Читать онлайн Из Майами с любовью без права на славу бесплатно

Максим Журавлев

Из Майами с любовью

Без права на славу

© Максим Журавлев, 2026

Русский разведчик-нелегал Дмитрий Волков (он же Дэнни Вульф, владелец турфирмы в Майами) получает задание выявить каналы финансирования провокаций в Причерноморье. Его расследование ведёт к Маркусу Шефферу – бывшему аналитику АНБ, разработавшему план «Авалон»: алгоритм, способный обрушить мировую экономику и спровоцировать полномасштабный конфликт между Россией и США.

Случайная встреча с Еленой Марковой, американским юристом из Нью-Йорка, перерастает в любовь, которая ставит под угрозу и легенду, и жизнь обоих…

18+

Максим Журавлев

Из Майами с любовью

без права на славу

Роман

Сочи

17. 02.2026

Посвящаю этот роман моей маме, с которой я не успел попрощаться, улетая в командировку в Майами. Мама, прости, что не сказал самого главного вовремя.

Эта книга – мой запоздалый разговор с тобой. Моя исповедь. Моё прощание. Моя попытка вернуть время.

Тем, кто служит в тени – без имени, без права на ошибку. Тем, для кого слово «Родина» выше собственной жизни. Всем незримым солдатам, выбравшим долг ценой личного счастья, они платят самую высокую цену – право быть с теми, кого любят.

Разведчикам-нелегалам посвящается.

Автор выражает глубокое уважение к реальным разведчикам-нелегалам,

чей подвиг вдохновил на создание этого художественного произведения.

При этом автор подчёркивает, что все описанные события и персонажи

являются вымышленными, а любые совпадения – случайны.

Настоящее произведение является художественным вымыслом.

Все персонажи, события, организации, географические названия

и обстоятельства, описанные в романе, включая имена, фамилии,

биографии, диалоги и сюжетные линии, полностью вымышлены автором.

Любые совпадения с реально существующими или существовавшими лицами

(живыми или умершими), реальными событиями, документами,

организациями, учреждениями, а также с фактами, которые могут быть

истолкованы как имевшие место в действительности,

являются случайными и непреднамеренными.

Автор не ставил целью описать реальные события, произошедшие

с конкретными людьми, дать оценку деятельности каких-либо

государственных органов, специальных служб, должностных лиц,

общественных или политических деятелей.

Упоминания исторических событий (в частности, обмена разведчиками

в 2010 году) используются исключительно как художественный фон

и не претендуют на документальную точность. Все сюжетные линии,

связанные с этими событиями, являются плодом творческого

воображения автора.

Настоящая редакция романа выпущена в 2026 году и содержит

уточнения, внесённые автором с целью исключить любые возможные

ассоциации с реальными людьми и событиями.

Книга не направлена на оскорбление чьих-либо чувств,

умаление чести и достоинства, а также не содержит призывов

к экстремизму, насилию, разжиганию вражды или совершению

иных противоправных действий.

Любое сходство имён персонажей (в том числе Северцев, Градов,

Корсаков и др.) с реальными фамилиями является случайным.

Все описываемые организации, как российские, так и зарубежные,

являются плодом воображения автора, а их возможные совпадения

с реально существующими структурами – непреднамеренными.

Автор и издательство не несут ответственности за возможные

ассоциации, возникающие у читателей, и за интерпретацию текста,

противоречащую данному уведомлению

Пролог. Лето 2010-го

Всё мимолетно: и тот, кто помнит, и то, о чём помнят.

Марк Аврелий

Где-то в Европе, 2010 год

В одном из европейских судов за закрытыми дверями проходил процесс над бывшим сотрудником местных спецслужб. Его обвиняли в попытке передать секретную информацию иностранному государству. Дело получило широкую огласку, но многие детали так и остались засекреченными.

США, лето 2010 года

В разных городах Америки – от Нью-Йорка до Бостона – в один день прошли аресты. ФБР задержало десять человек. Мужья и жёны, отцы и матери, годами жившие под чужими именами, строившие карьеру и растившие детей, оказались российскими разведчиками-нелегалами. Их легенды сгорели в одночасье.

Вена, аэропорт, июль 2010 года

Два самолёта стояли на взлётной полосе нос к носу. Между ними, как в немом кино, курсировал чёрный фургон, перевозящий пассажиров. С одной стороны – десять нелегалов, которых меняли возвращая на родину. С другой – несколько человек, осуждённых в России за шпионаж в пользу Запада.

Через полтора часа самолёты разлетелись. Десять разведчиков вернулись в Россию. Их контрагенты отправились на Запад.

Москва, август 2010 года

В кабинете на Лубянке сидели двое. Полковник Северцев – тогда ещё майор – и человек в штатском.

– Мы потеряли десять человек, – глухо сказал Северцев. – Десять нелегалов. Лучших. И всё из-за того, что кто-то…

– Тихо, – оборвал его человек в штатском. – Не здесь.

– А когда?! – Северцев вскочил. – Кто-то в Центре сливал информацию. Это не могло быть совпадением.

– У тебя есть доказательства?

– Нет. Только ощущение.

– Забудь этот разговор, – человек в штатском встал. – Это игра, Северцев. Долгая игра.

Северцев сжал кулаки, но промолчал. Он знал правила игры. Но с того дня он начал своё расследование. Тихое, незаметное, на свой страх и риск. И через десять лет оно привело его к Дэну.

Часть 1. Солнечный город

Глава 1. Шашлык по-майамски

Искусство жить похоже более на искусство борьбы, чем танца, потому что надо стоять твёрдо и с готовностью к неожиданному.

Марк Аврелий

Санни-Айлс-Бич[1], Флорида, воскресенье, 14:30

Океан дышал лениво, как сытый кот. Волны накатывали на белый песок с таким равнодушием, будто им не было никакого дела до того, что творилось на берегу. А на берегу творилось много чего.

Дэнни Вульф – для местных просто Дэн, а для пары человек в этом мире Дмитрий Андреевич Волков – переворачивал шампуры над длинным мангалом, который сам же и сварил из нержавейки три года назад. Мясо шкворчало, роняло жир на угли, и запах стоял такой, что прохожие сворачивали с набережной и шли на него, как лососи на нерест.

– Дэн, ну когда уже? – крикнул Лёва-риелтор, развалившийся в шезлонге с банкой «Короны» в руке. – У меня от этого запаха уже слюни текут, клиенты жалуются!

– А ты клиентам скажи, что хорошее дело надо выдерживать, – отозвался Дэн, не оборачиваясь. – Как невесту. Или как сделку. Торопыгам только секонд-хенд доверять можно.

Компания заржала. Здесь, на этом клочке пляжа между 163-й улицей и причалом для яхт, собирался весь цвет русскоязычного Санни-Айлс. Точнее, не цвет, а скорее хороший такой букет: бывшие инженеры, ставшие риелторами, бывшие врачи, ставшие страховыми агентами, бывшие «цеховики», ставшие уважаемыми пенсионерами, и действующие бизнесмены, которые предпочитали не уточнять, чем именно они занимаются в девяносто пятом.

Дэн окинул взглядом «поляну». Лёва – свой в доску, но язык без костей, может ляпнуть лишнего под градусом. Сёма Исаакович – пожилой, солидный, в панаме и с дорогими часами, которые он носит с такой небрежностью, будто это «Сейко» с толкучки. Рита из агентства недвижимости – женщина бальзаковского возраста с идеальным маникюром и умением выудить из любого мужчины всё, что ей нужно. Раввин Яков – сухонький, с седой бородкой и глазами, которые видели слишком много, чтобы чему-то удивляться. И пара молодых, которых Дэн знал только в лицо – то ли дети кого-то из местных, то ли новые ребята, приехавшие за длинным долларом.

– Дэн, – Сёма Исаакович подошёл ближе, осторожно ступая по песку в начищенных туфлях (на пляже он был единственным, кто не снимал обуви), – ты же у нас турагент? Организовать можешь тур в Европу? Для меня и одного… партнёра.

– Легко, – Дэн убрал готовые шампуры с огня, переложил мясо на большое блюдо. – Куда именно?

– Баден-Баден, – Сёма понизил голос. – Но не по каталогу. Нужно, чтобы всё было тихо. Встреча, отель, никаких лишних глаз.

– Сёма, для кого я работаю? – Дэн улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. – «Санни Турс» – это не «Кока-кола», у нас индивидуальный подход. Сделаем. Когда летишь?

– Через две недели. Я тебе потом детали скажу. И… – Сёма замялся, – это конфиденциально, понимаешь?

– Сёма, я могила. – Дэн приложил руку к сердцу. – Ты меня не первый год знаешь. Кто тебе в прошлом году виллу на Капри снимал? Кто билеты в Париж организовывал, когда у внучки была свадьба? Всё пучком.

Сёма кивнул и отошёл к шезлонгам, где Лёва уже разливал водку по пластиковым стаканчикам.

Дэн понёс мясо к столу. Внутри у него включился другой режим – тот, который местные никогда не видели. Баден-Баден. Не просто курорт. Там любят встречаться те, кому есть что скрывать. И «партнёр» Сёмы, судя по всему, не просто знакомый из Вены. Надо будет проверить, кто именно. И, судя по тому, как Сёма оглядывался, дело пахнет не туристической поездкой.

Вечером, когда гости разошлись, а солнце утонуло в океане, Дэн зашёл в русский магазин «Матрешка»[2] на Коллинз-авеню. Взял пакет кефира, чёрный хлеб, банку килек в томате – стандартный набор для холостяка. На кассе сидела Инна, местная знаменитость, работавшая медсестрой в клинике Майами-Бич, а по совместительству – главная сплетница района.

– Дэнчик, – она протянула ему сдачу и вместе с мелочью просунула сложенную вчетверо бумажку. – Тут телефон мастера, который холодильники чинит. Ты же спрашивал?

– А, да, спасибо, – Дэн убрал бумажку в карман, даже не взглянув.

Дома, в своей квартире на четырнадцатом этаже с видом на океан, он развернул бумажку. Там был только номер – 17. И время – 23:00.

Ровно в одиннадцать Дэн вышел на балкон с бокалом виски. Прокурил пять минут, глядя на огни ночного Майами, потом чиркнул зажигалкой и поджёг бумажку. Пепел упал в пепельницу. В тот же миг в наушнике раздался щелчок и голос, которого он не слышал уже три месяца:

– «Вулкан», приём. Как слышно?

– «Гейзер» на связи, – тихо ответил Дэн, продолжая смотреть на океан. Со стороны могло показаться, что он разговаривает сам с собой.

– Объект «Семён» подтверждён. Твой выход в Баден-Баден[3] – приоритетная задача. По данным из Центра[4], его «партнёр» – курьер Маркуса Шеффера. Настоящее имя – Хайнц Фогель, австрийский финансист, работал на АНБ[5] в девяностых. Теперь вольный стрелок. Задача: установить слежку, выяснить детали транзакций. Легенда прикрытия – турагент. Всё чисто.

– Что по Шефферу?

– Информации мало. Бывший аналитик АНБ, уволен после скандала в две тысячи десятом. С тех пор частный консультант. Активы размыты по офшорам. Последние пять лет часто мелькает в Майами. Снимает яхту в заливе Бискейн. Есть подозрения, что он использует местную русскоязычную общину для обналички крупных сумм. Твой Сёма – один из звеньев.

– Понял. Что по Елене?

Пауза.

– Твоя личная инициатива, «Вулкан». Центр не комментирует. Но будь осторожен. Она – юрист крупной фирмы, связанной с фондом, который нас интересует. Совпадение?

– В нашем деле совпадений не бывает.

– Верно. Конец связи. Следующий сеанс – через неделю. Будь здоров.

Щелчок. Дэн убрал наушник в тайник под подоконником и допил виски. Внизу шумел океан. Где-то в этом городе, среди пальм и небоскрёбов, сидел человек, который хотел взорвать мир. А где-то в Нью-Йорке жила женщина, которую Дэн не мог выкинуть из головы с того самого вечера в Париже. Елена. Имя звучало как пароль.

Он посмотрел на океан и вдруг вспомнил строчку из песни, которую когда-то слышал в старой записи Аукцыона:

«Я сам себе и небо, и луна, долгая дорога, да и то не моя…»

Усмехнувшись, Дэн погасил свет и лёг спать. Завтра начиналась новая игра.

[1] Санни-Айлс-Бич (Sunny Isles Beach) – район в Майами (Флорида), известный высокой концентрацией русскоязычных жителей. Неофициально называется «Маленькая Москва» или «Маленькая Одесса». Идеальное место для легенды разведчика.

[2] Явка – конспиративная квартира или место для тайной встречи агентов. В данном случае магазин «Матрешка» выполняет функцию явочной точки.

[3] Баден-Баден – знаменитый курорт в Германии. С XIX века традиционное место отдыха европейской знати и русской аристократии. В шпионских романах часто служит местом тайных встреч.

[4] Центр – на жаргоне разведчиков так называют штаб-квартиру разведки.

[5] АНБ (National Security Agency, NSA) – Агентство национальной безопасности США. Сверхсекретное ведомство, занимающееся радиоэлектронной разведкой, криптографией и защитой информации. Сотрудники АНБ разрабатывают системы слежки и взлома, подобные «Авалону».

Глава 2. Парижское кафе

Какие уж привелись обстоятельства, к тем и прилаживайся, какие выпали люди, тех и люби, да искренно!

Марк Аврелий

Париж, Монмартр, три месяца назад

В тот день Дэн не планировал ничего особенного. Обычная командировка: сопровождать группу vip-туристов из Майами – трёх пожилых дам, которые хотели увидеть Париж своей мечты, то есть Эйфелеву башню, «Мулен Руж» и магазин Louis Vuitton на Елисейских Полях. Дамы были сговорчивы, чаевые оставляли щедрые, и к вечеру третьего дня Дэн чувствовал себя почти отпускником.

Он сидел в маленьком кафе на площади Тертр, пил эспрессо и лениво наблюдал за уличными художниками, которые рисовали портреты туристов. Парижское солнце золотило крыши, где-то играл аккордеон, пахло круассанами и кофе. Идиллия.

Она появилась из ниоткуда – как будто сошла с фотографии в журнале. Тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, большие солнечные очки, лёгкое белое платье, открывающее загорелые плечи. Она несла в одной руке багет, в другой – маленький блокнот и явно искала свободное место.

– Excusez-moi, – обратилась она к официанту, но тот лишь пожал плечами – все столики были заняты.

– Садитесь сюда, если хотите, – Дэн указал на свободный стул напротив себя. – Я как раз собирался уходить.

– О, спасибо, – она улыбнулась и сняла очки. У неё были огромные серые глаза, в которых плясали солнечные зайчики. – Если не помешаю.

– Нисколько.

Она села, заказала кофе и круассан, раскрыла блокнот. Дэн заметил, что она что-то пишет – судя по всему, рабочие заметки. Юридические термины, ссылки на какие-то директивы. Он не хотел подглядывать, но глаз сам выхватил слово «санкции».

– Вы юрист? – спросил он, кивнув на блокнот.

Она подняла глаза, слегка нахмурилась.

– Простите, не хотел вмешиваться, – Дэн поднял руки. – Просто у меня знакомые юристы есть, они всегда так же сосредоточенно пишут. Как будто от каждой запятой судьба мира зависит.

Она усмехнулась.

– Примерно так и есть. Если ошибёшься в запятой в санкционном праве, можно случайно разморозить счета террористов. Или наоборот – заморозить счета детского фонда.

– Звучит ответственно.

– Скучно, если честно. – Она отложила блокнот. – А вы? По акценту – не местный. Американец? Русский?

– Смесь, – Дэн улыбнулся. – Русский, который живёт в Майами и возит туристов по Европе.

– Турагент? – она удивилась. – Не похожи.

– А на кого я похож?

– Не знаю… Может, на бывшего военного. Или на человека, который слишком много знает и слишком мало говорит.

Дэн внутренне напрягся, но вида не подал.

– Это комплимент? – усмехнулся он.

– Просто наблюдение. Я тоже слишком много знаю и слишком мало говорю. Наверное, поэтому мы здесь встретились.

Они проговорили два часа. Оказалось, её зовут Елена, она из Нью-Йорка, родители эмигрировали из Приморска в девяностых. Она окончила Гарвард, специализируется на международном праве и санкциях, приехала в Париж на конференцию. Она любит джаз, не любит футбол, обожает итальянское кино и терпеть не может, когда мужчины заказывают за женщин в ресторане.

– А вы, Дэн, – она допила кофе, – верите в судьбу?

– Я верю в случайности, – ответил он. – Но в нашем деле случайности – это чаще всего чей-то тщательно продуманный план.

– В туристическом бизнесе?

– Везде, – он улыбнулся. – Даже в Париже.

Она рассмеялась. У неё был звонкий, какой-то очень живой смех.

– Вы опасный человек, Дэн.

– Я безобидный турагент.

– Турагенты так не смотрят.

– А как они смотрят?

– Как будто оценивают, можно ли тебе доверять. И одновременно – как будто уже всё про тебя знают, но молчат.

Дэн промолчал. Потому что она была права.

Они обменялись контактами. «Если будете в Нью-Йорке, – сказала она, – заходите. Я угощу вас кофе». «Если будете в Майами, – ответил он, – я угощу вас шашлыком. Лучшим в Санни-Айлс».

Она ушла первой, оставив на столе визитку с названием юридической фирмы. Дэн посмотрел на неё и убрал в карман. Вечером, в гостинице, он пробил её по закрытым каналам. Елена Маркова, тридцать лет, не замужем, без судимостей, без связей с разведкой, без компрометаций. Чистый лист.

Слишком чистый. В его мире чистых листов не бывает.

Но почему-то именно эту чистоту ему захотелось испачкать. Не в плохом смысле – а просто прикоснуться к чему-то настоящему, нелегендированному, живому.

– Ты идиот, Волков, – сказал он своему отражению в зеркале ванной. – Ты старый, битый жизнью идиот. Влюбиться в объект, который проходит по касательной к твоему заданию. Это самоубийство.

Отражение согласно кивнуло.

Перед сном он вспомнил слова раввина Якова, сказанные как-то в шутку: «Какие уж привелись обстоятельства, к тем и прилаживайся, какие выпали люди, тех и люби». Дэн тогда не придал значения, а теперь эти слова звучали иначе.

Он заснул с мыслью о серых глазах, в которых плясали солнечные зайчики

Глава 3. Ницца – Флоренция

Её глаза на звёзды не похожи, в них бьётся мотыльком живой огонь…

Би-2, «Её глаза»

Ницца, Франция, два месяца спустя

Дэн стоял на набережной Англичан и смотрел на Средиземное море. Оно было совсем другим, чем океан в Майами – спокойнее, что ли. Или просто он сам был не в том состоянии, чтобы замечать разницу.

Сёма Исаакович со своим «партнёром» из Вены должны были встретиться в Баден-Бадене через неделю. У Дэна было время. И когда в телефоне всплыло уведомление: «Елена Маркова сейчас в Ницце» – он сначала выругался, а потом понял, что уже набирает сообщение.

«Привет, юрист. Я в Ницце по делам. Ты как?»

Она ответила через минуту:

«Турагент, ты издеваешься? Я тут на конференции. Вечером свободна. Если хочешь увидеть настоящую Ниццу – приходи в 19:00 к отелю Negresco.»

Он пришёл. Она ждала у входа в платье цвета морской волны и с такой улыбкой, от которой у Дэна внутри что-то ёкнуло – и это было плохо, очень плохо для человека его профессии.

– Турагент, – сказала она, оглядывая его с ног до головы, – а ты ничего. Для турагента.

– Юрист, – ответил он, – а ты для юриста даже слишком хорошо выглядишь. Обычно вы в очках и с папками ходите.

– Это стереотипы.

– Знаю. У меня их много.

Они гуляли по Старому городу, ели мороженое, слушали уличных музыкантов. Она рассказывала про свою работу: про сложные дела, про клиентов, которые вечно пытаются обойти санкции, про то, как устала от цинизма большого бизнеса.

– А ты, Дэн? – спросила она, когда они сидели на парапете и смотрели на яхты в порту. – Ты правда возишь богатых старушек по Европе?

– Правда.

– И тебе не надоело?

– Иногда надоедает. А иногда встречаешь интересных людей, и становится не так скучно.

– Я интересный человек?

– Ты – самый интересный человек, которого я встретил за последние пять лет.

Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором читалось что-то большее, чем просто любопытство.

– Дэн, ты странный. Ты говоришь как простой парень, но иногда у тебя такие глаза… как будто ты видишь меня насквозь. Это пугает.

– Я просто наблюдательный.

– Нет. Ты не просто наблюдательный. Ты – человек, который привык оценивать риски. Я таких знаю. Мой отец был таким. Он работал в милиции в Приморске, потом мы уехали. Он всю жизнь смотрел на людей так, будто они могут быть опасны.

– И я на тебя так смотрю?

– На меня – нет. На меня ты смотришь иначе. Как будто я – не опасность, а… спасение. Так бывает?

Дэн не ответил. Потому что не знал, что сказать. Она была права.

На следующий день она уехала в Париж, а он – во Флоренцию. Перед отъездом она сказала:

– Через неделю я буду во Флоренции. У меня там клиент. Если хочешь увидеть настоящую Италию – приезжай.

– Приеду, – пообещал он.

И поехал.

Флоренция, Италия, неделю спустя

Они встретились у Понте Веккьо на закате. Солнце золотило Арно, ювелирные лавки сияли огнями, туристы щёлкали фотоаппаратами. Дэн увидел её издалека – она стояла у перил и смотрела на реку. В белом платье, с распущенными волосами, она была прекрасна до невозможности.

– Ты приехал, – сказала она, оборачиваясь.

– Я же обещал.

– Ты всегда выполняешь обещания?

– Всегда.

– Это редкое качество.

– В наше время – да.

Они ужинали в маленькой траттории, где подавали пасту с трюфелями и кьянти из местных погребов. Она рассказывала про Флоренцию, про Медичи, про то, как влюбилась в этот город ещё в студенчестве. Он слушал и ловил себя на мысли, что ему всё равно на задание, на Сёму, на Шеффера. Есть только она, этот вечер и это вино.

– Дэн, – сказала она вдруг, – а ты когда-нибудь любил?

Вопрос застал врасплох.

– Было дело.

– И что случилось?

– Она не захотела жить с человеком, который никогда не бывает дома. Который вечно в командировках, вечно занят, вечно с секретами. Я её понимаю.

– А ты не думал… ну, бросить всё? Найти нормальную работу, жить обычной жизнью?

– Думал. Но я не умею по-другому. Я привык быть в движении. Наверное, это болезнь.

– Или просто характер.

– Может быть.

Она взяла его за руку.

– Знаешь, я тоже привыкла быть одна. Работа, клиенты, конференции… Иногда кажется, что вся жизнь – это бесконечный перелёт из одного города в другой. Но когда я с тобой… мне не хочется никуда лететь.

– Это опасно, Елена.

– Почему?

– Потому что я могу исчезнуть так же внезапно, как появился.

– Тогда не исчезай. Останься.

Он посмотрел в её глаза и понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно.

– Останусь, – сказал он. – Хотя бы на эту ночь.

Флоренция, номер отеля, глубокая ночь

Они вошли в номер, и дверь за ними закрылась с мягким щелчком. За окном горели огни Флоренции, в открытое окно доносился шум фонтана с соседней площади. Елена стояла у кровати, и лунный свет серебрил её плечи.

– Дэн, – прошептала она, – я не знаю, что мы делаем. Ты – турагент, я – юрист, у нас нет будущего…

– Забудь про будущее, – он подошёл ближе. – Есть только сейчас.

Он коснулся её лица, провёл пальцами по щеке, по губам. Она закрыла глаза и прильнула к его ладони. Потом подняла руки и расстегнула молнию на платье. Ткань упала к ногам, и Дэн увидел её всю – стройную, сильную, желанную.

Он подхватил её на руки и опустил на прохладные простыни. Поцелуи – сначала нежные, потом всё более жадные – покрывали шею, ключицы, грудь. Она выгибалась навстречу, запуская пальцы в его волосы, тихо стонала.

– Ты даже не представляешь, – выдохнула она, – как долго я этого ждала.

– Представляю, – ответил он, встречая её губы. – Потому что сам ждал всю жизнь.

Они слились в медленном, тягучем ритме, словно у них была вечность. Флоренция дышала за окном, и где-то вдалеке пел пьяный турист, но для них двоих не существовало ничего, кроме друг друга.

Он целовал каждый сантиметр её тела, изучая, запоминая, впитывая. Она отвечала с такой страстью, что у него перехватывало дыхание. В какой-то момент она оказалась сверху, и он смотрел на неё снизу вверх – распущенные волосы, разгорячённое лицо, глаза, в которых отражался лунный свет.

– Я хочу запомнить этот момент навсегда, – прошептала она.

– Запомни, – ответил он, притягивая её к себе.

Потом, когда всё стихло, она лежала у него на груди, водя пальцем по шраму на ребре.

– Откуда это?

– Старая история. Не спрашивай.

– А это? – она коснулась другого шрама, на плече.

– Тоже старая.

– Ты очень опасный турагент, Дэн.

– Я уже говорил: в нашем деле случайностей не бывает.

Она приподнялась на локте и посмотрела ему в глаза.

– Кто ты на самом деле?

– Тот, кто хочет быть с тобой.

– Этого мало.

– Большего я пока не могу сказать.

– Хорошо, – она поцеловала его в уголок губ. – Я подожду.

Они заснули под утро, переплетённые телами, и Флоренция тихо дышала за окном, храня их тайну.

Утро

Дэн проснулся первым и долго смотрел на спящую Елену. Она была прекрасна – растрёпанная, беззащитная, настоящая. Внутри боролись долг и чувство. Он знал, что должен уехать, что задание важнее. Но ноги не слушались.

Она открыла глаза и улыбнулась.

– Доброе утро, турагент.

– Доброе утро, юрист.

– Ты уезжаешь?

– Надо.

– Я знаю. – Она села, натянув простыню. – Но ты вернёшься?

– Вернусь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он оделся, подошёл к кровати, поцеловал её долгим поцелуем.

– Береги себя, – сказала она.

– Ты тоже.

У выхода он обернулся. Она сидела на кровати, поджав колени, и смотрела на него с такой нежностью, что у него защемило сердце.

– Елена, – сказал он, – что бы ни случилось, знай: это было по-настоящему.

– Я знаю, – ответила она. – Иди. Я буду ждать.

Глава 4. Баден-Баден

Я сам себе и небо, и луна, голая довольная луна, долгая дорога,

да и то не моя…

Аукцыон, «Дорога»

Баден-Баден, Германия, две недели спустя

Старые курортные города пахнут временем. В Баден-Бадене этот запах особенно силён: смесь дождя, нагретой солнцем листвы и дорогого парфюма, которым пропитаны вестибюли отелей. Дэн стоял у окна своего номера в отеле «Бреннерс Парк» и смотрел на горы Шварцвальда.

Сёма Исаакович поселился этажом выше. «Партнёр» из Вены – Хайнц Фогель – должен был приехать завтра. У Дэна были сутки, чтобы подготовиться.

Он разложил на кровати технику: миниатюрный диктофон, камера, спрятанная в авторучке, жучок, который можно было прилепить на любую поверхность. Всё это он провёз в чемодане с двойным дном – стандартный набор для нелегала, работающего под прикрытием турагента.

Вечером он спустился в ресторан. Сёма сидел за столиком у окна, пил красное вино и читал газету на русском.

– Дэн! – обрадовался он. – Присоединяйся!

– Не помешаю?

– Сидай, сидай. Я тут один, скучно. Жду завтра партнёра, а пока делать нечего.

Дэн заказал ужин и бокал рислинга. Они говорили о пустяках: о погоде, о курорте, о том, какие цены стали в Европе. Сёма жаловался на внуков, которые не хотят говорить по-русски, хвалил медицину в Германии и рассказывал анекдоты про Рабиновича.

– Сёма, – спросил Дэн между делом, – а чем твой партнёр занимается? Если не секрет?

– Да какой секрет? – Сёма махнул рукой. – Финансист он. Помогает с переводами, с инвестициями. Я ему клиентов нахожу среди наших, а он оформляет.

– Выгодно?

– Не жалуюсь. Главное – тихо. Никаких налогов лишних, всё по-честному, но без огласки. Ты же знаешь наших – любят, чтоб никто не знал, сколько у них денег.

– Понимаю.

Ночью Дэн не спал. Он лежал в темноте и прокручивал в голове варианты. Если Фогель – курьер Шеффера, значит, через него идут не просто частные инвестиции, а деньги на финансирование провокаций. Надо будет залезть в номер, установить прослушку, может быть, скопировать документы. Рискованно, но без риска в его работе никак.

Утром приехал Фогель. Высокий, седой, в дорогом костюме, с лицом человека, который привык, что ему подчиняются. Они встретились с Сёмой в холле и ушли в спа-центр отеля – говорить в бассейне, где нет прослушки, старая школа.

Дэн ждал своего шанса. Когда Сёма и Фогель ушли на обед в ресторан, он поднялся в номер Фогеля. Открыть дверь электронным ключом-универсалом было делом тридцати секунд.

В номере – идеальный порядок. Ноутбук на столе, бумаги в папке, телефон на тумбочке. Дэн действовал быстро: сфотографировал документы, вставил флешку в ноутбук и запустил программу-копировщик, прилепил жучок под столик у окна. Три минуты – и он уже вышел.

Вечером он прослушал запись. Фогель говорил по-немецки с лёгким австрийским акцентом:

– Семён, транш должен уйти до конца месяца. Шеффер торопит. Ему нужны деньги на подготовку теракта в портовом городе.

– В портовом городе? – голос Сёмы. – А что там?

– Не твоего ума дело. Твоя задача – найти людей, которые откроют счета в местных банках и не будут задавать вопросов. На каждого – по десять тысяч. За месяц нужно два миллиона.

– Это много. Люди будут нервничать.

– Пусть нервничают. Заплатим хорошо. Если кто-то откажется – скажи, что Шеффер этого не любит. Он умеет убеждать.

– Ладно. Сделаю.

Дэн выключил запись и набрал код экстренной связи.

– «Гейзер» на связи.

– Слушаю, «Вулкан».

– Информация подтверждена. Шеффер финансирует теракт в портовом городе. Через местную общину в Майами. Фогель – курьер. Нужно передать данные в Центр, пусть предупредят наших.

– Принято. Будь осторожен, «Вулкан». Фогель может почувствовать слежку.

– Понял. Конец связи.

На следующий день Сёма и Фогель уехали. Дэн остался в Баден-Бадене ещё на день – для конспирации. Он гулял по парку, дышал чистым воздухом и думал о Елене. Она была во Флоренции. Он мог бы поехать к ней, но нельзя. Задание важнее.

Но когда вечером он ловил такси до вокзала, его пальцы сами набрали сообщение:

«Я в Баден-Бадене. Скучаю. Когда увидимся?»

Ответ пришёл через минуту:

«Турагент, ты неисправим. Я через две недели в Нью-Йорке. Прилетай. Я покажу тебя настоящий Бруклин.»

«Договорились.»

Он убрал телефон и посмотрел в окно. За стеклом проплывали огни курортного города. Где-то там, в Майами, сидел человек, который хотел взорвать мир. А где-то здесь, в Европе, жила женщина, ради которой Дэн был готов этот мир спасти – и, может быть, потерять.

Потому что разведчики не имеют права на любовь. Но он уже давно перестал быть просто разведчиком. Он был человеком. И это было самое опасное, что с ним могло случиться.

В такси заиграло радио – старая песня матрешка, та самая, что он слышал когда-то в юности:

«Я сам себе и небо, и луна, голая довольная луна, долгая дорога, да и то не моя…»

– Выключите, – попросил Дэн водителя. – Слишком грустно.

Водитель пожал плечами и переключил на попсу. Но слова песни ещё долго звучали в голове Дэна, смешиваясь с запахом осеннего Баден-Бадена и мыслями о серых глазах Елены.

Часть 2. Вторжение

Глава 5. Майами – Вашингтон

Радость человеку – делать то, что человеку свойственно.

Марк Аврелий

Санни-Айлс-Бич, Флорида, три дня спустя

Самолёт из Франкфурта приземлился в Майами в три часа дня. Дэн прошёл паспортный контроль, забрал багаж и вышел в терминал. Влажный воздух ударил в лицо, как мокрая простыня. После прохладной Европы Майами показался раскалённой духовкой.

Он взял такси до дома. По дороге смотрел на знакомые пальмы, вывески на испанском и русском, белые кондоминиумы на берегу океана. Всё было как всегда. Но внутри Дэн чувствовал – что-то не так. Тишина в эфире, отсутствие новых указаний от «Гейзера», странное беспокойство, которое не отпускало с самого Баден-Бадена.

Водитель-кубинец болтал без умолку про погоду и про то, что «русо» слишком много платят за квартиры. Дэн кивал, но не слушал. Он прокручивал в голове разговор Фогеля: «Шеффер торопит. Ему нужны деньги на подготовку теракта в портовом городе». Значит, теракт готовится именно там. Надо передать данные в Центр, но через обычные каналы нельзя – слишком горячо.

Дома он первым делом включил кондиционер на полную, достал из тайника спутниковый телефон и набрал код экстренной связи. Тишина. «Гейзер» не отвечал. Это было плохо. Очень плохо.

Дэн переоделся в лёгкие шорты и футболку и пошёл в магазин «Матрешка». Нужно было проверить обстановку, послушать, что говорят местные. Инна на кассе, как всегда, сидела с книжкой.

– Дэнчик! Вернулся! – обрадовалась она. – Ну как Европа? Рассказывай!

– Нормально Европа. Дождливо. А у нас что нового?

– Ой, – Инна понизила голос, – ты не слышал? Сёму Исааковича вчера нашли. В его квартире. Сердце, говорят.

Дэн замер. Лицо осталось спокойным, но внутри всё сжалось.

– Как сердце? Он же здоровый был мужик.

– Ну кто ж знает. Врачи сказали – инфаркт. Ему семьдесят два, всякое бывает. Но Лёва-риелтор говорит, что за день до этого Сёма с какими-то людьми встречался. Не наши, какие-то стрёмные. Может, совпадение.

– Может, – Дэн взял пакет молока и хлеб. – А где Лёва сейчас?

– На пляже, наверное. Воскресенье же.

Дэн расплатился и вышел. Инфаркт. Конечно. Слишком удобно, слишком вовремя. Сёма вёл переговоры с Фогелем, должен был организовать счета для Шеффера – и вдруг инфаркт. Через день после возвращения в Майами.

Он нашёл Лёву на обычном месте – в шезлонге, с банкой пива и телефоном в руках.

– Дэн! – Лёва отложил телефон. – Слышал уже?

– Да. Инна сказала.

– Херня это всё, – Лёва понизил голос. – Никакой не инфаркт. Я Сёму за день до смерти видел. Он был в норме, даже пиво пил со мной. А наутро – бац, и всё. И главное, дверь была не заперта. Соседка зашла, а он лежит. Врачи приехали, сказали – сердце. Но я тебе говорю: это не сердце.

– А что?

– Не знаю. Может, переволновался. У него какие-то дела тёмные были последнее время. Крутился с этими… инвесторами. Я ему говорил: Сёма, не лезь, добром не кончится. А он только отмахивался.

– Кто эти инвесторы?

– А хрен их знает. Какие-то американцы. Приезжали к нему пару раз. Один вроде на яхте живёт, в заливе. Солидный такой, с сединой. Но Сёма с ним сам не встречался, через Фогеля этого, из Вены.

Дэн кивнул. Маркус Шеффер. Сомнений не оставалось.

– А полиция что?

– Полиция? – Лёва хмыкнул. – Ты знаешь наших полицейских. Приехали, посмотрели, написали «инфаркт» и уехали. Им лишь бы отчёты не писать. А тут русский старик – ну кто будет разбираться?

– Понял. Спасибо, Лёва.

– Ты осторожней, Дэн. Если это не сердце, то эти ребята серьёзные. Могут и до тебя добраться.

– Я аккуратно.

Дэн вернулся домой и запер дверь. Сёму убрали. Значит, Шеффер знает, что за ним следят. Или просто подчищает концы. В любом случае, времени почти не осталось.

Он снова попробовал связаться с «Гейзером». Тишина. Тогда Дэн принял решение: надо лететь в Вашингтон. Там, по данным из Баден-Бадена, у Шеффера есть офис, и там же сейчас должна быть Елена. Её фирма ведёт какие-то дела с фондами, связанными с Шеффером. Может, она сможет пролить свет на схемы.

Он набрал её номер.

– Дэн? – голос Елены звучал удивлённо и радостно. – Ты в Майами?

– Только что вернулся. А ты где?

– В Вашингтоне. По работе. На неделю.

– Я хочу прилететь. Есть разговор.

Пауза.

– Что-то случилось?

– Случилось. При встрече расскажу.

– Хорошо. Записывай адрес. Я остановилась у подруги в Джорджтауне. Прилетай завтра, я освобожусь к вечеру.

Дэн записал адрес и отключился. Он понимал, что втягивает её в смертельно опасную игру. Но выбора не было. Только она, с её доступом к юридическим документам и пониманием санкционных схем, могла помочь расшифровать, куда именно Шеффер переводит деньги.

Наутро он вылетел в Вашингтон.

Вашингтон, Джорджтаун, вечер

Город встретил его прохладой и моросящим дождём. Дэн взял такси до старого района с кирпичными домами в английском стиле, мощёными улочками и уютными кафе. Елена ждала его в маленьком ресторанчике на М-стрит.

Она сидела у окна, пила красное вино и смотрела на дождь. Увидев Дэна, улыбнулась, но в глазах читалось беспокойство.

– Привет, турагент. Ты как-то осунулся. Европа утомила?

– Привет, юрист. – Дэн сел напротив, заказал виски. – Европа – ерунда. А вот Майами – проблемы.

– Рассказывай.

Он рассказал. О Сёме, о его смерти, о Фогеле и Шеффере. О том, что в портовом городе готовится теракт.

Голос Дэна звучал глухо, как будто каждое слово давалось ему с трудом.

– Сёма вышел на них случайно. Он вёл наблюдение за Шеффером по другому заданию, а наткнулся на это. Фогель – технический гений, он собирает устройства, которые невозможно засечь на обычных рамках. А Шеффер… Шеффер – мозг. Он нашёл заказчиков. Людей, которым выгодно, чтобы переговоры не состоялись.

Елена слушала молча, только вино в бокале дрожало в её пальцах.

– Ты хочешь сказать, что это не просто коррупция, а… заговор?

– Именно. Теракт готовят так, чтобы вина легла на Россию. Если во время мирных переговоров прогремит взрыв, если погибнут европейские политики – под раздачу попадёт наша делегация. Мир снова обвинит нас. Переговоры будут сорваны, конфликт разгорится с новой силой, и остановить его станет невозможно.

– Это безумие.

– Это расчёт. Кто-то очень богатый и очень влиятельный хочет, чтобы этот конфликт никогда не кончился. Чтобы мы убивали друг друга вечно. А они будут продавать оружие и качать нефть.

Дэн откинулся на спинку стула и посмотрел Елене прямо в глаза.

– Шеффер работал на структуру, которую мы называем «Наследники». В неё входят бывшие высокопоставленные чиновники из США и Европы. Люди, которые потеряли власть и хотят её вернуть. Они ненавидят идею мира. Для них мир – это поражение. Им нужна большой конфликт, чтобы перекроить карту мира заново. Причерноморье для них – просто разменная монета.

Елена побледнела:

– Боже… Дэн, это же чудовищно. Их же можно остановить?

– Можно. Мы можем. У меня есть координаты. Есть люди в портовом городе, которые ждут сигнала. Но мне нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты вышла на тех, кому доверяешь. На тех, кто тоже хочет мира.

Она молча кивнула, и в её глазах впервые за весь вечер появилась решимость.

Она молчала долго, смотрела в окно на мокрые улицы. Потом допила вино и сказала:

– Я помогу тебе. Но не из-за политики. Из-за того, что если ты прав, то мы все умрём. И ещё… – она посмотрела ему прямо в глаза, – потому что я тебе верю. Хотя ты явно не тот, за кого себя выдаёшь.

– А кто я, по-твоему?

– Не знаю. Но точно не турагент. Турагенты не рискуют жизнью ради спасения мира.

Дэн усмехнулся.

– Может, просто турагент с завышенным чувством ответственности.

– Может, – она улыбнулась в ответ. – Ладно. Давай работать. С чего начнём?

– Мне нужен доступ к счетам фонда «Meridian Group». Они зарегистрированы в Делавэре, но операции идут через Майами. У тебя есть связи?

– Есть. Я знаю человека в банке, который может посмотреть движение средств. Но это нелегально.

– В нашем деле всё нелегально.

Она кивнула.

– Завтра утром я позвоню. А сейчас… – она взяла его за руку, – сейчас давай просто поужинаем. Я устала от разговоров про смерть и заговоры.

Они заказали ужин, пили вино и говорили о пустяках. Но в глазах у обоих была тревога. И ещё что-то, что Дэн боялся назвать даже про себя.

Ночью она осталась у него в отеле. И когда Дэн обнимал её спящую, он понимал, что перешёл черту, за которой возврата нет. Он полюбил её. И эта любовь могла стоить жизни им обоим.

За окном шумел дождь, где-то вдалеке гудела сирена, а Дэн смотрел на спящую Елену и думал о том, что сказал бы сейчас Марк Аврелий: «Радость человеку – делать то, что человеку свойственно». А что свойственно ему? Убивать? Следить? Предавать? Или любить?

Он не знал ответа. И это было страшнее любой опасности.

Глава 6. Нью-Йорк

Я – навеки твой, ты – ничья…

Би-2, «Её глаза»

Нью-Йорк, квартира Елены в Бруклине, раннее утро

Они ворвались в квартиру, заперев дверь на все замки. Елена дрожала – то ли от холода, то ли от шока. Дэн обнял её, прижал к себе.

– Тихо, тихо. Всё позади.

– Кто эти люди? – её голос срывался. – Зачем они напали?

– Это люди Шеффера. Они знают, что мы копаем.

– Ты убил человека, Дэн. Ты сломал ему шею. Как? Как ты это сделал?

Он молчал, продолжая обнимать. Потом отстранился и посмотрел на неё.

– Я должен тебе кое-что рассказать. Всё.

– Расскажи.

– Я не турагент[1]. Я сотрудник российской внешней разведки. Нелегал.

Она отшатнулась, как от пощёчины.

– Что?

– Я работаю под прикрытием пятнадцать лет. Моё задание – выявить источник финансирования провокаций в Причерноморье. Шеффер – наш главный подозреваемый.

– Ты… использовал меня? – в её глазах блеснули слёзы. – Наша встреча в Париже… это была операция?

– Нет! – он схватил её за руки. – Париж был случайностью. Я не знал, кто ты. И когда узнал – было уже поздно. Я влюбился.

– Врёшь.

– Не вру. Смотри мне в глаза.

Она смотрела долго, словно пытаясь прочитать правду в его зрачках. Потом выдохнула:

– Боже, во что ты меня втянул?

– В дерьмо. Прости. Но если мы не остановим Шеффера, погибнут миллионы. Ты мне нужна. Не как источник информации – как… единственный человек, которому я могу доверять.

Она закрыла лицо руками. Плечи вздрагивали. Дэн не знал, что делать – утешать? Молчать? Ждать?

Наконец она подняла голову.

– Если ты меня обманываешь, я тебя убью. Сама.

– Договорились.

Она подошла к нему вплотную и ударила кулаком в грудь. Раз, другой, третий. Дэн стоял, не шевелясь. Потом она уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась.

– Дурак… Какой же ты дурак… Я люблю тебя, идиота…

Он обнял её, чувствуя, как её тело сотрясается от рыданий. А потом она подняла лицо и поцеловала его – исступлённо, отчаянно, смешивая слёзы и поцелуи.

– Я хочу тебя, – прошептала она между поцелуями. – Прямо сейчас. Здесь.

– Елена…

– Заткнись. Просто будь со мной.

Они упали на диван, срывая друг с друга мокрую от дождя одежду. В этот раз не было нежности Флоренции – была дикая, животная страсть, смешанная со страхом и недоверием. Она кусала его плечо, чтобы не кричать, он вжимал её в подушки, словно пытаясь доказать, что он настоящий.

Она царапала его спину, он шептал её имя, и в какой-то момент мир перестал существовать – остались только они вдвоём, дыхание, стоны, биение сердец.

А потом, когда всё кончилось, они лежали, тяжело дыша, переплетённые телами, и за окном начинался рассвет над Бруклинским мостом.

– Если мы выживем, – сказала она тихо, – я убью тебя за то, что ты со мной сделал.

– Если выживем, – ответил он, – я позволю.

Она повернулась на бок, положила голову ему на грудь.

– Расскажи мне всё. С самого начала.

И он рассказал. О детстве в Ростове, об отце-разведчике, о его гибели, об училище, о первых заданиях, о долгих годах под чужими именами. Она слушала молча, иногда поглаживая его по груди.

– Ты никогда не жалел? – спросила она.

– Жалел. Часто. Но выбора не было.

– А сейчас есть?

– Сейчас – есть. Сейчас я выбираю тебя.

– Даже если нам придётся бежать?

– Даже если придётся умереть.

Она приподнялась на локте и посмотрела на него.

– Знаешь, есть одна песня… «Я – навеки твой, ты – ничья». Я всегда думала, что это про несчастную любовь. А теперь понимаю – это про нас. Ты мой навеки, а я… я теперь тоже ничья. Ничья, кроме тебя.

– Ты – моя, – сказал он. – И я никому тебя не отдам.

Они снова целовались, медленно, нежно, словно заново открывая друг друга. Утро вступало в свои права, и где-то в городе просыпались люди, которые не знали, что этой ночью двое остановили войну.

Или только начали её останавливать.

Утро, 9:00

Елена первая встала под душ. Дэн лежал на диване, слушая шум воды, и пытался осмыслить всё, что произошло. Он нарушил главное правило нелегала – раскрыл себя. Но у него не было выбора. Или она, или задание. Он выбрал её.

Когда она вышла из душа, завёрнутая в полотенце, мокрая и пахнущая шампунем, он понял, что выбор был правильным.

– Я позвонила своему человеку в банке, – сказала она деловито, как будто прошлая ночь была просто ночью. – Он сможет посмотреть счета фонда сегодня вечером. Но нам нужна информация, куда именно смотреть.

– У меня есть, – Дэн достал флешку. – Здесь данные из Баден-Бадена. Там есть номера счетов, через которые Фогель переводил деньги.

– Отлично. Тогда вечером я встречаюсь с ним. А ты…

– А я пойду с тобой.

– Дэн, это опасно. Если кто-то следит…

– Если кто-то следит, то мы уже покойники. Я пойду с тобой.

Она кивнула, не споря.

Весь день они просидели в квартире, не выходя на улицу. Дэн проверил окна, двери, установил несколько ловушек на случай проникновения. Елена работала на ноутбуке, связываясь с банкиром.

– Он согласился, – сказала она вечером. – Встреча в семь в кафе на Манхэттене.

– Я буду рядом.

Манхэттен, кафе «Le Pain Quotidien», 19:00

Дэн сидел за столиком у окна, делая вид, что читает газету. Елена встретилась с банкиром – нервным молодым человеком в очках – за соседним столиком. Через полчаса он передал ей флешку и быстро ушёл.

– Есть, – сказала она, подходя к Дэну. – Все транзакции. И главное – конечные получатели. Часть денег ушла в офшор на Кайманах, оттуда – на счета в Швейцарии. А оттуда – в компанию, которая зарегистрирована на имя Маркуса Шеффера.

– Этого достаточно?

– Для чего?

– Чтобы ФБР его взяло.

– Если они захотят. А если у него там связи наверху?

– Тогда нам придётся действовать самим.

Она посмотрела на него с тревогой.

– Дэн, я боюсь.

– Я тоже. Но вместе мы справимся.

Они вышли из кафе и смешались с толпой. Вечерний Нью-Йорк сиял огнями, и где-то в этом море света прятался враг, которого предстояло найти.

[1] Легенда – вымышленная биография разведчика, внедрённая в сознание окружающих. Подкрепляется документами, привычками, кругом общения. Дэн Вульф – идеальная легенда для работы в Майами.

Глава 7. Флоренция – провал

Если кто может уличить меня и показать явно, что неверно я что-нибудь понимаю или делаю, переменюсь с радостью. Я же правды ищу, которая никому никогда не вредила; вредит себе, кто коснеет во лжи и неведении.

Марк Аврелий

Флоренция, Италия, неделю спустя после событий в Нью-Йорке

Они вернулись во Флоренцию, чтобы встретиться с источником. Город встретил их тем же золотым закатом, теми же уютными улочками, но настроение было другим. В воздухе висело напряжение, которое не мог развеять даже ласковый ветер с Арно.

Дэн выбрал Флоренцию не случайно. Здесь, на старой явке, его ждал антиквар, который много лет работал на Центр. У него должны были быть новые данные по Шефферу – информация, которую не рискнули передавать через обычные каналы после гибели связника в Майами.

– Ты уверен, что это безопасно? – спросила Елена, когда они подходили к маленькой лавке на узкой улочке за Понте Веккьо.

– В нашем деле безопасного ничего нет, – усмехнулся Дэн. – Но этот человек – профессионал. Он работал с моим отцом.

– С твоим отцом?

– Да. Они дружили. Я ему доверяю.

Лавка называлась «Antichità Fiorentine» – пыльные витрины, старые картины, потемневшие от времени зеркала. Дэн толкнул дверь, и над входом звякнул колокольчик.

Внутри пахло воском, деревом и ещё чем-то неуловимо старым. За прилавком стоял худощавый мужчина лет шестидесяти, с острым взглядом и седыми висками. Увидев Дэна, он едва заметно кивнул.

– Добрый вечер, синьоры. Чем могу помочь?

– Мы ищем старинное распятие, – сказал Дэн условленную фразу. – Шестнадцатый век, флорентийская школа.

– У меня есть одно, – ответил антиквар. – Но оно очень дорогое. Пройдёмте в заднюю комнату, я покажу.

Они прошли через заставленный хламом коридор в маленькую комнатку без окон. Антиквар закрыл дверь и тяжело опустился на стул.

– Волков, мальчик мой, – сказал он по-русски с лёгким итальянским акцентом. – Ты так похож на отца. Я сразу узнал.

– Здравствуйте, Паоло. Это Елена, она со мной.

– Очень приятно. – Паоло кивнул, но в глазах мелькнула тревога. – Девушка… это риск.

– Она в курсе. И она мне нужна.

– Как знаешь. – Паоло достал из-под стола старую шкатулку, открыл двойное дно и извлёк конверт. – Здесь всё, что удалось собрать. Шеффер не один. У него покровители в Вашингтоне и Москве. Имена я не знаю, но есть кодовое название – «Наследники».

– «Наследники»?

– Да. Группа людей, которые хотят большой войны. Они считают, что только через хаос можно построить новый порядок. Шеффер – их исполнитель, но не мозг.

– Кто мозг?

– Этого я не знаю. Но знаю, что следующая встреча «Наследников» пройдёт в Вене через месяц. Там будет человек под кодовым именем «Цензор». Он отвечает за связь с местными радикалами.

Дэн взял конверт.

– Спасибо, Паоло. Я в долгу.

– Не надо в долгу. Твой отец спас мне жизнь в семьдесят девятом. Теперь я с тобой расквитался. – Паоло встал. – А теперь уходите. Здесь небезопасно. За мной, кажется, следят.

– Что?

– Вчера двое людей в штатском интересовались мной в кафе. Спрашивали про старые связи. Я сказал, что ничего не знаю, но они обещали вернуться.

Дэн переглянулся с Еленой.

– Надо уходить.

Они вышли через чёрный ход, но едва ступили на узкую улочку, как услышали сзади шаги. Дэн обернулся – двое мужчин в тёмных костюмах быстро приближались.

– Бежим! – крикнул он, хватая Елену за руку.

Они рванули по переулкам, петляя между домами. Сзади грохотали выстрелы – пули высекали каменную крошку из стен.

– Сюда! – Дэн свернул в арку, потом в проход между зданиями. Они выскочили на площадь, где было полно туристов. Стрелять здесь не рискнули.

– В порт! – крикнул Дэн.

Они бежали мимо кафе, магазинов, людей, которые с удивлением оборачивались им вслед. Выскочили на набережную, где у причалов качались лодки.

– Садись! – Дэн запрыгнул в первую попавшуюся моторку, отвязал швартовы. Елена прыгнула следом. Он дёрнул стартёр, мотор взревел, и лодка рванула в сторону открытой воды.

Сзади, на набережной, появились преследователи. Они стреляли, но пули ложились далеко.

– Ушли, – выдохнула Елена, падая на дно лодки.

– На этот раз, – ответил Дэн, не сбавляя хода.

Они уходили в сторону моря, оставляя позади огни Флоренции.

В лодке, час спустя

Когда город исчез за горизонтом, Дэн заглушил мотор и позволил лодке просто покачиваться на волнах. Елена сидела рядом, дрожа от пережитого.

– Кто это был? – спросила она.

– Люди Шеффера. Или «Наследников». Они прослушивали Паоло. Знали, что мы придём.

– Значит, теперь они знают, как мы выглядим?

– Флоренция – это наш провал. Надо менять легенды, внешность, всё.

– И куда мы теперь?

– В Баден-Баден. Там у меня есть ещё одна явка. Старый знакомый из Австрии.

Она посмотрела на него.

– Ты никогда не останавливаешься, да?

– Не могу. Если мы остановимся, они победят.

Она прижалась к нему.

– А если мы погибнем?

– Значит, вместе.

Лодка качалась на волнах, и где-то вдалеке уже виднелись огни Ливорно. Впереди была долгая дорога в Баден-Баден, полная опасностей. Но они были вместе – и это давало силы.

Дэн вспомнил вдруг слова Марка Аврелия, которые когда-то читал в училище: «Если кто может уличить меня и показать явно, что неверно я что-нибудь понимаю или делаю, переменюсь с радостью». Он ошибся, доверившись старой явке. Теперь придётся меняться.

Но одно он знал точно: Елена – не ошибка. Она – единственно верное решение в его жизни.

Флешбэк. Берлин, пять лет назад

Она была агентом немецкой разведки, внедрённой в ту же сеть, что и Дэн. Работали параллельно, иногда пересекаясь на конспиративных квартирах. Высокая блондинка с холодными глазами и идеальным русским.