Читать онлайн Дорога 3 бесплатно

1 . Если долго по тропинке…

Я еще раз оглянулся назад. И в самом деле, в этом месте ощущалось нечто странное. Не бывает в лесу таких резких границ. Позади меня вокруг тропы обычный для средней полосы лиственный с вкрапления хвойных деревьев лесок. Близкая осень уже начала перекрашивать цвет листвы, чуть позолотила березки, сбрызнула красным осины. Лишь ели не поменяли свою обычную хмурость. Зато впереди после таинственной по форме полянки расстилалась настоящая глухая тайга. Поездил я в свое время по стране и видел разные лесные зоны. Но тут… некое бросающееся в глаза несоответствие.

В груди внезапно появился легкий холодок предчувствия. Неужели тот чувак с форума прав? И в мире существуют порталы в иные вселенные? Смахивает на дешевую фантастику из подросткового сериала. Но вот он – квартальный столб с полустертым от старости номером, вон речка с обвалившимся мостком. Все, как описано в том сообщении. Пользователь под ником “Кудесник” давно не выходил на связь, и местный люд глумливо над его писаниной посмеивался. Мол, еще один сказочник выискался! Чувак, какие порталы! А что еще ожидать на чудаковатом сайте любителей всего необычного. Таинственные клады, заповедные места, эзотеризм не самого лучшего пошиба. Меня там держали лишь редкие случаи, когда встречались вменяемые люди.

Дело в том, что я уже много лет сам ищу клады. Начал еще в девяностых. Кучу денег не заработал, но на жизнь с куском буженины хватало. Даже в какой-то момент ушел с опостылевшей работы в архиве областной администрации. Потом вернулся на полставки, чтобы стаж шел. Благо появились компьютеры и можно было работать удаленно. Что поделаешь! То фарта нет, то родное государство закручивает гайки. Настоящих “Черных” копателей не становилось больше, но любители нашему промыслу здорово подгадили. Вот из-за них менты ловили нас, профессионалов. Что приносили пользы больше, чем ученые в кабинетах. Так что появились некоторые проблемы.

В нашей профессии ведь важней не сам факт находки, а сбыт “хабара”. Коллекционеры, нумизматы, антиквары, барыги и просто любители истории. А то найдешь кучу мелочи 19 века и куда тебе с этими никчемными медяшками? Их ведь еще отмыть и подготовить нужно. Есть хороший способ: оставить в густом мыльном растворе на недельку. Здорово помогает. Но и пользующиеся спросом николаевские червонцы надо еще уметь продавать. Кучу народу именно на этом этапе и погорело. Обычному барыге бывает проще сдать тебя ментам, а те получат гарантированную палку и благодарность от начальства. Абсолютно все в этой сфере деятельности стучат.

Но я со временем обзавелся “своими” скупщиками, пусть и терял процент, зато надежно. Помню, некоторое время даже работал под прикрытием майора ФСБ. Тот оказался истинным любителем истории и вывел меня на сведущих людей. Ведь иногда можно напороться на настоящую историческую ценность. Реликвию, давно потерянную для потомков. Обычный скупщик ее не оценит, да и неинтересна она ему. И тогда на сцену выходят профессиональные коллекционеры. С такими одно удовольствие работать! Тебя ценят, и оплата по высшему разряду. Майор же просил сообщать о самых замысловатых случаях. Ему не хотелось, чтобы раритетные ценности уходили заграницу. Да и карьеру делать охота. Жаль, мало обычному поисковику реликтов попадается. Да и перерыто все давно.

Потому с некоторых пор я стал “наводчиком”. Копаюсь в архивах, благо благодаря работе имею доступ почти ко всему и примечаю места, отдавая их знакомым за долю малую. Ну и, конечно, самые жирные куски оставлял себе. Две-три находки в сезон, и ты был обеспечен на целый год. С зарплаты снимали увесистые алименты. Но о грустном не будем. Было и было, быльем поросло! Мне проще общаться с непритязательными дамами. Те не ждут неба в алмазах, да и запросы мои были невелики. Чистая одежда, борщ и котлеты. Зато раз в год море обязательно. Дом – полная чаша. У сожительницы автомобиль, я предпочитал для передвижения по городу велосипед. Такой вот странный человек.

Вот и сейчас мой двухколесный друг, обвешанный подседельными и подрамными сумками, которые я зову скопом подсумками, стоит у дерева, пока я чай походным способом варганю. Делов на две минуты. Срезать бересту, установить таганок и повесить на него маленький котелок на две кружки. Чай скорее не для подкрепления тела, а на передумать. Почему? Да потому что на самом деле жутко сыкотно. Если “Кудесник” прав, то назад я не смогу вернуться никогда. Но толкнуло на авантюру суровая неизбежность. Что меня там ждет в уходящей жизни? Несколько месяцев болезненного лечения и смерть. Жалко помирать, не дожив до пятидесяти пяти. Да, честно сказать, помирать всегда жалко. Знал я деда одного, что и в девяносто был шустрым живчиком и жутко не хотел уходить «за ленточку».

 Я, говорит, еще не все дела завершил. Описывал очередную коллекцию, так с ручкой в руках и скончался. Достойная смерть, я его искренне оплакивал. Жизнь его не раз била, но редкого жизнелюбия был человек. Вот и я считаю, что не все еще совершил и нашел в своей жизни. Как там меня Кристина, последняя пассия называет: Странник. Так и есть. Носило меня там и сям, корней не дал. Но ничего, по прошествии трех месяцев все имущество отойдет ей. Бумага у нотариуса.

Нечего кота тянуть за одно место. Я складываю все в подсумок и залезаю на велосипед. Никогда не понимал тех, кто хочет, но долго колеблется. Зачем? Если ты начал, то действуй немедля! Или потеряешь в запале инерцию движения. Именно в постоянном движении я находил лучшие клады и получал удовольствие от работы. Тропа, по которой я ехал доселе, почти исчезла в траве, так что я отвлекся на руление между выпирающими наружу толстенными корнями и не сразу понял неясные изменения, произошедшие вокруг. Мягко выжал тормоз и только затем остановился, и оглянулся в изумлении. Мать моя женщина!

 Представляете тот благовейный ужас, когда вместо обычных деревьев навроде сосны или ели, ты натыкаешься взглядом на исполинских монстров. Стволы метров двадцать диаметром, а их верхушки и вовсе не видать. Они где-то там наверху скребутся по небу. Разлапистые ветки отходят от хвойных великанов метров на тридцать. Под ними можно спокойно пережидать дождь, даже не замочив ноги. Подлеска в привычном смысле слова практически нет. Понизу стелется ковер из папоротника и невысокой травы. Светит солнце, но внизу царит полумрак. Какое солнце? Я же выехал в промозглую погоду! Тут же ощущаю всем телом благословенное тепло лета. Я люблю тепло. Видимо, оттого что раньше частенько приходилось ползать в холодной грязи.

Пожалуй, можно скинуть флисовку, оставив старый брезентовый пыльник. Озираюсь по сторонам, не вижу опасности и быстро раздеваюсь. Туда же в подсумок теплые носки. Так, а где у нас, собственно, тропа?

Меня пробило испариной, пока не разглядел бегущую впереди узкую стежку. Затем хлопнул себя по лбу. Они же идет в обе стороны и совсем не видать никакого Портала или Перехода между мирами, неважно, как это называется. Главное, что он существует. И работает! Не ведаю, по каким законам физики, но данное явление природы имеется в наличии. И назад хода нет, потому что это путь в один конец.

 Снова внутри холодеет. А как “Кудесник” смог вернуться в наш мир? Он об этом упоминал. Жаль, что уже не спросить. Хотя подожди. Если он снова здесь, в этом мироздании, то мы рано или поздно мы можем встретиться. Ха-ха, какой я наивный дятел! Тут целый мир, как в нем отыскать одного человека? Да еще и не желающего беседовать с кем попало. У меня сложилось впечатление, что “Кудесник” общался с нами по причине скуки и от понимания, что никто ему не поверит. Только вот такой авантюрист, как я.

 Оставляю дурные мысли на потом. Сперва нужно решить, куда двигаться. С одной стороны, все понятно. Руль смотрит туда, куда я направлялся ранее. Но я уже в ином мироздании, здесь все иначе. Достаю из кармана компас. Работает! Тропа ведет на северо-запад. Если тут есть север и восток. Судя по солнцу, сейчас утро. Так что у меня впереди целый день. Что определенно радует. Может, до темноты куда-то добреду. Лес хвойных гигантов настолько чужд, что вызывает некомфортное состояние.

Запасов еды хватит на десять дней. Воды меньше, но животворная жидкость тут точно должна присутствовать. Для реки и озер я взял с собой рыболовные снасти. К велосипеду прикручен разобранный арбалет.

Не из тех, которые продаются в магазинах. Мне его сделал старый друг. Менты по пути сюда могли за него крепко прихватить. Но кому интересен одинокий велосипедист? Как и его незаконное снаряжение. Да и кто там среди них разбирается в таком? Таганок, огниво, набор трута и мелочи для розжига костра, складник, мачете, что использую вместо топора. Белье, мыло, ремонтный набор для велосипеда и одежды.

Вроде всего немного, но веса изрядно прибавляет. Потому и еду неспешно, ноги жалею. Они у меня уже не молодецкие. Суставы побаливают и прочие возрастные хвори здоровья отнюдь не добавляют. Но сейчас почему-то ничего не ощущаю, ноги сноровисто крутят педали и руки крепко схватились руль. Второе дыхание или надежда на лучшее толкают меня вперед?

Но дальше события понеслись так, что обдумывать свое состояние стало и вовсе некогда.

 Не успел я охнуть, как оказался на опушке леса. Ну как опушке… Сразу за стеной деревьев появился обрыв. Стежка если и была, то оказалась похоронена под обвалом. Но меня в первую очередь заинтересовал открывшаяся сверху обалденная панорама. Стена гигантского леса, уходившая насколько хватало взгляда влево, прямо открывался вид на огромную заболоченную равнину, поросшую островками кустарника. Оттуда тянуло затхлой влажностью. Затем я переместил взгляд вправо и охнул. Дорога! Обычная деревенская грунтовка, идущая вдоль широкой ленты реки, что находилась метрах в пятистах от леса. Я в этот момент здорово обрадовался. Направление, выбранное по наитию, оказалось правильным! И я отчего-то ощутил, что мне туда. Откуда взялась эта уверенность, даже непонятно. Но раз один раз удачно выбрал направление, то и второй может получиться.

Да и люди, если они есть в данной местности, обычно тянутся к воде. Это и жидкость для питья, и дорога, и сама жизнь. Судя по компасу, река текла с северо-запада на юго-восток. Солнце подходило к полудню, следовало поспешить. Я еще раз глянул вниз. Обвал, по-видимому, произошел недавно, еще сыпался песок, из красноватой почвы выглядывали гигантские корни, и с велосипедом было не спуститься.

Пришлось пройти вдоль обрыва метров триста, отходя от реки. Тамм виднелся поросший травой и цветами относительно пологий спуск.

Дался он мне нелегко. Велосипед был здорово загружен. Но потихоньку получилось. Утерев лоб от пота, я ощутил, что от болота тянет ледяной стылостью. Странно, наверху тепло, а тут как будто климат сменился. И вообще, не нравилось мне это болото, поэтому я решил обойти его вдоль обрыва. Здесь тянулась узкая полоска относительно сухой осыпи. По ней двигаться было намного удобней. То и дело я озирался. Странное чувство, как будто нечто на меня давит или наблюдает. Внезапно пришла мысль о чужеродности леса гигантов остальному миру.

Метров через сто я обнаружил идущую в направлении дороги стежку. Вот, значит, где был раньше спуск. И вот тут в первый раз обнаружил присутствие в этом мире людей. Видимо, эта железка была частью упряжи. Понятное дело, на лошадке по лесу сподручней. На железяке даже был выбит какой-то рисунок. Или клеймо. Часть инструмента всегда со мной. Брызнул раствором, зачистил и внимательно посмотрел в лупу. Это же клеймо! “Свинцечск”.

Ничего себе! Кириллица! Неужели тут русские живут? Хотя шрифт довольно старинного вида. И железо не сильно проржавело. Вещь относительно новая. Возможность встречи людей с одной стороны радовала, с другой, несколько напрягала. “Кудесник” упоминал про некие терки между различными типами людей в этом мире. Но больше писал про магию. Вот в это я не верил. Хотя мой способ попадания сюда точно к нашей науке отнести было нельзя. Но ведь, и научная мысль развивается? Скорее мне был бы понятно наличие некоего артефакта, оставшегося от инопланетян. Более передовые технологии и не больше.

Но к дороге все равно пришлось выходить по воде. Узкая полоска болота подходила близко к грунтовке. Для такого случая, чтобы не мочить ботинки, у меня были припасены бахилы. Но даже сквозь них и ботинки просачивался жуткий холод. Под болотом, что ли, лежит вечная мерзлота? Меня отчего-то не покидала уверенность, что я нахожусь где-то на севере. Так солнце светит или некое предчувствие?

 Не успел я выбраться на дорожное полотно и начать приводить себя и велосипед в порядок, как этот мир сызнова меня несказанно удивил. Река в этом месте делала извилину, гигантский лес заканчивался большим угором, что уходил прямо в воду. Странный выверт местного ландшафта. Или смешение пространств из различных мирозданий. Как будто один кусок кинули на другой. Больно уж они были разными. Видимо, поэтому я не услышал звука мотора, и когда в безмерном удивлении повернулся на нарастающий шум, то было поздно.

Антикварного вида грузовичок уже останавливался посреди дороги, из него выпрыгивали люди в одеянии Дикого Запада. Я аж растерялся, так и оставшись стоять с велосипедом, и хлопая глазами. Из первого автомобиля вышли двое. Высокий, плечистый мужчина средних лет с вислыми усами, и коренастый старик с седой аккуратной бородкой. На ковбоев они были на самом деле непохожи. Просто кожаные широкополые шляпы создали первоначальное впечатление. Крепкие на вид штаны и серые пыльники с кожаными перевязями усиливали впечатление старомодности их одеяния. И видимо, их несколько сбил с толку мой старый пыльник, который смотрелся схоже с их одежкой.

Пожилой дядька крякнул и поприветствовал меня:

– Здрав будь, путник.

 Меня как-то зацепило это знаковое слово и заинтересовал его выговор.

– И вам всего наилучшего, путники.

Мой ответ их заметно удивил, мужчина повернулся к старику и что-то тихо проговорил. В этот момент от второго автомобиля отделилась грузная фигура и потянулась к нам. Круглолицый и узкоглазый мужик в расцвете сил. Он держал в руках винтовку незнакомой конструкции. Точно Дикий Запад!

– Друже, к чему заминка? Кто сий есть?

 Старик почесал бороду и пожал плечами.

– По обличью городской, но откель он так далече явился? И самокат премудрый.

 Его молодой спутник подтвердил:

– Николи такого не зрел. Друже, можно взирати?

Я кивнул:

– Смотри, если охота.

 Честно говоря, я в эту минуту здорово напрягся. Незнакомцы все были вооружены. У людей из первой машины на поясах висели револьверы и здоровые ножи. Узкоглазый вдобавок держал меня постоянно в поле зрения, и винтовка была наготове. То ли они в дороге никому не доверяют, то ли именно здесь та опасна. Внезапно меня пробило осознание того, что я точно в чуждом мире. Где еще у нас могут так странно говорить и одеваться? Да и оружие их со снаряжением рассказало мне больше, чем обычному человеку. Благо за жизнь подержал в руках всякое старинное вооружение и книг прочитал. Оно точно не из 21 века. По языку и вовсе век семнадцатый. Ага, стрельцы с пищалями на машинах. Интересная тут обстановка.

– Подивился, Ставр?

 Молодцеватый мужчина, судя по ухваткам, с велосипедами был знаком. Он бросил в мою сторону острый взгляд и ответил старику:

– Не Тугаевских выделка. Особливо тонкая.

– Не уж-то Тула?

 Узкоглазый встрепенулся и тут же повернул в мою сторону винтовку, его палец лег на спусковую скобу. Мне сразу стало не по себе, и я ляпнул:

– Почему Тула? Импорт.

– Добрыня, сам глянь.

 Старик отодвинул компаньона с винтовкой, подошел к моему велосипеду и сначала потрогал подсумки. Они не были фирменными, а сделаны под заказ.

– Добрая выделка. Легче в пути. Ты издалеча, путник?

 Я пожал плечами:

– Наверное, да.

– Глаголишь, как заводские приказчики. Звать как тебя, мил человек?

– Стас… Станислав.

– Слава, – Добрыня меж разговорами цепко обежал глазами мой велосипед. Марка известная, куплены бэушная через знакомого. Я посчитал, что на тропу лучше взять велосипед, чем мотоцикл. На двух колесах всяко лучше, чем на своих двоих. И груз какой-никакой тащить можно. Да и привык во время былых странствий ездить на велосипедах. Это уже, когда идут раскопы, я брал старенькую” Ниву” из гаража. Все-таки инструменты туда тащить, да и предметы иногда попадались ценные, но тяжелые.

 Ставр встал и, приподняв шляпу, причесал рукой гриву пшеничных волос. Он и старший были похожи на северян, прозрачные глаза и светловолосые.

– Чудная поделка, я таковых не зрел ранешне.

– Вижу, но нам недосуг. Слава, тут места опасные, ты с нами или один пытать Навьи будешь?

 Если честно, язык чужаков был времена так непонятен, что еле доходил смысл. Но каким-то образом, как будто проходя через некий фильтр, до меня допер” перевод”. То есть я схватывал суть слова. Например, навьи – это существа, связанные со смертью, загробным миром и его обитателями. А старик имел в виду, буду ли я испытывать и дальше судьбу.

– А вы куда путь держите, люди честные?

 Мои слова, как ни странно, путешественники отлично разумели.

– На полуночь, струги дожидаться. Дороги на города тутошни нет. Путь по Устюгу идет.

 От меня не скрылись странные взгляды, которыми обменивались старик и молодой мужчина. Но они не показались мне враждебными. Скорее они разглядели во мне некую тайну и хотели, чтобы она ехала дальше с ними. И это не было прихотью, а скорее чертой их характера. Да и обладая оружием, меня бы в ином случае сразу пленили. Но то ли здесь не было принято тешиться над путниками, то ли в дело вступали иные, незнакомые мне местные правила. Я бывал в разных местах и встречал всякое даже в России.

– Тогда я с вами. Куда мне … самокат девать?

– Подь сюда.

 Ставр позвал за собой. Я успел закинуть за спину ранец с основным походным набором и потащил велосипед к грузовичку. Вблизи я разобрал, что это был скорее пикап, просто здоровый. Второй автомобиль путников был однотипным и напоминал американские машины середины двадцатого века. Впереди на капоте стоял значок завода. Вот почему Тугаев. Большая буква Т и маленькая з. Тут меня накрыло второй раз. Это иной мир!

– Пошто застыл, Слава? Возвысься!

 Молодец уже стоял в кузове. Груз я не видел, все было закрыто от пыли подобием брезента. Ставр перехватил велосипед и поставил его около кабины, там было сделано нечто рамы, к коей он ловко прихватил мой транспорт куском веревки. А ребята прочуханные!

– Сидай взад.

 Дверца у пикапа непривычно тяжелая, как у старого грузовика. Внутри сумрачно, окна не такие большие, как в моем времени. Простенькая отделка деревом и кожей. Впереди два кресла, сзади сплошной диван, обитый странной жесткой кожей. Водитель кивнул мне и представился:

– Тихий. Располагайся, милый человек.

 Все уселись, Тихий что-то нажал, затем перевел рычаг скоростей вперед, и наш пикап тронулся по дороге. Я же осмелился задать мучивший меня вопрос.

– А почему милый человек?

Хозяева глянули друг на друга, посмеялись, затем Добрыня, что уселся рядом со мной сзади, шутливо ответил:

– Так не тать на шляхе, не ворог в лесу, не ошкой на реке. Ты нас не бойся, мы кон соблюдаем. А забижать одинокого путника страшный грех. Вергой потом припомнит.

 И сказана последняя фраза была крайне серьезно. Как будто этот старик и в самом деле верил в неведомую мне сущность.

– Спасибо за разъяснение.

 Ставр оглянулся и бросил:

– Сказываешь, как коммунарщики. Видывал я их на Верхоянских заводах. Умные люди, но чудные. Живут семьями в одном доме, и все у них общее.

 Опять он со стариком обменялся многозначительным взглядом. И говорил он, скорее всего, обо мне. Кем они меня считают? Места точно малолюдные, я один на дорогу вышел и с незнакомым им обличьем. Часто сюда попадают люди из иных миров? Мне следовало выработать какую-то линию поведения. Но в голову ничего не лезло. Потому что желание попасть сюда исполнилось, а что делать дальше я и не думал.

 И еще одно происшествие ошарашило меня больше всего и выбило в эту минуту мысли напрочь. Наверху над водителем находилось зеркало заднего вида. И как только я сел, то заметил в нем свое отражение. Или того, кто сейчас был здесь вместо меня… старого из того мира. Потому что этого человека я не видел уже лет тридцать. Молодой, за двадцать, с русой бородкой, и без единого седого волоса с поблескивающим юношеским взглядом. И этот юнец красовался на фотографиях моей свадьбы, потому что это был я.

2.

Нам беда не беда

 Больше всего мне хотелось внимательно ощупать себя и еще раз посмотреть в зеркало. Как такое возможно? Ну да, а пройти по тропе, ведущей в иное мироздание это просто так… Я весь вспотел, засуетился, чтобы скинуть с себя пыльник, оставшись в “тактической” футболке. Отчего-то все годное для туризма часто берут на вооружение военные, и наоборот. Чугунные лбы тащат к себе наработки из экстремального туризма. Туристы пользуются военторгами. Мое прошлое увлечение было связано с частыми выездами на природу, поэтому я отлично разбирался в подходящей одежде и снаряжении, и совсем не удивился восклицанию Ставра, все время за мной наблюдающего:

– Годная одежа, да и ботинки… непростые.

 Продолжения и вопросов о конкретном производстве не последовало. Хотя по моему разумению, я здорово выбивался из их понятий. Или в этом мире много странных мест и людей. Ну, судя по способу попадания сюда очень может быть. Да и «Кудесник» что-то такое упоминал. Хорошо хоть я пыльник натянул. Старая, выцветшая в поездках брезентуха смотрелась вполне аутентично.

Затем мои глаза уперлись в стену горы, сплошь поросшей травой, где-то в невообразимой дали подпирали небо лесные гиганты. Это же сколько они высотой? Метров двести.

– То же, мил человек, не по себе? – обернулся ко мне Добрыня, почесывая бороду. Но в его глазах я заметил некоторую настороженность, потому ответил сдержанно.

– А кому не так? Чудно!

 Старик согласился:

– Чужое там. Не Навьего мира.

Ставр озорно ввернул:

– Зато для добытчиков щастье!

 Добрыня поджал губы, бросив на молодого осуждающий взгляд:

– Все ли только возвращаются?

 Ставр усмехнулся, видимо, этот спор шел у них давно:

– Сказывают, на югах Перунец договорился с хозяйкой леса и много даров притащил.

 Старик отвернулся:

– Не мели напраслины.

 Она оба замолчали. Я с некоторым напряжением наблюдал, куда повернет узкая дорога. Справа к нам все ближе подкатывала река, уже видневшаяся сквозь кустарник, а обрыв уходил дальше. Ехать в такой машине не сказать чтобы было комфортно. Все ухабы и рытвины ощущались пятой точкой, потому водитель не гнал, то и дело бросая взгляд на зеркала. Видимо, чтобы второй автомобиль не отставал. В какой-то момент стена обрыва резко приблизилась, я чуть не ойкнул, когда между густым кустарником появился проем. Его сразу было и не разглядеть.

 Грунтовка поворачивала направо к берегу, а мы пошли прямо. Мелькнул скалистая стенка и появился своеобразный “мост” в виде огромного камня, упавшего сверху. Текущая речка некогда пробила сквозь скалу дорогу, затем произошли обвалы и вдоль бурного потока возникла узкая дорожка. После мне подумалось, что ее могли расширить искусственно. Раз у здешних людей есть огнестрельное, то может быть и взрывчатка.

 Затем мне стало понятно, зачем мы ехали именно здесь. Остатки гряды плотно входили в открывшуюся гладь широкой полноводной реки. А после “моста” слева открылось обширное поле, густо заросшее травами и цветами. Но наша дорога лежала прямо, к тихой заводи. Пологий спуск, песок. Отличное место для пристани! Мои попутчики заулыбались. Похоже, что это конец их дальнего пути по суше. Только вот куда они денут автомобили? Этого мне узнать не удалось.

 Около заводи нашлось обжитое местечко. Небольшая, похожая на наши охотничьи домики избушка, рядом с ней теплилась летняя кухонька под навесом. Оттуда показалось двое. Пожилой человек с вислыми седыми усами и огромный мужик с шапкой кудрявых коричневых волос. Добрыня ловко выкатился из пикапа и с улыбкой двинулся к встречавшим. Наскоро переговорив, он вернулся и сообщил:

– Струги завтра будут.

 Тихий поинтересовался:

– Кто?

– Паузок из Мокшы.

– Тьфу ты! Они же сёдни обещали

 Старик пожал плечами

– Мало ли. Тако вечерять здесь будем. У старшины уха, ждал нас. Доставай хлеб и воду медовую.

Я с интересом слушал моих невольных попутчиков и в какой-то момент внезапно понял, что отлично понимаю их. Пусть язык и был богат на старые понятия, то мне все сказалось ясно.

 Водитель тут же оживился, а я догадался, что вечером будет «отвальная». Это был конец их трудового пути. Лица так и сияли предвкушением. Правда, кто эти люди пока было непонятно. Но в любом мире наличие двух грузовых автомобилей и снаряжения говорит о деловой хватке и зажиточности владельцев. Значит, этот мир не так уж отличается от моего. А собственно, почему должен? Суть человеческая везде одинакова. Это для меня пока много тайн и непоняток. Но тут я спокоен, время все расставит на свои места.

 Ставр заметил мне, что самокат пусть остается в кузове. Машина поедет на неведомом мне паузке. Видимо, это грузовая баржа. И движется она на двигателе, паровом или внутреннего сгорания, уже не суть важно. То есть этот мир относительно технологичен. Уровень середины прошлого столетия? Будем посмотреть. Я залез в подсумки лишь за вещами, к вечеру стало прохладней.

Моя флисовка привлекла некоторое внимание, одежда местных выделана была более грубо. Кто-то был в подобии ватника, остальные накинули кожаные жилеты с мехом. Но что показательно, туземцы с лишними вопросами не лезут. Все заняты своими делами, до меня никому интереса вроде нет. Или тут это не принято, или ждут, когда сам все расскажу. В глухих местах люди ведут себя по-разному. Так что коротал время неподалеку от печки, размышляя о своем.

 Новый приступ потливости вызвала догадка, почему “Кудесник” не поведал о том, как избавился от болезни. Все крайне просто. Твое тело возвращается назад. Выйдя из автомобиля, я быстро осознал новое свое состояние. Странно, что не ощутил еще в лесу. Хотя припоминая, могу сказать, что эффект уже действовал. Я же столько расстояния проехал на одном дыхании. И вниз стащил велосипед без особых усилий. Я приседал, нагибался, вращался. Ничего не болит, все гнется. В моем настоящем возрасте так не бывает. Где-то обязательно щелкнет и отдаться болью.

 Это что же получается? Я нынче могу и кушать все? Бегать, прыгать и встречаться с женщинами? Осознание новых возможностей несколько выбило меня из колеи. Но как такое вероятно? Я в сказке? В фантазиях? Это ведь совершенно антинаучно! Никогда не верил в магию и разные там эзотерические штучки. Сколько знакомых покупалось на обещания “народных знахарей”, потомственных ведуний и просто экстрасенсов вернуть им здоровье. Все в результате умерли быстрее, чем при помощи медицины.

 Потому что наука велит пихать в себя сложные по химическому составу лекарства, а не отвар болотной гадюки. Но люди верят в чудо. Я чуть не заржал. Ты и сам поверил! И кому? Никнейму с форума. И вот тут меня проняло. Я же всегда был ярым скептиком. Почему тут поверил? И ведь как-то сразу проникся к его сообщениям. И уже на исходе лета, получив точный диагноз, больше не сомневался. Начал немедля собираться и заканчивать дела. Нотариус, банки, ЖЭУ. Что со мной случилось? Я почуял, что тут большая тайна? И отчасти она во мне. Точно! «Кудесник» описывал некоторые вещи с такой детальностью, с какой обычно делают свидетели оного. Фантазеры, как правило, просто тешат свое самомнение и часто путаются в показаниях. Но дважды два – четыре, и «Кудесник» этого не отвергал.

– Что, мил человек, закручинился? Али по дому заскучал?

 Вислоусый хозяин избушки меня напугал. Присел рядышком незаметно. Хотя в его мягкой обувке сделать так относительно просто. Если приезжие ходили в тяжелых сапогах, то старшина носил на ногах мягкие поршни.

– Не скучаю.

– Тебя Славой звать?

 А ведь он не просто так спрашивает.

– Да. С кем имею честь?

 Сам удивился своему высокому слогу. Но хрен его знает, как у них тут принято. Во всяком случае, вислоухий не удивился.

– Зови Боромиром. Из киржаков я, старшиной в артели. И род твой ведаю. Пошли паужнать, Слава.

 Больше он ничего не добавил, но у меня как будто по спине мерзлая кошка пронеслась. Непростой мужичок-боровичок! И откуда он мой род знает?

 Ужинали все вместе около кухни. Небольшой, грубо сколоченный столик, лавки из колотых досок, меня такой простотой было не удивить. Но я сразу приметил, что в мою сторону посматривали. Оценивали. В принципе современный горожанин в подобной обстановке будет всегда выделяться. А то и вовсе смотреться чужеродным элементом. Люди разучились бывать на природе. Выезд на шашлыки не в счет. Молодежь чаще посещает пляжи Таиланда, чем путешествует по родной стране. Да и там предпочитают комфорт.

Даже туристы не совсем путники. Они бродят нахоженными путями, их снаряжение здорово облегчает жизнь. Вспоминаю, чем сам начинал. Вот такая же выгоревшая штормовка, старые брюки, резиновые сапоги, брезентовый рюкзак, вместо палатки шалаш и ватник сверху. Сейчас в моем распоряжении почти невесомый спальный мешок, термобелье, посуда из титана. Даже костер не нужен, проще приготовить на горелке. На ближние выезды беру готовые блюда в пайках. Чего не жить?

 Но я часто ходил там, куда нога человека давно не ступала. В России полным-полно заброшенных деревень, забытых хуторов, развалины церквей, где остались лишь сгнившие кресты на могилах. Иногда казалось, что я брожу по бесконечному кладбищу. Но там и самые лучшие находки. Просто работы больше. Намотаешься по полям и весям, накопаешься. Затем выберешь относительно целый дом, там и делаешь захорон, чтобы позже вернуться с автомобилем. Все равно ведь кто-то тут проживает, тебя заметят, но особого внимания не обратят. Вот с машиной человек намного более приметен. И сообщить могут куда следует. Но как бы то ни было, все равно к невзгодам я привычен.

 На ужин подавалась наваристая уха и пожаренная на сковороде рыба. Так и понятно, река рядом! Хлеб появился в виде больших ржаных сухарей, но в среде местных явно ценился. Тихий доставал их из специального мешочка и выдал всего по двое. Так и понятно, в дороге свежего хлеба не напасешься. Я сделал также, как и остальные, размачивал сухари в вареве. Ловко орудуя оловянной ложкой, доел уху и приступил к рыбе. На форель похожа, нежное красноватое мясо почти без костей. А здесь у воды можно жить! Я сразу по приезде заметил две долбленки, вытащенные на берег. С них, наверное, и ловят.

– Выпьешь с нами за конец дела?

 Тихий, похоже, был в артели на раздаче. Завхоз.

– Почему бы с хорошими людьми не выпить?

 Весь ужин я внимательно наблюдал за стариками. Они сели отчего-то вместе. После моего ответа те обменялись многозначительными взглядами. Тут что, выпивка имеет некое сакральное значение? Тихий широко улыбнулся и щедро плеснул мне в мою титановую кружку. Местные пили из глиняных. Да и посуда была такая же простая. Я принюхался. Медовуха! Сделал глоток. Хорошо настоялась!

– Ну, как?

 Мне показалось, что рука Ставра сейчас находилась рядом с револьвером. Они так и не снимали их с пояса. Да и ружья находились неподалеку. Но в диких землях подобное поведение понятно.

– Хороша! С такой ноги в пляс сами не пойдут?

 Воцарившееся на миг молчание прорвал дружный смех. Такое впечатление, что рухнула некая плотина, отделявшая меня от этих людей. Ставр, отсмеявшись, добавил:

– Тутошни, если только с анчутками хороводить! Девы глумные далече.

 Мне налили еще. Вечер продолжился уже неспешно. На меня перестали обращать внимание и меж артельщиков пошли разговоры. Я почти угадал, это была поисковая артель. Рудознатцы, так они себя называли. Каждое лето они ходили вдоль берега реки, ища новые обрывы и оползни, изучая открывшуюся породу в поисках интересного. В пикапах, которые рудознатцы вычурно называли” самовары”, лежали инструменты и провизия. Возможно, и находки. Хотя их по мере надобности снабжали по воде стругами. То есть здесь сейчас присутствовала полевая часть артели, сама организация имела таковых несколько, как и общую службу снабжения. То есть в этом мире уже имелась некая цивилизация со своими правилами и промышленностью. Не дикий мир.

 Заря бросала отсвет на другой берег и воды широкой реки. Как я уже узнал, ее тут звал Устюга. Я знал город Великий Устюг. Ко мне в какой- то момент подсел Боромир.

– Издалека, Путник?

 Это был даже не вопрос, а утверждение. Я медленно ответил, подозревая, что от нашего разговора для меня зависит многое.

– Даже не представляете.

 Вислоусый кивнул и неожиданно для меня закурил трубку. Пахнуло ароматным табаком. Но он же растет на юге?

– Тебе повезло, что в этих гиблых краях нас встретил. Так было предопределено.

 Разговор становился интересным. Я решился:

– Что в меде было?

Боромир обернулся, как будто удивившись.

– Мед.

– И все?

 Старик улыбнулся, показав, отличные для его возраста зубы.

– А больше и не надобно. Был бы ты порождением чудесников, то тут бы и остался. Не любо им наша радость.

 Я оценил юмор старика и рассмеялся. Улыбались мне и остальные. Еще бы – я оказался человеком, а не оборотнем.

– Почему вы меня сразу не проверили? Не боялись?

 Ответил Добрыня:

– Кто мы, чтобы решать. Около леса всякое случается. Не только вы, путники, но и наши проходит и теряются. Ты выглядел, как молодец пусть и младый, но бывалый, не суетился, на разговор пошел. И…

– Что? – я встрепенулся.

– У тебя не было с собой оружия. Кроме этого, – Старшина артели показал на мачете в своих руках. – Ладный ножик, но противу проклятого семени не пойдет. Вот что мы храним с собой на такой случай.

 Добрыня передал мне револьверный патрон, отсвечивающий латунью. Но пуля у него поблескивала иным светом.

– Серебро?

– Оно самое. И то не всегда помогает.

 Это ж куда я попал? Мало того что здесь иное время и люди. Так еще и всякая нежить – не феномен из сказок, а самая настоящая явь.

– Расскажешь о проклятых?

 Старик оглянулся на гаснущие блики заката, потянулся и нехотя ответил:

– Завтра. Утро вечера мудреней. Нам долго идти по реке. Наговоримся вдосталь.

 Наконец, до меня дошло, что жизнь моя и в самом деле резко поменялась.

– А куда мы поплывем?

 С хохотом Ставр ответил:

– Домой. Славный град Старый. На красном и русланды зовут его Старград.

Я лишь покачал головой, но настаивать на подробностях не стал. Такой большой мир стоит изучать не торопясь. Да и в сон потянуло после меда. Народ начал устраиваться спать. Кто-то ушел в избу, остальные расстелили свои ватники около потрескивающей печурки. С реки начало тянуть холодком. Я отошел по нужде и двинулся к пикапу, достать оттуда спальный мешок. Раз мое «прикрытие» раскрыто, то и таиться не стоит. Это меня и спасло.

 Даже в таком по нашей мерке отсталом мире есть свои хитрости и секреты. Потому странный звук я никак не принял за стрельбу. Но около печки кто-то страшно захрипел, затем раздался сдавленный крик водителя второго пикапа, и через мгновение тишину разорвал яростный вопль Ставра:

– Ошкуи!

Только сейчас я заметил темную громаду корабля, стремительно скользившего по черной воде к берегу. Это оттуда слышался странный треск и виднелись огоньки. Только на самом деле это были выстрелы, заглушенные какими-то приблудами. “Глушители” обычно используют люди недобрые. Поэтому моим естественным движением стало желание затаиться. И тут ловко подвернулся “самовар”, около которого я застыл истуканом. Мгновение и я уже под ним! Пытаюсь изобразить пыльный мешок и не отсвечивать. Но уже громко бабахнул первый ответный выстрел. Кто-то из артели стрельнул в ворогов. Кто такие ошкуи? В моей истории были ушкуи, ребята лихие, речные пираты, предтечи казаков. Так что их налет мне ничего хорошего не сулит. Надо же, только вроде нашел понимающих людей, появилась куча вопросов и надежда на ответы, и на тебе…

 Маленькая группа пусть и опытных людей, но которых застали врасплох, не имеет шансов против сплоченной банды. Так на деле и вышло. Во тьме ярко полыхнули еще несколько выстрелов, пахнуло порохом, послышались звуки рукопашной, и все стало затихать. Чужаки высадились и вольно хозяйничали на пристани артели. Я ощущал, как сильно колотится мое сердце. Казалось, что его слышно набатом далеко-далеко. И остро в этот момент ощутилась мирская несправедливость. Только получить молодость и второй шанс и тут же его потерять. Видимо, яркие впечатления дня и стресс от происходящего и повлияли на дальнейшие события.

 Неподалеку послышались шаги и раздались громкие голоса на непонятном лязгающем языке. Я осторожно выглянул. Два высоких бойца в подобии защитного обмундирования тащили по песку Ставра. Тот был окровавлен, но еще жив. Кто-то из бандитов толкнул сложенную из камней печь, и та опрокинулась. Занявшийся огонь ярко осветил площадку. Молодой артельщик пошевелился, и ему тут же сноровисто связали руки. Вскоре туда же приволокли еще несколько “наших”.

 Пользуясь суматохой, я пополз, как рак, задом кустам, стараясь держаться в тени. Вроде никто не заметил. Но только я привстал и попытался совершить рывок, как меня схватили сзади. Даже не знаю, как получилось. Рефлексы омоложенного тела сработали. Как бы то ни было, я сделал бросок и нападавший упал на землю. Кулак тут же ударил по голове здоровенного ошкуя, приведя того в беспамятство. Я даже малость ошалел от произошедшего. Ведь вольной борьбой занимался в далеком отрочестве. Тут бы мне рвануть дальше в темноту, но физические рефлексы здорово уступали пониманию. Не успел я сделать шаг, как на меня обрушились сзади и сознание померкло. Жаль, а так хотелось пожить…

3. Неприятное знакомство

Разбудили меня солнце и крики на палубе. Затем сверху полился мощный поток холодной воды и послышались явно недобрые слова на неизвестном мне языке. Кто-то невежливо пнул в меня бочину:

– Сто трамп!

При чем здесь президент США? Я чуть приоткрыл глаза. Низкое утреннее солнце светило прямо в лицо. Было жутко холодно и неудобно лежать на сырых досках. Все неудовольствие я выразил в протяжном стоне:

– Сууука… – затем зачем-то добавил фразу из известного фильма. – Кузьмич!

 В ответ меня снова стукнули.

– Рос, фставай!

 Лишь затем я разглядел говорившего. Рослый ошкуй был уже не в броне. Холщовые штаны с кожаными заплатками на коленях, рубашка из грубого полотна, поверх кожаная жилетка. Рыжеватые волосы выглядывали из-под шляпы с широкими полями. А на лице расплылся мощный синяк. Так вот, в чем дело! Крестничек! То-то он недоволен так. Ошкуй меня отлично понял, потому что поднял ногу для удара.

– Хватит, Олаф!

Остановил его чей-то грозный отклик, который я понял. Тут говорят по-русски?

Меня схватили и потащили куда-то вперед. Сопротивляться я не мог, потому что руки были связаны сзади. Оставалось лишь наблюдать. Носовая часть бандитского судна заметно возвышалась над его серединой, где имелась обширная свободная площадка с дощатой палубой. Дальше виднелась кормовая надстройка с рубкой. Впечатления от самого корабля оставались двоякими. Оно было довольно просто устроено, но построено явно фабричным способом. Доски гладкие, покрыты лаком, металлические изделия также не кованые, а изготовлены литьем или обработаны на станках. Я же древностью занимался и потому разницу чую сразу.

– Сюда его. Развяжи его!

 Блеснул нож, и я почувствовал, что руки освободились. Со стоном начал их растирать. Хотя следовало растереть все тело, застывшее за ночь. А сейчас я и вовсе был мокрым по пояс, потому что разбудили меня самым варварским способом. Вылили ушат воды. Осторожно оглядываюсь. Передо мной сидит здоровенный мужик с длинной рыжеватой бородой и внимательно меня оценивает.

– Хочешь пить?

– Он уже напился! – заржал “крестничек”.

Я вежливо ответил:

– Чаю бы с удовольствием выпил.

Мот ответ произвел на ошкуев странное впечатление. Я же только сейчас допенькал, что и они, и я разговаривали на какой-то из разновидностей скандинавского языка. Точно! Артельщики что-то такое упоминали. Я еще саркастично подумал, что вот и здесь викинги имеются. Куда без этих обосранных варваров? Но ведь те вдобавок упоминали каких-то варягов, русландцев. Что за мир тут такой? И почему я стал понимать чужую речь? Да, пусть пока и с ошибками, но могу разговаривать на их скандинавском наречии. По сути в средневековье у викингов был один язык. До сих пор шведский и норвежский сильно похожи. Да и датский недалеко ушел. Исландцы и вовсе сохранили древнюю версию говора мрачных северян. Но вернемся к нашим баранам, то есть пиратам.

 Главарь, а человек в дорогом одеянии, с золотой цепью на мощной шее мог быть только им, внимательно на меня оценивал:

– Откуда ты знаешь наш язык, рос? Ты похож на нас. В твоем роду не было варягов?

 Я пожал плечами. И в самом деле, кого они тут называют варягами? В моем мире это были норманны, конкретней шведы с юга. Новгородцы долго именовали Балтийское море варяжским. Хотя по мне все там давно перемешалось.

– Барди, дозволь, я ему врежу?

– Олаф, тебе мало ночи? Иди лучше приведи второго раба.

 Мне остро не понравилось, что пленного назвали рабом. Или мой внутренний переводчик сработал не так. Но, черт подери, как?!!!

 Раздумывать долго не пришлось. Бородач кого-то кликнул и мне в руки сунули глиняную кружку с горячим отваром. Не чай, но вкусно. Хоть дрожать перестал! Барди саркастично ухмыльнулся.

– Извини, рос, цай для нас дорог. Это в твоих краях его много. Но мы еще поговорим об этом.

 Дальше его прервал Олаф, что притащил бедолагу Ставра. Тому здорово досталось. Видимо, парень отбивался до последнего. Все лицо в кровоподтеках и рот разбит. Руки ему не развязали, и я тут же протянул артельщику кружку, держа ее так, чтобы он мог пить. Олафу это не понравилось, и мне пришлось дернуться в сторону, чтобы не попасть под удар ноги.

– Дай попить человеку, сволочь!

– Раб, ты слишком много о себе думаешь!

 Мне все-таки досталось. Кружка покатилась по палубе, я изогнулся от боли. Так и хотелось вскочить и врезать этому уроду. И я знал, что могу это сделать! Тело снова было молодым и прытким.

– Прекратили оба! Олаф, не порть товар. Ты забыл, что в хёрфоре надо оставить все личное за бортом? Не нравится, сойдешь в первом порту!

 Предводителя поддержал молодой, но вид мощный боец. Видимо, он сейчас стоял на баке наблюдателем. На его широкой груди висел увесистый бинокль.

– И правда, Олаф. Это была твоя ошибка, и мелко мстить тому, кто не может ответить.

 Мне даже стало любопытно. У пиратов существует некий кодекс поведения? Хотя если это сообщество, придерживающееся старины, то без традиций и правил никак нельзя. Даже у черных копателей имелись неписаные понятия. Иначе беспредел и ущерб бизнесу.

Мой “крестничек” криво улыбнулся:

– Никто ему не мешает принять вызов!

 Наглого ошкуя прервал рык Барди:

– Этот раб принадлежит мне и не тебе, шелудивая собака, решать.

 Олаф тут же окрысился и схватился за рукоять пистолета, но ему в затылок в один момент уперся ствол длинной винтовки. Тот покосился, показал зубы и прорычал.

– Я сойду на первой пристани. Но сначала получу свою долю.

– Хорошо, пусть так и будет.

 Главарь тут же успокоился и сел обратно.

– Как тебя зовут, рос?

 Вот тут мне пришлось задуматься. Отчего-то называться Славой не хотелось. Это артельщики так меня определили. А они стали добычей более сильных ошкуев, так что их мнение в данный момент ничего не значит. Выберу нечто о нейтральное.

– Стас.

– Стас? – Барди задумался, но вмешался молодой богатырь.

– Он из саксов. Но что забыл сакс в Старграде?

– Ты прав, Тормод. Эй, ты там, принеси те непонятные сумы.

 Награбленное у артельщиков было свалено в центре палубы. Трюма на этом маленьком корабле не было. Как и парусов. Мы шли на каком-то двигателе, я сразу услышал его мерный рокот. Сзади над кормовой надстройкой плевалась черным дымом труба. Там же виднелся штурвал, стоящий под навесом. Явно не для дальних походов транспорт.

 Своего велосипеда я не увидел, но подсумки из синтетического материала выделялись на фоне всего остального. Их и свалили перед предводителем. Тот с интересом их изучал, откладывая в сторону вещи обычные, вроде шерстяных носков, белья и с пристрастием рассматривая то, что точно не подходит этому миру. Например, упаковки с готовой едой, титановой посуды и блистеры с лекарствами. Но особенно его заинтересовал мануал к велосипеду.

– Письмена гречанские.

 Тормод уже подменился и также с любопытством поднял миску.

– Такой металл могут делать только в Туле.

 Вот сейчас к интересу в их взорах прибавилась настороженность. Да что такого в этой проклятой Туле, что все местные ее так недолюбливают.

Барди почесал бороду:

– Ты не так прост, сакс. Ваше племя всегда стояло наособицу, но не было нам врагом. Но что ты делаешь здесь, так далеко от жилья и рядом с лесом Хельхейма?

 Мне не понравилось последнее слово. Я его не смог “перевести” точно, было в нем нечто зловещее.

– Его разговорить, Барди?

– Нет, Тормод. Оставим его годи. Они в таких делах умельцы.

Устрашающая улыбка силача не обещала мне ничего хорошего. Но кто же знал наше будущее?

 Мне снова связали руки, но уже спереди и ответил назад к кормовой надстройке. Вскоре рядом посадили Ставра. Выглядел он чуть краше мертвеца, нос разбит, со рта капало. Но сейчас нам поставили целое ведро воды и можно было умыться и попить. Надстройка находилась прямо за спиной, и пришлось наблюдать, как пираты разбирали добычу. Оружие сложили отдельно, в той куче я заметил свой ранец. А вообще, было жалко расстаться с вещами из старого мира. Как будто они связывали меня с прошлым.

– Ты кто на самом деле? – послышался тихий голос артельщика.

– Ты знаешь.

– Нет. Это Добрыня тебя посчитал чужаком. А ты проклятый сакс. Ты врал нам!

– Хм. С чего ты взял? Помнишь мое полное имя? Станислав. Чаще в моем мире меня звали Стас.

Ставр некоторое время молчал.

– Но почему согласился на Славу?

– У меня был большой выбор? Правда, я так и не понял, почему сакс? Разве у них не схожие с северянами имена.

– Они из разных мест волхвами вырваны. Но правильней Стейс.

– Ясно, – я скосил глаза. Взгляд артельщика добротой не отличался. – Чего?

– Допустим имя, неудачливый момент. Но откуда ты знаешь язык ошкуев? И нас разумел?

 Вот тут я как следует задумался. Вообще, моя основная деятельность подразумевала знание языков. Особенно до широкого использования Интернета и появления Гугл-переводчиков. Так что пришлось серьезно подтянуть английский, да и немецкий заодно. Там и испанский прорисовался. Но полиглотом меня все равно не назовешь. А здесь я по наитию начал понимать совсем чужие языки. Артельщики разговаривали на каком-то древнем русском. Я такие слова в летописях и архивах ранее встречал, изучая предметы старины. Так что отчасти их понимал и так. Затем после меда…

Вот оно!

– Слушай, Ставр, а что в меде было?

 Мне было заметно, как расширились глаза артельщика.

– Вергой тебе в глотку! Снадобье у Боромира было непростое. Мы его просили твою породу вызнать, а он…

– Что он? Кстати, где этот Боромир?

 Вот тут побитое лицо Ставра озарилось скромной улыбкой.

– Ушел, старый черт. В воду прыгнул. И откуда такая прыть? Потому и дожил до седин.

– Кто-то еще выжил?

Киржак помрачнел:

– Кто его знает. Мертвых я видел лишь Тихого, он бился до последнего, Стояна и Добрыню. Ошкуи долго рыскали потом, но видать, наши смогли уйти. Потому они в ночи и снялись, чтобы от погони уйти.

– Думаешь, догонят? – с надеждой спросил я.

– Нет, – Ставр покачал головой. – Они протоками идут, как тут нас найдешь? – я вздохнул. Опять ничего не понятно. – Не бойся, им рабы нужны. Добыча невелика. Мы же самородки ранешне отправили стругами в Старград. Следили за нами, проклятое семя, но остались в итоге без добычи.

 Опа, так это старатели! Не жилы рудные ищут, а выходы драгоценных металлов или артефакты. Почти коллеги!

 Наш разговор прервал молодой ошкуй, что выставил на деревянном подносе еду. Жареную рыбу на листьях водного растения и отвар в жбанах. К нему были приложены два черных сухаря. Парень хоть и был юн, но выделялся силой. Видимо, в пираты берут лишь здоровых бойцов.

– Вот видишь, Стас, простых полонных не кормят. Продать нас они хотят на рынке, раз добыча невелика. Потому и недовольны.

– Ты про Олафа?

– Он из варягов, северянин, наемник.

– А остальные?

 Ставр бросил в меня пристальный взгляд:

– Ты или в самом деле странник, или соглядатай.

– Я же выпил вашего меда, и немало. Откуда сомнения?

– И точно, – артельщик некоторое время отмачивал в отваре сухарь. – Столько снадобья посланник нежити не выдержит. Но кто я такой, чтобы ведать. Боромир хотел тебя показать старейшинам, они бы решили.

– Все за меня порешали? – я начал откровенно злиться. – То есть мое мнение никому не интересно.

– Так это ты чужак, мил человек, а мы в своем праве.

 Внезапно что-то щелкнуло у меня в голове пазлы сложились. “Кудесник” обозвал это место “Землей Сфер”, то есть здешнее мироздание было создано из клочков разных миров. Я уже видел, как лесной мир гигантов Хельхейм отличается от здешнего ландшафта. Артельщики Старграда сами упомянули его инородность. Они и рыскали тут лишь в поисках скрытых богатств, что могли попасть в здешние земли. Самородки чего? Золото или серебро, или слитки иных редких металлов? Кто же в таком страшном месте в ясной памяти будет вести постоянную добычу! Нужен вооруженный форт, много людей. А здесь, скорее всего, люди – это ценный ресурс, которого мало и вечно не хватает. Поэтому нас не прирезали, а едут продавать. Но сначала надо подцепить на чем-то артельщика.

– Вы такие же пришлые в здешних землях. Ведь ошкуи вам точно не родня?

 Ставр зло глянул на меня, но промолчал. Он допил травяной отвар и облегченно отвалился к стенке надстройки. Она мелко дрожала. Где-то там внизу мерно работал двигатель. Я не заметил нигде следов от угля. Или его грузят сразу в бункер, или скорее мотор работает от жидкого топлива. Соляр или вовсе нефть?

 День перевалил к вечеру, нас снова покормили. На обед был овощной суп на мясном бульоне. Ложки дали деревянные. Я не сразу к такой приспособился, да еще со связанными руками. Ставр же орудовал ловко, ему это было явно не впервой. Также ловко он подпрыгнул к ограждению и помочился в реку. Прыгнуть в воду было нельзя, нас вдобавок привязали. Я провозился дольше. Расстегивать молнию было сложно. Вот что значит модные штаны!

– Куда нас везут?

 Артельщик глянул на солнце и сонно ответил:

– На Разбой.

– Это что?

– Место, где можно продать и купить все. Это небольшая ватага, им главное, быстрее сбыть нас и награбленное, и уйти от крупной рыбы подальше.

– Ты так уверенно утверждаешь…

– Стас, или кто ты там на самом деле, неужели ты думаешь, что Старград не договорился бы с главными из ошкуев о нас?

 Мне пришлось согласиться.

– И сколько за нас дадут?

– За меня не менее тысячи гривен, – артельщик издевательски усмехнулся. – Ты стоишь дешевле.

– И ты так спокоен?

– Нас возьмут перекупы, а сами сообщат стаградским купцам, что окажутся поблизости. У тех всегда есть обменный кошель. Туда жертвуют все, кто ведет дела на Устюге.

– То есть нас просто перекупят и вернут домой?

 Я начал понимать механизм разбоя на реке, но тут же получил неприятную новость.

– Это меня выкупят. Ты же никто.

 Вот такой поворот событий я как-то не учел и надолго задумался, затем задремал.

 Меня невежливо толкнули.

– Паужнать принесли. Ешь, силы нам нужны.

 Я сонно протер глаза и потому не сразу обратил на смысл произнесенной фразы. Но сделал вид, что кушаю. Еда в этом мире разнообразием не отличалась. Жареная рыба, в этот раз более мелкая, но красная. К ней пахучий отвар и две лепешки с сыром. Неподалеку от нас пара матросов на палубе кушала то же самое. Наверняка эту рыбу они ловили в пути или ночью. Мясо, скорее всего, добыли охотой. Я уставился на близкий берег. Мы шли какой-то протокой, гладь реки с полукилометра ширины снизилась до метров двухсот. С левой стороны исчез лес. Холмистый берег, подсвеченный заходящим солнцем, густо порос кустарником. Там то и дело появлялись мелкие притоки. Справа на восточной стороне, скорее всего, виднелся остров. Низкий, песчаный и пустынный. Только птицы, похожие на цапли ходили по нему, да чайки сидели целыми стаями. Но стоящий на баке наблюдатель частенько поворачивался в ту сторону.

– Усинцы иногда шалят.

 Подтвердил мою догадку Ставр. Еще одно незнакомое мне племя.

– Кочевники?

– Ты знал?

– Догадался. Слово из таких, что намекает.

 Ставр хмыкнул и поставил плошку обратно, сыто рыгнув. Молодой организм требовал много пищи.

– Скоро станем на ночь. Ошкуи не любит плыть во мраке. Время Хельмхельма.

– Это царство ночи?

– Ты знаешь их древний язык? – всерьез удивился артельщик.

– Скорее догадываюсь. Мое понимание языков не знание.

– Вергой тебе в глотку! Так ты ведун? – Ставр широко улыбнулся. – Вот бы Боромир удивился. Ничего, если мы доберемся до Старграда, то еще увидимся.

Я подначил артельщика.

– Ты же сказал, что меня не выкупят?

– Это чтобы ты не задавался. Но раз ты тут, то я за тебя отвечаю. Росского ведь рода или все-таки варяг?

– Вы помогаете сородичам?

– Без этого здесь нельзя. Мы бы все иначе пропали.

 У меня было еще много вопросов, но уже смеркалось, и ладья повернулась к берегу. На палубе забегали матросы, самый молодой и ловкий прыгнул за борт и начал привязывать швартовы к толстому стволу незнакомого разлапистого древа, подтягивая корабль к берегу. Ставр мрачно прокомментировал:

– Священная роща. Опасное место. Мы в таких не встаем на ночлег.

 Но, видимо, ошкуям было все равно или они не боялись ни черта, ни богов. Нам позволили у кустов оправиться под приглядом вооруженных матросов, затем снова связали и оставили на ночь в узкой каморке, пахнущей мазутом. Так прошли вторые сутки моего пребывания в новом мире. И он не обещал мне спокойствия, но не стал от этого менее привлекательным. Трудностями меня было не испугать. Я закаленный малый. И вторая жизнь всегда лучше дожития.

4. Схватка

Человек, такая собака, что ко всему привыкает. Вот и следующее утро в качестве пленного раба протекло почти незаметно. Тело за ночь затекло, потому я сразу сделал массаж и разминку. За ней с интересом наблюдал Ставр.

– Чудно!

– В мире есть много такого, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

 Артельщик лишь покрутил глазами и окунул голову в поставленное нам ведро. Ополоснуться с утра бодренькой водичкой было в самый раз. Я уже начал привыкать к перепадам температуры. Днем солнце припекало, вечером и особенно ночью холодно. Судя по высоте светила я находился где-то в северных широтах, что многое объясняло. Да и по виду зелень не так давно вошла впору. За бортом царила раннее лето. Ставр подтвердил мою догадку.

– Лучшая пора для рудознатца. Прошла весна, воды снесли лишнее, открылась порода. Кто рано встает, тому Макошь подает.

 Я с трудом удерживаюсь от удивления. Макошь – богиня судьба у славян и было у нее две дочки Доля и Недоля........

 Если я правильно понял наметки «Кудесника» с форума и то, что удалось получить обрывками из разговоров с местными, то все обычаи они принесли с собой сюда из своих старых миров. Интересно, как это было? Когда кусок твоей земли с городами и людьми в одночасье оказывался в чуждом мироздании. Сколько времени пришлось потратить на осознание произошедшего и выживание? И ведь они сюда попали не одни, а с разных, пусть и схожих вариантов истории. И что показательно, ни намека на Христа, ни греческих имен. Даже алфавит иной рунами. А наш обозвали гречанским. Хотя подожди, на «самоварах» стояла Кириллица. И я его сразу понял руны. Что за дар мне открылся? И главное – по какой причине?

– Опасная у вас занятие, – на утро нам, как и остальным выдали кашу, напоминающую ячневую, но с кусочками мяса. Я споро орудовал ложкой, есть очень сильно хотелось. Можно не любить пиратов, но относились к нам они вполне гуманно. Хотя если признать, что мы дорогой товар, то и удивляться особо было нечему. Артельщик упомянул, что после избиения рассказал ошкуям о том, что добыча уже ушла. Сразу по пленению было говорить не принято. Не поверили бы. Тут же вспомнились средневековые судилища, когда признания без пыток считались бездоказательными. Такое вот было веселое время. Но за «кон» Ставру пришлось заплатить несколькими зубами.

– Так, никто и не неволит. Сиднем много добра не наживешь.

– А вы богатые?

 Парень расправил плечи:

– У меня дом справный, человека нанял за ним доглядывать.

– А хозяйка?

 Тут Ставр повел себя привычным мне образом.

– Не тороплюсь. Нагуляюсь, мир посмотрю, а потом можно на причале за стругами поглядывать, да трубку курить. Душа успокоится, надсаживать не будет.

– Угу, – отставит в сторону плошку я, – то-то Боромир, и Добрыня на месте сидели.

 Артельщик отмахнулся:

– Они иные.

 Опять какая-то тайна! Как они здесь любят обряжать окружающее в некие тайные обряды и загадки. Но моя задача в настоящий момент: собрать как можно больше информации.

– Это твоя главная работа?

 Ставр допил отвар и оперся на стенку, подставляя лицо солнцу.

– Мы рудознатцы. Летом на реке или в полях, зимой карты составляем или на отхожем промысле. Я колеса у Ладимира в Лодейном городке строю.

– Мы похожи. Я летом часто уезжал из жома, клады искал.

– Да ну?

 Артельщик встрепенулся, с неподдельным интересом на меня уставившись. А мне не жалко, доверие надо заработать.

– Только мои навыки сложнее. Кроме знания, где искать, я пользовал хитрую снасть.

– Мы тоже не пальцем руду ищем.

 Опа! Я и забыл, что за здешней внешней архаичностью скрывается вполне индустриальная действительность. Ладья у ошкуев движется с помощью двигателя внутреннего сгорания, у бойцов винтовки и револьверы промышленного производства. У главаря я видел на поясе настоящий автоматический пистолет. Да и одежда пусть и простая, но приличная по обработке. Не дома ткали. Поэтому решил его поддеть.

– Класть живот за руду…

Ставр на меня странно глянул.

– Ты точно сакс? Если боишься, иди трудиться на верфь плотником, приказчиком или золотарем.

– Ты знаешь, кто я.

 Артельщик прикусил губу.

– Я поначалу не поверил. Вещи, что с тобой, могли быть найдены в старых градах у “Инженеров”. Ты такой же добытчик, как и мы. Сам признался. Но иногда кажется, что ты точно не отсюда.

– С Тулы? – усмехнулся я и тут же был схвачен за горло.

– Стас, или кто ты там. Слушай внимательно, никогда и ни при ком не упоминай этот проклятый город. Или умрешь страшной смертью.

 С бака на нас прикрикнули на росском наречии:

– Эй, вы там, батогов захотели?

 Не успел я переварить странное поведение артельщика, как тот же ошкуй яростно закричал:

– Тирлинги!

 И пошла потеха! В мгновение ока на палубе оказались все бойцы рейдеров. Сам Барди выскочил на бак, выругался непонятными для меня словами и тут же начал раздавать указания. Ошкуи расхватывали оружие, надевали пояса с запасными патронами, хватали топоры и сабли. Заклацали затворами винтовки, вдоль леерного ограждения молодые бойцы начали выставлять деревянные щиты для дополнительной защиты. Зашевелились и над нами, помощник рулевого ставил щиты в открытой всем ветрам рубке. Ошкуи готовились к нападению.

На нас с артельщиком не обращали внимания. К тому же я заметил, как по лицу Ставра стала разливаться бледность. Ебушки-воробышки, началось на деревне лето! Что опять?

– Нам полный амбец или поживем?

 Артельщик суть моего послания понял.

– Тирлинги – это самые страшные из ушкуев. Прячутся в истоках и на ледяных озерах. Не боятся ни Нави, ни Яви. Барди мелкий тать, а у тех настоящее войско. Нам нужно сховаться и лучше где-то сзади. Там железа больше. Как почнут огневой бой, так туда и ползём.

– А эти?

– Им не до нас будет. Тирлинги здешних ошкуев ненавидят и в плен не берут. Для них те бродяги без рода и племени.

 Здрасьте, приехали! Везет же мне, как утопленнику. Вышел бы к городу, сейчас чай из самовара пил со смородиновым вареньем и с учеными людьми разговаривал. Почему-то я верю, что такие есть здесь. Иначе кто бы такие машины придумывал.

 Ну а дальше понеслось! С бака хлопнули первые выстрелы, остро пахнуло сгоревшим порохом. Затем стреляли без перерыва, еле успевая заряжать. Я успел заметить, как молодой матрос перезаряжал винтовку, всовывая по пять патронов сряду во внутренний магазин. То есть обоймами тут еще не пользуются. Затем начали палить по нам. Сверху полетела щепа, обрывки веревки, что-то опасно свистануло рядом. По мне в прошлой жизни пару раз палили, но в настоящих боевых действиях я не участвовал. Потому несколько растерялся и не сразу понял, что крикнул мне Ставр.

– Пошли!

 Артельщик изогнулся ужом и полез к борту, что выходил на восток. Видимо, нас атаковали с другой стороны. Я в тревоге оглянулся, но ошкуям было не до нас. Затем через перила передней надстройки перегнулся человек и упал на палубу. Вместо глаза у него была дырка, он пару раз дернулся и затих.

– А-а-а!

 Я закричал благим матом и на четвереньках начал догонять Ставра. Страху добавил звук мощного выстрела, произведенного явно не из винтовки. Что-то здорово ударило ладью вбок, от борта полетела уже не щепа, а целые доски. Это была пушка? Ёбушки воробушки, дерево точно такие снаряды не удержит. Вместе с трухой спереди на палубу грохнулся молодой ошкуй. Только у него в этот раз напрочь отсутствовала голова.

 Я все же перестал верещать и усилили темп движения. Было жутко страшно. А вам не стало бы так? Попасть в чужую разборку. На юте, или как называется у местных маленькая площадка между рубкой и кожухом машины было безопасней. Даже можно выглянуть из-за угла, оценить, что происходит. Передохнув, я тут же так и сделал. Природное любопытство преодолело первобытный страх. Хоть знать, от чьей руки помрешь.

 Ладью ошкуев взяли в тиски три судёнышка. Они были меньше, но явно быстрее, на моторном ходу и сделаны из железа. Потому в бою там было безопасней. Два чужака шли по левому борту, видимо, атаковали из протоки. Еще одно шло впереди наперерез ошкуям.

Тирлинги беспрестанно палили через амбразуры. И били они метко. Я заметил у нас еще несколько убитых. Затем на передней надстройке раздался взрыв. Видимо, туда снова попали из пушки. Палили с того корабля, что шел на нас спереди. Ох, ты! Небольшое орудие находилось в настоящей башне из металла. Против такого противника ватага ошкуев была бессильна.

– Держи! Режь путы! – крикнули мне сзади.

 Я повернулся и увидел какую-то железяку, что кинул мне Ставр. Он уже освободил руки, и сам выглянул вперед.

– Беда, нас почти взяли. Откуда они здесь появились? Это не их территория… или…

 Затем громыхнуло над нами, сверху полетела щепа и какие-то ошметки. Я пытался отчаянно перерезать очень крепкую веревку тупой железякой.

– Не дается!

 Ставр глянул снова вперед, потом на меня.

– Я тебя найду.

 В следующую секунду его тело оказалось в волнах реки. Кто-то пальнул в его сторону. Голова артельщика исчезла под водой. Неужели попали? Я глянул наверх. Там в мою сторону целился из револьвера помощник рулевого. Его лицо было искажено страхом и ненавистью. Затем над нами полыхнуло, ошкуй полетел вверх тормашками в воду, а меня стукнуло чем-то тяжелым. Начинается…

 О старые боги! За что мне все это? Голова раскалывалась от боли. Второй раз мне крепко достается в этом варварском мире. Чистый Дикий Запад! Я осторожно разлепил глаза. Живой вроде. Ладья стоит, покачиваясь на мелких волнах. Слышны крики, чьи-то разговоры.

– Пер рака!

 Меня хватают за шкирку и тащат обратно на палубу. Я еще так слаб, что не сопротивляюсь, и мои ноги безвольно подпрыгивают на препятствиях. Первое, что бросилось в глаза – это лужи растёкшейся по палубе крови. Она медленно стекала через водостоки по бортам ладьи. Меня бросают к стенке носовой надстройки. Её хорошо потрепало в схватке. Здоровый мужик в подобии обмундирования и кирасе на груди яростно бормочет мне на смутно знакомом наречии:

– Тьео сколесе.

Затем кто-то зычно кричит неподалеку:

– Тсе ре со!

Дальнейшее мне не понравилось. Два бугая поднимают с палубы Тормода, помощника Барди. Лицо ошкуя разбито, он что-то яростно шипит на наречии тирлингов. Внезапно я начинаю их понимать. Языки схожи, разве что непрошенные гости общаются на более архаичном наречии.

– Расти арм! Убей его!

 Твою же едрить! Тормода крепко пинают, тот сваливается на колени, мелькает что-то блестящее, и голова гордого ошкуя летит на палубу, за ней выливается фонтан крови, и на доски безвольно валится туловище. Ничего себе порядочки! Несогласный я!

 Невольно из меня вылезает прилипшая давно присказка:

– Ёбушки-воробушки!

 Один из здоровяков поворачивается:

– Усай ду?

 Ну, все приплыли, сейчас и мне башку снесут. И смысл моего сюда попадания? По голове бьют, на цепи держат, еще и обзывают.

– Хвер эр тесси хунжесемисис сорин?

 Мне уже все равно:

– Сам ты сцукин сын!

Но здоровяк продолжает кричать:

– Ком лю болта!

 Я уже отчетливо понимаю, что это фраза “вернись назад!” Экзекуция не окончена. Они тащат к борту молодого ошкуя, что приносил нам еду и воду для ополаскивания. Новичку не повезло. Ему просто режут горло и сбрасывают тело в воду. Меня потряхивает. Не хочется вот так умирать, как барашек. Никогда в жизни не спускал хренового к себе отношения. Имел с этого не раз проблемы, но переломить характер не мог. Потому и карьеру не сделал на официальной работе. А потом и все равно было. Копательство давало в десять раз больше денег.

– Хват хейтир? Кто ты?

 Надо мной склонился моложавый крепкий парень. Красавчик, да и только. Его шлем не скрывает белокурые локоны. Голубые глаза внимательно изучают меня перед тем, как убить. Но он видит узел на моих руках и смеется.

– Это раб, двуногая добыча.

 Он хватает меня, я резко отпихиваюсь ногами.

– Фар и бро хин! Убирайся прочь!

Красивое лицо искажает гримаса:

– Ах ты, сын тролля!

 Но я уже подскочил с места и вытянутая, чтобы схватить меня, рука служит мне рычагом. Тирлинг летит на палубу, как нашкодивший щенок. Рядом закричали, но подлетевший справа боец летит туда же. Подозрительно быстро я вспомнил старые приемы. Или это так действует жажда жизни? Так я и встал перед чужаками, готовый продать свою жизнь задорого.

– Я не раб, а честный артельщик!

 Не знаю, с какого перепуга, но крикнул я сейчас на языке Старградцев. Добрыня упоминал, что его понимают о самого Росланда, а тот находится на границе словенского племени на Великой реке.

 Видимо, это и решило мою судьбу.

– Стой, росич!

 А вот это серьезно. Этот тирлинг был явно командиром. На плечи накинута отливающая серебром шкура, в руках блестящий автоматический пистолет. И он всем своим видом выбивается из антуража этого цирка. Хотя бы тем, что на нем написано названием фирмы латинскими буквами.

 Белокурый красавец кричит:

– Хэя посто лимэ! Он должен умереть!

 Лучше бы я не понимал. Но деваться некуда. Я нанес этому тирлингу открытое оскорбление. Просто так в подобных сообществах такое не прощают. Тщательно выговаривая слова, зову его на поединок. Если и погибну, то в честном бою, а не с перезанным, как у барана горлом. Живых ошкуев на палубе больше не видно.

– Эк этла берсьярк вид тик!

 Разумею, что жутко коверкаю их наречие, но меня понимают. На этой реке и рядом с ней живет много народов, они наверняка полиглоты.

Главарь смотрит на меня, затем на своего бойца и раздумывает. Но я угадал, от такого честного предложения он не может отказаться. Я не ошкуй и имею право на схватку.

– Хорошо рос, ты будешь биться.

– Я не рос, я сакс.

 Тирлинг хмурится. Почему это племя вызывает столько вопросов?

– Сва скаль вер. Ты имеешь право на выбор оружия.

 Он кивает в сторону, где свалены трофеи. Сверху лежит пояс с револьвером. Но я не стрелок. Нужно что-то иное. На удивление голова ясная и соображаю быстро. Иначе нельзя, через несколько минут решится вопрос – буду ли я жить в этом мире или уйду навсегда в иной. А мне отчего-то туда не хочется. Злость разобрала. Я от смерти в иной мир сбежал, черт побери!

 Еще, когда начался разговор, я успел оглядеть тирлингов. Кроме винтовок и револьверов, у них на поясе висели короткие абордажные сабли. Видимо, они умели ими работать, и мне тогда требовалось иное оружие. Внезапно на глаза попались два меча, напоминающих итальянские Cкьявоны. Относительно тонкие мечи с замысловатым с корзинчатым эфесом. Обоюдоострый клинок, шириной до 4 сантиметров и длиной около метра. я занимался несколько лет фехтованием. Случайно попал в клуб любителей исторического махания мечами. Оно только возрождалось тогда, да и я был моложе. Именно те ребята интересовались эпохой итальянского Возрождения. В отличие от эпохи викингов об этом времени сохранилось много письменных источников, в том числе фолианты о фехтовании. И оружие, с которым я имел тогда дело, здорово смахивало на эти трофейные мечи. Их явно вынесли из кладовки с остальным хламом.

– Это мое оружие!

Я схватил один из мечей, самостоятельно взрезал веревки и посмотрел на предводителя тирлингов.

– Да будет так! Фапрт хейтир, сакс. Видар, сит хель! Удачи!

 Не понравился я их ярлу или как тут называют вожаков. Я взял рукоять, опробовал меч, покрутил немного. Неплохо! Затем отсалютовал блондину. Видар свирепо осклабился и снял с себя лишнее. Куртку с защитой и боевой пояс. Остался в просторных штанах из крепкой ткани с накладкой на коленах и рубашке со шнуровкой. Взял предложенный мною меч, он с явным недоверием. Это вам не короткая абордажная сабля, которой можно лишь махать. Тут же фехтовать требуется.

 Палубу успели омыть водой, но она еще оставалась скользкой. Вот тут и пригодились мои походные ботинки с зацепами. Я сделал несколько движений вправо и влево. Вполне остойчиво! Внезапно без предупреждения блондинистый тирлинг резко прыгнул ко мне под подбадривающие возгласы соратников. Было заметно, что те не сомневаются в победе своего и видят в поединке разновидность кровавого развлечения.

 Как бы не так!

Тактика была простая. Сначала увидеть, что умеет соперник. А умел он махать клинком и быстро двигаться. Первый удар я чуть не проворонил. Да и тяжко суетится с оружием без тренировок. Кисть быстро “забивается”. Здесь требуется не мощь мышц, а разработка суставов и их сила. С этим у Видара было все в порядке. Только он не учел, что это не привычная ему абордажная сабля. Cкьявона была длиннее и поэтому движения выходили более амплитудные. Им следовало работать иначе. И буквально в следующую секунду я это показал, чуть не пропоров острым выпадом тирлингу плечо.

 Тирлинги на миг выдохнули, потом яростно заорали. То ли ругали меня, то ли подбадривали. Мне было некогда слушать их ор. Видар стал осторожней и ждал моей ошибки. Но его выпады я легко парировал, быстро приноровившись к мечу. Надо же! Прошло с десяток лет, как пришлось оставить фехтование по здоровью, но как быстро это тело вспомнило движения! Свойство этого мира или дело во мне? Раз за разом я отбивал натиск тирлинга, затем начал наступать.

Длина меча позволяла вести бой на расстоянии. Я отлично понимал возможности подобного оружия, а белокурый тирлинг допер только сейчас. Похоже, что и остальные тоже. Пора! Обманный выпад, перемещение и укол. Попал! Плечо у Видара брызнуло кровью. Я, не останавливаясь, сделал еще пару выпадов, почти достав его кисть. Гарда защитила его руку. Меч упал на палубу, но тут я чуть сам не поскользнулся. Видар был опытным бойцом, тут же воспользовавшись моментом и схватив рапиру левой рукой. Тирлинги орали уже не так громко. Поняли, что сейчас могут потерять одного из своих. Не знаю, может, они меня и убьют после всего, но хотя бы умру с оружием в руках и попаду Вальхаллу! Мы сражались около борта, и здесь еще на палубе оставалась кровь и было скользко. Приходилось двигаться осторожно.

 Я на миг отвлекся и чуть не пропустил хлесткий удар. А парень быстро осваивает это оружие! Ярости уже не было, холодный расчет и привычная тактика. Парируем, проводим своим лезвием по его и выбиваем меч из его рук. Кисть у него уже ослаблена. Подсечка и противник валится на палубу, с тоской наблюдая за моим приближающимся клинком. Смерть неизбежна! Крики тирлингов в один миг смолкли и стал слышен шум волн и вопли мелких крачек. Надо принимать решение!

 Я кинул взгляд на предводителя. Тот был хмур, но ненависти в его глазах я не увидел, скорее печаль. Я не стану его смертным врагом, но и помощи тогда не дождешься. Это неправильно. Хватаю свой меч левой рукой, выворачиваю лезвие и делаю надрез на ладони, затем показываю ее всем и бросаю скьявону на палубу. Подхожу к лежащему навзничь Видару и подаю ему свою окровавленную руку. Тот сначала недоверчиво, затем с надеждой смотрит на меня. У них наверняка должен быть подобный обычай. И блондин меня понял. Я не хочу его убивать, но просто так дуэли не заканчивают. Или смерть или…Видар с радостью хватает мою руку. Я помогаю ему встать. Наша кровь смешивается. Народ ахает, а спустя миг взрывается громогласным ревом.

 Меня покачивает, а Видар поднимает наши руки. Я слышу тихий голос ярла:

– Ты не только храбр, но и умен, сакс.

 Но мне все равно, тирлинги хлопают меня по плечу. Я доставил им удовольствие. Случился честный бой, было показано необычное оружие, да еще и все остались живы. Этот парень хитер как лис! Меня хвалили, подбадривали, я в одночасье перестал быть врагом. Все-таки обычаи разных миров бывают очень схожими.

 Фу, джекпот!

Сильно смахивающий на Видара мужик молча передал мне его пояс с револьвером. Затем показал на окровавленную кисть:

– Надо лечить.

 А на меня накатило, пошел адреналиновый отход. И я покачнулся.

– Пойдем, брат.

 Мою усталую тушку подхватили под руки и повели к борту. Начинался следующий этап тутошней жизни. Как же все-таки здорово жить!

5. Простые радости жизни

Мы куда-то плыли, я сидел на тумбе, приходил в себя и пытался слушать. Но мои собеседники так быстро говорили, что не все было понятно. Или пережитое недавно мешало сосредоточиться и начинал сбоить полученный навык. Мы шли не на ладье ошкуев, а на моторном струге тирлингов. Этот принадлежал клану Видара. Эйрих его глава, все зовут его форинг. Тот мужик, что передал мне заработанный за схватку пояс с оружием, накоротке переговорил с их ярлом. Да, к моему великому удивлению тирлинги во многих отношениях оказались похожи на викингов моего мира.

Язык, терминология сохранилась в их странах на многие столетия. Мир норманнов существовал долгое время отдельно, как в Исландии моего мироздания. Ошкуи были схожи с ними по происхождению, но много в силу цивилизованности утеряли. Как я понял, их вынесло в этот мир на севере Великой реки, что росичи прозвали Устюгой. Так что они в процессе выживания быстро вспомнили древние обычаи и самоорганизовались.

Как я это так споро узнал? Задал несколько наводящих вопросов форингу. Вот Эйрих ни фига не поверил, что я сакс. Ему вообще эта дурацкая ситуация с поединком не пришлась по нраву. Но новоявленные викинги стали заложниками возрожденных обычаев. Придется исполнять. Да и жизнь у них была не сахар, так что приходилось соответствовать некоему образу. Но все по порядку.

Мне обеззаразили рану каким-то снадобьем, напоминающем перекись водорода. Затем ее зашили. Занимался ранами пожилой дядька с большим опытом. Он носил с собой брезентовую сумку и, скорее всего, был штатным лекарем команды. Затем я на некоторое время оказался предоставлен самому себе. Мой социальный статус здорово поменялся. Раз не раб, то вали на все стороны! В принципе умно. Но вскоре подошел Видар и пригласил меня как кровного брата на свой струг, он был пришвартован к борту ладьи ошкуев. Но я вовремя заметил на палубе среди груды шмоток свои подсумки, а также брошенные в общую свалку вещи и спросил, могу ли я их забрать.

 Тирлинги оказались ребятами любопытными и заинтересовались содержимым. Я выдохнул, собрал все в сумки, ничего вроде не пропало. Затем кто-то из бойцов остановил меня и показал на отдельно выставленный в ряд комплект трофейного вооружения. Мне предлагали выбрать себе что-то. Револьвер уже был, к нему на поясе приторочен небольшой подсумок с патронами. У всех бойцов имелись винтовки. У некоторых даже самозарядные. Что говорило о продвинутости местной оружейной индустрии. Я в курсе, что производство бездымного пороха, патронов и точных стволов требует относительно высоких технологий в области химии и металлургии.

Среди обычных болтов я заметил нечто интересное. Быть того не может – самый настоящий левер. Так называли винтовку рычажного действия, в которой перезарядка при стрельбе осуществляется вручную полукруговым движением спусковой скобы. Ну. Если вы видели кино про времена Дикого Запада, то заметили подобные ружья. Вам будет странно услышать, но я с таким оружием имел как-то дело. Потому что любил все интересное. И что любопытно калибр патронов для него был такой же, что и у револьвера. Однако в этом мире уже имеется некоторая стандартизация! Или число производителей ограничено. Тирлинги удивились моему выбору.

Как я выяснил из их высказываний, оружие неплохое, но своеобразное. Больше для ближнего боя. Им же чаще приходиться из-за специфики «работы» стрелять издалека. Да, такова их работа. Тирлинги здесь вовсе не являлись пиратами. В отличие от шайки Барди. Их отряд, оказывается, каждое лето нанимали местные города для защиты мореходства. Или речеводства? Эдакие суровые речные шерифы. И потому любые трофеи скорее являлись приятным бонусом. За каждый взятый в бою пиратский корабль и уничтоженную ватагу им платили весомую плату. Работа тяжкая и опасная, но не хуже остальных. Так что я плохо подумал про них. Или все не совсем так? Почему? Потому что Ставр отчего-то не захотел их дождаться. Или не пожелал попасть под горячую руку? Или у артельщиков существовали с речными шерифами некоторые терки?

Как бы то ни было, но я взял левер себе. И что самое интересное, оно было «привозным». То есть по словам бойцов, выделки не этого мира. То-то я смотрю какое ладно скроенное. Приклад из темного дерева, все части качественно подогнаны. Среди валяющихся вещей я заприметил кожаный патронташ. Никто не возражал его прихватизации.

 Вопросов по здешнему мироустройству в итоге произошедших событий меньше не стало. Но хоть с моими невольными спасителями стало чуть понятней. Если это не бандиты, то мое будущее перестало играть мрачными красками. Да и почти все вещи кроме велосипеда удалось возвратить. А тот в реалиях нового мира не будет так полезен. Хотя все равно жаль. Я невольно стал ценить вещи старого мира. И кстати, не я один. Эйрик внимательно смотрел на мои подсумки и их содержимое. И чего он так на меня взъелся? Я же практически ему родственника спас!

Через час струги двинулись в путь. Их тирлинги обозвали странно – Учаны. Слово явно не из германского языка. Хотя их речь вовсю перемежалась славянскими оборотами и словечками из неизвестного мне языка. Вообще, странно понимать людей, слушая чужой язык. Как будто сурдопереводчик подключен. Почему именно я получил такой полезный навык? Вот говорить складно уже не получалось. Меня не всегда понимали, просили повторить “по-росски”. Но тот язык, на котором говорили артельщики, также отличался от моего. А как выразился косматый тирлинг, что назвался Гоннаром, росский – язык общения на Великой. Так Устюга называлась у северных народов. Гоннар вообще оказался парнем любопытным. Он был механиком на учане и заявил, что учился в Краснозаводске. Там строили много разных кораблей. Часть из моих слов его удивила.

Он прислушался к гулу мотора, что нес струг по течению, удовлетворенно кивнул, затем огорошил меня.

– Знаешь, почему Эйрих к тебе так отнесся?

– Говори.

 Мне пока были непонятны отношения внутри этой небольшой родственной группы. Они называли Эйриха форингом, то есть командиром. Аналог нашего лейтенанта? Экипаж учана всего дюжина бойцов. Из них один механик, второй, рослый Сельви был рулевым. Эйрих руководил отрядом абордажа и одновременно имел должность шкипера. Остальные девять были стрелками-абордажниками. Ничего у викингов за столетия не поменялось.

– У тебя иногда проскальзывают слова, что в давние годы встречались только у инженеров.

 Опа-на! Только вот кто такие инженеры? Придется и дальше играть недалекого человека.

– Это проблема?

 Гоннар захохотал. Он выглядел добродушным малым, но кулаки были на редкость здоровыми.

– Ты нравишься мне своей отвагой, Стас. Но как относиться к человеку, которого нашли рабом у ошкуев, который победил старинным боем нашего лучшего бойца, а затем назвался саксом, и в речи которого встречаются слова тех, кто пришел в этот говенный мир первым.

 Я похолодел, но продолжал гнуть линию:

– И кто тогда я?

 Вот сейчас механик враз посерьезнел:

– Или соглядатай тех, кто остался среди нас, или…

 Его молчание мне не понравилось.

– Продолжай.

– Того не может быть, брат. Ты пролил свою кровь, волхвы так не поступают. Хотя…

 Что хотел сказать мне Гоннар, я не услышал, меня позвали на бак небольшого суденышка.

 Мимо проносились берега, учан шел ходко. Мощный мотор нес струг по течению в “порт приписки”. Операция закончена, добыча поделена, тирлинги собирались отдыхать. Меня позвали скромно перекусить. На деревянных подносах было нарезано копченое мясо, лежали овощи и сыр. Мне с улыбкой подали металлическую кружку с каким-то пахучим напитком.

– Ёль!

 По названию я понял, что это пиво, хотя на вкус странное. Поблагодарив всех, поднял кружку вверх и объявил:

– Я буду пить за вашу победу и мое освобождение! Драккит!

 Радостные вопли встретили мой тост. Тирлинги ребята простые, всю жизнь в походах, потому особо ценили маленькие радости жизни. После выпивки как никогда вкусной показалась закуска. В принципе пища, что пришлось доселе вкушать в Беловодье, была простой, но отличалась природным вкусом. То, что мы в эпоху глюконата натрия и прочих вкусовых добавок уже стали забывать. Мясо смахивало на свинину, но пожестче. Не исключено, что свинка была дикой. Сыр был островатым, но приятным. Зеленые овощи похожи вкусом на редьку, но послаще, с привкусом огурца. Интересно, это местное растение или привезено кем-то из другого мира? Сколько меня ждало открытий впереди! Ага, если останусь жить.

Мою нахлынувшую меланхолию прервал новый тост. Это уже отличился кровный брат Видар. Рана плеча неожиданно оказалась серьезной, и им некоторое время занимался один из бойцов. Прижигал, штопал, сделал хитрую повязку. Но никто не выказывал мне претензий на то, что несколько недель их воин будет выведен из строя. Некий кодекс чести у тирлингов все же существовал. Только вот непонятно, каким образом я смог его угадать.

– Выпьем за благородного сакса Стаса! Он хитер, как Лок, могуч, как Тюр и справедлив, как Один. Пусть у нашего хирда станет на одного друга больше!

В ответ раздался дружный рев десятка здоровых глоток. Все тирлинги как на подбор были высоки и крепки. Несколько бойцов и вовсе выделялись особенной мощью. Это у них от природы или сюда отбирают самых сильных? Но пихали они меня от души. Плечи и холка потом точно болеть будут! Но обед все-таки не пьянка. Перекусили, дали душе отдохнуть и за работу. Даже в эти минуты на носу оставались двое сигнальщиков-наблюдателей. И оружие у всех находилось неподалеку в специальных держателях. Револьверы и вовсе снимали только на ночь и клали с поясом рядом. То есть воинская дисциплина на учане соблюдалась строго. Это с одной стороны, радовало, с другой – а как армейское начальство отнесется к тому факту, что я неизвестно кто и причинил ущерб их бойцу. В армии я служил и иллюзий насчет дуболомства начальства не питал.

– Брат, о чем твои думы?

 Видимо, Видар обратил внимание на мое состояние. Я кинул взгляд на его плечо.

– Сожалею, что так получилось.

– Не гоняй, это драка. Я чертовски рад, что мой противник оказался мудрым человеком. Умирать чего-то не хотелось.

 Мы посмотрели друг на друга и засмеялись. Но ситуация для моей прошлой жизни фантасмагоричная.

– Мне тоже не хотелось никого убивать. Просто так звезды сошлись. Я искал выход.

 Тирлинг странно на меня глянул:

– Но, тролль побери! Как ты вспомнил это забытый обычай?!

– Надеялся, что он еще работает.

– Так или иначе, но мы все у тебя в долгу. Особенно я, – и Видар крепко хлопнул меня по плечу. Сильный воин, даже не верится, что я его одолел. Лишь умением и хитростью. – Пойду, отдохну. Устал, извини.

Я подошел к корме и осмотрелся. Солнце перевалило экватор. Учан все также бодро бежал по протоке. Скоро мы пройдем те проклятые скалы с гигантским лесом. Места я уже узнаю. Часть тирлингов легла спать прямо на палубе, остальные занимались своими делами. Наблюдатели бдили, два бойца разбирали трофеи, раскладывая их на кучки по только им самим понятным резонам. Эйрих чистил винтовку. Я вспомнил о трофейном оружии и решил его осмотреть.

– Помочь?

 Надо мной завис Гоннар.

– Не откажусь. Давно такое в руках не держали

 Механик присел рядом и расстелил чистый кусок ткани.

– Такие ружья – в наших краях редкость. Росландцы на юге иногда пользуют. Откуда достают и не знаю. Может, нашли в забытых городах. В земли Беловодья много чего попадает.

Я чуть не уронил левер на палубу. Он произнес название на русском языке. То есть он так и называется – «Беловодье». Затем внимательно осмотрел пусть и потертое от плохого обращения, но ладно скроенное оружие. Здорово смахивает на “Винчестер” с Дикого Запада. Ну-ка! Взял тряпицу, протер в районе ствольной коробки. Святые угодники! Winchester Repeating Arms Company!

 Я похолодел. То-то это леверное ружье меня так к себе притянуло. Оно из моего мира! Так я не первый здесь? Ну это и понятно, «Кудесник» писал об этом. Но ему, как водится, не поверили форумные болтуны. Но получается, что сюда могли попадать целые селения или массы людей. Прямо материал для статьи в какой-нибудь таблоид, что были популярны у нас в девяностые! “Пришелец Кузя живет у бабы Мани!”, “Летающая сковородка на Красной площади”. “Сорос релиптоид?”

 Затем я заметил пристальный взгляд механика. А парень не так прост, каким кажется. Ну, так и не молод! Давно ходит по миру и видел разное.

– Стас, ты умеешь читать на языке инженеров?

 Пришлось выдохнуть и признаться:

– Да.

 Гоннар метнулся в небольшую дверцу в кормовой надстройке, как только он туда влезает? Затем вернулся с промасленной книжицей и сунул ее ко мне.

– Сможешь прочесть?

Я осмотрел брошюру, упакованную в кожаную обложку. Напечатано в типографии, от времени бумага пожелтела. Но все читаемо. Внутри много чертежей и рисунков. Черт подери – это же мануал по двигателю!

– Откуда у тебя?

 Механик осклабился.

– В молодости я был отчаянным малым. Отправился с Бьерном Удачливым в поход по протоку Троллей. Говорят, что она идет до Восточных скал, за которыми правит город Тула. Мы шли за золотом и драгоценными редкостями. Те стоят еще дороже.

– И как?

 Гоннар снова осклабился и расстегнул рубаху, показав длинный шрам на груди.

– Меня друзья успели кинуть на струг, сами сгорели. Лодку поймал кормовой отряд. Они нас прикрывали с тыла. Только они и я и выжили. Но перед этим на берегу мы нашли старый форт. Там стояли странные механизмы, и среди них я нашел эту книгу. Сразу понял, что она о двигателях.

 С интересом я выслушал рассказ тирлинга. Этот мир полон тайн и приключений. И что самое странное – я перевожу в голове их сложносочиненные слова в привычные мне. Например, железо, двигающее предметы и есть “Механизмы”. Многие из терминов, что научная мысль почерпнула из греческого языка и латыни, отсутствуют в их языке. Что за мир интересно, у них такой существовал? И сколько я еще встречу непонятных мне этносов? Артельщики были явно из русского мироздания, но в какой-то момент свернувшие не туда. Хотя, что я там успел толком узнать?

 И мне не давало покоя несколько вещей. Каким образом появились проходы между мирами? Это явление природное или все-таки виноваты те, кого Кудесник называл Волхвами? По-нашему маги-чародеи. И здесь несколько раз в разговорах проскальзывали некие эзотерические намеки. От Боромира и Ставра. От ошкуев и тирлингов. Как может сочетаться техника и вооружение уровня двадцатого века с верой в древнее волшебство?

 Внезапно понимаю и снова холодею. Это возможно, если регулярно сталкиваться с чародейством на практике. Я, получается, попал в некий мир фэнтези? Еще чего не хватало! Никогда его не любил, произведения Толкина считал бредом, а увлечение эльфами и прочими орками игрой недоразвитых детишек. И на тебе!

– Сможешь прочитать?

 Гоннар смотрел умоляюще. Хотя мне его порыв понятен. Если он такой любитель техники, то любое новшество будет принимать с горячностью фаната. А мне в нынешней обстановке остро необходим еще один друг. Видар относится ко мне тепло, но ему не хватает сердечности. Он станет хорошим товарищем, но не больше. Эйрих и вовсе смотри с непонятым предубеждением. Механик выглядит человеком с понятиями, более близкими моему духу.

– Я попытаюсь. Но такие тексты обычно сложны.

– Я понимаю. Принести тебе ёля?

 Гоннар хитро подмигнул и исчез в надстройке. Я начал искать место поудобнее.

 Текст был на английском языке и в самом деле изобиловал техническими терминами, которые были мне непонятны. До поры до времени. Внезапно, прочитав страницу во второй раз, я начинал эти слова понимать. Это что, часть приобретенного дара? Интересно! Он может мне в новом мире здорово помочь. Считай, это целая профессия! Если охотники за артефактами в Беловодье не редкость, то у меня будет хороший заработок. Затем вспомнились приключения механика, да и судьба артельщиков и стало как-то грустно. Житуха, может быть занятной, но недолгой.

– Ну как?

– Я могу помочь тебе.

 Невольно охнул, эти чертовы силачи мне все плечо отобьют. Гоннар осторожно взял из моих рук брошюру и ткнул на десяток страниц, перевод которых он хотел услышать. Затем нырнул к себе и вскоре вернулся с тетрадкой и авторучкой. Да, такие с чернилами, которыми писал мой старший брат в школе. Я уже застал переход на шариковые ручки. Перевод шел медленно, часть терминов была Гоннару непонятна. Пришлось всматриваться в остальные чертежи и находить искомые объекты. Но рисунки механик уже отлично заучил, потому через полчаса удовлетворенно крякнул, дал высохнуть чернилам и спрятал тетрадь в кожаную папку.

 Он протянул мне чашку с ёлем.

– Сейчас я смогу доделать свой движитель и построить самую быструю лодку на Устюге. Я уже думал, что придется обращаться в Верхоянск. Там еще есть мастера, что знают этот язык. Но они не особо любят нас северян. Все из-за чертовых ошкуев. Дикари! Они позорят наш Север. Даже не знаю, как тебя отблагодарить, Стас.

– Вы уже меня освободили.

 Гоннар бросил в мою сторону пытливый взгляд, как будто о чем-то раздумывал.

– Вас везли на торжище?

– Мой собрат по несчастью говорил так. Сказал, что его сородичи выкупят.

– Его, а не тебя. Ты чужак, тебя могли продать кому угодно.

 Я поежился. Неприятно стать рабом в чужом мире.

 Механик подсел поближе:

– Вот что я тебе скажу по дружбе. И это не просто в благодарность, но и потому что ты хороший воин и человек. А я считаю, что в нашем мире такие люди обязаны поддерживать друг друга.

 Я невольно глянул в глаза тирлинга. Они были серьезными. Этот парень точно непрост. И здесь он, чтобы заработать на свою мечту. И это радует. Здешняя земля должна быть полна не только разбойниками и искателями приключений на свою задницу.

– Слушаю тебя, друг.

– Мы утром будем в Поное. Это форпост киржаков, твои артельщики из них. Народец себе на уме, но богатый. Рудознатцы, железных дел мастера. Тем и живут. У нас с ними договор, так что мы получим плату и заслуженный отдых.

 Осторожно спрашиваю:

– Мне стоит чего-то опасаться?

 Гоннар на минуту задумывается, потом выдает:

– Я бы посоветовал тебе уехать оттуда как можно быстрее. Киржаки очень не любят, когда лезут в их секреты, но сами ищут чужие. Ты же весь состоишь из тайн, Стас. Я тоже не верю, что ты сакс, пусть и странник. Но по другой причине. Ты повторил слово Беловодье так певуче на языке, который я слышал лишь в одном месте.

 Я был безмерно удивлен. Одно слово могло все изменить! Но у меня нет проблем с его произношением. Дьявол, конечно. Оно для меня как родное.

– И где?

– Далеко на юге есть городок Портюга. Есть в нем Обитель. Тебе туда и там нужно найти матушку Наину. Она все расскажет. Мне это не под силу. Извини, но я все сказал. Да, еще держи карту. Плыть туда далеко и опасно, лучше прибиться к крепкому каравану. Сейчас воды высоки, много их идет на север, скоро они начнут возвращаться. И держи ружье.

Левер сиял чистотой.

– Я его вымочил в растворе и почистил. Ствол хороший. Заряди сразу. В ночи всякое случается.

– Спасибо.

 Гоннар показал, как открывать и куда пихать патроны. Да и я начал вспоминать устройство такой винтовки. Снаряжается она через окно в ствольной коробке справа. В подствольный трубчатый магазин влезало пятнадцать коротких патронов. Остальные я рассовал в патронташ. Немного. Заметив мою задумчивость, механик посоветовал:

– Киржаки делают полотно из латуни для патронных заводов. Те отдают им продукцию дешевле. Поэтому снаряженные патроны у них недороги. Советую купить там.

 Я согласился, но затем вспомнил, что у меня нет их денег. Но любопытство пересилило:

– И дорого?

– У тебя патроны подходят для “Жнеца”, – Гоннар кивнул в сторону револьвера, что висел на моем поясе. – Их можно купить за пятьдесят гривен ящик. Так дешевле, – затем он осклабился. – Но сначала продашь на рынке, что-то из своих запасов. Кормить будет тебя наш хирд. И на постой определим. Но лучше тебе смыться пораньше, чем мы снова все соберемся, и вернется ярл. Потому что он сразу вспомнит о тебе.

– Благодарствую!

6. Шумный Поной

 Мыс, на котором стоял форпост киржаков, выдавался метров на пятьсот от берега. Именно в этом месте западная протока вливалась в основное русло Устюги, намыв за многие годы новый элемент ландшафта. Великая река редко текла в одном русле. И это создавало кучу проблем торговцам. Татям тьмы было легче прятаться и маневрировать в многочисленных разветвлениях Устюги. Ночь мы провели на пустынном острове, стоящем в подобном месте. Подплыть к нам быстро и незаметно было бы сложно.

На ужин тирлинги сноровисто настреляли каких-то птиц, похожих на жирные цапли, затем запекли их на вертеле. Я попросил парней помочь пристрелять левер. Интересно, что со мной пошли все свободные бойцы. Да и сами вдоволь постреляли из трофейных револьверов по самодельным мишеням. Вдруг они неплохи и стоит оставить себе, как запасные. Руки быстро вспомнили, как передёргивать скобу для заряжания. Были бы лишние патроны, пострелял бы и больше. Но мне и так от щедрот хирд подарил пачку в целой обертке. На картоне выбито типографской краской: Краснозаводск. Буквы были латинскими. Как объяснил Гоннар, такие используют на тех заводах, потому что основали город “коммунарщики”.

– Кто-кто?

 Механик странно на меня глянул и покачал головой. Похоже, палюсь я на ровном месте. Надо бы подробней узнать об этих людях. Не из моего ли они мира?

 Так или иначе, но на пирс Поноя я сошел с левером за спиной, револьвером на поясе и велосипедными подсумками на плечах. Нас встречали какие-то люди в одинаковых суконных куртках, смахивающих на форму. Видимо, таможня или погранцы. Несмотря на опасения, они не забрали у нас оружие, лишь каждому выдали по медной бляшке, что должна была обязательно висеть на груди. Еще раз повторили, что применять оружие в городе запрещено. Только ночью и для спасения жизни своей или товарища. Успокоили!

 И что примечательно: их язык я сразу понял. Так говорили артельщики. Много старых, вышедших из употребления в моем мире слов, но смысл понятен даже без внутреннего “переводчика”. Так что ориентироваться в здешних реалиях мне будет легче. Тирлингов все-таки я не всегда понимал. И отлично помнил совет Гоннара и решил искать пути отхода немедля. Как бы то ни было, это ушкуи, а тирлинги являлись частью сего обширного северного этноса, мне не родня.

Нам открыли обитые железом ворота и запустили в городок. С учаном никто не остался. Видимо, в порту было безопасно. Движитель заглушен, на люки и двери повешены замки. Эйрих уверенно вел нас колонной по знакомому ему пути. Я не ожидал увидеть в этом городке-форпосте ничего особенного, насмотрелся в прошлом забытых всеми поселков в таежной части России. Так что и в Поное уведённому нисколько не удивился.

Ладные деревянные мостки соседствовали с откровенной грязью и огромными лужами прямо посреди дороги. В кучках отходов копошились собак и курицы. Но любое крыльцо и территория рядом было тщательно подметены. По улицам изредка проезжали “самовары” и грузовички потяжелее, пару раз наблюдал настоящие телеги, запряжённые лошадьми. В принципе подобную картину можно было увидеть и у нас в провинции еще в середине двадцатого столетия.

Но мир Великой реки удивлял приверженностью к большей старине. Одежда, оружие, и какие-то неуловимые нотки в поведении людей. Двадцатый век все-таки более стремителен, и технический прогресс активно вмешивался в социальную жизнь людей. А тут такое впечатление, что людей из иной временной эпохи насильно впихнули в мир дизеля и револьверов. Ха, да так по существу и есть! Об этом нам пытался рассказать на форуме «Кудесник». Вот я дурак набитый!

Уже совсем другими глазами изучаю действительность. Модные здания, выстроенные в похожем на “Модерн” стиле, соседствуют с убогими строениями, напоминающими сараи. Серые доски набиты просто внахлест. Вроде в Америке еще так стремно строили. Кто-то из наивных в этом даже видел некий шарм. А по-русски: дешевое убожище – “И так сойдет!”. Городок находился на мысе, потому свободной земли не так много и вытроен он был довольно тесно. Одно здание теснилось на другое, но выше трех этажей домов нет. Да и понятно, незачем.

 Сразу после порта с пакгаузами начинался деловой и торговые районы. Конторы, склады с магазинами или все вместе разом в одном здании. Наверху обычно выстроенный из дерева этаж, чтобы стены дышали и не было так жарко летом. Там точно живут, в окошках горшки с цветами и занавески. На втором этаже, скорее всего, кабинеты, офисы. Окна повыше, подобие жалюзей. На самом деле дело нехитрое их устроить. Внизу или магазин, или иное заведение. Крупный опт, скорее всего, отпускается со складов прямо в порту. В ту сторону то и дело сновали грузовички. Гоннар упоминал, что это время года лучшее для торговли. Вода высокая, мели и перекаты скрыты, многие протоки проходимы. Потому одновременно буйствует пиратский промысел.

Мы идем центральной улицей, плотно заставленной домами. Вывески были мне знакомы. “Пироговая”, “Корчма”, “Скобяные изделия”, “Зброя”, “Порты”. Часто вместо надписи просто висели ввески-значки. Там, судя по нарисованному, цирюльня; в том здании расположен писарь или юрист. Скорее всего, место для осуществления сделок. Раз есть цивилизация, то ведется делопроизводство. В Аккаде писали на глиняных табличках, в империи Цинь на бумаге, в земле фараонов Та-Кем на папирусе. В Новгороде и вовсе проще, торговцы выводили письмена на бересте.

Эйрих сворачивает к вместительному двухэтажному зданию. Судя по надписи: “Заезжий двор”. Черт, как я понимаю эти раскоряки в виде букв? Тирлинги заметно оживились. Видимо, им до чертиков надоело спать на палубе или земле. Внутреннее убранство помещения не обмануло ожидания. Большая стойка около входа, далее виднеется лестница наверх и дверь в едальное заведение, откуда вкусно тянет жареным мясом и свежим хлебом. Даже не знаю, чего хочу больше.

Пока наш форинг ведет переговоры, оглядываюсь. Ребята уже выглядят веселей, разве что Видар слишком бледен.

– Как ты, брат?

 Мой кровник вяло улыбается.

– Бывало лучше. Видимо, в рану что-то попало, нужно к лекарю.

 Тут я замечаю, что Эйрих указывает на меня хозяину заведения. А тот дорожный мужик с длинной бородой скорее он и есть. Одет прилично, клетчатая рубашка и жилет из ткани, на голове картуз, на ногах кожаные сапоги, на шее толстая серебряная цепь с “лунницей”. А я думал, что эти русские средневековые украшения только женщины носят. И взгляд у него, брошенный в мою сторону, цепкий. Что еще форинг выдумал?

– Я сожалею, брат.

 Видар уже улыбается:

– Если бы это была настоящая неприятность, Стас. Обычная царапина, в Поное опытные знахари, у них есть лекарства от всего. Но главные проблемы впереди.

 Что такое серьезное нас ждет дальше я так и не узнал. Тирлинги дружно двинулись наверх. Мои подсумки лихо перехватил молодой юркий паренек и потянул меня к лестнице, бросив на ушкуйском наречии:

– Хейль о сэль, херра.

– Благодарствую.

Мое правильное произношение явно удивило парня, но он промолчал. Шустрый малый привел меня к двери в предназначенный номер. Не очень большая, но уютная комната. Основную часть помещения занимает широкая кровать. Есть стул, откидной столик и шкаф в углу. Но что меня больше всего поразило: в каждом номере этого постоялого двора был настоящий санузел! Подобие унитаза со смывным бачком наверху, маленький умывальник и настоящая ванна! Пока я хлопал глазами, понимая, что слишком низко оценил здешнюю цивилизацию, служка начал крутить вентиль, и в ванну полилась горячая вода. Однако, вот это сервис! Затем мой взгляд на потолке обнаружил самую настоящую электрическую лампочку, и я завис окончательно.

– Господарь, мыльня будет через часец.

 Парень шустро притащил большое полотенце, положил на полочку плошку с жидким мылом и мочалку.

 Это минуту он так обозначает?

 Я вернулся в комнату и полез в один из ранцев за свежим бельем и шампунью. От помывки в горячей воде точно отказываться не хотелось, об этом и ребята толковали по дороге. Я ожидал обычную баню, но прогресс в здешних местах ушел дальше. И мне было интересно за чей счет банкет. Парень вышел из ванной и уведомил меня на местном наречии:

– Готово, господарь.

 Пацан застыл рядом в ожидании. Я мысленно хлопнул себе по лбу. Он ждет свои законные чаевые! Наверняка кормится за счет их. А что я могу предложить? Не успел ничего наменять или продать. Тянусь к потайному кармашку. У меня ведь есть загашник! Выбираю среди остальных юбилейную российскую десятку и стеснительно протягиваю парню. Чую, будет потом скандал, но у меня есть время загладить свою вину. Неожиданно парень, рассмотрев монету, радостно выкрикивает:

– Благодарствую. Обед по расписанию.

 Фу, пронесло! Или в самом деле мои деньги тут что-то стоят? Я лезу в кармашек. Пластиковая карта здесь вряд ли понадобится. Немного бумажных денег, мелочь, оставшаяся от сдач. Я брал пирожок за наличные на заправке. Подожди, а как сюда затесались юбилейные советские монеты? Забыл выгрузить после поездки? Да и что они стоят в этом мире? Это миф, что для нумизматов они представляют хоть какую-то ценность. И в них нет серебра, обычный никелевый сплав. Вот я дурак! У меня же были средства на счете, чтобы купит золотые монеты. Но кто ж знал, что так получится?

Оставлю это на потом. Закрываю дверь на щеколду и бегу в ванну. Какое блаженство – оказаться в горячей воде! За эти дни приходилось лишь ополаскиваться в холодном ведре. Минут десять просто отмокаю в ванной, затем начинаю мыться. Душа или лейки тут нет, так что буду действовать как англичане. Но какой кайф, что в местных городах существует подобный сервис! В этом мире не все так уж плохо, оказывается, устроено. Существует понятие комфорта. И наверняка его уровень связан с количеством денежных средств. Есть ради чего зарабатывать.

 Затем долго причесываюсь и рассматриваю полузнакомую физиономию в зеркале явно фабричного производства. Это точно я, но тридцатилетней давности. Я долго выглядел моложавым. Временами это мешало, считали пацаном и несерьёзным человеком. Иногда помогало выбраться из конкретных непоняток по той же причине. Кто возьмет в расчет юнца? Как же они ошибались! Беру в руки бритву, но решаю оставить русую бородку, только чуть подправив ее. Волосы у меня пшеничного цвета, волнистые, а вот борода на тон темнее, потому раньше и не носил. Но в этом мире она будет в самый раз. Да и солидности придаст.

 После помывки, в свежем белье я ощутил себя совсем другим человеком. Внезапно в дверь постучали. Я быстро натянул штаны и пошел открывать. На пороге застыла молоденькая девчушка. Она, бросив взгляд на меня, стыдливо отвернулась. Едрен корень, я рубашку на себя сверху не натянул! Наверное, тут так не принято. Хватаю поло защитного цвета и натягиваю на себя.

– Извиняйте, барышня. Чем могу быть полезен?

 Она не сразу меня поняла, но, видать, привыкла к общению с чужаками.

– Мне надобно убрать ванну, господарь. Вас внизу ждут обедать.

 Она кивнула в сторону лестницы.

– Хорошо, милая.

 Девица кинула на меня лукавый взгляд, хохотнула и исчезла в ванной. Я же задумчиво посмотрел в сторону подсумков и одежды. Пыльник грязный и помятый. Штаны я одел запасные. Они в дороге расходный материал. Ветровку из синтетики натягивать точно не стоит. Пойду так. Рубашка нейтрального сероватого цвета, по форме смахивает на косоворотку. Но, пожалуй, стоит узнать, где тут продается местная одежа, чтобы не выделяться от остальных.

– Я могу постирать? Недорого.

 Девчушка уже прибралась, прихватила полотенце и смотрит на мои штаны и куртку. И наверняка это один из ее заработков. Не похожа она на совершеннолетнюю, значит, не замужем. А если работает, то из небогатой семьи. Тут девушки сами приданое собирают, или как устроено все? А она симпатичная, только косынка скрывает волосы и немного конопушек делают ее смешной.

Осторожно спрашиваю.

– И сколько?

– За две куны.

 Видит недоумение и лезет в кармашек.

– Господарь издалека?

 Она показывает медную монету с цифрой десять. Ешкин кот, это привычные нам “арабские” циферки! Хоть что-то понятно в этом мире. Быстро соображаю. Раз пацан взял червонец и еще был доволен, то это точно не меньше. На оплату у меня будет.

– Хорошо!

 Белье я не отдал и припрятал. Кто его знает, какие трусы и майки они тут носят. Там и лейблы стоят: Мейд ин Чайна. Так шпионы и палятся. Подсумки прячу в угловой шкафчик, для этого и предназначенный, обнаружив в нем ключ. Этим же ключом запер комнату. Вряд ли тут распространено воровство, но не зови лихо, пока оно тихо. В полутемном зале харчевни сначала останавливаюсь у порога, чтобы глаза привыкли. Свет льется лишь от окон, забранных цветными витражами. Замечаю наверху здоровые электрические лампы и рядом подставки для свечей в виде колес. Ничего нового в мире не придумано. Но раз имеются и свечи, то подача электроэнергии непостоянна. Есть, короче, о чем подумать.

– Сакс!

 Один из молодых матросов машет мне от стола, стоящего около окошка. Там же вижу рулевого Свельда. Тот сосредоточено ест. Сажусь рядом. На столе много пустых тарелок, остальные бойцы, видать, уже поели и смылись по делам. Не успеваю присесть, как худощавый отрок ставит передо мной здоровенную миску щей. Или как еще можно назвать суп из капусты. Беру лежащую в подставке оловянную ложку, кусок душистого хлеба и начинаю есть. А ничего! Наваристые, густые, с зеленью. Чуть позже тот же служка поставил передо мной тарелку с жареным мясом и овощами. Неплохо тут кормят!

 Рядом сыто рыгнул Свельд. Здоровяк что-то наливал себе из жбана. Матрос уже исчез. Рулевой ухмыльнулся, кивнув на мою прическу, намекая на то, что я задержался.

– А ты любишь причесать перышки.

– Остальные где?

– После такого долгого фардинга у всех много дел.

– А ты чего?

 Свельд помрачнел.

– Вахтенный. С меня еще не снято наказание.

 Я не стал сыпать соль на рану, решив крепко подзаправиться и выпытать информацию о городке. Кстати, про обед.

– Сколько это все будет мне стоить?

 Рулевой сделал глоток и отмахнулся:

– Три дня жилья и столования оплачивает хирд. Это входит в договор. Нам все равно ждать остальных. Ты включен в список. Это наш подарок тебе. Помни добро тирлингов! Но выпивка за свой счет.

– Благодарствую, – быстро соображаю. Три дня это неплохо. Хотя лучше свалить раньше до приезда ярла. Избежать лишних вопросов. Гоннар к тому же упоминал, что Эйрих мне не доверяет. – Слушай, друг, где тут можно обменять монеты, продать, купить? Я в Поное в первый раз.

– Мен лучше у хозяина, часто торчит у стойки. И он не обманет. Не враг же самому себе, – рулевой осклабился. – Все остальное можно запросто совершить на рынке. Он дальше по улице, перед воротами в посад. Но много с собой не бери и держись подальше от пристани со стругами.

– Лихие люди?

– Где же без них? Понойские стараются держать кон, но сейчас большой торг, много людей и меньше порядка. Так что следи за хвостом. И вечером лучше одному на улиц не выходить. Стража везде не успевает. Хундесемиис сонрин приходят с реки по ночам и ищут себе запоздалых пьянчуг. Утром находят лишь их тела.

 Свельда убедительно глянул на мой пояс, и я тут же ощутил себя полным профаном. Револьвер оставил в номере!

– Благодарствую.

– Кушай, сакс, а мне пора проведать тут кое-кого.

 Ну мне спешить некуда, мясо было вкусным и явно принадлежало какой-то дичи. В жбане оказался сладкий компот. Обед в целом пришелся мне по вкусу, что вселяло надежду. Я всегда считал, что цивилизация идет вровень с умением готовить и получать пищу. Голодные люди не могли создавать технику и двигать науку, даже строить пирамиду. Не забывал я и посматривать по сторонам.

Народу в зале было немного. Постояльцы на обед не задержались. Видать, день в торговой фактории был всецело посвящен делам. Несколько дородных мужчин, скорее всего, торговцев. Одеты в подобие сюртуков из крепкой ткани, на ногах сапоги. У всех на шее цепи с какими-то значками. Видимо, это признак принадлежности к общине или классу. В углу за столик присела пара крепких молодцев в кожаной сбруе, в которой я с огромным удивлением признал подобие разгрузки. И у обоих на поясах висели автоматические пистолеты и внушительного вида ножи. Серьезные ребята. Охрана или наемники? Они скользнули по мне взглядами и отвернулись. Быстро взвесили на весах тревожности и оценили, что угрозы не представляю. Я с такими людьми в девяностые пересекался. Привычка? Прям озноб по спине прошел. С подобными типами на узкой дорожке лучше не пересекаться.

 А вот пришедший с улицы человек больше походил на служивого. Синий кафтан, кепка с кокардой. Он мазнул по мне взглядом, удивленно зацепившись за пустой пояс. У него висел внушительного вида воронёный револьвер. К нему тут же подошел сам хозяин. Они несколько минут что-то активно обсуждали. И мне показалось, что хозяин пару раз глянул в мою сторону с интересом. Затем служка вынес маленький медный чайник и поднос с пирогами. Пахнуло знакомым ароматом. Кофе! У них есть кофе! Завтра обязательно узнаю, как оно тут называется.

 Затем нахлынуло осознание. А ведь оно растет на жарком юге. Докуда вообще идет эта река? Что это за мир?

 Отбор денежных знаков для обмена занял не так много времени, но мозги пришлось напрячь. Если верит Свельду, то монеты стоит поменять в “Заезжем”. Я сразу отложил в кошель почти все имеющиеся у меня. Сунул туда по наитию и несколько банкнот. Мало ли кому-то будет интересно. Так, что еще можно взять на обмен? Понятно, что оружие и патроны имеют ценность. Но лишнего из первого нет, а вторые нужны самому. После пристрелки у меня осталось всего тридцать два патрона. Шесть уже снаряжены в револьвер и пятнадцать в левер. Негусто.

 Я разложил все вещи на широкой кровати, что занимала большую часть комнаты. Одежда отметается. Слишком приметна. Бахилы самому пригодятся. Очки. Есть они в этом мире пока не знаю. Пусть будут. Аптечка самому нужна. Инструменты. А вот тут стоит подумать. Байка у меня уже нет, так что почти все можно продать. Таганок, огниво, набор трута и мелочи для розжига костра пригодятся. Складник, мачете, что использую вместо топора. Вот второй красивый, можно продать. Что-что, а ножи в дальнейшем я найду. Белье, мыло, шампунь, ремонтный набор для велосипеда и одежды.

Запасная камера, монтажки не нужны, но не только мне. Выкинуть? Велосипедный насос остался в «самоваре» с байком. Складной набор инструментов. Оставлю себе. Шестигранные ключи с шаровой головкой, набор отверток, плоскогубцы, набор ключей и головок. Взял с собой слишком много на всякий случай. Вот их и продам. Инструмент всем надобен. Откладываю их отдельно в один подсумок.

 Через несколько минут я стоял готовый у дверей. На пояс не забыл в этот раз прицепить револьвер и мачете. Сверху натянул на себя черное худи. На улице бодренько. На голове кепи зеленого цвета. Такого же оттенка штаны-карго и ботинки. Пора познакомиться со здешним торжищем и людьми напрямую! Где наша не пропадала!

7. Да будет торг!

Внизу меня ждало разочарование. Бородача у стойки не оказалось. Пока я топтался на месте, размышляя, куда податься дальше, меня тихим голосом спросили:

– Господарь, желаете хозяина зреть?

Я обернулся, тот самый пацан. Стоит, улыбается. Наверное, не так часто ему такие щедрые гости попадаются.

 Он тут же исчез, и через минуту появился бородач.

– Что желает, господарь?

 Я молча показываю монету и был тут же приглашен в кабинет, что оказался за тяжелой портьерой сразу за стойкой. Хитро спрята

– Прошу, – хозяин указал на тяжелый стол, обитый сукном. Я вздохнул и выложил на нем все свое «богатство». Хозяин ухмыльнулся и начал сортировать. Затем внимательно оценил монеты. Советские юбилейные небрежно отложил в сторону:

– Эти вам надобно придержать. Их лучше отдать на заводах Верхоянска. Заводчане – любители таковых монет. А вот эти любопытны, – он показал на российские десятки, – дам по 10 серебра за каждую. Больше не могу, я таких гривен еще не встречал.

Я чуть рот не раззявил, но вовремя прикусил губу. Больно уж взгляд у бородача был тяжелый. Как будто знает, что мне деваться некуда. Я по существу в форпосте никто, и вряд ли мне дадут серьезную цену. Но профессиональное любопытство все равно взяло верх.

– Если не видели, то зачем берете?

Хозяин заезжего дома пожал плечами:

– Есть кому их сбыть, – он повернулся к столу и сгреб мелочь, что дали мне на сдачу на АСЗ. – Эти мало стоит, за все даю пять гривен, – он пересчитал российские банкноты, нахмурил лоб и полез куда-то в стол, достав оттуда толстую тетрадь. – Любопытно! Давно не попадались мне таковские бумажки. Где вы их только и раздобыли, милейший?

Но дальше вопросов не последовало. Бизнес есть бизнес. Ничего лишнего! Внезапно бородач завис с одной из бумажек. Вот дьявол, как сюда евро затесались? Хозяин достал из ящичка лупу и внимательно рассмотрел банкноту.

– А вот тут, голубчик, вы меня удивили! – он задумался, затем достал толстый кошель. – Тогда так: за те бумажки даю вам сорок гривен, это щедро, но я не в прогаре. А за эту редкость дам разом сто гривен, или желаете получить в золоте? Наш курс один дирхем – двенадцать гривен.

Я был не в курсе местного ценообразование, но по уму прикинул, что в моем положении и потенциальных тратах возиться с золотом будет неудобно.

– Давайте серебро. Но позже могу я его обменять на дирхемы?

– Разумеется! У меня надежней и выгодней.

Блеск в глазах подсказал мне, что бородач имеет с этого выгоду, но это его бизнес. Да и расположение хозяина заезжего дома мне важнее. На том и порешали.

Так что по выходу в моих карманах и кошеле бренчали местные монеты. Меняла еще посоветовал взять часть денег в меди. На мелочи. Итого вышло на 248 гривен. Монеты были различного номинала, от полгривны, то есть пять кун, до десятигривенной. Отличались они размером и формой чеканки. И мне на первый взгляд показалось, что чеканили их в разных местах. Как бы то ни было, ими можно расплачиваться везде по Устюге. И это самое главное в моем положении!

Выскочил на крыльцо и заметил вывеску с расценками Заезжего двора. Да я богач! За гривну можно снять номер на день с харчеванием. Знал бы, захватил этого добра из дома больше. Но все равно непонятно, зачем им монеты и банкноты из чужого мира. Хотя черт знает этих коллекционеров. Наши антиквары меня не раз удивляли. Разом стало легче на душе. Ну что ж, осталось продать лишний инструмент и буду готов искать тех, кто поможет мне уехать с этого вполне гостеприимного места.

С такой позитивной мыслью я чуть не вляпался в грязь, которую щедро раскидал проезжавший грузовик. Да ё мое! На мою замысловатую тираду ответили смехом стоявшие рядом с крыльцом румяные молодцы. Они были в простой одежде, шапки набекрень, видимо, чьи-то слуги или вовсе грузчики.

– Не зевай, ухарь!

Я ответил на хамство красноречивым взглядом, положив руку на револьвер. Улыбки тут же исчезли с лиц молодцев. Затем я заметил одного из тех наемников, что видал ранее в едальне. На его лице не читалось эмоций, но взгляд явно одобрял молчаливый ответ. И в нем уже читалось ненужное мне в данный момент любопытство. Я решил избавиться поскорее от лишних свидетелей и потрусил в сторону рынка. Идти было недалеко, метров шестьсот. Уже виднелся в там основательный забор, закрывающий путь к жилому посаду. Видать, его охраняли лучше. Но это и понятней. Кому рядом с жильем нужны неприятности и разборки?

По пути ничего интересного не обнаружил. Разве что лавок и оптовиков стало больше. И везде суетились, и копошились люди, стремясь до вечера закончить сделки и прочие неотложные дела, пока воды в Великой реке были на высоте. И надо сказать, народ тут присутствовал разнообразный. Вот похожие на северян блондинистые молодцы в кожаных одеяниях, дальше идет группа серьезных мужчин в простоватой одежке, похожи на деревенских жителей. Вот важно шествует напыщенные господари в дорогих костюмах с прислугой позади. Это уважаемые люди города или оптовики-торговцы.

Дальше у замысловато построенного здания я приметил несколько человек в неброских плащах и кепках. У одного из них на носу очки с металлической дужкой, и он держал под рукой самый настоящий тубус. В такие обычно пакуют чертежи. Лица умные, холеные. Они чем-то неуловимо смахивали на сотрудников советских НИИ, каких я наблюдал в студенческой молодости. Возможно, это инженеры, которых сюда пригласили.

Один из них, высокий и сутулый с коричневым шарфом на шее бросает в мою сторону любопытствующий взгляд. Он сразу оценил мои ботинки и штаны, хмыкнул и толкнул очкастого. Я чуть не тормознул рядом. Может, подойти к ним, поинтересоваться откуда они? С образованными людьми всегда легче договориться. Но я тут же одергиваю себя. Сначала стоит собрать информацию. Хватит влипать в неприятные ситуации с разбегу. Хватит с меня приключений!

 А вот и сам рынок. Он приткнулся к реке. Пристань здесь больше, чем та, куда пришвартовались тирлинги. И различных лодей и стругов тут достаточно. Свободного места нет! В самые крупные суда идет погрузка. От складов тянутся вереницы грузчиков, или товар на суда попадает с помощью настоящих кранов. Те работают от каких-то двигателей. Оттуда терпко пахнуло сгоревшим топливом и маслом. Интересно. Я решил не торопиться и остановился рядом с лавкой, где продавали питье. Хотелось внимательней рассмотреть разновидность местных речных кораблей.

– Чего заказывать будем?

 Окрик заставил обернуться. И вправду, неплохо бы горло промочить. Заодно повод проторчать тут наблюдая.

– А чего есть?

– Квас, сбитень, цай. Покрепче не продаем. Пирожки и блины.

Есть не хотелось, но я заметил среди товара плоский пряник, указал на него и заказал цай.

– Пять кун!

Мелочь была припасена заранее в кармашке. Получив кружку с ручкой и пряник, я отошел чуть в сторону. Столиков не было. Все по-простому, но я привычный. В провинции чай с бутербродом на вокзальном буфете за счастье был.

 Цаем оказался самый настоящий чай, но заваренный не так крепко, как я привык. Уже хорошо! Я человек чайный, но заварки у меня с собой прихвачено не так много. Пряник был с медовым вкусом и вполне пригодный. Попивая чай вприкуску, я успел изучить пришвартованный “ассортимент”. Основную массу составляли грузовые суда. Широкие, пузатые, чаще всего построенные из дерева. Хотя на них было много элементов из металла. Ходовые рубки высились сзади, были закрытыми с небольшими округлыми окнами-иллюминаторами. За ними виднелись трубы, на корме располагалось машинное отделение.

 Еще у причала стояли небольшие “торгаши”. Возможно, местные, кому ходить недалеко. И что самое примечательное, все крупные “торговцы” были вооружены. На носу и корме на вертлюгах или башнях располагались военные механизмы, сильно смахивающие на пулеметы. Только вот они сейчас были накрыты и само их устройство не разглядеть. Но ближней лодье я смог увидеть толстый кожух водяного охлаждения. Ну что ж, на такой лодье и плыть спокойней. Вдобавок вдоль бортов располагались бойницы.

Рядом с большими и средними судами вольно пришвартовались мелкие струги. Не все моторные, парусных также хватало. Я повернул голову и заметил на самом краю причала довольно примечательное судно. Оно было полностью построено из металла. И в нем не было огромного трюма, а на палубе между рубкой и носовой надстройкой лежал непонятный механизм. И на корабле имелся собственный кран, сейчас частично сложенный. Но самое примечательное состояло в том, что если на корме из-под чехла вылезали стволы сдвоенного пулемета, но на носу стояла пушка. Самая настоящая пушка! Я не видел ствола, но отлично разглядел казенник. Спереди орудие было защищено металлическими листами. Ничего себе! Настоящий крейсер по местным масштабам.

– Ищем кого?

Парень принял у меня пустую кружку. Чтобы его задобрить, я взял два пряника с собой. Они оказались по 10 кун каждый. То есть чай стоил сорок. Дорогое удовольствие!

– Мне нужна лодья до Портюги. Не слышал, идет в ту сторону кто?

 Продавец покачал головой:

– Так далеко напрямки не ходят. Надо искать гостей из Верхоянских. Там уже сто верст останется до Вортюги.

– Вортюга?

– Так это стольный ихний. Неужель не знаешь?

 Я ничего не ответил и поспешил убраться. Интересно, тут продают карту реки? Не помню, чтобы по пути попадался книжный магазин. Хотя типографии в этом мире точно имеются.

Дальше я бродил между рядов, прицениваясь и рассматривая товар. Нашел, где можно купить одежду и всякие мелочи. Народ на рынке бродил разнообразный, так что на меня особо внимания не обращали. Ну ходит странно одетый мужичок, приценивается, тут такие типажи попадали, что хоть стой, хоть падай! Сначала прошел в платьевой ряд. Он меня полностью удовлетворил. В итоге я выбрал лавку, торгующую крепкой одеждой для путешественников. Торговали ею два типа, смахивающих видом на разбойников с большой дороги. Серьезные ребята! Один в глубине лавки жевал желтый фрукт, второй оценивающе меня оглядел и выкинул на прилавок куртку из крепкой ткани, похожей на джинсуху.

– Примерь, путник.

Как он угадал мой размер? Куртка легла на тело, как влитая. Я помахал руками, поприседал. Ничего не жмет и не топорщится! Капюшон, боковые и внутренние карманы, есть и подкладка, которую можно снять. То есть говоря по-современному, курточка демисезонная. А местный люд понимает толк в удобствах! Продавец замечает мое настроение и улыбается, затем кладет на прилавок штаны из такой же ткани. С подтяжками, как у “горки”, то есть горного штормового костюма. Колени усилены, большие карманы. Отличный пошив. Мое мнение о здешней цивилизации менялось стремительно.

– Сколько просишь?

– За все сорок.

 Черт, я не успел понять, принято ли тут торговаться. Но была ни была!

– За этот кусок дерюги! Вергой тебе в глотку, уважаемый. Двадцать пять гривен и разойдемся по-хорошему.

Продаван раззявил рот, а жующий фрукт компаньон громко рассмеялся и встал с места.

– Узнаю настоящего путника! Жидан, продай ему за тридцать восемь.

 Я делаю хитрое лицо, отодвигаю комплект.

– Только из уважения к вам. Тридцать две.

Жидан улыбается. Ему нравится эта игра. А я понимаю, что лавка тут непростая и цены существенные.

– Тридцать пять, – протягиваю руку.

– Давай!

– Портер? – Жидан смотрит в сторону компаньона.

– По рукам, путник.

 Почему меня многие называют этим именем? И чаще люди не из рядовых. Гривны перекочевывают в руки лавочников. Жидан показывает, где можно сразу переодеться. Выхожу в новом обличье. Из старого лишь кепка, но она мне нравится. Портер замечает мачете, которое осталось на поясе, и попросил его посмотреть.

– Редкая работа, – провел он пальцем по лезвию. – А мы собираем всякие редкости.

Намек был понятен, да я и все равно хотел избавиться от излишне примечательного лезвия.

– Что можете предложить?

 Портер махнул Жидану и тот выволок из-под лавки самый настоящий рюкзак. Как они узнают, что мне надобно? На лице написано. Любитель фруктов считывает мои эмоции. Ну на то он лавочник! Внимательно рассматриваю рюкзак. Дьявол подери, он очень похож на знаменитый “Абалаковский”. Бескаркасный туристический рюкзак, усовершенствованный альпинистом Виталием Абалаковым. Упор под спину, шнуровка, чтобы увеличить объем. Боковые карманы и сверху все закрывается широким клапаном. И ткань. Капрон? Как? Откуда? Невольно поднимаю глаза на лавочников. Их взгляды меня потрясли. Понимающие, сочувствующие.

– Вы кто, ребята?

– А ты как думаешь?

Осталось лишь выдохнуть.

– Давно?

– Достаточно. Но мы из разных мест, путник.

– Понятно. И наши пути расходятся.

Портер протянул мне бутылку с глиняной пробкой.

– Эль,

– Благодарствую.

Эль был вкусным и хорошо успокаивал.

– Пойми нас правильно. Ты ведь здесь недавно? И твой путь только начинается. В этом мире принято идти своим. Чужие подсказки не к месту.

 Быстро решаю про себя, что ребята явно непростые. И очень может быть, что лавка для них прикрытие. Цены внушают уважение, за все время, как я у них, никто с улицы не зашел. Ходя, присматриваются и идут дальше. И вопрос вопросов: почему я сразу свернул к ним? Что за чертовщина тут творится?

– Насколько я понимаю, наши пути не пересекаются.

– Возможно, – важно кивает Портер. – Не нам судить.

Вздыхаю:

– Вокруг меня постоянно сыпят загадками.

 Жидан ухмыляется:

– Беловодье оно такое! То, что кажется простым и близким, здесь оказывается недостижимым. А самое таинственное и, казалось, недоступное получаешь безвозмездно и быстро.

 Я недовольно хмурю брови. Что за ерунда! Никогда не нравилось, когда меня принимают за лоха.

– Не надо лить воду, уважаемые!

Лавочник отступает, хмуро бросая:

– Ты сам вскоре поймешь.

 Недовольно бурчу:

– Спасибо за разъяснение. Можно продолжить беседу где-нибудь в приятном месте с закусками и элем.

– Не сегодня, путник. У нас разные…

– Мой путь ясен, я знаю, куда мне надо.

Лавочники переглядываются. Портер осторожно бросает:

– Тогда все проще. Приходи завтра. Потолкуем.

– И на том спасибо.

 Я заканчиваю мен и бросаю в рюкзак вещи из подсумка и снятую одежду. В принципе, начало неплохое. Единственно, что напрягают странные намеки собратьев по несчастью. Я ожидал большего участия, но в какой-то момент ощутил незримый барьер между нами. Дьявол подери, начинаю распознавать чуждую ментальность здешней действительности? Значит, правы лавочники: у нас разные пути дорожки. И помочь мне они не в состоянии. А скорее и нет особого желания. И я их начинаю понимать. Группа “попаданцев” на общем фоне начнет слишком сильно выделяться. А оно им явно не требуется!