Читать онлайн Белая голубка, повесть о первой любви бесплатно

Глава 1. Лукоморье

А вот и последний поворот. Пыльный газик, в котором ехала Ирина с родителями, выскочил на берег Южно-Курильской бухты. Показался посёлок, уютно примостившийся в широкой излучине залива. И тут Иринка ахнула: как же она раньше не замечала! Это же настоящее Лукоморье! Дуба только не видно с золотой цепью. А избушек на курьих ножках – полно! Коты учёные-говорящие тоже наверняка найдутся. Может, и богатыри из морской пучины по ночам выходят к могучему вулкану-великану Тятя – охранять его владения. Чудесное место! Тут же волшебство прямо в воздухе растворено! Ведь не зря же в Иринкиной душе уже давно поселилось ожидание чего-то важного, необыкновенного и прекрасного, что должно произойти с ней здесь, на Лукоморье.

Но до сказки было ещё далеко. Сначала Ире нужно устроиться на новом месте. Интернат для старшеклассников в Южно-Курильске закрыли за ненадобностью, потому что на Шикотане восьмилетнюю школу сделали десятилеткой. Так что Иринка одна оказалась иногородней школьницей. Придётся искать жильё.

Твердовские остановились в колхозном общежитии. В этот день на вахте дежурила Галина Тарасовна – добродушная плотная женщина средних лет, жгучая брюнетка с тёмными усиками над верхней губой. Узнав, зачем приехали головнинцы, она, не раздумывая, предложила:

– Та шо Вы беспокоитесь, Алексеевич, пускай у меня живёт! Вот вам ключ, идите располагайтесь.

Так неожиданно счастливо решилась Иринкина судьба, ведь попади девчонка на постой к какой-нибудь мымре – неизвестно, чем бы всё закончилось. Стала бы эта мымра из Ирки кровь пить, следить за каждым шагом и родителям докладывать. Конечно, ничем таким предосудительным Ира заниматься не собиралась, но слежку и мелочную опеку вряд ли бы вынесла.

Муж Галины Тарасовны, Иван Семёнович, работал на колхозном причале матросом. Супруги были простыми людьми, добрыми и сердечными. Таким же простым оказался и их домик – низенький, с маленькими оконцами; одним боком он прилепился к сопке, другим выходил на улицу. Небольшой дворик, через дорогу – речка Серебрянка, а за речкой – школа. Всё близко. Родители остались довольны осмотром нового Иринкиного жилья и с лёгким сердцем отбыли домой, в Головнино.

Пока папа-мама находились рядом, Ира была спокойна, но как только они уехали… Ирка запаниковала: как ей тут жить – одной, среди чужих людей? Но долго тосковать не пришлось: в дом влетела симпатичная девчушка лет двенадцати и тут же остановилась, как вкопанная:

– Ты кто?

– Я Ира, из Головнино, буду у вас жить.

– Да? Хм… И где ты собираешься жить?

– Твоя мама поселила меня в этой комнате.

– В моей?!

Ирка пожала плечами. Хорошее начало. Малышка, видно, с характером.

– А тебя как зовут?

– А меня зовут Лида, – с вызовом в голосе произнесла девчонка, повернулась и вышла на улицу.

– Побежала ругаться к матери, – подумала Ира. – Ладно, перемелется – мука будет.

И Иринка принялась разбирать чемодан.

Часам к шести собралась вся семья: дядя Ваня с тётей Галей, продолжающая демонстрировать своё «фу» Лидочка и самый младший – шестилетний лопоухий Серёжка. С Серёжкой поладить оказалось совсем просто: после ужина Ира предложила почитать ему сказку, мальчишка на радостях приволок всю свою библиотеку, залез с ногами на кровать, обложился машинками и приготовился слушать. Совсем как Ирин брат Шурик. Да, все мальчишки одинаковы. Придётся теперь каждый вечер ему читать.

Утром взрослые отправились на работу, Серёжка убежал в детский сад, и Иринка с Лидочкой остались одни. Лида по-прежнему держала себя настороженно, и это было вполне объяснимо: ведь неизвестно, как поведёт себя квартирантка, вдруг начнёт на правах старшей воспитывать и нотации читать. Поэтому свободолюбивая Лидуся сразу дала понять, что не потерпит вмешательства в свои дела и, конечно же, не позволит собой командовать. Но Ира и не собиралась лезть в командирши.

– Лида, а что если нам генеральную уборку сделать? – предложила она девчонке.

Лидочка задумалась, но, видимо, мысль о том, что все домашние хлопоты теперь можно будет делить с квартиранткой, ей понравилась.

Увидев, как прояснилось лицо Лидочки, Ира стала развивать идею:

– Вымоем окна, двери, полы, наведём порядок в чулане, подметём двор… Скоро же первое сентября, некогда будет этим заниматься.

– Хорошо! – согласилась Лида.

И девчонки начали уборку. Иринка мыла посуду, Лидуся скатывала на полу ковры, когда в окно кто-то постучал.

– Это ко мне! – объявила Лида и юркнула в коридор.

Во дворе Ира увидела трёх мальчишек, Лидочкиных ровесников. После недолгих переговоров пацаны вошли в дом.

– Витя, бери ведро, принеси воды из речки, Саша, сложи эти банки в коробку и унеси в сарай, Славка, а ты вытаскивай ковры на улицу, – посыпались Лидочкины распоряжения.

Мальчишки без всяких возражений принялись за дело.

– Так вот кто тут командирша! – усмехнулась про себя Иринка.

Лидуся так ловко управлялась со своими кавалерами, что любо-дорого было посмотреть. А держится-то как! Надо же, маленькая женщина! Спокойная, уверенная. А кокетка! Как она встряхивает головой, сдувает колечки волос со лба, помахивает хвостиком! И то и дело косит глазом в зеркало, чтобы убедиться в своей неотразимости. Курносая, круглолицая, с большими карими глазами и непослушными светлыми кудряшками, Лидочка действительно была хороша. А уж этот победоносный взгляд! Бедные мальчишки! Работа между тем кипела. Да, в такой компании можно генералить. Два часа – и почти всё сделано. Красота!

Иринка осталась домывать полы, а Лидочка в сопровождении кавалеров отправилась в магазин, выполнять поручение матери. И вот тут-то Ира уже не смогла сдержать смех, глядя в окно на эту процессию. Впереди с гордо поднятой головой шла Лидуся, за ней топали три верных рыцаря. Молодец девчонка! А Ирка в её возрасте была просто пацанкой, сорванцом. В зеркало не заглядывала, некогда было заниматься такой ерундой – ведь на улице столько интересного! А уж вертеть мальчишками, как это делала Дуся-Лидуся, ей и в голову не приходило. Да, есть чему поучиться у этой малявки.

На другой день Ирина отправилась подавать документы в девятый класс. Старенькая деревянная школа встретила её тишиной и прохладой. Пахло свежей краской и извёсткой. Найдя кабинет директора, Ира робко постучала в дверь.

– Войдите! – пригласил её мужской голос.

За столом в небольшой комнате сидел приличного уже возраста мужчина с крутыми залысинами на лбу и выдающимися мохнатыми бровями.

– Это что за птица к нам залетела? – с серьёзным видом спросил директор.

– Я не птица, я пришла в школу записываться, – пролепетала Иринка, обескураженная таким приёмом.

– Так, хорошо, давай документы.

Изучив Иринкины бумаги, с таким же строгим выражением на лице Михаил Фёдорович – так звали директора – объявил:

– Одна четвёрка? Нет, мы берём только отличников.

И отдал Ире её свидетельство об окончании восьмилетки. Сконфуженная и покрасневшая девчонка не знала, что делать и что говорить. Тут дверь открылась, и в директорский кабинет вошёл плотный энергичный человек – тоже с лысиной и тоже совсем не молодой.

– Евгений Петрович, разберитесь. Вот Твердовская пришла в школу записываться, в свидетельстве пятёрки и одна четвёрка, уж и не знаю, что с ней делать, ведь мы принимаем только отличников.

Евгений Петрович хитро блеснул глазами. Иринка, конечно, знала, что директор так шутит, а ей-то что делать? Молча улыбаться с понимающим видом? Хихикать? Подумают, что дурочка. Не умела она ещё отвечать на такие шутки. Вот Ирка и молчала и продолжала краснеть. Евгений Петрович сжалился над девчонкой:

– Ирина? – заглянул он в Ирины документы. – Пойдёмте в мой кабинет, там решим.

Евгений Петрович оказался завучем. Он деловито расспросил, откуда приехала Ира, где будет жить, потом раскрыл два классных журнала… Опять решалась Иркина судьба! И она во второй раз её не подвела:

– Так, записываю Вас в девятый «а» класс, там народу поменьше. Сбор первого сентября в восемь тридцать. Всего хорошего.

Повеселевшая Иринка – дело сделано, в школу записалась – побежала домой. Вчера, во время генеральной уборки, все шторы пришлось снимать – уж больно пыльные они были – поэтому теперь надо заняться постирушками, а то неуютно, когда окна голые. Схватила Иринка ведро и выскочила на улицу. А там, прямо у калитки, стоит какой-то весьма приятной наружности молодой человек, на вид лет семнадцати-восемнадцати, довольно высокий, кареглазый, светловолосый, с модной стрижкой под названием «ёжик».

– Разрешите Вам помочь?

– Вы это мне? – опешила от неожиданности Иринка.

– Конечно, Вам.

– Да хоть сто раз, – пожала плечами девчонка. – Я стирать собираюсь. Подождите, сейчас второе ведро возьму.

Иринка отправилась в дом, за ведром, а в голове у неё крутилось:

– Это что за пижон? (Выглядел незнакомец действительно франтовато: в белой рубашке, отглаженных брюках, в начищенных туфлях). И что ему нужно? Клинья подбивает или так просто, любопытничает – кто она, да что она?

Молодой человек взял у Иры второе ведро и представился:

– Валериан, можно просто Ян.

– Ирина, можно просто Ирина, – в тон Валериану ответила Ира.

– А вы давно приехали? В каком классе будете учиться? – приступил к расспросам Ян.

Колодец оказался совсем рядом, поэтому, к радости Иринки, долгой беседы с непонятным молодым человеком не получилось.

– Спасибо за помощь, до свидания, – постаралась быть вежливой Ира. А как же иначе? С таким-то галантным кавалером.

Ушёл наконец. Ну и фрукт! Вот так вот запросто припёрся к ней домой… Видно, думал, что Ирка от счастья упадёт. Ладно, будем надеяться, что больше не придёт. Нет у неё времени на всяких франтов. Хотя, если быть честной, паренёк этот с такими живыми, дерзкими и яркими глазами заинтересовал Иринку: сразу видно – не из заурядных.

Глава 2. Девятый «а»

Начала учёбы Иринка ждала с нетерпением. И со страхом: как-то её примут в девятом «а»? А может, и не примут? Отвергнут? Ведь все её будущие одноклассники уже восемь лет отучились вместе, у каждого – свои друзья, свой круг общения. Кому она там нужна? Ира уже привыкла к одиночеству, знала, что такое быть чужой, неужели опять всё это повторится? И всё же она надеялась, очень надеялась, что здесь будет по-другому. Иринке так хотелось дружить, быть кому-то нужной! И интересной. При всей своей стеснительности (да-да, сорванец Ирка превратилась в стеснительную барышню!) она знала себе цену и при необходимости могла постоять за себя. И что, опять воевать? Постоянно кому-то что-то доказывать? Нет, только не это. Неужели не найдётся хоть одна родственная душа? Конечно, такого человечка, как головнинская подружка – Таня Ворошилова, Ворошиловец, – ей уже не встретить, но хотя бы похожую на неё…

Первого сентября в девятом «а» Ирину Твердовскую приняли спокойно. Молча приглядывались, на её простые вопросы «можно здесь сесть» и «где взять расписание уроков» отвечали охотно и – вежливо! Надо же, какие воспитанные! Никто не лез с глупыми расспросами, не пытался подшучивать или хамить. И на том спасибо. Сесть ей пришлось за первую парту, одной, – остальные места оказались занятыми. Не очень уютно торчать у всех на виду, но выбора у новенькой не было.

На переменке Ира вышла в коридор, прогуляться, и – надо ведь! – глазам своим не поверила! Навстречу шёл Дима Петров, её бывший головнинский одноклассник. Повзрослевший, красивый, всё с теми же лучистыми глазами и роскошным чубом.

– Дима, ты как здесь? Твоего отца вроде бы перевели на материк?

– Да нет, мы теперь живём на Горячем Пляже.

– Так ты в девятом «б»?

– Да.

– Вот здорово! А то у меня знакомых в Южно-Курильске – никого.

Видно было, что Дима тоже обрадовался этой встрече. Но поговорить им не дали: Димины одноклассницы, две очень шустрые девицы, сначала ревниво наблюдали за встречей головнинцев, а потом решили это безобразие прекратить:

– Дима! Ты скоро?

Тем самым девчонки давали понять, что Петров в их орбите и нечего всяким к ним лезть. Что ж, коллектив есть коллектив, Иринка понимала это и отпустила Диму:

– Иди, Дима, тебя зовут!

Впрочем, толку от Петрова было мало, потому что горячепляжцы после уроков уезжали домой, и поговорить с Димой можно было только на переменах.

Прошёл первый учебный день, потом второй, третий… В девятом «а» к новенькой всё присматривались. Приглядывалась и она. Явных лидеров в классе не оказалось. Очень хорошо! Потому что с лидерами у Иринки отношения как-то не складывались. Не умела она «шагать в ногу» и «заглядывать в рот». Класс был просто разбит на «группы по интересам». Мальчишки кучковались вокруг «конденсаторов» – четырёх пацанов, увлекающихся физикой и всякими техническими штуками. Девчонки дружили в основном парами. В командиры никто не лез. Ни споров, ни криков. И впрямь хорошо воспитанные. Дети. Вот бы сюда Иринкиных головнинских одноклассниц-атаманш, Катю с Ниной! Эти бы устроили здесь Куликово побоище! Никому бы жизнь мёдом не показалась. Хорошо, что их нет.

И всё-таки Иринке повезло: через несколько дней после начала занятий к ней подошла Надюша Сомова, сидевшая обычно за задней партой, и предложила вместе сделать уроки. Надя была простой и открытой девчонкой и, видимо, посочувствовала новенькой в её неприкаянности. Ведь даже погулять по посёлку Ира не могла: ходить одной среди чужих было не очень приятно, да и выглядело бы это глупо. Конечно, Иринка обрадовалась Надюшкиной щедрости. Впервые она возвращалась из школы с подружкой. Надя оказалась словоохотливой и с удовольствием посвящала Иринку в секреты девятиклассников. Рассказывала о негласном соперничестве между девятым «а» и девятым «б», кто с кем дружит, кто кого терпеть не может и, конечно, о самом главном – кто с кем «ходит». Этим смешным словом в Южно-Курильской школе называли сердечные отношения между девчонкой и мальчишкой. Сколько здесь, оказывается, всякого-разного происходит, а ведь и не скажешь – вроде бы всё спокойно и чинно. Это как в их Головнинской бухте: на поверхности – тишь да гладь, но стоит только нырнуть и погрузиться в водную стихию… И Ира очень живо представила себе знакомую с детства картину: вот стайки мелких рыбёшек истерично мотаются туда-сюда, пугливо шарахаясь от каждой тени, на самом дне два краба выясняют отношения – лупят друг друга клешнями, над ними, не обращая внимания на драку, замер бычок, разинув свой необъятный рот – ждёт, когда туда влетит какая-нибудь глупая малявка, тут же в траве грациозно танцуют креветки… И между делом кто-то кого-то ест. Жизнь кипит!

Глава 3. Белая голубка

Субботнее утро выдалось розовым и тихим. Иринка досматривала последний сон, когда раздался довольно громкий стук.

– Интересно, кто это такой ранний? – недовольно подумала Ира, но всё же встала, огляделась…Вот это да! Вот это гостья! За оконной рамой, сидя на приступке, ворковала, изредка тюкая носиком в стекло, белая голубка! Рядом, в двух метрах от неё, по двору важно вышагивал голубь, такой же белоснежный, как и подруга. Он что-то сердито выговаривал голубке, видно, ругал за смелость и беспечность. А над сараем кружила стая, высматривала-выгадывала, стоит ли всей их компании здесь приземлиться. Конечно, стоит! Иринка накинула халат, зачерпнула горсть пшена в кладовке и пошла приветствовать своих гостей:

– Гули-гули-гули! Какие же вы красивые!

Голуби действительно были все как на подбор: хвосты веером, лохматые лапки, пышные грудки. И ни одного сизаря. Хозяин стаи хорошо разбирался в птицах и их породах. Иринка тоже кое-что понимала в голубях, потому что её отец не один год держал этих птиц на чердаке. Но у них были обычные беспородные, а тут… Глаз не оторвать! Ира рассыпала зерно, и голуби один за другим начали пикировать к ней во двор. Гости осторожничали, близко не подходили, и только белая голубка доверчиво топталась у Иркиных ног, тюкала клювиком. По оперению было видно, что птичка ещё совсем юная. Ира присела, чтобы получше её разглядеть. Стая испуганно вспорхнула; белый голубь не взлетел, только отскочил подальше от опасности: ему, как вожаку, негоже труса праздновать. А голубка – хоть бы что! Только головку подняла и скосила на девчонку свой красный глаз, как будто спрашивала:

– Тебе чего?

– Здравствуй, Белянка! Давай дружить!

Птичка что-то проворковала на Иринкино предложение и опять взялась за пшено. Видно, этот разговор не понравился её другу, он опять стал что-то сердито выговаривать голубке, а потом взлетел и начал набирать высоту. Пришлось Белянке подчиниться! Она нехотя оторвалась от земли – и стая исчезла из вида. А Иринка так и осталась стоять, подняв голову и – улыбаясь!

– Так это же счастье спустилось к ней с неба! – вдруг осенило Иру.

И с этим ощущением-предчувствием чего-то радостного, что должно было с ней случиться, Иринка отправилась в школу.

Вот только пока всё было далеко не таким радужным. Отношения новенькой с одноклассниками по-прежнему оставались натянутыми. Жизнь девятого «а» проходила мимо неё, не спасало и доброе отношение Надюши. Больше всего Иринку пугала мысль, что и в дальнейшем ничего не изменится, ведь если не приняли сразу, то не примут и потом. Может быть, причина тому в самой Иринке? В том, что она не может вот так свободно к кому-нибудь из ребят или девчонок подойти и заговорить? Да, скорее всего Ира сама во всём виновата. И что же теперь делать?

– Что делать! Меняться! Избавляться от стеснительности! Общаться! – Легко сказать. Ладно, будем надеяться, что со временем она сможет стать своей в классе.

И всё-таки перемены начались – совершенно неожиданно. После уроков Иру окликнула одноклассница Наташа:

– Твердовская, ты что завтра делаешь?

– Да в общем-то ничего, как обычно.

– У меня день рождения, приходи! Надюха знает, где я живу, жду вас к пяти часам!

– Спасибо! – только и смогла ответить не ожидавшая такого поворота событий Иринка.

Странно, с чего это вдруг Наташа решила позвать её в гости, ведь они с ней за эту первую неделю учёбы и парой слов не обмолвились.

– Э, да что это ты, Ирка, раздумываешь? Хотела влиться в коллектив? Вот и вливайся!

На эту субботу Иринка много чего напланировала: помыть с Лидусей дома полы, сделать уроки на понедельник, сходить позвонить домой…

Ира с Надей возвращались из школы; по сложившейся за эти дни привычке они остановились на мосту – понежиться на сентябрьском солнце, подышать, поболтать.

– Надь, мы где уроки делаем, у тебя или у меня?

– Какие уроки, сегодня футбол, наша школьная команда играет с заводскими. Пойдёшь?

– Конечно!

– Ладно, в половине четвёртого зайду за тобой.

Ира с Надей уже подходили к трибунам, заполненным болельщиками, когда навстречу им попался Валериан, тот самый франт, что воду из колодца помогал носить. Заметив устремлённый на него Ирин взгляд, Надежда затараторила:

– А, это Валерка, учился с нами в одном классе, остался на второй год, он ходит с Кирой Левицкой, нашей одноклассницей. Она недавно вернулась, не захотела учиться в техникуме, в понедельник, наверное, придёт на занятия.

– Так что, он наш ровесник? – удивлённо спросила Иринка.

– Да.

Во дела! А Ира подумала, что Валериану никак не меньше семнадцати – восемнадцати лет. Интересно, что его так состарило?

И тут Иринка как будто споткнулась: на неё смотрел незнакомый юноша – высокий, плечистый. Тёмно-русые волосы, синие глаза. Очень симпатичный. Пожалуй, «смотрел» – слишком громко сказано, потому что это был просто взгляд, но какой! Иринка встретилась с незнакомцем глазами и поспешила поскорее отвернуться – так недолго и сгореть! – в этом синем пламени.

– Это Гоша Корнилов, десятиклассник, – назвала Надя синеглазого. – Он дружил с одной девчонкой, она уехала.

Слова Нади «она уехала» Иринке почему-то понравились. А Надюша продолжала тараторить:

– Видишь, сидят две девчонки, они из девятого «б», Маринка и Ленка, такие задаваки!

В девчонках Ира узнала тех самых подружек, которые Диму Петрова караулили, пока она с ним разговаривала. Надя продолжала рассказывать – кто, что, с кем, но Иринка её уже не слышала: перед глазами девчонки стоял этот десятиклассник. Она попыталась незаметно оглянуться, чтобы ещё раз увидеть Гошу, но он куда-то пропал.

Весь остаток дня и весь вечер не выходил синеглазый из Ириной головы. Впечатляющая внешность у этого Гоши Корнилова…

– Так вот кого принесла ей сегодня на своих трепетных крылышках белая голубка! – осенило Иринку. – Только Гоша знает ли об этом?

В воскресенье Иринка проснулась в приподнятом настроении: наконец-то она встретится с одноклассниками в непринуждённой обстановке, поболтает с девчонками, может, ещё с кем-нибудь подружится. В половине пятого прибежала нарядная Надюшка, и они отправились на другой конец посёлка, в гости к Наташе.

… Вот это да! А пальто – совсем не то! Дом Наташи был битком набит незнакомыми Ире людьми. Из их класса – никого! Кроме них троих. Иру именинница усадила рядом со своим братом – смазливым вертлявым юнцом лет девятнадцати, которого все звали Игорьком, – на большее, видимо, он не тянул. И началось обычное застолье. Поздравительные речи, чоканье, закусывание. Девчонки пили шампанское, хихикали, парни солидно крякали, опрокидывая рюмки с водкой. Тоска. Игорек, правда, изо всех сил пытался развеселить соседку, но у него это плохо получалось. Ира с трудом дождалась момента, когда можно было им с Надюшкой выйти на крыльцо. Подвыпивший Игорёк увязался следом за ними:

– Девочки, вы чего такие скучные?

– Всё нормально, не обращай внимания! – бойко ответила Надя.

– А, ну это тогда другой разговор! – успокоился Игорёк и попытался невзначай приобнять Иринку.

Ира резко сбросила руку кавалера со своего плеча – и Игорёк загрохотал вниз по лестнице! Чёрт, только бы не завалился! Но Игорёк справился, не растянулся и, ни капли не смутившись, продолжил свои ухаживания.

– Ты во сколько завтра освобождаешься? – спросил он Иру.

– А тебе зачем?

– Поедешь кататься со мной на мотоцикле? Съездим на Горячий Пляж, на ванночки, покупаемся.

Он что, думает, что Ирка мотоцикла не видела? Да, с мотоциклом – отцовским – столько всякого-разного было связано… Однажды Ирин папа повёз их с подружкой, Таней Ворошиловой, на косу, шиповник собирать. Ира села в люльку, а Ворошиловец – на заднее сиденье. Девчонки болтали, смеялись, мотоцикл на неровной дороге потряхивало, Таня дурачилась – время от времени расставляла руки в стороны и балансировала. Отец не видел, чем эта егоза занимается за его спиной, иначе бы их высадил и пришлось бы подружкам на косу тащиться пёхом.

– Хватит, держись! – уговаривала Ира Танюшку. Но это было бесполезно: подружка предпочитала держаться зубами за воздух. И тут… Они подъехали к магазину, где начиналась большая яма с песком. Чтобы в ней не завязнуть, Ирин папа резко добавил газу, мотоцикл оторвался от твёрдой почвы и подлетел, как на трамплине. Подлетела и Таня. И не просто подлетела, а взлетела вверх, перевернулась через голову и встала на ноги! Как ни в чём не бывало! Цирк! Да, на такое была способна только Ворошиловец…

Иринка невольно улыбнулась, вспомнив это происшествие. Игорёк её улыбку принял на свой счёт и ещё больше раздухарился:

– Так я за тобой заеду после обеда?

– Нет, я завтра не могу, – остудила пыл кавалера Ира.

И тут Игорька кто-то из гостей позвал в дом.

– Я сейчас вернусь! – пообещал настырный Наташин брат и наконец-то исчез.

– Домой пойдём? Или ты остаёшься? – спросила Иринка Надю.

– Нет, я с тобой.

– Тогда побежали!

И девчонки застучали каблуками по лестничным ступенькам.

Глава 4. Кира

Надя не ошиблась: Кира Левицкая действительно вернулась к ним в девятый «а». Утром, перед звонком на первый урок, в класс вошла курносая голубоглазая девчонка с хорошей спортивной фигурой, поздоровалась со всеми и спросила у Иры:

– Ты одна сидишь? Отлично.

И Кира положила портфель на Ирину парту. Левицкую обступили одноклассники и стали расспрашивать: когда приехала, где была, почему не стала учиться в городе. Кира, не смущаясь, отвечала на вопросы, потом начала перебрасываться с пацанами шутками, смеяться. Всем было понятно, что Кира просто вернулась домой, в родную школу, и заняла в своём классе привычное место. И место это было, судя по всему, отнюдь не последним. Странно, но её возвращению больше обрадовались мальчишки, чем девчонки. Значит, Кира – свой парень – отметила про себя Иринка. И это обнадёживало.

Близких подружек в девятом «а» у Киры не оказалось; вернее, была одна – как узнала Ира потом, – но осталась на второй год в восьмом классе. Поэтому очень скоро Иринка и Кира стали возвращаться из школы домой вместе, они и жили рядом, в пяти минутах ходьбы друг от друга.

Училась Кира хорошо, особенно блистала по физике и математике. А вот у Иринки с этими предметами последнее время дела обстояли не очень. Не математические были у неё мозги, тут хоть как старайся, хоть лоб расшиби – толку не будет, если нет способностей к точным наукам. На уроках всё вроде бы было понятно, но как только Иринка садилась за домашнее задание… Тупик. И Ира бежала к Кире:

– Кир, ты сделала алгебру?

– Да.

– Покажи! Как же всё просто!

– Конечно, просто. А ты как решала?

И Кира со знанием дела разбирала Иркины ошибки, объясняла, что к чему.

– Не боись, сделаем из тебя великого математика! – шутила новая Ирина подружка. И действительно, постепенно в Иринкиных мозгах наступало просветление.

Жизнь в школе налаживалась, и учиться было интересно…

…Шёл урок литературы. Евгений Петрович читал отрывок из прозы Тургенева:

«Знаете ли вы, например, какое наслаждение выехать весной до зари? Вы выходите на крыльцо… На тёмно-сером небе кое-где мигают звёзды… Но вот вы отъехали версты четыре… Край неба алеет; в берёзах просыпаются, неловко перелётывают галки; воробьи чирикают около тёмных скирд. Светлеет воздух, видней дорога, яснеет небо, белеют тучки, зеленеют поля… А между тем заря разгорается; вот уже золотые полосы протянулись по небу, в оврагах клубятся пары; жаворонки звонко поют, предрассветный ветер подул – и тихо всплывает багровое солнце. Свет так и хлынет потоком; сердце в вас встрепенётся, как птица. Свежо, весело, любо!»[1]

Но вот только класс никак не мог настроиться на работу – все ещё были взбудоражены утренним происшествием с опытной колбой, которая куда-то исчезла вместе с находящейся в ней «диффузией», и кто-нибудь нет-нет да и начинал хихикать, глядя на Стёпу, исполнявшего роль шута. Стёпка хватался за сердце, заламывал руки и бормотал:

– Ах! Диффузию украли! Разбойники, бандиты!

– А теперь Степан попробует нам объяснить, с какой целью я прочитал вам этот отрывок. Итак, Степан, ваши предположения? – огорошил Стёпку учитель.

– Ну, это, чтоб мы представили себе утро… – замямлил Стёпочка.

– Гениально! Совершенно верно! Вы же живёте на самом краешке земли! Здесь восходит солнце! И запомните, такого солнца, как у нас на Курилах, нет больше нигде! А посему я предлагаю вам написать небольшое сочинение на тему «Восход солнца».

– Это что, вставать в семь утра? – возмутился Стёпка.

– Именно! И я обещаю вам, что вы не пожалеете!

Вот это поворот. Тургеневу-то что, он же охотник, ему так и так приходилось рано вставать. А тут в выходной день подниматься ни свет ни заря…

Но на этом сюрпризы не закончились.

– Твердовскую, Левицкую и Крылова после шестого урока попрошу задержаться, – сделал объявление Евгений Петрович.

Что ж, раз завуч просит, придётся остаться.

– Лёх, ты не знаешь, что от нас хочет Евгений Петрович? – поинтересовалась Кира у Лёши Крылова.

– Точно не знаю, но скорее всего поручит нам стихи учить к Осеннему балу.

– Да ты что! Осенний бал будет? Вот здорово! – обрадовалась Кирюша. – Тогда пусть даёт свои стихи!

Но задание оказалось не таким простым, потому что литератор к любому делу подходил весьма серьёзно, и теперь почти каждый день их троице приходилось оставаться после занятий, чтобы научиться читать стихи. Оказывается, чтецу нужно правильно дышать, не забывать об интонации и чётко произносить звуки. Целая наука! И неважно, какой у тебя голос – сильный или слабый; можно и тихим голосом так прочитать стихотворение, что все обомлеют.

Кира с Ирой и Лёшей работали в классе над стихотворным текстом, а в коридоре маячил Валериан – ждал Кирюшу. Размолвка между Кирой и Валерой – если она действительно была – закончилась примирением. Несмотря на то, что девчонки значительно сблизились в последнее время, разговоров на сердечные темы они не вели, и вряд ли, думала Иринка, когда-нибудь созреют для этого – не потому, что не доверяли друг другу, а просто обе не были болтушками и не любили задавать лишних вопросов – и отвечать на них.

Подружки договорились пойти в воскресенье на обрыв, наблюдать восход, втроём: Кира, Иринка и Надюшка. Просыпаться им пришлось даже не в семь, а в шесть часов – чтобы успеть добежать в конец посёлка и не проворонить самый главный момент, когда солнце будет из моря выкатываться.

– А ведь Евгений Петрович прав, – думала Иринка, шагая в темноте по дощатому тротуару к дому Левицких. – Курильское солнце особенное и всегда очень разное. Самое ленивое – летом. Оно и понятно: день-то вон какой длинный становится! Поэтому Рыжегривое и не торопится – мол, успею ещё, наработаюсь; вот и дрыхнет оно до обеда, высыпается. Натянет на себя одеяльце из тумана, задёрнет занавески облаков и похрапывает. Знает же, поросёнок, как его там, внизу, ждут, все глаза проглядели: где же ты, где, милое наше Солнышко?

– Ничего, подождут, Я же у них одно! – бормочет Светило и поворачивается на другой бок.

А вот и дождались! Выспалось! Раздвинуло тучи и явило миру свою весёлую розовую мордочку:

– Что, человеки, соскучились?

– Да уж, Ваше Сиятельство!

– Ну-ка, поднимайте носы повыше, подставляйте спины!

И Его Светлейшество опрокидывает на землю первое лукошко своих огненно-рыжих зайцев, потом второе, третье…

Конечно, осеннее солнце не такое щедрое, озорное и бесшабашное, как летнее. Что ж, сейчас мы на него посмотрим! Кира уже ждёт у своей калитки, а вон и Надюшка пыхтит, поднимаясь в гору. Все в сборе! Тьма-то какая! Египетская! И фонари погасили. Чертыхаясь, девчонки бредут по неровному деревянному настилу тротуара. Дом культуры протопали, Океанскую… А ветерок-то зябкий! И спать хочется… Дошли. Встали на самый край обрыва. Внизу море шелестит; чернота вокруг понемногу разбавляется, сереет. Скучно и пусто. Сонным девчонкам даже разговаривать не хочется. А свет всё прибывает! Появляются очертания берега, редких облаков. Вроде бы что-то блеснуло? Тоненький лучик упёрся в облако, за ним второй, третий, и вот уже сноп розового света раскрасил край неба над морским горизонтом, ударил по облакам и разлился заревом… Вот это красота! Ширь, простор! Какой тут сон! Хочется петь, кричать от восторга! И девчонки, как маленькие, начинают верещать, размахивать руками, подпрыгивать на месте. А вот и Оно, Благословенное Светило! Чистое, умытое. Выкатило из моря свой яркий бок: радуйтесь! Я с вами!

Ура! Здравствуй, Солнце! – кричат подружки.

Ради такого можно было пожертвовать сном! Впрочем, спать им уже совсем не хотелось. Надо же, вроде бы обычный восход, а ощущения такие, будто это солнышко прямо в душе взошло и разлило в ней свой Божественный свет.

Вернувшись домой, Иринка не стала мешкать и сразу написала сочинение – всё подряд, что в голову пришло. Оказалось, не такие уж и глупые идеи её посетили. Евгений Петрович остался доволен Ириной работой, сначала зачитал её классу, а потом так расхвалил, что Ира чуть под парту не залезла от смущения. Что ж, высокая оценка учителя была кстати, ведь надо же Твердовской авторитет в своём девятом «а» зарабатывать. Тех, кто хорошо учится, в школе уважали. Так что придётся соответствовать.

Глава 5. Воспитательный процесс

А через несколько дней после уроков к ним в класс зашла школьный комсорг, Света из десятого, и командным голосом объявила:

– Так, никто не расходится, все в спортзал, на диспут!

– Какой ещё диспут, нас не предупреждали! – заерепенился вездесущий Стёпочка.

– Диспут о любви для старшеклассников!

– О, это другое дело! Пошли, ребята! – сменил гнев на милость Степан.

Что ж, пошли так пошли, тем более что от этой Светы так просто не отделаешься, она ещё додумается их парами построить и по головам пересчитать, как дошколят, чтоб никто не сбежал.

Зал был забит до отказа: восьмые классы, девятые, десятые. Краем глаза Иринка увидела, что и Гоша Корнилов здесь. Сердце её подпрыгнуло: тук-тук!

– Нечего прыгать и нечего так радоваться, – успокоила сама себя Ирина. – Он и не смотрит в твою сторону!

Обсуждение началось как-то вяловато. Сначала девчонки читали стихи о любви:

Старшеклассники сидели тихо, слушали. Потом десятиклассницы по очереди стали объяснять присутствующим, что такое любовь:

– Любовь – это самое прекрасное человеческое чувство, оно окрыляет, заставляет нас совершать… – и всё в таком же духе.

– Хорошо, – вступил в обсуждение Евгений Петрович. – Вы считаете, что любовь – это только светлое чувство?

– Да, – раздались нестройные голоса с места.

– А как же быть с ревностью? Это тоже светлое чувство?

Тут мнения разделились и публика загомонила.

– Не все сразу, давайте по очереди! – призвал к порядку завуч.

– Ревность – это проявление собственничества, и с ней надо бороться! – безапелляционно заявила Маринка из девятого «б».

– Позвольте, и каким же образом? – поинтересовался Евгений Петрович.

– Искоренять, как больной зуб! – брякнул Стёпочка.

– А вы, Степан, не боитесь остаться без зубов? – усмехнулся учитель.

Все начали смеяться, атмосфера стала более непринуждённой, старшеклассники осмелели и начался настоящий диспут – с криком и шумом. Теперь уже каждому хотелось высказаться:

– Да без ревности вообще любви не бывает!

– Ревнует – значит любит!

– Ревность – это уходящая любовь!

– Почему «уходящая»? Если «уходящая», то обоим уже по барабану!

В конце концов сошлись на формулировке Стёпочки: «Ревновать нужно тихо, про себя, и делом доказывать, что ты лучший и достоин любви».

– А как вы думаете, может ли девушка первой признаться в своих чувствах? – задал провокационный вопрос завуч.

Школьники дружно закричали:

– Да, может!

Иринка тоже была в этом хоре: почему нет, мы же за равноправие! И вдруг она наткнулась на взгляд учителя; сколько же в этом взгляде было разочарования!

– Позвольте! – ринулся в бой Евгений Петрович. – Позвольте с вами категорически не согласиться! Неужели вы не понимаете, что в любви не может быть равенства! У девушки и юноши, женщины и мужчины абсолютно разные роли! Девушка – это идеал для юноши! Мечта, загадка!

– А как же быть с Татьяной Лариной? – ехидно спросила Ленка из девятого «б». – Она же первой призналась Онегину в любви.

– А вы помните, чем Татьяна расплатилась за эту ошибку? – парировал учитель. – Мне не хотелось бы, чтобы кто-то из вас оказался на её месте. Так вот. В мужчине природой заложено стремление добиваться любви своей избранницы. Добиваться! Бороться! А за что бороться, если всё и так плывёт в руки? Ведь мужчина, если хотите – охотник, и любимая – самый драгоценный его трофей. И чем труднее этот трофей достался, тем он ему дороже!

Что ж, с этим не поспоришь. Прав Евгений Петрович – на все сто! На этом обсуждение и закончилось.

– Ну, что, «трофей», за портфелями и по домам? – спросила Иринка Киру.

– Пошли, «идеал», «мечта-загадка», – отозвалась Кира. – Ир, давно хотела тебя спросить, кто тебе форму шил?

– Да одна мамина знакомая, тётя Тася, она работает в КБО.

– Слушай, а давай сходим к ней в комбинат, я хочу костюм заказать.

– Зачем в КБО? Пойдём к ней домой, в комбинате очередь, а дома она тебе костюм за два дня сошьёт. И я платье закажу, а то у меня одни летние.

– Может, завтра? Есть так хочется после этого диспута!

– Потопали, у неё и поедим.

И девчонки отправились к портнихе.

Тётя Тася хлопотала на кухне – варила борщ в огромной, чуть ли не с ведро, кастрюле, – как она объяснила, чтобы на неделю хватило, хотя семья модистки – так себя называла Тася – состояла всего лишь из неё да мужа, дяди Саши. Тёте Тасе нравилось шить на молодых, ведь в модных изделиях портниха может показать и свой вкус, и мастерство.

– Какой интерес шить на баб? Они ж все квадратные или круглые, как бочки. Анекдот знаете? Сто двадцать, сто двадцать, сто двадцать. Мадам, где талию будем делать? Какая там талия, сошьёшь квадрат полтора на полтора, дырки оставишь для рук и головы, ну, галстучек какой-нибудь пристрочишь – вот и всё.

Так рассуждала швея, снимая мерки с девчонок. Потом усадила их пить чай с оладьями, а сама продолжила шинковать капусту да морковку для борща. Тася, любившая поговорить и поучить молодёжь уму-разуму, ударилась в воспоминания о своей юности:

– У нас раньше как было? Ведь любишь его, паразита, дыхнуть при нём боишься, а ни-ни, ни словом, ни полсловом, ни намёком не вздумай себя выдать. Идёшь по улице – глаз не поднимаешь, а то ведь скажут: «Вот, бесстыжая, вытаращила на парней свои зенки!» А придёт он под балкон…

Портниха пригорюнилась, видимо, заново переживая свои девичьи страдания.

– Придёт он под балкон, возьму ночной горшок и выплесну на него, плачу, а сама поливаю…

Девчонки не поверили своим ушам:

– Поливали… мочой?! – переспросила Кира.

– Да, а чем же ещё!

– А… зачем? – ничего не понимая, произнесла Иринка.

– Любила потому что! Зачем…

Подружки наконец-то пришли в себя:

– Тёть Тась, нам пора, у нас в шесть волейбольная секция, завтра занесём ткань, а через неделю придём, как договорились, на примерку, – протараторила Иринка, и они с Кирой пулей вылетели на улицу, и там, привалясь спиной к покосившемуся забору, уже не сдерживаясь, девчонки начали ржать, с трудом, сквозь смех, приговаривая:

– Ох, не могу! «Плачу, а сама поливаю, плачу и поливаю…»

– Дорогой! Я тебя не сильно… обмочила! Ха-ха-ха!

Подружки раз за разом заходились в хохоте, смахивали с глаз выступившие от смеха слёзы, уже и сил не было смеяться, но девчонки, согнувшись, никак не могли справиться с приступом дикого веселья. Досмеялись! Заборчик под ними затрещал…

– Кирка, держись! – закричала Иринка, но держаться было поздно, и девчонки вместе с довольно крепким ещё на вид забором – видно, столбики, на которых он держался, подгнили – рухнули на землю.

– Кирюха, вставай, а то сейчас и нас польют из горшка!

– Да не смеши ты меня, дай хоть подняться!

Выбрались, наконец, они из тыквенной ботвы, облепившей забор, и бросились бежать к ближайшему переулку. Там остановились и немного отдышались.

– Слушай, а что это было? – спросила Кира.

– Не знаю, наверное, воспитательный процесс.

– Типа политзанятия? Вот это замполит!

– Да, что-то нас сегодня завоспитывали. «Первый поцелуй только на свадьбе!»

И подружки опять начали гоготать, но уже не так, как под окнами тёти Таси – животы от смеха болели.

Глава 6. Ситцевый бал

Этим субботним вечером обшарпанный школьный спортзал было не узнать: расставленные вдоль стен столы завалены букетами, замысловато оформленными тарелками с овощами и курильскими ягодами и фруктами – диким виноградом, актинидией, глянцево сверкающим шиповником. Но главным украшением осеннего, ситцевого бала были, конечно, девчонки: в ярких, открытых платьицах они мелькали, порхали по залу – как роскошные тропические бабочки, кружащиеся над цветами и плодами волшебного лета.

Праздник начали уже довольно хорошо знакомые Иринке две шустрые девчонки из девятого «б» – Ленка с Маринкой. Стихи они читали здорово, ничего не скажешь. Кира тоже довольно лихо разделалась со своим Тютчевым, Лёшка обстоятельно, не торопясь, прочитал Фета… Настал черед Твердовской! Боже, и зачем она только на это согласилась! Столько народу! Кое-как справилась с волнением:

И увидела синие глаза – как будто небо на неё глядит, небо-небушко… Гоша. Смотрит на неё. Взгляд открытый, внимательный и вроде бы доброжелательный. Опять это предательское сердце затрепыхалось! Ира покраснела, чуть не сбилась, но всё-таки дочитала стихи Есенина. Справилась! Отлично!

– Становимся парами, играем в «ручеёк»! – объявила девчонка – массовик-затейник. Публика оживилась: можно хоть подвигаться, да и заодно посмотреть, кто ж кого выберет. Иринка с Кирой, взявшись за руки, встали в конец «ручейка».

– Смотри, кто ползёт! – засмеялась Иринка, кивая в сторону согнувшегося Валерьяна, пробирающегося под лесом из рук. Добрался до них Валерьяныч, взял за руку Киру и повёл в конец колонны. Иринка уже собралась идти в голову этой «змейки», как её тоже взяли за руку – Гоша! Не успели они встать в «ручеёк», как Ирку опять выбрали – Дима! И что ему неймётся – вокруг столько новых девчонок! А он всё, по старой памяти, к Твердовской прибивается. И ведь не скажешь же ничего, обидится.

Конечно, старшеклассникам вся эта белиберда – игры, конкурсы, букеты и даже салаты – нужна, как рыбке зонтик. Им танцы подавай!

И вот загремела музыка. Странно, но никто не танцует! Девчонки, старательно изображая безразличие, щебечут, стоя у стены или прогуливаясь парами по залу, мальчишки тоже заняты своими очень серьёзными разговорами, на девочек совсем не глядят. Здесь так принято? Но, наконец, какой-то пацан, прервав разговор, решительно шагает к своей избраннице, за ним другой, третий, и вот уже в центре спортзала топчутся несколько пар.

Иринка с Кирой, стоя у стены, обсуждают, чья цветочная композиция всё же лучшая, и замечают, что в их сторону спешит Валериан. Понятно, к кому. Но Валериан есть Валериан. И приглашает он на танец не Киру, а… Иринку! Вот это сюрприз! Что творится в голове этого донжуана, непонятно. Хочет поссорить Киру с подружкой? Или Ира действительно ему понравилась? Впрочем, Валерьянка может просто из зловредности перепутать всем карты, ведь Кирин друг не стесняется поступать так, как хочется ему, не обращая ни на кого внимания. Не привык он, видимо, с чужими чувствами считаться.

Что же он, негодяй, вытворяет! Ладно, домой к Иришке припёрся, Кира об этом, к счастью, ничего не знает, но здесь, на виду у всех… Иринка резко отворачивается от Валерьянки и… перед ней – Гоша! Приглашает танцевать! Гоша, конечно, не понял, что у них тут происходит, был, скорее всего, уверен, что Валера к Кире направился. Да и, судя по всему, – спасибо, что Георгий подошёл! – этого никто не понял. И прекрасно! Но Кира-то во всём разобралась… Не хотелось бы сейчас Иринке оказаться на её месте. А может, Кирюша на всё это и внимания не обратила? Вон, танцует с Валерьяном, как ни в чём не бывало. Впрочем, Ирке сейчас не до них. Она с Гошей! О таком Ира даже мечтать боялась! Надо же, подошёл! Второй раз! Конечно, они на протяжении этих двух-трёх недель виделись – то в буфете, то в коридоре, то на школьном дворе. Нечаянные встречи, обмен вроде бы ничего не значащими короткими взглядами… Таких встреч у всех с разными людьми каждый день – с десяток. И всё-таки он запомнил Иринку!

И захотел познакомиться:

– Георгий.

– Ирина.

– Ты из Головнино?

– Да.

– Тогда я знаю твоего отца.

– Я твоего тоже видела, он приезжал к нам в посёлок.

Помолчали. Сердце у девчонки уже не подпрыгивало – оно просто пело. Если бы только музыка не заканчивалась! Но такого, к сожалению, не бывает. Георгий проводил Иринку, отошёл к своим одноклассникам. И всё. За весь вечер – ни взгляда, ни поворота головы в её сторону. Непонятные они все какие-то, эти южно-курильчане. Но скучать Ирине не пришлось, от кавалеров отбоя не было. Впрочем, она не особенно обольщалась повышенным вниманием со стороны мальчишек: Ира же здесь новенькая, вот и любопытничают. Месяц-два, и это пройдёт, отстанут.

– Твердовская, ты не познакомишь меня со своей подругой? – услышала Иринка знакомый голос.

– Ой, Дима, где ты был?

– Да с пацанами в кабинете физики разговаривали.

Ясно, о чём «разговаривали». Курили небось да винище пили. То-то Дима такой смелый стал!

– Знакомься, моя одноклассница Кира Левицкая.

– Дмитрий, – представился Петров. – Можно Вас пригласить?

– Конечно! – рассмеялась Кирюша.

И больше Дима от них не отходил. Таким Ира его ещё не видела. Петров рассказывал девчонкам какие-то весёлые истории, потом они с Ирой ударились в свои головнинские воспоминания… Танцевали, говорили… А под занавес Дима вознамерился пойти её провожать.

– Дима, какие провожания, тебе же домой надо ехать!

– Нам дали ещё полчаса, так что я успею!

– Ну, уж нет, топай давай в автобус, а то придётся потом девять километров пешком чапать, – еле отговорилась Иринка от настырного Петрова. – Я с Лёшей пойду, нам по пути.

Лёшка Крылов не возражал.

Глава 7. Воскресенье

Иринка проснулась от шума на улице:

– Божечки ж мий! От злыдня, шоб тоби повылазило! – во весь голос распекала кого-то тётя Галя, пришедшая с ночной смены.

– Катерына, ты шо ж своего пасюка ни привязала, вин же мою пеструшку съил, мою коханочку! Вбить его трэба, шоб ни пакостив!

А, ясно, опять соседская собака повеселилась, растрепала их очередную курочку. Быть скандалу. Но тётя Катя, соседка, не откликалась – видно, ушла куда-то. Хорошо, что её нет, а то тётя Галя настроена решительно. Пса, конечно, она не прибьёт, он, по своему обыкновению, спрятался под крыльцо и ждёт, когда гроза минует. Жаль, конечно, пеструшку, но Галина Тарасовна отходчивая, да и времени у неё нет на разборки с этим шкодливым Шариком: у дяди Вани сегодня день рождения, нужно готовиться к приёму гостей. Так что и Иринке с Дусей-Лидусей работа найдётся: начистить ведро картошки, сделать нарезку для салатов, накрыть стол. Но сначала – уроки.

– Лида, подъём! – кричит Иринка.

– Ещё чего, – ворчит Дуся и натягивает одеяло на голову.

– Вставай, вставай, лежебока, ты что, забыла, что у отца день рождения?

– Не забыла. С вами забудешь, – продолжает сопротивляться Лидуся. – И в воскресенье покоя нет!

– Хватит стонать, старушенция! Быстренько всё сделаем, и целый день у тебя будет свободен!

– По математике поможешь решить?

Эта хитрюга просто так никогда не сдаётся, обязательно что-нибудь выторгует.

– Помогу! И по математике, и по русскому!

Ира сегодня добрая. При одном только воспоминании о вчерашнем Ситцевом бале она превращается в невесомое счастливое облачко. Как же хорошо жить! А погода за окном!

Ира вышла во двор, полюбоваться осенним солнышком. И тут… Стая голубей! Это же Белянка к ней прилетела!

– Гули-гули-гули! – замахала девчонка руками.

– Сейчас я вас угощу! Где же это пшено? – Вот оно!

Иринка рассыпала зерно, и крылатые гости дружно опустились к ней под ноги.

– Беляночка, красавица моя, ты меня не забыла?

Голубка что-то проворковала в ответ, бойко склёвывая пшено. Белокрылый её друг тоже не осторожничал, смело расхаживал по Ириному двору, громко бормотал – уговаривал, видно, своих собратьев не бояться и не скромничать, раз их тут так приветливо встречают. Иринка подсыпала зерно, голуби его клевали, довольно воркуя.

Всё испортил соседский кот, так некстати взгромоздившийся на забор.

– Васька, брысь! – попыталась Иринка прогнать этого рыжего проходимца. Но птицы уже увидели врага и резко зафыркали крыльями, взмывая в небо. Улетели. Ничего, они ещё вернутся.

Послеобеденный приход Киры был весьма кстати: у Иринки появился хороший предлог улизнуть из дома, а то немудрено и на целый день здесь застрять.

– Тётя Галя, мы с Лидой всё сделали, я побежала!

– Иди-иди, с остальным я сама справлюсь! – откликнулась Галина Тарасовна.

– Куда пойдём? – поинтересовалась Иринка у подружки.

– Может, в кино? – предложила Кира.

– В такую погоду торчать в помещении? Давай лучше на берег!

Лукоморье встретило девчонок ярким солнцем, чудесным запахом морской волны и лёгким ветерком. Было время отлива, море отступило, обнажив широкую полосу из мокрого и твердого песка. Топать по этому «курильскому асфальту» – одно удовольствие. Ира давно уже хотела здесь прогуляться. Как же это было замечательно – идти и идти, ни о чём не думать, ни о чём не говорить – просто наслаждаться тёплым ясным днём. У Киры, видимо, тоже сегодня такое настроение. Хорошо, когда рядом человек, с которым так легко молчать. При всей своей открытости и прямолинейности новая Иринкина подружка оказалась очень чуткой и тактичной. Возможно, она и разгадала Ирин секрет, но не пыталась расспрашивать или вызывать на откровенность, как это нередко бывает между подружками. Скорее всего, понимала, что такой разговор будет Ире неприятен. Вот и спасибо ей за это.

– Что это мы ползём, как черепахи! Побежали! – встрепенулась Кира.

– Давай! Наперегонки! – рванула вперёд Иринка.

Понесли-и-сь! Быстрее ветра.

– Всё! Хватит! – скомандовала запыхавшаяся Кира. – Давай посидим на бревне. И девчонки уселись на выброшенное морем дерево, жмурясь на ярком солнце и успокаивая дыхание.

– Хорошо пробежались. Гляди, это не твой батя там с мотоциклом? – спросила Кирюша.

– Где? – Действительно, по берегу к ним подходил Иркин отец. Вёл своего любимого «коня» и прихрамывал.

– Пап, ты откуда? Упал, что ли?

– Да поспорил немного с вояками.

– С какими вояками?

– В Менделеевском аэропорту, на лётном поле. Поспорил, что обгоню их газик на «Урале».

– Обогнал?

– Конечно!

Глаза у отца загорелись – ещё тот спорщик! Никогда никому не уступит.

– Обогнал! Сто сорок выжал, но обошёл их! А тут мотоцикл перестал слушаться руля, я его в одну сторону, сам сгруппировался – и в другую! Фару вон разбил, фюзеляж помял, да бок себе поцарапал, а так ничего, нормально.

Да, в этом весь Иркин папа. Как мальчишка. А может, мужчины и не взрослеют никогда?

– Я в городе пару дней буду, вечерком завтра заскочу, – пообещал отец и захромал дальше со своим верным конём.

– Ну, у тебя батя! Орёл! – засмеялась Кира.

– Да, вот только этот «орёл» иногда приземляется не тем местом, – отозвалась Иринка. – Пожалуй, нам тоже пора возвращаться. Солнце скоро садиться будет.

– А пойдём в ДК, в теннис поиграем? – предложила Кира.

В Доме культуры этим воскресным вечером было многолюдно: кто-то слонялся по фойе в ожидании киносеанса, кто-то пришёл на репетицию концерта, а кто – в теннис поиграть. Иринка в этой игре была не сильна, поэтому заняла место среди болельщиков. Кира же оказалась способной теннисисткой, выигрывала одну партию за другой. Особенно хорошо она смотрелась в паре с Валерьяном. Желающих поиграть в пинг-понг становилось всё больше: появился неугомонный шутник Стёпочка, следом за ним ввалилась целая толпа десятиклассников во главе с Гошей Корниловым.