Читать онлайн Ловушка для бухгалтерши бесплатно

Глава 1

Дарья устроилась в «ЕДТ» бухгалтером. Некоторые моменты в этой конторе показались ей сразу подозрительными, но все делали вид, что всё в порядке.

Директор, он же единоличный владелец, бархатным голосом уверял, что это временные трудности и скоро всё образуется.

Образовалось. Ровно через два с половиной месяца. Только вот теперь ей, а не Елизару Тюнникову, приходилось «налаживать» отношения с половиной города, которой «ЕДТ» оказалась должна.

Сам же виновник торжества совершил гениальный по простоте манёвр – ушёл в закат. На звонки не отвечал, дверь квартиры не открывал.

Дарья обедала в кафе, а точнее – пыталась проглотить салат под аккомпанемент вечно вибрирующего телефона. Третий день она отбивалась от звонков кредиторов. Только что список желающих вернуть деньги пополнился ещё одним номером. Она уже не брала трубку, просто философски наблюдала, как экран превращается в бесконечную ленту неотвеченных вызовов.

– Здорово! – прозвучало над её столиком, заставив вздрогнуть и выронить вилку.

Напротив неё материализовался здоровенный детина. Он отодвинул ногой стул с такой небрежностью, будто это была щепка. Скрип по полу прозвучал как протест планет против смены орбиты.

Это был не просто качок. Это было ходячее наглядное пособие по анатомии. Из-под расстёгнутых пол куртки виднелся свитер, растянутый до предела, обрисовывая массивный, выпуклый рельеф грудных мышц. Даже сквозь ткань рукавов куртки читалась чудовищная окружность бицепсов – они напрягались, когда он поправлял полы, и казалось, что вот-вот швы лопнут.

Лицо у него было широкое, скуластое. Глаза, чёрные и глубоко посаженные, смотрели на неё как на предмет. В них не было ни любопытства, ни злобы – только холодная оценка. Его руки, лежащие на столе, были огромными. Фаланги пальцев, украшенные синими наколками в виде абстрактных каракулей, были разбиты. Каждый палец по толщине напоминал её запястье.

Даша украдкой вздохнула, чувствуя, как на фоне этой монументальной фигуры выглядит мелкой соринкой. Воздух вокруг него казался гуще, тяжелее, пропитанным запахом мороза, чего-то металлического и мужского.

Он излучал тепло, как раскалённая печь, и подавляющую мощь, от которой нутро сжималось в ледяной комок. Это была не просто физическая сила. Это была первобытная угроза, обещание, что любое сопротивление будет сломано так же легко, как он только что сдвинул тот стул.

– И вам не хворать, – выдавила она, и её голос, к её же удивлению, прозвучал почти бодро.

«Раньше звонили интеллигенты, – промелькнуло у неё в голове, пока она наблюдала, как напряглись скулы. – А теперь пришли те, кто не собирается церемониться. Просто выбьют из меня всю душу. Сломают руки и хребет. Отлично. Просто замечательно».

Но она была готова ответить на все вопросы по собственной воле, без применения насилия.

Он качнул головой, и тень от его массивного подбородка легла на стол.

– Где? – пробасил он. Голос у него был низкий, густой и настолько плотный, что, казалось, исходит не из горла, а из глубины грудной клетки, предварительно прогнав через все эти накачанные фильтры.

Даша подняла глаза на эту устрашающую фигуру и посмотрела в чёрные глаза кредитора.

«Интересно, его бас – это побочный эффект от ношения такой шеи?» – отвлеклась она на секунду, сравнив толщину его шеи со своим бедром.

По его лицу было ясно: шутить он не намерен. Во взгляде читалась спокойная, профессиональная решимость человека, для которого «найти и разобраться» – ремесло.

«Он не просто громила, – с грустью констатировала она про себя. – Он специалист по выбиванию долгов и информации. И я, похоже, у него сегодня в плане на день».

Лёгкая дрожь страха попыталась подкрасться к горлу, но она её заглушила, сделав глоток воды. В конце концов, паника – это непрофессионально. А она, несмотря ни на что, ничего противозаконного не сделала, и бояться ей нечего.

– Самой хотелось бы знать, – ответила Даша, чувствуя, как под его взглядом внутренности пытаются спрятаться куда-то в район пяток. Голос, однако, звучал ровно, почти деловито. – Три дня как всё бросил. Всех, – подчеркнула она, – фирму с сотрудниками тоже.

Её откровение произвело на него примерно такое же впечатление, как сообщение о том, что вода – мокрая. Что этому ходячему массив-эффекту до проблем каких-то бухгалтеров и менеджеров? Ждать от него сочувствия было бы так же наивно, как ждать от динозавра лекции по квантовой физике. Раз явился лично – значит, ставки высоки, и телефонные переговоры он считает уделом слабаков.

– Ты же бухгалтер, – проскрежетало из его грудной клетки, и в густом басе слышался упрёк. – Видела ведь, что он деньги выводит.

Его глаза, похожие на два кусочка антрацита, сверлили в ней дыры, пытаясь добраться до тайников с совестью или наличностью.

– По такой схеме – первый раз, – честно призналась Даша.

Она и правда не сразу раскусила махинации директора. Когда пришла в «ЕДТ», там царил хаос, достойный эпического бардака: документы жили своей жизнью, а бухгалтерия напоминала археологические раскопки. Пока она раскапывала пласты прошлогодних актов и пыталась понять, где тут актуально, а где уже стало историей, на новое просто не хватало времени и сил.

Не ко всей документации Елизар её подпускал. Изредка и мельком видела какие-то документы с логотипами на иностранных языках. Ей подсовывали счета на оплату и инвойсы для перевода в иностранной валюте. Она просто делала своё дело, не вникая в суть. Хотя задним умом понимала, что суммы какие-то странные и их слишком много.

А потом грянул гром.

– И даже не заподозрила? – качок усмехнулся уголком рта, и эта усмешка была похожа на трещину в граните.

Стало ясно: он проверяет её на вшивость. На причастность. Большинство операций проходили через её руки. Вернее, она была теми самыми руками – послушным инструментом.

Даша перевела взгляд на двух его помощников, которые мялись рядом, напоминая пару молодых бычков, ждущих команды. Потом посмотрела на главного качка.

– Вот если вы им дадите поручение, – кивнула она в сторону громил, – а они его не выполнят, что будет?

Мужик без лишних слов провёл ребром ладони по своей мощной шее, изобразив недвусмысленную и радикальную форму дисциплинарного взыскания. Даша дёрнула бровями.

– Вот и я такой же наёмный работник. Директор говорит – я делаю. И Елизар меня не во всё посвящал.

Однако по тому, как его чёрные глаза—буравчики продолжили её изучать, стало ясно: доверия эта логика у него не вызвала.

Телефон в её руке снова ожил. Даша перевела его в беззвучный режим, превратив в вибрирующий кирпичик.

– Почему не отвечаешь? – поинтересовался бугай.

– Из общения с этими людьми, – ткнула она пальцем в светящийся список пропущенных, – я поняла, что знаю меньше всех. Поэтому мне просто нечего сказать.

Громила задумчиво водил глазами. В его огромной голове, судя по всему, шла напряжённая мыслительная работа.

– Тюнникову лично пальцы переломаю за то, что мой телефон всем раздал! – вырвалось у неё, когда звонки один за другим снова посыпались, словно град по крыше.

В наступившей паузе Даша лихорадочно искала в голове план эвакуации. Нутром чуяла: этот кредитор – только первый ледокол в караване проблем. Если она переживёт визит этих амбалов, придут другие, и разбираться будут не с Елизаром Даниловичем-невидимкой, а с ней, видимой и осязаемой Дашей Корпун.

Сбежать? Бесполезно. Её найдут везде. Побег будет равносилен признанию: «Да, это я всё украла, а теперь прячусь!» Но она-то была не вором, а такой же жертвой, обманутой харизматичным упырём Тюнниковым.

Пока что этот амбал просто беседовал, но её интуиция уже визжала на высокой ноте: «Беги!» Вот только ноги будто окаменели под тяжестью его подавляющей ауры. С таким «грузиком» страха не добежать даже до туалета, не то что до выхода.

«Остаётся пробовать договориться», – решила она с наивным оптимизмом человека, пытающегося заговорить ураган.

– Много он вам должен?

Качок медленно перевёл взгляд с окна на неё. Он несколько раз кивнул, солидно, как будто подтверждая бюджет небольшой страны.

«Ну да, глупый вопрос. Раз сам приехал, а не прислал сообщение с требованием…»

– На те деньги, про которые я уже знаю, можно остров в Испании купить и жить там припеваючи, – сообщила Даша для информации. Среди её знакомых были экземпляры, вкладывавшиеся в подобные «инвестиционные проекты».

Громила вскинул на неё взгляд, в котором мелькнул азарт охотника, учуявшего след.

– Доступ к счёту есть? – лаконично спросил он.

Даша кивнула, пытаясь угадать, куда он клонит.

– Поехали! – решительно пробасил бугай и поднялся со стула так резво, что тот едва не опрокинулся. Казалось, такая масса должна двигаться медленнее.

– Ой! Я ещё не заплатила! – вдруг опомнилась Даша, внутренне ликуя. Маленькая, но такая сладкая надежда замаячила на горизонте: задержаться, затеряться, ускользнуть…

Но бугай лишь кивнул одному из своих бычков:

– Разберись.

Сам же продолжил стоять и смотреть на неё. И Даша пошла.

Один наёмник шёл впереди, она – посередине, а главный качок – сзади. Идеальная схема для перемещения ценного свидетеля. Или обвиняемого.

Даша накинула пальто и шапку с такой скоростью, будто участвовала в соревновании по сбору в условиях ЧС. Мужчины терпеливо ждали. А она в это время проигрывала в голове план побега, который с каждым шагом казался всё более фантастическим.

Она покосилась на идущего сбоку главного качка. Его мощные бёдра в брюках карго двигались с некоторой неуклюжей мощью.

«Может, он просто фанатик фитнеса и качает форму для соревнований «Мистер Олимпия»?» – мелькнула абсурдная мысль.

Задумавшись, Даша оступилась. Падение в объятия холодного пола не состоялось. И не упала она благодаря мгновенной реакции идущего рядом амбала.

«Реакцию проверила. От него мне не сбежать!»

Её подвели к большому чёрному джипу, похожему на танк. Дверь открылась, обнажив подножку на высоте, достойной скалолаза. Даша замешкалась, готовясь к некрасивому прыжку. В лучшем случае на колени, потом ползком, но раздумывать ей не дали. Сильные руки обхватили её за талию и с лёгкостью, с которой поднимают котёнка, водворили на заднее сиденье. Сам качок ловко запрыгнул следом и, захлопнув дверь, отрезал их от внешнего мира.

Телефон снова позвонил. Она взглянула на экран и бессильно опустила руку.

– От кого-то ждёшь звонка? – поинтересовался бугай, развалившись на сиденье так, что оно тихо застонало.

– Да-а, – протянула она, глядя в окно. «Везёт в лес, наверное. Хотя зачем? Денег так не вернёт же». – Конечно, жду. Когда у моего шефа-паразита совесть проснётся, – голос её налился едким сарказмом. – Чтобы набрался мужества, вернулся и как настоящий мужик всё разрулил, а не за моей спиной прятался, как последний трус.

От одной мысли о Тюнникове у неё свело челюсть, а во рту появился горький привкус.

– Высокие у вас с ним отношения, – с лёгкой усмешкой заметил громила, набирая кого-то на своём телефоне.

– И не говорите, – с фальшивой лёгкостью согласилась Даша и облегчённо выдохнула, увидев за окном родные очертания здания офиса.

Громила отдал короткое указание в трубку и сбросил вызов. Тут же перевёл на попутчицу глаза, обжигая её взглядом.

– Давно с ним работаешь?

– Даже испытательный срок не успела пройти, – усмехнулась она, вспоминая, как повелась на бархатные обещания и перспективы «огромных бонусов». Уговаривать этот проходимец умел лучше, чем продавать воздух. А она, с её грузом долгов, была идеальным покупателем.

Машина припарковалась прямо у входа, будто правила дорожного движения были для этих товарищей не указом, а скучной рекомендацией. Видимо, знак «Остановка запрещена» они воспринимали как личное оскорбление.

Глава 2

Даша открыла двери, ведущие в офисное пространство. Там царила звенящая пустота. Как только слухи о крахе поползли, все пять официально оформленных сотрудников Тюнникова растворились с быстротой испуганных тараканов при включённом свете. Она тоже пыталась, но её, видимо, посчитали главной тараканихой и нашли. «Интересно, остальных тоже так ищут или им повезло больше?»

Скинув пальто и шапку, она включила ноутбук. Пальцы, привыкшие к ежедневной процедуре, на автомате ввели логин и пароль. На экране показалась платформа банковской системы, демонстрируя нули на всех счетах компании.

– Деньги приходили с фирм-однодневок. Какое-то время лежали на счетах «ЕДТ». Рубли конвертировались в валюту, а потом все суммы пропадали. Точнее, их списывал международный банк… Я задавала вопросы и нашему банку, и Елизару, мне говорили, что всё законно. Да мне и не ко всем счетам доступ был дан. Многого не видела.

Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вошли ещё двое. Стоявший на посту наёмник сначала напрягся, приняв боевую стойку, достойную голливудского боевика, но, узнав вошедших, расслабился и кивнул им в знак приветствия.

Даша посторонилась, когда один из новоприбывших, явно технарь, поставил на стол компактный чемоданчик, извлёк оттуда странную аппаратуру и подключился к её ноутбуку.

На экране замелькали чёрные окна с бегущими строчками космических кодов. Зелёные квадратики, загоравшиеся время от времени, наглядно демонстрировали, что идёт какой-то серьёзный процесс, вероятно, извлечение всех данных.

«Вот если бы ещё ноутбук Тюнникова посмотреть, – сверкнула догадка, – там наверняка что-то интересное бы нашли, а мой что? Обычная рутина».

Второй гость подошёл к боссу и что-то стал бубнить ему на ухо. Оба периодически бросали на Дашу оценивающие взгляды, от которых у неё внутри всё холодело. «Чем это всё закончится? Отпустят ли её после того, как выжмут из ноутбука всю информацию, или решат, что свидетель в лице бухгалтера – лишнее? Она же видела их лица. В кино за такое обычно…»

Даша старалась держаться, но холодная змейка пота то и дело сползала по позвоночнику.

В этот момент её телефон неожиданно завибрировал. Даша подпрыгнула, едва не вскрикнув. Глянув на экран, она с облегчением приняла вызов.

– Да, мам! – отвернулась к окну, затылком чувствуя, как на неё смотрят два буравчика из-под густых бровей качка. И только через секунду сообразила, что эти мордовороты могут подумать, будто она шифруется и говорит с самим Тюнниковым.

– Мы с отцом решили проведать дачу. Попали в аварию, – невесело сообщила мать.

– Что?..

Всё остальное – страхи, долги, качки – мгновенно испарилось из головы. Сердце провалилось куда-то в пятки, замерло, а потом застучало, как сумасшедшее.

– Оба не пострадали! – добавила мама.

«Ну хоть одна хорошая новость!» – мысленно выдохнула Даша, но следом накатила волна дикой злости.

– Мам! Какая к чёрту дача?! – почти зарычала она в трубку, уже рисуя в воображении масштабы новой катастрофы. – На улице день жестянщика, минус тридцать! Какого рожна вам дома не сидится?!

Она пыталась сдержаться, но последние дни были похожи на игру в дженгу, где вот-вот рухнет вся башня. И теперь сверху ещё положили этот кривой булыжник – приключение родителей.

– Мы и так много времени проводим дома, – резонно заметила мать. – Отец захотел прогуляться. Сама знаешь: его ни переубедить и одного отпустить нельзя.

– Знаю! – сдавленно выдохнула Даша, потирая лоб. С отцом-упрямцем спорить себе дороже: потеря последних нервов будет обеспечена. – Где вы сейчас? ГАИ вызвали?

– Да. Ждём.

В трубке послышался повышенный тон отца, спорящего с кем-то, и отрывистые гудки клаксонов.

– Что там? Ничего не подписывайте! Я постараюсь приехать… – Краем глаза она заметила, как главный бугай, отложив все дела, внимательно слушает её разговор, не сводя с неё своих угольков-глаз.

– Даш, да мы сами…

– Знаю я, как вы «сами»! В прошлый раз тоже «сами»! А мне пришлось чуть ли не почку продавать, чтобы ремонт пятисотого «Мерса» оплатить! Ничего не подписывать! – рявкнула она для пущей убедительности. – С какой машиной столкнулись? – спросила она, когда в голову закралась крамольная мысль.

– «Ниссан», – после паузы ответила мама, видимо, присматриваясь.

– Может, это мошенники! Ничего! Не! Подписывать! Поняла?! – наставительно повторила Даша. – И адрес скиньте.

– Дочь, ты вообще в последнее время дерзкая и резкая. Мужика тебе надо, Дарья! Чтоб мозги вправил.

– Ага, – мысленно фыркнула Даша. «Вот прямо сейчас за спиной целый ассортимент – выбирай любого». – И непременно миллиардера, чтобы вы с папой сделали из него миллионера!

Погружённая в разговор, она не обратила внимания на тихие, сдержанные смешки мужиков у стола.

– Дарья! – возмутилась мать. Намёк она поняла: за последние полтора года это была уже пятая по счёту стычка с чужими бамперами. Всего три месяца назад они восстановили свою машину, и вот снова.

В прошлый раз родители, не дождавшись её, под давлением водителя «крутой тачки» подмахнули протокол и оказались виноватыми. Суд, разумеется, проиграли – все записи и свидетели чудесным образом исчезли.

– Мам, я приеду. Такси только вызову, – обречённо сказала она и сбросила вызов.

Ладони были мокрыми от волнения. От всего происходящего её слегка потряхивало. «Что же я тебе такого, боженька, сделала-то?»

Даша лихорадочно открыла раздел с контактами, но телефон, как назло, решил подгадить: список завис на полпути и отказывался листаться. Хотелось выть, кричать или швырнуть этот дурацкий гаджет об стену. Но это бы только усугубило ситуацию.

Закусив губу, она открыла приложение «Яндекс Go». Оно, естественно, решило, что сейчас самый подходящий момент для обновления, и выкинуло её в магазин приложений. Даша нецензурно выругалась, отправив в ад всех демонов и закон подлости туда же.

Вернувшись к поиску номера в записной книжке, она так увлеклась, что не заметила приближения громилы. Тот ловко выдернул телефон у неё из рук. Даша дёрнулась и округлила глаза, испытав злость и негодование от такой бесцеремонности. Щёки запылали.

Мужчина бегло прочитал сообщение от матери и поднял голову. От его взгляда ей захотелось сжаться в комочек или провалиться сквозь пол.

– Я отвезу тебя. Поехали, – спокойно заявил он, возвращая телефон.

Минут через пятнадцать, увидев место аварии, Даша застонала, прикрыв лицо ладонями: «Как они вообще живы остались?!»

Стоимость ущерба промелькнула перед глазами счётной машинкой, пересчитывающей стопки купюр.

Их отечественная «Лада Калина» напоминала помятый консервный коробок. Рядом суетились сотрудники ДПС, что-то чертя на листе планшета. Водитель «Ниссана» орал на её отца, обвиняя во всех смертных грехах.

Даша огляделась: судя по сложному перекрёстку, вина могла быть обоюдной.

– Мама! – Даша подбежала к женщине, сидевшей на заднем сиденье покорёженной машины. Та была закутана в отцовский шарф поверх шапки. – Замёрзла? – Даша взяла её ледяные руки в свои, пытаясь согреть дыханием.

– Да. Но отца—то одного не оставишь, – тихо сказала мать и тут же перевела любопытный взгляд за её плечо. – Это кто с тобой?

Даша, выскочив из джипа громилы, будто за ней гнались гончие, даже не заметила, что качок последовал за ней. Она думала, он просто подбросит и уедет. Но нет – он остался, стоит теперь как монумент, наблюдает.

Повернувшись к дрожащей матери, Даша с деланной серьёзностью произнесла:

– Ты же хотела, чтоб у меня был мужчина. Это он.

– Та-а-кой? – мать вытаращила глаза, застыв с простёртой в его сторону рукой.

«Ну да, габариты внушительные. Лицо – будто топором вырублено. Не сильно впечатляет. Маме же подавай утончённого интеллигента в галстуке, а не этого… скалу в берцах».

Даша с трудом сдержала смешок. «Может, глядя на этот «экземпляр», мама на время отстанет с идеей моего замужества?»

– Что навстречу шло, то и схватила, – пробурчала она, изображая на лице обиду. – Тебе, блин, не угодишь!

– Даш, – раздался рядом густой бас, заставив её слегка вздрогнуть, – отведи маму в мою машину, там тепло. – Он нажал на брелок, и чёрный джип на обочине дружелюбно пискнул и мигнул фарами, приглашая к себе на огонёк.

Громиле позвонили, и он отошёл на пару шагов, разворачиваясь к ним вполоборота.

Даша помогла матери дойти до джипа. Пока она старательно подпихивала старшее поколение под мягкое место, чтобы устроить её на просторном заднем сиденье, рядом с ними снова появился амбал. Заглянув в салон, оценил обстановку, спросил:

– Как у отца отчество? – Его взгляд снова впился в неё, будто он искал ответ прямо в её зрачках.

– Викторович, – выдохнула Даша. Он кивнул и отошёл.

У Даши мысли путались: полчаса назад ходячая гора собиралась её размазать по полу, а теперь участие проявляет. Спустя некоторое время сообразила, что он назвал её по имени. «Пробил. Всё про меня знает. Теперь и про родителей. Зря согласилась на его помощь… Хотя, какое там «согласилась» – он приказал, а я послушно поехала. Только бы теперь из-за меня родителям ничего не было».

– Когда познакомишь поближе? – спросила мама, не отрывая оценивающего взгляда от широкой спины мужчины, удалявшегося размашистым шагом.

Даша с досадой заметила, что мать уже оправилась от шока и вовсю примеряет этого громилу на роль зятя. «Вон как сверлит глазами, прикидывает, пригодится ли в хозяйстве». Девушка едва не застонала.

– Как только, так сразу! – бодро ответила она и резко захлопнула дверь, чтобы пресечь дальнейший допрос. Да и тепло из салона быстро улетучивалось.

Прислонившись спиной к холодному металлу, Даша закрыла глаза. С этим бугаём никак развязаться не получалось, только в историю глубже погружалась. «Надо что-то с этим делать. Но сначала помогу отцу».

Сжав кулаки, направилась к нему.

– Пап, привет.

– Привет, Дашунь, – оторвался отец от листа с объяснениями. – Как мать?

– Замёрзла. Я её в машину к… – Даша обернулась на хруст льда под чьими-то тяжёлыми ботинками и столкнулась с пристальным взглядом качка. Тот подошёл вплотную. На мгновение у неё поплыло перед глазами. Она стряхнула это ощущение, мотнув головой, – …к знакомому пересадила погреться. Как ты? Не ушибся?

– Всё в порядке, – отец потрепал её по руке. Этот жест означал, что всё и правда в порядке.

– Дай прочитать, что написал, – протянула она руку за листком, заметив, что отец закончил писать.

– Давай я, – качок невозмутимо извлёк бумагу из её пальцев.

Даша растерялась. Слишком уж этот амбал старается оказать содействие, прямо втирается в доверие, замыливает глаза.

– Ты тоже иди, погрейся, – подтолкнул он её в сторону своего джипа. Сделал это, к удивлению, аккуратно, даже нежно. – Скоро закончим. Я уже эвакуатор вызвал.

«Блин. Джентльмен в фуфайке». Его куртка и правда была похожа на что-то армейское: цвет хаки, куча карманов. В кино в таких обычно гранаты носят.

– Но… – начала она, желая сказать, что он не обязан, что это её проблемы.

– Даша, – он произнёс её имя с мягким, но непререкаемым нажимом, впиваясь в неё чёрными глазами. – Мы с тобой всё позже обсудим, хорошо?

Его бровь выразительно приподнялась, ожидая согласия. «Теперь с ним ещё за это рассчитываться придётся, – с досадой подумала она. – Хотя такие, как он, своё возьмут и без спроса».

Пришлось согласиться. Уступить. Можно было бы поспорить, но на улице температура падала, пробка на дороге росла, и хотелось поскорее закончить и навсегда распрощаться с этим человеком.

Наблюдая, как громила что-то доходчиво объясняет сотрудникам ДПС и второму участнику, тыкая в схему своим указательным пальцем, похожим на сосиску, она невольно проникалась к нему искренней, хоть и опасливой, благодарностью. «А ведь он, в общем-то, на меня не наехал. Поговорили цивилизованно. Привёз в офис. Помогает с родителями. Может, и правда всё обойдётся?» – питала она робкую надежду.

Глава 3

Через сорок минут помятая машина родителей была водружена на эвакуатор и отбыла в сторону знакомого сервиса. Уговорить родителей отдать её в другую мастерскую оказалось невозможно: они привыкли к этой и менять не собирались.

Даша была уверена, что там с них дерут втридорога, несмотря на статус «постоянных клиентов». Но Александр Викторович, её отец, упёрся как баран. Спорить с ним было всё равно, что спорить с памятником, – бесполезно и утомительно. Даша махнула рукой, решив поберечь нервы для более важных угроз.

Громила сопроводил эвакуатор до места выгрузки, а потом подхватил отца Даши в свой джип и повёз их домой.

В салоне воцарилось напряжённое молчание, которое нарушила мама, вдруг выглянув между передних кресел.

– Молодой человек, простите за бестактность, – начала она с плохо скрываемым любопытством, – а как давно вы с Дашей встречаетесь?

Дарья мгновенно окаменела. Она-то думала, легенда об «избраннике» была одноразовой шуткой для отвода глаз! Не ожидала, что мать осмелится на прямой допрос этой горе-мышц. Вроде бы он ей не понравился?

– Мама! – возмущённо зашипела Даша. – Что ты к человеку с такими неудобными вопросами пристаёшь? – Она метнула в родительницу гневный взгляд чтобы мать замолчала и не позорила её дальше.

– Родители должны знать, с кем встречается их единственная дочь! – парировала Татьяна Сергеевна с достоинством инквизитора. – Своих детей родишь – тогда поймёшь.

Даша закрыла глаза, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда. Она сжала пальцы в кулаки, мысленно умоляя светофоры быть зелёными, а дорогу – короткой. Но джип будто нарочно попадал на каждый красный свет, растягивая её муку. Она закатила глаза так высоко, что, казалось, увидела собственный затылок, и уставилась в окно, пряча от соседа своё пылающее лицо.

– Почему неудобными? – вдруг раздался непринуждённый бас. Мужчина бросил насмешливый взгляд на Дашу, и уголки его рта немного оттянулись в стороны. – Мы недавно познакомились.

От его слов ей стало легче. «Не выдал! Поддержал легенду! Молодец, громила. За это ему можно целую коробку шоколада подарить». И она отчаянно надеялась, что мать на этом успокоится.

– А как, простите, ваше имя? Даша вас не представила, – с неподдельным любопытством продолжила Татьяна Сергеевна.

Даша закусила губу, сердце улетело в бездну. Интерес узнать имя загорелся и в ней: назовёт настоящее имя или выдумает что-то на ходу?

– Да, в этой суматохе… – промолвил амбал, мельком глядя на то, как его мнимая пассия прикрывает ладонью глаза, переживая жгучий стыд. Даша поняла, что он слышал, как она представила матери его своим мужчиной. – Абрамов Кирилл.

– Очень приятно! – тут же отозвалась мать. Отец тоже что-то одобрительно пробурчал. – С моим мужем вы уже познакомились. А меня зовут Татьяна Сергеевна.

«Кирилл Абрамов», – мысленно повторила Даша. Имя обычное, не говорящее ни о чём. Хотя Тюнников знакомил её не со всеми своими «партнёрами». Некоторые переговоры проходили за закрытыми дверями или вне офиса.

Когда они, наконец, подъехали к родительскому дому, в груди у Даши забрезжила надежда: на этой милой ноте они расстанутся, и больше она этого человека в глаза не увидит.

– Кирилл, может, зайдёте на чашечку чая? – предложила Татьяна Сергеевна, растекаясь гостеприимством, как ковровой дорожкой. – Всё-такивы нам так помогли! Даже эвакуатор организовали, до дома подвезли. Мы столько хлопот вам доставили.

– Мам! – шикнула на неё Даша сквозь зубы. «Ну просто неугомонная!»

– Вот ты какая… неприветливая и неблагодарная, – уколола её мать и неодобрительно покачала головой. – Поэтому мужики от тебя и сбегают!

– Ага, вот ты сейчас и выдала мою страшную тайну! – парировала Даша с фальшивой обидой. – Теперь и Кирилл сбежит!

В глубине души она отчаянно на это надеялась. Пусть посмотрит на эту семейку с приветом, поймёт, что ловить здесь нечего.

Поняв, что, возможно, перегнула палку, Татьяна Сергеевна приложила ладонь ко рту.

– Она не всегда такая, – попыталась будущая тёща исправить положение, встречаясь взглядом с Кириллом в зеркало заднего вида.

– За время нашего общения я не увидел ничего отталкивающего в Даше, – с лёгкой улыбкой ответил он, косясь на вжимавшуюся в кресло девушку, чьи глаза метали молнии. – Меня это не пугает. Так что не волнуйтесь, я никуда не убегу.

«Чёрт возьми!» – мысленно выругалась Даша, рассчитывая на прямо противоположную реакцию. Ей категорически не нравилось, как этот Абрамов с каждым шагом всё глубже влезает в её жизнь. Прилип как репей. «Такого напугать ещё постараться надо!»

Кирилл плавно остановил машину у подъезда. Даша выскочила одновременно с ним, и они, как два вежливых швейцара, помогли родителям спуститься с высокого сиденья на припорошенный снегом асфальт.

Даша незаметно смещалась за спины родителей, надеясь ускользнуть от наводящего на неё ужас мужчины. Вновь оставаться наедине с ним желания не имела.

– На чай в другой раз обязательно зайду, – сказал Кирилл на прощание, пожимая руку отцу. – Сейчас нам с Дашей нужно кое-что доделать.

Его планы «кое-что доделать» категорически не вписывались в планы Дарьи. Однако на последних словах он одним широким шагом настиг её и обхватил рукой за талию, мягко, но недвусмысленно пресёк попытку смыться в подъезд вместе с родителями.

– А как вы познакомились-то? – вдруг спросила Татьяна Сергеевна, обернувшись в дверях.

– На работе, мам, – сквозь стиснутые зубы ответила Даша, понимая, что побег провалился.

Когда дверь закрылась за родителями, на Дашу накатила тяжёлая волна обречённости. Теперь она осталась один на один с этой глыбой по имени Кирилл.

– Пойдём, – коротко произнёс он, и Даша не уловила его настроение.

Не выпуская девушку из своих цепких пальцев, он повёл её обратно к машине.

«Поддерживает, делает вид, что джентльмен, – кипела она внутри. – А сам перестраховывается, чтобы не сбежала».

Абрамов открыл перед ней дверь, помог устроиться на сиденье с галантностью, которой никак не ждёшь от человека с такими кулачищами.

Ехать в молчании было неловко, начинать разговор – страшно. Пугал финал этой эпопеи.

– Кирилл Абрамов – это настоящее имя? – набралась она наконец смелости спросить.

– Да, – коротко ответил он, бросив на неё быстрый взгляд.

Даша внутренне сникла. «Знаю, как его зовут. Видела его лицо и лица его товарищей. Я – ходячая улика. И родителей теперь под колпаком держать будут».

Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, пробиравшуюся по телу, и отогнать навязчивую мысль, что её будущее висит на волоске и зависит от воли сидящего рядом верзилы.

Глава 4

Успокоившись, она глубоко вдохнула и выдохнула, будто готовясь к прыжку в неизвестность.

– Что будет дальше? – спросила она прямо, решившись узнать судьбу, которую ей уготовили.

– За родителей не беспокойся, – неожиданно мягко ответил Абрамов. – Хорошо, что живёшь отдельно. Терпению кредиторов скоро придёт конец. Тебе выставят претензию. Дадут срок, а потом… поставят на счётчик.

Она поджала губы. Картина вырисовывалась ясная, безрадостная и с каждой минутой всё опаснее. «Счётчик» – слово, от которого веяло ледяным ужасом. Даша согласилась, что терпение деловых партнёров Тюнникова не безгранично. И такие, как Кирилл, церемониться не станут.

– Но я всего лишь наёмный работник! – попыталась она апеллировать к логике, которая, как она уже понимала, в этом мире работала плохо.

– Это не прокатит, – отрезал Абрамов, бросив на неё сочувствующий взгляд.

– Офис в аренде. Оборудование старое, по стоимости – кот наплакал, – вслух оценивала она активы компании, понимая, что не покроет и сотой доли долгов. Она посмотрела на Кирилла. – Почему я попала под раздачу? Почему его-то не ищут?

– Им без разницы, – его голос звучал констатирующе. – Кто-то должен ответить, и всё. Это не суд, где разбираются в виновности. Елизара ищут. Но на это нужно время. А ты ближе. И, прости, беззащитнее.

Он несколько раз глянул в зеркало заднего вида, прищурившись. Даша напряглась, заметив, как на его обычно непроницаемом лбу проступили морщины: Кирилла что-то беспокоило.

– «Им»? – переспросила она, и внутри всё похолодело. – Тюнников связался с… криминалом?

Сидевший рядом человек, безусловно, был частью того же тёмного мира. Но каким-то… другим.

Кирилл кивнул.

– Вы же тоже оттуда, – констатировала она.

– Верно. Но я другой, – коротко бросил он, мельком глянув на неё.

Даша недоумённо повела плечами: что он имел в виду? Что за неизвестный науке вид человечества?

– Я не беспредельщик. Мне не нравится, когда невиновную бабу хотят пустить в расход.

«Бабу». «В расход». Слова, отдающие боевиками, прозвучали так дико, что стало даже не по себе. Под ложечкой засосало, во рту появился противный металлический привкус. Интуиция завопила в голос: «Опасно! Беги!»

Даша быстро прикинула: выпрыгнуть на ходу из джипа – вариант самоубийственный. В сумочке не было ничего, кроме помады, ключей и пачки салфеток – явно не орудие спасения. Она снова посмотрела на водителя, на его плечи, на руки, лежащие на руле. «Одним плевком уложит. Бесполезно даже пытаться».

– Если доживу до встречи с этим Тюнниковым, сама его прибью, – с мрачной решимостью процедила она, чувствуя, как злость ненадолго вытесняет страх.

– И как ты это сделаешь? – Кирилл бросил на неё взгляд, едва заметно приподняв бровь.

– Задушу! – выпалила она, живо представив, как её пальцы впиваются в шею подлеца. – Мало того, что нервы трепал, так ещё и так подставил! Тварь!

– А ты, оказывается, страшная женщина! – вдруг рассмеялся Кирилл, и смех его, неожиданно живой и тёплый, на секунду рассеял гнетущую атмосферу.

– Когда в гневе – да, – парировала Даша. – Все мужики как от огня пятками сверкают.

По её тону Абрамов не понял – то ли она этим хвасталась, то ли жаловалась, то ли предостерегала его.

– Я не из пугливых, Даш. Не сбегу, – ответил он с такой неподдельной уверенностью, будто давал клятву. – И до встречи с этим гадом ты доживёшь. Обещаю.

Она не была в этом уверена. Скорее, думала, что он просто её успокаивает, чтобы не устроила истерику в машине.

«Но зачем я ему? Развлечься?» От этой мысли, особенно от яркого представления её физического воплощения, Дашу бросило в жар, потом в холод. Кожа покрылась зыбью. Её передёрнуло. «Нет, только не это. Лучше уж…» Но мысль о том, что после её кончины родителям некому будет помочь, оборвала эту мрачную картину.

Даша вздрогнула, когда в кармане завибрировал телефон. Глянув на имя, она обомлела: Тюнников!

– Мой телефон прослушивается? Твои смогут отследить? – прерывисто спросила она, показывая экран Кириллу. Она не заметила, как перешла на «ты».

Тот молча вытащил свой телефон, набрал номер и кивнул ей, чтобы начинала разговор.

– Алло? Елизар Данилович, добрый день! – ответила Даша, стараясь говорить спокойно, кипя внутри. – Вы где?

– Дашенька, миленькая, держи оборону, – послышался в трубке сиропный голос Тюнникова. В трубке были сильные помехи, будто он звонил из бункера или с подводной лодки.

– Нет, Елизар Данилович, мы так не договаривались! – попыталась говорить строго. – Почему вы свой бизнес свалили на хрупкие плечи бухгалтера? И кто разрешил раздавать мой личный номер направо-налево? И вообще, где вы? Три дня никто не может до вас дозвониться!

– Дашенька! Я улетел. В другую страну. Тут цунами, аэропорт закрыт… Не смогу вернуться в ближайшее время.

Даша скосила глаза на Кирилла. Тот жестом велел тянуть время.

– Елизар Данилович, что происходит? Тут очередь из кредиторов выстроилась, – её голос дрогнул. Она прислушивалась к заднему фону: гудки, крики чаек, гул толпы. – Я поставила на рельсы вашу компанию, и что теперь?! Вы куда-то пропали, денег на счетах нет… Почему претензии ко мне?! Это не мой бизнес! Я всего лишь наёмный работник!

– Даша, ты моё золотце. Выкрутишься как-нибудь. Ты же умная девочка и всё вытянешь!

«Золотце». От этого слова она чуть люк головой не пробила. И ей стало предельно ясно: Елизар знал, на что её обрекает!

– Выкручусь?! – зарычала она, сверкнув от злости глазами. – В офис пришли люди, готовые меня на органы разобрать! – Даша бросила взгляд на Кирилла, который слушал, не мигая. Лицо его выражало лёгкий шок. Она намеренно сгущала краски, давая понять директору, что всё плохо.

– Никто тебя не тронет, уверяю!

«Врёт. Сука, ещё как врёт!» Даша сжала кулак так, что ладонь заныла от прострелившей боли.

– Я не собираюсь отрабатывать ваши долги своим телом! Немедленно возвращайтесь и разгребайте за собой это дерьмо! – разъярённо прошипела она, стараясь глубоко дышать, чтобы не закричать. Очень хотела выпустить пар: вцепиться зубами в горло Елизара или в его холёное личико.

– Тебя же никто не заставляет идти на крайние меры, – услышала Даша в ответ.

– А вы этих людей видели? Они меня спрашивали? Пришли и угрожали!

– Ой, Дашенька, я не ожидал от тебя таких непристойностей.

Ей надоело слушать этот детский лепет. Готовность вцепиться ему в глотку была почти физической.

– Елизар, если ты, тварь такая, не вернёшься в ближайшее время, я сама тебя найду и собственными руками задушу! – выдохнула она всю свою ненависть в трубку.

Кирилл, уже припарковавший машину у офиса, сидел не шелохнувшись. Словно под градом её угроз боялся пошевелить даже бровью.

– А я тебя предупреждал! – вдруг заявил Елизар. – Не будешь покорной и послушной – огребёшь. Так что ты сама во всём виновата. Не захотела быть подо мной, теперь разбирайся с этим дерьмом! Всё. Мне пора.

– Конченая дрянь! – зашипела она, когда в трубке раздались короткие гудки. На глаза навернулись предательские слёзы бессилия и ярости.

Кирилл убрал свой телефон от уха. Даша замерла, осознавая страшную вещь: её отказ быть девочкой Тюнникова на одну ночь превратился в угрозу её жизни. Она для него просто расходный материал. Этот гад вернётся через пару лет, откроет новую контору, найдёт новую «Дашу»… А её уже не будет на этом свете.

– Ты в порядке?

Кирилл осторожно тронул её за плечо. Даша дёрнулась, стукнувшись коленом о бардачок, и резко обернулась к нему, уставившись испуганным и одновременно разъярённым взглядом.

– Даш, ты чего? – нахмурился Абрамов.

Она долго смотрела на него, пытаясь прочитать в его глазах финальный сценарий. «В машине убивать не будет. Дорого отмывать. Значит, в офисе. Логично: нет свидетелей, есть готовая легенда – «бухгалтершу убили за долги фирмы». Убийц не найдут».

– Ты у меня спрашиваешь «всё ли в порядке»? – сглотнула она застрявший ком в горле. Её начало колотить. Она сжала волю в кулак, чтобы не показать ему свой страх. – Удалось его засечь? – «Напоследок хочу знать, найдут ли этого подлеца?»

– Да. Мои уже вылетели за ним.

Новость обрадовала. «Хоть смерть моя будет не напрасной. Он тоже за всё поплатится».

– Сейчас поднимись в кабинет и подготовь все документы, которыми ты занималась.

Она посмотрела на тёмное здание офиса.

– Кадровые тоже нужны? – спросила она, думая, что это займёт немного времени и практически не отсрочит её кончину.

– Да, мне нужны все документы! – жёстче повторил Кирилл, поглядывая в боковое зеркало. – Сделай всё быстро. Иди. Я сейчас подойду, – жестом руки отправил он её.

«Хладнокровный какой! Ничего человеческого: только что помогал с аварией, руку отцу пожал… улыбался и смеялся, а теперь… отправляет меня на собственную смерть».

Кирилл подошёл к железной решётке окна и, позвякивая, что-то вытянул из-под отлива. Подав связку ключей, кивнул Даше, чтоб заходила. Сам остался снаружи.

Она шла по коридору с чётким пониманием, что это, возможно, её последние шаги в мире живых.

Чем ближе Даша подходила к конечной точке, тем больше тяжелели ноги, словно к ним привязали гири. Отдуваясь и заливаясь потом, всё же добралась до кабинета. По пути дёргалась во все двери, но они были наглухо закрыты, запасной выход – под навесным замком. Спрятаться совершенно негде.

В голове не укладывалось, что Кирилл после всего, что сделал за это время, может безжалостно приставить дуло к её виску.

Войдя в кабинет, она остановилась, чувствуя, как силы покинули её. Хотелось просто упасть и ждать своей участи. Смотреть Абрамову в глаза, когда будет спускать курок. «Зачем я буду ему помогать? Очень надо – сам найдёт… Меня ведь нашёл».

Оторвав ноги от пола, подошла к шкафу, где ещё пару дней назад всё красиво и аккуратно разложила по регистраторам и папкам. Вспомнила, как была довольна собой: археологические раскопки были завершены, а бардак трансформирован в порядок.

Достала первую партию регистраторов и сложила стопкой на столе, потянулась за второй.

Действовала как под гипнозом. Будто в трансе. В это время в голове искала хоть какую-то лазейку остаться в живых: окна выходили на парковку, где стоял джип Абрамова. «Выпрыгнуть? Пока он сюда идёт…» Идея казалась безумной, но неотвратимость событий толкала на неё.

Внезапный звук заставил её обернуться. В дверном проёме стояла крупная фигура. Но это был не Абрамов. Ни телосложением, ни одеждой не похож.

«Не решился сам? Прислал своего человека?» За окном послышался звук отъезжающего автомобиля. Сердце упало. «Точно. Уехал. Оставил меня на растерзание этому отморозку». Она пожалела, что вместо того чтобы спасать свою жизнь, занималась чёрт знает чем! Не подготовилась к побегу через окно. Сейчас уже поздно. Её охватила паника. Страх вновь сковал всё тело. Даша замерла.

Незнакомец неприятно ухмылялся. Он не был таким монолитом, как Кирилл, но его мощи вполне хватит, чтобы справиться с ней в три счёта.

– Привет, красотка, – сипло бросил он.

По тому, как его глаза бегали по её фигуре, стало ясно: у него на уме не только убийство. Это давало отсрочку, но и делало всё в тысячу раз отвратительнее.

Неспешность, с которой он откладывал расправу, вдруг зажгла в ней безумную надежду на чудо. Даша попятилась. Рука наткнулась на холодный канцелярский стакан, затем нащупала острые ножницы. В груди вспыхнул огонь решимости. Даша решила: будет драться до последнего вздоха.

Когда жертва продемонстрировала «холодное» оружие, мужик громко рассмеялся, задрав голову вверх. Глядя ей в глаза, не спеша достал из-за пояса пистолет. Не целясь, держал в руке, подчёркивая преимущество. Ноги Даши задрожали, язык отнялся.

– Ну давай, – поманил он её пальцами, надвигаясь как танк. – Померяемся, кто быстрее. А?

Она понимала, что ножницы против пистолета – смешно. Швырнула в него стакан с ручками. Они отскочили от него, как горох от стены. Мужик снова заржал.

– Иди ко мне, не бойся. Будешь послушной – просто порезвимся. Будешь капризничать – на ленточки порежу, – с угрозой закончил он.

Даша не спускала с него глаз, сканируя каждое движение. Под руку попались тяжёлые папки-регистраторы. Она швырнула их ему под ноги. Тот просто их перешагнул, ускоряясь. Жертва осознавала, что у киллера заканчивается терпение.

– Когда свой агрегат в тебя вставлю, сразу поймёшь, где твоё место, – пообещал он, подходя совсем близко.

Даша увернулась от его протянутой руки и метнулась в сторону, используя стол как баррикаду. Нужно было заманить его глубже в кабинет, а самой выскользнуть к выходу. Она успешно загнала мордоворота в ловушку. Осталось перемахнуть через соседний стол… но длинное пальто могло зацепиться и сорвать побег.

Увидев, что амбал уже рядом, Даша собрала все силы и подпрыгнула. Проскользив по столу, выпрыгнула в коридор. Рванула за угол одновременно с раздавшимся за спиной выстрелом. Её ноги подкосились, когда она наткнулась во что-то большое, твёрдое и неожиданное.

Оцепенела. «Их двое. Сейчас…» Она ждала удара, но его не последовало. Попыталась дёрнуться назад, но её крепко прижали к стене. Тело, заслонившее её, совершило полуоборот. Раздались приглушённые хлопки, от которых содрогнулось всё её естество. Даша задрожала и зажмурилась.

– Не тронул тебя? – знакомый бас прозвучал прямо над ухом. Абрамов отступил, выпуская её. «Как он здесь оказался? – промелькнуло в голове. – Ведь я слышала, как машина уехала…»

Даша открыла глаза, заметив тёмную ссадину на его скуле. Его взгляд быстро пробежал по ней, оценивая целостность. Убедившись, что всё в порядке, он схватил её за руку и поволок к выходу.

Даша, спотыкаясь, бежала за ним, мельком заметив в его свободной руке пистолет.

На выходе Кирилл резко остановился, высунулся, осмотрел улицу. Убедившись, что та пуста, скомандовал:

– В машину. Живо.

Как она бежала, как вскарабкалась в салон – Даша не помнила. Помнила только железную хватку его руки и ощущение, что только что вырвалась из пасти одного зверя, чтобы оказаться в клетке к другому. Но к какому именно – до сих пор не было понятно.

Глава 5

Очнулась она резко, когда машину так тряхнуло на ухабе, что зубы щёлкнули с неприятным звуком. Сознание, ускользавшее в пустоту, вернулось обратно.

Даша сфокусировалась на лобовом стекле. За ним бушевала белая мгла. Снег валил хлопьями, яростно хлеща по стеклу, за которым не было видно ни дороги, ни неба – лишь белая пелена и уверенный нос джипа, плывущего сквозь метель на ощупь.

– Куда ты меня везёшь? – Голос её прозвучал хрипло, связки сдавило страхом. Она бросила испуганный взгляд на Абрамова, пытаясь нащупать им очертания оружия под его курткой.

Мысль ударила как обухом: «В лес. Завезёт подальше. Закопает, как ненужную вещь». По коже забегали колючие мурашки. Сглотнуть слюну оказалось мучительно трудно – горло сжалось в тугой узел.

– Наконец-то звук появился, – ответил Кирилл, и в его густом басе прозвучала лёгкая усмешка. Он быстро, на долю секунды, глянул на неё, а потом снова уставился в белую круговерть за стеклом.

Машину слегка повело вбок, колёса на мгновение потеряли сцепление, и Даша инстинктивно вцепилась в рукоятку над дверью. Ехали они явно не по асфальту – под колёсами хрустело, скреблось, и джип покачивался на кочках, как тяжёлая лодка на волнах.

– К себе. У меня охрана, закрытая территория. Там тебя проще защитить, пока не разберёмся.

От воспоминаний о том, что случилось в офисе – мужик с ухмылкой в дверном проёме, холодная сталь пистолета, собственное беспомощное метание, – внутри всё перевернулось. Подступила тошнота, во рту обильно и неприятно скопилась слюна. Даша сжала челюсти, заставив себя дышать глубже, втягивая запах кожи салона и мужское терпкое амбре самого Кирилла.

– Зачем ты это делаешь? – выдохнула она, справившись со спазмом. Она глянула на профиль Абрамова, освещённый светом приборной панели.

– Что?

– Спасаешь меня. У тебя же из-за этого проблемы будут.

Он снова коротко рассмеялся, и этот звук прозвучал тепло и добродушно, совсем не сочетаясь с его обликом и обстоятельствами.

– Я с этим справлюсь. А ты – нет. – Он пригляделся к Даше. Его рука, огромная и тёплая, накрыла её закоченевшие пальцы, сжатые в кулак на коленях. – Испугалась? – Он на секунду сжал их, потом отпустил, бросив взгляд на датчик температуры. В салоне было тепло. Он снова посмотрел на бледное, застывшее лицо и огромные глаза попутчицы. – Мне надо было сразу с тобой зайти. Пока я гасил тех двоих, не заметил, как третий просочился. – Кирилл недовольно качнул головой. – Тебя чуть не… поранили.

Слова «тех двоих гасил» прозвучали так буднично как будто он говорил о починке крана. Но смысл их дошёл до сознания Даши не сразу, а потом обрушился ледяной волной, от которой перехватило дыхание. Он не бросил её. Он вёл какую-то свою войну на её пороге, пока она металась внутри.

– Я думала… ты уехал, – пробормотала она, глядя на снежную стену за окном. – Раз вычислил Тюнникова, то я тебе больше не нужна.

– Как я мог уехать? – фыркнул Абрамов, и в его голосе прозвучало что-то похожее на искреннее недоумение. – Я ж твой парень. Забыла, что ли? – Он на миг сверкнул на неё глазами, и в уголках его рта заплясали знакомые смешливые складочки.

– Не смешно, – выдохнула Даша, отвернувшись к окну. За стеклом не было ни неба, ни земли – лишь бешеный, неумолимый поток белизны. – Прости, что вписала тебя в эту авантюру с родителями. Мама спит и видит, как бы меня пристроить.

Даша намеренно перевела разговор на другую тему, стараясь не думать о пережитом ужасе, иначе мрачные мысли накроют её с головой.

– Да я не против, – отозвался он, и в его тоне не было ни насмешки, ни притворства. – Побуду твоим парнем, пока вся эта заваруха с Елизаром не закончится.

Она украдкой посмотрела на его профиль. Тусклый свет приборов выхватывал из полумрака мощный лоб, линию брови, твёрдый подбородок. За окнами бушевала снежная вселенная, а здесь, в этой тёплой, гудящей капсуле на колёсах, было странно тихо и… безопасно. Парадокс, от которого кружилась голова.

– Скорее Робин Гудом, – пробормотала она.

– Нет, – его ответ прозвучал резко и без обиняков. Машину снова подбросило, и они с громким скрежетом прочертили днищем по ледяной корке. – Я не такой благородный, каким могу показаться. У каждого есть своя цель, своя мотивация.

– У тебя тоже? – спросила она, боясь услышать ответ.

– Конечно, – коротко бросил он. – Но сначала я хочу разобраться с Тюнниковым.

Ей отчаянно хотелось знать эту цель и так же отчаянно – не знать никогда. Нутром чувствовала, что она касается её. Страх перед правдой сплетался с нарастающим, иррациональным доверием к этому грубоватому, опасному и необъяснимо заботливому человеку.

Даша сжала кулаки, пытаясь подавить мелкую, предательскую дрожь в коленях. Мысли носились, как спугнутый рой ос – беспорядочно мелькая, не давая ухватиться толком ни за одну.

– А что потом? – тихо прозвучал её голос, челюсть ходила ходуном. – Он же не вернёт деньги. Даже если ты его найдёшь. Мне так и придётся всю жизнь прятаться? Оглядываться на каждый шорох? Жить в тени?

– Потом будет потом, – ответил он твёрдо. – Сейчас главное – разобраться с теми, кто пришёл за тобой. Я не позволю, чтобы Елизар сделал тебя разменной монетой в своей игре.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и обязывающие. Даша не успела ничего ответить.

Внезапно впереди, в белой пелене, возникли тусклые, расплывчатые огни – фонари на высоких столбах. Джип, не сбавляя хода, рванулся вперёд. Автоматические ворота плавно разъехались в стороны. Машина влетела на территорию, и из-под её мощных колёс вырвались пушистые стрелы снега, обильно засыпавшие боковые стёкла.

Их встретил ухоженный двор, подсвеченный мягким, тёплым светом заснеженных фонарей. Снег здесь лежал чистым покрывалом, искрясь в свете. А в центре, как прочное, надёжное убежище, стоял одноэтажный, но крепко сбитый дом из дерева. Он выглядел не вычурно, но основательно, как крепость. Его окна светились тёплым, живым светом.

Кирилл заглушил двигатель. Наступившая тишина оглушила. В тепле салона плечи Даши мелко дрожали.

– Даш, тебя чего так трясёт? – спросил Абрамов, его голос в тишине прозвучал неожиданно громко, но мягко. Он смотрел прямо перед собой на освещённое крыльцо дома. – Здесь тебя никто не посмеет тронуть. Ты в безопасности.

От слов, сказанных с такой твёрдой уверенностью, внутри у неё что-то надорвалось.

– А ты? – прорвалось наружу то, что сидело внутри.

Он очень медленно повернул голову. Его взгляд, чёрный и пристальный, намертво вцепился в её глаза, словно физически ощупывая её страх и сомнения.

– У меня к тебе другой интерес, – проговорил он с размеренной, обдуманной чёткостью. Невозмутимостью. – Поверь, я не маньяк, который собирается держать тебя против воли и издеваться. Ты нужна мне по нескольким причинам. Но об этом потом. – Он на секунду замолчал, давая словам осесть. – Сейчас тебе надо выдохнуть. Переварить и пережить то, что уже случилось. – Кирилл, наконец, отпустил её взгляд, переведя его на освещённые окна дома. – Для твоей слабой психики сегодняшних приключений достаточно.

Кирилл вышел из машины, обошёл её и помог Даше выбраться. Абрамов мягко, но непреклонно поддерживал Дашу под локоть, ведя к дому. Снег хрустел под ногами, а в воздухе пахло морозом и сладко-смолистым дымом из трубы дома. Он толкнул массивную дубовую дверь одним уверенным движением плеча. Она беззвучно поддалась. Негнущимися ногами Даша переступила порог, попав в тёплый рай.

Внутри дом оказался неожиданно уютным. Никакой показной роскоши или мрачной «бандитской» обстановки. Было просто, основательно и по—мужски уютно. Мягкий, рассеянный свет от нескольких ламп, тёплое дерево стен и пола, массивная, но удобная мебель из кожи и тёмного дерева, которая казалась продолжением самого хозяина – такой же крепкой и надёжной.

В прихожей Кирилл скинул с себя куртку, повесив её на крюк, затем развязал шнурки на берцах и скинул их. Даша несмело последовала его примеру – принялась стягивать верхнюю одежду.

Абрамов растворился в глубине дома, оставив её одну. Гостья несмело прошла в гостиную, озираясь по сторонам.

– Скоро будет обед.

Даша вздрогнула и обернулась. Кирилл стоял в дверном проёме, который она до этого не заметила. Сделала вывод, что там кухня. Он глянул на часы на руке, поправил себя:

– Точнее, полдник. Для сугреву чай будешь?

Она помотала головой, отказываясь.

В голове крутились вопросы: «Кто он на самом деле? Почему так рьяно взялся за её защиту?»

Слишком свежи были воспоминания о выстрелах и нависающей над ней смертельной опасности. Сейчас была короткая передышка. В тепле и тишине её сжатые в тиски нервы стало понемногу отпускать. Она впервые за долгие часы почувствовала, что действительно может выдохнуть.

Глава 6

Даша заставила непослушные ноги двинуться к огромному кожаному дивану. Мысль о будущем сверлила мозг с упорством перфоратора в шесть утра. Хотелось бы знать, что ждёт её в будущем. «Сейчас я Абрамову нужна для каких-то целей, а потом? Потом снова превращусь в пушечное мясо? Что он задумал?»

– Комната готова. Идём, покажу. – Его голос вынырнул из тишины, и Даша дёрнулась, словно пойманная в неловкой позе. Она даже не заметила, как он исчез и появился. Бесшумный, как тень.

По коридору прошли мимо пары закрытых дверей. Даша мысленно наклеила на них ярлыки: «Тайная обитель», «Склад неопределённости» и «Чердак со скелетами». Вряд ли, конечно, но чем чёрт не шутит в доме таинственного спасителя.

– Располагайся.

Даша переступила порог и огляделась, замечая, что дизайн комнаты выдержан в гамме дорогого минимализма. В мужском стиле.

– Минут через пятнадцать стол будет накрыт, – сообщил Кирилл.

Даша кивнула, будто получила стратегическое задание, и шагнула вперёд. За её спиной дверь тихой щёлкнула. Она повернулась и уставилась на деревянную поверхность. Не то чтобы она жаждала сбежать, но осознание, что её могут запереть, действовало не хуже холодного душа. Выждав несколько минут, поняла, что её не пленили.

Обойдя комнату, нашла совмещённый санузел. В ванной зеркало преподнесло сюрприз: в нём отражалась женщина, выглядящая так, будто провела пятнадцать лет в экстремальных условиях. «А ведь мне всего двадцать девять!»

Умывшись, Даша растянулась поверх покрывала. И тут испытала момент чистой паники. Сумочка! В кабинете, среди бумажных свидетельств, вместе с трупом наёмника осталась её сумочка. А в ней – паспорт, телефон, остатки нормальной жизни в виде помады и скидочной карты из кофейни, откуда забрал её Абрамов.

«Чёрт! Ну как же так, Корпун? – сердце принялось отбивать чечётку где-то в районе горла. – Сходить Кириллу сказать?»

Разум быстро наложил вето на эту идею. Сумочка в кабинете – ложный след для кредиторов. Без телефона она оказалась в полной информационной блокаде. Как там родители? Воображаемые картины их тревоги заставляли внутренне сжаться. Представила, как приехавшая на место преступления полиция находит её паспорт и сообщает родителям!..

Но в тот момент она думала лишь о том, чтобы оттуда живой ноги унести. Не до пустяков было. Да и насчёт Абрамова были серьёзные сомнения. Они, впрочем, никуда не делись. «Хоть бы сказал, что от меня надо? А то сижу, как в клетке, голову ломаю над его загадочными целями».

Если паспорт найдут, потом проблем не оберёшься. Если, конечно, вся эта история с Тюнниковым не разрешится магическим образом. Надежда в душе Даши не угасала, и она наивно мечтала, что вскоре окажется в своей квартире, в поисках вакансий на HeadHunter, попивая подорожавший кофе.

От резкого стука в дверь Даша подпрыгнула на месте, будто её ударило током. Через пару секунд поплелась открывать дверь. Но нетерпеливая персона с той стороны рванула дверь на себя, и Даша, толкнувшая полотно плечом и не встретив ожидаемого сопротивления, совершила изящный кульбит через порог. Мир на миг перевернулся, но жёсткого знакомства с отполированным деревянным полом не случилось. Её поймали и поставили на ноги крепкие руки, обхватившие талию с уверенностью автокрана, поднимающего хрупкий груз.

– Не ушиблась? – знакомый бас прокатился прямо над макушкой.

Волна жара – от неловкости, испуга и этого внезапного, слишком плотного касания накатила на неё с силой цунами. Она помотала головой, пытаясь отогнать и румянец, и головокружение.

– Тебя уже ноги не держат. Тебе поесть надо. Как раз пришёл за тобой, – Кирилл отпустил её талию и, перехватив за запястье, потащил за собой.

– Кирилл! – позвала его Даша, стараясь ослабить хватку, от которой на коже уже проступали красные следы. Он шёл так быстро, что она едва касалась пола, напоминая воздушный шарик, который несёт порывом ветра. – Ты делаешь мне больно.

Он на секунду замер, окинул взглядом её руку в своей железной хватке, затем сменил захват. Его ладонь обхватила её кисть целиком, и её маленькие пальцы инстинктивно вцепились в ребро его мощной ладони.

В тот миг, когда его ладонь коснулась её запястья, по коже пронёсся разряд чего-то острого, почти электрического, от которого внутри всё сжалось в новый напряжённый комок.

Абрамов привёл её на кухню. Пространство было просторным, основательным, как и всё здесь. Массивный деревянный стол казался вырубленным из цельного дуба, а стулья выглядели так, будто были рассчитаны на вес бронированного автомобиля.

«Ну да, – промелькнуло у неё в голове, пока она скользила взглядом по этим монументальным предметам, – такую массу ещё выдержать нужно». Она покосилась на громилу, почувствовав себя внезапно крошечной и хрупкой, как фарфоровая статуэтка рядом с бетонным блоком.

Воздух был густым и тёплым, пропитанным мясным, наваристым ароматом, исходившим от кастрюли на плите. От этого запаха у Даши предательски заурчало в животе.

– Садись, – указал Кирилл на ближайший стул и отодвинул его от стола одним лёгким движением, с той же небрежной силой, с какой она бы смахнула крошку.

Даша послушно уселась, её взгляд скользнул по столешнице, накрытой плотной скатертью с замысловатым узором. «Где Абрамов и где узоры, – мысленно отметила она это несочетаемое, – будто медведь в кружевах». Её пальцы нервно почесали лоб. На столе уже стояли две глубокие тарелки, ложки, ножи, хлеб.

– Добрый вечер! – раздался низкий, грудной женский голос справа, и в поле зрения Даши вплыла полноватая, круглолицая женщина лет пятидесяти, двигавшаяся по кухне со скоростью кометы.

– Добрый, – автоматически ответила удивлённая Даша, следя глазами за её уверенными действиями. Отлепив от неё ошарашенный взгляд, она перевела его на Кирилла. Тот, сложив руки под мощным подбородком, наблюдал за её реакцией с той самой, едва уловимой усмешкой в уголках глаз. В его чёрных, обычно непроницаемых глазах, стояло озорное веселье.

– Добрый вечер, Руфина Константиновна, – отозвался Кирилл. Голос его звучал уважительно, почти мягко. – Судя по летающему аромату, сегодня ваш коронный борщ.

– Вы угадали, Кирилл Александрович, – ответила Руфина, и в её голосе зазвучала профессиональная гордость.

А Даша отметила, что их с Кириллом отчества совпадают. Это ли не знак судьбы?!

Руфина разлила по тарелкам густой, тёмно-рубиновый борщ, от которого клубился согревающий душу пар. Первую тарелку поставила перед хозяином. Но Кирилл молча переставил её Даше. Этот маленький жест поразил её сильнее, чем могла бы поразить его грубая сила. Его действия не укрылись от заинтересованного взгляда Руфины.

Через мгновение вторая тарелка появилась и перед ним, а следом – глиняная крыночка с густой сметаной.

Дашу порадовал факт того, что, во-первых, в доме, кроме неё, была ещё одна женщина. Это работало как слабое, но обнадёживающее свидетельство: Абрамов и вправду… нормальный. Не маньяк-убийца. Во-вторых, эта женщина – живой свидетель. Свидетель того, что она, Даша, здесь была. «Ну, если Кирилл вдруг передумает и решит… избавиться от меня», – промелькнула мрачная, но практичная мысль. Она ведь до сих пор не знала его истинных намерений.

– Это Дарья Корпун, моя… гостья, – представил он, и эта небольшая осечка слегка кольнула Дашу под рёбра. Она внутренне сжалась, боясь, что он сейчас напомнит об их игре для её родителей и представит в духе «пассия» или «девушка».

– Очень приятно, – улыбнулась Руфина Константиновна, и её взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по Даше. – Наконец-то в доме появились гости. Да ещё такие привлекательные. Давно пора. – Она говорила это так, словно произносила вслух нечто большее, чем просто вежливость. Словно у неё с Абрамовым был общий секрет, в который Даша пока не посвящена.

– Ешьте, пока горячее, – наставительно сказала Руфина, уже возясь у духового шкафа, откуда потянуло сладковатым, ванильным духом свежей выпечки.

Даша взяла ложку. Первый глоток был обжигающим и невероятно вкусным. Тепло, настоящее, физическое, начало разливаться по промороженному насквозь телу, медленно оттаивая ледяные комки страха, засевшие где-то в районе желудка. Она ела молча и сосредоточенно, пытаясь заглушить едой хаос мыслей.

Кирилл ел быстро, с деловитостью человека, для которого приём пищи – необходимая процедура. Он периодически бросал на неё короткие, оценивающие взгляды, словно сканируя её состояние.

Перед ней поставили чашку чая, а на блюдце – пышный ломоть шарлотки. От резкого движения Дашу слегка повело. Она на секунду закрыла глаза, чтобы переждать лёгкое головокружение. Открыв их, она встретилась с пристальным, прожигающим взглядом Абрамова. Он хмурился, и в его обычно каменных глазах читалось беспокойство.

При мягком свете кухонной лампы его лицо казалось менее суровым, почти человечным. Тёмно-багровый синяк под кровавой ссадиной на скуле отчётливо проступал, и Дашу неожиданно кольнуло чувство, в котором смешались досада и щемящее сочувствие. «Получил их, когда меня спасал, – подумала она. – Взял на себя удар, буквально и фигурально, вытащил из лап смерти».

– Тебе не надо… обработать? – смущённо проговорила она, указав пальцем на собственную скулу, словно проецируя его травму на себя. Своей неуклюжей попыткой хотела выразить хоть какую-то благодарность.

Кирилл слегка замедлил движение ложки ко рту, вскинув на неё глаза. В них мелькнуло что-то нечитаемое. «Он удивлён? Или ему смешно?» Потом он всё же отправил ложку в рот, неспешно прожевал и проглотил.

– Да, – просто согласился он. – Можешь обработать, после того как поешь.

Даша испытала внутренний раздрай. С одной стороны, сама предложила, и вроде бы нужно проявить заботу. Но с другой… С другой – мог бы и отказаться! Теперь придётся подходить к этой ходячей крепости с ваткой и перекисью. От одной лишь мысли о том, что ей придётся стоять рядом с ним, её пронзила неконтролируемая дрожь.

– Слушай, в офисе моя сумка осталась… телефон и документы, – переменила она тему, чувствуя, как щёки начинают наливаться жаром.

– В курсе. Разберусь с этим, – отмахнулся он, словно речь шла о забытых перчатках. Потом кивком головы, властным и не допускающим возражений, указал на чашку. – Пей чай! – скомандовал он, но тут же добавил более мягко: – Шарлотка у Руфины Константиновны – пальчики оближешь.

Даша уже закончила трапезничать и ждала, когда наестся Кирилл. Закончив поглощать шарлотку кусок за куском, Абрамов сполоснул руки под краном, смахнул капли могучим встряхиванием и куда-то бесшумно исчез.

Руфина Константиновна в это время действовала с чёткостью отлаженного механизма: убрала со стола, загрузила посуду в посудомойку, протёрла столешницу. Потом её цепкий, хозяйский взгляд, привыкший замечать каждую пылинку, обвёл помещение по периметру.

Убедившись, что всё сияет и стоит на своих местах, она подошла к Дарье, приняв выражение лица, в котором смешались извинение и срочность.

– Дашенька, – начала она, приоткрывая холодильник, дверца которого вздохнула холодом. – Я сейчас уезжаю. На несколько дней. Внуки заболели, дочь просит помочь. Кирилл Александрович дал мне отгулы. – Она махнула рукой в сторону окна, за которым бесновалась снежная белизна. – Да и с этой метелью я бы всё равно завтра не проскочила. Так что… – она прижала ладони к груди в немом, но красноречивом жесте мольбы, – не сочтите за сложность… присмотреть за ним. Накормите. Завтрак, обед… Он сам себе чай сделает, конечно, но поесть нормально ему необходимо. – Её взгляд скользнул к контейнерам, аккуратно сложенным стопками на полках холодильника. – Тут уже готовое на сегодняшний ужин, только разогреть. Продукты я свежие завезла. На ваше усмотрение можете что-нибудь приготовить.

Даша почувствовала, как почва под ногами, и без того зыбкая, окончательно поплыла. Такого поворота она не предусмотрела. Кормить этого… этот ходячий энергоблок? Прокормить такую махину? Она мельком глянула на остатки шарлотки на блюде – от неё остались ножки да рожки.

– Но я… я не знаю, что он любит! – вырвалось у неё, и в голосе зазвучала неподдельная паника.

Руфина махнула рукой, будто отмахиваясь от пустяка.

– Он, милая, всеядный. Аллергии ни на что нет. Готовь, что сама ешь, не промахнёшься. Главное – порции побольше, чтоб голодный не ходил.

– Руфина Константиновна! – как гром среди ясного неба, прогремел бас из глубины коридора. – Машина подъехала!

Экономка встрепенулась и резко захлопнула дверцу холодильника.

– Я побежала! Позже свидимся! – бросила она на ходу, исчезая в дверном проёме.

Брошенное на бегу «свидимся» повисло в воздухе. Оно было таким простым, таким бытовым, что на секунду встроило эту сумасшедшую ситуацию в рамки нормальной жизни. Словно Даша действительно была здесь гостьей. Обнадёживающая мысль, что через какое-то время они действительно увидятся на миг настроила её на позитивный лад.

Первым порывом было рвануться вслед за Руфиной – последней нитью, связывающей с привычным миром, где есть больные внуки, дочь и поездка в метель. Но из прихожей донёсся низкий бас, и желание бежать следом тут же угасло. Даша решила не мешать им прощаться и поменьше подставляться под взгляд Абрамова.

Она опустилась на первый попавшийся стул. В голове поднялась настоящая круговерть, как метель за окном. Жизнь, будто взбесившийся лифт, без остановки меняла этажи и направления. То её хотят убить, то она сидит на кухне у своего похитителя-спасителя, а теперь ещё и становится его кухаркой. Сюжет для абсурдного детектива, где героиня вместо того, чтобы бежать, задумывается о калорийности борща для антагониста.

Даша закрыла глаза, пытаясь унять лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Тишина в опустевшей кухне вдруг стала громкой. И в этой тишине отчётливо зазвучало осознание: теперь она здесь одна. С ним. И её новая, временная обязанность – не дать этой глыбе проголодаться.

Глава 7

– Кирилл, ты сказал, у тебя есть своя цель. Я должна знать: как ты хочешь меня использовать?

Даша задала вопрос, стоя между его широко расставленных ног, в своеобразной ловушке из мышц. Его огромные руки с разбитыми костяшками и синими, абстрактными наколками, лежали сейчас расслабленно на коленях, пальцы поджаты. В этот момент они не выглядели устрашающе.

Она старалась сохранять дистанцию, иллюзию безопасности: не касаться его мощных бёдер своими ногами, не дышать на его лицо, пока ватка с перекисью водорода касалась ссадины на его скуле.

Даша прижгла особенно глубокое место, ожидая хоть какой-то реакции – вздрагивания, гримасы. Но Абрамов даже не моргнул. Его лицо оставалось каменной маской, лишь чёрные глаза неотступно следили за ней.

Немного наклонившись, она инстинктивно подула на обработанное место. «Там сейчас, наверное, печёт, как на раскалённой сковородке». Она упрямо смотрела куда угодно: на узор обоев, на тень от лампы, на собственную дрожащую руку, – только бы не встретиться с его взглядом, который был прикован к ней.

Кирилл зашевелился. Медленно поднял свою накачанную руку, и Даша вся сжалась в один комок ожидания. Сердце ёкнуло и замерло. Решив, что, задавая вопрос, переступила какой-то известный лишь ему запрет, и он сейчас что-нибудь с ней сделает.

Но он лишь нахмурился, будто отогнал назойливую мысль, и так же медленно опустил руку обратно на колено.

Даша, выдыхая застрявший в лёгких воздух, отступила на пару шагов, делая вид, что полностью поглощена архиважным процессом – закручиванием крышки на флаконе перекиси. Пальцы плохо слушались.

– Даша! – его голос прозвучал негромко, но с той стальной жёсткостью, от которой по её спине пробежал холодок. – Подойди.

Он не произнёс это как просьбу. Это был мягкий приказ. Его пальцы сделали короткий, властный жест, подзывая её к себе.

Она оставила флакон на столе, повернула голову и посмотрела на него. Мелькнула обнадёживающая мысль: «Ему ещё что-то надо обработать?»

Абрамов сидел неподвижно, как истукан, и его взгляд ясно говорил: он ждёт немедленного и беспрекословного повиновения.

Даша сделала неуверенный шаг. Видя, как сдвигаются его густые брови, образуя тёмную, грозную складку у переносицы, она пододвинулась ещё на полшага. Этого хватило. Его рука метнулась вперёд с пугающей для такой массы скоростью и обхватила её запястье. Его пальцы были тёплыми и не сдавливали больно, но и не предполагали, что их можно стряхнуть.

– Двигай ближе, – снова скомандовал он, потянув за руку на себя.

Даша сдвинула ноги на пару сантиметров и снова оказалась в той же позиции – между его бёдер, в нескольких сантиметрах от его тела. Её собственная тень накрыла его лицо. Даша сжала челюсти так, что заныли виски.

– Положи мне руку на плечо, – распорядился он уже спокойнее, но тон не оставлял пространства для дискуссий.

Она еле разжала зубы, чтобы спросить:

– Зачем?

– Ты боишься меня, – констатировал он, и в его голосе прозвучала не укоризна, а констатация факта, как диагноз. – Поэтому давай… потрогай и убедись, что я не акула. Что зубы внезапно не прорастут.

– Ну вот ещё! – вспыхнула она, и жар стыда и смущения залил щёки. Она попыталась дёрнуть рукой, чтобы высвободиться. Кирилл отпустил её запястье, но в тот же миг его ладонь легла на её талию, мягко, но неумолимо притягивая её ближе, пока её бёдра не упёрлись в край стула. – Ч-что ты делаешь? – зашипела она, чувствуя, как от этого контакта по всему телу пробегают разряды панического возбуждения.

– Давай. Трогай меня за плечи. Можешь грудь пощупать, убедись, что это просто мышцы, а не бронеплиты.

– Да что за дурость ты придумал?! – она вцепилась в его руку на своей талии, короткие ногти впились в кожу, пытаясь отодвинуть эту живую гору. Но громила опередил её: вторая его рука обхватила её с другой стороны, и Даша оказалась плотно прижатой к нему. Кирилл слегка подтолкнул её на себя, и она просто упала, инстинктивно обхватив мощную мужскую шею.

Даша уткнулась лицом в его коротко стриженные волосы, вдохнув густой, чистый запах – мужской, с оттенком мыла или геля для душа.

Она замерла, парализованная близостью. Сердце колотилось где-то в районе желудка, отдаваясь глухими ударами в висках. Её грудь в тонкой водолазке тесно соприкоснулась с его мощной грудной клеткой, и она почувствовала жар, исходящий от него, и твёрдый рельеф мышц даже сквозь слои одежды.

– Дурость – это когда ты от меня шарахаешься, – с какой-то внезапной, сдержанной злостью произнёс он, и его голос, глухой от того, что его лицо уткнулось ей в плечо, прозвучал особенно внушительно. – Думаешь, я не вижу этого?

Её щёки вспыхнули сильнее от осознания, что для него оказалось всё так очевидно.

– Не привыкла я к крупногабаритным мужчинам, – выдохнула она в его волосы, пытаясь отыскать хоть каплю сарказма, но голос дрогнул. – Да и вся ситуация… вообще-то, напрягает. Нервы сдают, если ты не заметил.

– Вот стой и привыкай ко мне, – приказал он, и его руки не ослабили хватку, но и не причиняли боли. Это было просто удержание. Обеспечение близости.

Она промолчала, чувствуя, как её собственное дыхание стало неровным.

– Не хочу, чтобы в случае критической ситуации, вместо того чтобы спасать тебя, тратить время и силы на преодоление твоего страха передо мной. Поняла? – он отклонил голову назад, чтобы посмотреть ей в лицо. Его глаза, чёрные и беспощадные, смотрели прямо в её. – Давай. Трогай меня.

«Да, блин, что он творит?!» – пронеслось в голове у Даши, хаотично и смущённо. Всё тело налилось жаром, сердце продолжало бешеную дробь.

Видя, что он не отступит, что эта нелепая, почти интимная процедура – его условие, его странный способ «терапии», она сдалась. Закрыла глаза, собираясь с духом.

Её рука, слегка дрожащая, медленно поднялась. Сначала она аккуратно, почти невесомо потрогала кончики его волос – они были колючими и жёсткими, как ёрш.

Преодолевая внутренний барьер, опустила ладонь ему на плечи. Ткань под пальцами была горячей, живой, под ней чётко читалось напряжение мощных трапециевидных мышц. Она скользнула ниже. Под ладонью бугрился твёрдый, как стальной трос, бицепс.

От всего его тела шёл ровный, мощный жар – не просто тепло, а излучаемая энергия, физическая мощь, заключённая в плоть. В этот момент она ощущала её не как угрозу, а как нечто… необъяснимо реальное и подавляюще настоящее.

– Всё, – чуть слышно выдохнула она. – Потрогала.

Всё её тело ещё трепетало мелкой, предательской дрожью – не от страха, а от чего-то иного, от этого непривычного, оглушительно близкого контакта, от его тепла под её ладонью и осознания того, что её пальцы только что касались этой ходячей крепости как чего-то… доступного.

– Отлично, – просто согласился он, и в его густом басе не прозвучало ни торжества, ни насмешки. Он разжал руки, отпуская её талию, и та немедленно ощутила странную пустоту и резкий приток холодного воздуха на место, где секунду назад был его жар. – Все разговоры будут, когда будешь готова к ним. Теперь иди, отдыхай, – сказал он, и это уже не было приказом. Скорее, констатацией: её лимит на сегодняшние потрясения исчерпан.

Даша кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она сделала шаг назад, потом ещё один, отдаляясь от него. Её ноги, ватные и неуверенные, понесли её к коридору.

Что бы ни задумал Кирилл Абрамов, как бы ни хотел её «использовать» – он не даст её в обиду. По крайней мере, пока она ему нужна. А это, в её нынешнем положении, было больше, чем она могла надеяться несколько часов назад, глядя на пистолет в руке киллера.

Глава 8

Её всё ещё сотрясало изнутри, даже когда она, укрывшись под тяжёлым, обволакивающим одеялом, зажмурилась, пытаясь заставить себя уснуть. Бухгалтерские проводки, проценты по кредитам и депозитам на разные сроки – всё это проносилось в голове, но не приносило никакого эффекта.

Пространство вокруг было незнакомым, насквозь пропитанным чужим запахом – древесины, чистоты и неуловимо мужского. Как параноик прислушивалась ко всем звукам этого дома: к тихому скрипу половицы где-то в глубине, будто кто-то неслышно ступал; к равномерному, утробному гулу отопительного котла; к мерному, гипнотическому тиканью настенных часов.

На секунду померещился приглушённый гул мотора за окном и голоса – то ли наяву, то ли уже в воспалённом воображении.

За окном всё так же бушевала и выла метель. Но здесь, внутри этих непробиваемо крепких стен, её вой казался бессильным. Эта вьюга была снаружи. А здесь – тишина и жутковатая безопасность.

Прошло два часа. Сон и не думал приходить. Слишком много всего вломилось в её жизнь за эти сутки, сокрушая привычные представления.

Стоило закрыть глаза, как перед ними возникал слащаво-подлый лик Тюнникова. Потом он плавно перетекал в очередь головорезов, выстроившихся за её жизнью. И над всей этой мрачной картиной маячило одно лицо – с широкими скулами, чёрными глазами и той вечной, едва уловимой усмешкой в уголках губ.

«Что он такое изобретал на кухне? – крутилось в голове, навязчиво и бестолково. – Зачем заставлял трогать себя? Как маньяк какой-то, полез обниматься. Ну да, боюсь я его, такого огромного… Чуть в штаны не наделала от его прикосновений. А кто бы не боялся? Он из-за меня людей убил. Причём нескольких. И как мне к этому относиться? Сказать «спасибо» и сделать вид, что ничего не было? Стереть из памяти, как дурной сон? Он защищает от внешних врагов, но сам-то чем лучше?»

Разум, уставший от паники, пытался навести порядок. Даша понимала: Кирилл не был рыцарем в сияющих доспехах. Он был сложной, опасной системой, живущей по своим законам. Но в этой системе она, Даша Корпун, оказалась под его защитой. И сейчас этого пугающего факта достаточно, чтобы не сойти с ума.

Не выдержав тисков тишины и собственных мыслей, она вылезла из кровати. Босиком послонялась по тёмной комнате, натыкаясь на невидимую в темноте мебель. В груди бушевал настоящий ураган, вторивший заоконной метели.

Измученная вакуумом, Даша приоткрыла дверь и выглянула. В длинном коридоре горел приглушённый свет, отбрасывая мягкие тени. Царила тишина.

Бродить по неизвестному дому, как призрак, побоялась. Вдруг Кирилл примет её за угрозу и… Она резко передёрнулась от этой мысли, холодный пот выступил на спине. Быстро вернулась в комнату и щёлкнула выключателем. Тёплый свет залил пространство, разгоняя страхи и тревогу.

Осмотрев в зеркале своё бледное, осунувшееся за день лицо и взъерошенные волосы, Даша решила, что нужно смыть с себя этот день. Всю липкую панику, пот и запах страха. Только вот переодеться было не во что: ношеное бельё после душа надеть не захочется. Решила застирать его. Заодно и голову отключить от всех мыслей.

Она долго стояла под струями почти обжигающе горячего душа, пытаясь отмыться до костей. А потом её взгляд упал на просторную, глубокую джакузи в углу. «Если уж попала в такую историю и оказалась в распоряжении у такого… хозяина, – с горькой иронией подумала она, – то грех не воспользоваться хоть какими-то плюсами. Может быть, это моя последняя ванна».

И она воспользовалась, позволив мощным струям массировать зажатые мышцы, пока кожа не стала розовой и тело не обмякло, на время сдавшись теплу и покою.

Закутавшись в большое, пушистое банное полотенце, Даша вышла из ванной в комнату – и тут же подпрыгнула на месте, едва не вскрикнув.

Возле стола, спиной к окну, стоял Кирилл. Он был в простой тёмной футболке, обтягивающей его торс, как вторая кожа. Он поморщился, увидев её реакцию.

– Извини, не хотел тебя напугать, – произнёс он тихо, и его голос в тишине прозвучал особенно густо.

Даша быстрым кивком головы показала, что всё в порядке. От этого резкого движения полотенце на груди съехало, обнажив взгляду Абрамова верхнюю часть груди и линию ключицы. Она ахнула и задёргала ткань, поднимая её выше.

Возясь с полотенцем, заметила, как его взгляд – чёрный и пристальный – на секунду прилип к этому месту, прежде чем медленно, с видимым усилием, поднялся к её лицу. В его глазах вспыхнуло хищное влечение. Голод вожделения.

От этого взгляда в её жилах кровь застыла. Потом бросило в жар. Даша сглотнула ком, вспомнив свои собственные страхи в машине: «Развлечься…» Сердце застучало, предупреждая об опасности.

– Твоя сумка, – он кивнул подбородком на предмет, лежащий на стуле. Абрамов засунул руки в карманы штанов.

– Спасибо, – хрипло ответила Даша, топчась на месте. От испуга и сквозняка её начало бить мелкой дрожью. Капли с мокрых волос скатывались по плечам, оставляя ледяные дорожки. – А документы Тюнникова? – выпалила она первое, что пришло в голову, лишь бы отвлечь этот обжигающий взгляд от своего тела, завёрнутого, как конфета, в этот жалкий кусок ткани.

– У меня, – ответил он, и его глаза, будто против его воли, снова скользнули по линии её плеч, по мокрым прядям волос на шее. Создавалось полное ощущение, что его в этот момент больше ничего на свете не занимало. Только это тело, скрытое под тонким барьером махры.

– Моя… помощь нужна? – рискнула она спросить, чувствуя, как глупо это звучит, но не в силах молчать в этом наэлектризованном тишиной напряжении.

Абрамов наконец оторвал взгляд от полотенца и перевёл его ей в лицо. Одна его бровь поползла вверх, образуя немой, но красноречивый знак вопроса.

– Я всё равно не усну, – поспешно объяснила она, махнув рукой в сторону тёмного окна. – Всякое мерещится. Место незнакомое, звуки… Буду просто время терять впустую. Голову хоть чем-то займу.

Он несколько секунд молча смотрел на неё, будто взвешивая её состояние. Потом коротко кивнул.

– Сейчас вернусь, – бросил он, шумно вдохнув, будто вынырнув из воды, и стремительно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Даша выдохнула, обмякнув. Затем, с новой решимостью, принялась намертво перевязывать полотенце, затягивая узел так, чтобы тот ни при каких условиях не развязался и не съехал. «Только бы не подумал, что это я его соблазняю…» – пронеслось в голове.

Кирилл вернулся через несколько минут. В его руках была какая—то одежда.

– Это моё. Будет велико, зато чистое, – сказал он, кладя аккуратную стопку на край кровати. Он заметил, что Даша не покидает «безопасную» на её взгляд половину комнаты возле санузла, и не стал подходить ближе.

Даша осторожно развернула принесённое бельё: простую серую футболку без рисунка и мягкие спортивные штаны. Ткань была чистой, пахла тем же знакомым запахом, что она улавливала по всему дому и от самого Кирилла. Вспомнив их неловкие обнимашки на кухне, щёки её заалели, а низ живота заныл.

Она тут же прикинула в уме, как закатать края футболки и подвернуть штанины, чтобы не запутаться в лишней ткани.

– Мой кабинет – до конца по коридору и налево, – проговорил он, его взгляд на мгновение задержался на её мокрых волосах. Он вышел, на этот раз оставив дверь приоткрытой.

Даша осталась одна, держа в руках его одежду. Надевать её было странно. Почти интимно. Но выбирать не приходилось.

Она высушила феном волосы, затем натянула на себя огромную футболку, утонув в её объёме. Собрала лишнюю ткань с боков и завязала её двумя маленькими, тугими узлами. Штаны пришлось подворачивать несколько раз.

В зеркале отразилась нелепая фигура. Даша усмехнулась. Такой образ не должен был вызвать у Кирилла ровным счётом ничего. Ни желания, ни намёка на ту хищную искру, что мелькнула в его взгляде. Это был её щит.

Даша потушила свет и вышла в коридор. Освещаемая светом комната в конце коридора манила. Её сердце, только начавшее успокаиваться, снова замерло, а потом принялось биться тяжёлыми, глухими ударами: он там. Он ждал. Она снова будет с ним наедине.

Но что бы там ни было – работа или разговор – это было лучше, чем метаться в одиночестве в комнате, наедине со своими страхами и всякими предположениями собственной участи. Сейчас ей лучше быть в его обществе.

Глава 9

Разговор затянулся далеко за полночь. Кирилл оказался хуже самого дотошного ревизора из налоговой – кроме цифр, его интересовали люди и всё, что было с ними связано.

Переспрашивал, уточнял, требовал вспомнить не только смысл сказанного, но и детали: каким тоном, какими словами. Он интересовался цветом чьих-то туфель, лака на ногтях секретарши, шрамом на руке водителя Тюнникова. Это было больше, чем допрос. Но, как ни парадоксально, этот методичный, гипнотический процесс действовал на Дашу успокаивающе.

На массивном столе Абрамова громоздились регистраторы и папки «ЕДТ». Они проштудировали каждый договор, каждого контрагента, изучили биографию всех сотрудников компании.

Спустя много часов, когда в окно уже давно стучала ночь, а чай в кружке сменился на второй, а потом на третий, Даша с удивлением отметила, что острота дневного ужаса притупилась. Воспоминания кошмарного дня словно отодвинулись, уступив место простой физической усталости и… странному, тёплому чувству защищённости. Здесь. В его доме. Под его пристальным взглядом.

Наконец Кирилл поднялся. Его массивная тень скользнула по стене, когда он потянулся, и его позвоночник выдал серию глухих хрустов.

– Тюнников перешёл черту, когда подставил тебя, – произнёс он, и его голос, низкий и ровный, заполнил тишину. Он сделал паузу, разминая ладонью затёкшие мышцы шеи, где играли твёрдые, как канаты, жилы. – В нашем бизнесе есть неписаные правила. Не втягивать посторонних. Особенно тех, кто просто выполняет свою работу, не вникая в суть. Он это правило нарушил. Кинул всех и спрятался за спину того, кто слабее. За женщину. Это не просто подлость. Это – беспредел. – Он произнёс последнее слово с холодным, чётким презрением. – А беспредел я не люблю. И ему это с рук не сойдёт.

– Объясни мне тогда, – вспыхнула Даша, и в голосе её прорвалась накопившаяся горечь от несправедливости, – почему ты это понимаешь, а другие хотят меня на берёзе вздёрнуть?

– Говорил уже, – Кирилл покрутил головой, разминая затекшие мышцы, и снова опустился на свой стул. Он откинулся на спинку, по—хозяйски разведя ноги, и впился в неё своим чёрным, неотрывным взглядом. – Кому-то нужно ответить. – Он сделал небольшую паузу, выбирая слова. – Когда увидел твою милую мордашку в кафе, поначалу решил, что ты брошенная любовница Елизара. Поиграл и кинул. Но чем больше наблюдал… тем больше понимал, что ты тоже жертва. – Вдруг угол его рта дрогнул, и на скулах проступили те самые, едва уловимые усмешливые складочки. – И знаешь, что мне в этой истории больше всего понравилось? Его злость! На то, что ты не поддалась на его бархатный голос и смазливую рожу. Не легла под него.

– Только это меня всё равно не спасло, – Даша бессильно повела плечом, словно пытаясь стряхнуть с себя призрак Тюнникова. Голос её звучал устало и цинично. – Вот сейчас думаю, может, зря отказалась? Лежала бы сейчас с ним под пальмами, на лазурном берегу, и волны мне пятки омывали.

Лицо Абрамова мгновенно стало суровым, а во взгляде, вспыхнула резкая, неожиданная искра чего-то, похожего на гнев.

– Если бы ты спуталась с ним, тогда акулы этими самыми пятками уже закусывали, – холодно констатировал Кирилл, и в его тоне не было ни капли шутки.

– Радужные перспективы мне рисуешь, – пробормотала Даша, отводя глаза. Она была абсолютно уверена: если бы она действительно сбежала с Тюнниковым, Кирилл нашёл бы её и лично, своими руками, отправил бы на корм акулам.

Абрамов встал, собрал чашки и тарелки от их ночного перекуса. Его движения были плавными, лишёнными той грубой силы, которую он демонстрировал днём.

Даша сидела, переваривая его слова. В них была своя, извращённая логика. Он был не благородным разбойником, а прагматиком. Она была для него символом нарушенных правил, которые он намеревался восстановить.

– А что будет, когда ты его найдёшь? – спросила она, глядя на его широкую спину. Кирилл повернулся, держа в одной ладони всю посуду, будто это были детские кубики.

– Заставлю вернуть всё, что можно вернуть. Остальное… отработает. Долго и упорно.

В его тоне не было кровожадности, только холодная уверенность. И почему-то этой уверенности Даша поверила больше, чем любым клятвам.

– А потом я смогу вернуться к нормальной жизни?

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом и проговорил:

– Сможешь. Но не сразу.

Он коротко кивнул, словно ставя точку, и скрылся в коридоре, унося посуду. Вернувшись с пустыми руками, Абрамов проговорил:

– Ладно. На сегодня мозгового штурма хватит. Пора на боковую.

В его густом басе впервые за всё время прозвучала отчётливая, человеческая усталость.

Кирилл проводил Дашу до самой двери её комнаты и остановился на пороге. Скрестив на груди мощные руки, дал понять: это твоё пространство, твои границы. Он не собирался их нарушать.

– Теперь сможешь уснуть? – спросил он, и в его вопросе читалась не праздное любопытство, а что-то вроде профессиональной заботы о состоянии «актива».

– Вряд ли, – честно призналась Даша, покачав головой. – Я на новом месте обычно первые несколько ночей не сплю вообще. Потом – привыкаю.

Он кивнул, будто она сообщила ему прогноз погоды. Подумал, почесал тыльной стороной ладони щёку, где темнела ссадина.

– Может, тебе помочь? Стресс снять? – предложил он так же прямо и деловито, как до этого спрашивал про варианты вывода денег за кордон.

Даша насторожилась, почуяв подвох.

– Сходить в спортзал? Или холодный душ принять? – предположила она, надеясь на что-то в этом духе.

Кирилл усмехнулся одной стороной рта, и в его глазах мелькнуло знакомое озорство.

– Алкоголь. Или секс. Можно, для максимального эффекта, всё вместе, – заявил он, глядя ей прямо в глаза. Без похабного подмигивания, без намёка. С той же клинической отстранённостью, с какой врач мог бы предложить таблетку или укол. – Обещаю, после такого спать будешь как убитая.

Даша приложила ладонь ко лбу, чувствуя, как по щекам разливается жар, а внутри поднимается какое-то дикое сочетание неловкости, стыда и нелепого любопытства. Он говорил об этом с такой же простотой, с какой предлагал час назад чай.

– Чего смутилась? – он пожал одним могучим плечом, и тень от него качнулась на стене. – Взрослые же люди. Нет – так нет. Никто не настаивает. Всего лишь предложил – как один из вариантов решения проблемы бессонницы.

Слово «убитая», брошенное им так невзначай, словно щелчком, вернуло её в суровую реальность. Вспомнились выстрелы в коридоре, фраза «тех двоих гасил».

– Не-а, – резко помотала она головой. – Живой хочу быть. Уж лучше бессонницей помучаюсь.

Кирилл коротко, хрипловато рассмеялся. Звук был негромким, но в ночной тишине дома казался почти громовым.

– Как знаешь. Если что-то понадобится – я в соседней комнате, – он кивнул в сторону следующей двери, которую Даша окрестила «Чердак со скелетами» и сейчас поняла, что не промахнулась. – Спокойной ночи, Даш.

Она кивнула в ответ и перешагнула порог, ощущая его взгляд на своей спине.

Уже забравшись под тяжёлое одеяло, уткнувшись лицом в подушку, она вдруг вспомнила слова Руфины Константиновны: накормить его завтраком. Она даже не спросила, во сколько он встаёт, какие у него планы на день… Мысли путались, перескакивая с бытовых подробностей на то, что только что произошло у двери.

От одной мысли, что этот ходячий сгусток силы и угрозы мог после всего предложить ей заняться сексом – просто, как таблетку от бессонницы, – её слегка выбило из колеи.

В этом безумном предложении, в этой чудовищной прямоте, проступило простое и человеческое, что её собственная сложная, запутанная паника на его фоне показалась какой-то… неестественной. Он был опасен, да. Но он не играл. Он был честен с ней.

Глава 10

Кирилл

Прийти в кафе я решил сам. Обычно за такими, как эта бухгалтерша, отправлял кого-то из ребят, и разговор был коротким: если слова не доходили, удары по рёбрам быстро развязывали язык. Но с Тюнниковым была особая история – слишком много денег утекло, в том числе и моих. А по информации, все ниточки вели к его последнему бухгалтеру – Дарье Корпун. Молодая, симпатичная. В его вкусе. Я видел фото.

Логично было предположить, что она не просто сотрудница, а любовница и соучастница. Играли в паре, а теперь, когда жарко стало, он сбежал, бросив её на растерзание кредиторам. Бывает. И я собирался эту любовницу найти раньше всех и через неё выйти на Елизара.

Увидел её в кафе – сидит, ковыряет салат, а телефон перед ней так и пляшет. Она не в истерике, не рыдает. Сидит. Думает. Стало интересно.

Подошёл – вздрогнула, конечно. Глаза округлились. Но не закричала, не убежала. Голос выдавила ровный, хоть и видно было, что внутри вся сжалась в комок. От одного моего вида многие под себя ходят, а эта ещё и шутить умудрялась.

Посмотрел на неё, на эти испуганные, но умные глаза, и резанула мысль: «Не та». Слишком… чисто смотрит. Да и держится не как брошенная пассия, а как загнанный в угол, но не сломленный зверёк. Тюнников любил понаивнее. А эта – с огоньком. Стержнем, который чувствовался даже сквозь страх.

В офис добровольно поехала, всё показала. Пока мой технарь к ноутбуку подключался, Седой сообщил, что на Корпун охота уже открыта. Многие заинтересовались, решив, что она – ключ к деньгам или к Тюнникову. Или просто хотели выместить на ней злость: пустить по кругу, а потом выкинуть на помойку. Меня от этого покоробило.

Собранная информация подтвердила мои подозрения: она слишком «правильно» себя вела для виновной. Виновные либо уже сбежали, либо ноют и оправдываются. А она… злилась. На Тюнникова. Искренне. Это было видно.

Когда у неё зазвонил телефон и она сказала: «Да, мам!», я насторожился. Очень уж вовремя. Это мог быть зашифрованный разговор с Тюнниковым на такие случаи. Но из разговора понял, что звонила на самом деле её мать и там какие-то серьёзные проблемы. В голове возникла мысль, что это подстава прочих кредиторов, чтобы выманить её. К тому времени все заинтересованные уже знали, что я забрал её первым. На аварию решил поехать с ней.

На месте стало ясно – не подстава. Родители её – милые, наивные люди, которые вечно влипают в истории. А она их вытаскивает из дерьма. Оплачивает долги. Хорошая дочь. Заботливая. Подыграл ей, когда мать стала задавать вопросы про «жениха». Откуда-то возникло желание помочь, прикрыть её. Даша зацепила меня. Своим внутренним стержнем. Силой. Человечностью и заботой.

Когда она попыталась слиться с родителями в подъезде, я её не отпустил. Инстинктивно. Руки сами потянулись. Не только потому, что её жизнь была под угрозой. Просто… не захотел отпускать. Понравилась она мне. Эта смесь уязвимости, ума и дикой внутренней силы. Решил, что заберу её себе. В хорошем смысле. Под свою защиту. И, возможно, для чего-то большего. Время покажет.

По дороге обратно в офис заметил хвост. Непрофессиональный, но навязчивый. Узнал машину ребят Краснова, Виктора. Мой вечный конкурент. Значит, уже вышли на след.

Рассчитал, что атакуют у офиса, когда мы будем выходить. Отправил Дашу за документами – пусть будет внутри, а сам остался внизу, сделав вид, что задерживаюсь. Не хотел, чтобы она видела кровь и смерть. Хотел оградить её от этой грязи – слишком чистая она для всего этого.

Сволочь Тюнников позвонил. А она оказалась не промах, быстро сообразила, что к чему. Молодец. Мне сообщила. Этот гад ещё посмел издеваться над Дашкой. Мои его быстро отследили. Сразу в дорогу собрались. Должны были уже вылететь. За то, что подкатывал к ней, руки и ноги переломаю. И хрен отрежу. На том свете он ему всё равно не пригодится.

У офиса меня атаковали двое. Выскочили из-за угла, решили, видимо, взять быстро и грубо. Не учли, что я их ждал. Разобрался с ними бесшумно. Но вот третий оказался хитрее. Просочился, пока меня отвлекали те два отморозка. Пропустил его. Моя ошибка.

На подходе к кабинету услышал возню и мерзкий голос ублюдка, обещающего надругаться над моей Дашкой. В ответ – тишина. Сердце ухнуло в пятки. Думал о самом худшем. Ускорил шаг. И тут она выскочила как ошпаренная, а следом – выстрел. Этот урод стрелял в спину слабой женщине. Тварь! Она врезалась в меня, и я накрыл её собой. Успел увести от второго выстрела. И застрелил ту сволочь с особым чувством удовлетворения.

Пока вёз её к себе, внутри всё клокотало. От злости на себя – за прокол. И от… чего-то ещё. От вида её трясущихся рук, от её молчаливого ужаса. Боялась, я это видел. Она смотрела на меня и думала, что я её тоже куда-то везу, чтобы избавиться. Эта мысль резанула по-особенному.

Дом мой – моя крепость. Здесь меня не достанут. И её – тоже. Отвёл в комнату. Дал время прийти в себя, осмотреться. Нужно было перевести всё в бытовую, спокойную плоскость. Потом накормил. Посчитал, что еда – лучший якорь в такой ситуации.

Руфина дома оказалась кстати. Видел, как Даша была удивлена, глаза по десять рублей. Что-то там покумекала в своей голове, вроде, даже расслабилась. Уход Руфины к внукам – тоже идеально. Остались одни. Появилось время успокоить девчонку, разобраться во всём.

Дашка меня боялась. Не Краснова, не призраков Тюнникова – меня. Шарахалась от моего взгляда, вздрагивала от прикосновений. Это было невыносимо. Помнила, что для меня убить человека – обычное дело. Я хотел её защитить, а она смотрела на меня как на палача. Решил действовать напрямую. Заставил потрогать себя, чтобы убедилась, что я – просто мужчина, не желающий ей зла. Не монстр, каким ей виделся.

Спросила, как хочу её «использовать». Этим словом будто хлёстко по щеке ударила.

Даша обработала мою рану. Само бы зажило, но я хотел продлить тот чарующий момент нашей близости. Почти силой заставил себя обнять. Не удержался от прикосновений к ней.

Чёрт возьми, я балдел от её робких касаний. В паху зашевелилось, сводило с ума. Но я сдержал себя. Просто ждал, когда она закончит меня нежно лапать, успокоится, привыкнет. Интим у нас с ней будет. Потом.

Ситуация с полотенцем меня совсем добила. Даша вышла из душа, лишь прикрывшись этим куском тряпки. Я хотел убедиться, что с ней всё в порядке. Занёс сумку. Её и документы мне Седой с Цыпой подогнали уже позже. И тут она почти голая вышла прямо ко мне. Испугалась. И я вместе с ней. Её нагой вид пронзил меня насквозь. В паху встало колом. Не мог отлепить свои глаза от её нежной, хрупкой фигурки. Желание давило, требовало: схватить, овладеть.

С огромным трудом пришёл в себя. Остановил эротический поток мыслей.

В мозгу вспыхнула мысль, обожгла меня, опалила: «Моя. Только моя». Дикая, первобытная, не имеющая ничего общего с тем «интересом», о котором я ей говорил раньше. Это было проще и сложнее одновременно. Хотел её. Всю. Закутать в полотенце, спрятать от опасности, от всего мира.

Я подобрал с пола челюсть, когда она спросила про документы. Не представляю, что бы я думал на её месте, когда на меня смотрел голодный громила. Точно не про какие-то там документы. Наверное, заорал бы и сиганул в санузел, забаррикадировавшись, хотя и понимал бы, что это бесполезно. Даша, видимо, тоже это понимала. Поэтому, хоть и держалась на расстоянии, старалась не выдать свой страх перед тем, что могло вот-вот произойти. Она верила, что я адекватен.

Совладав с собой, осознал, что ей холодно. Она без одежды. Не подумал об этом. Точнее, не предполагал, что сегодня у меня будет гостья. Не готовился. Принёс свои вещи, ожидал, что будет возмущаться, спорить, сопротивляться, но она ловко обыграла лишнюю ткань милыми узелками. Пришла ко мне помогать.

Помогать! Мне! Чем в очередной раз ошарашила меня.

Мы разговаривали до ночи. Она выкладывала всё, что знала, а я смотрел на неё и понимал: умница. Внимательная. Даже мелочи помнила. И с каждым часом первоначальная симпатия превращалась во что-то более серьёзное. Уважение. Интерес. Страсть. Желание быть ближе. На одной волне.

А потом у комнаты я долбанул её вопросом. О сексе. Предложил способ снять стресс. Глупо, конечно. Неуклюже. Но я всегда предпочитал прямые пути. Её реакция была интересной. Не разочаровала меня – не стала кривить душой, не притворилась шокированной. Отказала с иронией, но твёрдо: «Живой хочу быть». Умная девчонка.

Теперь она спит за стенкой. Или не спит. Не знаю. Сказала, что не сможет заснуть. А я сижу у себя в кабинете, разбираю данные с её ноутбука, которые прислал технарь. И думаю о ней. Не могу не думать. Хочу быстрее разобраться, чтобы освободить её от всей этой хрени.

Сам не понял, как Дашка за несколько часов ворвалась в мой расчётливый, чёрно—белый мир. Внесла в него краски: страх, ярость, нежность, заботу.

Виктор Краснов теперь знает, что она под моей защитой. Будет осложнять. Стрелку завтра уже назначил. Перетереть хочет. Тюнникова мои ребята уже выследили – прячется на Бали, дурак. Думает, не достану его. Достану.

Но главное теперь – она. Дарья Корпун – моя бухгалтерша. Мне нужно, чтобы она перестала бояться меня. Нужно, чтобы она увидела во мне не кредитора и убийцу, а Кирилла Абрамова. Мужчину, который её не отдаст никому.

Завтра будет новый день. Дам ей время привыкнуть к обстановке, к моему присутствию. Не буду давить. А потом… потом поговорим. Серьёзно. Я скажу ей всё. Скажу, что её жизнь теперь изменилась навсегда. И о том, что в этих изменениях есть важная деталь – и это я. Она должна впустить меня в свою жизнь. И я категорически согласен с её матерью, что пора её пристроить. Ко мне. Дашка сама же назначила меня на роль своего мужчины, и я её буду исполнять. До конца жизни.

Проверю периметр ещё раз, чтобы её сон был по-настоящему спокойным. Я это обеспечу.

Глава 11

Вернувшись после обхода, Кирилл уже был почти у своей двери, когда до слуха донёсся странный глухой звук. Что-то между хрипом и стоном, будто кому-то рот заткнули и душили. Все мышцы мгновенно напряглись, сознание обожгла ледяная мысль: «Никто не мог проникнуть. Значит, предатель среди своих?» Мысль была настолько чудовищной, что у него на секунду перехватило дыхание.

Как тень, он метнулся к её двери. Нажал на ручку и вошёл, готовясь к худшему.

Полоска света из коридора упала на кровать. И увиденное ударило его так, что в висках застучало. Никого постороннего не было. Была только она. Даша.

Лежала поперёк, голова свесилась с края, волосы почти касались пола. Всё её тело было неестественно выгнуто, шея напряжена до предела, а из горла вырывались те самые звуки – беззвучные крики, задыхающиеся всхлипы. Её лицо было искажено животным ужасом. Она мотала головой, будто пытаясь вырваться из невидимых рук.

Это был не сон в привычном понимании. Это был приступ ночного ужаса. Плоть, перемалывающая пережитый ужас, от которого сознание сбежало, но тело – нет.

«Нет. Нет. Нет…» – зашептала Даша сквозь стиснутые зубы, и каждый сдавленный звук бил Абрамова точнее любого удара. Не по челюсти, а куда-то глубже, под самые рёбра, в то самое место, где, как оказалось, ещё что-то могло болеть.

Он медленно подошёл, боясь своим внезапным вторжением напугать её ещё сильнее. Осторожно взял Дашу за плечи и переложил вдоль кровати, пытаясь выпрямить её. Но она забилась в конвульсиях – в коротких, резких движениях, полных слепого сопротивления.

Не думая, Кирилл лёг рядом. Притянул Дашу к себе, накрыл своим телом, как щитом, обвил руками. Одной рукой придерживал её голову, прижимая к своей груди, другой водил по взмокшей от холодного пота спине, чувствуя под ладонью частую дрожь. Её волосы были мокрыми у висков.

– Всё хорошо, милая, – прошептал он прямо в её мокрые волосы, губы коснулись горячего лба – влажного, солёного на вкус. – Это всего лишь сон. Я здесь. Никто тебя не тронет.

Говорил тихо, настойчиво, повторяя одни и те же фразы, будто заклинание. Постепенно её дыхание, прерывистое и поверхностное, начало выравниваться, вливаясь в ритм дыхания Кирилла. Напряжённые мышцы спины под его ладонью понемногу обмякли. Шёпот затих, сменившись глубоким, тяжёлым вздохом.

Кирилл лежал, не шевелясь, ещё долго после того, как Даша окончательно погрузилась в спокойный сон, слушая, как бьётся её сердце – уже не так бешено. С осторожностью высвободился из объятий, поправил сбившееся одеяло и вышел, прикрыв дверь.

Мысль, пришедшая после, была на удивление простой и бытовой, словно яростно цеплялась за нормальность: «Завтра надо ещё одежды ей достать. Надо, чтобы здесь у неё были свои вещи».

С этой успокаивающей заботой он, наконец, лёг и закрыл глаза.

Глава 12

Даша открыла глаза. Воздух в комнате сдвинулся, и она почувствовала это движение сквозь сонную, дурманную пелену. Пригляделась. За занавесками угадывался слабый, молочный свет. Стояла тишина раннего утра – и в комнате, и за её пределами.

Ладони горели нудной, знакомой болью. Пальцы сжаты в беспомощные кулачки. Разжать удалось только большие и указательные – остальные пальцы отвечали на попытку резкой, стреляющей болью, уходящей в самые кости.

«Просьба Руфины не оставлять громилу голодным… миссия невыполнима», – с горьковатой иронией подумала она.

Настенные часы показывали почти пять утра.

Даша подошла к окну. Метель стихла, оставив после себя волшебный, нереальный мир. Деревья стояли, закутанные в пушистые белые шубы – каждую ветку щедро покрыл иней, будто кондитер-виртуоз украсил десерт сахарной глазурью. Красиво.

Убедившись, что развешанная в санузле одежда за ночь высохла, Даша умылась, привела в порядок волосы. Зеркало сегодня отразило симпатичную девушку. Направилась в кухню. С онемевшими пальцами и в незнакомой обстановке время на готовку займёт в разы дольше.

Арсенал продуктов в холодильнике оказался внушительным и качественным. Идея пришла сама собой. Достала яйца, молоко, нарезала колбасу – вспомнила старый бабушкин рецепт пышного омлета в духовке. Работала медленно и бесшумно, чутко прислушиваясь к звукам в доме. Главным страхом было ненароком разбудить Кирилла и попасться ему на глаза. Вдруг у этого «чудища» снова проснутся мужские инстинкты, о которых он говорил с пугающей прямотой.

«Вообще, мужик без комплексов!» – покачала она головой, вспомнив его предложение снять стресс.

Когда противень с румяным, поднявшимся омлетом заполнил кухню умопомрачительным ароматом жареной колбасы и яиц, Даша выключила духовку. Затем, нарезав сыр, разложила его сверху золотистой поверхности и снова отправила блюдо внутрь, чтобы он расплавился и превратился в душистую, тягучую корочку.

Сама успела быстро позавтракать кусочком приготовленного блюда и, как мышь, юркнула обратно в свою комнату. Сидела, прислушиваясь. Через какое-то время из соседней комнаты донёсся шорох, потом звук льющейся воды, чуть позже – мягкий хлопок двери. Ещё через некоторое время до её ушей долетел приглушённый рокот заведённого двигателя.

«Уехал», – с облегчением выдохнула Даша.

Она уже мысленно похвалила себя за удачно проведённую операцию «Невидимка» и обрадовалась, что утренней встречи с громилой удалось избежать, как в дверь раздался требовательный стук, не допускающий игнорирования.

Зная нетерпеливый характер Кирилла, Даша сорвалась с места и открыла.

– Привет, – выдохнул он, и его взгляд медленно, оценивающе прошёлся по ней сверху донизу, будто проверяя её состояние.

– Доброе, – ответила она, озадаченная визитом.

– Спасибо… за то… необычное в тарелке, – он кивнул в сторону кухни, и в уголке его рта дрогнуло подобие улыбки.

Она тоже успела его разглядеть и едва не ахнула. На нём был костюм. Не просто пиджак, а полноценный, тёмно-серый, отлично сидящий деловой костюм. Она в жизни не думала, что на такую гору мышц может налезть что-то столь… цивилизованное. Но факт был налицо: он выглядел как очень дорогой, очень серьёзный и слегка устрашающий бизнесмен. Мысль, что он куда-то собирается, обрадовала – значит, день пройдёт без его давящего присутствия. Но следом кольнула тревога: не опасно ли ему появляться в городе?

– Тебе чего-то надо из женского… прокладок? – спросил он в лоб.

Даша ощутила, как жар волной поднимается от шеи к самым корням волос. Она густо покраснела. Он заметил это и усмехнулся, но без издёвки.

– Да ладно тебе. Все мужики в курсе про ваши критические дни.

Она опустила глаза, испытывая дичайшую неловкость. «Ну, раз спрашивает… – пронеслось в голове, – значит, парой дней моё пребывание тут не обойдётся. Похоже, застряну надолго».

– Так надо чего? – нетерпеливо повторил Абрамов, видя её замешательство.

Облизнув пересохшие от волнения губы, Даша отступила в комнату, жестом приглашая войти, подумав, что Кирилл же торопится и вряд ли набросится на неё.

Пока он медленно переступал порог, она уже рылась в сумочке, доставая блокнот и ручку. Начала что-то быстро строчить. Потом протянула ему листок.

Кирилл принял его, и пока изучал её подпрыгивающие каракули, Даша готова была провалиться сквозь пол. Казалось, он читает не список, а её сокровенные мысли. Но вопросов не задал.

– Размеры ещё укажи, – вернул он ей листок.

– Размеры чего? – переспросила она, не поняв.

– Одежды… верх, низ, – он жестом указал на себе уровень груди и бёдер.

– А… стесняюсь спросить, зачем? – она зависла, распахнув глаза, и уставилась на него с немым вопросом.

– Даш, ну, – начал он и запнулся, что для него было редкостью. Кирилл сглотнул и как-то неуверенно переступил с ноги на ногу, вдруг показавшись неловким гигантом. – Руфины нет, а сам я в этом ни черта не соображаю. Одежду тебе куплю: трусы, носки, майки. Могу, конечно, и своим бельём поделиться, но думаю, в своём и по размеру тебе будет комфортнее. Просто напиши размеры, – он слегка надавил, но в его тоне сквозила неумелость.

– Хорошо, – с трудом сдерживая внезапно нахлынувший смех от этой сцены, Даша перевернула лист. Она несколькими штрихами нарисовала схематичный женский силуэт, расставив на нём стрелочки с размерами. – Так должно быть понятнее.

Кирилл взял рисунок, нахмурился, изучая его.

– Лицо совсем не твоё, – констатировал он. Потом поднял на неё взгляд, оценивающий, как у эксперта. – А в остальном… похоже.

– Слышь! Ты! – возмутилась Даша, насупив брови, и сделала порывистый шаг, чтобы выхватить рисунок. Она же нарочно нарисовала нечто уродливое, с кривыми линиями и дикими пропорциями. Получилась какая-то страхолюдина с руками и ногами разной длины и талией, ушедшей куда-то в сторону.

Кирилл ловко, почти игриво увернулся, подняв руку с листком высоко над головой. Он рассмеялся, глядя на её обиженно-возмущённое лицо, затем аккуратно сложил бумагу вчетверо и спрятал во внутренний карман пиджака.

– Слышу. Портрет «Моны Лизы», после того как исполнит свою основную функцию, оббью в рамочку и повешу у себя в изголовье, – заявил он с невозмутимым видом.

Даша села на край кровати с вытянутым лицом. Её мозговые процессы выдавали только глаза: моргание век, бегающие зрачки. Она пыталась осмыслить этот абсурд. Абрамов посмотрел на неё, и в его тёмных глазах мелькнула тёплая искорка.

– Всё будет исполнено. До вечера.

Он развернулся, вышел, мягко прикрыв за собой дверь, оставив её сидеть в полной тишине с чувством, что реальность окончательно и бесповоротно пошла куда-то не туда. С утра Абрамов уже не казался таким уж… монстром.

Через пару минут Даша выскользнула из комнаты и прилипла к кухонному окну. Отсюда открывался вид на двор и въездные ворота. Она успела увидеть, как Кирилл, не застёгивая дублёнку, запрыгнул в джип. Машина тронулась с места.

Видимо, у него всё было рассчитано по секундам: пока он разворачивался, ворота медленно распахнулись точно к его подходу. Джип метко нырнул в проём, свернул направо и растворился в утренней мгле. Ворота тут же захлопнулись.

На её лице расплылась широкая, почти детская улыбка свободы. Наконец-то! В приступе эйфории сделала пируэт. Даша потёрла ладони, ощущая себя хозяйкой положения. Правда, тут же из глубины души выполз тревожный червячок: а вдруг с ним что-то случится? Ведь теперь он влез в её историю, и этот Дамоклов меч висел теперь и над ним. «Да блин, – одёрнула она себя, – он же взрослый, самостоятельный громила! Что с ним будет». Но червячок и не думал уползать – беспокойство витало рядом, как призрак. Чтобы заглушить его, она решила изучить дом, в котором ей предстояло задержаться. Кирилл, кажется, был не против.

Она окинула кухню оценивающим взглядом – чисто, прибрано, даже посуда после завтрака была уже в посудомойке, которая тихо гудела. Делать нечего.

«Ан нет, нашла! – её взгляд упал на штору, от которой отцепился один пластиковый «крокодильчик». – Надо бы поправить, а то раздражает».

Прикинула расстояние до окна – без стула не дотянуться. Даша взялась за спинку массивного стула, натужилась и потащила. Стул издал душераздирающий скрип, будто она сместила планеты с орбит, но поддался. Сдвинув его на нужное расстояние, Даша оценила результат – теперь достаточно.

Она занесла было ногу, чтобы взгромоздиться на сиденье, когда прямо за её спиной раздался голос:

– Дарья Александровна, вам нужна помощь?

От неожиданности она заорала во всё горло, оступилась и с размаху приложилась подбородком о деревянную спинку стула. Голову обдало резкой болью. Из глаз посыпались звёзды.

К ней тут же подскочил мужчина и подхватил под руки, помогая встать.

Как ошпаренная, Даша отпрыгнула от него, прижимая ладонь к ушибленному месту. Она не ожидала здесь никого встретить.

– Боже! Вам бы колокольчик на шею повесить! – рявкнула она, больше от испуга, чем от злости. На глазах выступили предательские слёзы – смесь боли и дикого стресса. Она тут же открыла морозилку, наугад схватила первый попавшийся пакет и прижала холод к подбородку.

– Простите, я не хотел вас пугать, – извинился мужчина. Только сейчас она его разглядела. Лет сорока, военная выправка, форма. Под ней угадывались мышцы, но не такие чудовищные, как у Кирилла. Скорее, спортивная подтянутость.

«Блин, рано обрадовалась. Конечно, Абрамов не оставит меня тут одну. Только вчера никого не было, а сегодня – как чёрт из табакерки выскочил».

– Вы меня тоже извините, – хлюпнула она носом, смахивая слёзы. – Думала, одна. Испугалась. В следующий раз хоть покашляйте, чтобы знала.

Она закрыла глаза и покачала головой. «Это всё нервы. Думала что успокоилась, а тут за каждым углом черти мерещатся».

– Слушаюсь, Дарья Александровна! – бодро ответил охранник, щёлкнув каблуком о каблук.

У Даши от такого рвения глаза полезли на лоб. «Вон их как вымуштровал, тиран».

– Да просто Даша, – поправила она, запихивая пакет со шпинатом обратно в морозилку. – Помогите, пожалуйста, стул переставить. Хочу штору поправить.

– Простите, но этим обычно занимается… – начал было охранник, но, встретив её, взгляд умолк.

– Вас как зовут?

– Белый. – Заметив, как непонимающе дёрнулись брови Даши, дополнил: – Олег Белов.

– Очень приятно, Олег. Я просто хочу чем—нибудь занять себя, чтобы не думать о… – перед глазами снова мелькнуло лицо хохочущего киллера с пистолетом. Голос её дрогнул, но она сделала глубокий вдох и выдох. – …о том, что меня хотят убить. Кирилл в это влез. Я беспокоюсь.

– Понял, – коротко кивнул Олег.

Больше вопросов он не задавал. Просто переставил стул и стоял рядом на подстраховке, пока она, балансируя, цепляла ткань обратно на держатель. Работа заняла минуту.

– Спасибо, – сказала Даша, спрыгивая на пол. И вышла из кухни, оставив Олега стоять на своём посту.

Глава 13

Зная теперь, что в доме не одна, Даша принялась разгуливать по нему, как заправский ревизор. Она заглядывала в те комнаты, дверь которых была приоткрыта ровно настолько, чтобы удовлетворить законное любопытство.

Изучая обстановку с практичной дотошностью бухгалтера, запоминала планировку, расположение окон, дверей, потенциальные укрытия и выходы. Дом не казался роскошным, но основательным, просторным, с качественной мебелью и без вычурного декора.

За одной дверью, на которую она мысленно повесила табличку «Склад неопределённости», обнаружила настоящее сокровище – библиотеку. Полки от пола до потолка, плотно заставленные книгами. Даша с недоверием провела пальцем по корешкам: классика – Толстой, Достоевский, Булгаков. Рядом – современная фантастика, приключения и даже несколько томов иронического детектива модной писательницы.

Образ накачанного до состояния ходячей скалы мужчины, способного одной левой вывернуть дверную раму, решительно отказывался вязаться с человеком, который запоем читает Хемингуэя. Это открытие смутило и даже слегка напугало: рассудительный противник всегда опаснее тупого головореза.

Приметив пару увесистых томов с космическими кораблями на обложке, Даша решила совместить приятное с полезным: наскоро перекусить и затеряться в чужой вселенной. Без телефона она чувствовала себя не просто отрезанной от мира, а будто провалившейся во временную скважину. Что творится за стенами этого убежища, оставалось тайной.

Зато можно было нырнуть в приключения героев и оттеснить навязчивые картинки вчерашнего кошмара. Это определённо лучше, чем слоняться по дому и натыкаться на внезапных охранников, появляющихся, словно джинны из бутылки.

Слева от кабинета Абрамова она обнаружила тихий уголок – небольшое пространство с креслом-мешком, столиком и бра, явно созданное именно для такого побега от реальности.

Книга про космических наёмников оказалась на удивление увлекательной. Острый юмор, лихие повороты сюжета – Даша полностью потеряла счёт времени. Она очнулась, только когда глухую тишину дома нарушили звуки извне: сначала отдалённый рокот подъехавшей машины, а потом – размеренные шаги в коридоре, отдающиеся уверенной поступью по деревянному полу.

Она оторвалась от книги и замерла. За окном, в которое не смотрела уже несколько часов, давно стемнело. В чёрном стекле отражались лишь тёплый ореол бра и её собственная фигура.

В проёме двери появился силуэт. Массивный, заполняющий собой всё пространство. Абрамов. Казалось, даже воздух в маленькой комнатке сгустился.

По её спине забегали предательские мурашки. Захотелось немедленно стать маленькой, незаметной, а лучше – вообще раствориться в узорной обивке кресла. Щёки предательски вспыхнули от неконтролируемого волнения. Ладони вспотели. Даша мысленно одёрнула себя за эту дурацкую реакцию.

– Вот ты где, – пробасил он, останавливаясь на пороге.

Он вошёл, щёлкнул выключателем, и яркий свет люстры залил уютный уголок, разгоняя интимный полумрак. Кирилл остановился напротив, и его тень накрыла её с головой. Под этим оценивающим, изучающим взглядом она чувствовала себя редким экземпляром насекомого, внезапно попавшим под лупу энтомолога.

– Не успел тебе дом как следует показать, – сказал он, и в его ровном тоне не было ни упрёка, ни раздражения. – Но вижу, сама неплохо освоилась. – Он кивнул на книгу в её руках, и уголок его рта дрогнул в лёгкой, едва уловимой усмешке. – Надеюсь, голодом не сидишь?

– Ой! – вырвалось у неё. Она действительно забыла и про обед, и про ужин. Для него в том числе.

– Вещи тебе привёз, – продолжил Абрамов, не отводя пронизывающего взгляда. Смотрел так, будто не видел её сто лет. – Примерь. Что не подойдёт – завтра увезу обратно.

Абрамов заложил руки в карманы брюк, отчего полы его пиджака распахнулись. Утром, в суматохе, она не успела его как следует рассмотреть, а сейчас он предстал во всей своей солидной, мужской красе. Костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая ширину плеч и скрывая, но не маскируя мощь фигуры.

– Весь дом осмотрела? – качнул он головой в сторону выхода в коридор.

– Да так… пробежалась поверхностно, – пожала она плечами, переводя глаза на книгу. Больше не могла выдерживать его взгляд. Эти тёмные омуты словно втягивали, зазывали, будили внутри что-то тревожное и тёплое одновременно. И она с ужасом понимала, что это волнение – уже не страх. – Изучила обстановку на случай срочной эвакуации. Крикнешь: «Беги!» – а я рвану. А там тупик. И всё, хана нам обоим. А я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал.

Кирилл коротко хохотнул, и его глаза сверкнули знакомой озорной искоркой.

– Фантазёрка, – произнёс он и улыбнулся. Улыбка неожиданно преобразила его суровое лицо, сделав его человечным. – Расслабься. Со мной тебе никуда бежать не придётся.

– Ясно, – согласилась Даша, не особо веря, но готовая сделать вид.

– Но если уж очень хочешь подвигаться – в цоколе спортзал. Правда, там в основном моё железо.

«М-да», – мысленно протянула Даша, невольно бросив взгляд на его руки, на грудь, обтянутую тканью дорогой рубашки. «Железный человек в прямом и переносном смысле», – пронеслось в голове. И сердце в ответ предательски ёкнуло, затренькав в груди.

– Покажу после ужина, – сказал он, поворачиваясь к выходу.

Даша поднялась следом, на ходу пытаясь дочитать последний абзац. Она ожидала, что он пойдёт впереди, но Абрамов вдруг резко остановился, и она чуть не влетела ему в спину. Книга выпала из рук и с громким шлепком приземлилась на пол между ними.

– Что? – отпрянула она, уставившись на его широкую спину.

Кирилл развернулся, и его движение было быстрым и точным. Он ловко подхватил её под подбородок большими пальцами и аккуратно, но неотвратимо повернул её лицо к свету лампы.

– Что это? – спросил он, хмурясь, и его взгляд прилип к свежей ссадине внизу щеки.

– Да так… об стул ударилась, – проговорила Даша, поморщившись. Ссадина не болела, но синяк, видимо, проступил во всех оттенках чёрно—синего и Абрамов его тут же засёк.

Она отвела его руку в сторону. Ей страстно хотелось убрать это обжигающее прикосновение подальше от своего лица.

Мужские пальцы не сжимали сильно, но их тепло, шероховатость кожи и сама властность жеста приводили её в трепет. Пока она боролась со смесью паники и странного возбуждения, Абрамов перехватил инициативу – его ладонь обхватила её запястье, полностью поглотив его. От этого неожиданного захвата по всему телу Даши прошла короткая, острая волна, похожая на удар слабого тока.

Бровь Абрамова выразительно взлетела вверх. Он слегка наклонился, всем видом требуя внятных объяснений.

– Я не знала, что в доме кто-то есть! Испугалась, когда этот «Белый» внезапно появился, оступилась и… – небольшим движением головы показала, как ударилась.

Кирилл молчал, переваривая информацию. Его глаза жгли её, словно два раскалённых угля. Жевательные мышцы на скулах слегка ходили взад-вперёд.

– Да ладно, всё в порядке, – легонько, почти невесомо дотронулась она до его бицепса свободной рукой, пытаясь его успокоить. Он отмер, и его взгляд медленно переместился на то место, куда легли её пальцы. Даша жестом показала, что пора идти дальше. Но Кирилл стоял как вкопанный. – Я зачиталась. Ужин не приготовила. Ты, наверное, голоден?

Этот аргумент тоже не произвёл на него впечатления. Он продолжал стоять, излучая молчаливое неодобрение. Только губы его странно подёргивались, будто он сдерживал какую-то реплику.

– Кирилл! – позвала она его, отчаявшись, и помахала рукой прямо перед его носом. – Земля вызывает! Приём!

– Что ты делала? – наконец отозвался он, полностью разворачиваясь к ней и окончательно перегораживая узкий проход.

В этот момент Даша выдернула свою ладонь из его хватки, вся пылая от этого контакта. Она присела, чтобы поднять книгу. Не рассчитала расстояние и, поднимаясь, ткнулась макушкой прямо в пах, скрытый дорогой тканью брюк.

Кирилл вздрогнул, тихо, но очень выразительно ойкнул, отступив на шаг. Его глаза на миг стали круглыми, как блюдца, от искреннего изумления. Щёки Даши мгновенно покрылись малиновым, пылающим румянцем, а рот сам собой искривился в виноватой улыбке. Она прикрыла губы рукой.

Кирилл качнул головой, коротко откашлявшись.

– Это был… рискованный манёвр, – спокойно, но с лёгкой хрипотцой в голосе проговорил Абрамов. Однако в его глазах искрилась откровенная усмешка.

– Прости! Не хотела… – Даша закусила губу, чувствуя, как горит всё лицо, до самых мочек ушей. Отчаянно ждала, когда же он наконец развернётся и пойдёт дальше, прекратив это неловкое стояние.

Он так и сделал. Дойдя до двери своей комнаты, скрылся за ней без лишних слов. Даша же, словно выпущенная из ловушки, почти бегом бросилась на кухню. Занять руки, занять голову от греховных мыслей.

Она лихорадочно соображала, перебирая варианты сытного, но быстрого ужина, стараясь всеми силами вытеснить из памяти картину, как боднула Абрамова ниже пояса.

«Боже, какой позор!»

В какой-то момент, стоя у плиты, она схватилась за голову и закачала ею, удивляясь собственной неуклюжести.

Глава 14

Даша рассчитывала, что Кирилл придёт, только когда всё будет готово и накрыто на стол. Однако он, сменив костюм на домашнюю футболку и спортивные штаны, заявился на кухню практически сразу и, что было совсем уж не в правилах серьёзных мужчин, предложил помощь.

Они вместе толкались на одном месте, мешая друг другу. Пару раз Даша наступила Кириллу на ногу. Один раз чуть не прижгла его бицепс раскалённой сковородой, на которой жарила блин. Кухня явно проектировалась без учёта габаритов ходячей горы мышц – в очередной раз столкнувшись, Абрамов отдавил ей пальцы, и она взмолилась:

– Кирилл, пожалуйста, присядь. Сейчас всё уже будет готово.

Он нехотя занял место за столом и уставился в чёрный квадрат окна, постукивая своими внушительными пальцами по столу.

Превозмогая боль в ладонях, Даша быстро закончила готовить и накрыла на стол. «Надо его обезболивающего попросить купить, – кольнула неприятная мысль. – Сильно я вчера перенервничала».

Даша почему-то решила, что тарелкой макарон по-флотски с сыром Абрамов не наестся, поэтому быстро замесила тесто и напекла блинов.

Кирилл опустошил тарелку, съев всё до последней макарошки. Следом исчезли и наскоро испечённые блины. Он облизал подушечки пальцев с неприкрытым удовольствием, будто ничего вкуснее не едал.

– Спасибо за ужин, – произнёс Кирилл, откинувшись на спинку того стула, о который Даша утром ударилась.

– На здоровье, – отозвалась она. Даша ждала, что Абрамов уйдёт по своим делам. Вопрос о поимке Елизара так и вертелся на её языке, готовый вырваться наружу. Только Кирилл, вместо глобальных разговоров, поднялся и стал с невозмутимым видом складывать грязную посуду в посудомоечную машину. Делал это так, будто занимался важным ритуалом. Даша следила за его уверенными движениями, не зная, как вклинить в эту идиллию свой животрепещущий вопрос.

– Даш, хочешь что-то спросить? – поинтересовался он, не оборачиваясь, точно у него на затылке было всевидящее око.

Она опешила. Вроде был полностью поглощён своей миссией, но всё равно заметил, как она пялится на него, словно на редкое природное явление. Было странно видеть, как это воплощение могучей силы теперь возилось с обычными хозяйственно-бытовыми делами.

– Есть какие-нибудь новости?

– Да, – отозвался он, нажимая кнопки на панели посудомойки с важностью пилота, запускающего космический корабль. – И хорошие, и плохие. Пойдём.

Он протянул ей руку. Даша несмело ухватилась за его широкую ладонь и позволила себя повести. Кирилл толкнул дверь в свою комнату и завёл её внутрь. Она даже не успела что-то возразить, смутившись от вторжения в его логово.

Пока Кирилл шёл к столу, выдвигал ящик и что-то оттуда доставал, её взгляд скользнул по обстановке. Никакой экзотики. Всё было брутальное, почти спартанское: массивный шкаф, простой стол, стул, кровать.

Кровать, правда, поражала размерами – она напоминала посадочную площадку для небольшого вертолёта. И всё – до неприличия чисто и аккуратно. В дальней стене она заметила дверь – предположительно, в душевую, расположенную зеркально её собственной.

– Держи, – протянул он ей телефон. – Контакты всех кредиторов скачал. Мелкие сошки уже отработал. Отвалились сразу. Но есть и солидные люди города. С ними сложнее.

Его тон был ровным, деловым, но от слов «солидные люди города» и «сложнее» по коже Даши поползла холодная, скользкая змейка страха. «Солидные» – в его устах это слово звучало как приговор, как непроглядная тьма. Серьёзность сквозила в каждом звуке его голоса. Радость от возвращения телефона тут же померкла.

– Они уже что-то предъявили? – выдохнула она, сжимая в потных ладонях холодный корпус телефона.

Кирилл пристально посмотрел ей в глаза, разомкнул губы, собираясь что-то сказать, но Даша опередила: слова вылетели резко, почти отчаянно:

– Со мной: «меньше знаешь – крепче спишь» не прокатит. Я не люблю неизвестность. Она хуже плохой вести. Хочу знать, чего ожидать. И от кого. Хотя бы иметь понимание, что будет дальше.

Абрамов хмыкнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение, но Даше было не до этого. Её мысли лихорадочно метались, выискивая лазейки там, где их, вероятно, не было.

– Любишь соломку подстелить, – констатировал он, и его глаза пробежались по её фигуре, оценивающе, но без намёка на похабность. – Это хорошая черта. Мне нравится такой подход. Уважаемые люди дали на решение вопроса неделю.

«Неделя». Слово повисло в воздухе, тяжёлое и звонкое, как удар колокола. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов.

С одной стороны, это казалось вечностью, даром, глотком воздуха. «Хорошо, есть отсрочка, можно выдохнуть…» – пронеслась первая, обманчивая мысль. Но тут же её настигла вторая, леденящая: «Но что за неделю можно сделать? Даже если Кирилл поймает Елизара… Где гарантия, что деньги вернутся? Что они вообще ещё есть?»

В висках застучало, мир сузился до размеров этой комнаты, до лица человека напротив, от которого теперь зависела её жизнь.

И тут в её сознании, уже измученном собственным страхом, вспыхнула новая, ещё более жуткая догадка. Даша подняла на него широко раскрытые глаза, в которых читался почти животный ужас не только за себя.

– Кирилл, скажи… – голос её сорвался, она сглотнула ком в горле. – Не получится ли так, что, вступившись за меня, ответственность за долги Тюнникова… переложат на тебя?

Вопрос повис, и тут же, будто разворошив осиное гнездо, в голове взметнулся рой ос с жалом пострашнее. Картины, одна ужаснее другой, проносились перед её внутренним взором: чужие люди в подъезде, тупой блеск металла, молчаливая, беспощадная жестокость этого мира, в который она угодила по воле Тюнникова.

«Что будет с Кириллом? Он один. А этих «солидных» много. У них связи, ресурсы. Что будет со мной, если из-за меня… нет, даже думать об этом нельзя! Что, если в следующий раз их будет больше? Абрамов же не железный – вчера его могли убить».

Вопросы жужжали, не давая передышки, смешивая чувство вины, страха и странной, щемящей благодарности, от которой ещё больнее.

Желваки Абрамова напряглись, скулы заострились, будто выточенные из камня. Чернота глаз обрела тяжесть, став непроницаемой и серьёзной.

– Нет. И тебе не нужно забивать голову этим. – Он придвинулся ближе, и его движение было таким быстрым и решительным, что она не успела отпрянуть. Абрамов положил ладони на её плечи, слегка, но уверенно сжал, пытаясь остановить дрожь, которую она сама ещё не ощущала.