Читать онлайн Берег для Альтер Эго "Сплит" книга 1 бесплатно

Глава 1

Очередное уведомление на смартфоне заставило Рому заворчать:

— Ну кому я там опять понадобился?

Сказал он это с сарказмом — ему давно никто не писал и не звонил, кроме мошенников и спамеров. Друзей у него давно не было. Бывшая жена, ушедшая к лучшему другу, на алименты не претендовала — детей у них не было. Кредитов Рома принципиально не брал: слишком хорошо понимал, как устроено долговое рабство. Так что и коллекторы его не донимали.

В записной книжке телефона самыми активными контактами были «мама» и «врач». Сообщение пришло как раз от последнего:

«Рамзес Давидович. Вы записаны на приём во вторник, 10:30. При себе иметь паспорт и страховой полис».

На недавнем приёме врач сообщил, что появился инновационный метод лечения ПТСР и резистентной депрессии. Рома, который уже добрых двадцать пять лет пытался избавиться от этих недугов, прошёл все возможные методы и, кажется, по два раза перепробовал все препараты, выпущенные бигфармой. Лучше ему не стало, зато собственную энциклопедию побочных эффектов он мог бы написать без труда.

За годы попыток выздороветь он несколько раз проходил госпитализацию, сменил несколько мест работы, потерял всех друзей и надоел родственникам. Причина была проста: принимая лекарства, он был вечно сонным; бросая их — становился агрессивным. В периоды без лечения скатывался к злоупотреблению алкоголем и запрещёнными веществами.

Потом реабилитация. Очередная госпитализация. Новый виток…

Логично, что Таня, жена Ромы, устав от нескончаемых проблем, выбрала здорового и предприимчивого Николая. Он все эти годы был тайно влюблён в Татьяну, помогал Роме деньгами, но в час X не упустил возможности устроить личное счастье. Свою жену Наталью он бросил без особых колебаний — дети к тому моменту уже жили отдельно. Без лишних моральных терзаний он поселился с Таней в новой уютной квартире.

Утром Рома по инерции пошёл на приём. В кабинете до боли знакомый заведующий отделением, Евгений Юрьевич Кравцов, с нескрываемым энтузиазмом сообщил о прорыве в медицине. Больше никаких таблеток и уколов. Разработан метод, созданный известным инженером, запускающим в космос корабли и наводнившим мир электромобилями, — Иваром Максом. Первые добровольцы могут воспользоваться методом бесплатно, но впоследствии процедура будет стоить около миллиона долларов.

Рома скептически отметил про себя, что набирают подопытных кроликов и, может случиться, что первые «попадают» так же бодро, как и первые запускаемые Иваром Максом космические корабли, которые, немного оторвавшись от стартовой площадки, взрывались или, попетляв в воздухе, падали в океан.

Однако глубокое разочарование в жизни, чувство безысходности и ставший уже родным фатализм побудили Рому спросить:

— Каковы условия участия в эксперименте?

Кравцов радостно заявил, что нужно лишь подписать согласие и отказ от претензий.

Рома, не читая текст, подмахнул ручкой каждый лист соглашения и вопросительно посмотрел на врача.

— А дальше будьте любезны пожаловать завтра в стационар с зубной щёткой и тапочками.

После недавнего ремонта клинику было не узнать. Складывалось впечатление, что строителей заставили выбирать самые дорогие материалы. Такой мебели Рома отродясь не видел. Садясь в кресло зоны отдыха для пациентов, он провалился в него, словно в облако, и почувствовал, что не желает вставать — настолько мягким и уютным оно было. Из ординаторской доносился запах зернового кофе, а пациенты напоминали отдыхающих в санатории, а не побитых жизнью людей. Позже Рома узнал, что это крыло клиники предназначено для пациентов с первым эпизодом расстройств, и тяжёлых случаев здесь не размещают.

Его палата напоминала номер пятизвёздочного отеля. Еда не отставала по качеству. Грешным делом он подумал, что кормят как на убой. Медперсоналу не хватало только формы престижного отеля. Улыбались они так широко, что не оставалось сомнений в уровне их зарплат.

Вечером заглянул дежурный врач, проверил давление, пульс, поинтересовался самочувствием и подозрительно искренне заверил Рому, что уже завтра его кошмар длиной в два десятилетия закончится. После этих слов пульс Ромы стал ещё медленнее, а на душе появилась давно забытая лёгкость. Всё-таки надежда на лучшее — это половина исцеления, подумал он.

Но тучи не заставили себя ждать. После ухода врача в палате появилась медсестра, светящаяся позитивом, и любезно пригласила его в процедурный кабинет. Там Рому ждала клизма размером с артиллерийский снаряд.

— У вас такая волосатая задница, — заявила медсестра. — С трудом нашла техническое отверстие.

Рома заржал, пытаясь хотя бы так выразить свой гражданский протест.

Утром вместо завтрака сделали энергетический укол и категорически запретили есть. В теле появилась давно забытая бодрость и сила. Валяться на кровати не хотелось совершенно, и он принялся изучать помещения и знакомиться со всеми пациентами, которые имели неосторожность выйти из палаты. А когда всех опросил, стал читать всё, что попадалось под руку.

Какое же облегчение он испытал, когда сообщили, что время операции пришло и нужно пройти в операционную. На него надели хлопковый пижамный костюм, обрили голову и, дав лёгкий транквилизатор, стали пристёгивать ремнями к креслу, фиксируя голову зажимами. То ли от препарата, то ли от общего равнодушия Рома не испытывал ни грамма страха — только ожидание чего-то значимого.

Появился Кравцов в маске и перчатках. Делая укол в вену, велел считать от десяти к одному.

На счёте «шесть» мир Ромы сложился конвертом и погас.

Глава 2

Моё сознание вернулось резко, и так же быстро и скомканно вернулись последние воспоминания.

Меня уже отстегнули от кресла и освободили голову от зажима, но в палату не отвезли.

Рядом сидели Кравцов и вчерашний дежурный врач. На столе находился аппарат, похожий на большой роутер, с подключённой к нему клавиатурой.

Кравцов сказал, что мне только что установили чип корпорации «Меркури», принадлежащей Ивару Максу. Он установлен в лимбическую область моего мозга — туда, где находится эпицентр эмоций и побуждений. Чип имеет дополнительный доступ к долгосрочной памяти и поможет избавиться от депрессии, вызванной дисбалансом нейромедиаторов, а также от тяжёлых воспоминаний о пережитых травмах — начиная от побоев отца и вплоть до накопившихся к недавнему времени.

Я невольно улыбнулся и, наверное, только из-за транквилизатора и остатков наркоза не пустился в пляс от внутреннего чувства торжества.

Но это было ещё не всё. Сейчас необходимо подключить чип к интерфейсу корпорации «Меркури» для активации и автообновления. Каждый раз, когда я буду находиться в зоне Wi-Fi, чип будет подключаться к общей сети интернет и проверять наличие обновлений. Сегодня меня ещё понаблюдают, а завтра я смогу отправиться домой.

Я одновременно испытывал и радость, и грусть. Радость — от того, что мои многолетние страдания закончились, а грусть — от того, что это произошло только к сорока четырём годам и пришлось так долго мучиться и мне, и тем, кто был рядом. Но ничего уже нельзя было изменить.

Кравцов подал мне пластиковый стаканчик с водой, чтобы я мог промочить пересохшее горло. Затем он ввёл какую-то комбинацию символов на клавиатуре, и «роутер» издал звуки оживления. Я тоже улыбнулся и сделал глоток воды.

В это же мгновение что-то внутри меня ударило мощным электрическим разрядом. Спину выгнуло дугой, а голова откинулась назад. Я мог только слышать, как Кравцов кричит персоналу, что произошёл сбой. Кто-то из медсестёр резким движением вколол мне в плечо мощный транквилизатор, и я безвольно рухнул на пол. Ни руки, ни ноги не двигались. Я мог лишь смотреть на узор керамической плитки.

Кравцов крикнул, что меня нужно поместить в камеру гибернации и ввести в анабиоз. Кто-то сильный подхватил меня и затолкал в холодную стерильную камеру. Стекло закрылось, и через минуту мир схлопнулся, как пустой чемодан.

Невозможно сказать, сколько времени я был без сознания. Реальность возвращалась слоями, как будто кто-то отлеплял клейкую ленту слой за слоем. Потом появились звуки. Тихий гул голосов и мерный стук: тук, тук, тук, тук, тук… А затем запахи — уголь, дешёвый чай, колбаса.

«Что за сон дурацкий», — подумал я.

В отличие от утреннего пробуждения, сейчас матрас был крайне жёстким. Я попытался встать и упёрся головой в потолок.

Не понял. Почему потолки такие низкие? Почему кровати соседей по палате двухъярусные? Меня что, перевели в другое крыло с меньшим уровнем комфорта?

И тут я впал в ступор. Это была не палата, а последнее место в вагоне поезда — то самое боковое верхнее возле выхода в тамбур и туалет.

Куда меня везут и зачем? Где сопровождающий?

Я медленно слез с полки, огляделся и понял, что вокруг ночь и все спят. Стучали колёса поезда, пахло плацкартным вагоном. Я вышел в туалет и, закрыв дверь, посмотрел в зеркало. Из мутного, потрёпанного жизнью стекла на меня смотрел юноша — худощавый, бледный, в смешной клетчатой рубашке. И я его знал, потому что это был я. Я восемнадцатилетний.

«Как же так», — подумал я, трогая лицо ладонью. — Что за сон такой?

Но вода в кране была не только вонючей, но и холодной. Смыть с лица этот сон не получилось. В шоковом состоянии, вытирая руки о джинсы, я вернулся в вагон и, с трудом сдерживая крик, выдохнул сквозь зубы. Сны не бывают такими детальными. Они не могут так реалистично пахнуть и так натурально ощущаться.

Достав со своей полки дорожную сумку и просмотрев содержимое, я понял, что всё это уже было со мной в 1999 году, когда я уезжал из Новосибирска на родину в Минск. Тогда я скрывался от следствия. Мои дружки притащили в квартиру сумку с наркотиками, продав которую планировали разбогатеть, но вместо покупателей приехал ОМОН. Я не имел к этому отношения и проходил свидетелем, но следователь посоветовала мне исчезнуть минимум на год, чтобы случайно не стать соучастником. Я не стал искушать судьбу и рванул первым же поездом в Минск через Москву. В Минске жил мой отец, от которого я когда-то сбежал в четырнадцать лет вслед за матерью, сбежавшей от него семью годами ранее к дальним родственникам в Новосибирск. В восемнадцать я его уже не боялся и надеялся, что смогу пожить у него.

Похоже, сейчас я снова оказался в том же временном отрезке. Но как? Зачем? Почему?

Как и в прошлый раз, я решил купить у проводницы бутылку «белой». Ехать, как выяснилось, мне было ещё сутки, и эти сутки я провёл в состоянии лёгкого опьянения, понемногу заправляясь алкоголем. Принять новую старую реальность на трезвую голову я был не в силах. Было ясно одно — действовать придётся по обстоятельствам.

На подъезде к Москве я проснулся, услышав, как зашуршали и засуетились пассажиры. Мне долго собираться нужды не было, и я просто лежал в ожидании прибытия.

В прошлый раз мой двоюродный брат Андрей, служивший в Москве в звании подполковника МВД, должен был встретить меня на перроне, но опоздал. Я побрёл тогда к нему домой один, а он заставлял диспетчера объявлять, что меня ждут возле справочной. Теперь же я решил дождаться его и не добавлять ему стресса в пять утра — как-никак ему ещё на службу.

В кармане была пачка сигарет. Курить совсем не хотелось. К сорока четырём годам я полностью отказался от этой вредной привычки, и, похоже, в 1999-й я попал также без неё.

Андрея я заметил издалека и помахал ему рукой. Заметить этого оловянного солдатика было несложно. Высокий, статный, с неизменной офицерской выправкой, он шёл как хозяин положения и всем своим видом демонстрировал строгость закона. Несмотря на природную эмоциональную скупость, он по-родственному обнял меня и поинтересовался, как я доехал. Человеком он был неразговорчивым и, как правило, обходился общими фразами.

Надолго ли я в Москве, как мать, есть ли у меня водительские права и не планирую ли я закрепиться в Москве, потому что знакомому нужен водитель.

Я решил отвечать односложно. Да и мне, сорокачетырёхлетнему мужчине, это было несложно. Андрею же на данный момент было всего тридцать один год, и это показалось мне забавным.

Закрепиться в Москве мне в этот раз очень даже хотелось, но, осознав, что зарплата водителя и режим работы мне не подходят, я невольно начал думать в сторону быстрых денег. Что же я помню из прошлого, на чём можно было бы поднять хороший куш?

Дефолт 1998 года я уже пропустил, а из новенького только внезапная смена президента в новогоднюю ночь могла стать новостью, но заработать на этом вряд ли удастся. Пока же в кармане шуршало всего двести долларов.

На входе в общежитие МВД на Садовом кольце дежурный в целях безопасности просмотрел содержимое моей сумки. Вещей в ней и правда было немного: сменные джинсы, свитер, трусы и носки. Набор джентльмена удачи.

Андрей сообщил, что жена с дочкой у тёщи и обе комнаты свободны. Мы скромно позавтракали бутербродами с колбасой и яичницей, после чего он убежал на службу. Я же остался один на один со своими мыслями и невероятной растерянностью.

Подойдя к окну и всматриваясь в мегаполис, я лихорадочно пытался понять, что мне теперь делать. В этот момент внутри черепной коробки что-то слегка укололо меня, как будто булавкой. Раз — и ещё раз, словно проверяя, есть ли реакция.

И вдруг я услышал голос прямо в ухе. Негромкий, но довольно чёткий. Он напоминал голос ассистента в браузере.

— Связь установлена. Местоположение: Москва. Год: 1999. 14 октября. Как ваше самочувствие, Рамзес?

Глава 3

Час от часу не легче, подумал Рома. Не хватало ещё голосов в голове. Это что вообще такое?

Голос зазвучал снова.

— Рамзес, я вижу, вы обеспокоены моим появлением. Давайте я представлюсь. Я являюсь менеджером вашего интерфейса, привязанного к чипу. Работаю на базе AI или, как принято говорить, искусственного интеллекта. В мои задачи входит обслуживание ваших эмоциональных и интеллектуальных потребностей. Вы можете посылать мне мысленные запросы в качестве команд.

Казалось, Рома смотрит сквозь подоконник. Сказать, что он был ошарашен, — значит ничего не сказать.

«Так-так-так», — зачастил Рома про себя. — Это что же получается: мало того что я в прошлом, мало того что снова юноша, так ещё и компьютер из будущего со мной общается. Бред какой-то. Надо разобраться, что теперь с этим делать.

Рома мысленно спросил у Ай (так он решил его назвать для простоты):

— Давай по порядку. Что я здесь делаю и что именно ты можешь сделать для меня?

Ай недолго думая ответил:

— Я не располагаю данными о цели вашего пребывания в этом временном континууме и локации, но я могу оперативно влиять на равновесие в вашей эмоциональной сфере и в режиме реального времени предоставлять информацию, доступную в 2025 году в сети интернет, а также давать рекомендации, основанные на этой информации.

«Нормально», — подумал Рома.

— Так, Ай, давай-ка первым делом найди доступные варианты быстрого законного заработка. И речь не о том, чтобы устроиться на какое-либо предприятие — это я и без тебя знаю. Речь о сверхприбыли за короткий промежуток времени и с минимальными вложениями.

Ай начал перечислять:

— Лотерея, казино, ипподром — самые быстрые. Фондовый рынок — дольше и требует больше вложений. Остальные методы либо незаконны, либо требуют сложного стратегического планирования с привлечением третьих лиц и их инвестиций. Могу дать расклад по каждому способу.

Разумеется, Рома выбрал первый вариант — лотерею. В казино сложнее, и могут банально не отпустить с выигрышем, на скачках тоже хватает своих бандитов, а вот лотерея — более безопасное мероприятие, и выигрыш вызовет меньше подозрений.

Ай назвал номер тиража и числа, которые необходимо было заполнить в билете «Спортлото». Ещё три он рекомендовал заполнить рандомно, на своё усмотрение — для видимости случайности.

Выигрыш от лотереи он рекомендовал вложить в ценные бумаги и дождаться роста стоимости активов. Так, по его мнению, Рома мог легитимно приобрести капитал, достаточный для финансовой свободы.

На радостях Рома побежал на улицу в поисках киоска «Спортлото». После заполнения билетов забежал в магазин, набрал еды и вернулся в общежитие. В приподнятом настроении и предвкушении выигрыша Рома, казалось, позабыл о том, где он и как сюда попал. Его всё устраивало при таком раскладе. Ну посудите сами: снова 18, Москва, на горизонте джекпот с немалым выигрышем, а дальше — перспектива выйти на «пенсию» в 19 или 20 лет, причём речь не про пенсию по инвалидности, которую он получал в 44 пару дней назад в далёком 2025 году. Теперь он видел себя в роли рантье. Уже воображал о покупке коммерческой недвижимости с целью сдачи её в аренду, про дивиденды от акций и облигаций… И за этими фантазиями он не заметил, как Андрей вернулся со службы.

— Ну что, новобранец, как первый день в казарме? — сказал он с усмешкой.

— Типун тебе на язык, Андрюха, — ответил Рома. — Не надо меня к погонам подтягивать, я человек вольный.

— Чем поужинаем, вольный человек? — быстро переключился Андрей.

— Вон ветчина, овощи и фрукты — кушай на здоровье, — ответил Рома.

— По какому поводу такой банкет? — уточнил Андрей.

— Скоро деньги появятся, — ответил Рома, — и немалые.

Ментовская натура Андрея моментально почуяла неладное.

— А это каким образом, стесняюсь спросить? — спросил он, прищуриваясь.

Рома спокойно соврал, дабы не выкладывать фантастический поворот своих жизненных обстоятельств:

— Я же в Москву по поручению знакомого предпринимателя приехал. Он хочет прикупить акции на Мосбирже. Сам отлучиться из Новосибирска не может, послал меня. Деньги переводом отправил в банк. Как придут, я пойду по его поручению к брокеру. За эти мероприятия он мне заплатит 1000 долларов.

— Интересненько, — отметил Андрей. — А что, настолько выгодно вкладываться в акции, что целую тысячу за экскурсию в Москву дают?

— В том-то и петрушка, — сказал Рома. — Скоро акции взлетят в три раза, если не больше. Кто в курсе — тот не спит, а действует.

— А в этом как-то можно поучаствовать? — забыв про еду, спросил Андрей.

Он уже несколько лет работал на трёх работах: днём на службе в МВД, вечерами охранником в ресторане и ещё иногда водителем.

Рома, понимая, что у Андрея нет таких денег, сочувственно сказал:

— Там без десятков тысяч долларов делать нечего. Заработать, конечно, можно сотни тысяч, но нужен инвестор. Самому не справиться.

Андрей грустно выдохнул и с отсутствующим взглядом принялся за ветчину и салат.

Вечером он, собираясь на работу в ресторан, где подрабатывал охранником, позвал Рому с собой, чтобы тот не скучал.

Внутри было довольно уютно. Рома сел с Андреем за стол у входа. Это был первый малый зал. В нём был бар и живая музыка. Андрей в милицейской форме всем своим видом показывал, что посетителям стоит быть скромнее и даже не задумываться о нарушении порядка.

Заиграла музыка. Молодая знойная певица довольно профессионально запела. Спустя какое-то время появился хозяин ресторана Омар. Он поздоровался с Андреем и, протягивая руку Роме, отметил:

— Сразу видно, что братья.

Андрей явно был напряжён. Спустя какое-то время он встал и ушёл в другой зал вслед за Омаром.

Через несколько минут они вернулись вместе, и Омар, улыбаясь, жестом руки пригласил Рому пройти с ним. Рома вопросительно посмотрел на Андрея, и тот сказал:

— Пообщайся с ним немного. Насчёт акций.

Рома, не ожидавший такого поворота, мысленно выругался, но, будучи по сути тёртым калачом, спокойно воспринял вызов.

Омар предложил присесть за дальний столик, сделал жест официанту, и на столе появились дополнительные приборы для Ромы, ещё одна бутылка вина и тарелка с горячим оджахури.

Омар начал:

— Что там за тема с акциями? Андрей говорит, ты точно знаешь, куда вкладываться для хорошей прибыли. Откуда такие сведения и какие размеры вложений нужны?

— Омар, я не ищу инвесторов, — вежливо заявил Рома. — Я рассказал Андрею об этом не для того, чтобы он распространялся. Думаю, произошло недоразумение.

Омар улыбнулся.

— Я понимаю. Но и ты меня пойми. Мне уже сорок с лишним лет, и я не хочу остаток жизни возиться с рестораном. Вся эта кухня, банкеты и прочее у меня уже в печёнках сидят. Я хочу тихо смотреть, как растут внуки, сидя в своём доме в Подмосковье. Если ты поделишься информацией, я поделюсь прибылью с тобой и твоим братом.

Омар прищурился, рассчитывая на своё обаяние и на то, что малолетка, сидящий напротив него, поплывёт от таких обещаний.

Но Рома был ровесником Омара и все эти тонкости общения знал наизусть.

— Омар, если ты действительно серьёзно настроен, могу поделиться, но мы должны чётко определить зоны ответственности и процент от прибыли.

— Обсуждаемо, — отметил Омар, качнув головой. — Но я должен понять, насколько ты компетентен в этих вопросах. Убеди меня.

Рома спокойно начал:

— После дефолта в 98-м многие ушли в минус и боятся поднять голову, но основное направление страны — это нефтегазовая отрасль. То, что сейчас стоит копейки, скоро взлетит в цене. Это не очевидно, потому что у большинства стадное чувство паники, и все смотрят друг на друга. Однако, когда рост начнётся, смелость у этого большинства появится, когда они своими глазами увидят невиданный рост, и тогда будет уже бессмысленно входить в эту реку.

РАО «ЕЭС» — это основной поставщик энергии, и у них приоритет в инвестициях, тоже вырастут. Металлургия на очереди — после того как заводы наконец поделили конкурирующие группировки. Рейдерским захватам пришёл конец, все хотят зарабатывать в долгую. Плюс Европа сейчас начнёт жадно скупать дорогие и редкие металлы для машиностроения. Более подробно с выходом на брокера можем поговорить после заключения соглашения и уточнения деталей сотрудничества.

Омар с нескрываемым удивлением оценивающе смотрел на Рому. В его голове никак не могло уложиться, как юноша, годящийся ему в сыновья, может так грамотно рассуждать. Ему было невдомёк, что всю их встречу Ай нашёптывал Роме в ухо все эти подробности. От Ромы только и требовалось, что быть тем самым взрослым мужиком с жизненным опытом, который не спасует в момент серьёзного разговора.

Рома понимал, что Андрей зря сболтнул Омару про его намерения, но решил воспользоваться этой возможностью для брата и отдать предполагаемый процент от прибыли ему. Кто знает, может, Омар сдержит слово и поделится.

Они договорились встретиться завтра в обед здесь же, но уже без вина, для обстоятельного разговора и принятия окончательного решения о сотрудничестве.

Рома в душе удивился, как это так просто на пути появился человек, готовый опять же так просто вложиться в нешуточное предприятие. Но видимо, от вина или просто на фоне положительного настроения он решил прогнать эту мысль.

Глава 4

Поблагодарив Омара за вино и угощение, я откланялся и сообщил, что присоединюсь к брату, дабы тот не заскучал.

Омар с улыбкой ответил:

— Конечно, конечно.

Я вернулся к Андрею, который с нетерпением ждал развязки.

— Ну что, как прошло? — затараторил он.

— Да нормально, но в следующий раз предупреждай меня о своих намерениях. Я не планировал делиться своими планами с незнакомыми людьми.

Андрей виновато потупил взгляд.

Мне по-человечески было жаль его. Жена и дочь жили отдельно не потому, что им нравилось жить у тёщи, а потому что нормального жилья у Андрея не было. Жена поставила ему условие: вернётся только в собственную квартиру, а в общагу больше ни ногой.

— Ладно, Андрюха, дело сделано, — успокоил я его. — Даст Бог, заработаем на улучшение жилищных условий. Тебе на службе нельзя, а я выпью.

И я уверенно шагнул в сторону бара за коньяком.

После закрытия ресторана в обязанности Андрея входило отвезти Омара домой и проводить до подъезда. Мы ещё раз пожали руки на прощание, упомянув, что завтра обязательно встретимся, и Омар исчез за дверью подъезда.

Октябрьская ночь была на удивление тёплой. Чтобы добраться домой, нужно было пешком идти до метро, а потом пересесть на одной из станций. Домой почему-то совсем не хотелось.

Перед входом в метро я заметил неподалёку неоновую вывеску ночного клуба, задержал на ней взгляд и понял, что очень хочу туда.

— Андрюха, увидимся утром, — сказал я.

— Почему? — спросил он. — Куда ты намылился?

— Да в клуб схожу. Подвигаться охота.

— Ну ты давай там не безобразничай, — поучительным тоном сказал Андрей.

— Да, мам, — ответил я, взяв ладонью под козырёк.

— К пустой голове руку не прикладывают, — строго заметил он.

— Да разве ж она пустая? Ты же сам меня расхваливал Омару, — пошутил я в ответ.

— И то верно, — улыбнувшись, согласился Андрей и отправился в подземку.

Фейсконтроль на входе лениво оценил мой внешний вид без особых притязаний и жестом показал, что могу войти.

Внутри громыхала музыка. Танцпол кишел разношёрстной публикой, как чашка Петри.

Поняв, что без топлива тут не разобраться, я двинулся к бару, заказал двойной коньяк и в два глотка его опрокинул. Лимончик был очень кстати, потому что пойло явно не соответствовало той красивой бутылке, из которой его наливали в стакан.

Обжигающая волна алкогольной эйфории пробудила в моём вновь юном теле забытые чувства. Музыка начала буквально вгрызаться в мои барабанные перепонки, вынуждая двигаться в такт. Каждый бит подстёгивал нервную систему новой и новой порцией импульсов. Я буквально слился с музыкой. Мелькающий свет скрадывал любые неловкие движения танцующих, создавая иллюзию гармонии.

И вот в самый неожиданный момент меня охватила паническая атака с одним-единственным мысленным посылом: «Ты хоть понимаешь, что происходит? Где ты? Кто ты? И что с этим делать?»

Как будто кто-то решил напомнить, что всё очень серьёзно и якобы не время сейчас расслабляться.

Я попытался усилием воли прогнать это чувство. Мне совсем не хотелось думать сейчас о чём-то серьёзном. Но удушье только усилилось.

Ай командным тоном сухо сообщил:

— Двигайся сквозь танцующих по диагонали. Срочно умойся холодной водой.

Я протиснулся сквозь толпу и ввалился в туалет. Рванул к раковине и одним резким движением открыл смеситель. Холодная вода обдала сначала руки, а потом лицо и затылок. Только теперь лёгкие расслабились, и я смог сделать полноценный вдох. Двое куривших в стороне парней, похоже, вообще не обратили на меня внимания. Видимо, это было в порядке вещей для подобного заведения.

Кое-как вытеревшись, я вышел обратно в зал и двинулся прямиком к бару. Теперь уже за минеральной водой и двойным кофе. Залпом выпив половину бутылки воды, я выбрал самый дальний столик и начал потихоньку отхлёбывать кофе, приходя в себя.

Спустя пару минут подсел парень с засаленными волосами в кожаной куртке. Под глазами тени, лицо бледное.

— Братишка, может, надо чего? Пластилин, скорость, хмурый и просто шмаль? — ленивым голосом выдавил он.

Я сразу вспомнил себя в прошлом. Сейчас передо мной сидела моя копия — человек, поддавшийся искушению пагубных привычек.

Тут же вмешался Ай:

— Откажись. Тебе это не нужно. Я могу выровнять твоё настроение без применения опасных компонентов. Если ты меня не послушаешь, рискуешь скатиться к прошлым состояниям. Болезнь вернётся с новой силой.

Окончательно отрезвев от этих аргументов, я с улыбкой сообщил дилеру:

— Нет, спасибо. Мне доктор не разрешает.

— Какой доктор? Чё ты свистишь? — недовольно фыркнул парнишка.

— Очень строгий и очень умный, — снова с улыбкой ответил я.

С явной досадой внезапный визитёр исчез в толпе.

Не желая оставаться здесь ни минутой больше, я залпом допил кофе и, прихватив остатки минеральной воды, поспешил к выходу.

Воздух был несравнимо чище смрада, витавшего в клубе. Москву нельзя назвать экологически чистым городом, но сейчас я дышал по ощущениям скорее альпийским кислородом.

Недалеко уже дежурили машины такси. Я поднял руку, и тут же возле меня оказалась жёлтая «Волга».

— Куда? — без церемоний спросил водитель.

— Общежитие МВД на Садовом, — ответил я.

— От сотни и выше — хоть на Луну. Падай на заднее сиденье, — скомандовал он.

Через десять минут мы были на месте.

Дежуривший на входе майор недовольно проворчал, что негоже по ночам шляться, и, видя, что сумок с собой у меня нет и досматривать нечего, махнул рукой в сторону лифта — мол, давай, шагай спать.

Дверь в комнату Андрея была открыта. Я тихо разделся и завалился на соседний диван. Думать не хотелось, и уж тем более анализировать происходящее. С огромной благодарностью к своему юному телу я просто провалился в глубокий заслуженный сон.

Глава 5

Новое утро 99-го улыбнулось Роме октябрьским солнцем. Предвкушение перемен к лучшему компенсировало неудобства проживания в общаге. Запахи стирального порошка и жареного лука, переплетавшиеся в коридоре, давали о себе знать, но уже не раздражали.

Спать не хотелось, несмотря на ранний час. Андрей разминался перед завтраком и улыбался — то ли чувствовал себя хорошо, то ли был рад, что рядом есть родная душа.

Рома вдруг осознал, что от собственных денег осталось совсем мало, а на встречу с Омаром нужно было идти точно не в джинсах.

— Андрюха, есть у тебя строгий костюм? — спросил он у брата.

— Есть, — сказал тот, — посмотри в шкафу.

Рома открыл шкаф и понял, что свадебный костюм Андрея, которому уже лет десять, пошитый на одной из советских фабрик, явно не подходил для деловой встречи.

— Андрей, а ты мог бы одолжить мне 400 баксов на две недели? — кинул через плечо Рома.

Андрей с удивлённым лицом заглянул в комнату.

— Ты серьёзно? Я что, похож на миллионера? Зачем тебе столько и где ты возьмёшь через две недели? — выдал он сразу несколько вопросов. А потом, как бы вспомнив, добавил: — А-а, у тебя же скоро тысяча будет за услуги по покупке акций.

Он ушёл в комнату и, вернувшись с конвертом, сказал:

— Вот тут 500 — это всё, что я откладывал. На ерунду не трать и верни, пожалуйста, вовремя!

Рома расплылся в благодарной улыбке и снова взял ладонь под козырёк.

— Так точно! — бодро выпалил он.

Сразу после завтрака Рома отправился за представительной одеждой.

В магазине скучала продавщица. Это не был бутик, но цены кусались. Видимо, поэтому в нём было немноголюдно.

— Поможете одеться молодому человеку? — на улыбочке, с характерным для взрослого мужика тоном, обратился он к даме.

— Деньги-то есть, молодой человек? — подхватила она шутливый тон.

— Найдём, — утвердительно отчеканил Рома.

Из магазина он вышел в отличных туфлях, деловом костюме и рубашке с галстуком. Поверх был надет тонкий осенний плащ до колена. Образ был однозначно удачным. Но мало подходящим для того, чтобы уже через пять минут стоять возле тележки с хот-догами, есть их с салфетки, капая соусом на тротуар и запивая газировкой.

Бомжу, сидевшему неподалёку, это единение с культурным миром явно льстило, и он не преминул предложить за дёшево использованную телефонную карту для существовавших ещё в 99-м году таксофонов. Рома пожалел бедолагу и дал ему немного денег, помня, что и сам в прошлой жизни голодал.

С нетерпением дождавшись назначенного времени, он подъехал к ресторану Омара на такси. Тот уже стоял на крыльце, пуская дым от дорогих сигарет. Роме показалось, что он нервничает, но, наверное, у темпераментного грузина просто азартное настроение, подумал он.

Омар энергично поздоровался, всем видом показывая, как он рад его видеть. И в ту же минуту рядом появились двое крепких мужчин в строгих костюмах. Один из них взял Рому за локоть и задал, по-видимому, риторический вопрос:

— Вы Рамзес?

А потом утвердительно:

— Вам необходимо проехать с нами.

Рома увидел, как Омар юркнул в ресторан. Его же самого провели к «Мерседесу» и вежливым жестом показали, куда сесть.

Он не стал задавать вопросов, куда его везут. Было очевидно, что не на казнь, но так же очевидно, что разговор предстоит серьёзный. Единственной причиной Рома видел только тему инвестиций, потому что, кроме Андрея и Омара, в этом временном отрезке он ни о чём серьёзном не разговаривал и точно не успел никому насолить настолько, что понадобилось присылать бугаёв.

Уже скоро они подъехали к гостинице явно люксового класса. В вестибюле всё кричало роскошью.

Минуя ресепшен и ни к кому не обращаясь, его провели к лифту и повезли на шестой этаж. Потом был длинный коридор. Идя по нему, Рома почувствовал, как сердце непроизвольно начинает колотиться.

«Ай, ровняй настройки», — скомандовал он мысленно.

Ай незамедлительно ответил:

— Добавляю серотонин, понижаю уровень норадреналина.

И вот уже через минуту Рома чувствовал себя абсолютно уверенным и готовым к любому повороту.

В номере он увидел сидящего в кресле мужчину лет тридцати в дорогом костюме и со значком депутата на лацкане. Он вальяжно потягивал сигарету и даже находясь физически ниже умудрялся смотреть на Рому свысока.

— Меня зовут Валид Адамович Хасанов. Я являюсь депутатом Государственной думы от партии НДЛР и помощником Владимира Эргардовича Комаровского. А кто вы, Рамзес, и с какой целью прибыли в Москву? — ровным уверенным тоном произнёс Хасанов.

«Ох, и завертелись колёсики в голове у Ромы. Врать про бизнесмена из Новосибирска было глупо — закопался бы. Говорить правду о перемещении из будущего и того хуже. Что-то нужно было придумать на ходу».

«Ай, включай свою шарманку и придумывай легенду. Но только стройную, без изъянов. Времени в обрез», — скомандовал Рома помощнику мысленным запросом.

В голове у Ромы зазвучали собственные соображения: «Связи в банках упоминать нельзя — проверят. Держимся открытых источников. А чтобы объяснить талант… Вспомнил! Тот фильм „Игры разума“ из 2001-го, про Нэша, который видит паттерны в числах. Хасанов его ещё не видел, фильм-то не вышел. Ай, давай выдадим сцену из Пентагона за мою историю — как я „декодировал“ данные в библиотеке. Никто не заподозрит. А потом докажу на месте, с газетой — ты мне подсчитаешь паттерны мысленно».

«В первую очередь покажи, что не испугался, и возьми инициативу в свои руки», — сказал Ай. — А потом читай перед глазами то, что я тебе выдам, но делай это так, будто это твои слова.

— Вы даже не предложите мне сесть? — спросил Рома с лёгкой улыбкой, глядя на депутата.

Тот заметно растерялся, не ожидая такого вопроса, и поспешно указал на диван.

— Могу я попросить чашечку кофе и стакан воды? — опять неожиданно для всех спросил Рома.

Охранники посмотрели на Хасанова, и тот кивнул, давая понять, что можно.

Не дожидаясь, когда принесут напитки, Рома начал:

— Уважаемый Валид Адамович, не знаю, чем я вас так заинтересовал, но спасибо, что уделили время. Меня зовут Рамзес Давидович Танаев, мне восемнадцать, я из Новосибирска. Приехал погостить к брату Андрею — он подполковник МВД, живёт в общежитии на Садовом. Никаких особых планов, кроме как осмотреться и, может, подзаработать, если подвернётся случай.

Знания о рынке — это не магия и не информация от внутренних источников. Я просто много читаю открытые газеты: «Коммерсантъ», «Ведомости», бюллетени ОПЕК, отчёты Минэкономики — всё это лежит в любой городской библиотеке. После дефолта девяносто восьмого все в панике, но это временно. Экономика всегда отскакивает, если смотреть глубже.

Главное сейчас — нефть. Цена уже растёт: год назад была двенадцать-пятнадцать долларов за баррель, сейчас подбирается к двадцати. ОПЕК сокращает добычу, спрос в Азии и Европе оживает. Россия — крупный экспортёр, поэтому нефтяные компании стоят дёшево, но скоро вырастут в два-три раза.

РАО ЕЭС — это основа энергетики страны. Без электричества нефть не добыть, заводы не запустить. В газетах пишут про планы реструктуризации — значит, туда пойдут инвестиции.

Металлургия тоже оживает: после хаоса девяностых заводы поделили, теперь Европа активно скупает наши металлы. Дешёвый рубль делает экспорт выгодным — цены на акции «Норильского никеля» и «Северстали» скоро пойдут вверх.

Откуда такая уверенность у восемнадцатилетнего парня? У меня просто талант видеть закономерности в числах. Расскажу короткую историю. Пару месяцев назад сижу в новосибирской библиотеке над старыми газетами. Смотрю на столбики цифр — экспорт, цены, объёмы. Вдруг понимаю: числа не случайные, они повторяются, как код. Взял карту Сибири, отметил точки по этим числам — и они точно совпали с крупными нефтяными месторождениями: Сургут, Тюмень. С тех пор я так и работаю: беру открытые данные и ищу в них скрытый порядок.

Не верите — давайте проверю прямо сейчас. У вас наверняка есть свежая газета. Дайте «Коммерсантъ» или «Ведомости» с котировками и новостями по нефти. Покажу, как из этих цифр выходит чёткий прогноз.

Принесли кофе и воду. Охранник подкатил журнальный столик к дивану, где сидел Рома, и услужливо поставил чашку и стакан. Рома кивком головы дал понять, что благодарит.

Отпив немного кофе, Рома взял газету, быстро пробежал глазами по странице.

— Посмотрите сюда, Валид Адамович. Нефть Brent сейчас около двадцати двух долларов за баррель. Летом была шестнадцать, осенью уже подскочила. ОПЕК в газете прямо пишет: квоты на добычу сокращать продолжают, спрос растёт. Это значит — цена в ближайшие месяцы скорее всего пойдёт к двадцати пяти и выше.

Теперь смотрим РАО ЕЭС. Акции стоят очень дёшево. Но вот простая связь: когда нефть растёт хотя бы на пять процентов за месяц, энергетика обычно подтягивается следом — процентов на десять-пятнадцать через месяц-полтора. Почему? Потому что нефтяники — самые большие потребители электричества. Они качают больше нефти — им нужно больше энергии. Дешёвый рубль делает экспорт выгодным, они наращивают добычу — РАО зарабатывает больше.

Лукойл — та же картина. Акции низко, объёмы торгов растут. Если нефть останется выше двадцати двух долларов к ноябрю — а ОПЕК квоты не отменяет, в газете их заявление чёткое, — Лукойл может прибавить двадцать пять — тридцать пять процентов за три-четыре месяца.

Металлургия отдельно: «Норильский никель», «Северсталь» — экспорт в Европу уже вырос на четверть. Дешёвый рубль плюс мировой спрос на металлы для машин — это тоже надёжный рост.

Итог: нефть тянет вверх энергетику и нефтянку, а дешёвый рубль помогает металлургам. Вероятность сильного роста по этим секторам — семьдесят пять — восемьдесят процентов. Риск есть только один: если ОПЕК вдруг резко увеличит добычу. Но в сегодняшней газете они как раз наоборот обещают жёстко держать квоты.

Рома отложил карандаш и посмотрел на Хасанова.

— Вот такой простой «декод». Всё из открытых цифр, ничего секретного.

Хасанов молчал несколько секунд, глядя на помеченную газету. Потом медленно кивнул.

— Интересно… Допустим, ты не врёшь. Сколько хочешь за регулярные отчёты? И как часто ошибаешься?

— Три тысячи долларов в месяц для начала. Ошибки бывают — рынок всё-таки хаос. Но основные паттерны держатся. Если через месяц увидите рост по моим словам — обсудим процент от прибыли. Я не прячусь от ответственности.

Хасанов потушил сигарету, встал.

— Ладно. Газету оставь. Завтра в четырнадцать ноль-ноль здесь же — принесёшь прогноз на неделю вперёд. Если совпадёт хотя бы на семьдесят процентов — поговорим о деле посерьёзнее. Пока свободен.

Рома аккуратно сложил газету, кивнул и вышел из номера. Адреналин ещё пульсировал, но теперь к нему примешивалось чёткое предвкушение. Хасанов больше не проверял — он заинтересовался. А это уже совсем другая игра.

Глава 6

Я добрался на такси до общежития и уже в комнате стал обдумывать произошедшее. Пока мне было непонятно, хорошо ли это, что Омар слился, а на его месте появился такой влиятельный человек, как Хасанов. Было очевидно, что этот депутат — хищник каких ещё поискать, но именно у таких небожителей с мандатами и возможности максимальные.

«Ай, подготовь материалы для этого фанфарона. Прогноз составь с точностью 91 %, чтобы я не выглядел оракулом, но и смог зацепить его интерес по-крупному», — уже привычным тоном обратился я к ИИ.

Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, вызванных растерянностью, решил выпить. Где-то в холодильнике стояла початая бутылка водки. Сделав пару бутербродов с остатками ветчины, намахнул полстакана, думая, что это первая порция, но уже проглотив палящую жидкость, осознал, что и не хочется больше. Да и сделал это по старой привычке прятать стресс в градусах. Крякнул, закусил и, не придумав ничего лучше, завалился смотреть MTV.

Уже через несколько минут стало тошно и от передачи.

«Как это можно смотреть? — пронеслось в голове. — Тупейшее зрелище для имбецилов. Неудивительно, что в юности мы творили столько дичи».

Не находя себе места, вдруг вспомнил, что в прошлый раз, проведя в Москве неделю, был отправлен Андреем на автобусе в Минск с укоризненными словами:

— Ты что, сюда пить приехал? Давай, поезжай, куда собирался.

А я и вправду тогда каждый день напивался под вечер. Ему это быстро надоело, и, будучи человеком дисциплинированным, он не стал со мной церемониться.

Приехав в Минск, я пошёл в квартиру, где раньше жил с отцом, но выяснилось, что летом, когда мне исполнилось восемнадцать, он по суду выписал меня и продал квартиру бандитам за гроши. Сам же уехал к своей матери доживать последние дни, поскольку вследствие алкоголизма был на последней стадии цирроза печени.

В поисках прибежища и денег я тогда пришёл к Мише Гилёву по прозвищу Джоник. Незадолго до того, как в четырнадцать я сбежал от отца, я познакомился с ним случайно. Отец делал у него ремонт в ванной, а меня брал с собой в качестве подмастерья.

Джоник был самым настоящим бандитом. В 1995 году он состоял в группировке у Гири. Гиря был недавно коронованным вором, сыном состоятельного чиновника и в недавнем прошлом директора крупного завода. Основным направлением был рэкет и крышевание новоиспечённых бизнесменов и мелких предпринимателей.

Я, будучи худощавым мелким подростком, восхищался крутизной и атлетической сложенностью Джоника. Он моментально стал для меня примером для подражания. Мне совсем не хотелось быть таким же пьяницей, как мой отец. Я мечтал стать одним из членов группировки и даже начал выполнять некоторые поручения Миши — отыскивая лохов, которых можно было кинуть во время сделки по продаже золота или партии палёной водки. Я не вызывал опасений у взрослых в силу своей подростковой субтильности, а когда на горизонте появлялся Миша с товарищами и сообщал, что я работаю на них, никто не решался требовать свои деньги или товар обратно.

То, что мне пришлось сбежать от отца в четырнадцать, скорее всего спасло меня от тюрьмы для малолетних. Не ровён час — я бы угодил в милицейские лапы как минимум за регулярные кражи на вещевом рынке, которыми промышлял с ровесниками-цыганами.

Но в прошлый раз, вернувшись в 1999 году в Минск, я пришёл к Мише и увидел, что от прежней бравады рэкетира остались воспоминания. Гиря скрывался в России, прежняя группировка рассыпалась, и Миша промышлял подработкой у цыгана Януша — одного из поставщиков героина в город.

Мишина сожительница Аня гнала на кухне самогон, чтобы хоть как-то добывать средства к существованию и содержать их общего сына Родиона, жившего у бабушки подальше от криминального общества.

Ради выживания мне пришлось примкнуть к деятельности Джоника, и через несколько месяцев, чудом не сев в тюрьму, я принял решение уехать обратно в Новосибирск, разочаровавшись в криминальной романтике, в людях и в самом себе. Вместе с нехитрым багажом, поместившимся в спортивную сумку, я увозил с собой тяжёлую зависимость от опиатов, которая впоследствии на долгие годы наградила меня перманентной депрессией и постоянной борьбой за психическое здоровье. Это был мощный негативный толчок, который в итоге привёл меня к инвалидности и тесному общению с доктором Кравцовым, по инициативе которого я теперь находился в этом месте и в этом временном отрезке. Всё, круг замкнулся!

Я вспомнил, как, вернувшись в Новосибирск, решил позвонить Мише и поздравить с Новым годом. Трубку взяла Аня. Она сообщила мне, что Миша летом оказался за решёткой, получив полтора года общего режима.

А спустя двенадцать лет, когда социальные сети стали популярны и доступны, нашёл Мишиного сына Радика. Написал ему, сказав, что давно не контактировал с его родителями и хочу узнать, как у них дела. Радик сообщил, что отец скончался десять лет назад от передозировки, а мать в данный момент отбывает срок по статье за распространение наркотиков.

Финита ля комедия! Вот так бездарно могут кончаться и ломаться человеческие жизни, если свернуть не на ту дорожку. Сейчас мне очень не хотелось сворачивать на подобные пути. И в довесок очень хотелось помочь старому другу выбраться из этой ямы, пока не поздно. По сути, у меня оставалось несколько месяцев, чтобы помочь Мише. И я мысленно уже планировал поездку к нему для обстоятельного разговора.

За этими мыслями я не заметил, как вернулся Андрей и с порога спросил, как прошли переговоры с Омаром, готов ли тот вложиться и если да, то сколько он готов выделить на это денег.

— Козлина твой Омар, — прямо ответил я. — Настучал какому-то местному депутату про меня, а когда меня под руки увели — смылся без объяснений. Сейчас и не знаю, что решит этот чиновник после нашего разговора. Мне с ним ещё завтра встречаться. Требует расклад по прогнозам на котировки.

Андрей присел на табуретку с поникшим взглядом.

— Что теперь делать-то? — печально выдавил он. — Они тебе угрожали?

— Ромка, если бы я знал, что так обернётся, я бы никогда никому про твои планы не сказал.

— Да ладно, Андрюха, не дрейфь. Вроде пока всё под контролем. Никто мне прямо не угрожал, и скорее этот депутат настроен сотрудничать, а не устранять меня. Мне есть что ему предложить, а у него есть возможность платить. Так что, возможно, всё к лучшему.

Андрей открыл холодильник и, видимо по привычке, взялся за бутылку с водкой. Посмотрел, что в ней меньше, чем было, глянул на меня и, улыбнувшись, спросил:

— Ну давай тогда прикончим остатки?

За ужином я ещё раз заверил брата, что ему не о чем беспокоиться, и намеренно отправился спать пораньше.

Ай в свою очередь заверил меня, что у него всё готово для встречи с Валидом, но в глубине души я продолжал чувствовать тревогу. Было ощущение, что я не контролирую события так, как мне хотелось изначально. Похоже, все эти размышления, которые у меня бывали уже в зрелом возрасте, о том, что вот если бы вернуться в прошлое, то я бы всё изменил, — полная чушь. Я буквально вернулся, но вместо того чтобы управлять происходящим, просто плыву в водовороте событий, пытаясь приспособиться. Изменить один момент — не то же самое, что изменить и главное — проконтролировать ход собственной истории. Слишком много непредсказуемых переменных.

Глава 7

Рома крайне не любил находиться в тревожном состоянии. В такие моменты ему хотелось спрятаться подальше от цивилизованного мира и просто абстрагироваться от него. Его не пугали предстоящие переговоры — скорее, как всегда в напряжённые моменты, он боялся сорваться и наломать дров либо грубыми высказываниями, либо агрессивными действиями. Ему было свойственно упреждать нападение со стороны противников, чтобы не дать им навредить ему. ПТСР, ставшее неотъемлемой частью его психики ещё в детские годы, когда отец поднимал на него руку по любому поводу, вынуждало Рому сжигать тормозные диски собственных нервов даже там, где этого не требовалось.

Мозг опять лихорадочно искал способ унять тревогу. В мыслях крутилось желание выпить или употребить хоть что-то, что могло бы снять напряжение.

Ай, как получивший ВНЖ в его мозге поселенец на правах местного жителя, смело заявил:

— Вижу, что ты испытываешь дискомфорт. Показатели регистрируют повышенный уровень адреналина и глутамата. Я могу быстро исправить ситуацию.

Уже раздражённо Рома сказал:

— Так чего мы ждём? Делай вещи только резче!

Ай, не заставляя себя ждать, среагировал увеличением ГАМК и серотонина в мозге. Добавив:

— Рекомендую употреблять больше белковой пищи и медленных углеводов. Хотя прямо сейчас пара эскимо значительно улучшила бы твоё настроение.

Почувствовав, как быстро улетучилась тревога, Рома уже совершенно спокойно и даже с некоторой благодарностью сказал:

— Ты прав, Ай, прямо сейчас пойду и куплю.

Рома понимал, что сидеть дома в ожидании четырнадцати часов было муторно, и быстро собравшись, без всякой необходимости бриться, быстрым шагом покинул общежитие. Улица гудела потоком машин, плотный загазованный воздух напомнил Роме, что он сейчас не в Сибири. Ностальгировать совсем не хотелось, но он решил вечером позвонить маме и сообщить, что у него всё в порядке. Он вдруг понял, что для неё тоже всё сейчас заново. Она снова моложе на двадцать шесть лет, и ей сейчас не шестьдесят пять, а тридцать девять, и она скоро выйдет замуж за своего начальника, директора хлебозавода. Но это была уже совсем другая история…

О, вот оно — мороженое! Рома, радостный как мальчишка, подошёл к киоску и выбрал сразу три разных эскимо. Главное было успеть, пока оно не начнёт таять. Ай не соврал — настроение было превосходным. Прохожим наверняка казалось, что этот улыбающийся парень «с приветом». Их лица больше напоминали печать непомерной трудовой и бытовой нагрузки. Рома даже пожалел их именно потому, что они были заложниками сегодняшнего дня без возможности заглянуть в будущее, чтобы хоть немного сманеврировать в свою пользу.

«Ладно, каждый сам за себя», — успокоил он внутренний компас совести. — А мне пора ехать к Валиду.

Придя пораньше, Рома стоял чуть поодаль от входа, потягивая колу из стеклянной бутылки. Ровно в четырнадцать подъехал «Мерседес» с тонированными стёклами в сопровождении двух Pajero Sport.

Охранник открыл Валиду дверь, и тот с привычной вальяжностью осмотрелся по сторонам. Не сказав «здравствуй», он лишь махнул Роме рукой, приглашая внутрь, и сказал:

— Пойдём.

Молча они доехали в лифте и прошли в номер. Валид уселся в своё кресло и жестом, указывая на диван, предложил Роме присесть.

— Слушаю тебя внимательно, — произнёс он, наводя на собеседника пристальный взгляд. — Ты принёс сводки? Почему с пустыми руками?

Рома спокойно посмотрел на него и ровным голосом сообщил:

— Всё уже давно в голове. Я предпочитаю передавать информацию напрямую. Попросите кого-нибудь из ваших людей записывать — я продиктую ответы на ваши вопросы по конкретным бумагам и отраслям.

Валид поднял брови, но одобрительно кивнул и жестом показал одному из охранников, что нужно записывать. Тот достал блокнот и ручку.

Валид задавал чёткие вопросы, а Рома давал конкретные ответы. Через пятнадцать минут диалог был закончен.

— А ты хорош, — отметил с прищуром Валид. — Молодец, что не зассал и пришёл. Про Омара забудь, он плохой партнёр. Всё время пытается угодить и вашим, и нашим. Он мне поэтому и сообщил про тебя. Я ему периодически помогаю с разными разрешениями по его деятельности. Омар до ужаса скупой и скорее всего тебя кинул бы, просто зажав обещанные проценты. Мне он платит только потому, что боится.

— Ты сейчас где обитаешь, Рома? Тебе для комфортной работы что нужно? Сдаётся мне, что парень ты и впрямь толковый. Хочу, чтобы ты не отвлекался и плотно работал на меня.

Рома, не долго думая, пошёл ва-банк:

— Обитаю в общаге у брата, поэтому было бы здорово иметь квартиру в центре, комнаты на три и машину — красивую и надёжную, например Lexus. Разумеется, — поторопился успокоить Валида Рома, — пока служебную квартиру и авто, а когда мой, а точнее сначала ваш доход вырастет, а вслед за ним и мой, я бы выкупил и жильё, и машину.

Валиду явно понравилась ремарка о служебном статусе заявленного имущества, и он согласился.

— Это всё? — коротко спросил он.

— Буквально два момента, — решился добавить Рома. — Во-первых, мне нужна охрана для получения выигрыша от лотереи — не хочу, чтобы меня ограбили. И второе: я хочу съездить на день или два в Минск за своим другом. Он мне нужен в качестве водителя и ассистента.

— Допустим, охрану мы тебе выделим, — сказал Валид, — но что это за выигрыш и почему я слышу о нём только сейчас?

— Я купил и заполнил билеты до встречи с вами, но впредь обещаю, что буду ставить вас в известность о трудовых планах, — улыбнувшись, сказал Рома.

— Какие же они трудовые, — шутя, но с укоризной ответил депутат, — явно же не обошлось без твоих сверхспособностей.

— Ну да ладно. А по поводу друга — то не понимаю, зачем. Я дам тебе человека — он будет и водителем, и охранником. Вон, Тагир — лучший в своём деле, — и он указал на крепкого мужчину лет тридцати, который выделялся тем, что был благороднее остальных по внешнему виду и поведению и, похоже, был метисом с азиатскими корнями.

— Тем не менее, Валид Адамович, — аккуратно начал Рома, не отказываясь от вашего предложения, позвольте мне задействовать своего друга тоже. Ему сейчас материально трудно, и я хочу поддержать его, подтянув к себе.

— Будь по-твоему, Рамзес, — хлопнув в ладоши, заявил Валид. — Но платить ему будешь из своей зарплаты, живёт пусть у тебя, и головой будешь отвечать за его косяки, если что. Договорились?

— Я вас понял, Валид Адамович, и принял ваши условия, — охотно согласился Рома.