Читать онлайн В динамике бесплатно

Глава первая. Чао, Земля.

1

В груди колотило всё быстрее, всё сильнее и напористее толкало кровь по венам, как будто цель была наполнить ощущениями каждую клетку и каждое нервное окончание. Острейший момент жизни, наконечник стрелы нацеленный в небо.

И вот начался, наконец, обратный отчет, голос в динамике пронзил воздух словом «поехали!», и под застывшие в века слова Гагарина я отправляюсь в космос. Рёв двигателей, море огня, великая сила двигала нас вопреки гравитации, притяжения, в бесконечную тьму и пространство на самой большой из созданных человеком ракете.

Главное было выдержать большую тряску, эти несколько минут сквозь плотные слои воздуха, и я уверен после этого неминуемо исчезнет страх, исчезнет, ведь я всё сделал правильно.

Я смотрел в иллюминатор, в нём вспышками мелькали разноцветные огни и силуэты, словно кадры киноплёнки воспроизводили на белом холсте сознания парня Славу и девушку Полину сидящих на гальке берега моря, под фоном заходящего солнца. Розовым вином обливались пиксели фотокамер тех, кто пытался запечатлеть сей момент и сохранить его в памяти. Она о чем-то оживленно говорила, старалась зарядить своей энергией, волнительно смеялась над его порой не к месту сказанными шутками, но он был бесстрастен, кидал в воду камни лягушкой, кивал головой и изредка бросал на неё взгляд.

Ну кто из девушек в конце концов будет подходить первой к парню с желанием прогуляться или составить компанию в его скучном вечере, одни лишь героини Диснея на это способны, покорять своей добротой и навязчивостью. Не сомневаюсь, в кино и сказках случается такое, но в жизни крайне редко увидишь, как к обычному парню, проявит интерес, подойдет и так запросто заговорит на улице симпатичная незнакомка.

А вот что можно увидеть чаще, так это то, что в любой нестандартной ситуации, мы парни становимся неисправимыми дураками. И это был как раз тот самый случай.

– Ну я, наверное, пойду… дел завтра по горло.

– Нет! Ни оставляй меня тут одну! Пошли лучше купаться! – неожиданно для меня, и глядя в глаза произнесла девушка, заметив, что я окончательно ударил по тормозам. – Давай будем спонтанными!

– Она скинула шлёпки, стянула шорты, сняла майку, под которой ничего не оказалось и прикрывая грудь руками вбежала в море…

– Ну кто так делает, мы с тобой едва знакомы! – крикнул я ей вслед.

– Давай же, трусишка, смелее! Вода очень теплая, как парное молоко.

– Ну ладно. – согласился я, почувствовав волну жара, вдруг пробежавшую изнутри, а внизу живота силу и решительность.

И мы поплыли в сторону мыса, к скалам, подальше от прибрежных огней.

Лениво и неторопливо отдыхающие бродили по опустевшему пляжу: вроде одинокой женщины, шагающей к горящей яркими огнями кафешке, или семьи с детьми двигающихся в направлении гостиничного номера, или молодоженов, идущих пускать в вечернее небо китайский фонарик «хум лой». А тем временем остатки света уходящей звезды становились всё тускнее, в один миг совсем исчезнув на линии горизонта, и вот уже она – лунная ночь принесла с собой магию волшебства, явив перед нами на зеркальной поверхности водной глади прозрачное звездное небо с миллионами далёких светил, а под водой, реагируя на каждое движение рукой засветилось множеством живых организмов.

В том тёмном потоке, котором наша Земля вращается миллиарды лет, всё засветилось во мраке, задвигалось и заспешило жить, и мы не стали исключением, а скорее продолжением той бесконечной цепи в мгновении времени. На секунду мне так показалось.

– Осталась бы здесь навсегда, купила бы дом с открытым балконом и видом на море, и сидела бы на плетенной мебели с чашечкой кофе, наслаждаясь закатами. Счастье сердца и ума, как сказали бы азиаты.

– А знаешь, чего бы хотел я?

– Десять минут назад ты хотел уходить. Забыл?

– Смотри дельфины! – она кивнула головой в сторону, а я в это время чмокнул её в щеку.

– Ах ты хитрец!

– Наверное, показалось в темноте.

– Если не будешь торопиться – всё будет.

– Даже так. Я ,определенно, никуда не тороплюсь.

– В таком случае составь мне компанию!

– Но куда?

– Узнаешь… давай за мной!

– Куда ты рванула, Поля?

– Не отставай!

И мы поплыли к берегу, но не медленно и неторопливо, болтая и смеясь, а словно на перегонки. Схватили вещи с гальки спешными шагами направились в неизвестном направлении, я едва успел накинуть на себя штаны, поспевая за ней. Музыка от прибрежных баров начала уже стихать, она загадочно улыбалась, держа меня за руку, а мы тем временем отдалялись от пляжа всё дальше, пока наконец не свернули с освещенной асфальтированной дороги на узкую проселочную тропу, окруженную с обеих сторон темным лесом.

– Постой! Я в эти дебри не пойду.

– Если откажешься, будешь жалеть потом. Ну пошли, пожалуйста… Последние деньки лета.

– Ладно, сдаюсь…

Через моё неубедительное сопротивление, двинулись в лес дальше, уже через колючки, овраги, вверх и под горку. Мерцавшие вдалеке огни, стали для нас неким ориентиром в полной темноте незнакомого леса. И вот наконец пройдя по шакальим тропам метров триста, четыреста уперлись в препятствие. Посреди леса, обгиная трудный гористый ландшафт стоял высокий железный забор.

– Дальше идти некуда, видишь. Пора возвращаться.

– Еще чего?! – словно удивившись моим словам, сказала она, и махнула через него, причём так ловко, словно она спортсменка в дисциплине перепрыгивание через высокие заборы. – Не теперь.

– Это же частная собственность.

– Хочешь сказать я сейчас нарушаю закон?

– Да! Конечно.

– Какая же я плохая девочка…

Она повернулась спиной ко мне, махнула хвостиком и с еще большим азартом устремилась дальше, к освещенным впереди постройкам. Естественно я ринулся вслед за ней, шепотом перебирая подходящие к данной ситуации матерные слова.

Современные комплексы, идеально асфальтированные пешеходные дорожки, множество экзотических и культурных растений, бассейны разной формы и глубины, свой личный аквапарк, теннисный корт, вдалеке виднелись поля для гольфа. Чего здесь только не было…

– Это попадос. – сказал я, подчеркивая наше положение.

– Нет. Но в эту ночь здесь проходит самая лучшая дискотека на побережье, качают топовые европейские ди-джеи. А я хочу сегодня танцевать!

– Нельзя было зайти через ворота?

– У тебя есть лишних триста долларов на вход?

– И что предлагаешь?

– Прикинемся своими на этом празднике жизни.

Поля скинула рюкзачок с плеча, расстегнула его и достала белоснежное летнее платье, а затем вручила мне такие же белые хлопковые штаны и тонкую шелковую рубашку.

– Одевай! – сказала Поля, уже накладывая на себя быстрый, экспресс макияж.

– Я надеюсь ты подошла ко мне не потому что я подходил ростом под твои брюки?

– This is too much. I just liked you. – сказала Поля на английском сквозь улыбку.

– Чиво?

Она снова засмеялась, схватила меня за руку, и мы побежали на звуки впереди гремящей электронной музыки, словно постояльцы, опаздывающие на вечеринку.

Это была открытая тусовка у бассейнов, с бесплатным баром и качественной светомузыкой. Абсолютное большинство, как Поля говорила, оказались в белом луке, что со световым эффектом превращался в магический фиолетовый антураж. За пультом стоял Сак Ноэль в окружении полураздетых стройных девиц и у края бассейна оттанцовывал зажигательные ритмы вместе с сотнями отдыхающих, из московской молодёжи. Трудно было не поддаться этому куражу или отказать себе в искушении выпить пару бокальчиков Мартини Асти льющееся здесь рекой. Вообще, я никогда не был любителем двигаться под музыку, но здесь, с этой девушкой, я впервые почувствовал энергию и силу танца, абсолютно потеряв контроль над ситуацией. Это было настоящее шоу…

И вот мы уже сидим на берегу, а точнее на том самом мысе, куда уходят все парочки, желающие уединиться. Тихо потрескивает костёр, а в небе светится окруженная звездами полная луна. Идут разговоры о любви к горам, морю, звездному небу, её нежной коже, красивым коленкам, заразительной улыбке, тоненьких пальчиках и вот в какой то момент, посреди глубокой ночи, она таки сдаётся, не в силах больше сопротивляться моим приятным словам, нежным поцелуям и приятным касаниям. Наши тела медленно сливаются в одно целое, а мысли страстно обнимают друг друга, благодаря за этот прекрасный вечер и незабываемое удовольствие. Незаметно закрываются глаза, и двое голубков сладко засыпают, как одеялом укрывшись теплом костра…

В лицо дует осенний ветер с моря, капли дождя нарастающие начали разбиваться об моё лицо, они были ещё редкие, но крупные и холодные. Со второй или третьей попытки открываю глаза, а передо мной на месте моих грёз, лежат лишь несколько седых, остывших угольков и пустой пляж с низко нависшими над нервным морем тревожными тучами. Вдали тихо сверкают молнии и глухо, но мощно отдаёт рокот от них.

– Буря идёт. – неожиданно прозвучал мужской голос за спиной едва я успел присесть и оглянуться по сторонам.

– Судя по вчерашним сводкам сегодня должно быть без осадков –обернувшись сказал я рыбаку в дождевике державшему удочку в одной руке, а в другой на треть наполненный садок со ставридой.

– Сегодня ночью над Черным море накрутило.

– Вас не узнать Денис Аркадьевич в этом плаще

– Я заядлый рыбак. Никогда не упускаю случая порыбачить на новом месте.

Денис Аркадьевич был человеком незаурядным, в прошлом высокопоставленный военный, а сейчас при базе отдыха сидел на мизерной зарплате, при этом умудряясь ездить на двухсотом джипе и постоянно захаживать с шампанским в номера к незамужним дамам, приехавших на отдых, и это не смотря на свой уже довольно преклонный возраст.

Познакомились мы с ним в горах, когда на квадроциклах взбирались на Семиглавую, у него тогда колесо оторвало валуном, и я его очень выручил, отремонтировав вездеход. Вот после этого он меня и переманил к себе поработать на приморский курорт, лично доплачивая из своего кармана мне к зарплате.

Как я слышал из слухов, в девяностые он потерял единственного сына, и та теплота с которой он ко мне относился, возможно, объяснялась этой глубокой утратой.

– Ну ладно, беги Слава, а то вымокнишь и простудишься, дождь начинается. Я сразу за тобой.

Долго не думая я поспешил к укрытию, пока бежал до нашего штаба пляжных спасателей, стихия разыгралась, преодолев всего метров сто под проливным дождём, вымок насквозь. Уже мокрый до нитки поднял черное полотно, знаменующее, что купание запрещено и только после вошёл во внутрь.

Эти бездельники как ни в чем не бывало сидели и играли в карты…

– Вы, вообще видите, что на улице творится? – с недовольством произнес я.

– Не суетись! Видим мы все. И без твоей пиратской тряпки нормальный в воду не полезет в такую погоду. Лучше переодевайся и присоединяйся к нам, у нас здесь мировой чемпионат по покеру. – сказал парень из нашего коллектива.

Как ни странно, но мне показалось это и правда хорошей идеей в данных обстоятельствах, и я поспешил переодеться.

– Шеф сейчас подойдет. – сказал я громко из другой комнаты и тут же услышал как загудел электрический чайник.

Не успел я переодеться и привести себя в порядок в соседней комнате, как Денис Аркадьевич уже сидел на диване, попивал из кружки крепкий черный чай с печеньем и рассказывал очередную байку из прошлого, делая ставки в окружении внимающих его игроков. И я к ним с удовольствием присоединился.

В покере провели несколько десятков партий, а дождь всё продолжал лить плотным потоком, ветер порой хлопал неплотно прилегающую дверь. Имбирного печенья и чая было на неделю вперед, так что мы просто сидели, наслаждаясь игрой, а в поселке тем временем тревожно орала сирена.

– Откуда взялся только этот шторм? Ничего ведь не предвещало. – Взяв новую карту из колоды сказал один из ребят.

– В год по десять раз свистит и ничего. – послышалось с угла комнаты, где сидел старенький грузин и читал растрёпанную временем книгу. Мы называли его дедушка Инджеван.

Неторопливо подойдя к шкафу, старик достал из него пятилитровую флягу, наполненную домашним вином и наказал молодому разливать её по стаканам, где до этого был чай.

– От нервов хорошо помогает. По одному стаканчику, для настроения…

Я же свой стакан накрыл спешно рукой, чтобы туда ничего лишнего не плеснули. Что-то внутри меня изменилось сегодня, и я это вдруг почувствовал, не желая более заливать в себя этот чуждый напиток.

– Когда это ты отказывался? – спросил юнец, подрабатывающий у нас во время школьных каникул и разливающий домашнее вино.

– Не хочу и всё. Спасибо.

– Ну знаешь… Нам больше достанется! – можно было увидеть, как все заулыбались в том числе и Денис Аркадьевич.

– Кто тебе даст, пацан! Лимонад в холодильнике.

– Один стаканчик.

– Нет! Ни в коем случае!

– Ну что, еще партейку, молодёжь? – сказал уже с азартом дедушка Инджеван, мешая карты.

Так мы просидели большую часть дня играя в покер. К вечеру стихия сделала передышку, и я поспешил выйти вон из помещения, пропахшего перегаром, где сидела уже изрядно подпитая и весёлая компания.

Снаружи картина открылась удручающая: поваленное порывами ветра прям на тротуаре лежало дерево, с гор вымыло несколько десятком кубометров глины вперемешку с камнями, вся улица была усыпана ветками, листьями и пластмассовым мусором, а вдалеке слышался рёв сирен спасательных команд. На пляже почти никого не оказалось, лишь несколько мужчин и женщина в белом платье, стоящая на волнорезе из огромных валунов. И вдруг слова «классика» ожили…

Ты видел деву на скале

В одежде белой над волнами

Когда бушуя в бурной мгле

Играло море с берегами

Когда луч молний озарял

Её всечасно блеском алым

И ветер бился и летал

С её летучим покрывалом?

Прекрасно море в бурной мгле

И небо в блесках без глазури

Но верь мне: дева на скале

Прекрасней волн, небес и бури.

Это было одно из немногих стихотворений поэта которых я знал и которое мне было понятно. Возможно я был туговат в развитие, а может просто не созрел для тех мыслей, которые порой преподносили в школе пятнадцатилетним подросткам бородатые старцы или несчастные дамочки, пережившие огонь и воду. Их героев вечно терзают душевные муки, самоедство, а мы просто хотели жить и радоваться жизни! И плевать мы хотели на этих неудачников, ведь у нас обязательно жизнь сложится по-другому. Иначе быть не может! Будут и бабаки, и телки, и не обязательно зубрить эти учебники наизусть.

В моем направлении мчалась по лужам на велосипедах и самокатах трое местных пацанят, один совсем ещё малой и двое постарше.

– Дядя спасатель, там людей в реку унесло! – вырвалось у одного обрывающимся голосом.

– Где?

– Возле моста на въезде в поселок, мы покажем. – ответили ребята постарше.

– Стойте здесь! Никуда не уходите!

Я кинулся в штаб и одевая гидрокостюм на ходу объяснял ситуацию находившимся там людям, а конкретно тем из них, чей долг сейчас предписывал идти со мной. Взяв веревку и спасательные круги ровно через минуту мы выдвинулись, а уже через три прибыли на место.

Река, которая еще недавно была скудным ручейком превратилась в бурлящий поток, по которой неслись стволы деревьев и конструкций. На кемпинг, вверх по течению, обрушился смерч и несколько человек вместе с палатками унес резко поднявший поток воды. Кто из них успел ухватиться за стволы проплывающих деревьев тот выжил, остальных забрала стихия. Медлить было нельзя, придется довольствоваться имеющейся амуницией. Я закрепился к веревке, одел шлем, спасательный жилет и не мешкаясь прыгнул в воду. С трудом справляясь с потоком приблизился к стволу. Их болтало как в стиральной машине и один из двух ребят уже окончательно потерял силы. После ещё нескольких круговоротов и погружений под воду парня выбросило в открытую воду. Я оказался в нужном месте в нужное время и мне удалось зацепиться за него, потом усилив хватку перехватил его сзади за шею, левой рукой обхватив брошенный нам спасательный круг. Нас потянули к берегу…

Мой напарник приготовился ко второму прыжку, как вдруг внезапно появившееся поперек реки деревянно-металлическая конструкция сильным ударом сбила парня с веток и тот пропал под водой.

Все замерли, замолкли, повисла гробовая тишина на несколько минут, в толпе слышалось нешептывание божественного писания. Честно говоря, после такого удара я думал он уже не всплывёт, но вот один из случайных свидетелей событий вдруг разглядел его, крабом зацепившегося за корни плавучего дерева, раненого и измученного. Держась из последних сил, он всё еще преодолевал бурное течение с порогами до устья реки и после вышел в море.

Там, в километре от берега, как я узнал позже и сняли его с коряги службы спасения, с переломанными ребрами, переохлаждением, черепно-мозговой травмой, в ушибах и ссадинах, изрядно нахлебавшись воды, но живого.

Моего же спасенного увезли на скорой помощи замерзшего и в состоянии шока, но думаю всё у него будет нормально.

Я шагал по поселку неторопливо передвигая ногами, пинал алюминиевые банки, встречающиеся по пути и перепрыгивал дорожную плитку, подорванную потоками воды от вчерашнего урагана. Воздух стал сырой и прохладный, прохожие уже в куртках и легких свитерах встречались по пути, мои же ноги замерзли от долгого хлюпания шлепками по лужам и вообще я весь продрог до костей, и кажется, окончательно простудился.

В мыслях была Полина. Куда она исчезла? Почему не оставила номер телефона? Где её теперь искать? И нужно ли это делать?

Противный ринг тон старой модели телефона тем временем запиликал в кармане, стараясь привлечь моё внимание, и я удосужился взять трубку, но только лишь, чтобы этот скрип прекратился.

– Да, алло.

– Доброе утро, Слава, как оно?

– Да вроде ничего, Денис Аркадьевич.

– Я с отдела кадров звоню. Тебе начальство премию выписало две тысячи рублей за спасение утопающего. Поздравляю! И лично от меня еще пятюню добавлю. Спасибо, выручил.

– Не за что, это был мой долг в конце концов.

– Возможно, но ни каждый на это решится! Не у каждого есть стержень внутри – у тебя он есть! Я это знал. Прыгнуть в такой бурлящий поток даже у меня не хватило бы смелости.

– Приятно слышать от вас.

– И еще тут одно. – сказал он, сделав паузу. – Тебе повестка пришла из Военкомата на призывную комиссию. Вот такие дела…

– Ясно. – сказал я, абсолютно не вложив в сказанное эмоций. Я нажал на кнопку отключить вызов и посмотрел задумчиво на море стараясь обхватив взглядом его целиком, словно смотрю на него в последний раз. В густой пелене черных туч открылся малый просвет, и луч солнца, не упуская шанса пробился мощным прожектором на грохочущие великаны. Огромная, зеленая волна, представляющие собой цельную силу и мощь при встрече с пирсом эффектно и вдребезги разбилась на мельчайшие изумруды, тут же подхваченные потоком ветра частицы наполнили прибрежную зону запахом соли и йода.

Мне будет тебя не хватать.

2

Упаднеческий, беспечный образ жизни, который я вел последние несколько лет плохо отразился на состоянии здоровья: от постоянных голоданий, неправильного питания, отощал и мучился от болей в желудке; от алкоголя, вечного недосыпания появились круги под глазами и общее недомогание. Нельзя без последствий пить по семь дней подряд всё, что в рот попало и надеется на снисхождение – хватит, мне этого по горло, наелся, напился и не хочу возвращаться обратно в это болото!

И всё же, вопреки всему выглядел я эффектно, несмотря на свой запущенный вид. Спасибо отцовским генам. А с учетом последних событий, что прославили меня в социальных сетях и достижений в стрельбе, записи которых остались в ДСАФе на распределении попал в команду ВДВ под Краснодаром.

Дисциплина, правильное питание, физические нагрузки – это то, что сейчас было необходимо, и уже через полгода я начал походить на нормального человека, а вскоре и на бойца.

Служба в армии мне давалась довольно легко. Я не считал каждый метр до земли, как некоторые мои сослуживцы, высоту воспринимал вполне спокойно и без страха, что она может навредить.

Синева мне была добрым другом или милой подругой окружившей своими объятиями и не внушая никакого беспокойства, а скорее умиротворение и любовь. Я парил в высоте с чувством полного покоя и равновесия и каждый раз с нетерпением ждал следующего прыжка. Понятно, что это было неосознанно и опасно, но таким я был.

Шел уже март месяц на службе, и солнышко медленно пригревала теплом наши лица. Мы выстроились в три шеренги на плацу и слушали речь и приказы полковника, которые он давал нижестоящим командирам и нам соответственно. Хорошо отработанные командные голоса офицерского состава отдавали эхом по всей площади.

– Апчхуй – чихнул поглядев на солнце Сашка Чумаков. – В мире есть пятьдесят причин, чтобы оставить тебя холостяком, знаешь какие Артурик джан? – переключил своё внимание Сашка на парня из свежепризванных. Внешность у него была как у героев турецких сериалов – ухоженный, темноволосый, симпатичный, любимец девушек, несомненно. Мне кажется Сашке в нем бесило всё, хотя и было скорее всего из зависти.

– Нет?!

– Пятьдесят твоих родственников с Еревана.

По рядам пробежало волной хихиканье.

– Inch' yek' t'uyl talis dzez? – взволновался парень.

– Разговорчики в строю! – отреагировал один из офицеров.

– Спокойно, Артурик. Смешно же.

– Совсем не смешно. Ты мою нацию обижаешь.

– Какую из наций? Мать то у тебя русская!

– Отец армянин чистокровный, а прабабушка из Дамаска родом была! Esh!

– Esh, это твоя первая любовь.

– Ребята угомонитесь! Гляньте лучше туда! – сказал я и кивнув в ту сторону, где всеобщему взору вдруг открылись девушки курсантки, идущие строем по плацу в нашу сторону.

– Мама мия, как они идут – послышалось между шеренгами. – Это кто, богини?

Идеальной выправки, стройные, синхронно чеканящие шаг шли молодые красавицы, в темно синей форме и голубой ленточкой в волосах, что была как вишенка на торте.

Вся наша рота онемела и не могла оторвать глаз. Словно сирены они всех околдовали и лишили дара речи.

– Вон та блондинка с косичкой моя! – напором хрипнул Сашка Чумаков.

– А темненькая с бантом моя! – послышалось откуда-то слева.

– Отставить! Девчонки еще место в строю не заняли, а вы уже делите их. Как вам не стыдно?! – с надрывом прошептал капитан Косточка.

Виновники ссоры сделали гримасы, но успокоились. Ясно было одно – за внимание девочек будет борьба!

– Женой моей будет! – уверенно заявил Сашка.

– Цыц!

После построения майор Лисицкий проводил курсанток в отдельный корпус, где они расположились, а мы окружили турникеты, сняли верхнею одежду и стоя в полосатых тельняшках хвастливо играли мускулами перед окнами их корпуса.

Выгуливая своего рыже шерстого боксёра влился в тот момент в наш коллектив и капитан Косточка. Он привязал собаку, подошел к автомату с горячими напитками и начал стучать по клавишам.

– А кто они такие, товарищ капитан? – поинтересовался я.

– Курсантки военного летного училища. Прибыли для совместного прыжка с парашютом в честь годовщины воссоединения Крыма и России.

– Ништяк! – послышалось из толпы.

– Ты себя в зеркало видел Вачинский, ништяк?! Ты же двухметровое ходячее пугало!

Раздался смех.

– У ну-ка все заткнулись! – завопил Вачинский.

– К девчонкам не пристаем! У них там своих лётчиков хватает! Понятно всем? Не слышу!

– Так точно! – замычал хор.

– Товарищ капитан, а зачем нам это все, какие-то курсантки?! Давайте мы просто прыгнем и всего делов!

– А тушенка тебе в каше зачем?

– Понял.

– Из личного состава выберем несколько человек, с лицами максимально не похожими на кирпич, для сопровождения каждой из девиц прекрасного пола – короче привяжем их к лямке вашего ремня чтоб не потерялись. Все же помнят тот случай с Луи Де Фенесом, когда французские жандармы всех своих практиканток похерели? Так вот, мы не хотим, чтоб нечто подобное повторилось у нас в части. И еще – пресса будет, начальство из столицы – не опозорьте вы нас, долболобы, Богом прошу!

– Стюардессы – согласен, без их коротких юбочек не представишь гражданскую авиацию, но чтобы пилоты в боевую машину. Абсурд! – сказал один подключившись к беседе.

– Бабы дорога – от печи до порога.

– Это вам ни бабы, ни телки и даже не стюардессы с короткими юбками, с ними так не прокатит! Это будущая элита Вооруженных сил! Что вы им можете дать десантура? – сказал утвердительно Косточка.

– В рот!

Все загоготали как по команде.

– Как не стыдно.

Девочки хорошие, с ними не так надо, а уважительно и вежливо, а кто по другому будет поступать, будет иметь дело со мной. – сказал он под конец утвердительно и громко.

– Ууу! Не пугайте так, а то страшно станет! – произнес крепкий парень с фамилией Дьяченко. Контрактник, высокого роста, густобородый, с кудрявыми волосами и челюстью для колки орехов. Он был из тех про кого ходили байки, например, что за всю жизнь не выпил ни одного стакана алкоголя и не выкурил не одной сигареты. Одна байка настораживала меня особенно: в одной из очередных революций разгоревшейся в центральной Африке, завязался бой между нашими десантниками и повстанцами, и когда он перешёл в рукопашную, он своими мощными пальцами, больше похожие на когти орла проломил террористу грудь и вырвал ещё бьющееся сердце. Правда это или нет, но они были как стальные прутья и мне не хотелось честно сказать проверять достоверность этих слов.

– Ни язви, Дьяченко!

– Но перед нами то они не устоят?! Голубые береты девчонок всегда с ума сводили! Точно говорю!? – послышалось со стороны.

– Не скажи. Сейчас прессом на животе их меньше удивишь, чем прессом «рыжиков» или ноликов на счёте, хоть ты и полный ноль.

– Лучше скажите, что сегодня в столовке?

– Котлеты и гречка.

– Котлетки… Ништяк.

– И почему только здесь постоянно хочется жрать?

– Потому что ты свин. Посмотри на себя! Пиздуй на турник! Раздался снова ржачь…

В это время Дьяченко подошёл к собаке и начал чесать ей за ухом.

– Ни приставай к собаке, Дьяченко! – произнес недовольно капитан.

– Вчера гляжу майор Лисицкий пёса вашего ведёт по плацу.

А я и говорю пацанам: «Смотрите пацаны пёс да лис идёт.»

– Ты с дуба рухнул? Что такое говоришь?

– Ну было ведь, было!?

– Это его личная жизнь! Нас не касается!

– Разумеется …

– Отойди от собаки, Дьяченко, по человечески прошу!

Но он не отошёл, а более того, начал рычать на нее жестикулируя как зверь. Собака в недоумении прижала уши и начала пятиться назад, натягивая поводок и скуля. Затем удивил нас еще больше – рявкнув на нее так громко, что зазвенело в ушах. У собаки подкосились ноги, и она упала замертво.

– Тайсон! – обрывистым голосом крикнул Косточка.

Он взял бутылку минералки, стоящую на лавке и начал поливать собаке на морду. Пёс начал медленно приходить в себя. И как только неуверенно встал на ноги хозяин немедленно увел его, хромающего на одну лапу, в сторону части, видимо, чтобы лишить себя неприятных разговоров.

– Тайсон уже не тот. – сказал Дьяченко и раздался очередной взрывной смех.

– Вот это да… – с удивлением произнес я.

– На девчонок поглядеть не хотите? – шептал тихим голосом Сашка Чумаков в это же время, переведя внимание на себя.

– Пускай они лучше на нас поглядят какие мы атлетичные парни. – произнёс я, играя мускулами.

Спонтанно созрел план разведывательной операции под кодовым названием «индюшка». – выдал Чума.

– Продолжай…

– Имеется бинокль и ключи от казармы на третьем этаже здания, напротив. У нас теневая сторона и нас никто не заметит! Глянем одним глазком!

– Ребята, но это же не красиво, подглядывать за дамами не по-джентельменски.

– Похуй! Ты с нами Соловей или как? – сказал он, под общее гоготанье рядом стоящих.

– Или как. Пошлите уже.

Как шпион, сидя на карачках разглядывал молодых курсанток, переодевающихся с парадной в повседневную форму Чумаков.

Мне стало неловко, и я уже хотел уйти, но Сашка передал мне бинокль, и я не удержался чтобы не глянуть в него. Все было мутно, поэтому попытался сначала настроить зум, но это была лишь запотевшая линза. Стерев пот со стекла продолжил наблюдать. Девушки были как на подбор, словно в военную форму переодели топ моделей, я внимательно осматривал каждую из них, как вдруг сердце бешено затрепетало и пробежали по телу мурашки.

– Да ну навиг! Серьезно?

– Кто там? Кого ты увидел? – шумели за спиной голоса.

Я снова приложил бинокль к лицу, встал и откровенно начал рассматривать аудиторию, но все вдруг спешно, как по свистку засобирались и удалились из казармы.

– Чёрт! – напором вырвалось из меня.

– Что случилось? Ты кого-то увидел? – спрашивали ребята.

– Я сейчас пацаны!

– Да что уже, все разбежались. Соловей всех перепугал! Бегом спустившись по бетонной лестнице корпуса подбежал к первому попавшемуся офицеру.

– Товарищ майор, можно спросит?–

– Ты что запыханный такой?

– Я слышал к каждой курсантке будет приставлен десантник в пару.

– Верно! Список мной уже составлен.

– А можно я?

– Ой, зачем тебе это!? Возиться три дня с ними!

– Мне очень надо!

– Вообще так никто не делает здесь. – он вздохнул, прочитал взгляд в моих глазах и переспросил. – Уверен, что справишься?

– Так точно, товарищ майор, справлюсь!

– Ну хорошо. – Еще раз глубоко вздохнув сказал майор Лисицкий. – Уберем Шапавалова, поставим тебя с Анастасией Климовой. Устраивает?

– Хочу вот с этой! – сказал я тыкнул пальцем фамилию в списке.

– Какая разница!? Они как одна все с обложки журнала«Звезда»!

– Нет!

– Полина Истомина. Тебя с ней поставить?

Лицо капитана стало еще кислее, когда он увидел мою утвердительно кивающую физиономию, но всё же нарисовал мою фамилию рядом с её.

Я скоро увижу её! Мое тело было в предвкушении и всё завибрировало. Скорей бы, скорей....

– Соловьёв! – выкрикнул мне вдогонку Лисицкий.

– Передержал?

– Да нет, товарищ майор – любовь похоже…

– Любовь?! В армии есть только одна любовь – к Родине, остальное поддаётся лечению – и тут тон его резко поменялся. – через пол часа ко мне на инструктаж.

– Так точно. На инструктаж.

В спортивном зале, где были по две сдвинуты парты собрали курсанток и отобранных десантников. Она меня ещё не замечала, а я глазел на нее не переставая. Майор Лисицкий начал читать список и распределять всех собравшихся по учебным парам. Её фамилия была в середине списка и пришлось ждать эти долгие несколько минут. В то время сердце било в ритме африканского барабана – быстро, сильно и глухо. Произнесли её фамилию потом мою и мы вышли из строя. Увидев меня лицо её накрыл шок и выступил багровый румянец на щеках. На несколько секунд мы замерли, пока нас не дернули и не попросили занять своё место.

– Ты что здесь делаешь? – с изумлением прошептала Полина.

– Попал в десантники – гордись! Не попал – радуйся!

– Призвали значит…

– Ну да.

– Сколько же мы не виделись с тобой? – произнесла Поля после определенной паузы всё это время, не отрывая от меня глаз.

– С августа месяца, когда ты сбежала от меня.

– Не хотела тебя будить. Старший брат уже устроил поиски«с собаками», разозлился очень, короче говоря, когда я вся взъерошенная явилась на Reception. А к обеду мы уже собрали вещи и уехали. Он не хотел, чтобы я перед началом учёбы связывалась…

– … с кем? – перебил её я.

– С незнакомцами. Прости. – сказала и на секунду отвела глаза, потом будто заново оценивая меня произнесла – А ты возмужал.

Включили проектор на заранее вывешенное полотно, на котором были изображены черно-белые графические рисунки. Майор Лисицкий попросил пройти к развернутым парашютам и начал лекцию.

Во время осмотра мы действовали максимально слаженно, не было задержек или вопросов, и я похвалил её за это. Затем мы приступили к непосредственной укладке, где она сказала, что это дело четыре руки не терпит, взяв инициативу на себя.

– Меня брат научил укладывать парашют еще в классе седьмом и до одиннадцатого посещала аэроклуб. – сказала она, увидев моё удивление на лице. – И опыт у меня двадцать прыжков.

– Двадцать?! Больше чем у меня? – с легкой обидой заметил я.

– Значит теперь ты мой ученик! Присаживайся и смотри как укладывает парашют в ранец курсантка Военного лётного училища Истомина Полина.

Движения её были легкие, четкие и отработанные. Она справилась со своей задачей даже раньше времени положенной по нормативу ни сделав ни одной ошибки и при этом грациозно, что я не мог оторвать глаз. Похоже в школе она была отличницей и привыкла все делать на пятерку.

Она выпрямилась и отчиталась о завершении. В этот момент я заметил зеленый след, выглядывающий у нее из-под брюк, чуть ниже пупка.

– Что это, ты поранилась? – спросил я озабоченно.

– Нет. Все хорошо! – сказала она, спешно натягивая брюки.

– Или что это? Татуировка!? Ты себе тату сделала?

– Ну ладно, покажу. – Она подошла к стенке, чтоб никто не видел и не расстёгивая пуговицу приспустила брюки.

– Смотри.

– Ух ты, бабочка.

– Да. Бабочка Аргус. Вполне себе милое и симпатичное существо.

– И куда же она летит?

– Наверное, туда, где сбываются мечты…

Её речь и взгляд в этот момент были словно у Маты Хари и на секунду свели с ума. Чтобы она ни имела ввиду, но животное желание прижать к стенке и владеть ею снова и снова с того момента, как неизлечимый вирус проникло в кровь и пронзило разум. Теперь я не буду спокойно спать, пока она не будет принадлежать мне абсолютно и целиком. Я не отпущу эту девочку и уже не отдам никому.

Объявили построение, на котором сообщили об успешно проведенном занятии и напомнили, что завтра пройдет плановая наземная подготовка.

Утро было пасмурное, но теплое. Поля была в сапогах и камуфляже. Я сказал ей, что она выглядит безумно красиво и это была не лесть, а абсолютная правда. Она просто ангел на Земле. И речь идет именно о той самой магнетической женской красоте, концентрированной, заставляющих сердца поголовно всех лиц мужского пола и всех возрастов трепетно биться, совершать поступки, а порою и разбивать друг другу лица. Это чувствовалось сразу. За ней, наверняка, стоит куча парней и всегда найдется кто-то, кто займет место в её сердце, если оно вдруг освободилось. Я готов был разбить лицо каждому.

В скором времени подтянулся офицерский состав, и мы двинулись вместе к тренажерам: выполняли прыжки из макетов самолетов и вертолётов, отрабатывали движения на подвижных системах, обучались свободному падению в аэротрубе. В целом день прошел активно и на позитиве, а под вечер уже прощаясь магнитом потянуло к ней, но она меня опередив, коротко поцеловала в губы и быстро растворилась сумраке лестничных пролетов корпуса.

И вот наконец пришло утро прыжка…

Все собрались ранним утром при всей амуниции и стояли у «Аннушки» в трепетном ожидании замерли, наблюдая за восходом солнца.

– Все на борт! – громко и звонко прозвучала команда офицера, и парашютисты живо позапрыгивали в самолет, который через несколько минут уже начал медленный подъём на заданную высоту.

– Главное не дергайся! Зафиксируй стабильное положение, чтоб не запутаться в стропах! При приземлении держи ноги вместе, как единое целое! – говорил Полине поправляя и осматривая её рюкзак, удостоверяясь, что все в порядке, а она смотрела на меня в тот момент не отводя глаз. – Как чувствуешь себя? Голова не кружится?

– Я в норме. Правда, в норме. Землю не пролечу! – сказала она улыбнувшись.

Заработал красный светозвуковой сигнал. Встал наш капитан и объявил команду – «Внимание!». Все стояли с нетерпением в ожидании. И вот он загорелся, зеленый свет, чтобы первый нырнул в голубую бездну, затем еще один, а потом я.

– Давай, Соловей, пошёл!

Над головой наполненный потоком ветра зашумел купол парашюта, и я крепкими руками сжал тонкие его стропы, сладкий адреналин побежал по венам, а после него умиротворение. Вон наш аэродром, вон наши корпуса. Они были такие маленькие, как игрушечные! И как же в таких крошечных домиках могут поместиться люди, да еще и со шкафами, бытовой техникой и всеми своими странностями? Это так забавно! Я сейчас словно Гулливер в стране лилипутов и абсолютно счастлив. Только отчего полет длиться так мало – летал бы да летал весь день напролет и никакие земные страсти мне более не нужны.

После того, как мои ноги ступили на землю, сбросил рюкзак и побежал искать Полину.

Я приблизился к ней впритык, и она неожиданно впилась крепко в мои губы. Затем мы рассмеялись, видимо, от избытка эмоций.

В небе над головой, на высоте нескольких километров раскрылось и повисло огромное полотно с надписью Крым – наш!

В объятиях стояли на проходной влюбленные парень и девушка. Он вдыхал запах её волос и водил кончиком носа по её ушной раковине, она сладко дышала, закрыв глаза и запрокинув набок голову.

– Похоже нам пора уже прощаться.

– Но я так не хочу, чтобы ты уезжала.

– Боюсь это невозможно, ведь меня ждут самолеты.

– Поля, мне очень жаль, что…

– О чём ты? Всё в порядке! – сказала она, улыбнувшись. Я буду снова ждать встречи, Слава. Наедине…

Коснувшись напоследок друг друга кончиками пальцев, она вышла за ворота, села в подъехавший автобус и вместе с своими однокурсницами уехала.

– Классная телка! Вставил ей? – сказал дежурный на проходной, но у меня не было желание отвечать этому дураку.

– Так ты чпокнул её или нет?

– Завали! – сказал я в таком тоне, что лицо его сразу поменялось и он спрятался в дежурку пропускного пункта.

Каждый день мы списывались и созванивались, рассказывая друг другу как прошел день, важные новости. Из-за постоянных марш бросков, тренировок, учений, вырваться к ней так и не получалось, но я с нетерпением ждал встречи, когда мы снова сможем увидеться.

Лето здесь в Молькино оказалось жарким и душным, и для многих десантников это оказалось еще большим испытанием чем все тяготы армейской жизни, особенно для тех, кто был с других регионов, где такая духота редкость.

И вот, наконец, в долгожданный момент, посреди прохладной осени мне вручили военный билет, поблагодарили за службу, я же в свою очередь поблагодарил ребят и офицеров за то ощущения мужского братства, которое мне здесь удалось испытать.

– Никто кроме нас! Запомните это и будьте верны этим словам! Вы теперь десантники! Так не посрамите же честь этого звания! – сказал нам вслед покидающим территорию части полковник Барышников.

– Есть, товарищ полковник, не посрамим!

3

– Кофе будешь? – сказала она, после того как долго смотрела мне в глаза.

– Да, пожалуй.

Пока вода кипятилась Поля достала посуду, искала, но не нашла сахар. Все это время мы молчали. Залив кипятком растворимый кофе и взяв две кружки подошла ко мне.

– Кофе без сахара. – произнесла она, подавая горячий напиток.

– Ничего страшного. Первый день заселились на съёмную. Всё купим.

В этот момент не чувствовалось никакой радости, скорее печаль и сильное возбуждение. Я взял её кружку и отложил обе на тумбу, дав ей сделать всего несколько глотков. Без лишних разговоров мы слились в объятиях. Я целовал её шею одновременно лаская грудь, потом рука спустилась к гениталиям – сегодня она позволяла всё. В момент, когда добрались до кровати из одежды остались на ней одни розовые трусики, но и их я ловко стянул, чтобы, удобно примостившись направить свой вздыбленный, покрасневший член внутрь её теплой глубины, начав мощными движениями раскачивать новую, но уже скрипучею кровать, под вырывающиеся изнутри девушки стоны. Возбуждение вскоре накрыло волной и уже через пять минут я его вынул и кончил плотной струей на её багровую промежность.

В тот день был еще секс и еще. Большую часть выходных мы пролежали в постели заказывая пиццы, суши, другую еду с доставкой и постоянно занимались любовью.

Лишь после того, как очередной раз порадовали друг друга, она предложила прогуляться по центру города, где мы попили сносное кофе, прошлись по скверам, посмотрели местных артистов, спели под гитару «Сансара» вместе с молодежью. В конце выходных я знал – это были лучшие дни моей жизни.

Но вот пришел понедельник, Поля уехала «мотать» своё казарменное положение, а меня поглотила эта чёртова реальность, где нужно было искать работу, чтобы дальше продолжить своё приличное существование, в этом южном городе, где каждый день огромное колличество людей выходило делить этот огромный пирог счастья. Самым пронырливым доставались лакомые куски, но могли достаться и крошки, или вообще ничего.

Моё первое собеседование сегодня проходило в необычном формате. Я попросил ноутбук Полины и со мной, как только часы пробили ровно девять утра, связалась по скайпу специалистка по набору персонала, молодая девушка, слишком молодая на мой взгляд, для специалиста по кадрам, однако держалась она всё равно достойно, стоит отдать ей должное, и натянута была как гитарная струна.

– Слава Соловьёв это вы, я так понимаю, соискатель вакансий в компанию «Югторг». Готовы ли вы ответить на несколько вопросов, которые я сейчас задам?

– Да. Конечно.

– Итак. Вам двадцать один полный год… – Она важно сидела в имиджовых очках пытаясь разобраться в небольшой стопке бумаг, или по большей степени создать респектабельное впечатление.

– Всё верно.

– Семейное положение какое у вас?

– Холост я.

– Высшее образование есть?

– Нет. Не имеется.

– Средне специальное?

На сварщика учился, но там такая ситуация забавная случилась…

– Нет. Это не важно. Есть ли какие то дополнительные профессии? Может проходили обучающие курсы?

– Да что-то не припомню. – говорил я будто приторможенно относительно неё.

– Есть ли у вас особые навыки или умения? Может быть достижения в спорте?

– Ну могу с винтовки стрелять! У меня даже грамота есть. Сейчас принесу!

– Не, не, не надо! Мы же не в частную военную компанию людей набираем, а в торговую.

– И еще с парашюта прыгал.

– Ну это тоже. Не подойдет.

– Кто знает?

– Кем вы видите себя в нашей компании через пять, десять лет?

– Я документы подал на водительские права. Так что…

– Окей. Значит в перспективе с возможностью роста до водителя экспедитора.

– Хотя бы.

– Ну что… Я думаю могу предложить вам вакансию грузчика комплектовщика ил курьера. Вас устраивает?

– Да. – сказал я без особого интузиазма.

– В таком случае ждите звонка, мы с вами свяжемся, проведём второй этап собеседования и тогда можно будет подавать документы. До свидания.

– До свидания, девушка.

Разумеется, прошла неделя, вторая, и никаких этапов даже не намечалось. Кроме осознания, что я в жизни ничего не умею и ничего из себя не представляю, это собеседование больше ничего не дало. Я обходил снова и снова фирмы и конторы, и везде были одни и те же вопросы и стопки, написанных кем-то до меня бланков анкет.

– Анкету пишите, рассмотрим! Вот вам бланк. Ручка на столе.

– Для всех анкета нужна? Может можно обойтись без неё.

– А вы особенный?

– Пожалуй, нет.

– У нас здесь с двумя высшими образованиями приходят, молодой человек. – сказала мадам, занимаясь варкой молотого кофе.

– Я думаю нет ничего лучше прямого общения. – сказал я, и увидел её удивленный и пренебрежительный взгляд, осмотревший меня с ног до головы.

– В таком случае продайте мне вон ту ручку. – кивнула она в тут сторону где на столе лежала синяя шариковая ручка.

– Что? – в моих глазах появился ступор и недоумение.

– Да, да. Продайте мне вон ту ручку! Вы же устраиваетесь в торговую сеть.

– Хорошо! Если вы в ней так нуждаетесь – забирайте! С вас сто рублей. – сказал я улыбнувшись.

– Нет! Вы меня не поняли! Продайте мне её!

Вырученные деньги от продажи этой шариковой ручки пойдут в приют для раненых и бездомных животных. – Пытался подыграть я.

– У меня аллергия на домашних животных. Ненавижу!

– Глупости! Человек покупает именно ту вещь, которая ему действительно нужна, а продавец лишь реализует сделку. Как я могу продать вам ручку, которая и так ваша. Вы в ней не нуждаетесь.

– Вы молодой человек плохо понимаете суть продавца. Выкачать из покупателя как можно больше денег. Вот и всё! А сейчас до свидания! Я уверена вы слышали это уже не раз!

– Очень грубо.

Настроение было уже испорчено, ведь везде я получал отказ или холодное внимание и мне уже не казалось это место живым и развивающимся, тем местом где хочется жить и растить своих детей, а казалось больным организмом, где каждая клетка отравлена неизлечимым вирусом и патологично непригодна. Хаотично и бесцельно двигающиеся машины, бездушные бетонные строения ипотечного бума, постоянно бегущие, безразличные люди и очень много шума. Разве нормальному человеку захочется тут жить? Стоя на светофоре думал о море – неплохо было бы оказаться сейчас на пляже, курить кальян в окружении своих близких друзей и наблюдать за заходящим солнцем. Может эта вся суета просто не для меня?

Я ехал бесцельно в трамвае склонив голову на стекло. Планов никаких не было, но я был рад, что таким опустошенным меня не видит сейчас Полина.

– Ваш билетик… – Спросил подошедший ко мне кондуктор.

– Да, пожалуйста. – Я высыпал ей в ладонь заранее подготовленную мелочь, часть из которой неловко рассыпалась и с шумом покатилась по полу, заставив меня протискиваться между стоящими в притирку людьми, чтобы подобрать монеты. В этот момент я почувствовал себя жалким дураком.

– Славик?! Ты ведь Слава, да? Не помнишь меня? – сказал мужчина с кресла напротив уставившись на меня.

Стоя на карачках и строя гримасы пытался вспомнить знакомое лицо.

– Денис Аркадьевич. – сказал я, когда мой разум вдруг осенило.

– Верно. Как ты тут? – мне кажется, всегда когда он меня видел у него случался какой-то эмоциональный взрыв внутри, какой-то душевный подъём, уж не знаю чем я его так вдохновлял, но это однажды стало заметно. – Что здесь делаешь?

– Меня же призвали! Отслужил в ВДВ, недавно дембельнулся.

– Молодец! Служба закаляет характер!

– Вот работу ищу…

– И как получается?

– Пока не очень.

– Здесь даже грузчиков по знакомству берут, кстати говоря, и найти стоящую работу своими силами очень трудно.

– Это да…

Дам я тебе номерок моего хорошего товарища. Как раз им нужен был человек. Я ему сегодня позвоню.

– А чем заниматься то?

– Станция тех обслуживания у них. Поднатаскают если что, и ты специальность получишь!

– Я однажды работал в авто мастерской.

– Вот и прекрасно! Значит представляешь, о чем идёт речь. Однако, какая встреча…

Он еще проехал несколько остановок беседуя со мной, расспрашивая о Полине, а потом оставив номер телефона своего знакомого товарища вышел на одной из остановок.

Я на ужин сварил гречку, нарезал овощей и начал уплетать. Если в ближайшее время не найду подходящую работу, придется возвращаться домой в Лабинск, к отчиму алкоголику – по мне так лучше смерть! С этими тяжелыми мыслями уставший и полуголодный пошёл спать в одиночестве.

А утром я пришел по адресу…

– Значит это ты от Дениса Аркадьевича?

– Так точно, я – сказал я, подтянутый и с командным голосом.

– Служил?

– ВДВ. Молькино. Десятая отдельная бригада специального назначения.

– Аркадьевич о тебе положительно отзывался. – А как с этим делом? – он хлопнул тыльной стороной ладони себе по шее.

– Всмысле алкоголь?

– Да.

Я к нему равнодушен.

– Ну что… закреплю тебя за мастером, он введет в курс дела. Сначала гайки покрутишь, ну а остальное от тебя зависит напрямую. Получать зарплату будешь от непосредственно проделанной работы.

– Вот так просто? Без всяких анкет?

– Кому они вообще нужны эти анкеты? Здесь точно не по адресу. Если руки у тебя есть – заработать можно прилично, а если голова есть, то разбогатеешь.

Ну что согласен?

– Конечно!

– Тогда добро пожаловать в наш дружный коллектив, нашу команду слесарей. Переодевайся и приступай к делу!

Как только начал выходить на работу, время начало ощущаться иначе, незаметно миновала первая неделя, затем перелистнул календарный месяц, квартал, года начали лететь с невероятной скоростью. И вот уже Полина была на третьем курсе и сегодня должна была совершить свой первый полет на месте пилота.

Я стоял и ждал её напротив училища, наблюдая за посадкой и взлетом учебных самолётов, один из которых пилотировала она. И вот держа в одной руке бутылку пива, а в другой тлеющую сигарету вдруг понял, что эта хрупкая девочка сильнее меня, здорового мужика. И сила её в чем-то мне не постижимом, в чем-то что я еще не понимаю, в чем-то невесомом, как воздух, но сильном как ветер. Она вздымает в небо, а я будто сонная черепаха медленно и размеренно плетусь по земле, и с трудом поднимаю голову к облакам. Смогу ли я соответствовать её идеалам и дальше? Не буду ли я тянуть её назад? В моей душе зародились дурные мысли.

Простояв у ворот до позднего вечера наконец увидел её бегущей, почти в припрыжку от стен училища.

– У меня все получилось! Я была за штурвалом, Слава, за штурвалом нашего грачонка! Лучший день в моей жизни! – говорила Поля едва сдерживая эмоции. – Слав, это чувство управляемого полета не передать! Боже мой…у меня голова кружится то ли от счастья, то ли от этих кульбитов в небе. – нет, меня уже не остановить!

– Я люблю тебя. – прервал я её, и только тогда она притихла.

– И я тебя люблю.

Мы сели в машину, которую недавно преобрели и двинулись в сторону дома.

Всё шло медленно, но своим чередом. Полина закончила училище, и работала при нём как специалист по устройству и пилотированию беспилотных систем, а я работал работал на фирму старшим мастером.

И все вроде было нормально, но что-то было не так… и вот однажды это что-то вырвалось наружу, как спящий вулкан, ни с того ни с сего, и убило всё, чем мы были.

Я лениво лежал на диване листая шортсы в ютубе, а Поля после того, как приготовила ужин, накинулась с косметическими ножницами и увлажняющими кремами на мои руки. Вычистила из под ногтей рабочую грязь, идеально выстрегла контуры, питательным кремом пропитала очерствевшую и огрубевшую кожу рук.

– Ну как тебе?

– Идеально. Спасибо. – сказал я и поцеловал ее в щеку.

– Это еще не всё. – она обхватила моё лицо руками, наморщила носик и надавила пальцами на жировик.

– Ау-Ау-Ау…

– Их надо выдавливать! – сказала Поля. – А у тебя тут такой жирненький.

– Подписка закончилась!

– Ну зай!…

– Ладно. Есть эксклюзивную предложение на пол года. Но взамен нужно будет кое что сделать.

– Что?

– Ну подумай… Я тебе говорил.

– В постели? – сказала Поля и увидела мою кивающую физиономию. – Я не буду этого делать!

– Ну что тебе стоит?

– Почини лучше светильник.

– Он китайский. Его нельзя починить, лучше новый заказать на Озоне.

– Ну закажи! Мне света не хватает на кухне.

– Все нормально здесь со светом, успокойся! У тебя месячные просто, вот и вредничаешь.

– Ты что несёшь? Ты что реально несёшь? Причем тут месячные?! Вон у Катьки муж, предприимчивый по жизни, и смог пробиться в начальники IT компании, и на жильё заработал, и на новую машину, а мы ездим с прокуренным салоном, и планируем ребенка на съёмной квартире! – прозвучало уже с надрывом.

– Опа. Всё, я на работу.

– Один день выходной взял и уже сбегаешь? Мы с тобой никуда ни ходим! Только и разговоры о том, что пожрать приготовить.

– Сначала тебе денег не хватает, а теперь на работу не пускаешь. Уже определись!

– Это ты должен определиться как зарабатывать больше!

– На биткоинах сейчас не заработаешь.

– Где мои рафаэлки? Ты что все их съел? – сказала Поля не обнаружив заветные конфеты в кухонном столе.

– Несколько штук съел, да.

– Какие несколько штук? Я две съела, а тут осталось три штуки!

– С чаем взял пару раз…

– Нам нужно поговорить.

– Мы вроде итак разговариваем.

– Я о другом… Мне предложили место в Москве, на авиабазе «Кубинка», хорошую машину, достойный оклад и премиальные. – прозвучало на выдохе, после нескольких секунд паузы. – Это шанс всей моей жизни! Я на это училась и к этому шла. Можешь поехать со мной…

– Шутишь? У меня здесь работа, друзья, клиентура, менты знакомые. У меня здесь всё! Думаешь в Москве мне дадут так работать?

– Ты мне предлагаешь до конца жизни сидеть в этой деревне? Мне здесь никаких перспектив!

– Я тебе предлагаю задуматься о нас! Тебе двадцать шесть лет уже. Давай сделаем малыша!

– Мы это только обсуждали. Я не хочу, чтоб он рос в таких условиях!

– Боже, каких условиях?! Ты посмотри в Африке, у них там крыши соломенные, а они по десять детей рожают. У меня бабушка во время войны троих родила. И твоя благополучная Европа, я бы даже сказал благополучно вымирающая…

– Ты так говоришь потому что не можешь обеспечить нас! Ты неудачник! – сказала она уже в грубой форме – я отдала тебе самые лучшие годы, а ты просто попользовался мною, как куклой! Надо было мне армянина найти, они хоть деньги делать умеют!

– Ты что такое говоришь, дура?!

– Говорю, мы не созданы друг для друга и слишком разные, чтобы быть вместе!

– Это всё бред! – сказал я с истерической улыбкой на лице.

– Я так больше не могу, сейчас вырвет! Не подходи ко мне, не приближайся, от тебя жутко воняет, как от больного – выкрикнула она, выставив руку перед собой, а после хлопнув дверью спешно удалилась из комнаты.

– Ты куда собралась, истеричка? Выход не в той стороне!

– Разберусь!

– Это твой одеколон подаренный, так воняет!

Через минуту уже с грохотом ударила калитка и я с окна проводил её спину ненавистным взглядом.

– Вот же тварь!

На следующий день успокоившись и сбавив пыл, я встречал её после работы. Она прошла мимо, демонстративно не обратив на меня внимание.

– Полина! Ну погоди же ты! Ну прости, виноват вспылил, но ты тоже хороша. Ну куда же ты бежишь? Постой! Ты права насчет жилья… возьмём ипотеку.

– Отстань от меня! Поздно! У нас больше ничего не получится. Проеденый этап. Не люблю я тебя и уже давно не хочу. Я просто не хотела тебя огорчать.

– Вот так просто возьмешь и оборвешь семь лет отношений? Через месяц же прибежишь, когда на вибраторе батарейки сядут.

– Нужен ты больно! Столько лет тебе, а стручком своим пользоваться так и не научился.

– Да пошла ты! Таких как ты раком всех на Красной не переставить. – крикнул я, опять потеряв контроль над ситуацией.

Она остановилась, подошла ко мне и с размаха ударила мне ладонью по щеке.

– Даже не смей! Я тебе не изменила, ни разу! В отличае от тебя.

Я замер, а она продолжила идти дальше. Свернула к краю дороги и села на пассажирскую сторону в новенький немецкий внедорожник, тёмно-синего цвета, который тут же дал газу и умчался со свистом резины. Так скверно мне еще никогда в жизни не было…

Несколько дней спустя пришла её подруга за вещами, я собрал две большие сумки со шмотками и поставил на выходе.

– Жалко мне тебя конечно, но ты посмотри на себя и на неё. Девочка в тренде! Ей нужны деньги, красивые тачки, путешествия, высшее общество. А что ты ей можешь дать – съездить в Пицунду, а на следующий год в Алупку, да попить пивка с сосисками на даче? Ваши дорожки разошлись – смирись!

– Ей нужны самолеты. Больше ничего.

– И в этом ты прав. Но корень то проблемы не в этом. И там есть твоя вина.

– У меня с той телкой ничего не было!

– Это уже не важно. Главное её отношение к тебе поменялось. Честно скажу – она уже больше года с тобой разойтись хочет.

– А кто её на джипе забрал? – сказал я, опустив к земле голову.

– Мажор один форматный. Папка депутат, у мамы клиника стоматологическая. Они с третьего курса дружат.

– Дружат значит? Это теперь так называется? Мне, кажется, если они такие оба идеальные и породистые, у них должны и дети родится с двумя головами, одна в него, другая в неё, чтоб никому не обидно было.

– Слушай! В ваши дела я лесть не хочу! Лишь одно прошу, не названивай ты ей по тысячи раз, а то как псих, ну правда! Не усложняй, у неё и так сейчас сложный период. Смирись…. Ладно, я пошла уже, мне пора. Ну а тебе не скучать! Чмоки-чмоки.

Уже через несколько лет я её видел по телевизору, дающей интервью государственному каналу, на новенькой «сушке», к тому времени пятьдесят седьмой, а позже в интернете исполняющей фигуры высшего пилотажа. Как бы я её ненавидел, не хотел бы сжечь, задушить, я любил этого человека, но единственное, что мог сделать полезное для нее и для себя – это ничего.

4

Разбуженный нервным импульсом вздрогнул и сделал глубокий вдох, в тоже время пытаясь открыть слипшиеся глаза, активизированный мозг начал принимать информацию о состоянии организма. Сердце работало словно старый двигатель на паршивом топливе – неровно, с нагрузкой, будто толкало жидкий свинец по жилам, голова была тяжелая как тридцатикилограммовая гиря и мне пришлось приложить усилия чтоб поднять её с подушки. Видимо вчера я был так пьян, что не в состоянии был ни включить кондиционер, ни открыть окна создав в комнате удушливую атмосферу, ведь стоял июль месяц и царила невообразимая жара, а следствие жуткая вонь исходящая от меня. Присев на кровать разгреб под ногами разбросанную гору пустых бутылок из-под пива и виски, они были схожи со мной сейчас, такие же брошенные и пустые. Подняв скотч опрокинул в себя последние оставшиеся на дне капли, встал, делая невообразимые усилия, тяжелыми движениями все-таки донес свои ноги до окна, чтобы проветрить помещение от этого жуткого запаха перегара, стоящего в комнате, ведь только он уже вызывал во мне приступы рвоты. Солнечный свет острым лезвием скользнул по моей роговице глаза и резкой болью отразился в моей голове после того как я отодвинул плотную штору.

– Вот он час суда. – вырвалось подобие звуков из моего пересохшего и спазмирующего горла.

Будто грешник привязанный и прибитый к кресту, на вершине горы под лучами палящего солнца мучился я, и падальщики кружат надо мной в ожидании последнего вздоха.

Моё тело двигалось к холодильнику и достав оттуда бутылку артезианской воды жадно начал впитывать в себя влагу, как почва в саванне после затянувшегося засушливого сезона впитывает капли долгожданного дождя. Я засунул в рот щетку с пастой, почистил зубы и двинулся в сторону душа, что сейчас казался оазисом посреди пустыни, с водопадом прохладной воды, текущей ручьями по моему перегретому телу. Кажется, я начал оживать…

Вытерев лицо футболкой, лежавшей для стирки, встал над унитазом чтобы отлить, но в этот раз отчетливое чувство рези и дискомфорта ворвались в этот примитивный процесс облегчения.

– Твою же мать! – последняя «капля» ужасного начала дня. – Ну конечно, шаболда с «помойки», пьяное рандеву, теперь удивляюсь – как же так?! Вот же дебил! А если ВИЧ? Если она заразная была? Стоп! Без паники!

Дней десять назад мне встретилась женщина лет сорока, броская, одетая из сэконда, но имеющая большую задницу. Познакомился с ней в баре, и она тут же начала вешаться на шею. После долгих голодников долго не думал и поддался своим пьяным инстинктам – трахать всё, что шевелиться, а если не шевелится – расшевелить и трахнуть!

Я набрал её номер и после непродолжительных гудков она взяла телефонную трубку.

– Привет, родной. Как ты? Давно не звонил! – сказал женский голос в трубке.

– Мотя, ты где шлялась, что у меня с конца капает клей восемьдесят восьмой?

– Ты о чем?

– О том!

– У меня все нормально!

– Ты больная! – сказал я с усмешкой и истерикой. – В тебе столько заразы, что одними таблетками уже не вылечить! – эти же слова прозвучали очень грубо, потому что в трубке услышал её рёв.

– Поздно реветь. Одевайся, в диспансере встретимся через час! И заплатишь за все анализы, я не собираюсь спонсировать твою ганарею.

– Зачем ты так?

– Вообще похуй!

Мотя долго не перезванивала, дав мне время осмотреть свой потерпевший орган. Сука! Аж реветь хочется! Я всё исправлю мой красавчик! Всё будет как прежде.

Наконец звонок прозвучал и я взял трубку.

– Одуплилась? – рявкнул я абоненту звонившему с незнакомого номера.

– Этот звонок может быть важен для вас – забасил в трубке – мужской голос.

– Да сколько вас развелось? Не интересно.

– Слава?! Это Сашка Чумаков! Помнишь такого? – только теперь я признал знакомый мужской голос и совсем не тот которого я ожидал.

– Чума, ты что ли?

– Да! Ёпти!

– Сколько лет, сколько зим.

– Как ты братишка? Как здоровье? Женился? Семья, дети?

– В процессе…

– Давно пора. Я уже троих заделал пока ты в процессе. Детей надо делать до тридцати пяти, потом яички просрачиваться начинают.

– Значит всё хорошо? – Выдавил я из себя.

– Семья – это крест на всю жизнь, братец. Свободным был мог позволить себе все, что захочу – тачки, телки, кайф, а сейчас резину тру на универсале и слово не скажешь лишнее. Бабы пошли такие, что всё и сразу им подавай. Край дружище, просто край. Ну да ладно, не поэтому звоню чтобы жаловаться. Я со своей зазнобой, пацанами мелкими и друзьями на Ахтубу собираемся в сентябре на мой день рождения – порыбачить, уху сделать, шашлычка, водочки махануть – культурно отдохнуть короче. Как ты смотришь на это? Службу вспомним…

– Водка – враг человека – сказал я, взявшись за больную голову.

– А десантник врага не боится, он его уничтожает! – он громко заржал в трубку, мне же было сейчас не до смеха. – Ну что, договорились, приедешь?

– Я подумаю. Спасибо за приглашение, Санек, рад был слышать, конечно!

– Ну тогда договорились! – после этих слов связь, как будто специально оборвалась.

– Алло, Саня. Алло?!–

Почувствовав вдруг недостаток воздуха, я вышел на балкон. От полуденной жары и высоты меня начало мутить, а потом вырвало со второго этажа на ветки винограда, растущего во дворе. Как же всё плохо…

Десятидневный курс антибиотиков для лечения хламидиоза назначили мне после всех анализов и встречи с врачом – можно сказать еще легко отделался, ведь запросто мог подцепить и триппер, и сифилис, а там лечение куда сложнее, как и последствия нелечения. Пройдя такие неприятные моменты начинаешь понимать, что истинная ценность отношений это не любовь до гроба, а тупо не переносить заразу от одного к другому и благодаришь Бога, что ты родился не пару веков назад, когда не было антибиотиков, а сейчас, иначе сгнил бы весь начиная со своего отростка в мучениях.

На Ахтубу прибыли ранним утром. Уже при малом свете начали устанавливать палатки. Место было шикарное, несколько метров над рекой, под кронами деревьев, песочный островок с потрясающим видом. Стоит отдать должное ребятам, ведь подготовились они изрядно, прихватив с собой все рыбацкие снасти. Жены с детьми остались у палаток, а мы с мужиками вышли на лодках к рыбным местам. С помощью эхолота сканировали дно и останавливались над большими ямами где скорее всего и водятся самые интересные образцы.

– Клюёт! Клюёт! – возбужденный голос пролетел над речной гладью.

– Влево тяни! Влево! – подключились к процессу неравнодушные рыбаки.

– Крупный какой! Не поддается! – напряженно говорил я уже натянув удочку до упора.

– Удивительно крупный. Похоже это рыба зацеп.

– Сейчас еще его повожу и он ослабеет!

– Хорош уже! За корягу зацепился, рыбак, только силы тратишь. На другое место пойдем.

На другом месте улов был более удачный – три душмана граммов по триста и щука на червя. В конце концов мы нашли идеальное место, где клев пошел у всех и сразу. Разыгрался дух соперничества и каждый пытался вытянуть экземпляр покрупнее. Внутри все играло и сердце билось очень весело и задорно, что у меня давно не было. Попадались образцы по три, пять килограмм и во общем к полудню улов составил только у меня килограммов двадцать, большую часть из которого я конечно отпустили обратно в воду.

– Лично я так уху готовлю. – говорил Саня, стоя у висящего над костром котла. – Нарезаем картофель, морковь крупными кусками, луковицу я кидаю целиком. Как по мне так чем проще она готовится, тем лучше! После того как картофель будет подходить забрасываем нарезанные куски рыбы и выжидаем до готовности. Затем засыпаем зеленым лучком, зеленью, перчим и ход от шефа повара – погружаем в котел полу сгоревшее полено и оставляем томиться.

– Саня, а запах то какой! Слюнки текут. – я чувствовал, как желудочный сок начинает бурлит в животе в ожидании царского пира.

– Так, без спешки! У нас мясо ещё, а уха пускай томится. Сейчас хлопнем пока по рюмашке. – сказал именинник, вытаскивая бутылку водки из холодильника тут же покрывшуюся инеем. – Холодненькая.

– Давай, Санек, за тебя!

– Спасибо, дорогой! Молодец что приехал! Ну что пора насаживать мясо. – сказал виновник торжества опрокинув рюмку залпом.

Атмосфера вокруг была добрая и приятная: дети резвились в реке, женщина на шезлонге кормила грудью младенца, сослуживцы стоя в тельняшках и голубых беретах обсуждали бытовые вопросы, один пел под гитару, Саня же стоя около костра вертел шампура. Я сначала не признал его жену, а потом вспомнил ту курсантку с длинной косой за которой он приударил и мечтал взять в жены. Она родила ему уже троих детей. Ну надо же… Добился своего, пёс.

– Самая лучшая часть свиньи – это несомненно шея, мясо получается нежное с прожилками, но здесь главное чаще вертеть, чтоб оно не подгорело. Готов поспорить, что вы не знаете, что если посыпать угли солью, то падающий жир не будет гореть, а мясо подгорать, – всё просто! Но ни в коем случае не заливайте угли водой! Мы здесь жарим шашлык, а не парим мясо!

– Саня, ну ты перевернул наш мир! Как мы жили без этого! – сказал я и увидел улыбку на его лице.

Свинина получилась отменная, мягкая и сочная, как в принципе и все остальное на импровизированном столе. Женщины тоже постарались с салатами и закусками. Компания ела, выпивала, смеялась до самой ночи и все уснули в тот день сытые и довольные.

Ранним утром подмерзнув я встал, чтобы достать из багажника теплый плед. Костер уже почти погас, и я, подбросив туда пару поленьев примостился рядом. Наполнив свой стакан горячим чаем из термоса вслушался в тишину и посмотрел на звездное небо. Все было хорошо здесь, слишком хорошо, чтобы быть моей жизнью – мужики, определившиеся по жизни, женщины, испытавшие радость материнства, беспечное детство. У меня не было ничего этого и не будет никогда, потому что я проклят! Вблизи этой реки, в окружении этих замечательных людей почувствовал себя самым одиноким и ущербным существом во Вселенной падающим на самое дно озера Байкал. Не могу здесь больше находится, задыхаюсь, все здесь слишком счастливы и полны жизни, а я хочу умереть.

Не попрощавшись со своими друзьями, я сел в машину, несмотря на чувство сильного опьянения нажал на гашетку и по проселочной дороге рванул на своем стареньком праворуком японце в сторону шоссе.

Увидев вдалеке фонари большегруза двигающегося мне навстречу свернул на его траекторию движения, выключил световые огни нацелившись в лоб грузовику.

– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да придет Царствие Твоё; да будет воля Твоя и на земле как на небе; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Прости сына непутёвого, мамуля, но нет больше сил!

Свет приближался пока не ослепил, а громкий звук сигнала не оглушил меня. Я убрал руки с руля, чтоб инстинктивно не уйти от столкновения, закрыл глаза, а затем встретил сильный удар, после чего кромешная тьма окутала меня.

Тем временем один из гостей, рано встав и заметив мое отсутствие разбудил сладко спящего именинника.

– Санек, проснись!