вперед, навстречу простирающемуся до самого горизонта туману, в котором то вспыхивали, то угасали крошечные синие точки огоньков.

Попытавшись их рассмотреть, я вдруг услышала странный гул, переходящий в многоголосый гомон, из которого мой разум вылавливал отдельные фразы и слова. Понять хоть что-то было сложно, но звуки не оставляли мне выбора, вынуждая вслушиваться.

«Глупо! Как глупо! Почему именно она?»

«Я надеялась, что все пройдет без происшествий…»

«Считаешь, что все случившееся…»

«Не может быть!»

«Оракул ведь предсказал…»

«…На этот раз?»

Голоса то становились ближе, то удалялись, больше походя на неприятное шипение, словно у моих ног медленно шевелились змеи. Не до конца понимая, что происходит, я судорожно осматривалась по сторонам.

«Эта какая-то странная…»

«Надежда потеряна».

«Глупо ждать чего-то!»

Ветер все раскачивал и раскачивал меня, будто пробуя на прочность мою выдержку и силу духа. Со страхом наблюдая, как скатываются вниз камушки, я осторожно присела на корточки, надеясь, что так будет больше шансов остаться в живых.

Конечно, это был сон. И простирающиеся по обе стороны горы поля напоминали лист бумаги с выстроенными на нем игрушечными фасадами замков, лесами из веточек и реками из тонких голубых лент. Но я знала точно, что падение будет настоящим, как ветер, раздувающий мои волосы.

В чем-то вид с горы напоминал любимую Эммой игру, подаренную тетей Марджори. Там, на большой квадратной доске, красками были нарисованы поля, луга и реки, в комплекте к игре шли крошечные человечки, домики, замки, животные, телеги, деревья и куча других мелких предметов. Эмма с удовольствием раз за разом бралась за создание своего маленького княжества, разделяя земли на наделы, «высаживая» леса, составляя домики вокруг замков… Однажды ее горничная без ведома сестренки ссыпала «княжество» в мешочек, чем вызвала гнев малышки. Второго такого случая Эмма не перенесла и, взяв в учебной комнате баночку с клеем, намертво водрузила фигурки на доску. С тех пор личное Эммино княжество заняло свое неизменное место в углу спальни на высокой подставке.

Постепенно ветер утих, и я чуть-чуть расслабилась, надеясь, что сон вскоре закончится. И ужасу не было предела, когда здоровенная рука с короткими пухлыми пальчиками перехватила меня поперек тела и подняла над узким гребнем горы. Я попыталась закричать, но из сдавленных легких лишь с хрипом вырвался воздух. Зажмурившись и нервно суча ногами, я ждала, что же будет, пытаясь себя уговаривать, что это всего лишь реалистичный сон. Меня, как куклу, водрузили на стул, в ногах от удара будто треснули все кости разом, от чего мозг пронзила острая непереносимая боль.

– Ты сегодня на пиеме, Клодия. Веди себя хоошо. А то я все асскажу Колину, – прогрохотал надо мной неприятный режущий слух вой.

Я с опаской подняла голову и охнула, разглядывая склонившееся надо мной детское лицо, глаза на котором были размером с мою голову. Не заорать позволила только крайняя степень удивления.

– А ты, Колин, веди себя так же хоошо.

На стул возле меня посадили большую фарфоровую куклу, с которой сестренка играла в последние дни. Я перевела взгляд на свои руки, безвольно вытянувшиеся на коленях, и ахнула. Вместо них были блестящие шелковые мешочки, продернутые ниткой, чтобы обозначить пальцы. На миг я решила, что ошиблась и это только часть ярко-фиолетового наряда из лоскутков, но стоило попробовать пошевелиться – и ничего не вышло!

– А теперь мы будем игать! – взвыла огромная Эмма и протянула ко мне руки: – Да, Виа?

Я зажмурилась и беззвучно взвыла…

***

– Виа! – Кто-то похлопал меня по щеке. – Виа?! Хватит спать! Ты такой паздник попустишь! Виа?! Повоа та-а-а-а-ак много всего вкусного пиготовили! И тот! Виа. Ну, Виа?!

Последние слова Эмма почти прокричала мне в ухо, собираясь, таким образом, наверняка привлечь к себе внимание. Захотелось прикрыть многострадальные уши руками, но я смогла только немного пошевелить плечами.

– Эмма, перестань орать, – вздохнула тетя Севиль откуда-то издалека. – Ты уже третий час над ней сидишь. Вирена не спит, у нее потеря сил, как…

– О! Ты поснулась! – воскликнула Эмма, приземляясь всем своим весом мне на живот, от чего я непроизвольно возмущенно охнула. И тут же раздался недовольный окрик тети:

– Эмма!

Сейчас я была согласна с тетушкой. Ощущения были такие, словно меня несколько раз подбросили в воздухе, а потом уронили головой о землю. Так что скачущая на мне, как на пони, малышка не вызывала восторга.

– Эмма… – шепотом попросила я. – Слезь, пожалуйста.

Через секунду я смогла нормально дышать, но ощущение, что по мне кто-то потоптался, никуда не делось.

– Почему мне так плохо? – спросила я, тяжело перекатывая во рту сухой опухший язык.

– Легарды сказали, что это вполне нормальная реакция, – ответила тетя и красноречиво хмыкнула, высказывая этим все свое отношение к послам. – Магия и все такое…

Я тяжело открыла веки, чувствуя, словно кто-то насыпал мне песка в глаза. Тетя встала и подошла ко мне. Я услышала плеск жидкости.

– Попей, – предложила тетушка, подставляя к моим губам большую кружку с каким-то отваром. Я уловила аромат мяты.

– Воды, – попросила я с мольбой. Сейчас мне больше хотелось утолить сильную жажду, а не глотать отвратительную зеленоватую жижу.

– Это лекарство, – объяснила тетя Севиль. – Для придания сил.

– Воды, – опять повторила я, но уже с нажимом.

Тетя пожала плечами и через несколько секунд протянула другую чашку. Я жадно выпила и попросила еще. И только после этого взялась за отвар, устроившись поудобнее среди подушек.

– Так… что еще сказали легарды? – спросила я, с отвращением глотая лекарство. Почему-то у меня складывалось недоброе ощущение, что этот «отвар» просто зачерпнули из ближайшего болота.

– Да только это и сказали, когда отец тебя у лорда Кланта с боем отнимал! – заметила тетушка. – А потом им некогда было. Они…

– Они папу утащили к нему в кабинет и там до-о-олго о чем-то шептались! – заговорщицки выдохнула Эмма, подпирая подбородок кулачком и переводя взгляд с меня на тетю Севиль. – А потом пожелали всем повеселиться и улетели! Так жалко! А я хотела попосить, чтобы Клант меня покатал…

– Эмма! – одернула тетя, забирая пустую кружку. – Будь добра…

– И о чем разговаривали легарды с князем? – перебила я тетю.

– Ну, они обсудили условия и подписали все необходимые договоры. – Тетя Севиль небрежно пожала плечами. – Легарды, оказывается, уже говорили с Виктором о вас с Эммой и обсуждали условия, на случай, если выбор падет… По договору ты останешься дома до своего совершеннолетия, и только после этого за тобой приедут.

Я неслышно выдохнула. Значит, у меня есть еще три года, чтобы насладиться жизнью дома!

– Ну, и кто? – спросила я без тени улыбки.

– Что «кто»? – непонимающе уточнила тетя, поправляя одеяло.

– Я ведь замуж выхожу? – спросила я на всякий случай.

Мало ли!

– Да! – хихикнула Эмма. – А ты знаешь, что князь Ленисин попосил у папы уки Эв?

– Да? – переспросила я по инерции, хотя и ожидала эту новость. – Так что, тетя?

– Конечно, Вирена, ты удостоена честью войти в семью короля Легардора, став женой его старшего сына, – официальным тоном ответила тетя. – А теперь ляг поудобнее и поспи еще. Тебе нужно набраться сил!

Тетя говорила таким тоном, что мне расхотелось ее расспрашивать дальше. Потом узнаю, это ведь не секретная информация!

– Эмма! – позвала тетя Севиль, вставая. – Пойдем. Вирене нужно отдохнуть.

– Но…

– Не спорь, – сказала тетя строго, открывая дверь.

Эмма обреченно вздохнула и, чмокнув меня в щеку, с мученическим видом удалилась.

– Приятных снов, – пробормотала тетя и вышла, плотно захлопнув за собой дверь.

– Я хочу поспать, – после нескольких секунд раздумий решила я и повторила, уговаривая себя: – Хочу спать.

Стоило прикрыть глаза, как теплое марево сна начало окутывать меня. Я сунула руку под подушку, приготовившись уснуть, и нащупала пальцами что-то. Удивленно приподнявшись, я вытащила из-под подушки сложенный втрое, как конверт, лист бумаги, скрепленный сургучной печатью. Лев, щит, разделенный на две половины, какие-то руны… Герб Легардора!

Я сломала печать и развернула лист, увидев всего две строчки написанных красивым почерком с наклоном вправо: «Постарайтесь как можно реже снимать питир. Для вашего же блага».

***

Во второй раз меня разбудила тишина, какая редко бывает в этом крыле замка, несмотря на толстые стены и тяжелые дубовые двери. Дом полнится звуками даже ночью: скрип паркета, дребезжание стекол, голоса, шорохи и шелест, навевающие мысль о приведениях. А еще сестры и тетушка, вечно чем-то недовольные. Но не сейчас.

Я потянулась и села, натягивая на плечи одеяло. Кто-то занавесил гардины, комната окунулась в непроглядную темень. Только несколько метров возле камина освещалось ярким пламенем с разлетающимися во все стороны искрами. Задумавшись над этим, я с опозданием поняла, что искры не летят сами по себе, просто кто-то сидит в кресле и неспешно шевелит угли кочергой. Я сползла немного в сторону, чтобы рассмотреть человека в кресле.

– Папа?

Было чему удивиться. Увидеть в своей комнате отца я не ожидала. После смерти мамы князь сильно отдалился от нас всех, ограничивая и дозируя свое участие в нашей жизни. Я сразу очень сильно переживала эту потерю. Не меньше, чем смерть матери. Так хотелось забраться на колени к любимому и дорогому человеку, рассказать о том, что чувствуешь, и услышать слова поддержки. А еще узнать о том, что не только ты скорбишь. Но князь отгородился от нас, пряча свои переживания.

Постепенно я привыкла к переменам. А немного позже и сердце смирилось с утратой. Все мы немного поменялись с гибелью мамы. Ольма и Эвила особенно.

– Ты проснулась? – растерянно спросил князь Виктор, оторвав взгляд от огня и выронив из рук кочергу. Та со звоном упала на пол, задев низкую ажурную решетку камина.

– Пап, ты чего? – Отец вел себя странно. В его жестах чувствовалась рассеянность.

Я поднялась, хорошенько закутавшись в одеяло, и подошла к князю, присев на корточки рядом с креслом.

– Какой странный день… – проговорил он, и мне стало понятно, что он сильно пьян.

– Пап, может тебе стоит поспать? – испуганно предложила я. В таком состоянии родителя я видела впервые, после смерти мамы. – Ты, кажется, выпил больше, чем следует.

– Там, внизу… празднуют, – вздохнул князь, откинувшись на спинку кресла. – Твою помолвку. И Эвилы. Ты знаешь, князь Ленисин…

– Да, пап, я знаю, что он у тебя ее руку попросил, – закончила я за отца. – Я рада за сестренку. Это отличная новость.

– Мне жаль, – вдруг сказал князь. – Мне жаль, что так вышло. И я ведь… не могу отказаться!

– Пап, ты о чем? – удивилась я. – Почему у тебя такие мысли?

– Ты ведь моя дочь. И Элизы…

У меня на глазах выступили слезы. Впервые за четыре года при мне отец произнес имя мамы.

– Ты моя девочка… – отец потрепал меня по волосам. – Я не желал бы тебе такой судьбы. Другой народ, другие нравы.

– Папа! – не хотелось, чтобы отец жалел меня. От этого становилось только хуже. – Не нужно. Ничего нельзя изменить. Раз так случилось, значит, так тому и быть.

– Мне жаль, – вновь повторил отец, немигающим взором глядя на огонь. – Они… уехали, но вернутся…

– Да, тетя уже мне рассказала, – со вздохом кивнула я. – Только не пойму, почему я сознание потеряла там, в саду?

– Легарды сказали, что это действие артефакта, – объяснил князь заплетающимся языком. – Они ожидали… чего-то подобного. И так уже было. Еще в Легардоре с артефактом провели похожий… ритуал. Но тогда артефакт получил по маленькому клочку жизненной силы тех, кому собирались найти… пару, – продолжил отец, пытаясь сконцентрироваться на разговоре. – Когда твои сестры коснулись чаш, то ничего не произошло. Эффектная магия, которой легарды украсили происходящее, не считается. Это было только для развлечения публики. Ха-ха!.. Когда же ты столкнулась с магией артефакта, то он забрал у тебя частичку твоей силы, заключив внутри себя и соединив ее с силой того, для кого тебя выбрал. Так я понял из объяснений лорда Киревара… А так как ты не из народа легардов, то, естественно, для тебя это все оказалось тяжелым испытанием, как и для любой другой девушки, окажись она на твоем месте.

– А где теперь этот артефакт?

– Он не совсем материальный, – усмехнулся князь. – Это мощная магия. Он появился на несколько минут, когда… ну, все свершилось. А потом превратился в тонкий рисунок на твоей руке. А через час пропал. Чары показали все, для чего были придуманы, и рассеялись…

– Пап, а кто… – попробовала спросить я, но отец уже начал что-то говорить, переходя на неразборчивое бормотание.

– Этот брак – долг княжеств перед Легардором… Не мне диктовать… им условия. Шестьсот лет этот народ держит наши земли в круге своей защитной стены… Если мы расторгнем договор, люди могут опять столкнуться с чудовищами островов. Я этого не хочу!..

Отец поднял руку, потер лоб, будто о чем-то задумавшись, а секунду спустя рука безвольно упала на подлокотник, в то время как князь громко захрапел. Я обреченно вздохнула.

«Пока сама не узнаешь, никто не расскажет», – обреченно вздохнула и, встав с пола, прошла к шкафу, разыскивая для себя подходящую одежду.

К немалому удивлению, здесь же на вешалке оказался тот самый балахон из синего бархата. Несколько секунд я с сомнением его рассматривала, а потом, пожав плечами, быстро натянула поверх сорочки. Отец спал настолько крепко, что даже не заметил, как я вытащила из сундука старенькие туфли без каблука, а потом, скрипнув дверью, вышла из комнаты, направляясь вниз, на второй этаж, в кабинет отца.

В одном из коридоров я с замирающим сердцем проскользнула мимо пошатывающейся парочки взявшихся за руки девушек, даже не сразу их узнав. Они не обратили на меня никакого внимания, возможно приняв за плод своего воображения. Если бы я встретила на своем пути странную беззвучно крадущуюся вдоль стены фигуру, да еще была бы немного пьяна, то вряд ли бы реагировала как-то иначе.

Всего через несколько минут я добралась до цели, плотно прикрыв за собой дверь и не опасаясь, что меня кто-то застанет в кабинете отца. Большинство обитателей замка или уже спали, или продолжали праздновать, о чем свидетельствовали громкие голоса и музыка, доносившиеся с первого этажа.

Первым делом я обыскала отцовский письменный стол, но ни на нем, ни в ящиках не нашла нужных бумаг. Открывать тайник не хотелось, князь вполне мог это заметить и отчитать меня завтра утром.

– Но ты ведь должна знать! – напомнила я себе и решительно вытащила ключ из маленького ящичка на столе.

Придвинув к книжным полкам стул, я сбросила туфли и вскочила на мягкое сиденье, чтобы дотянуться до второй сверху стопки пыльных томиков, за которыми и скрывался отцовский тайник. Об этот никто не знал, кроме меня. Князь специально никогда не упоминал, где хранит самые ценные бумаги, только этим и спасая их от любопытной Эммы – на каждом подходящем клочке бумаги или пергамента малышка норовила нарисовать солнышко или домик с кошкой на крыше.

В тайнике я с облегчением нашла сложенный втрое широкий лист пергамента, скрепленный подписями и двумя переплетенными оттисками на сургуче. Разложив договор на столе, я зажгла свечу в лампе и углубилась в чтение.

Текст соглашения был приведен в двух вариантах, записанных в две колонки. Я мельком просмотрела суть договора, после чего ойкнула и села на стул. И еще раз перечитала.

Если с той частью, где говорилось о невозможности расторжения договора, я была согласна, то некоторые другие пункты повергли меня в немалый шок.

– «В случае отказа от брака… – я провела пальцем вдоль строчки. – В случае побега невесты… В случае смерти при странных обстоятельствах… Легардор оставляет за собой право расторгнуть все ранее подписанные соглашения с княжествами». Вот это соглашение!..

Откинувшись на спинку кресла, я несколько минут просидела неподвижно, боясь представить, будущее людей в случае собственной смерти.

– Нет, такое не произойдет, – наконец решительно сказала я себе и продолжила чтение, ведь пришла совсем не ради условий договора: – Так… даты… обещания… Все это подождет еще три года… Ага! Вот! Леди Вирена Эллина Алорийская… будущей супругой… киашьяра и наследника Легардора Рэндалла Дениэла Диадора…

Руки тряслись. Я знала, что невезучесть и здесь не оставит меня без своих подарков, так и произошло.

Рэндалл!

Рэнд.

Я предпочла бы его брата, но судьба и некая неизвестная мне сила распорядилась иначе.

Вновь припав взглядом к пергаменту, я судорожно искала какие-то дополнительные условия на счет самого брака, но не нашла и перепугано сглотнула.

– Вот придушит он меня… или я его… Эх…

Соглашение закрепили три подписи. Росчерк отца я узнала сразу – не единожды видела, как он подписывал разного рода бумаги. На договоре князь расписался поспешно, чуть размазав чернила по тонкой коже. Новоиспеченный жених и лорд Киревар оказались куда обстоятельней. Я долго придирчиво рассматривала наклонные завитки в росписи Рэндалла, пока не сообразила, что записку мне под подушку подложил именно он.

«Ого!»

Видно блондина обеспокоил мой рассказ о снах, и он все рассказал брату…

Еще немного посидев в отцовском кресле, я собиралась уже вернуться в спальню, чтобы опять забраться под одеяло, но стоило вернуть пергамент на место и выйти из кабинета, как неудержимо захотелось вновь оказаться на той полянке среди лип. Недолго раздумывая, я незаметно проскользнула мимо стражи и разбредающихся по своим комнатам гостей. Сразу возникло ощущение, что все повторяется, ведь почти сутки назад я точно так же вышла из замка в предрассветный час.

Гравий приятно скрипел под ногами в такт неспокойно бьющемуся сердцу.

«Так странно… – подумалось мне. – Так странно».

Когда-то мама рассказала мне о том, как она сама покидала родимый дом, уезжая из Беривела в Алорию. Слушая ее, чудилась некая затаенная тоска, но радость затмевала все другие эмоции. Представляя себя в подобный миг, мне казалось, что буду так же радоваться, как она тогда.

Не вышло…

Слезы сами собой брызнули из глаз, мешая идти вперед. До полянки, освещенной светом звезд, я добралась, поминутно утирая глаза, побродила по кругу, рассматривая мерцающих среди ветвей светлячков, и замерла в центре. Здесь ничего не осталось от ритуала, даже примятая трава за один день непреклонно встопорщилась, осыпая на тонкие туфли слезинки росы.

Я стояла довольно долго, прислушиваясь к неторопливому шелесту ветра в кронах, будто выискивая в нем неизвестные даже мне подсказки.

Ничего.

Пустота.

Природа, которой нет дела ни до кого.

Вдруг между лопаток словно воткнули булавку – не больно, просто неприятно. Я обернулась, выискивая причину этого ощущения, и вскрикнула, наткнувшись на холодный взгляд сверкнувших в полутьме под сенью липы глаз. От неожиданности я даже по инерции шагнула вперед, навстречу явной опасности, хотя разум требовал спасаться бегством.

В лицо ударил шквальный ветер, сбивая с ног. Над головой будто пронеслась огромная птица без тела, хлестким ударом крыла задев меня по плечу. Закрыв голову руками, я полежала несколько секунд, но ничего более не произошло. Осторожно осмотревшись и не обнаружив никаких странностей вокруг, я опрометью бросилась обратно к замку.

Отца в комнате уже не оказалось. То ли сам он проснулся и ушел, то ли Мара его выпроводила. Я поскорее сбросила тяжелый от пропитавшей подол влаги балахон и нырнула под одеяло, трясясь от ужаса, надеясь поскорее уснуть. Но так и пролежала до утра, вновь и вновь представляя глаза среди лип…

За завтраком ранним утром собрались лишь отец, Ольма и я. Гости, после почти всей ночи празднования, отсыпались, Эмма решила в очередной раз покапризничать, а Эвила встала раньше всех, отправившись на раннюю прогулку вместе с князем Ленисина. Рассматривая наши скучающие лица, князь наскоро выпил чашку чая и, пожелав нам хорошего дня.

Ольма наполнила себе чашку отваром малиновых листьев и очаровательно мне улыбнулась:

– Интересно получилось, не правда ли?

– О чем ты? – Я любовно намазала на кусочек булочки немного меда и отправила в рот.

– Ой, только не говори, что не понимаешь!.. – поджала губы сестра.

– Я на самом деле не понимаю…

– Ты, которая так внимательно слушала наши рассуждения о легардах, – презрительно вымолвила Ольма. – И теперь ты будущая королева!

– Это не по моей воле, – озадачившись злостью в голосе сестры, напомнила я.

– Говори это кому-нибудь другому! – хмыкнула Ольма и встала из-за стола, презрительно искривив губы. – Это мог быть мой шанс на лучшую жизнь… Я старшая!

– Ты уверена, что это лучшая жизнь?

Сестра фыркнула и, обиженно стуча каблучками, вышла из малой столовой.

***

Рэнд небрежно накинул поводья на седло и принялся расстегивать ремни на груди и животе гиппогрифа. Заметив выражение лица брата, Клант чуть нахмурился и после секундного раздумья спросил:

– Что с тобой? Хорошо же все прошло.

– Да, знаю, – согласился легард, но злиться не перестал.

– Так было предначертано, – примирительно напомнил блондин.

– Нет, предначертано не было. Просто совпало именно так, – покачал головой киашьяр.

– Но ведь Оракул выбрал Алорию?! – нахмурился Клант, стягивая со своего небесного скакуна седло.

– Оракул Зеркал указал лишь, что час близок, а нам оставалось ждать первого приглашения. Это всего-навсего совпадение, что оно пришло именно из Алории. Если бы с этим княжеством ничего не вышло, то мы бы отправились в другое.

– Нам повезло, и девушку браслет выбрал, но я не понимаю твою реакцию, – раздраженно дернул плечом Клант. – Она еще очень юная и задиристая, но это исчезает с возрастом. Посмотри хоть на Кирию. Вот где норов бьет через край, но я уверен, не пройдет и десяти лет…

– Дело не в характере, – отмахнулся Рэндалл.

– Тогда в чем? – вновь нахмурился Клант. – Ты слишком разборчив. Тебе теперь уже не выбирать. Все. Смирись. Повязан с этой человеческой девушкой о-о-о-очень надолго.

– Думаешь, я этого не знаю? – Рэнд со скрежетом водрузил седло на подставку и направился к выходу.

– И что?

– А то, что если бы тебе навязывали брак, которого ты не желаешь…

– Ты злишься не поэтому, – уверенно возразил Клант.

– Никто не знает, смогу ли я себя контролировать… Не мне тебе напоминать, – в конце концов произнес Рэндалл и тяжело вздохнул.

– Ты зациклился на том несущественном происшествии! – простонал блондин.

– По-твоему, смерть двух легардов от моих рук – несущественно? – хмуро выдавил киашьяр, сверкнув на брата грозным взором.

– Ты просто не мог себя контролировать под влиянием эмоций. Это совершенно неважно сейчас. Никто тебя не обвиняет, – попытался переубедить брата Клант.

– А ты не думал, что будет, если и эту девочку из Алории постигнет подобная участь? – со зловещей ухмылкой уточил Рэнд. – Я допускаю подобное…

– Не говори глупостей! Ты усвоил урок и не позволишь ярости одержать верх над собой.

– Да, я обещал больше никогда не менять ипостась и всегда себя контролировать, но кто даст гарантии, Клант? Кто хоть на миг увериться в моей силе? – спросил брюнет, поднимаясь по лестнице к замку.

– Ну…

Киашьяры поднялись на длинную террасу, от которой вверх уходила лестница к подножию замка. После дождя выщербленные мраморные плиты блестели и в небольших лужицах отражалось солнце и радужные блики от витражных вставок фонарей над главным входом.

– Ба! Какие легарды к нам пожаловали?! – на распев произнес высокий темноволосый мужчина, появляясь в распахнутых перед ним дверях. – Наши победители прибыли. Принесли счастливую весть. Уже слышал. Киревар многим успел сказать. И как это, быть удостоенным такой чести, а, Рэнд? А ведь еще не так давно ты бы пожертвовал такой возможностью ради любви. Или все же нет?

– Заткнись, Джеймен, – хмуро велел Клант. – По-хорошему тебе говорю…

– А иначе что? Заставишь меня так же, как наш дражайший Рэнд заткнул рот моему отцу?

Киашьяры молча прошли в замок, стараясь не смотреть на ухмыляющегося легарда. Джеймен недолго постоял, сверля взглядом их затылки, а затем негромко рассмеялся, что-то неслышно пробормотав себе под нос.

Прямо за входными дверями, вынырнув из-за спины невозмутимого стражника, легардов перехватила рыжеволосая девушка, негромко шикнувшая на Кланта, собравшегося накинуться на нее с вопросами. Подхватив братьев под локти, Кириа почти волоком потащила их к ближайшей двери, открыв ее на этаж библиотеки, задействовав магию замка.

– В чем дело? – раздраженно выдернул у легарды руку брюнет. – Тебе не кажется, сестренка, что ты позволяешь себе немного больше, чем следует?

Кириа не обратила внимания на тон Рэнда и лишь громко на него шикнула, продолжая тащить киашьяров вперед по коридору вокруг купола библиотеки, пока они не попали на узкую террасу над библиотекой.

– Мне нужно с вами поговорить до того, как вы отправитесь к королю.

– Давай после, а? – с надеждой предложил Рэндалл.

– После вы даже не подумаете меня слушать! – обиженно проныла Кириа.

– Говори уже, не томи, – сдался Клант, рассматривая кружащих внизу гэлл – магических существ, обитавших только в библиотеке. – Почему именно здесь? Если у тебя какая-то тайна, то это не лучшее место, чтобы ее рассказывать.

– Это не тайна, – Кириа отпустила руку Рэнда и, нервно вздохнув, прошлась по свободному пространству, грозно выстукивая тонкими каблучками по тонкому полу из полупрозрачного дерева, усиленного вереницей заклинаний и поддерживаемого вопреки логике на двух небольших опорах. – Я хотела с вами поговорить насчет Джеймена…

– А мы его видели только что, – усмехнулся Клант добродушно. – Но учти сестренка, если ты в него влюбилась, то я против. Это последний легард во всем королевстве, кого бы я захотел видеть твоим мужем. А я ведь мало кого ненавижу так сильно.

– Я не могу шага в Лессе ступить без едкого замечания этого несносного волка! Это уже перешло все дозволенные границы, – всхлипнула девушка. – Сегодня он обозвал меня своей невестой и матерью его будущих наследников, добавив, что ему будет нетрудно усмирить мой норов. Словно о безмозглом животном говорил! Я знаю, что именно так Джеймен и считает, но в свой адрес слышать подобное от этого не легче.

Кириа расплакалась, заламывая тонкие руки и стараясь сдержать эмоции. Получалось у рыжеволосой легарды это так плохо, что Рэнд, глядя на ее страдания, в конце концов просто засадил кулаком по стенной панели, оставив вмятину на покрытой лаком древесине.

– Он перешел все границы, ты права, – скрипнул зубами киашьяр и сжал ладони в кулаки. – Это уже не просто издевка! Это плевок в сторону нашего рода. Предки многие столетия правят королевством еще со времен прихода…

– Перестань, Рэнд, – одернул брата Клант. – Джеймен только того и добивается. Он уже несколько лет достает Кирию из-за тебя, чтобы позлить и всегда быть на виду, как немое напоминание. Сейчас ты только раззадоришь его эго, дав возможность для новых насмешек.

Киашьяр блондина уже не слушал. Его злость требовала выхода, и надоевший легард казался идеальной целью. Рэнд быстрым шагом преодолел обратный путь до грифдиров, зная, что встретит Джеймена именно там. Еле поспевавший за братом Клант, хоть и беспокоился, но скорее о самом здании, чем о легардах.

– О, опять вы, – пренебрежительно простонал Джеймен.

Рэндалл заступил легарду дорогу и, ткнув его в грудь, хрипло приказал:

– Оставь Кирию в покое.

– Это почему? – Джеймен не обратил внимания на действия киашьяра, будто тот был не более камешка на пути. Легард обошел Рэнда, обогнув по дуге.

– Я тебе не позволю и впредь ее обижать!

– Обижать?.. В своем ли ты уме? Я ее вовсе не обижаю… Мне нравится эта милая крошка. Она просто этого еще не поняла, – снисходительно объяснил легард.

– И не поймет. Я не позволю, – хмуро сообщил киашьяр, отталкивая руку Кланта, пытавшегося затолкать Рэндалла себе за спину.

– Не ты решаешь, а ее отец. Если я задам вопрос Киревару, то вполне могу получить положительный ответ. Мой род один из самых богатый и древних… Если вы этого не знаете… Малышка будет мне отличной женой! И вы ничего не сделаете, – довольно причмокнул губами Джеймен. – Это особенно приятно. Вы киашьяры, но способны вершить не так много. Правда, Рэнд, ведь ты уже не просто киашьяр, а будущий король?.. Но решения принимать не тебе.

– Но и не тебе…

– Зато одно очень важное ты уже принял. Ты помнишь тот день, Рэнд? У тебя перед глазами все еще стоит то пламя? Помнишь, как тело Эреи лизали языки смерти, а она ничего не могла с этим поделать?

Рэнд не стал слушать дальше, просто ударил метко и исподтишка, направив невидимый кулак Джеймену в живот.

Легард громко взвыл. Его откинуло на стенку ближайшего стойла, припечатав непрерывным воздушным потоком.

– Я отомщу тебе за все, – прохрипел легард пытаясь снять с себя действие чар. – Я буду ждать. Найду способ сделать тебе так же больно, как было мне, когда мой отец погиб. Помни это, Рэнд.

– Ты никогда не давал мне об этом забыть, – зло пробормотал киашьяр, развернулся, прекращая действие чар, и ушел.

Сплюнув на солому кровавую пену и ехидно улыбнувшись Кланту, Джеймен довольно отряхнул камзол, словно ничего не произошло.

ГЛАВА 6

На этот раз мне снился совсем не коридор, а необъятная пещера с вытянутым, конусообразным потолком, из которого вниз, в центр неровного пола из серого песчаника, бил луч света. Я долго присматривалась, пока не сообразила, что это вовсе не свет, проникающий откуда-то сверху, а лишь отраженный зеркалом-лупой отблеск нескольких светильников, подвешенных на тонких канатах вдоль стен. Лампы отбрасывали вокруг блеклые пятна желтого цвета сквозь матовое стекло, в то время как верхняя их часть была открытой, и, привстав на цыпочки, я могла видеть бьющееся в агонии бело-голубое пламя.

Пещера выглядела пустой, но это не могло меня обмануть, слишком хорошо я знала свои сны. Казалось, стоит лишь сделать шаг – и все вокруг изменится, придет в движение, оживет и обратится ко мне, не предвещая ничего хорошего.

– Здравствуй.

Звук пришел из ниоткуда, я даже не успела сообразить сверху он донесся или из-за спины. И было ли в этом звуке услышанное слово?.. Я могла просто испугаться какого-то шума, придумав в нем голос.

– Здравствуй, – теперь я отчетливо слышала голос, но вот определить его принадлежность не могла.

Внутри табунами пробегали мурашки, добавляя мне предчувствия неотвратимого.

– Здравствуй, что же ты молчишь? – на этот раз голос был явно женским, но с какими-то неестественными нотками, будто во рту у говорившей в место зубов теснились огромные металлические клыки.

– Неужели так сложно казаться вежливой? – с грустью произнесла женщина спустя несколько секунд. – От тебя же не убудет… Неужели я такая страшная?

И она шагнула ко мне…

Я услышала это движение, но не увидела саму незнакомку. Застоявшийся в пещере воздух дернулся, ударив мне в лицо холодной стеной.

– Знаешь ли ты, сколько мужчин признавалось мне в любви? – с горечью выдохнула женщина.

Она стояла прямо передо мной, я ощущала теплоту ее дыхания всего в десятке сантиметров от себя. В ужасе сглотнув, я нерешительно отклонилась назад, боясь сделать хоть шаг.

– Я тебе неприятна? – удивилась женщина. – Сотни таких как ты готовы падать предо мною ниц, лишь бы удостоиться чести оказаться среди свиты. Сотни!..

Женщина вскрикнула и толкнула меня рукой. Теперь я точно была уверена, что это не плод фантазии. Закрой глаза – и не отличишь происходящее от обычной реальности.

Я отступила на шаг, внимательно следя за пространством перед собой, и не ожидала, когда голос прозвучал сбоку, над ухом:

– Ты считаешь себя достойной? Ты считаешь, что лучше меня?

Меня передернуло. Хотелось не просто отойти, а убежать, но из пещеры не было выхода!

– Куда же ты… – выдохнула мне в лицо женщина. – Хочешь улизнуть и оставить меня здесь?

Язык распух от страха, чем и уберег от ответа.

– Здесь так одиноко… – провыла женщина, подступив вплотную, почти касаясь губами моего лба. – Поговорить совершенно не с кем… брожу… Хожу… Одна!..

Женщина медленно накрутила на невидимый палец прядь моих волос, вогнав этим в ступор, а затем, хотя я и ждала чего-то такого, больно дернула на себя, заставляя вскрикнуть от боли.

– Ты что-то сказала? – сладко уточнила женщина и крепко сжала мои руки выше локтей, не давая отойти. – Скажи еще что-нибудь!

Было страшно, и я, дрожа всем телом, помалкивала.

– Хотя бы звук! – закричала женщина и до боли стиснула мои руки. Я постаралась не выдать себя стоном, догадавшись, что стоит произнести еще хотя бы один звук и эта невидимая незнакомка не отвяжется.

– Говори! – противно каркнула женщина, встряхнув меня. – Ну?!

Я молчала и не ожидала, что меня так просто отпустят, но женщина отступила, давая возможность вдохнуть полной грудью. Не верилось в такую удачу.

Удар пришелся сбоку по руке, хлесткий и холодный, как от куска стали. Я даже боль почувствовала не сразу, только когда рана на предплечье набухла кровью и ее края раздались в стороны под разорванной тканью платья. Новый удар настиг на уровне колен, подло преподнесенный сзади. Я вскрикнула и упала на четвереньки, сотрясаемая болезненными пульсами и толчками вытекающей из ран крови.

– Ага! – взвыла женщина и хлестнула меня по спине со всего маху. – Будешь говорить?! Будешь говорить со мной?!

Стремясь оказаться как можно дальше от этой невидимой сумасшедшей, я, как смогла быстро, поползла в сторону, стараясь не обращать внимания на боль.

– Куда?! Куда ты? А поговорить?

Сжавшись и ожидая нового удара, я, тем не менее, все равно кое-как передвигала ногами и руками, подбадривая себя тихими стонами, пока не ударилась со всего маху о стену… и не проснулась.

Несколько минут заполошно оглядывалась, пытаясь понять, чудится ли все это или я на самом деле дома, в своей комнате. Поверить удалось не сразу. Все представлялось, что из-за ширмы или гардины выскочит очередной монстр, чтобы растерзать меня на части.

***

Почему-то казалось, что я буду долго переживать и вспоминать произошедшее, с содроганием провожая каждый новый день. Но уже через неделю все сгладилось, половина событий стерлась, поглощенная подготовкой сначала к свадьбе Эвилы, а затем к ее отбытию в Ленисин. Мы с Эммой с удовольствием приняли приглашение погостить у сестры и помочь ей освоиться в новом доме.

Получилось настоящее приключение.

Все мои познания об окрестных землях исчерпывались поездками в несколько деревенек, расположенных на расстоянии пары часов езды от замка, и непримечательными поездками в Эдишь и Барру. Все остальные знания я почерпнула из книг, прилежно заучивая названия городов и деревень, относящихся к Алории. И только проехав княжество насквозь, я сообразила, насколько владения отца обширны.

Целых восемь дней пути основательно измотали как меня, так и не привыкшую сидеть на месте Эмму. Изрисовав все чистые листы бумаги цветным мелом с двух сторон и измазав этим же мелом синюю бархатную обивку кареты, малышка каждые несколько минут требовала новое развлечение, чем чуть не довела до истерики тетю и двух нянек. Но все-таки нам удалось добраться до владений князя Ленисина без потерь.

Замок, в котором Эвиле предстояло стать полноправной хозяйкой, оказался в два раза больше нашего Алора, но в более плачевном состоянии. Последние лет пятьдесят князья пытались ремонтировать здание, но то усиленно сопротивлялось.

Несмотря на довольно теплую осеннюю погоду, Эмму продуло, так что малышка практически весь наш визит проболела, дуясь на тетю, что ее не пускают со мной на побережье. Стараясь как-то утешить сестренку, я покидала ее только на несколько часов, чтобы вдоволь набродиться по широким безлюдным пляжам, где так приятно было мечтать о путешествиях и плаваниях, о которых я читала в книгах. И только вспоминая дорогу через два княжества, приходилось признать, что красивыми эти рассказы выглядели только на бумаге.

По жизни я была слишком домашней, чтобы без причитаний и жалоб, да еще и по собственной воле, отправиться хоть куда-нибудь. Жалеть о поездке, естественно, было поздно, поэтому я просто почаще одергивала фантазию, когда, подставляя лицо и распущенные волосы порывам теплого ветра и солоноватым брызгам воды, видела себя на палубе быстро мчащегося корабля. Для Эммы на пляжах я собирала забавные камешки и кусочки обкатанного волнами стекла, чтобы потом, устроившись поудобнее на одеяле, долго с упоением их рассматривать. Камешков у малышки накопилось за две недели с целый тазик для умывания. Няньки хотели их выкинуть, но мы в честной борьбе отстояли наши сокровища. А уезжая из Ленисина, вытребовали у слуг отдельный сундучок под них.

Весной к нам пожаловал овдовевший князь Барры, чтобы просить руку Ольмы. Правда, делал он это так завуалировано, что отец не сразу догадался. Тетушка Севиль, узнав о цели визита соседа, ужасно расстроилась. Как мы поняли позже, она была тайно влюблена в князя много лет. Чтобы не расстраивать сестру, отец без мук совести отказал князю, не дав тому даже переговорить с Ольмой.

Сама старшая сестра долго хохотала, узнав об этом. А на следующий день заявила отцу, что хочет замуж за капитана замковой стражи. Временем для объявления Ольма выбрала обед, так что князь чуть не подавился кусочком телятины и долго приходил в себя. После чего попытался втолковать дочери, что не может заставить капитана взять ее в жены. Дядя на это предложил спросить самого молодого человека, но желающих не нашлось.

Через неделю капитан Велл сам пришел к отцу просить руку Ольмы, которую, при всей любви отца к этому парню, не получил бы, если бы девушка первая не объявила о своем желании. Отец с легким сердцем согласился, так и не узнав, что дочь собиралась устроить голодовку и побег из дома в случае отказа.

Мое шестнадцатилетие отпраздновали в тесном семейном кругу. Повар приготовил много всяких вкусностей. Подарков от родственников и княжеских семейств я в честь этой даты получила совсем немного, так что сладости стали отличным утешением. Особенно с учетом того, что пару самых больших подарков Эмма разбила в дребезги, утверждая, что не трогала коробки, а те сами собой поднялись в воздух, а потом взорвались. В выдумки сестренки мало верилось. Ну не могли упакованные в бумагу вазы воспарить, а потом разлететься на маленькие кусочки по всей комнате.

Подарки из Легардора совсем не пострадали. Будто зная о любопытстве Эммы, легарды прислали мне отрез дорогого переливающегося шелка и много прекрасных кружев, которые нельзя было разбить.

Мара, с трепетом расстилая эту красоту на покрывале кровати, шепотом считала число ночных сорочек, на которые можно будет использовать тончайшее кружево, когда ко мне прибежала Ольма и со слезами на глазах начала умолять отдать их ей. Служанка раскраснелась, сдерживая желание напомнить старшей сестре, что она поступает неправильно, но вряд ли Ольма прислушалась бы к совету. Мне не очень хотелось отдавать такой чудесный подарок, но сестра столь настойчиво уговаривала, что проще было дать требуемое, чтобы сохранить мир в семье.

Лето потонуло в приготовлениях к свадьбе, которую весело справили в самом начале осени. Ольма очень спешила с брачными обетами, больше обычного покрикивая на нас с Эммой. Причину спешки все в Алоре узнали всего месяц спустя, когда сестра надумала заказать себе несколько новых платьев со свободным покроем. К началу зимы уже ни от кого не мог укрыться округлившийся животик девушки, а ранней весной Ольма осчастливила отца первым внуком.

Князь в малыше души не чаял, но старался держаться от него подальше, уж очень требовательный у того оказался голосок, способный поднять половину замка посреди ночи по боевой тревоге.

Вот и сейчас я легко улавливала в отдалении раскаты и переливы плача, резко превращающегося в визг. Маленький Савир не давал покой никому ни днем, ни, тем более, ночью. Ольма как-то приноровилась спать даже под его вопли, в то время как целый штат нянек сбивался с ног, пытаясь успокоить одного толстощекого карапуза с золотым вихром волос, как у новоиспеченного папаши. Капитан стражи, готовый идти в бой на любого противника, непреклонный и уверенный в себе, позорно сбегал в деревни, где квартировали или жили стражники, чтобы только быть подальше от родного сына.

Эвила в последний год сильно подобрела, от счастливой и радостной жизни растеряв половину своих колючек. Даже не видя ее, я по письмам легко могла представить ее умиротворенную улыбку влюбленной и любимой жены и почти матери. Этим летом ожидалось рождение первенца молодой княжеской четы Ленисин, что не могло не радовать.

Читая о том, как себя чувствует Эвила, и о том, что за последний месяц подарил ей муж, я не могла не смеяться, представляя, как буду зачитывать письмо вслух за ужином.

Захотелось уговорить отца, чтобы он отпустил меня к сестре хоть ненадолго. Будет замечательный повод оказаться подальше от раздраженной и не менее громкой, чем ее сын, Ольмы.

«Я так скучаю, Вир, – писала Эвила. – Здесь очень хорошо, но порой бывает очень скучно. У меня нет подруг, только слуги…»

– Леди Вирена, еще один подарок! – пропыхтела Мара, внося на подносе небольшой сверток из плотной коричневой бумаги.

– А этот от кого? – спросила я, осматривая и без того громадную гору подарков от всех родственников и из каждого княжества, опасаясь, как бы она не свалилась на пол, загромоздив все пространство в комнате.

В этом году все вдруг вспомнили, что третьей дочери князя Виктора исполняется семнадцать, а еще, что она невеста киашьяра Легардора. Со дня ритуала, разделившего мою жизнь на до и после, я немного свыклась с новым статусом и с пониманием того, что однажды придется назвать Рэндалла своим супругом.

– Чего не знаю, того не знаю! Мне слуги передали, а сам подарок какой-то гонец доставил, – проворчала горничная, утирая пот со лба. – Ух, ну и духотища! Не повезло вам с днем рождения!

Май в этом году выдался, правда, слишком жарким. По ночам я и без того спала плохо, но теперь и вовсе почти не высыпалась. К бессоннице привыкла легко, она стала моей обычной спутницей в эти два года, и ей я была рада больше, чем снам.

Коридор мне виделся не очень часто, но тот сон с гиппогрифами оказался единственным спокойным и нестрашным. Сны каждый раз были разными и в тоже время похожими. В них вечно присутствовали какие-то ужасные многоглазые звери странной окраски, и тьма, в которой таилось что-то, от чего хотелось забиться в угол и выть от предчувствия неизбежного. И в каждом я встречала ту женщину, про которую Клант сказал, что это Ашарса. Она всегда была позади этих голодных глаз, опасных клыков и когтей. И ее голос протыкал мозг раскаленным железом.

Я просыпалась в поту, с ощущением, что с каждым разом сны все больше затягивают меня в свои объятия. Еще немного – и навсегда останусь там, звери доберутся до меня, а Ашарса добьет то, что останется от слабого и безвольного тела, некогда бывшего девушкой, по имени Вирена.

Порой начинало казаться, что я схожу с ума, потому что виделось, как Ашарса приходит не только во сне, но и на яву, хотя такое, конечно, просто не могло произойти. Ведь эта легарда, возможно, только миф, а мне снится вовсе даже не она. Просто моя любовь к книжным историям породила эти сны, а детский страх темноты довершил дело.

– Правда, жарко. Мара, подготовь ванну, – велела я, оттягивая лиф платья на груди. – И сложи на столике возле нее самые маленькие подарки. Я их открою до праздничного ужина. Может там отыщется какое-нибудь интересное украшение.

Мара устало вздохнула, но отправилась приказать слугам, чтобы принесли горячей воды из кухни. Улыбнувшись вслед горничной, я зашла за ширмочку у сундука в углу и начала раздеваться, прислушиваясь, как гремят ведрами кухонные помощники, наполняя большую медную ванну в небольшой комнатке, примыкающей к спальне. Последним я сняла с шеи питир. Обычно с подвеской я почти не расставалась, снимая только перед купанием. Повесив подарок легардов на завиток деревянных украшений ширмы, в одной нижней рубашке я отправилась в ванную комнату, попутно сказав Маре, что ее помощь не потребуется.

В воду я добавила целую горсть морской соли и немного сушеных лепестков пиона, от чего по комнате поплыл приятный аромат. Пройдясь вокруг ванны и обдумывая предстоящий вечер, я развернула лежавший на краю столика бесформенный сверток. Загадывать, что в нем может оказаться, было бы глупо.

Разорвав три слоя плотной бумаги с ярким цветочным рисунком, я добралась до чего-то мягкого и скользкого, с восторгом поняв, что держу в руках перчатки для верховой езды из тонкой коричневой кожи. В свертке нашлась и небольшая карточка: «Дорогой сестренке от Эвилы».

Я радостно улыбнулась. Этот простой и практичный подарок многое мне рассказал о сестре. В другое время она подарила бы мне новые пяльцы для вышивки, не слишком сильно задумываясь о том, нужны ли они мне. Мои увлечения Эвила всегда игнорировала и осуждала.

ГЛАВА 7

– Видно замужество и скорое материнство на самом деле ее изменили, – с нежностью пробормотала я, забираясь в ванну.

Повалявшись в теплой воде несколько минут, я принялась разворачивать другие подарки, которые Мара взгромоздила на тонконогий резной столик рядом с ванной. Поверх всего оказался узкий легкий предмет, старательно упакованный в золотистую шуршащую бумагу. Закрыв глаза, я с восторгом представила, что может быть внутри. Мне всегда нравилась эта забава. Угадывала я, конечно, редко, но как же было приятно узнавать, что оказывалось в подарках на самом деле. В прошлом году кто-то из княжеских семейств прислал в похожем свертке чудесный браслет, украшенный маленькими агатами нежно-голубого и оранжевого цветов.

– Браслет! – загадала я быстро и начала разворачивать бумагу.

Прежде всего, меня удивило то, что внутри оказалась плоская шкатулка из редкой в наших краях древесины. Мастер, сделавший шкатулку, точно знал, что сам материал произведет куда больший эффект, чем какие-либо украшения, и поэтому только лишь обработал свое изделие маслом, чтобы придать оранжево-розовой древесине вишни сияние. Я подержала шкатулку пару секунд в руках, наслаждаясь приятным моментом получения такого подарка.

В Алории много лет пытались выращивать вишни, но деревца не желали приживаться на этой почве. Ничего не помогало. Но ягоды этого дерева в княжестве очень любили, поэтому торговцы с охотой привозили их из Кравина, славящегося своими умелыми земледельцами. Наш повар готовил из вишни удивительные джемы, которые подавались на завтрак.

– Значит, это от тетушки Марджори! – расплылась я в счастливой улыбке.

Княгиня Кравина приходилась родной сестрой маме, и, хотя тетушку я видела всего несколько раз в своей жизни, мы очень сроднились, обмениваясь множеством писем из года в год. К тому же, глядя на тетушку Мардж, во мне пробудилась надежда однажды стать такой же красивой как она. Внешне я походила на тетю больше, чем на отца и мать. У Марджори тоже были льдисто-голубые глаза, бледная кожа и очень темные, почти черные прямые волосы. И по ее рассказам, в детстве она так же, как и я, терзалась сомнениями на счет своей внешности.

За последние пару лет я стала нравиться себе куда больше, чем раньше. Не то чтобы внешне как-то слишком сильно изменилась, но хоть перестала быть костлявой девчонкой. Платья теперь сидели на мне лучше, пусть даже, как и раньше, я отказывалась надевать на себя корсет. Лицо, правда, осталось прежним. Так и не появилось у меня ни очаровательности, ни загадочности, ни яркой красоты. Ольма пыталась на этот счет втолковывать, что они и не появится сами по себе, что мне нужно работать над мимикой, взглядом. Но я с чистой совестью пропускала это все мимо ушей.

Зачем? Все равно с моим замужеством давно решено, так что стараться нет смысла!

Выбросив из мыслей переживания, я открыла шкатулку, в восхищении замерев и широко распахнув глаза. На переливающемся пурпурном атласе лежало перо для письма, выполненное из серебра и хрусталя. Его и в руки было боязно взять, не то что писать, таким оно казалось хрупким и невесомым, полупрозрачным и похожим на настоящее.

Мысленно поблагодарив тетю и пообещав себе написать ответное письмо поскорее, я взялась за следующий сверток, когда услышала, как хлопнула дверь в коридор. Через пару секунд на пороге ванной комнаты появилась Ольма, растрепанная и недовольная.

– Вира! – сестра всплеснула руками. – Пока ты тут изволишь купаться, я с ног должна сбиваться, занимаясь подготовкой к празднику!

Я удивленно глянула на Ольму, не понимая, о чем та говорит.

– Оль, подготовкой занимаются слуги. При чем здесь ты?

– А при том, что это ты, а не я должна встречать гостей внизу! – взвизгнула сестре. По ее щекам расплылся алый румянец гнева.

– Какие гости? – пришлось уточнить мне. – Мы же никого не звали. Просто семейный праздник. Только самые близкие.

– Ну… Это князья Эдишь! – выдохнула сестра. – Они направлялись в Барру… Представляешь, князь Барры берет в жены Зорью, кузину князя Эдишь!

– И какое тебе до этого дело? – усмехнулась я, разворачивая большую коробку с шоколадом. – Неужели ты сама хотела замуж за Алердо Баррийского?

– Еще чего не хватало! – с отвращением фыркнула Ольма. – Ему же лет… больше, чем папе!

– Так в чем дело? – непонимающе протянула я. – Что ты так разнервничалась. Ну, приехали гости… И что?

– Я удивляюсь твоему спокойствию! – обиженно искривила губы Ольма. – У нас гостиные комнаты не прибраны, тетя не встает и к Эдишам выходить не желает, а ты ведешь себя!..

– Оль, я не хочу портить себе семнадцатилетие, – просто ответила я. – Мне хватит того, что в прошлом году Эмма чуть не спалила гостевое крыло, решив узнать, как работают фейерверки! И эти разбитые вазы. Осколки по сегодняшний день Мара из стен выковыривает.

За эти два года Эмми не только подросла, превратившись в маленькую шестилетнюю леди, но и обзавелась неконтролируемым любопытством. Ей было интересно все, начиная от того, откуда берется на кухне еда, – а, главное, как она туда перед этим попадает! – заканчивая цифрами в тетрадях управляющего.

Ни раз и ни два малышку ловили по дороге в деревню, куда она отправлялась, чтобы лично удостовериться в рассказах повара о полях, где растут хлебные деревья и колбасные кусты. За тот случай отец чуть повара не выгнал взашей, но успокоился, послушав оправдательную речь бедного мужчины. Естественно, повар не ожидал от Эммы такого исследовательского усердия.

Потом была увлеченность Эммы картинками в книгах. Девочка трудилась несколько дней, чтобы порадовать всех однажды за ужином своей коллекцией вырванных страничек с гравюрами. Тетушку чуть удар не хватил, а отец долго сердился на малышку, потому что она успела испортить своими действиями две нижние полки в большой библиотеке.

Затем девочка довела до истерики лекаря, решив учинить разбой в его мастерской. Что именно Эмми там искала, узнать не удалось, но картина залитого снадобьями пола и лицо плачущего лекаря до сих пор вставала перед глазами каждый раз, когда малышка учиняла очередной беспредел.

Пару недель назад Эмма заинтересовалась кошками. Мы понадеялись, что ее неожиданная любовь хоть на время утихомирит буйный нрав малышки. Но не тут то было! В один прекрасный, но не для жившей в замке кошки, день, Эмма вознамерилась узнать, где у животного внутри та штука, которая все время мурчит. Кошка, к счастью, осталась жива, а мы узнали о магическом даре Эмми, сделавшей бок кошки прозрачным, так что сквозь кожу и светящийся дымкой мех можно было без труда разглядеть движение мускулов.

Эмму немного пожурили и вызвали кого-то из магической академии. Приехавший маг быстро подтвердил дар малышки, предложив отдать ее на обучение, но сама девочка не просто воспротивилась, а заявила, что никуда не поедет и учиться колдовать не хочет. Сколько мы все дружно ее ни уговаривали, Эмми своего решения не поменяла, не желая даже слышать о том, чтобы уехать из дому.

– Вот! Мне теперь одной всем заниматься! – обиженно воскликнула Ольма.

– Да все само собой уладится, – уверила я сестру. – У нас хорошие слуги, они все подготовят. К тому же… Эдишь заранее нас не известили о прибытии. Если бы они выслали отцу письмо за неделю до приезда, то могли бы потом косо глядеть, а так… Сообщение с границы, уверена, лишь на час опередило княжескую карету.

– С тобой невозможно говорить сегодня, – прошипела Ольма, топнув ногой. – Вот пойду к сыну, а вы там с гостями делайте, что хотите!

И Ольма, гордо вздернув подбородок, удалилась, громко хлопнув дверью. Пожав плечами, я тщательно намылила голову, вытерла руки насухо и продолжила разворачивать подарки.

Княгиня Беллар прислала мне целый ворох дорогого кружева, окрашенного в бледно-зеленый тон. Из Вустока доставили тонкий браслетик с жемчугом.

Следующий подарок оказался из Легардора. Присланную в прошлом году ткань я использовала на чудесное платье, переливавшееся всеми цветами радуги. Им я очень гордилась и надевала лишь изредка, на самые важные торжества, и очень расстроилась, когда выяснилось, что в этом году я в него влезть не могу.

В шкатулке, обтянутой черным бархатом, на черном атласе покоилось ожерелье из усыпанных аквамаринами золотых лилий. Я в жизни не видела ничего столь же прекрасного и завораживающего. На гранях искусно обработанных камней играли тысячи световых брызг, приковывая взгляд. Я оторвалась от созерцания украшения только тогда, когда в глазах начало двоиться от долгого пристального рассматривания ожерелья. С тихим вздохом захлопнув крышку, я отставила шкатулку на край столика и взялась за следующий сверток.

Дверь медленно отворилась и в образовавшуюся щелку заглянула раскрасневшаяся и заплаканная Эмми.

– Милая, что случилось? – обеспокоенно спросила я, откладывая в сторону подарок.

Сестренка скуксилась и всхлипнула, сдерживая рыдания.

– Опять Ольма? Или на этот раз тетя Севиль? – с сочувствием уточнила у малышки.

– Ольма! – воскликнула Эмма. – Она опять на меня накичала.

– Ты сделала что-то плохое? – на всякий случай пришлось спросила мне.

Сестренка быстро отрицательно помотала головой и пропищала:

– Я ничего такого не сделала! Посто мы с Колином и Клодией пили чай, а Ольма вовалась в гостиную и начала меня отчитывать, что я гязь азвожу. Все знают, что это моя гостиная! Моя! Туда никто не ходит! А она!..

И девочка вновь разрыдалась, прижав ладошки к лицу.

– Эмми, не плачь, – взмолилась я. – Я с Ольмой поговорю. Вот увидишь, прямо при папе, чтобы он ее тоже отчитал. Папа ведь просил Ольму сдерживаться. Возьмет и накажет сестру, тогда она будет думать, прежде сем спускать на тебе свое раздражение.

– Павда? – с надеждой уточнила Эмма.

– Обещаю! – улыбнулась я сестренке.

– Уа! Уа! – просияла малышка, вытирая слезы, и, подскочив ко мне, расцеловала в обе щеки.

– А теперь беги и постарайся не попадаться Ольме на глаза до ужина.

Эмма кивнула и со счастливой улыбкой выскочила из ванной комнаты, а я вернулась к тяжеленькому свертку. Это оказался тот самый, принесенный Марой подарок в плотной коричневой бумаге. Внутри я обнаружила очень просто выполненный маленький металлический сундучок, без каких-либо украшений и пометок.

– Наверное, Заварэй, – решила я, разглядывая коробочку. – Они ведь железную руду добывают.

Крышка сундучка открывалась со скрипом, не мало меня этим удивив, а когда удалось ее откинуть назад, то из глубины вырвалось облачко то ли пыли, то ли дыма. От неожиданности, я вдохнула этот дым, мигом закашлявшись. В ушах зазвенело, и даже показалось, что я слышу чей-то смех в отдалении. Мужской.

Ничего не понимая, я запустила руку в сундучок, нащупав что-то маленькое и круглое. Это оказалось кольцо-печатка из белого золота, с выгравированными по ободку незнакомыми рунами. В остальном кольцо показалось даже красивым, хотя и слишком массивным и откровенно мужским. Решив проверить размер, я надела его на средний палец правой руки.

И в следующую секунду с головой ушла под воду.

Несколько безумных мгновений я барахталась, пытаясь хоть как-то выпрямиться, но тело категорически не желало меня слушаться. Глаза слезились и болели от попавшего в них мыла. Их хотелось протереть, но руки, будто одеревенев, инстинктивно молотили по воде.

Осознав, что из-за паники через несколько минут могу по-глупому утонуть в ванной, я заставила себя остановиться. Кое-как открыла слезящиеся глаза и, контролируя каждое движение, качнулась вперед, садясь и вдыхая полной грудью. Вода и пена брызнули в разные стороны. Сразу стало куда спокойнее. Несколько минут я посидела неподвижно, просто вдыхая и выдыхая воздух. Аромат лавандового мыла сильно раздражал нос. Кажется, я больше никогда не буду использовать его при купании.

Задумчиво повертев головой, я остановила свой взгляд на чем-то темном, видневшемся под водой. Какое-то время непонимающе разглядывала «это», а затем решила пощупать руками. Может я просто не заметила, как скинула что-то в воду?

Протянув вперед руку, я в ужасе уставилась на эту часть моего тела. И попыталась заорать. Ванную комнату наполнил странный вой. Потеряв окончательный разум, я, не понимая как, вывалилась из ванны, расплескав половину воды, и бросилась прочь, в считанные секунды затаившись под кроватью среди клочьев пыли.

Через минуту в комнату заглянула Мара. Я безошибочно узнала ее по мелькнувшим мимо кровати черным разношенным туфлям. А еще по запаху.

«По запаху?» – подумала я и мотнула головой, зацепившись чем-то за деревянные рейки, поддерживающие матрац. Сдержавшись, чтобы не взвыть, осторожно потянула, стараясь отцепиться.

– Леди Вирена? – окликнула Мара, заглядывая в ванную комнату. – Нету… Куда она подевалась? Вроде не спускалась, я бы заметила. Воды-то сколько разлила!..

Еще немного покрутившись по комнате и, судя по звуку, что-то переложив с места на место, горничная ушла. А я, подождав какое-то время, осторожно выползла из-под кровати и, страшась с каждым мигом все больше, на четвереньках подкралась к зеркалу. Зажмурилась и долго уговаривала себя не быть трусихой, хотя и так уже представила, что увижу. Вздохнув последний раз и чихнув от набившейся в нос пыли, я решительно распахнула глаза и уставилась на свое отражение.

«Вира, твоя неудачливость перешагнула все возможные границы!» – подумала я и попыталась вслух себя обругать, выискивая то самое кольцо, которое по глупости натянула на палец, но вместо слов получился только неприятный басистый рык, похожий одновременно на вой голодного кота и умирающего медведя. Передернув плечами, я опять посмотрела на собственное отражение, внимательно рассматривая то существо, что разглядывало меня двумя парами испуганных голубовато-желтых глаз.

Если бы оставалась уверенность, что через минуту-другую я стану прежней, то любовалась бы собой с большим удовольствием. Но не сейчас, когда в голове бродили безумные мысли о том, что теперь это навсегда, а любопытство спряталось и не желало выбираться.

Из зеркала на меня смотрел монстр из моих снов. Крупная зверюга, больше похожая на каракала или рысь, с ровным золотисто-коричневым мехом, с которого на ковер уже натекла большая лужа. Уши с кисточками, угольно-черные сзади, обвисли тряпками, придавая схожесть с собачонкой. На подбородке, груди и вдоль темного носа шерсть была светлая, почти белая, а над каждым глазом – с темно-коричневыми подпалинами. Такие же метки обнаружились на животе, причудливо и симметрично перетекая на внутреннюю сторону задних ног и почти исчезая на хвосте.

Прислонившись носом к зеркалу и сведя к переносице ближайшую пару глаз, я долго рассматривала… себя. Приходилось признать, что это все-таки я, потому как настоящая зверюга явно не вела бы себя как испуганная девчонка.

Сколько я так просидела – не знаю, но этого оказалось достаточно, чтобы успокоиться и задуматься о том, что теперь делать. Прежде всего решила одно: мне ни в коем случае нельзя оставаться в замке! Как бы ни был необычен зверь, из меня получившийся, даже отец предпочтет просто приказать его убить.

Понятно же, что странное животное не из этих мест, а, значит, может быть опасно. Или того хуже – ядовито. Сразу вспомнилась любимая фраза тети: «А мало ли!» Вот из-за этого «мало ли!» меня вполне могут насадить на пику. Значит, нужно уносить лапы, ради своей безопасности и безопасности близких.

Правда, как убежать, представлялось слабо. Почесав задней лапой за ухом, и встряхнувшись, так что стены усеяли крупные влажные пятна, я решила затаиться до поры, до времени, а бежать ночью, когда можно будет, в случае чего, скрыться в темноте.

Сразу после этого трудного решения я представила лица родных, не обнаруживших меня. Если мое отсутствие на праздничном ужине еще смогут как-то списать на плохой характер и безалаберность, то завтра уж точно поднимут шум.

Да и куда теперь деваться? Вряд ли кто-то, даже маг, поймет, кто я есть на самом деле. Можно было, конечно, проверить на Эмме, теоретически она могла увидеть, что случилось. Но, скорее всего, я просто напугаю сестренку, если заявлюсь к ней в таком виде.

В голову пришло только одно решение: нужно бежать в Легардор. Что-то подсказывало мне, что там у меня больше шансов быть расколдованной.

«Вот, и что тебя дернуло примерить это кольцо? – расстроено спросила я сама у себя. – Там же даже записки не было!»

Точно, записка!

Я ведь могу дать знать родным, что со мной случилось!

В следующую секунду я представила себя, шатающейся по замку, с листом бумаги в зубах, на котором коряво будет написано «Помогите!». Сомнительно, что кто-то остановится, чтобы прочитать. А подробно что-то написать у меня не выйдет.

Жаль, что до срока, когда за мной приедут легарды, еще целый год, так что нечего рассчитывать на быструю помощь, а зная отца, он может даже не сразу сообщить в королевство о пропаже. Не раньше, чем стражники обыщут каждый клочок княжества и опросят каждого встречного. Не найдя же в Алории, отец отправит послания в соседние княжества. Будь я человеком, меня бы отыскали через неделю, в самом худшем случае.

Сколько отец будет откладывать с извещением легардов? Два месяца? Три? Возможно, полгода. Через сколько после этого прибудут послы с моим женихом во главе? Еще через месяц?

А сколько мне отведено в этой шкуре? Колечко явно подкинула Ашарса, в этом нет и тени сомнения. Правда не очень ясно, почему она это сделала. Так же как и то, каким образом. Но в мои сны ей как-то удалось проникнуть в первый же день приезда легардов!

Вполне вероятно, я останусь в обличие зверя до того момента, пока не смогу снять кольцо. Сделать это невозможно. Значит, нужно искать решение не здесь, в другом месте. До Легардора путь долог, в карете туда можно доехать за несколько недель. Сколько я потрачу, пробираясь туда в своем нынешнем состоянии – неизвестно, но вполне вероятно, что путь у меня выйдет короче, чем ожидание в полгода!

«Вира! Нужно постараться! – попросила я саму себя. – Страшно. Но нужно. Если ты хочешь жить! И помни, если ты не сможешь выпутаться из этой истории, не развязав вражду между княжествами и Легардором, то все может закончиться очень плохо!»

Последняя мысль придала мне уверенности. И напугала еще больше. Кто знает, что решат легарды, узнав о моем побеге? Может и обойдется, но может случиться и так, что они снимут защиту, отдав земли людей на растерзание островам.

Представив такой исход, я решила предпринять хоть что-то, что потом может дать подсказку легардам, а рассчитывать приходилось только на их помощь. Если они вздумают узнать подробности… Кое-как открыв ящик в письменном столике у окна, неуверенно раскачиваясь на задних лапах, перепачкавшись в чернилах и сжевав несколько перьев, вытащила пачку бумаги и чернильный прибор. Написать что-то разборчивое получилось попытки с двадцатой. Поняв, что не смогу хорошенько описать все произошедшее, я решила ограничиться хоть чем-то. Кривые каракули с кляксами еле читались, но при желании в них можно было разобрать слово «Ашарса». Чтобы на надпись точно обратили внимание, я вытащила подаренное тетушкой Марджори перо и пришпилила листик к столешнице, после чего озадачилась местом, где смогла бы спрятаться до ночи. На ум пришли заросли ежевики у подъездной аллеи, но до них еще нужно было добраться!

Но и в комнате оставаться опасно, спрятаться здесь негде. Пришлось рискнуть и пробираться вдоль стен, радуясь любви тети к большим вазам, расставленным по всем коридорам. Лестницу я пролетела быстрее камня, выпущенного из пращи, покрывая за один прыжок не меньше пяти метров. Не без удовольствия признала, что лишние глаза – это здорово. Оборачиваться не приходилось. Голова даже закружилась немного от такого почти кругового обзора!

Сердце ушло в пятки, когда стало понятно, что нужно пройти мимо слуги, изваянием застывшего у распахнутых дверей в замок. И оставалось там до тех пор, пока я темной тенью проносилась между ног человека, чтобы тут же завернуть за угол и прижаться к стене.

– Что это было? – удивленно пробормотал слуга. – Кошка что ли пробежала? Эх, поспать бы…

Заставив себя вновь дышать, я побежала в сторону парка.

ГЛАВА 8

Клант еще раз перечитал послание брата и расстроено вздохнул. Порой его до зубовного скрежета раздражала привычка Рэнда заниматься всем лично. Брат не считал нужным перепоручить охоту на перерожденных воинам, натренированным именно на это дело, киашьяр лично отправлялся во все сомнительные места, чтобы на месте узнать, стоит ли вмешиваться в происходящее.

В последние несколько лет число монстров среди новорожденных легардов достигло слишком большого числа, перерожденные становились все агрессивнее. По какой-то нелепой причине большинство известных случаев рождения и нападений происходило в небольших городках и поселениях, где легарды слишком верили в силу своей крови. Многие поплатились за это жизнью. Перерожденные не щадили никого. Даже собственных матерей, убивая их еще до появления на свет. В сравнении с нормальными легардами, монстры при изменении ипостаси превращались в более крупных и опасных созданий, способных в одиночку разделаться с небольшой деревней.

Блондин вздохнул и прочел последнее предложение в письме несколько раз, обреченно простонав:

– Даже островные предки были куда лучше этих тварей!

Почти тут же легард сам признал собственную неправоту, ведь все знали, что перерожденные и являлись теми самыми прежними легардами, большая часть которых, возможно, так и живет на островах.

Ни в одной из хроник не сохранилась история легардов, но порой Клант задумывался, как же все началось и с чего. Тогда он начинал искать ответ в книгах, по крупицам собирая разрозненные и противоречащие одно другому сведенья.

По всему выходило, что древние легарды не отличались ни силой, ни знаниями, ни способностью к превращениям. Эти дикие создания вообще плохо переносили компанию друг друга, предпочитая подобно диким кошкам существовать поодиночке. Вечная борьба за жизнь сделала легардов скрытными и выносливыми, но и это не спасало их численность. Каждый третий новорожденный предпочитал увидеть свет, пробравшись к нему напрямик, без сложных родов. Никакая регенерация легардов не спасала самок от разорванного клыками и когтями в кашу сердца и перемолотых в труху ребер. Юный легард лишь день или два пировал над телом матери, если только ему позволяли другие хищники, а потом отправлялся на поиски более свежего и сочного пропитания.

Затем некоторые легарды поняли, что вместе существовать намного безопаснее, если, конечно, друг друга не грызть по ночам. Да и сдерживание магией новорожденных позволило сократить смертность среди самок. Одна единственная стая легардов вскоре совершенно перестала походить на отдельно живущих особей. Эти создания стали куда умнее и даже смогли создать Оракул.

В те времена он был куда проще, но исправно выполнял свою самую главную функцию – связывать воедино судьбы и силу всех легардов, сдерживая их природную дикость. Сами себя сковав при помощи магии, легарды навечно ограничили свою ярость, чтобы оградить свой род от вымирания.

Проходили столетия. О том периоде Клант прочел в нескольких книгах. Община легардов почти полностью отгородилась от островитян, защищая территорию при помощи магии, но каждый из них понимал, что грядет день, когда никакие чары не смогут противостоять ярости безумных созданий, многими из которых были их же сородичи. И тогда легарды приняли решение искать другие земли.

Они сами не ожидали, что поиски увенчаются успехом. Как и того, что вслед за собой они приведут и монстров…

Но не сразу! В самом начале жизнь легардов на континенте казалась им сказкой и невероятным счастьем. Неосвоенные земли на востоке и севере щедро одаривали вновь прибывших, а люди, хоть и относились настороженно, но не стремились избавиться от миролюбиво настроенных разношерстных созданий.

Вскоре легарды сообразили, что люди могут стать для них отличной возможностью избавиться от древнего безумия навсегда, но им стоило огромных трудов заручиться согласием всех племен людей, в обмен на вечный мир. Через Оракул кровь людей, пролитая в зеркальную чашу, изменила приплывших. Они стали сильнее, смогли перекидываться в человеческий облик и лучше себя контролировать.

Но те первые из нынешних легардов и не подозревали, что кровь монстров окажется настолько сильна в них, что сквозь века и десятки жизней однажды все вернется к отправной точке и, отгородившись от островов стеной, полуоборотни породят свой прежний бич в центре континента.

– «Очередной маленький монстр убил всю семью… – перечитал Клант еще раз. – Семь легардов и четыре гиппогрифа мертвы и обескровлены. Монстр скрылся в лесах на северных склонах Динарских гор. Предположительно, монстр похож на островную тханью, но без раздвоенного хвоста и с двумя парами крыльев, что позволяет зверю появляться почти незаметно. Ремесленники его видели…»

Киашьяр смял письмо и бросил в холодный камин. Последняя охота довела легарда до белого каления, когда им с Рэндом и двумя десятками подручных пришлось карабкаться на крыши домов в одном из оживленных городков на востоке и гоняться за ядовитым существом, не похожим ни на одну ранее виданную тварь.

– По крайней мере, это всего лишь очередная тханья, – решил блондин, представив себе помесь огромной летучей мыши с морским скатом. – Если мы не изловим ее в небе, то на земле обязательно добьем.

– О чем ты тут сам с собой разговариваешь? – в гостиную вошла высокая стройная легарда с длинными рыжими волосами, заплетенными в две одинаковые косы. Цвет волос подчеркивало зеленовато-бирюзовое платье с серебристой вышивкой по краю свободных рукавов и подола.

– Это очередное послание от Рэндалла, – с горечью произнес легард. – Я ненавижу эти письма… Я ненавижу эти новости. Они выводят меня из себя! И с каждым годом ситуация лишь ухудшается…

– Но ведь после того, как Рэнд женится на этой человеческой девушке, возможно, все изменится к лучшему! – воскликнула Кириа и присела на подлокотник кресла, через плечо Кланта пытаясь прочитать письмо.

– Да, такое может произойти, – согласился киашьяр. – Но не мне тебе напоминать, что это лишь вероятность, на которую легарды надеялись и раньше.

– Какая глупость! – расхохоталась девушка. – Я уверена, что в этот раз все получится. Ну, не может нам не везти так сильно в течение стольких веков.

– Все может… Все может… – медленно произнес Клант. – Все может, знаешь сама. Ни бабушка, ни другие женщины до нее не оградили нас от проклятия. Я не верю, что на этот раз все пойдет другим путем, и мы спасемся. Боюсь… – киашьяр потер лоб и невидящим взором глянул в окно. – Боюсь, и на этот раз все будет точно так же, как и раньше. Я видел девчонку, ставшую избранницей Рэнда – ничего примечательного. Самая обычная девчонка, каких много по всем княжествам.

– Да уж… – хмыкнула Кириа язвительно. – Кто-кто, а ты, братик, перепробовал достаточно даже человеческих женщин, чтобы делать такие выводы. Не боишься незапланированных потомков среди людей?

– Это маловероятно, – в тон сестре произнес Клант. – Я бы знал.

– Ха-ха, – буркнула рыжеволосая легарда. – Мама утверждает, что все вы так говорите.

– Ты слишком юная и ничего толком не понимаешь, но зачем-то слушаешь все, что говорит тебе Элеонора. Сначала вырасти… Исполнится тебе хотя бы пятьдесят – и тогда поговорим на эту тему, – отмахнулся киашьяр.

– Не так много осталось! – заметила девушка с укором. – Не пройдет и десяти лет, и я стану совсем взрослой. Вот я отыграюсь!.. Пусть тогда хоть кто-то посмеет меня выставить из комнаты, когда вы обсуждаете всякие дела!

– Мы обсуждаем дела в тайне лишь потому, что не хотим, чтобы о них знал каждый в Лессе и во всем Легардоре.

– Фу, какой ты противный, Клант! – вздохнула Кириа и легонько хлопнула киашьяра по щеке. – Мог бы хоть раз сказать мне что-нибудь приятное. Почему всегда все достается твоим маленьким… игрушкам?

– Потому что они никогда не спорят со мной, – объяснил легард с улыбкой.

– Жа-аль, жаль, – протяжно вымолвила девушка. – Я даже не надеялась услышать от тебя что-то другое.

Кириа хотела еще что-то добавить, но смолчала, с усилием подавив в себе желание отчитать брата, как делала не раз. Она молча подошла к окну, любуясь видом на Элессон. Клант проследил за ее взглядом, рассматривая оранжево-красные точки черепичных крыш на горизонте.

– Я хочу, чтобы все изменилось. Мы столько столетий живем с этим… Ты бы видел, как переживают родители. Мама все время плачет. Я знаю, они мечтают еще об одном малыше. Папа надеется, что им удастся это осуществить… А мне грустно от того, что я у них единственная. Какое счастье, что вместо меня не родился монстр.

– Все мы переживаем из-за этого, сестренка. – Клант встал и обнял девушку за плечи. – Жизнь вообще несправедливая штука!

– Я видела столько разбитых… несчастных семей. Растерзанных в клочья судеб. Легарды создают семьи, но боятся иметь детей. Их пугает вероятность рождения маленького монстра, который уничтожит не только родителей, но и жизни очень многих…

– И ты тоже этого боишься, – догадался Клант.

– Представь, пройдет еще сколько-то лет, я встречу и полюблю кого-то, захочу создать семью… – Кириа на миг обернулась и посмотрела на легарда полными слез глазами. – Рано или поздно это произойдет. Мне захочется не только любви, но и пару малышей… Но этого всего может не быть. Я не говорю сейчас о себе. Речь о будущем всех нас. Почти все новорожденные – перерожденные.

– Еще представь, что произойдет, когда об этом узнают люди! – вздохнул Клант. – Уже сейчас мы еле справляемся с постоянными случаями нападений в приграничных зонах…

– Вряд ли будет война, – покачала головой девушка, – но нам придется закрыть границы, чтобы предотвратить конфликт. И это значит, что мы не сможем рассчитывать на помощь людей.

– Я думал об этом. В любом случае будет что-то ужасное. Война с людьми закончится нашей победой и нашим же поражением. Не важно, откроем ли мы княжества для доступа островитян или просто позволим перерожденным бесчинствовать там, но в итоге мы не сможем восстановить мир с людьми, – произнес легард сухо. – Оракул предупреждал об этом. Если бы для восстановления нашего рода нужна была всего лишь кровь людей, то легарды могли бы без мук совести пожертвовать зеркальной чаше столько крови, сколько она смогла бы вместить. Но это была бы кровь в дар от убийц, отданная не по доброй воле. Нас предупредили об этом…

– Да, я помню, – согласилась девушка, теребя прядь волос. – Кровь должна быть от потомка всех народов людей, отданная в дар и по доброй воле в обмен на жизнь среди нас.

– Для нашей цели достаточно даже единственной капли из проколотого пальца, что не такая большая жертва для любого. Нужно лишь отыскать нужную кровь, чтобы стать сильнее. Именно в крови людей наша сила и наша слабость. Истинное в нас каждый день борется с человеческим – это естественный процесс, который Ашарса лишь ускорила. Мы все делаем правильно, но нам пока просто не везло.

– А ты хоть знаешь, когда все получится? – вздохнула девушка. – Я верю в лучшее, надеюсь, но страшно думать, что и на этот раз… Нет, нет! Я уверена, что все будет хорошо!

***

В зарослях колючих лоз я просидела три дня, пару раз ночью пробираясь на кухню, чтобы хоть что-то съесть. А еще привыкала к новому телу и следила за тем, что происходит в замке.

Как я и предполагала, вечер моего семнадцатилетия прошел относительно спокойно. Меня пробовали искать, но безрезультатно. Нынешний слух позволял мне отчетливо слышать голоса в разных частях парка, у конюшен и возле замка. В этом были свои плюсы, пусть даже мое сердце и болело от понимания, что будут думать родные завтра. Но и появиться перед ними в виде большой непонятной кошки, чтобы как-то все объяснить я не смела, ведь говорить с ними не могу – пробовала, не получается, не приспособлены связки зверя для подобного.

На следующий день после праздника меня начали искать. Хорошо хоть без собак, иначе псины в два счета выследили бы неизвестную тварь в ежевике. Облазив все земли вокруг замка и расспросив жителей соседних деревень, стражники сообщили отцу о моем исчезновении, а тот приказал послать гонцов во все концы княжества, проверять каждый камень, каждый куст. А узнав, что моя кобылка так и осталась в конюшне, еще и все возможные окружные пути и тропы.

Если бы мне вздумалось бежать из княжества, меня бы нашли. А отец почти сразу уверился, что я именно решила бежать. Обидно. Но придется смириться с тем, какие выводы сделали родные. Хорошо хоть Ольма велела слугам запереть мою комнату и никого в нее не пускать.

– Если Вира настолько идиотка, что вздумала бежать, то я не хочу, чтобы Алория несла за это ответственность! Если мы не найдем ее, а такое может быть, то я не хочу, чтобы нас всех обвинили в чем-либо! – орала Ольма на весь замок. А я мысленно благодарила сестренку, ведь именно на что-то подобное я и рассчитывала.

Подождав еще день, я отправилась в путь, слабо представляя, что меня ждет в дальнейшем. Двигаться решила ночью, чтобы не попадаться на глаза людям, а отдыхать днем.

Единственное, о чем я не подумала, так это о том, как же и чем я буду питаться все это время! В замке я могла утащить что-то из кухни, но как быть с едой вне родных стен? Несколько дней я голодала, раздобыв только крошечный кусочек сыра с подоконника дома во встреченной мною деревеньке, чуть не напугав жителей и решив больше не приближаться к человеческому жилью. За это решение я обругала себя через три дня, пытаясь уснуть на дереве днем, прогоняя голодные фантазии. Еще через день, почти у самой границы Алории, я начала терять контроль над телом. Мой разум в какой-то момент перестал контролировать зверя… В себя я пришла дожевывая кролика, не испытывая при этом ощущения отвращения от вкуса сырого мяса и крови во рту. Было вкусно, так вкусно, что я чуть опять не провалилась в темноту забытья, где властвовали лишь звериные инстинкты, но сдержалась, напуганная тем, что произошло.

А вдруг это знак! Вдруг однажды я просто стану зверем, забыв о том, кем была до этого! Решив больше не ослаблять контроль, я вступила под кроны старого леса, на той стороне которого начинались владения Барры.

В лесу передвигаться стало проще, не нужно было прислушиваться к каждому шороху и движению. Мое присутствие замечали только птицы и мелкое зверье, но слишком поздно для себя. Чуть не потеряв самообладание от голода, я потратила несколько дней, выслеживая и поедая целиком мышей и белок, клыками и когтями прерывая их последний сдавленный писк, не испытывая ни капли жалости и сожалений.

Утратив счет времени, я выбралась за пределы леса, когда лето полностью вступило в свои права. На полях крестьян Барры вытянулась, спеша налиться соком и силой, пшеница, в которой деловито шуршали полевки. Если бы не люди, я с удовольствием насладилась охотой, с каждым разом становившейся более удачной.

Переждав в густой траве время до вечера, я побежала на север, ни на секунду не сомневаясь в направлении, напряженно прислушиваясь к каждому звуку, пока на моем пути в низине пустынных полей не выросли владения князя Барры. Заглядывать «на огонек» я не стремилась, даже собиралась свернуть в видневшуюся позади княжеской резиденции рощицу, когда в голову пришла мысль все-таки навестить обитателей замка. Время было не позднее, так что я вполне могла рассчитывать подслушать что-нибудь интересное, особенно с учетом того, что князья из Эдишь должны были уже приехать.

Пробраться за замковые стены и в сам замок оказалось даже не делом техники, а простого желания. Замок окружали не только многочисленные постройки, но и довольно большое поселение, домов в сто, грозившее в ближайшие годы превратиться в настоящий город. Именно наступление невысоких каменных домиков и вынудило князя приказать разобрать замковую стену, позволив местным и приезжим купцам разбить большой, ни на секунду не умолкающий рынок под стенами замка.

Я не прогадала. Известный своей любовью к грандиозным застольям, князь Баррийский решил произвести впечатление на гостей. Мне оставалось только гадать, который уже вечер в замке длится пиршество, из приоткрытых, по причине вечерней духоты, окон лились аппетитные ароматы и громкая музыка. Полежав немного среди бочек у самых стен и внимательно осмотревшись, я выбрала ряд окошек на втором этаже замка, куда можно было попасть по боковой лестнице. Невысокие зубчатые выступы защищали лестницу от любопытных глаз, а окна оказались световыми люками в большой зал замка. Выбрав угловое окошко, так что меня сложно было рассмотреть в тени стены и лестницы, я прислушалась к доносившимся звукам, чутко выуживая из гомона голос князя.

Несколько минут я ждала, начав разочаровываться в том, что проделала такой опасный маневр ради выслушивания витиеватых речей ни о чем, когда кто-то из многочисленных гостей спросил:

– А правда ли, что одна из дочерей Виктора бесследно пропала?

Я даже переместилась чуть ближе к свету, чтобы лучше видеть происходящее внизу, не забывая посматривать по сторонам. Моему взгляду открылся длинный стол, на котором кушаний и напитков уместилось больше, чем желающих всем этим полакомиться. Факелы по обе стороны от стола, закрепленные в кольцах на стенах, бросали причудливые тени на пол и собравшихся. Часть гостей и самого хозяина замка я не видела, но зато рассмотрела того, кто задал князю вопрос. Неряшливо одетый молодой мужчина, непонятно как оказавшийся за столом. По внешнему виду я отнесла бы его к охотникам или наемникам.

– Да, до меня доходили подобные сведенья, – небрежно ответил князь. – Но я не верю в подобную историю.

– Отчего же? – удивился кузен князя Эдиша. – Мы были там как раз тогда, когда князь Виктор рассылал гонцов на поиски Вирены. Говорят, она решила воспротивиться браку по договору с легардами.

– Я всегда говорил, что эта семейка – змеиный клубок. И князь, и его сестрица, и все эти многочисленные девицы, – презрительно расхохотался князь Алердо. – От них можно было ожидать чего-то подобного.

– Но вы ведь собирались жениться на старшей дочери князя, – напомнил все тот же молодой человек.

– Какая глупость! Вы здесь, в Барре, только несколько дней, уважаемый лорд Амеррио, но даже магическая степень вас не оправдывает, – прошипел князь. – Кто вам сказал, что я?!.. Я?!.. Это все враки.

«Маг?» – мысленно переспросила я, прилипая носом к стеклу, чтобы внимательнее рассмотреть молодого человека. Даже на расстоянии он не внушал мне доверия. Встреть я его в другом месте, даже будучи в привычном для себя облике, предпочла бы обойти по большой дуге. От мага веяло чем-то, что я не могла точно определить, но от чего шерсть между лопаток вставала дыбом.

Видимо, гости тоже это чувствовали, потому что то и дело бросали на молодого человека неодобрительные взгляды, а кто-то из гостей недовольно осведомился:

– А по какому делу вы здесь? Если не ошибаюсь, у мага должна быть веская причина покинуть стены академии?

– Все верно, – ответил Амеррио, больше уделяя внимания поросенку на своей тарелке, чем людям. – Я держу путь на запад по важным делам.

«Лжет!» – безошибочно догадалась я, но гости и сам князь вполне удовлетворились этим ответом. У меня же возникло ощущение, что этого, так называемого мага, я уже где-то видела. Но вот где?.. И, главное, когда?

В этот момент Амеррио поднял голову, рассматривая верхний ряд окон. Я хотела резко отстраниться, но вместо этого осторожно, по миллиметру, отступила в темноту.

– Я прошу простить меня, – поспешно не то извинился, не то просто перед фактом поставил гостей маг.

Но как бы Амеррио не спешил, к моменту, когда он выбежал из замка, я была уже на краю поселения, где и ощутила странное покалывание между ушей. Не останавливаясь, я помчалась прочь, спеша оставить между собой и магом как можно больше спасительных метров. Когда замок и поселение превратились в светящуюся точку, покалывание прошло, как и чувство опасности, а я сделала себе пометку на будущее. Не знаю, сведет ли меня судьба с этим магом еще раз, но мне стоит постараться избежать этого.

ГЛАВА 9

Стараясь как можно реже приближаться к человеческому жилью и всячески избегать любых мест, где чувствовался даже стертый, смытый дождями и унесенный ветрами запах человека, я двигалась все дальше и дальше на север. Что-то подсказывало мне, что чем меньше следов на землях княжеств я оставляю и чем быстрее перемещаюсь, тем больше у меня шансов остаться в живых.

Своей интуиции я доверяла всегда, но в шкуре зверя стала полагаться на нее настолько, что меня мало волновало, насколько логично я действую. В голове, как набат стучало одно: «Быстрее, Вира!», на все остальное мне пока было плевать.

Изматывая себя не только ночными перебежками, но и дневными, я не заметила, как степи и леса Барры сменились бесконечными, открытыми всем ветрам долинами Мележа. Здесь пришлось держаться подальше от побережья, где разместились самые крупные города и деревни этого княжества.

Пустынные земли не позволяли крестьянам ни разводить скот, ни выращивать даже самые простые злаки, из-за чего большую часть продуктов в Мележ завозили из западных княжеств. Расплачивались с ними знаменитой на все княжества рыбой и креветками.

В который раз меня порадовало, что учителя смогли впихнуть в мою голову хоть минимальные знания об истории, экономике и географии всех княжеств. А интуиция зверя безошибочно вела меня вперед, как если бы меня и мою цель связывала светящаяся красная нить.

Я не боялась этого пути. Пока все шло совсем неплохо, за считанные недели преодолела чуть ли не три княжества, позволяя себе только недолгие передышки в густых зарослях, в затененных оврагах и среди крон редких деревьев. Ноги болели, но я, стиснув зубы, старалась этого не замечать. Каждый день промедления мог оказаться для меня последним. А возможно – и для всех княжеств.

В Мележе пришлось поголодать, но зато я бежала, не останавливаясь, несколько дней, не допуская мысли об отдыхе и усталости, стремясь как можно быстрее попасть в Беривел. Пробраться через родное княжество матери представлялось мне самым сложным и опасным, хотя я ни разу там не была, но много читала о тех землях.

Я думала об опасности, но совсем не ожидала того, что произошло…

Так уверилась в открывшиеся мне звериные чувства, что совершенно позабыла о других обитателях полей и лесов. Мне нравилось ловить птиц, мышей и рыбу в мелких речушках, но я и представить себе не могла, что рядом постоянно обитают и другие хищники, рассматривающие меня как достойную замену оленю или косуле.

Первая встреча с лесным котом закончилась моей ожидаемой победой. Не желая с ним соперничать, я шипела, как могла громко, выгибала спину и вздыбливала шерсть, посверкивая лишними глазами. Кот, не ожидавший подобного гостя в моей морде, быстро удрал. Даже выследив его логово по запаху, я долго не могла догадаться, как он в него забрался. Нюх указывал на плотное сплетение древесных корней, но как за них проббиться я так и не поняла.

С волком все вышло не столь просто. Если бы не его хромота и не моя способность карабкаться на дерево при любой опасности, меня бы разорвали пополам, не задумываясь над тем, кого именно зверь ест.

Вторая встреча с волками вышла самой отвратительной. Волки гнали по лесу молодого оленя, а я по глупости перешла тропу, по которой жертва убегала от преследователей. Несколько волков забыли о других возможностях и устремились вслед за мной.

Если бы не вовремя проснувшийся инстинкт, я бы даже не услышала их – просто не обратила бы внимания за обычными лесными звуками. Между нами оставалось всего десять метров, когда я поняла ту почти безвыходную ситуацию, в которой оказалась. Голова пошла кругом от ужаса, взвыв и зашипев одновременно, я устремилась прочь, надеясь оторваться от волков. Те не восприняли мой невразумительный рык всерьез и бросились следом.

Я бежала. Бежала даже тогда, когда исколотые подушечки лап просто перестали чувствоваться, даже когда за спиной отчетливо слышалось голодное сопение и скрежет вырываемой под когтями с корнем травы. Мне ничего не оставалось, только поджимать хвост плотнее к телу и не останавливаться ни на миг.

Возможности запрыгнуть на дерево волки мне не дали, сокращая расстояние с каждой минутой. Лес кончился, и бежать по открытому пространству стало сложнее. У меня просто не было возможности остановиться и перевести дух. Внутренний голос в истерическом припадке выдавал все то, что я когда-либо прочитала о волках в книгах, в том числе и об их способности без устали гнать свою добычу так долго, как это потребуется.

Раньше этот факт казался мне невероятно занимательным, но не тогда, когда картинка ожила и совершенно не походила на сон. Видя ночные кошмары, я могла себя успокоить тем, что стоит проснуться – и страшные монстры с огромными зубами-саблями и длинными кривыми когтями исчезнут, будто их и не бывало, вот только не здесь. Реальность оказалась куда опаснее и страшнее самых кошмарных тварей из сна.

Вспоминая о той погоне, я все никак не могла вспомнить, как мне удалось не только оторваться от преследователей, но и остаться без единой царапины.

Наверное, удача в тот миг не оставила меня, использовав все отпущенные ей возможности. И именно поэтому в следующий раз мне ее не хватило…

Вымотанная и голодная, я брела среди зарослей на краю одного из множества лесов Беривела, когда нос к носу столкнулась с медведем. Зверь, занятый поеданием каких-то ягод, обратил на меня не больше внимания, чем на назойливую муху, чем я поскорее воспользовалась, задом отступая обратно в заросли. В следующий миг что-то с громким лязгом хлопнуло, будто кузнец ударил по наковальне, а меня накрыло такой сильной болью, что сознание не выдержало и помутилось. Перед глазами поплыли масляные цветные круги, в которых мелькали то кусты, то какой-то человек, склоняющийся надо мной… А потом пришла освободительная темнота.

***

Дом наполовину выгорел, вся северная сторона превратилась в один обугленный остов, опасно нависая над большими печами из массивных камней. Выступ скалы над задней частью дома сильно закоптился, как если бы огонь полыхал здесь не несколько часов, а недели напролет.

– И что ты думаешь по этому поводу? – хмуро уточнил Клант, осторожно поддевая пальцем обожженный книжный томик.

– Ты будто не знаешь? – пожал плечами Рэндалл. – Тут особо не о чем думать. Все просто, как солнечный день. Нам еще повезло, что никто не пострадал!

– Да, кроме огромного быка, подвешенного на вертелах, – хмыкнул блондин. – Знаешь, как все случилось?

Киашьяр отрицательно покачал головой.

– Да все просто. Повар вместе с помощниками подвесили тушу запекаться, а сами отправились в ближайший трактир – все равно готовка целого быка дело не быстрое. И пока их не было, в дом ворвался сумасшедший перерожденный, привлеченный ароматом крови. Он не понял, что нарвался не на легардов или людей. Вернувшиеся повара застали картину поедания их быка целиком, ну и запустили в зверя всем, что под руку попалось, заодно и дом подожгли. По этому поводу не переживают, вот только сам факт нападения их здорово удивил.

– Еще бы… посреди княжеств… – хмуро подтвердил Рэндалл. – Мы должны найти перерожденного, пока он еще кому-то не навредил.

Блондин согласно кивнул, вскакивая в седло гиппогрифа.

В считанные часы киашьяры объехали весь небольшой приграничный городок, осторожно расспрашивая людей. Чтобы на них не смотрели косо, Рэндалл прикрыл гиппогрифов личинами обычных коней. По городу пока не успели разнестись слухи о нападении, так что жители без страха ходили по улицам и спокойно отвечали на вопросы.

После недолгих поисков, легардов заинтересовала заросшая дорога, уводящая за пределы города, ближе к границе. Проехав по ней всего несколько сот метров, братья обнаружили кусок полупрожаренного мяса с явным запахом дыма.

– Похоже, мы на верном пути, – довольно осклабился Клант, проверяя, хорошо ли ходит триада в ножнах.

***

– Это хорошее предложение! – прошипел сквозь зубы торговец. – Вы ни у кого не получите большей цены за ташу, да еще такую молодую и… Чем вы ее ловили? Я, конечно, не знаток, но волчий капкан…

– Случайно попалась. – Пожал плечами охотник. – Я не ловил ее специально. Да еще так далеко от границы.

– Вы можете оставить эти выдумки для кого-то другого! – отмахнулся торговец, презрительно искривив губы. – Звери из Легардора редко забредают в Беривел. Проще изловить их там, пусть и без лицензии на охоту.

– Я ничего не собираюсь вам объяснять, – фыркнул охотник. – Не нравится товар? Я найду другого покупателя!

– Кого? – усмехнулся торговец, быстро переложив толстую тетрадь с одного края стола на другой. – Вам никто не даст лучшей цены, даже если вы прямо от меня отправитесь к местному знахарю или аптекарю! Берите двадцать серебром! Это больше, чем стоит таша… почти без лапы, – добавил торговец, приподняв двумя пальцами ухо кошки за кисточку, оттянув веко бокового глаза. – Зверь издохнет через день, может два… Потом вы выбросите его в канаву за ненадобностью.

– Тридцать, – ответил охотник, поднимая узкую металлическую клетку, в которой таша еле помещалась.

– Двадцать пять, – нехотя выдавил торговец, укоризненно глядя на охотника, будто тот решил его разорить.

– Двадцать восемь.

– Двадцать семь.

– По рукам! – выдохнул охотник.

Торговец вздохнул и медленно отсчитал требуемое количество серебряных кругляшей, которые охотник ловко смахнул в кошель и, лишь кивнув на прощание, скрылся в световом проеме, вливаясь в толпу спешащих по своим делам людей.

– Ох, что-то мне подсказывает, что я пожалею об этом приобретении, – посетовал торговец, снимая клетку со стола и задвигая ее в угол под коробки, полные диковинных товаров из Торры и Адиррена.

– Малай!

В задней комнатке лавки мальчишка-помощник перестал полировать металлические кувшины из Заварэя и со вздохом отозвался:

– Да, господин.

– После обеда покормишь ташу, – велел торговец, открывая тетрадь и витиеватым почерком занося в расход двадцать семь серебряных монет. – Будем надеяться, что за зверя я смогу выручить хотя бы вдвое больше…

– Кто ж ее купит? – спросил мальчик, подходя и тыкая пальцем в рану на плече таши, где в глубине белела обнаженная кость. Кошка зашипела, инстинктивно клацнув длинными зубами, но промахнулась.

– У, шельма! – крикнул мальчишка, стукнув кулаком по крышке клетки, заставив кошку зашипеть еще громче.

– На следующей неделе поедем в Звижек, – решил торговец, захлопнув книжку. – Лето в разгаре. В Терме народу немного, а в том городке как раз торжище будет через месячишко. В Звижеке весь товар сбудем, даже эту дохлятину.

***

Теплые капли раздражающе барабанили по уху. Я повернула голову, подставляя открытую пасть мелкому дождику, наслаждаясь влагой, привычно заглушая боль в лапе. За несколько недель рана немного затянулась, вот только ходить я, наверное, смогу только на трех. Если мне повезет. Если я проживу еще немного…

Несколько долгих недель я ждала, сама не зная чего. Иногда казалось, что смерть и покой куда лучше того существования, что у меня есть сейчас: с бесконечными днями, похожими один на другой; с Малаем, взявшим моду дергать меня за покалеченную лапу. Кормить меня мальчишка тоже не сильно стремился, с удовольствием самостоятельно уплетая те крохи, что торговец отводил для содержания «легардской кошки». Лишь изредка мне перепадал ломтик хлеба или полностью обглоданная косточка.

Я еще надеялась как-то выбраться, освободиться, но с каждым днем все больше уповала на скорое завершение этой пытки, в которую превратилась жизнь, уменьшившаяся до размеров железной клетки. Однажды торговец устанет от вида полудохлого животного, которое не привлекало, а только отпугивало покупателей, искавших в лавке интересные и редкие товары со всего континента. И тогда предложенная местным знахарем цена не покажется ему слишком низкой.

Захотелось горько усмехнуться, но даже на горечь не осталось сил и желания. Как я выгляжу сейчас? Облезлая, пыльная зверюга, с отсыхающей правой лапой, с потухшим безвольным взглядом. В которой не осталось ничего ни от дикого зверя, которым я могла бы быть, ни от человека, стать которым мне уже не суждено… наверное.

Сглотнув, я приоткрыла один глаз, осматриваясь. В нос ударил аппетитный аромат чего-то съедобного, желудок взбунтовал, требовательно выплюнув в горло кислый жгучий сок. Я прикрыла нос кончиком хвоста, заглушая приятные запахи вонью собственной грязной шерсти.

– Малай! – крикнул торговец, вытирая жирные руки полотенцем. – Принеси вина!

Мальчишка что-то неразборчиво пробубнил за шторкой, но вынес господину еще один кувшин и с грохотом поставил на шаткий столик.

– Осторожнее, дуралей! – завопил торговец, подхватывая опасно накренившийся сосуд за горлышко. – Не хватало еще тебе разлить чудесное красное из Ленисина!

Мальчишка негромко фыркнул и скрылся в глубине лавки, добавив так, что услышать смогла только я:

– Именно поэтому ты пьешь его с утра до ночи.

– Доброго дня! – поприветствовал торговца невысокий полноватый старичок, неторопливо проходя внутрь и делано заинтересованным взглядом обводя подвешенные связки бус и железных сосудов.

– И вам того же, – отозвался торговец, наполняя бокал.

Дедок беззвучно застонал при виде кувшина с вином, глядя на купца масляным взглядом истинного пропойцы.

– Я чего зашел?.. – сказал знахарь. – Вы на счет кошечки не решили еще?

– Нет, – отчеканил торговец, вытирая усы тыльной стороной ладони.

– Давно ведь пытаетесь с рук сбыть, а ей только и дорога уже, что на снадобья и мази. Сами знаете, порошок из растертых в пыль клыков таши первейшее и надежнейшее средство от мужского недуга, а печень, вымоченная в отваре семи трав, с гарантией устраняет боли при подагре…