Читать онлайн О жизни. О смерти. И о бессмертии бесплатно

Зачем мы призваны в мир?

Самое для нас главное – понять ДЛЯ ЧЕГО мы явлены в мир, каждое «я» и человечество. От этого зависит все наше будущее.

Мы не сами пришли – не могли сами прийти, по собственному желанию. ЧЬЕ же тогда это было ЖЕЛАНИЕ? Ведь мы сначала ВОЗНИКЛИ и лишь потом задали себе и миру вопрос – ЗАЧЕМ?! Даже если мы никогда не сможем узнать, ЧЬЕ же это было ЖЕЛАНИЕ, хотя бы надо понять – ЗАЧЕМ?

До этого, непременно, надо нам догадаться!

Если мы угадаем, промыслим РОЛЬ свою – а должна же быть, и она есть, наша, именно наша РОЛЬ! – откроем возможность исполнить ее. Ведь надо ИСПОЛНИТЬ! Иначе, мы – только ОШИБКА, и все прахом, вся наша жизнь… А может быть, и все жизни на целой Земле… существование даже нашей Вселенной – прахом, напрасно! Все абсолютно – абсолютно напрасно! Все жизни, все муки и все труды!..

А ведь есть у нас такая возможность – узнать, догадаться. Что-то подсказывает лучшим из нас – «ЗАЧЕМ», «ДЛЯ ЧЕГО» нас призвали.

Человек счастлив, когда творит. Разве, это нам не ПОДСКАЗКА? И, вместе с тем, разве не ВОЗДАЯНИЕ это? Какая разница – ОТ КОГО?! А когда прожигает попусту жизнь, нет муки страшнее. И это нам – УКАЗАНИЕ. Вот главное, здесь РАЗГАДКА всего!

1993

Из книги «Диалоги с самим собою»

Жить – больно!

Атеист. Мне представляется противочеловеческою религия, одним из основных положений которой является искупление грехов всех путем гибели Лучшего.

Это что, жертвоприношение?

Выбрать Лучшего – и убить Его! Язычество. Прямое язычество. И это религия, утверждающая, что она несет людям любовь?

Верующий. Убивали те, кто не верил…

А. Не христиане? А разве по мнению верующих Бог не един для всех, даже и для неверующих? Разве не все мы – дети Его, и не всех Он должен любить одинаково? Что за противопоставления, неверующие – разве не люди? И христиане, что же, никогда не убивали потом? Не понятно!.. Весьма странная логика в основополагающем, можно сказать, сюжете!

О чем она говорит?

Одним она говорит: ударят вас по правой щеке, подставляйте сейчас же левую, захотят распять – сами залезайте на крест и подворачивайте руки под гвозди.

А другим? – Вам позволено все, раз вы не верите в Бога. – Вот о чем она говорит! Режьте, убивайте, лгите, прелюбодействуйте – все можно. А после смерти вашей – вы попадете в ад. Ох, как страшно! В ад, значит? После смерти?.. Напугали безбожников до смерти!

Эти люди не верят ни в рай, ни в ад и плюют на Вашего Бога и сказки Его.

А может быть, главные-то служители на земле – как раз те, кто не верит вообще ни во что, кому не нужны живые пророки? А?..

Что же в результате? – Все довольны. Всех удовлетворяет религия. И агнцев смиренных – их стадо не переводится, только множится; и тех, кто водит, стрижет и режет.

Но не буду опять, уподобляясь Вам, впадать в мистику. Это легче всего. А вот что здесь важно: задействованы крайние проявления зла и добра. Причем добра – якобы, а уж зла-то – это по-настоящему, всею мерою! Добро-то больно уж беззащитное, сдающееся перед злом, безвольное какое-то добро, жалостное; даже до того, что противное.

В. А что ж Вы хотели бы, чтобы добро было воинствующим, агрессивным? Чем бы оно тогда отличалось от зла? Не средствами – только целями? Это мы уже проходили.

А. Добро должно уметь себя защищать и быть не потенциальным, обещаемым, предполагаемым где-то, когда-то, в неопределенном, желаемом будущем. Вы предполагаете, а зло-то – располагает. Добро должно быть производительным, делать что-то конкретное, что-то оставлять после себя в мире материальном. Ну, и в духовном, пожалуй… Но – конкретное! А не людей, прибитых к крестам, и их символы.

Что это, в самом-то деле, за проповедь?.. Это же, если вдуматься, издевательство над живыми людьми, над их здравым смыслом! Да, Христос не убил ни одного человека, но скольких за две тысячи лет убили ученики Его, христиане, во имя Его, во имя «любви»!..

В. Вы сказали?

А. Да, я сказал. Что Вы мне сможете возразить, интересно?

В. Возражать я не буду. Скажу другое.

А. Оригинальный прием! Когда возразить нечего…

В. Возражения есть, но не в них суть. А главное то, что людям Бог нужен!

А. Весьма свежая мысль.. Поздравляю! Не ожидал от Вас. Значит, людям нужен Бог, а Богу нужны люди. Верно, верно… И жертвы нужны всем, и людям, и Богу. Очень удобная философия. Я как раз о ней только что толковал.

В. Зачем Вы снова юродствуете?

А. А не приходила ли к Вам в голову мысль, что, дав пример жертвенности, Христос указал путь тысячам и миллионам в газовые камеры и общие ямы?

В. Причем здесь Христос?!..

А. А при том, что жизнь человеческая – вот высшая ценность. Жизнь, а не смерть!

Христос, по-вашему, Бог, а этого не сказал. Не сказал!.. И сделал наоборот. Пускай собою, но Он дал пример смерти. Не жизни пример, а смерти! Смерть для Него – главное дело жизни. Вот что!

Я уже не говорю о родителе Его, который был просто кровожадным чудовищем, судя по известной священной книге; но тот убивал других – не себя.

Вы мне ответите: а искупление грехов? – Но не в газовых же ведь камерах!? А ведь получается – в них. И в ямах, в которые закапывали живыми, сотнями, тысячами закапывали те, кто верил в одно, – тех, кто верил в другое. И все потому, что не жизнь, а смерть – ценность. Все перевернуто. Не согласны?

В. Все перевернуто, простите, у Вас. Кто же спорит о ценности жизни? Все божеское рождено для нее. Жизнь – высшее благо, но покупают ее не любою ценой.

А. Вот! Здесь-то и зарыта собака. Любою, любою! Но только своей ценой, собственной, а не чужой. Вот главное: жить, жить!

«… но только жить, лишь жить и только,

лишь жить и только – до конца!»

Так сказал Поэт через две тысячи лет после Христа. Две тысячи лет люди шли – или же возвращались? – к этой простой, как и все великое, мысли. Умирайте только своей смертью, не надобно никаких жертв! Никаких преждевременных «вознесений»! Прожить жизнь до ее естественного конца, любою ценой – вот подвиг человеческий! Длительный, ежедневный, мучительный подвиг, не сравнимый с мгновенным подвигом жертвы. Это – подвиг. Потому что жить – больно! Тем, кто умеет самостоятельно мыслить и чувствовать, жить – больно! Но надо – жить. Еще раз повторю: любою ценой, любою! Кроме цены других человеческих жизней. На чужие жизни никто не имеет права – ни Христос, ни Пилат, ни революционер, или же Президент, верховный главнокомандующий… Даже гениальный Пушкин, стреляющий в подлеца Дантеса!

В. А как же быть с честью? Как жить без чести и долга, без чувства собственного достоинства? Разве они не нужны человеку?

А. Не надо распространять свое «я» на других индивидов, считая их как бы своим продолжением и собственностью, тогда с Вашей честью все будет в порядке. Жена… Да дать ей развод, и пускай идет к этому дантесу, коли он нужен ей более ПУШКИНА. Что Пушкин себе другой не найдет? Тысячи почтут для себя за честь. Вот Вам честь: коли не любит, пускай идет, куда хочет; плевать на нее. Проблема!

В. Для него это было проблемой и стоило жизни… А долг, мнение общества?

А. Человеку дело до мнения конкретного человека, а не мерок толпы. И долг нужно выполнять, прежде всего, перед собой; иначе, кто будет выполнять его перед другими?

В. Значит, Вы долг все же не отрицаете?

А. Я допускаю все, что есть в жизни; но не все считаю приемлемым для себя.

В. А что Вы думаете о декабристах, раз мы уже вспомнили Пушкина?

А. Мне не нравится, когда к людям привешивают общий ярлык. Это, само по себе, рассказывает о многом. Я имею в виду истинное, а не официальное отношение потомков к историческим личностям, подлинную оценку их идей и поступков. Настоящие индивидуальности, гении, как не причесывай их, не включаются в коллектив, даже и после смерти. Вот что я могу сказать Вам о декабристах.

Лучше бы они танцевали на балах, да писали бы книги, издавали их за свой счет и распространяли бесплатно. Строили школы в своих деревнях и налаживали с крестьянами – именно со своими конкретными, а не со всеми вообще в мире – образцовые земледельческие хозяйства, дабы продавать больше хлеба и мяса во все концы света и богатеть, с целью удовлетворения себя и всех окружающих, а значит, – развития, материального и духовного. При богатстве последнее неизбежно.

Да-да, только богатство движет развитие; концентрация сил и средств для прорыва – путь к новому. У бедного другие заботы. И первая среди них – нет, не «о равенстве и справедливости» и не «о любви к ближнему своему», все это – вранье, в 99 случаев из 100 – бессовестное вранье; нет, первая забота бедного – как стать богатым. Вот правда! Богатый, кстати, если Вы вспомнили здесь о свободе, всегда свободный; по крайней мере, много чаще, чем бедный, и в самом прямом, а не в каком-нибудь искусственном смысле. Богатство – единственный способ оказаться свободным, чтобы разные пустобрехи не говорили. Стань богатым – освободишься. Хочешь освободить других – дай возможность им стать богатыми, а не суй под топор, в петлю, под пулю – так их можно избавить от бедности, но лишь вместе с жизнью!

И брехня это, что богатому попасть в рай труднее, чем верблюду пролезть через игольное ушко, обман это слабого. Скажу по-другому. Хронически бедный человек, не умеющий стать богатым или же обеспеченным, хотя бы и на короткое время, человек совсем бесполезный. Значит, он за всю свою жизнь или не сделал вообще ничего, или все, что он делал, никому не было нужно. Тогда вся минимальная польза его – в передаче им далее жизни, если у бедняги есть дети. Скорее всего, это больной человек. Но таких ведь немного; их можно бесплатно кормить… А остальным – не мешайте работать и работайте сами, и все будет у Вас, что захотите и сможете.

Теперь скажите мне, какой прок в смерти декабристов, в их каторге? Сколько талантливых и совсем молодых людей не реализовало своих возможностей! Разве им кто-то мешал богатеть духовно и материально самим, помогать в этом всем окружающим? Тоже мне жертва… «Христосы!» Глупцы! Мальчишки! Как бы побыстрее да в дамки!

В. Но ведь цена – жизнь. Вам совсем не жаль их?..

А. Много меньше, чем сто миллионов, погибших по милости их идейных последователей примерно в обратном соотношении. Хотя, как можно сожалеть о ста миллионах? Не укладывается в голове. А вот о пяти человеках – можно, и все сожалеют, не задумываясь о том, что и эти открыли дорогу последующему ужасу. Смерть одного влечет смерть пятерых и так далее, в разрастающейся прогрессии.

Не кажутся ли Вам подобные крокодиловы «сожаления» о некоторых, произвольным образом выбранных единицах на фоне полного равнодушия к постоянной гибели тысяч и миллионов – чудовищным ханжеством или, по крайней мере, полным отсутствием в головах какого-либо присутствия истины?

Насильственная смерть не искупает грехи, но несет новые смерти; она – жертва ложная.

А Христос? Здесь, конечно, случай другой… Но сколько бы умных слов мог наговорить Он еще, добрых дел сделал! А решил умереть. Если ты Бог,– Ты все можешь. Значит, Он хотел умереть… Понимаете, желал, жаждал смерти! Ведь Он же – Бог и мог повернуть сюжет совершенно в другую сторону. Но Он избрал смерть и принял ее в мучениях. Это ли не странно и страшно? Не правильно это!..

Я думаю, что, если Он был, – а Иисус Христос, наверное, все-таки лицо историческое, – то Он был человеком, не Богом, но человеком, безусловно, сверхвыдающимся. И все-таки – человеком. Не все шло от Него. У людей гениальных много завистников, и Его просто убили. На кресте. Как убивали сотни тысяч людей до и после того. А вся эта жертвенность была сочинена уже потом и другими – бездарными учениками Его. Представление смерти человека в виде богоугодной жертвы – разительнейшее противоречие с проповедью Христа о любви! Совместили две вещи несовместимые. Хотели как-то объяснить смерть бессмертного Бога. Но люди обыкновенные и объяснение нашли обыкновенное – языческое, прямо сказать, объяснение, традиционное.

А Он хотел смерти, потому что был человеком. Люди слабы. Каково быть одному среди многих? зрячему – среди тысяч слепых? слышащему – среди глухих? думающему – среди миллионов без конца бессмысленно повторяющих и передразнивающих друг друга?!..

Все избранные искали смерти. Не все нашли, не все сами, но искал каждый. Потому что, слишком тяжела ноша. И тяжелее она не у того, кто глубже всех мыслит, а у того, кто тоньше, сильнее и разнообразнее чувствует. Любовь – это чувство. И Христос был первым в нем среди всех. Невыносима была Его Мука!

Одиночество – трагедия гения. Одиночество… Но ты живи! Во что бы то ни стало – живи!..

В. И воздастся тебе!

А. Да, воздастся!.. Я даже думаю, гении, окончившие свою жизнь естественной смертью, действительно попадают на небеса. Хотя в небеса и не верю… Сколь трудно сие! Сколь трудно!.. Пройти бесконечный путь одному, среди непонимающих, превратно понимающих, неспособных, даже и не желающих – услышать, понять… Пройти до конца и оставить себя! Чтобы человечество, пусть со временем, даже и после смерти твоей, вобрало тебя целиком. Чтобы миллионы людей обыкновенных выбирали себе из тебя, каждый – что-нибудь, из тебя складывали себя, из тебя и подобных тебе, лучших. В этом-то, кстати, как раз и есть воскресение и бессмертие! Оставьте себя для других, и вы в них воскресните. Оставьте в книгах, картинах, домах и заводах…

В. И пароходах…

А. И в пароходах! Что Вы иронизируете?

В. Вы себя считаете гениальным?

А. Вполне. А Вы?

В. А я предпочитаю, чтобы мне оценки проставляли другие.

А. Верно. Гениальность несовместима со скромностью. Я могу Вам сказать откровенно, как, впрочем, всегда говорю с каждым; если Вы, конечно, желаете…

В. Мнение гениального человека сверх драгоценно.

А. Вы человек умный, весьма умный… Но не гений. Впрочем, любому гению трудно допустить возможность существования еще одного гения, в особенности, рядом с собой. И, действительно, в жизни гении весьма редко между собою встречаются. Вы замечали, чем талантливее люди, тем более они отталкиваются друг от друга, как будто наэлектризованные. Чем талантливее, тем наэлектризованнее. Тьма примеров! Толстой и Достоевский, Есенин и Маяковский… А философы, истинные, со своей оригинальной системой? Да это всегда враги! Пусть не враги, но люди очень далекие, потому что понятийные миры их столь индивидуальны, что они живут будто бы в разных Вселенных, каждая – с бесконечностью своих измерений. И, наоборот: серость друг к другу тянется, стремясь заполнить собой все пространство и время, однотонно и без перерывов, сводя все измерения к четырем, скучным.

Бывают, конечно, исключения, как мы с Вами…

В. Мы с Вами – одно.

А. Да, действительно. Я иногда забываю об этом, столь непохожи наши воззрения.

В. Они не противоположны, но дополняют друг друга.

А. Однако, хорошо, что нас двое, а не десять, к примеру.

В. Кто Вам это сказал? Кто считал нас?

А. Вы правы. Забавно было бы посмотреть на этого идиота! А впрочем, дело обыкновенное, что тут забавного…

1989

О благодарности

Атеист. Видимо, уже ничего не может меня удивить… Я все думаю, и, кажется, даже смерть близких может задеть только какие-то внешние части души.

Верующий. Не говорите так, Вы не правы. Иначе, Вы близких уже утратили.

А. Нет, Вы не понимаете. Утраты – это не то. Что я могу дальше приобрести?

В. Все, что мы должны были просто так получить, получили в юные годы. С возрастом, мы получаем, только все более отдавая. И, чем дальше, тем больше надобно отдавать.

А. Да-да-да… Все эти слова ничего не решают.

Во мне можно вызвать нежность, и злость, всякое чувство; но это будут мгновения, вспышки. Основная доля души моей – нечто столь тяжелое, инертное, что ничем нельзя изменить состояние ее глубоко. Из чувств человеческих – все уже было, и как скоро мелькнуло! Что толку от повторений, с теми или иными нюансами? – Было! Все уже было…

В. Вы не знали любви к Богу, это любовь возрастающая.

А. В Бога – не верю. Потому хоть, что не вижу смысла в фантазиях, которые после того, как они выношены в голове, нельзя воплотить в жизни – построить, пощупать, включить и попробовать как работает, прочитать, наконец, напечатанным в книге. Мысль – вот что может двигаться бесконечно. По планам, сработанным мыслью, строят дома, машины в мире материальном. А слепые чувства, движения сердца, души, – что из них можно построить? И, тем не менее, именно сердце, душа – вот что более беспокоит: нет им нового насыщения!

В. Из движений сердца лепится дом человека, жилище его, семья… Дворец души можно украшать бесконечно. Любовь к Богу – это любовь к людям.

А. Не знаю… Не знаю! Страшно жить одному во дворце, сверкающем одиноко средь хижин.

В. А Вы позовите.

А. Звал… И еще позвал бы; да знаю уже: нагадят и перебьют все.

В. А кто дворец Ваш построил, один Вы? Кто месил глину, обжигал кирпичи, откуда зеркала, мебель и свечи? Миллиарды людей строили Ваш дворец, а живете Вы в нем один. И всегда ли виноваты те, кто ломают и грабят, не думая удивиться злобе своей? Нет ли большей половины вины у другой стороны; правильно ли все понимает она? Ведь разрушающие сегодня – те, кто строил вчера; так что же произошло вдруг? Может быть, у получивших недостало к строителям благодарности? Большего, возможно, никому и не нужно?

А. Нет, все не то… Оставим про это. Помните, в юности одна девушка мне сказала: «У вас душа безразмерная…» Так ведь и есть. Нужна была женщина, а любил я другую, и не умел лгать никогда, никому; но и сдерживать желания – не умел, до сих пор – не умею!.. А теперь я спрашиваю себя: как в бесконечном строить конечное? Там, где нету размеров, ни верха, ни низа, ни какой-либо регулярности, там, где все относительно?

Вроде, все хорошо… И вдруг накатывает все подавляющая тоска, неверие в себя. – Откуда?.. Зачем?.. Что делать?.. Кончать жизнь? – Глупо! – От этого не избавиться. Тоска перешибает мыслям хребты…

В. Когда закрыты все окна и двери, иногда тьма кладовки представляется бесконечностью; а зажгут свет – не видно ничего, кроме стен. Откройте свое сердце людям и Богу. Они заполнят его, высветят темные уголки. Смотрите, Вселенная – бесконечна… Но разве она темна? В ней везде – звезды; и везде – Бог. Он создал нас многими. И Он – знал!.. Нельзя человеку быть одному. Идите навстречу – и встретитесь. Тогда зажжется Звезда!..

И еще Вам скажу: нет истины и нет Бога в той мысли, которая не освящена чувством. Мучаетесь Вы, значит, с Вами Бог. Знайте об этом и верьте в Него, когда не можете верить в себя. И Бог Вам вернет Вас.

И еще скажу Вам: душа – не хаос, но нечто, где есть свет, и есть тьма. Ваше сердце вошло в полосу тьмы. Чем ярче свет, тем гуще бросает он тени. Чем талантливей человек, тем душа его – менее гладкий шар, глубже в ней пропасти и заоблачнее вершины. Сердце бродит по планете души; сейчас оно – на дне пропасти. Но знайте: на планете Вашей есть земля обетованная. Ум Ваш и Бог Ваш помогут сердцу; идите, карабкайтесь, не останавливайтесь – и Вы придете и в сад цветущий, и за облака, где всегда солнце. Но не останавливайтесь и там, не останавливайтесь нигде! На дне пропасти Вы обретете надежду; а в самом цветущем саду – Вас найдет тоска смертная.

Вот Вы забаррикадировались во дворце Вашем, зажгли свет, а она Вас ждет уже там…

Не стройте стен и перегородок, ограждающих от людей. Для великого духа не существует границ! Если Вам знакомо то, что непонятно другим, пусть Вам будет понятно то, что знакомо всем. – Иначе, чем Вы будете отличаться от тех, кто судит, не ведая?.. Живите среди людей; в этом – уважение себя, благодарность и подвиг!

1989

О самоубийстве

Атеист. Чем дальше мы развиваем собственное сознание, особенно, если в каком-нибудь новом, ранее никому неведомом направлении, сильнее отрываемся от остальных, тем все более мы страдаем, и тем мучительнее страдания наши. Потому что, разбираясь в себе, все яснее видим несовершенство нашего внутреннего идеального мира. Но это второе, не главное, здесь можно работать и исправлять… Первое, главное, это отличие от других, от несовершенного мира вокруг; несовершенство внешнего мира даже по отношению к созданию нашему несовершенному, т.е. именно по отношению даже к несовершенству собственного сознания!

Неодолимая – ясно видно, неодолимая! – пропасть лежит между красотою задуманного, мыслимого, строящегося храма внутреннего нашего мира и обычностью, обыденностью мира сущего, среднего человека, тем паче убогостью, нищетой, глупостью и от всего этого злобой человека наинижайшего. А все это – среднее и наинижайшее – и составляет большинство на земле.

Чем выше ты поднимаешься в гору, тем все дальше становишься от людей, живущих кучей в долине. Чем богаче дворец твой, тем больше ты в нем одинок…

Верующий. Сравнение со строительством храма не раскрыто у Вас до конца. Один его мыслит, да; но строят-то много людей, именно средних и даже наинижайших. Кто копает лопатой, лепит, обжигает, подносит кирпичи, кто их кладет? Днем человек работает, а вечером пьет, бьет жену… Можете Вы представить себе постройку Вашего храма духовного без этих средних и наинижайших? Где он стоять будет? В пустоте, пустыне? Почему же он тогда храм? С чем Вы его сравниваете? На ком проверяете? Один Вы его можете мыслить; но это – мечта, фантазия. Мечтать, конечно же, не заказано, но мало ли кому что может прийти и приходит в голову? Кому дело какое? А вот в мире материальном строят всегда сообща. В мире идеальном также нельзя построить нечто значительное в одиночку, обязательно Вы на кого-нибудь опираетесь – на опыт, знания, мысли многих людей, среди которых, конечно, не одни только гении, а как раз в основном-то – люди обыкновенные. Газеты вот Вы читаете, книги? А телевизор, кино? Это все информация, кирпичи, без которых – куда? Все это результат жизнедеятельности окружающей Вас среды, в которой Вы строите храм свой, среды, дающей Вам кирпичи – информацию. Не на пустом месте его Вы строите – среди людей. Да и не для себя одного, а для всех. Или для себя только?

А. Надеюсь, все же, что нет. Что же это за храм – для одного? Вы правы. Но страдание, страдание-то ведь есть…

В. А что же хотите Вы? Жизнь человеческая на две трети – страдание. Представим невозможное: всеобщее счастье, нет больше зла, глупости. А что есть? Добро, ум? По отношению к чему добро, к каким мерам? Добро и зло, глупость и ум – крайние проявления человеческого, каждого из нас и всех вместе. Уничтожьте зло, то, что сегодня Вы считаете злом, и что же? Завтра добро – то, что Вы считаете нынче добром, распадется на добро и зло, т.к. добро тоже неоднородно, есть и в нем крайние проявления. Возьмите магнит, у него два полюса. Разрежьте его пополам – что же, Вы получите только меньший кусок магнита! У него снова будут два полюса. Так и с человеческими отношениями. Добро и зло… Устраните из жизни то, что сегодня Вы называете злом, и Вы урежете духовный мир человечества минимум на половину, но зло, зло-то опять, как полюса у магнита, возникнет напротив добра.

А. Ученые мужи нашли недавно, что, вроде, и может существовать в теории однополюсный магнит, правда, не нашли его до сих пор в жизни.

В. Думаю, не найдут. Этот однополюсный магнит – абстракция, мечта, вроде рая, крайнего проявления добра, счастья. В природе этого нет, и ничтожно мала вероятность, что когда-либо будет хоть где-то.

Кстати, заметьте: понятие «рая» всегда неотрывно от «ада». Это – две крайности человеческих представлений. Все сложные идеи пространны и наполняются столькими смыслами, сколько различных «я».

А. Но ведь все-таки есть какая-то вероятность существования рая – для всех, в прошлом или же будущем, пусть даже не на Земле, но среди вечности, где-либо в бесконечной вселенной?

В. Даже тогда она настолько мала, что вряд ли стоит принимать ее во внимание. Как и вероятность существования реально абсолютного зла.

А страдание… Страдание, в высшем, конечно, понимании этого слова, т.е. не физическое страдание, когда тебе прищемили палец или болит зуб, страдание духовное – есть осознание закономерности вечного существования в мире зла и добра, неизбежности того низкого, что мы видим вокруг, и необходимости бытия в этом мире. Здесь – возвышающая нас боль, страдание… И величие!

А. Вы оправдываете зло?

В. Зло нельзя оправдать, со злом нужно бороться, предупреждая крайние проявления его в мире материальном, особенно, катастрофические его проявления. Уничтожение, скажем, Земли – должно быть исключено. Но совсем запретить зло нельзя. Это бессмысленно, глупо и, я бы сказал, даже вредно. Зло существует, и оно должно, непременно даже должно присутствовать в духовном мире человечества и человека. Опыт зла, отрицательный опыт, имеет положительный смысл. Уничтожьте всякую память об этом опыте из кладовых сознания человечества, и непременно в реальной жизни человечеству придется его повторить. Кто знает, не будет ли этот повтор еще страшней опыта первого, все воспоминания о котором были по недомыслию уничтожены? Нет зла хуже для человечества, чем уничтожение следа, утеря или же искажение информации.

Могущество наше растет, растет и плата за наши ошибки. Любой путь надо пройти, и часто лучше это сделать сегодня, чем откладывать попытку на завтра, пробовать все равно придется. Природа, в частности и человечество, устроена так, что через своих представителей непременно исследует все существующие на данный момент возможности. Но, исследовав раз, два, еще несколько раз, имея все тот же, одинаковый результат, какой смысл, интерес пробовать дальше? Нет, это не интересно, не нужно никому. Так что пусть хранится в библиотеках и держится в головах весь опыт не только добра, но и зла, которое когда-либо было в мире. Человек должен знать, уметь и мочь все, тогда он – свободен! Может быть, наши знания – мера нашей свободы? Не книжные знания, но реальные наши умения, в сочетании с искренностью, естественностью.

Христос был человеком свободным; он строил храм свой на фундаменте опыта человечества, для всего человечества. Неизмеримым было страдание Его!..

Великие идеи доставляют великие радости развитому уму, но в той же мере доставляют они и страдания; первое из них – одиночество.

А. Не приходила ли к Вам в голову мысль, что, в конце концов, Христос предпочел страдание физическое страданию духовному? Такова была совершенная красота Его внутреннего мира, и так был нищ мир вокруг, что даже Он, и именно Он, не выдержал этого, духовных страданий своих. Кончить жизнь – выход наиболее легкий; а умирать на глазах тысяч, ради – якобы, ради – принятия всех прошлых и будущих грехов человеческих, это напоминает даже игру на публику. Христос, по сути, самоубийца, да еще самоубийца-артист, взявший на себя некую роль перед народом.

В. Почему Вы думаете, это роль? Что-то Вы все валите в одну кучу. Вот уже Христос – самоубийца. Вы что?!..

А. А как же не самоубийца? Сам в руки отдался, да и потом спастись мог, но не захотел – захотел смерти. А может, ее Он искал?.. И искал! Потому, что невыносимо было страдание. Тяжела ноша гения, каждый его хочет достать, норовит ткнуть в него палкой, да побольнее. А когда забьют его, забросают камнями или доведут до того, что он сам будет искать смерти и найдет скоро – хитрое ли дело для гения? – вот тогда у трупа его, у креста, начнутся рыдания: «Слава, слава великому! Он был среди нас. И страдал за нас! Он один знал! Говорил нам!»

Но страдал Он не за вас, а из-за вас, неразвитые, пустые, обыкновенные люди!..

В. Это совсем уже ни в какие ворота…

А. Вот были писатели, говорившие, что убийство себя – высшая свобода сознания; и что не может человек жить, зная, что после него ничего не останется, когда ничего нет после смерти; и что только наличие Бога озаряет смыслом существование… Действительно, если теряется вера, что после смерти твоей от тебя чего-то останется, зачем тогда жить, себя, другое что-то беречь? Зачем? «После нас – хоть потоп!..»

В. Но ведь останется что-либо от человека или же не останется – зависит не только от самого факта наличия или отсутствия Бога – чтобы под Богом не понимали, а еще оттого, сможет ли человек совершить в жизни своей нечто существенное, оставить то, что понадобится людям даже после смерти его. Оставь – и останешься. При чем здесь Бог? Имел человек значение в жизни, расширил горизонты мира материального или духовного, внес нечто новое – вот и след его; и чем больший след, тем дальше будет он виден. Конечно, можно сжечь храм, славный перед всем миром, или уничтожить сто миллионов – и след останется. Но это будет отметина Хаоса. А можно построить духовное здание добра, разума, истины; и здание это, дворец, будет стоять тысячелетия, нельзя его будет сжечь или разрушить никому, никогда. И будут молиться в нем миллиарды – молиться, т.е. учиться, приобщаться к добру и разуму. И даже если какой-нибудь негодяй станет уничтожать эти самые миллиарды большими частями, здание все равно будет стоять, нельзя ведь всех уничтожить, тогда надо действительно всех – и себя тоже. И даже, прежде всего, – себя. Вот Вам и жизнь после смерти. А ведь мы с Вами уже говорили – и это известно давно – что любая мысль, понятие, родившись, не исчезает уже никогда, надо только ее хоть раз сказать, и чтобы кто-нибудь другой понял. Вот Вам и бессмертие, бессмертие в мысли.

А. Но ведь это совсем не то же, что бессмертие души?..

В. Отчего же не то? Это и есть. Ведь мысль-то остается какая? Та, которая отличает Вас от всех прочих, то новое, что внесли в мир именно Вы. Значит, в остальном по сознанию своему Вы просто ничем не отличались от массы уже существующих идей и понятий. Сложение части из общей массы и Вашей единственной новой мысли – двух, трех, тысячи мыслей, все это зависит от Вас – и есть Ваша внутренняя сущность, т.е. бессмертная Ваша душа. И что здесь самоубийство? Физически Вы себя можете убить, лишить тела свою бессмертную душу, но можете Вы уничтожить саму душу свою? Или другой кто, когда-нибудь? Нет! Это возможно в одном только случае…

А. Каком же?

В. Если нажмут красную кнопку.

А. Нажмут кнопку?

В. Которая разрушит все, всех и вся; если Земля перестанет существовать. А возможно, что для этого надо перевести в начальное состояние, близкое к субстанции, не только Землю, но и солнечную систему, галактику нашу и даже Вселенную. Ведь лучи, поля – мы не знаем пока, что именно – мыслей Ваших не остановить, они существуют и уже распространяются беспредельно.

Но какой самоубийца решится убить себя по-настоящему, т.е. убить бессмертную душу свою? Нет, в это не верю. Да сегодня и очень, очень долго еще это будет и невозможно.

А. Что же, по-Вашему, для уничтожения одной мысли даже уничтожения Земли не достаточно? Это похоже на бред.

В. Хорошо бы всем в него верить. Я же верю и полагаю, что – не достаточно. И когда-нибудь, убежден, это будет доказано. Будут собраны все мысли за всю историю жизни и точно определены родители каждой. Но относиться, конечно, это будет лишь к новому. Всякое повторение проследить невозможно, да это не интересно, и ни к чему.

А. Вот как… Значит, настоящий самоубийца должен найти или сделать сначала такую «красную кнопку»?

В. Именно так. А обыкновенное самоубийство – либо глупость, либо единственный выход, когда страдания духовные или физические превышают возможности человека.

В определенном смысле, самоубийство – наиболее простое и легкое, но абсолютно бездарное разрешение проблемы неисполнимой мечты о существовании однополюсного магнита, или же – «рая».

1989

Убить человека

Атеист. Всех жалко… И каждого можно убить!

Убить человека… Об этом не хочется думать, писать, говорить… И однако, в жизни есть такая возможность. Которая очень легко может оказаться реализованной. Даже без нашей сознательной воли. Случайно, к примеру. И что же дальше тогда?..

Верующий. Вы можете убить человека?!..

А. Могу. Каждый может убить любого. Насекомое, животное, человека… Ближнего своего – родного самого человека. Первого гения, Президента, чемпиона мира среди профессионалов по боксу, крестного отца мафии… Кого угодно можно убить. Вопрос не в том можно или же нет. Хочу я этого или нет – вот в чем главный вопрос!

Нормальный человек никого не хочет убить. Не хочет в нормальных условиях, не думает даже об этом. А если и думает, то со страхом и отвращением. Сумасшедших надо изолировать и лечить! Не надо ставить человека в противоестественные, искусственные условия, когда ему приходится бороться за собственное существование и благополучие ближнего к нему мира – средствами, выходящими за пределы разумного. Такими средствами, которыми он не хотел бы, чтобы другие использовали против него. Зачем ставить людей в подобное положение, вызывать ненависть, желанье убить?

Да, я могу убить человека. Я сознаю это, осознаю! Но не хочу убивать. Разумом, сознательно не хочу, абсолютно! И, поэтому, вряд ли убью когда-нибудь. Надеюсь, у меня не будет в этом крайней необходимости. Другие же, многие, считают, что они никого не могут убить. И вдруг убивают… Бессознательно живут и бессознательно убивают. Их сдерживает только мораль, подражание круговое друг другу. Но, если большинство ставится в положение, когда для поддержания существования, просто для выживания надобно убивать, и кто-то, не выдержав, первый начнет, а затем – остальные… Все друг другу в этом начнут подражать – не в доброте, не в дружбе уже, но в убийстве и злобе. Начнется ничем не сдерживаемая бойня. И пострадают все, в том числе те, кто изначально ставил людей в подобное положение. Не просто как-нибудь пострадают – умрут, в самом прямом, непосредственном смысле. Жуткою смертью. Вот к чему приводит отсутствие разума.

И вот пробуждают во мне желанье убить… Темную силу, превозмогающую меня, меня лучшего. Не хочу убивать, но я вынужден. Мир заставляет меня делать то, что сам он не хочет во мне.

Остановит ли меня возможное наказание? Свободного человека внешнее наказание не пугает. Для него страшное – совесть. Но, когда даже и совесть, наше внутреннее ощущение справедливости говорит о полной, вопиющей несправедливости существующего порядка вещей, совесть, концентрирующая в себе общее мироощущение человека, положение его в мире, говорит, призывает нас не к милосердию, не к компромиссу уже, но, наоборот, утверждает, что, если и дальше терпеть это все, то ты не выполнишь мировой своей функции, Миссии, заданной тебе миром и Богом. И не только ты не выполнишь, если дальше будешь терпеть, может быть, не выполнят все…

Людей могут загнать в такие условия, что самые искренние, лучшие, избранные будут готовы уже на убийство, сама совесть их будет подталкивать на убийство! И они начнут убивать. Сознательно убивать, даже вовсе без злобы, но только по необходимости. Холодно и расчетливо убивать – сотни, тысячи, миллионы… Живых людей! Может быть, обливаясь кровью душевной, но все равно – убивать! Стоит только начать, потом это тоже входит в привычку. И даже тянет к убийству, как ко всякому острому ощущению.

Что значит – убить человека? Это означает уничтожить самое высшее, прекрасное в мире.

Убить человека – убить в себе лучшее. Все мы части одного и того же и, убивая других, убиваем себя. Себя лучшего, в себе лучшее.

Да, я могу убить. Но я не хочу!

В. Убийство людей противоречит желаниям Бога и мировым целям.

А. Но ведь в борьбе побеждают и выживают сильнейшие. Соревнование, где приз – жизнь, проигрыш – смерть, мобилизует все человеческие резервы, максимально развивает способности, сознание в целом.

В. Убийство развивает сознание?!..

А. Развивает, конечно. Но я не сказал, в нужную сторону. Здесь развивается зло за счет вытесненья добра. Это отрицательное развитие.

Сдерживающим ограничением от убийства, обычно, является мораль, религиозные заповеди. Человек, освобождающийся от этих ограничений сознания, – убийца.

Что еще может сдерживать? Только личное «хочу – не хочу», желаю или же нет. Два ограничения сознания – внешнее (общественное) и внутреннее (личное). Внешнее, общественное складывается как объективное, навязываемое мировою необходимостью выживания социума. Внутреннее, субъективное воление – произвольное желание, вызываемое ассоциациями, перебором ассоциаций и часто в большой мере случайностной, произвольной остановкой на одной из них. «Я так хочу!» – вот результат. Это последнее – самое страшное, непредсказуемое.

Страх наказания как побудительный или сдерживающий мотив, недостойный уважающего себя, свободного человека, я здесь не рассматриваю.

Ложные цели – стремление иметь, завладеть, господствовать. Ложные средства – насилие.

В. В любом случае убийцу нельзя квалифицировать иначе, как человека с больным сознанием.

А. Не с больным, но ущербным. В этом сознании не достает необходимых ограничений, необходимых для всех, функционирования нормального Целого. Этот человек чрезмерно свободен от необходимостей, ненормально свободен. Не в ту сторону он свободен. Его сознание отличается от других не чем-то необыкновенно прекрасным, нужным всем талантом каким-нибудь, нет, оно отличается недостачей перво необходимого. Это сознание – калека.

1993

Из трактата «Единая этика»

О смерти и о бессмертии

В мире все конечное смертно: от элементарных частиц – до звезд и Вселенных. И человек, естественно, как и все в мире, имеющее границы в пространстве, имеет и границы во времени, т.е. смертен. Бессмертным может быть только что-либо бесконечное. Таковым в мире реальном мы можем полагать только одно: это сама вселенная, вмещающая в себе все и объединяющая все собою. Каждый из нас – часть ее; все мы вместе со всем, что есть в мире, – вселенная. Это представляется очевидным. Но, признавая себя органической частью целого, т.е. частью вечной и бесконечной вселенной, можно сделать еще один шаг и понять тогда, что все самое корневое, глубинное в нас, все то, что нас составляет, – бессмертно. Мы – части бессмертного целого!

Да, части эти изменчивы, преходящи… Но, если бы не было изменчивости, не было бы и множественности, и не было бы ничего в мире, кроме однородной, аморфной, статичной субстанции – бессмертия «ничто». Только «ничто» бессмертно! И лишь потому, что оно в мире не существует реально. То, что никогда не рождалось, никогда не умрет. Все реальное рождено и, потому, бренно – временно и конечно.

Поэтому, именно неизбежная смерть наша – необходимейшее, абсолютное предварительное условие нашего явления и пребывания в мире. Только пока каждая часть целого будет смертна – именно каждая часть, в том числе, человек! – будет возможно бытие единого многообразного мира. Пока смертны части, бессмертен изменчивый мир!

Но в условиях динамичного мира может быть вечной – по крайней мере, очень и очень длительной – память. Страшна ли материальная смерть тому, что духовно бессмертно? Эта малая, условная смерть – только еще одна метаморфоза частей целого в жизни его бессмертной, среди изменений происходящих извечно!

Для того чтобы осознать бессмертие основы всего, что пребывает вокруг, надо отвлечься от своего низшего эгоистического «я». Смерть «я» – смерть индивидуального, единичного в рамках вечной жизни множественного всеобщего. Условие существования и развития множественного – смертность его единичного. Вечное статус-кво может быть лишь статичным или раз навсегда зациклившимся во всех своих изменениях. Таковы самые простые структуры. Все сложное в мире бесконечно разнообразно в своих изменениях. И – смертно! Высшие иерархии единого мира непрерывно, в каждое наступающее мгновение умирают и снова рождаются; рождаются и опять умирают.

Не бойтесь смерти – она конечна; вне ее – вечная жизнь.

Не смерть страшна – не реализация, не исполнение Миссии. Бессмертие «я» – если оно кому-то необходимо – не в увековечивании мира материального, но в создании отличного от других идеального мира. Оно в том новом, необходимом, что привносим мы в мир, в том, что мы собою в него добавляем. Это касается каждого человека и любого народа, всего человечества, всей природы – в каждый момент бытия!

По идеальному можно строить материальное, а также «я». И с развитием мира, уже сознательно, человек строит объекты, системы все более сложные. Может быть, в будущем станет возможным и создание (или восстановление) и самого человека – идеального, материального и активного на высшем синтезе. Для этого, правда, необходимо абсолютное знание о вселенной, которого, видимо, все же никогда не достичь. И – слава богу! Миру не нужно глобальное повторение наивысших его творений, этапов саморазвития, даже и лучших.

Допустим, мы воскресим динозавров или же питекантропов. Видимо, будем рады наблюдать их рядом с собой только в клетках. Вряд ли и они будут чувствовать себя уютно среди «монстров цивилизации». Так же и всем людям уместно жить в своем времени и нечего делать в другом. Каждому поколению – свое время!

Зачем строить иллюзии? Мечта о возможности личностного бессмертия не может быть реализована. Сознание этого у некоторых рождает страх смерти. Но никто же ведь, право, не отчаивается из-за того, что он не может быть, скажем, солнцем – многие миллиарды лет! Правда, совсем не осознавая собственного существования…

Обычно не отчаиваются оттого, что родились слишком поздно. Почему же кто-то боится, что умрет слишком рано? Ценность времени не в количестве, но в его качественном заполнении. Так же, как и у структурированного пространства.

Не бойтесь смерти и вы проникнетесь духом бессмертия, в себе найдя вечную жизнь бога, вселенной… Жизнь эта – удивительна и прекрасна; как бы не были кратковременны сроки осознавания! Она – внутри нас, общая и только наша.

1991

О смысле жизни

Не странно ли вырывать человека из Вселенной – часть вынимать из Целого – и после этого спрашивать, в чем смысл жизни? Разве есть смысл, скажем, у сердца как такового, отдельно взятого органа, смысл по отношению к нему самому, вне своего целого, организма? Возможен ли какой-нибудь «смысл» для желудка или же печени, взятых отдельно? Разве могут существовать они вне относительно замкнутого по биологике количества материи, именуемого организмом?

И человек не возможен вне всего, что его окружает. Он, в свою очередь, – часть много большего, относительно замкнутого по неким законам функционирования пространства – Вселенной, которая сама – неведомо для нас малая, исполняющая неизвестную нам роль, часть бесконечной вселенной.

У всего есть свой смысл. Смысл есть в жизни каждого человека. Но он – не для нас, не относительно нас, и не может быть нам открыт полностью. Смысл любой части – в функционировании, движении и развитии Целого. Через изменение этого Целого, развитие его изменяется и развивается и органическая его часть. Изменяя мир, мы изменяем себя; изменяя себя, – меняем весь мир. И, так как только у человека есть разум, только человек может делать это разумно. Сознательное развитие мира – наше назначение во Вселенной.

Все, что смертно, не имеет смысла относительно себя самое. Но все, что рождается в мире, имеет смысл во вселенной.

Бесполезно искать смысл жизни для обособленного от всего индивида, такого смысла никогда найти не удастся. То, что нам дано «я», не должно вводить в заблуждение, приводящее к безрассудству гордыни. Мы – часть от Целого; «я» – только один из бесконечного количества сущих или возможных атрибутов и воплощений материи.

Наше «я» ищет для себя смысл. Весь смысл – в вопросе его, в котором содержится и ответ. Неоспоримым фактом вопроса индивид выделяет себя из Вселенной, ища цель и смысл для себя. Тем самым он выявляет свое назначение: спрашивать и отвечать, отвечать, чтобы снова спрашивать; и так – без конца! В бесконечной вселенной процесс познания и развития может быть бесконечным! В этом заинтересованы все индивиды, обретающие через творчество и познание полноту бытия и бессмертие сотворенного духа. Заинтересована в этом, конечно же, и Вселенная, порождающая из себя индивидов. Может быть, и с неосознанной, но очевидною целью – самопознания и саморазвития.

Все, что принято природой, как постоянная, естественная составляющая ее жизненного круговорота, движения, – рационально, оптимально, нравственно и прекрасно. Все, что пробует человек, – гипотезы и теории в мире идей, эксперименты в материальном – разведка материи. То, что при опытах выдержит многократное испытание, признается оптимальным и станет составляющей мироздания.

Сам человек – тоже проба материи в ее саморазвитии, одна из бесчисленного количества проб в бесконечной вселенной… Человеческая жизнь имеет смысл не для отдельного человека, а для Вселенной, и до тех пор, пока человек оправдывает в ней свое назначение.

Право каждого заработать бессмертие. Смерть – только пугало. Страшно другое – умереть, не выполнив миссию.

Не заботься об имени, но о деле своем. Оставь – и останешься!

Смысл жизни для самого «я» просматривается только в предположении бесконечности времени будущего. Тогда след наш может быть вечным. Иначе, если все равно исчезаешь бесследно, даже память о тебе однажды исчезнет, зачем жить?

Действительное наличие смысла жизни для человека-творца обусловлено принципиальной возможностью бесконечного развития нашей Вселенной. Но исполнение этой возможности зависит от каждого. Поэтому, все мы должны помогать творению мира. Создавший собственное лицо добавляет его Вселенной. И тогда «я», распадаясь, не исчезнет бесследно, но оригинальные, ценные части свои оставит миру и в нем, если мир не будет однажды разрушен, а будет развиваться все дальше, сохранится навечно. В этом – бессмертие. Не бессмертие «я», а бессмертие дел наших, плодотворного следа, творчества, созидания…

В бытие человека, живущего лишь для себя, ничего не оставляющего другим, нет никакого смысла, личностного или общественного. Такой человек даже вреден для мира. Однако же, нет реально и не может быть даже теоретически людей или иных «я» совсем ничего не делающих для других, полностью бесполезных. У каждой жизни свой смысл. И он многократно растет, по мере творческого применения человеком всех возможностей собственных на благо Целого.

1991

О смерти

Есть системы отсчета, по отношению к которым проблемы смерти отдельного «я» не существует. Собственно, «проблема смерти» – проблема только самого «я».

Распад высших связей у некоторых частей Целого – то, что мы именуем смертью, для мира – одна из бесчисленных форм его изменений, абсолютно необходимое условие вечного, бесконечного многообразия…

Болезнью мир предупреждает о том, что «я» плохо распоряжается телом и разумом, не выполняет предначертанные ему функции во Вселенной. Несколько предупреждений – и забирает обратно жизнь, которой не сумели распорядиться.

«Я» равно ответственно перед миром за материальную и духовную части свои. Любая болезнь – болезнь «я», «инстанции», неправильно строящей сознание, не берегущей тело свое, не развивающей разум.

Плохо, когда мы в малую меру используем подаренные возможности, но так же не хорошо перенапряжение сил. Если человек отдает слишком много и быстро, в сравнении с оптимальным режимом работы своего «я», опять же – предупреждение: можно дать больше, если не суетиться.

За заслуги перед собой Вселенная награждает бессмертием в памяти поколений, за жизнь напрасно растраченную – забвением.

Цена жизни соответствует мере реализации отпущенных нам от природы возможностей. Насколько использует их индивид, настолько ценна его жизнь – для него самого, окружающих и всего мира.

Чем нам больше дано и, с другой стороны, значительнее ограничения в обществе и вообще среде окружающей, глубже пропасть между потенцией и реальной возможностью воплощения, тем страшнее отчаяние, глубже апатия от осознания бессмысленности существования, избыточности собственных сил и ненужности нашей жизни. «Достаточно было бы призвать в мир что-нибудь более примитивное…» – с горечью думаем мы.

Однако нет таких ситуаций и положений, в которых нельзя сделать еще хоть чего-нибудь. Кто знает все собственные возможности? Самым большим ограничением «я» является мир не внешний, но внутренний.

Разорвем цепи свои – и станем свободными! Тогда мы найдем в себе возможности новые, неведомые нам раньше. И то, что казалось препятствием неодолимым, окажется пугалом для ребенка, стеной из бумаги, тонкой лужей воды, которую можно перейти, не промочив даже сандалий!..

Нет ничего естественнее смерти старого человека по возрасту. Такая смерть не страшит умирающего и не представляется ужасной людям другим. Она – нормальное завершение понятного всем процесса. Противоестественна и горька смерть преждевременная – насильственная, случайная или же по болезни.

Люди боятся смерти и ненавидят ее потому, что большинство ведет неправильный образ жизни, и мало кто умирает просто от старости, без изнуряющих тело и душу физических и духовных недугов, не гибнет от вредных привычек, плохой экологии, на войнах или в авариях.

Смерть так же естественна, как рождение. Если мы признаем нормальным одно, логично признать и другое. Никто не удивляется факту рождения, но почему-то многие считают чудовищным неизбежную смерть.

Причина подсознательного страха смерти – ощущение собственной не реализации. Человек не успел осуществить все, что ему предназначено от природы, не испытал все заложенные возможности. Преждевременная смерть – преступна по отношению ко всему, что создало «я», и бесконечно горька для него. Мир она лишает творца, а человека – потенциала бессмертия.

Когда же стареющий человек осознает, что он осуществил в общем-то все, что хотел и мог совершить, приходит осознание завершенности и усталость, и даже желание смерти, потому что жить больше незачем…

Человеческая жизнь не так мала – она ровно на одного человека.

Человек остается в том, что он прибавил Вселенной. После смерти не переходит в рай или ад, но увековечивается в результатах собственных дел. Что мы оставили, то от нас и останется. Каждый оставляет после себя собственные творения в мире материальном или же идеальном. А также детей своих, новые «я».

Тому, что распадалось и возникало бесконечное число раз, не страшна еще одна смерть.

К жизни привязывает нас дело, которое, мы считаем, надо осуществить. Сами уходят из жизни те, у кого нет больше дел, или те, кто отчаялся свое дело осуществить.

Мы умираем, когда убеждаемся, что исполнили все, что могли, ничего нового не достигнем.

Жизнь – состоит из сомнений и веры. Человек умирает с утратою веры или уходом сомнений.

Пути у всех разные, но начало и конец одинаковы для всего: атома, человека, Вселенной… Начало – рождение, окончание – смерть.

Увековечивая себя в идеальном, создаваемом нами Духе, мы можем рассчитывать на воскресение, т.е. бессмертие не только духовное, но и физическое. Потому что, настанет время – оно приближается, в том числе, усилиями и нашими – когда будут воскрешены все, кто оставил себя. Отдаленные наши потомки, достигшие соответствующего умения, восстановят материально всех, кто был сколько-нибудь заметен, оставил в мире свой след. И, чем особеннее, заметнее будет след, т.е. наш Дух, тем раньше, полнее и совершеннее произойдет воскрешение.

Птицы поют – кого они славят? – Они благодарны за то, что призваны в мир. Хотя им тоже суждено умереть…

Не слишком ли многого мы хотим? Нам подарена жизнь, но этого кажется мало. Мы желаем бессмертия. Однако оно просто так уже не дается. К нему прикасается только тот, кто осознает бесконечную ценность подаренного ему и всей своей жизнью выразит благодарность.

На чужую жизнь посягают те, кто не достоин своей. Таким не дано понять смысла жизни и увидеть бессмертие.

Право определять час собственной смерти дано только Разуму, лишь ему предоставляется выбор между приближением часа собственной смерти, освобождающей от страданий, и мукой творчества до конца, принимаемой ради обретения вечной жизни сотворенного Духа. Право смерти – нижний предел в иерархии свободных волений. Такое решение означает признание неудачи своего воплощения.

Выбирая смерть, мы признаем свое поражение. Это не сила и не достоинство, а окончательное осознание полной своей бесполезности и беспомощности перед миром, даже и перед тем, что не наделено разумом. Мы признаем, что созданы миром хуже, чем части, нас составляющие, – атомы и молекулы. Они проверены вечностью. Мы же, созданные из них, – неудавшаяся проба создания более сложного. «Надо нас разобрать, – с горечью говорим мы себе, – и еще раз попробовать». Таких проб, в любом случае, будет много, вне зависимости от наших желаний…

Да, проб будет много… Только не будет больше такой!

Что если мы ошибаемся, может быть, просто трусим или же ленимся, не исполняя своей части труда – самопознания и саморазвития? Вселенная, Бог не создают ничего бесполезного. Только те, кто смелы и упорны, испытывают себя до конца, – останутся. Помогая миру творить его вечность, мы получаем бессмертие вместе с ним!

1991

Смысл жизни и смерти

Все, что рождается, все умирает. И в этом больше смысла и справедливости, нежели было б в обратном.

Рассмотрим, какие могут быть варианты соотношения смертей и рождений.

1. Ничего не рождается, ничего не умирает.

Этот вариант, очевидно, ни для чего не годится. Хотя можно все же допустить следующее: ничего не рождается, ничего не умирает, но что-то в мире присутствует вечно. Что-то независящее от смертей и рождений.

При простейшем анализе становится ясным, что это «что-то может быть только либо абсолютно статичным, либо поддерживающим свое состояние в кругу бесконечно повторяющихся изменений замкнутого цикла. Это «что-то» не может ни развиваться, ни деградировать и, безусловно, не может обладать разумом. Таковой может быть только субстанция, обладающая единичной исчерпывающей информацией. Однако, как мы уже разбирали, субстанции в мире реальном не существует.

2. Ничего не рождается, все умирает.

Этот вариант еще хуже первого. В такой постановке даже то, что есть уже в мире, все исчезает, последовательно переходя во все более простые структуры и состояния. Этот процесс имеет пределом все ту же субстанцию, вечно движущуюся, везде себе равную и равномерно распределенную и, потому, не вступающую сама с собою во взаимодействия.

Мир съест сам себя.

3. Все, что рождается, не умирает.

Довольно тяжело представить себе такую картину. Однако, попробуем.

Допустим, материя может быть пассивной и активной. Активная – несет в себе «я», от самых простейших до высших ступеней человечества; пассивная – все остальное. Пассивная материя путем все новых рождений последовательно переходит в активную. Развитие идет до тех пор, пока есть и та и другая материя. Так же, как костер горит, пока есть дрова, и гаснет, когда больше их нет.

В процессе развития мира активная материя, однажды возникнув, начинает перерабатывать пассивную в себя. Появляются все новые «я», и «я» все более высокого уровня. Когда не останется вовсе пассивной материи, активная замкнется на самою себя, наступит предел развитию мира.

Т.к. ни что не будет умирать, даже и простейшие частицы и атомы (ведь либо все умирают – от высшего до низшего, либо не умирает ни что), ни что уже не сможет рождаться и ни что не сможет далее развиваться. Не из чего уже будет далее развиваться, т.к. для развития необходимо увеличение количества охваченной процессом развития материи.

Такой мир может принять вид какого-то статус-кво, всеобщего состояния зацикливания.

Можно рассмотреть под вариант. Все рождается, что-то умирает, а что-то не умирает никогда. И пожелать, чтобы не умирали никогда именно структуры самые развитые, высшие, например, человек. Возможно ли это? Очевидно, что в замкнутой материальной сфере сие невозможно. Когда-нибудь обязательно наступит ее заполнение высшими иерархиями, низших практически не останется. Наступит тупик. В открытой вселенной, однако, такое возможно, т.к. в ней нет материальных ограничений.

Но тут есть другое соображение. То, что вечно, то, что не умирает, нуждается ли оно в творчестве? Смертные люди желают бессмертия, хотя бы духовного, вообще имеют массу желаний. И здесь двигатель развития мира. Чего желать вечному? То, что вечно, ни в чем не нуждается, ни в чем не заинтересовано. Зачем вечному желать собственных изменений? Они могут привести только к худшему, к потере бессмертия. Потому, даже и бессмертие какой-то высокоорганизованной части от Целого также отрицает развитие и может привести только лишь к некому статус-кво.

4. Все рождается, все умирает.

Из рассмотрения предыдущих вариантов становится очевидным: мы живем в «лучшем из миров». Только там, где непрерывно происходят рождения и случаются смерти, возможно развитие мира. Только там присутствует творческое начало.

То, что мы умираем, предоставляет возможность нашим детям рождаться. Бессмертному не нужны дети, не нужны изменения.

Лишь в мире, где непрерывно происходит гибель и разрушение частей его, возможно вечное развитие, плодотворное, творческое бессмертие Целого.

1991

О воздаянии

В идее воздаяния после смерти, в «мире ином» – глубокое неуважение к человеку. Неужели, любовь, милосердие, трудолюбие всегда покупается, хотя бы и только надеждой, обещанием «рая», а от дурных поступков удерживает людей лишь угроза внешнего наказания, неотвратимого, если и не при жизни, так после смерти?..

Разве сама любовь – не награда тому, кто любит, а труд разумного и свободного существа, сам собою – не высшее наслаждение? Разве совершаемое милосердие, именно в минуты свои, не осеняет душу чистейшей радостью и печалью? И главный результат поступка, недостойного высоты разума, – не стыд ли и унижение, прежде всего, для самого человека до самого конца его жизни?

Не высшая ли награда или же наказание те мысли и ощущения, которыми мы живем в каждом мгновении, зависящие от нашего прошлого и наших планов на будущее? Может быть, настоящее – это и есть награда или же наказание за все совершенное и желаемое?

Все, что было в прошедшем, вмещает в себе настоящее. Если мы не всегда были достойны своего Назначения, плохо использовали дарованные возможности, совершали дурные поступки, – все это мы будем вмещать в своем настоящем всю свою жизнь. Это – кара за прошлое. И все, что сделали мы хорошего, будет светить разуму и согревать наше сердце в каждом текущем мгновении, это – награда.

То же и с будущим. То, что мы собираемся сделать когда-нибудь – через год, месяц, час, в следующее мгновение – концентрируется в мыслях и ощущениях в настоящем. И это также – награда и наказание.

Если мы смелы и свободны, добры к миру, ищем, как проявить себя не в ущерб никому, – настоящее награждает нас ни с чем несравнимой радостью вдохновения. Если мы смотрим в будущее с любовью, дарили и дарим счастье любимому человеку, – оно награждает нас всей полнотою чувств любви настоящей!

А когда мы не думаем о своем будущем, нам оно безразлично, мы не верим в него, – пусто, безрадостно, отвратительно настоящее наше. И это есть – наказание. Вплоть до того, что в какой-то миг настоящего мы сами себя убьем. Невозможно представить себе, каковы в тот миг будут муки!.. Разве это – не высшая кара? Есть ли страшнее?!..

Собираясь совершить что-то плохое, мы всегда ощущаем внутри себя стыд и страх – если нам вообще дано верно мыслить и чувствовать.

Настоящее – наша награда и наказание, воздаяние за содеянное и неисполненное; за то, что хотим мы свершить, и то, что вершить не решаемся. Ни в прошлом, ни в будущем нет наказания или награды; они всегда в настоящем.

В настоящем происходит обмен действиями. Именно для этого оно предназначено. Наше «я» отдает миру то, что считает возможным и необходимым, что оно может отдать; а мир воздает нам за то, что мы сделали в прошлом и планируем в будущем. Он отвечает нам не на наше текущее действие, а на все предыдущие и на те, что только еще мы хотим совершить.

Тот счастлив, кому не стыдно за прошлое, у кого высокие планы на будущее и кто реализует себя именно в меру отпущенного ему в каждый момент настоящего.

Будем же искренни, осознаем ч т о подарено нам, поверим в себя и сами, с благодарностью, станем дарить… И воздастся!

Сделавший зло, пусть даже далеко в прошлом, никогда уже не сможет быть вполне счастлив. Но, если он строит правильно будущее, все же и у него возможны минуты близкие к счастью. И в печали есть радость, и в страдании искреннем – наслаждение!..

Истинные ощущения возможны только при правильном направлении движения в будущее. Хаотичная или неверно направленная жизнь дает искажения мыслей и ощущений. Чем далее наши мысли и устремления от созидания мира, соответственно, нашего саморазвития, совершенствования, тем дальше мы от истины объективной, сильнее владеет нами иллюзия, и слабее ощущаем мы ни с чем несравнимую полноту бытия. И нам не дано знать, мимо какого сокровища каждый миг мы проходим…

Все вышесказанное о воздаянии, думаю, относится не только к человеку, но и к любому явленному в мир «я».

Относится это все и к народу, совокупности «я». Народ в своем настоящем получает воздаяние за прошлое собственное и творимое совокупностью людей будущее.

То же – и человечество, и вся жизнь на Земле.

В общем случае, воздаяние – сложнейшая суперпозиция ответов мира на работу несметного множества разнообразнейших «я» человечества и природы. Весь мир творит себе воздаяние.

Для каждого отдельного существа воздаяние складывается, в первую очередь, из ответа мира на его личную деятельность и затем уже – деятельность его популяции, вида, и далее, далее… Вплоть до ответа на проявления всей природы за миллиарды лет ее эволюции в прошлом и совокупно творимое будущее.

Так же и человек воздаяние получает, прежде всего, за совершенное лично им и потом, во все уменьшающейся степени, за содеянное родителями, родом, народом своим и всем человечеством, за конкретное прошлое и проект будущего.

В случае серьезной вины своего окружения может пострадать и безвинное «я».

Крайнее наказание – полное уничтожение цивилизации и природы. Если оно когда-нибудь произойдет, то в какой-то конкретный момент настоящего. После чего для всех когда-либо существовавших в нашей Вселенной «я», конечно, не будет никакого «суда», «ада» или же «рая», не будет уже ничего.

Думаю, мнение о воздаянии за «грехи» в прошлых «перевоплощениях» личности, некой все определяющей «карме» исключительно самого рождающегося «я» – довольно-таки безнравственная идея. Такой идеей очень удобно оправдывать зло, зависящее от конкретных людей.

Родился физически нездоровый младенец – это он сам виноват; получил человек – даже малый ребенок! – какое-либо увечье, случайно или целенаправленно от преступных людей, – опять-таки: это ему наказание за лично его прошлые прегрешения, плохие дела.

Это – философия пассивных созерцателей, не желающих брать ответственность на себя, относящих вину за настоящее положение дел на прошлые поколения, а воздаяние за собственные дела – на будущие перевоплощения личности. Представляется, такая философия не верно формирует сознание личности и мировоззрение человеческих общностей, лишая людей настоящего и отсылая мысли их из него в прошлое или будущее.

«Безвинный младенец», «невинное дитя» – безвинны именно потому, что сами не успели еще совершить зла. Впрочем, они не успели совершить и добра. Но положенное им воздаяние, все же, должно быть только добром – нормальные люди в этом не сомневаются. По крайней мере, ясно, что они рождены, чтобы жить. И, если они, тем не менее, болеют и умирают, то погибают не за свои «грехи», а чужие. В этом, конечно, ужасная несправедливость. И мука тем, кто остался, кто видит все, не в силах что-либо изменить. Для них это тоже род воздаяния – человечеству и всему миру.

Там, где люди на пути истинном, – меньше погибает младенцев!

Можно ли вместить муку всех «грехов» мира и выразить то, что чувствуешь? Но не только ведь муку – и радость добра сотворенного… Это значит, что объемлешь ты все. – Так живет человек!

«Рай» или «ад» на земле создает и получит все живое коллективными своими усилиями. И находимся мы в «аду» ли, в «раю», не осознавая даже того, думая об ином аде и рае.

Вообще говоря, возможны два бесконечных ряда вариантов «ада» и «рая», вложенных друг в друга по степеням своей выраженности, силы воздействия на людей. В каждой ситуации можно представить себе ситуацию, еще более худшую (пока еще жив, конечно) или, наоборот, более лучшую. А можно как-то существовать среди «ни то, ни се», вообще ничего из себя не представляя и не представляя себе чего-то другого.

Но разве не предпочтительнее понять истинное свое положение в мире, то каков мир и каковым хотим мы видеть его?

Ложная жизнь, неправильное мировоззрение лишают всякой возможности достичь божественного самосознания, ощущения полноты бытия. И в этом – воздаяние наше. Дело не в том, какие муки грозят нам, и каких наград в будущем мы не заслужим, а в том, что чего-то мы лишаемся постоянно, каждый миг мимо чего-то проходим, и это уже навсегда, на всю жизнь нашего «я», останется для нас недоступным, непостижимым, недостижимым. Это те мысли и ощущения, до которых не смогли мы подняться, которых мы испугались, от себя гнали, и потому их у нас нет, не было и не будет, уже – ни-ког-да! Вот воздаяние наше!

Ни с чем невозможно сравнить ощущение полного единения с миром, осознания себя одним из мировых «я», т.е. одним из «я» Бога. Но не первым, единственным и вседовлеющим, а малой, но, тем не менее, не последней, а драгоценной, равновеликой с другими частицей Его. Все «я» мира и есть Бог. Но не только «я» – все материальное и духовное. И всего этого мы – часть неразрывная и единственная. Все мысли и ощущения мира – наши; и все наше – единое со Вселенной. Этого осознания – одновременно, полного единения с миром и собственной уникальной неповторимости – мы лишаем себя! А в нем, и лишь в нем только – свобода, обретение смысла, все то, что делает жизнь прекрасной!..

В конечном счете, каждый получает во всякий момент жизни своей то, на что он оказывается способным. Соразмерно силе желания, соответственно тем возможностям, которые всею жизнью своею сумел раскрыть в себе, и тем светлым, разумным или, наоборот, темным, иррациональным планам, которые строит на будущее. Человек немыслящий, необразованный, отравленный алкоголем и никотином – что он может увидеть вокруг себя, где бы он ни был? Окажись он хотя бы даже в раю, рай его, представление об увиденном рае окажется несравнимым с представлением об этом же месте человека опытного, образованного, возвышенного. То же самое случится, окажись два этих человека в аду. И то же можно сказать о двух людях, духовно развитом и неразвитом, окажись они вообще в любом месте и в любой ситуации. Каждый ощущает мир, соразмерно внутреннему своему строю, накопленному духовному богатству и, соответственно, каждый получает свое воздаяние.

Таким образом, всячески совершенствуя, познавая и развивая себя, обращая найденные и созданные в себе возможности на пользу миру, мы сами строим для себя рай. И, наоборот, глуша в себе лучшее, убивая себя, перенося зло на окружающих, попадаем мы в ад, который создаем сами.

Так, дивно светятся глаза у святых, потому что, присутствуя, вроде, и рядом с нами, они повсюду живут как бы в раю ими видимом. И так горят адским огнем глаза у людей, желающих зла – они в себе носят ад свой. Обыкновенные, средние люди (не по умственным способностям, но по нравственному образу жизни) живут где-то между этими двумя полюсами, не доходя никогда до границ и видя вокруг себя обыкновенно – как бы «ни то, ни се». Что они могут знать о видении святого или злодея?.. Тем более, им в голову не может прийти, что в мире есть и такие люди, которые в течение жизни своей много раз переходят от одной крайности до другой и обратно. Может быть, – каждый день, или час…

Таковы по природе своей некоторые гении, чаще – поэты. Для них невозможно жить посредине, отдавать и получать среднее. В них злодейство и святость уживаются вместе. Они отдают миру по максимуму и получают тоже по максимуму – свое воздаяние. Но выражается сие отнюдь не в деньгах, не в миллионах поклонников или учеников.

Подлинное воздаяние всегда тайно, интимно. Тысячами невидимых нитей мы связаны с миром, как неразрывная его часть. И потому, как бы не были по человеческим меркам сильны и богаты, защищены, он может очень больно ударить нас, если мы совершим что-то худое, – так больно ударить в ответ, что не захочется жить. Или просто может лишить нас всего самого лучшего – высокой духовности, дружбы, любви… И, наоборот, последнего среди людей по богатству и чину мир может наградить счастьем, ни с чем не сравнимым, даже и в течение всей долгой жизни. Если человек этот добр, открыт, искренен – мудр. Такому идти по жизни легко – как по раю, созданному своими трудами.

Конечно, любому живущему не все равно, что ждет его после смерти. Но и в том или ином осознании будущего, опять-таки, – воздаяние. И именно – в настоящем!

Истинное осознание будущего дается только тому, кто сам создал себя, подарил творение свое миру… И в себе нашел всю награду свою и все свое наказание!

1991

Мысли о жизни и смерти

Смерть должна быть таким же удовольствием, как и вся жизнь. Приниматься с радостью и легко, быть естественной и своевременной.

Как мы прожили нашу жизнь, такова будет смерть.

Тому, что рождалось и умирало несчетное число раз, не страшна еще одна «смерть».

Жизнь плохо ценится, пока сил избыток. Все кажется тогда легким, даже и смерть. Когда же силы уходят, с их убыванием мы все сильнее обнаруживаем в себе волю к жизни.

Жизнь – «приготовление к смерти» в том смысле, что мы должны исполнить назначенное. И, пока не исполним, ни мы, ни мир не готовы к ней. И не будет покоя.

Подлинное воздаяние мы получаем в сфере нашего духа. Телом можем болеть. Хорошо или плохо мы прожили жизнь подсказывает нам чувство внутреннего удовлетворения прожитой жизнью или отсутствие такового.

Нельзя всю жизнь «играть». Настает время, когда надо заняться делом. Иначе, не будет обретен и исполнен смысл жизни.

Отказаться от своего «я» не только при жизни, но и после смерти. Просто – жить и творить!

Вечное знает бессмертный. Остальные хотят узнать. Или боятся.

Среди конечных явлений и жизнь так же конечна. Конечны наши размеры – конечна и жизнь. Лишь для бесконечного – вечность.

Люди умирают, когда теряют уверенность в собственных силах..

Клетки организма умирают, рождаются новые клетки. Так же умирают и рождаются люди, все вместе представляющие собой Разум. Организм, человек, общество живут, пока имеют способность к обновлению, саморазвитию.

Вырастая, взрослея, люди ищут смысл и цель своей жизни, и многие, увы, не могут найти. Не могут и жить без этого. Тогда принимаются цели чужие. Но чужие цели – ложные, у каждого своя Миссия.

Самые страшные вещи совершаются «во имя идеи» – чужой идеи, которую вовсе не поняли.

Будем без конца расширять светоч бытия Разума среди бесконечности тьмы небытия ничто.

1991

О продолжении рода

Самое важное для продвижения мира в будущее должно быть максимально приятно. И природа сделала акт продолжения рода и вообще всякое творчество и творение, все, что ведет к созиданию нашей Вселенной, самым приятным. Человек получает наивысшее счастье в любви – в продолжении рода, а также в познании и развитии мира.

Это, можно даже сказать, первый и следующий этапы Творения.

Откровение в творчестве – радостно и легко. Вынашивать – трудно и долго. Мгновения вдохновения; дни и годы – труда!..

Сексуальностью природа наделила людей, справедливо не надеясь на разум. Если бы природа дала человеку разум, но отобрала взамен сексуальность, человечество, наверное, вымерло бы и, может быть, скоро… Даже сегодня.

Продолжение рода – главное условие существования и развития жизни, высших форм материи, а следовательно, Вселенной. Разум же на первых порах собственного развития не очень-то нужен для продолжения рода. Более того, иногда он этому даже мешает, ошибочно полагая недостойными его уровня животные стороны жизни.

Без разума дальнейшее развитие материи, конечно же, невозможно. Потому, можно сказать даже так: разум возникает как родовое развитие истинных целей сексуальных влечений. И, наоборот, сексуальные желания – необходимая основа возникновения и существования разума. На определенном уровне развития сложных форм разум дополняет собой сексуальность, и, может быть, когда-нибудь заменит ее или охватит собою.

Разум и сексуальность служат общим мировым целям. Но это пока плохо осознано. Только поэтому разум пока еще иногда восстает против половых отношений, считая их чем-то «греховным», а в пределе сего – даже не желает деторождения (монашество). Конечно же, это – полное непонимание мирового, космического значения человечества.

С эволюцией жизни развивается и сексуальность. В наиболее ярко выраженном виде своем она присуща высшим животным, кроме человека – дельфинам и обезьянам. Лишь они «занимаются любовью» регулярно, не только в целях продолжения рода. Это с полною очевидностью говорит о том, что развитие высшей нервной деятельности и развитие сексуальности взаимосвязано. У кого более развит мозг, как правило, лучше развита сексуальность. Это относится и к видам, и к индивидам.

Логично предположить, что с дальнейшим развитием человека и мира, совершенствованием наших мыслительных и чувственных способностей далее будет развиваться, находить все более совершенные и утонченные формы и сексуальность, постепенно восходя в эрос – органический синтез любви физической и духовной. Сексуальность будет поглощена разумом, который осознает свою сексуальность.

Единая человеческая природа развивается в комплексе. В организме нет никакого противоречия. Не противоречие женское и мужское начала. Это – одно качество, имеющее два направления своего измерения. Мир накапливает и расширяет качества, а не теряет их в процессе развития. Невозможно представить, чтобы однажды не стало положительного и отрицательного электрического заряда, света и тьмы и подобных взаимодополняющих пар, составляющих вместе единые качества нижних уровней иерархии. Так же – мужское и женское. Только два разных пола – качество более высокого уровня развития, высшего. Они никогда не исчезнут, наоборот, будут выражаться все более сложно и разнообразно.

Не могу не вспомнить здесь теорию А.К. Горского, с которым во многом согласен. Он утверждал:

«Если все тело станет как бы сплошным фаллосом, … т.е. вся кожа станет в полной мере эрогенною зоной, эрекция половых органов распространится равномерно на все другие, то все они начнут выполнять (и уже сознательно, т.е. координируясь, сообразуясь друг с другом) функции воспроизведения… и переработки… неорганической (неорганизованной) материи в органическую: мертвой в живую».

Вот один из возможных путей непосредственного творения высших материальных форм разумом!

Человек отличается от животного не тем, что в нем нет животного, но тем, что помимо физиологического, животного, плюс к нему в нас присутствует нечто высшее, человеческое, духовное.

В людях всегда было и будет животное (лучше сказать – живое), как во всех представителях царства природы присутствуют и всегда будут присутствовать органические и неорганические структуры. Таким образом, более развитые формы материи не отрицают предыдущие по иерархии, но к их свойствам, возможностям прибавляют свойства и возможности новые.

Из этого следует, что в человеке всегда будет животное и всегда будет материальное. Человек всегда будет есть, пить, спать, заниматься половою любовью, может быть, несколько иначе, но все равно будет! И в этом нет ничего стыдного, ничего противоестественного, унижающего человеческий разум!

К тому, что есть уже в человеке, со временем, будет прибавляться все новое, что приведет к возрастающему взаимосвязанному многообразию мира и новым возможностям саморазвития Целого.

Так и нечто высшее к нам – чем именно высшее, может быть, мы никогда не узнаем, хотя, видимо, создадим его сами – обязательно будет нести в себе и материальное, и животное, и человеческое. Но, кроме того, – высшее, нечто следующих уровней иерархии развития мира.

Не представляю, каким образом здоровый мужчина может победить в себе сексуальность и зачем это нужно? Те, кто утверждают о подобных «победах», обманывают себя и других. Потому что сексуальность победить полностью невозможно! Странное желание идти против природы, вместо того, чтобы, следуя ей, развивать ее далее. Зачем отрицать то, что нам дано свыше? Это означает идти против Бога!..

Надо не «побеждать сексуальность», а освещать все ее темные закоулки любовью, сознанием; не отказываться от данного, но стараться достигать большего.

Что естественно, то прекрасно и совершенно. Наоборот, противоестественные ограничения – грязны, абсурдны, аморальны, преступны против себя, ближних и Бога.

Разве обязательно противопоставлять «тело» и «дух»? В истории не сохранилось ни одного «духа», у которого не было бы своего «тела», хотя бы когда-нибудь. Разве это не достаточное доказательство того, что «дух» без «тела» зародиться не может? Не может он без «тела» и развиваться.

«Победа над «телом» – это не получение полной власти над чувством и мыслью. Нам не дано знать, что откроем, подарим мы миру даже через мгновение; и никогда мы не сможем предугадать со всей точностью и полнотой, чем ответит нам мир через то же мгновение. «Победа над «телом» – означает смерть мысли и консервацию «духа».

Все органы и все уровни в иерархии составляющих тела имеют свои права и обязанности и должны выполнять то, для чего они предназначены, т.е. исполнять работу свою и, соответственно, получать наслаждение. Ведь наслаждение мы получаем не от покоя, а от работы в оптимальном режиме – мозга, желудка, половых органов и всего прочего.

Так и человек в целом – счастлив, когда хорошо выполняет Миссию свою во Вселенной.

О монахах, страстотерпцах, мучениках и прочих.

Вместо того, чтобы избавляться от естественного для любого мужчины желания, путем систематического его удовлетворения, получая, между прочим, при этом большую радость, прилив творческих сил и накапливая жизненный опыт самоутверждения в мире, – годы проводятся в бессмысленных попытках удержать то, что самой природой предназначено для своего высвобождения, передачи другому. На что же тратится жизнь?!..

Сколько проблем из-за такой простой вещи! Но разве – в «этом» проблема?

Чтобы достигать пределов духовного, надо не тратить силы на борьбу с плотским. Отпуская свободно развиваться то и другое, мы добьемся успехов повсюду!..

Мы мечтаем летать, как птицы. Это мечта о дополнительных, новых способностях. Разве не больны люди, желающие не приобретать что-то новое, но отказываться от подаренного природой, например, – от руки, ноги или половых органов?..

Надо ли мечтать о неочевидном – скорее всего нездоровом, потому что это противно природе, – когда мы не всегда хорошо исполняем даже и то, что вменено нам в обязанность? Зачем, например, стремиться к обету безбрачия, вопреки совершенно ясному нашему назначению? Нам назначено продолжение рода. Объективно! Никто не может отрицать устройство человеческого организма. Даже Христос не отрицал такового устройства, он находил дополнительные возможности тела и духа. Идеологию безбрачия и монашества можно объяснить только безмерностью людской фантазии, которая стремится перепробовать все варианты и восстать даже, казалось бы, против самого очевидного, необходимейшего и для себя. Надо развивать мир, продолжать начатое, дополнять сущее, а не отказываться от уже данного.

Если кто-то не смог вырастить дух свой при наличии всего, что у него есть, почему он рассчитывает, что сможет духовно раскрыться при отсутствии какого-либо из своих естественных органов? Люди, сваливающие беспомощность своего разума на какие-то «органы», просто смешны.

Человек существо многоцелевое. И не надо противопоставлять наши функции познания и развития мира функциям продолжения рода; духовные, высшие проявления личности – самым обыкновенным желаниям (что называют обыкновенными), как, например, тем же половым влечениям. В человеке необходимо, важно, существенно то и другое. Как без первого, так и без второго человек не был бы человеком и не мог бы существовать.

Стремление к «чистой духовности» обычно свойственно пассивным мечтателям, а не людям активно творческим. Последние знают, пусть порою интуитивно, неосознанно, что познание и развитие как внутреннего, так и внешнего к «я» мира возможны лишь через непрерывное взаимодействие материального и духовного, путем их взаимоподтягивания, взаимопроникновения и совместного расширения информационных сфер материального и духовного (идеального).

Надо уметь в полной мере отдаваться функциям «чистого ока мироздания» (Шопенгауэр), субъекта познания и развития мира, не переставая поддерживать в себе жизнь и передавая ее другим, не стыдясь и не отрекаясь от этого.

Хуже всего, когда самое прекрасное, что есть в мире, неполноценный, убогий или же извращенный разум хамски, безапелляционно, низводит до «мерзости». Таких «умников» не надо жалеть, их надо учить и лечить!

1991

Из обсуждений с друзьями

Мысли о смысле жизни

Недостаточно быть просто «свидетелем». В своей жизни надо быть главным действующим лицом.

Служить миру – жизнью своей, а не смертью. А любовь – награда за это и одно из приятнейших дел на Земле, далеко не единственное. С годами это понимаешь все больше.

Жить – больно! Однако недаром природа сделала посреди мук и страданий самым приятным – творение, всякое творчество. А также – акт продолжения рода.

Я вижу, как волна Разума распространяется во Вселенной… Какая мощь! Слава! Свободный полет!..

В каждой жизни изначально есть смысл – для самой этой жизни и целой Вселенной. Но он может быть раскрыт полностью – когда человек осуществляет собственную Мечту; или частично – если он, как простое животное, является только переносчиком жизни.

«Да – да, нет – нет». Иначе, общаться бессмысленно.

Когда неплодотворная злоба и зависть разжижает или затвердевает мозги, – не видно смысла ни в чем.