Читать онлайн Остров орка бесплатно

Глава 1. Кораблекрушение

Я лежала на плотном белом песке, совершенно обессилев. Почти сутки меня носило по волнам на корабельной доске и наконец я увидела берег. Спасена! Корабль «Быстрый», на котором я, Виола, дочь дожа Ронарио, направлялась к своему жениху, принцу эльфов Иннаро, ушёл ко дну. Вместе с кораблём алчное море поглотило моих служанок, охрану, всех, кто был на борту, и успокоилось, словно насытившись. Из имущества у меня осталась только белая рубашка, черные штаны, чуть ниже колена длиной, и чулки. Башмаки с драгоценными пряжками ушли на дно. В пути я предпочитала мужскую одежду, отец позволял. Шторм начался ночью и на палубу я выскочила полуодетой.

Помню, что всё происходило очень быстро. Корабль встряхнуло от удара, такого, что я выпала из койки. Потом, как все пассажиры, бросилась из каюты наверх. Нас встретили тьма, ветер, ливень. Палуба заскользила под ногами. "Быстрый" накренился и лёг на правый борт. Какое-то время люди цеплялись за снасти. Но капитан, – я узнала его голос, – кричал, что нужно отплыть подальше, тонущий корабль потянет за собой в пучину. И я постаралась удалиться в море, хотя не совсем понимала смысл угрозы. А потом водоворот едва не затянул меня вслед за канувшим на дно «Быстрым».

Я вцепилась в широкую доску, а потом и вовсе легла на неё, обняв руками. Перед отъездом я отметила свой восемнадцатый день рождения и отчаянно не хотела умирать. Помню, что в полдень почти теряла сознание от палящего солнца, но держалась и твердила: я – Ронарио, наш девиз – «Всему вопреки». Судьба вознаградила спасением.

Я поднялась с песка и огляделась. На берегу здесь и там валялись обломки досок, какие-то вещицы и два тела. Я подошла ближе, надеясь, что люди живы, но, увы, зря перебарывала страх, чтобы коснуться холодных запястий каждого мужчины. И знакомый мне купец, и безвестный молодой матрос были мертвы.

Утерев слёзы, – я и без того пролила много слёз, пока была игрушкой волн, – наскоро заплела в косу свои длинные тёмные волосы с оттенком бронзы, перехватила косу бантиком из сухих водорослей. Огляделась.

Возможно, на острове есть поселение? Мы уплыли не так уж далеко от материка, здесь могут жить рыбаки, которые охотно вернут меня отцу за награду. Поистине отец будет щедр. Я не только дочь, но и политическая ценность. С моим женихом, Иннаро, отец заключил договор о торговом сотрудничестве, а брак ещё больше укрепит дружбу двух государств – нашей небольшой, но богатой Дзинтарии, где делают прекрасное оружие и доспехи, и эльфийской Лавирии, которая славится драгоценностями и редкими травами. Конечно, товаров гораздо больше, но это основные.

Принца я полюбила заочно, едва увидев его портрет, присланный из Лавирии. Точеные черты лица, задумчивые темно-синие глаза, серебристые волосы. Конечно, для него я просто человечка. Иннаро будет искать истинную и тоже возьмёт её в жёны. Принц предупредил, что возляжет со мной только после того, как овладеет своей истинной. Эльфы очень целомудренны, не только женщины, но и мужчины не вступают в отношения до брака, и лишаться девственности со мной Иннаро не собирался. Но всё-таки у меня теплилась надежда, что случится чудо, и я окажусь истинной этого красавца. Изредка эльфы находили свою судьбу среди человеческих женщин. Вдруг при встрече на наших телах вспыхнут метки истинной пары? Тогда мне не придётся ждать, когда Иннар найдёт истинную и снизойдёт ко мне на ложе, побывав в объятиях своей настоящей суженой. Впрочем, в последнем письме отцу принц намекал, что придворные маги старательно ищут его истинную и поиски продлятся не дольше года. Всё будет хорошо. Но как спастись с острова?

А остров кипел жизнью. Качались на тёплом ветру пальмы и гигантские папоротники, щебетали и насвистывали птицы с радужным оперением. Вот только людей не было. Вдруг я услышала удары и звон. Что там находится? Поселение? Бросилась на звуки. И остолбенела – спиной ко мне на прибрежных валунах сидел человек. Он был тёмно-зелёного цвета. К широким плечам прилипли влажные пряди густых чёрных волос, они были длинными, давно не стрижеными. Через секунду я догадалась, что это орк. Он с размаху бил камнем по обрывку цепи, который тянулся к кольцу, обхватывающему его щиколотку. Под кожей перекатывались могучие мускулы. На спине виднелась сеть шрамов, оставшихся от чьей-то плети. На его предплечье я разглядела знак трилистника, более светлый, чем тёмно-зеленая кожа.

Откуда здесь орк? С «Быстрого». Я знала, что корабль движется не только благодаря парусам. В тихую погоду по волнам ударяли вёсла рабов, прикованных в трюме. Иногда я слышала их унылую песню, похожую на вой. Орк был гребцом и каким-то образом спасся с затонувшего корабля. Знак на предплечье – клеймо. Гребцами делали самых сильных, но дерзких рабов, чтобы не мозолили глаза хозяевам, а сидели на цепи, как псы.

Такое соседство заставило меня похолодеть, хотя стоял жаркий день. Об орках говорили ужасные вещи. А это существо, как назло, перестало колотить камнем по цепи, подняло голову и словно принюхалось.

Орки жили в глубине нашего материка, в степи. Воевали друг с другом, иногда совершали набеги на своих цивилизованных соседей, живущих в городах, и на скифов, людей-кочевников. Грабили, насиловали и уводили в рабство людей. Люди платили им тем же. Мой отец, дож Ронарио, каждое лето посылала отряд в степь за выносливыми рабами-орками, большую часть которых сбывал в каменоломни. Самых юных и более-менее привлекательных, хотя на человеческий взгляд, орки были чудовищами, кастрировали и определяли евнухами в гаремы соседней страны Заргассии, где аристократы практиковали многоженство. Говорят, изредка орков продавали в бордели, но эти твари были опасны, поэтому редкая развратница пользовалась их услугами.

Я шмыгнула в заросли папоротников, готовая опрометью бежать сквозь лес. Но орк снова принялся долбить камнем по железу. Надеюсь, он действительно туп, как говорят о них, и я смогу избегать его как можно дольше – до того момента, как на горизонте покажутся корабли моего отца. «Быстрый» утонул, но остались «Смелый», «Весёлый» и «Хищный».

Глава 2. Самостоятельная жизнь

Орк сбил цепь со щиколотки, облегченно вздохнул и обернулся к лесу, я сжалась в комочек, но чудовищный сосед встал и направился не ко мне. Он брёл вдоль берега. Когда орк наткнулся на трупы и потащил один из них к скале, я думала, что он решил сожрать мёртвое тело, но орк подтащил туда же вторую жертву кораблекрушения, а затем заложил тела камнями. Он их похоронил. Такой поступок удивил меня. Я разглядывала морду орка. У него были грубые, но не уродливые черты, густые тёмные брови, темные глаза, наверное, карие, подбородок с ямочкой. Клыков я не заметила. Рабам-оркам стачивали клыки, чтобы были не больше человеческих зубов, но не вырывали – кому нужен раб, который не способен разжевать черствую корку?

Волосы орка уже высохли. Иссиня-чёрные, густые, длинные, они рассыпались по литым плечами, сверкая на солнце. Орк досадливо отбрасывал их рукой. Хотелось потрогать, каковы они на ощупь. От этой мысли я смутилась. Разве я не видела орков и мужчин на улицах, тем более полуобнаженных рабов? Отворачивалась – от мужчин смущённо, от орков брезгливо. Но этого хотелось жадно рассматривать, снова и снова. У него были немного заостренные ушки. Я так и подумала – ушки, словно мне они понравились. Но такая анатомическая деталь, конечно, признак животного и умиляться не на что.

Орк уселся на камень и стал плести из водорослей верёвку. Проверял её на прочность. Затем пошёл в лес, тут мне пришлось уйти от берега, чтобы орк не наткнулся на меня. А затем я увидела, что он сделал лук и прилаживает осколки раковин как острия к стрелам. То, что орк постоянно занят делом, успокоило меня. Наверняка пойдёт на охоту. Мне тоже стоило позаботиться о еде.

Я удалилась в чащу и стала бродить в поисках спелых фруктов. Сорвала румяный плод, откусила кусочек и скривилась от горечи, в другом, тоже на вид аппетитном, оказалась маленькая змейка. После этого стало страшно, что в тропическом лесу умру от голода. Ведь прежде завтрак, обед и ужин ждали меня в столовой, или блюда приносили мне в комнату, если я хандрила.

Бросила взгляд на ракушки, но скривилась от отвращения. На берегу валялась мёртвая рыба, но от неё дурно пахло, а живую рыбу нужно было изловить. Смеркалось. Откуда-то ветер донёс запах жареного мяса. Я, жадно вдыхая аромат, пошла к его источнику, словно завороженная. За деревьями дотлевал костёр. На раскаленных камнях поверх золы лежали ощипанные тушки трёх птиц. Орк грыз четвёртую, устроившись на широких листьях папоротника, которые нарвал и расстелил невдалеке от костра. Он старательно обгладывал птичьи косточки, причмокивая и рыча. Иногда брал ветку, отмахиваясь от насекомых. Везунчик!

Я сглотнула слюну и снова углубилась в лес. Села под деревом и уснула, то и дело просыпаясь от страха перед орком и неведомыми хищниками, но, похоже, хищников в лесу не было, поэтому ночь я пережила. Утром, прежде всего, проверила местонахождение орка, не хотелось, чтобы он подкрался сзади и сгрёб своими ручищами. Когда я выглянула из кустов папоротника, орк купался в море, он окунался, отфыркиваясь, в изумрудную воду, потом немного поплавал. И вот уже выходит из воды, сверкая, словно высечен из зелёного камня. Под гладкой влажной кожей перекатываются мышцы. Внизу живота покачивается толстое, длинное мужское орудие, оно напоминает сочный экзотический фрукт, потому что зелёное, как и всё тело. Я отвела глаза. Если он не ест людей, то может увидеть во мне самку, а это ещё страшнее.

Первую ночь с мужчиной я представляла в роскошном дворце, и делить ложе со мной должен законный муж – принц Иннаро с нежной бело-розовой кожей, серебристыми волосами и манерами аристократа. Наверное, его ласки способны подарить неземное наслаждение. Для нас, людей, эльфы были кем-то вроде небожителей – прекрасные, мудрые, обладающие магией. А эльфы, кажется, презирали нас, снисходя до общения только из выгоды.

Пока орк натягивал свои рваные кожаные штаны, я поспешно ушла подальше, и выбрав укромное место, наскоро выкупалась сама, поминутно озираясь, не появился ли орк? С досадой глянула на своё предплечье, там красовался маленький золотой трилистник – знак того, что я дворянка из благородной семьи Ронарио. Если нашим рабам трилистник выжигали, как клеймо, и оно означало покорность хозяевам, то мы, хозяева, получали свой знак в торжественной обстановке. Нас не клеймили, а рисовали трилистник золотой несмываемой краской под пение хора в храме Светлых богов. У каждого аристократического дома был подобный знак, который считался малым гербом. На большом гербе, украшавшем дворец, было больше деталей: мечи, щиты, рыцарские шлемы.

Но долго бездействовать я не могла – мучили голод и жажда. Углубилась в лес и вскоре нашла родник, однако, услышала тяжелые шаги и спряталась. Орк приблизился к роднику, наклонился и набрал воды в скорлупу кокосового ореха, выпил, огляделся, казалось, он снова принюхивается. Потом пожал плечами и удалился.

– Проклятая тварь! – Подумала я с досадой. Лучше бы я оказалась на острове одна, чем с таким соседом.

И вдруг заметила куст с ярко-алыми ягодами. Они напоминали миалу, которая росла в каждом саду и даже вдоль дорог на моей родине. Миала отличалась сочным кисло-сладким вкусом и упоительным ароматом. У этой ягоды знакомого аромата не было, да и вкус казался горьковатым, но я решила, что это не окультуренное растение. Стала рвать плоды, довольно крупные и спелые, жадно есть. Ощутив сытость, прилегла на траву и уставилась в небо, куда порой вспархивали с пальм разноцветные птицы.

Мысленно я молила отца скорее выслать на поиски наши корабли. Где же вы, «Весёлый», «Смелый» и «Хищный», бегущие по волнам с надутыми ветром белыми парусами? На каждой мачте малиновый флаг с золотым трилистником. Я представила, как три корабля встают на якорь, от них направляются к острову шлюпки, и вот уже молодые весёлые матросы, поминутно кланяясь, помогают мне занять место на скамье, застланной ковром. А с борта одного из кораблей, опираясь на перила, смотрит отец. Он улыбается, и его приближенные вокруг улыбаются – ведь нашлась я, единственная наследница. Одному из моих будущих детей отец завещает трон Дзинтарии.

Если бы я была дома, сейчас лежала бы в гамаке в саду и читала изысканные поэмы, написанные на маленьких свитках придворными пиитами. Каждый свиток в отдельном узорчатом футляре, и рассматривание сложных узоров, где каждый символ что-то означал, тоже считалось благородным развлечением.

Особенно мне нравились сочинения о неравной любви, например, она пастушка, а он рыцарь; или он разбойник, а она герцогиня. Не раз я роняла слёзы над поэмами, где описывался тернистый путь таких влюблённых. Кроме осуждения общества, они должны были преодолеть непонимание друг друга, ведь это были люди разного воспитания и социального положения.

Но вдруг картина перед глазами расплылась, а птица, сидящая рядом на ветке, увеличилась в размерах, выкатила оранжевый глаз и ощерила пасть. Лиана, свисавшая рядом, завертелась, оказавшись щупальцем с присосками. Я вскрикнула, вскочила, но тут же упала на четвереньки, голова кружилась. Меня вытошнило. А ветка, валявшаяся передо мной, пошевелила двумя десятками лапок и приподнялась. Мерзкое насекомое метнулось в мою сторону. Я завизжала и стала отползать. И тут меня схватили горячие зелёные руки. Громыхнуло:

– Что с тобой? Что ты ела, человечка? Эту ягоду?

– Миалу.

– Это ложная миала, она ядовита.

Глава 3. Близкое знакомство

– Тебе нужно больше пить!

Перед глазами оказалась кокосовая скорлупа с водой, потом острый край прижался к губам. Я стала послушно глотать холодную влагу. Орк на фоне того, что мне чудилось, выглядел самым приятным существом. У него не было ни щупалец, ни двадцати лап, ни даже клыков. Две руки, две ноги, морда с дружелюбным выражением. Потом он поднял меня и понёс.

Я проснулась на охапке папоротника рядом с костром. Орк сидел напротив и ковырял в зубах веточкой, невоспитанное существо. Увидев, что я открыла глаза, заметил:

– Я всё ждал, когда ты выберешься из кустов и попросишь еды, но ты оказалась самостоятельной и глупой.

– Я не глупая, просто не знала местных растений: что съедобное, что нет?

– Уверен, ты тоже с «Быстрого». – Сочувственно замечает он.

– Я была служанкой. – Какое-то чувство заставляет меня лгать орку, и я не ошибаюсь.

– Говорят, на корабле плыла дочь дожа Ронарио, этого ублюдка. – Словно выплёвывает он.

– Госпожа утонула. – Говорю, опустив глаза.

– Туда ей и дорога. Жаль, её папаша не скоро узнает, что дочь попала на корм рыбам.

– Узнает. Она выпустила разом всех почтовых голубей, которых везла в клетке и отпускала домой по одному с посланиями отцу. – Зачем-то поясняю я.

– Красивых голубей выпустили, а страшных орков оставили подыхать в трюме? Все мои товарищи захлебнулись, только я сумел вырвать цепь из стены. – Его тёмные глаза вспыхивают яростью.

– Мне жаль. – Говорю, понимая, что никому в голову не пришло спасать рабов, словно они были бездушной частью обречённого корабля. Вот и до меня только сейчас доходит, что это были живые существа, они страдали. У каждого была судьба, имя, мечты. В первый раз задумываюсь о том, каким ужасным был их конец – захлебнуться прикованными в тёмном зловонном помещении.

Орк не должен узнать, что я дочь хозяина. Если бы мы сейчас стояли во дворе моего дома, я могла бы отдать ему приказ, и этот богатырь выполнил всё, что мне заблагорассудится. По закону Дзинтарии он мой раб. Но мы на острове, вокруг море и здесь раб способен сделать с хозяйкой всё, что взбредёт в голову.

– Поешь. – Он подаёт мне завёрнутую в широкий лист печёную рыбину. Оказывается, этот здоровяк ещё и рыболов.

– Меня зовут Торн, а тебя? – Говорит он.

– Ола. – Намеренно сокращаю своё имя.

– Почему ты в мужской одежде?

– Так удобнее в пути. Госпожа Ронарио разрешала.

– Она была доброй? – Интересуется орк.

Странно говорить о себе в третьем лице и глядеть на себя словно со стороны.

– Она не била служанок. Но… если совершали ошибку, говорила отцу.

– О да, дож Ронарио предпочитал учить слуг уму-разуму собственноручно. Когда я еще жил не на корабле, а в поместье, точнее в бараке для рабов на заднем дворе, видел, как он сек плетью и девушек, и стариков, а не только крепких мужчин, вроде меня. А в женский барак приходил ещё и ночью.

– Зачем?

– Будто не знаешь?

– Я жила в доме при госпоже.

– Ронарио обязательно пробовал свежую девочку. Ни одна новая рабыня не избежала его лап. Неужели ты осталась нетронутой?

От возмущения я едва не ударила орка – как он смеет оскорблять моего отца? Отец безупречен. Еле сдерживаясь, произнесла:

– Думаю, это сплетни. Дож Ронарио порядочный человек. Он добрый, чтит богов, жертвует на храмы и приюты.

Орк хмыкнул

– В храмах дож отмаливает грешки, а в приютах десяток его незаконных детей. Так говорили многие, кого я знал – слуги, рабы.

– Не стоит верить сплетням.

– Похоже, тебе нравилось рабство.

– Семья Ронарио была ко мне добра.

– Тебе повезло. А меня взяли в плен в бою. Дважды пытался бежать. Убил стражников. За это дож Ронарио велел отправить меня на один из своих кораблей. Приковали к стене трюма. Там я провёл три года. Поначалу пытался освободиться, и надзиратели били плетью снова и снова. Потом смирился… Но когда корабль начал тонуть, я собрал все силы и смог вырвать цепь. – Орк смотрит вдаль, сдвинув брови, словно переживает те решающие минуты.

– А с кем был бой? Когда ты стал пленником. – Напоминаю я.

– С отрядом дожа Ронарио. Летом он налетел на наше кочевье, пришёл захватить новых рабов.

– А вы, орки, тоже захватываете рабов?

– Верно, мы тоже. Некоторые любят человечек. – Он окидывает меня более заинтересованным взглядом.

– А что дальше?

– О чём ты?

– Что дальше бывает с человечками, которых берут в плен орки?

– Они становятся рабынями, которые готовят еду, ткут ковры или выделывают шкуры. Или наложницами. Но человечкам с орками нелегко, размеры не всегда совпадают. – Ухмыляется он. – Хотя раз на раз не приходится. В нашем стойбище двое женились на человечках.

– Ты знал пленниц-человечек? – Сразу жалею о настолько вызывающем вопросе.

– У меня была жена-орчанка, я не искал других женщин. – Вздыхает Торн.

Чего только не бывает в жизни, думаю я. Страшно представить удел жены орка. Каждую ночь её стискивает в объятиях зелёный монстр. И он огромен. Везде. Вспомнить только, какого внушительного размера был тот «экзотический фрукт», который покачивается внизу живота этого орка, едва прикрытый ветхими кожаными штанами.

– Наверное, жена ждёт тебя? – Спрашиваю, чтобы занять время.

– Нет, её зарубил один из рыцарей дожа Ронарио. Во время того нападения. – Отрывисто говорит орк и отворачивается к морю, которое шумит во тьме. Он хмурит темные брови. По моему телу пробегают мурашки. Похоже, у этого существа серьёзный счёт к моему отцу: рабство, побои, смерть жены… Поэтому мне будет безопасней разыгрывать роль такой же, как он собственности хозяев, пока на горизонте не появятся корабли.

Глава 4. На равных

Поев, я снова засыпаю, успокаивая себя тем, что пока орк не проявил ко мне вожделения. Утром его вовсе не оказывается рядом. Что же, пускай добывает пищу для хозяйки, как подобает хорошему рабу. Я срываю широкий зелёный лист с какого-то растения и начинаю складывать стихи, черчу буквы острой веточкой. А чем ещё заниматься?

Вскоре появляется орк. Он окидывает взглядом меня, лежащую в тени, и бросает рядом трёх птиц:

– Надо ощипать и выпотрошить.

Сам начинает собирать и складывать хворост для костра.

– Я не умею ощипывать птиц! – Меня передергивает от мысли, что нужно ещё и возиться в потрохах.

– В таком случае, тебе стоит поискать себе еду. – Спокойно говорит он. Я вскакиваю и ухожу. Да, здесь не отцовский дворец и мне придётся позаботиться о себе. Ищу водоросли и пытаюсь свить из них бечёвку, не получается. К счастью, нахожу на берегу обрывок каната и мастерю верёвку из него. Привязываю её к длинной ветке, с которой оборвала листья. Но где найти крючок? Впрочем, море щедро на подарки и вскоре подбираю обломок проволоки.

О рыбалке я имею представление. Пару раз в раннем детстве отец брал с собой, когда для развлечения рыбачил близ побережья. Кажется, наживкой служили черви. Начинаю копать песок обломком доски, но под ноготь попадает заноза. Вскрикиваю. На плечо ложится горячая лапа, то есть рука орка. Испуганно поднимаю глаза.

– Хватит мучиться. Иди поешь. – Снисходительно предлагает Тан.

Для приличия отказываюсь, но он настаивает, и мне снова достается жареная птичка.

Орк, с улыбкой глядя на меня, говорит:

– Послушай, Ола. Я понимаю, что ты рабыня избалованная, и, наверное, доедала деликатесы за своей хозяйкой. Но здесь никто не принесет еду на блюдце. Не умеешь охотиться и рыбачить, делай что-то ещё. Вспомни, чем ты занималась во дворце?

Вспоминаю, что дома я музицировала, вышивала, гуляла в саду. И ничего, что сошло бы за работу. Придётся снова врать.

– Я расчёсывала волосы госпоже. Делала массаж с ароматическим маслом. Помогала ей одеваться и раздеваться. Читала перед сном.

Понимаю, что эти умения тоже пользы не принесут.

– Тогда расчеши мне волосы. – Улыбается орк. Он вынимает из кармана железный гребень. Я киваю. Он садится на песок, я усаживаюсь сзади и осторожно начинаю расчёсывать блестящие иссиня-чёрные волосы, которые спадают чуть ниже лопаток. Перебираю тяжёлые шелковистые пряди, разглаживаю. Они пахнут морем и немного зелёным яблоком, кажется, у собственного запаха орка такой оттенок. Задумавшись, придвигаюсь всё ближе. Массирую кожу головы сквозь густые волосы, орк глубоко вздыхает:

– Хорошо. Сделай мне массаж, позже наберу тебе вкусных ягод. Не тех, которыми ты отравилась, а настоящей миалы. Она тоже растёт здесь.

– Но у меня нет масла.

– Есть кое-что другое.

Орк встаёт, ныряет в заросли и вскоре возвращается с пригоршней ярко-оранжевых фруктов, давит один между пальцами и показывает маслянистый сок. Пахнет приятно, сладко.

Орк ложится ничком на листья папоротника, откидывает волосы так, чтобы открыть спину. Лицо кладёт на руки. Я давлю в ладонях маслянистые плоды. Вспоминаю, как служанка делала мне расслабляющий массаж после долгих конных прогулок.

Озадаченно смотрю на широкую спину орка. Даю себе слово, что научусь рыбачить и стрелять из лука, чтобы больше не обслуживать это существо. Но пока стоит смирить гордыню. Руками скольжу по плечам, разминая мышцы. Вдавливаю пальцы в выемки позвонков и делаю вращательные движения. Пощипываю. Плавно провожу ладонями по пояснице. И меня увлекает процесс. Когда бы ещё невинная дочь дожа Ронарио имела возможность потискать огромного мускулистого, словно гладиатор, мужчину? Стыдно признаться, но мне нравились именно такие. И сомневаюсь, что принц Иннаро настолько могуч. Он вызывал у меня платонические чувства, а орк будит низменные, но такие приятные…

Орк тяжело дышит, переворачивается на спину. Я вижу широкие пластины груди с маленькими тёмными сосками, плоский живот, где под кожей выделяются квадратики мышц. Дорожка чёрных волосков ведёт под пояс кожаных брюк. Они ещё и порваны кое-где.

– И здесь. – Шепчет Торн и облизывает губы. У меня такое ощущение, что съела ядовитой миалы, но видения не страшные, а сладостные. Передо мной лежит мужчина с роскошным телом и мне уже всё равно, что у него зеленая кожа.

Служанки массировали мне только спину и ноги, поэтому я не знаю, как массировать грудь и живот, но действую по наитию, более осторожно.

Орк стонет и, не открывая глаз, распускает шнур на своих кожаных штанах, выпуская на волю огромный зеленый отросток с неожиданно-розовой широкой головкой.

– Помассируй его, пожалуйста… – Выдыхает он. Я замираю, не зная, как отреагировать. Орк сейчас такой открытый, чувственный, млеет под моими руками. Не хочется обидеть его.

– У меня три года не был женщины. Но я ведь не набрасываюсь на тебя, а прошу. – Он смотрит на меня из-под темных ресниц.

Сообразив, что могло быть и хуже, я осторожно сжимаю ствол этого «экзотического фрукта». Конечно, у меня маленькие руки, но его размеры в любом случае впечатляют. Берусь второй рукой. Я не знаю, что делать, но сама форма предмета подсказывает, как массировать. Двигаю ладонями, глажу пальцами широкую головку. Из её отверстия показывается капелька, которую я размазываю по нежной коже. Добавляю ещё маслянистого сока, пальцы скользят вверх и вниз. Орк громко стонет, просит, чтобы я сжимала сильней, приподнимает бедра навстречу моим рукам. Мужская плоть вдруг дергается, пульсирует. Там и правда был белый сок, который забрызгивает живот орка и заливает мои руки.

Орк, не поднимаясь, срывает листву с ближайшей ветки и вытирает себя. Я в смятении иду к морю, но прежде, чем ополоснуть руки, вдыхаю запах семени, и он мне нравится – какой-то тёплый, уютный. В сумерках замечаю на своей левой ладони свечение, и не понимаю, что это. Руки чистые. Возвращаюсь к орку. Он хлопает по листьям рядом с собой. И весело приглашает:

– Ложись, приласкаю!

Глава 5. Ложная истинность?

Как я отреагировала бы на такое предложение во дворце дожа? Никак. Этого наглеца тут же поволокли бы на задний двор и высекли до полусмерти. К счастью, такого раньше не происходило, никто не смел быть фамильярной со мной, наследницей дожа Ронарио.

На лице орка нет желания оскорбить, он смотрит бесхитростно. Я не знаю, как реагировать, только выдавливаю:

– Не стоит.

– Ты же меня хочешь? – Понижает голос.

– Что ты о себе возомнил? – Наконец срываюсь на высокомерный тон.

– Я чувствую. У тебя между ног пожар и потоп. – Орк облизывает губы. Язык у него розовый.

– Ничуть! – Отвожу глаза, сжимая бёдра.

– У орков очень чувствительный нюх. Все наши чувства острей, чем человеческие, поскольку мы ближе к природе.

Он поднимается и прижимает меня к себе, я чувствую, что под тканью брюк снова наливается силой его достоинство. Орк наклоняется и нежно кусает мою шею. Кажется, всё тело осыпали искры, и оно горит от желания прижаться в ответ. Но я вырываюсь, и орк разжимает свои лапищи. Выпаливаю, поправляя рубашку, на которой осталось только две пуговки:

– Я могу отдаться только мужу после благословения жрецов!

– На этом острове есть жрецы? Пойдём к ним. – Усмехается орк.

С тоской смотрю в сторону моря – когда же придут корабли отца? И неужели принцу Иннаро не интересна моя судьба? Возможно, его маги узнали, что я в беде и сообщили ему. Тогда на остров прибудет флотилия из эльфийского королевства. У них паруса вроде огромных вееров, а кормы кораблей украшены фигурками взлетающих лебедей. Иннаро спустится на берег в сопровождении своих оруженосцев, таких же белокурых и светлоликих, а я брошусь навстречу спасителю. Но если к тому времени потеряю невинность, я побоюсь и в глаза глянуть целомудренному эльфу.

А орк продолжает подбивать клинья.

– Рано или поздно это должно случиться. Я готов немного подождать. Всё же мы с тобой оба бывшие рабы, в нашей жизни многое и так случалось не по нашей воле.

– Спасибо. – Говорю я. Он улыбается и добавляет:

– Но я орк и могу не сдержаться. В нашем племени не привыкли к играм в гляделки и долгому ухаживанию. Если чуем, что самка готова спариться, хватаем и тащим в шатёр без лишней болтовни. Иначе ни сна, ни охоты… ходим, как шальные.

Разводит руками, словно снимая с себя ответственность.

– То есть, чтобы оставаться в безопасности, я должна не видеть в тебе мужчину?

– Уж постарайся. – Он хищно смотрит из-под ресниц, раздувая ноздри. Чувствую, словно рядом капкан, в который могу угодить. Мою левую ладонь начинает жечь. Вспоминаю загадочное свечение на ней, подношу руку к лицу и холодею. На ладони мерцает узор. Его можно прикрыть монетой, но он есть. Это печать истинности, знак того, что я нашла, или меня нашёл суженый. Но ведь рядом только один субъект противоположного пола – зеленый здоровяк с чёрными лохмами.

Орк вдруг начинает ожесточенно чесать за ухом. Снова и снова.

– Проклятье! Что за зуд! Даже в трюме от блох так не чесался. Ола, посмотри, что там?

Наклоняется, заглядываю за его слегка заострённое ухо. Там, за густыми волосами угадывается мерцание. Присматриваюсь и мир переворачивается. Светлые боги, за что такая кара? У орка печать истинности, такая же, как у меня. Значит, мы предназначены друг другу?..

– Это раздражение. Наверное, от укуса насекомого. – Вру с непроницаемым лицом.

Проявляясь, печать истинности вызывает жжение или зуд, но длится он недолго. Скоро неприятное ощущение пройдёт, и орк забудет о случившемся. Сам-то он не сможет её увидеть. Сложнее с моей печатью, которую легче заметить. Нельзя, чтобы Торн узнал о ней. Как он отреагирует? Вдруг решит, что это развязывает ему руки и овладеет мной?

Между двумя людьми истинность никогда не проявляется явно. Только между человеком и существом иного порядка: эльфом, орком, оборотнем, драконом. Значит теперь мне никогда не стать истинной принца Иннаро? Но, может быть, это ложная истинность? Как в природе, наряду с настоящей ягодой миалой, есть ложная миала. Вот и у нас проявилась ложная истинность после того, как я приласкала орка. Наверняка, придворные маги смогут что-то придумать! Исправить ошибку. Главное, сохранить девственность до прихода спасательной экспедиции. Я ухожу подальше от орка, сажусь на камень и смотрю в морскую даль. Но она пустынна. Только чайки носятся над водой. Сзади слышатся шаги.

– Я принёс тебе миалу.

Торн протягивает мне свёрнутый лист, в который насыпана алая ягода. На этот раз настоящая, вот и знакомый аромат.

– Спасибо.

Окидываю его новым взглядом. Истинный? Не просто высокий плечистый мужчина, а единственный, предназначенный судьбой? От него веет мощью и уверенностью в своих силах. Кстати, у Торна красивые губы – полные, с чуть приподнятыми уголками, словно он всегда готов улыбнуться. Мысленно примеряюсь, каково целовать такие мягкие, тёплые губы…

– Человечка. – Заговорщески шепчет орк.

– Что?

– Ты опять намокла.

– Не может быть!

Я прямо в одежде погружаюсь в море и плаваю там. Орк ныряет вслед за мной, нагоняет и прямо сквозь одежду щиплет соски. Я визжу и выскакиваю на берег.

– Как ты смеешь?

– Будешь хотеть меня ещё сильней, чтобы был повод взять тебя. – И неожиданно рычит, тихо, но раскатисто.

– Тогда нам следует держаться подальше друг от друга. Уйду на другой край острова. – Предлагаю дрожащим голосом.

– Я буду за тебя беспокоиться. – Он приобнимает за талию. Хочется остаться рядом, но усилием воли отстраняюсь. Наверняка, я реагирую так на орка только потому, что он единственный мужчина на острове. Вижу в нём защитника, принимаю от него еду, вот и тянет к этому существу. Но если бы сейчас я оказалась во дворце, устыдилась бы своих чувств. Нельзя забывать, что я Виола Ронарио, а не бывшая рабыня Ола. Если я потеряю честь с презренным орком, то оскорблю свой род, оскверню герб.

Глава 6. Кто кому раб?

Я снова перестала доверять орку. А он продолжает неуклюже проявлять внимание, требуя внимания в ответ. Он таскал мне фрукты, сам готовил пищу, глядел нежно и призывно, а потом просил делать массаж, который всегда кончался одинаково. Его разрядкой. Это животное вовсе потеряло стыд. Орк так стонал и выгибался под моими руками, что и я поневоле разгоралась. Поняла, что в течение всего дня жду именно этого момента – когда усталый орк раскинется во всём великолепии, приглашая размять его впечатляющие мышцы. А особенно, когда он с нагловато-застенчивой ухмылкой дёрнет завязку шнурка на штанах, выпуская орудие своей похоти. Я ещё и стала изощряться в ласках, то щекоча его пёрышком, то задевая листиком жгучей травы. А потом обоими руками сжимала, вызывая у него сладострастное рычание.

Иногда я мечтала, чтобы орк просто схватил меня и сделал то, чего хочет. С почти помутившимся от желания рассудком бежала окунуться в море, чтобы не принюхивался и не приставал.

В минуты слабости я мысленно твердила себе: "Он истинный, ему можно довериться, признайся, покажи печать. Скажи, что у него за ухом, за его милым ушком есть такая же". Но чувство долга, которое с детства воспитывали во мне, не позволяло.

В детстве учителя, придворные и особенно отец внушали мне высокие понятия о поведении дворянки. Девушка благородного происхождения повинуется разуму и обуздывает чувства, она держится с достоинством в любой ситуации, думает о добром имени семьи, а не о своих глупых мечтах. Мужа для неё выбирают родители.

Моего отца не в чем упрекнуть, он нашёл для меня завидную партию – принца Иннаро. Молодого привлекательного аристократа. А я спутаюсь с зелёным орком, гребцом, собственным рабом? Это невозможно, это невероятно.

Наверное, во всем виноваты поэмы о неравной любви, которые я читала день и ночь. Они невольно подготовили меня к принятию истинности от орка. Но я читала такие книги, потому что они нравились мне. Круг замкнулся.

На моём месте простолюдинка смирилась бы. Но по ночам я твердила себе: мы – Ронарио, наш девиз – «Всему вопреки», долг требует, мы выполняем.

Однажды утром я пыталась поймать рыбу, когда услышала оклик:

– Ола!

Оглянулась, орк шёл ко мне, широко улыбаясь. Статный, с развевающимися иссиня-чёрными волосами. Сердце замерло и забилось чаще, я вскочила, хотела броситься ему навстречу и повиснуть на шее. Только мой – истинный! Впиться губами в его мягкие губы, прижаться грудью к груди. Еле сдержалась. После этого поняла, что я хожу по краю и вот-вот сорвусь.

Где найти силы бороться с собой, а не только с притязаниями слишком горячего орка? Сила – в ожидании кораблей, но оно должно быть деятельным. Если мимо острова будет идти судно или лодка рыбаков, возможно, они обратят внимание на дым, который поднимается над островом, который прежде считался необитаемым? Поэтому, пока орк охотился, я стала носить хворост и складывала на вершине скалы. Наконец решила, что этого достаточно.

Но как, в случае чего, поджечь эту груду? Торн разжигал огонь ударом камня о камень, но обращаться лишний раз и привлекать к себе внимание я не хотела. К счастью, вспомнила, как в одной книге о путешествиях герой добыл огонь, используя линзу, собравшую солнечные лучи. На берегу валялось много осколков, и я выбрала подходящий. Направила острый лучик на охапку сухой травы, подложенной под хворост. Сначала сено задымилось, потом вспыхнул язычок пламени, оно побежало вверх, разгорелось, охватило ветки хвороста и вот уже на вершине победно горит костёр. Я заметила, как чадят несколько зеленых веток и принесла снизу, из леса таких же, бросила поверх сухих. Нужно больше дыма. Довольная, я смотрела на горизонт, заслоняясь рукой от солнца, пока не послышались шаги. На скалу поднимался орк.