Читать онлайн Застенный мир шелвенов бесплатно

Глава 1. Симеон плюс Мария равно…

Меня зовут Сима. Не потому, что это имя нравится моим родителям. И это не уменьшительное от Серафима, как вы могли подумать. Всё проще: это начальные слоги имён папы и мамы – Симеон и Мария. Раньше они говорили, что им просто так захотелось. Но недавно я узнала правду. Когда мне исполнилось двенадцать, родители признались, что составные имена – старинная традиция. Оказывается, у нас непростая семья, мы принадлежим к древнему роду.

Знали бы вы, как я удивилась! Потом немного поразмыслила и поняла: что-то не сходится. Если моих родителей зовут Симеон и Мария, то имена моих дедушек и бабушек должны начинаться на «Си» и «Меон», «Ма» и «Рия».

Я спросила маму, а она посмотрела на папу, как будто сомневалась, объяснять или нет. Мне даже стало немного обидно: почему они от меня столько всего скрывают? Но мама всё-таки ответила.

–Составное имя – это только на первые двадцать лет! Чтобы все знали, чей это ребёнок. А потом можно выбрать что-нибудь другое.

– Серьёзно? Я потом смогу поменять имя?

– Да. Как и мы с папой.

«Ух ты! – подумала я. – Ещё восемь лет на размышления!» – и сразу у меня в голове завертелись всякие Регины, Каролины, Элеоноры. Стоп, про это ещё успеется! Сначала надо разобраться с древним родом.

– А как вас раньше звали?

– Сама подумай, – улыбнулась мама.

Так-так… её родители – Стефан и Нина. Значит, маму звали Стени? Ещё хуже, чем Сима. А у папы – Мирослав и Анжела, получается Миран.

Ну и правила! Кто их только придумал? Я вспомнила, что у наших соседей, Андриана и Карины, дочь зовут Анка. А у других соседей, Горана и Даны, есть сын с нелепым именем Года. Получается, что и они…

– Значит, наши соседи тоже из этого рода? Что же это за род такой?

– Подожди, скоро сама всё узнаешь.

– Скоро – это когда?

Мама посмотрела на папу, он кивнул: можно.

– В середине апреля.

– А что будет в середине апреля?

Но тут папа замотал головой: нет, молчи. Мама вздохнула:

– Наберись терпения.

Вечно они так. Относятся ко мне, как к маленькой. Недоговаривают. Ну и ладно, не больно-то и хотелось.

Февраль и март пролетели незаметно: в школе мы ставили спектакль, по вечерам мне хотелось гулять с друзьями, и только перед сном я вспоминала, что мне ещё нужно выбрать новое имя… но сразу засыпала, так и не успев ничего придумать.

А однажды утром мама сказала:

– В школу сегодня не пойдёшь, я записку напишу.

– А что случилось?

Я села за стол, начала намазывать масло на тост, но выронила нож, когда услышала мамин ответ:

– Пойдём на префесту. Это наш весенний праздник. Там весь наш народ собирается.

Что-то я запуталась. Сначала говорили про древний род, а теперь уже целый народ появился? Мама объяснила:

– Таких родов, как наш, очень много. И все собираются раз в год, весной, на префесте. Но чтобы туда попасть, нужно иметь одно свойство…

Ну вот, опять заговорила загадками.

– Что за свойство? Может, расскажете, наконец? Вечно у вас какие-то недомолвки!

– Сима, ещё пара часов, и ты всё узнаешь. Позавтракай как следует, идти придётся долго.

Я так и не поняла, почему родители решили, что праздник именно сегодня. Было обычное апрельское утро: светило солнце, пели птицы на ветках, тихо гудели бражники над цветущими кустами. После завтрака я переоделась в старое любимое платье – из голубой джинсовой ткани, с удобными карманами, в которые можно сложить много ценного. Я немного стесняюсь новых людей, а привычная одежда придаёт уверенности.

Мама выпустила во двор нашего пса Бернара и обеих кошек, чтобы им не пришлось долго сидеть взаперти, если мы задержимся. Мы закрыли калитку и пошли в сторону гор. Я не сразу поняла, почему наша улица кажется какой-то необычной. Потом догадалась: слишком тихо. Ни людей, ни машин. Из-за заборов не доносилось ни звука, даже собаки не лаяли. Мы свернули с дороги на узкую горную тропинку и начали подниматься к вершине.

Склон становился всё круче, под ногами уже не было козьих катышков, оливковые рощи остались позади, тропа петляла среди зарослей колючего кустарника. Солнце припекало, мы начали уставать. Ненадолго остановились у родника, умылись, выпили воды. Ещё немного – и я почувствовала запах тимьяна. Тропинка повернула за высокий валун, мы вышли на просторную поляну. Слева она упиралась в ровную вертикальную скалу, а справа резко обрывалась над долиной, лежавшей внизу.

Там мы и остановились. Родители сорвали по небольшой веточке тимьяна и стояли в нерешительности.

– Что? – не выдержала я. – Мне тоже надо тимьян сорвать?

– Нет.

– А что тогда?

– Мы пока не знаем, надо подождать.

Опять загадки, сколько можно! Краем глаза я заметила, как из-за кустов на дальнем конце поляны выдвигается что-то крупное, тёмно-жёлтое. Повернула голову и застыла: лев! Откуда? У нас на Балканах они не водятся. Если только из зоопарка сбежал – так тут и зоопарков поблизости нет.

– Сима, не бойся, – тихо сказала мама. – Стой спокойно. Он ненастоящий.

Лев шёл ко мне – как это ненастоящий? Вот же он, совсем рядом! Огромный, жёлтые глаза сверкают, пасть приоткрыта, оттуда торчат острые зубы. У меня внутри всё сжалось, ладони вспотели. Мне показалось, что моё сердце колотится так громко, что даже лев это слышит. Я попятилась и уткнулась спиной в папин живот. Вцепилась в его руку, быстро обернулась: папа улыбался, как будто не происходит ничего необычного. Я посмотрела на маму, она, тоже улыбаясь, взяла меня за плечо.

Почему им не страшно? Это же лев! Он не спеша подошёл ближе и остановился в полуметре от меня. Я подумала, что сердце сейчас выскочит из груди. И в этот момент я как будто услышала чей-то шёпот – не знаю чей, рядом ведь были только мои родители, а тут словно ветром принесло чужие слова: «Садись верхом, не бойся».

Я, всё ещё дрожа от страха, вытянула руку и осторожно коснулась жёсткой гривы. Лев склонил голову и опустился на передние лапы. Я поняла, что должна залезть на него. Забралась ему на спину так ловко, будто всю жизнь тренировалась – сама не ожидала, что у меня получится. Едва успела взглянуть на родителей, как лев шагнул вперёд, разбежался, вскочил на плоский серый камень у края поляны, оттолкнулся – и вот уже мы летим над пропастью.

Вообще-то я боюсь высоты. Но этот нелепый прыжок верхом на льве был настолько не похож на реальную жизнь, что я даже испугаться не успела. Только подумала: может, я сплю? Наш полёт оказался коротким, мы ненадолго зависли посреди густого тумана, и почти сразу я увидела, что под нами уже нет никакой пропасти, совсем близко зеленеет ровная поляна, и вот туман рассеялся, а лев мягко опустился всеми четырьмя лапами на траву. Он вытянул передние лапы и наклонился, чтобы мне было удобнее слезать. Едва я успела спрыгнуть, как лев большими прыжками умчался под своды деревьев, как будто его и не было.

Я обернулась и увидела родителей. Они стояли на поляне и смотрели на меня.

– Как вы сюда попали? Вы же оставались на горе, когда я села на льва.

– Тимьян видела? Это наш ключ.

– Ключ?

– Чтобы сюда попасть, нужен ключ. Они у всех разные. У нас – свежий тимьян. Поэтому нам подходит любая поляна, где он растёт. А что будет твоим ключом, мы не знали. Вот и ждали, пока ты его получишь.

– Значит, мой ключ – это лев?

– Да, правильно, – кивнула мама.

– А какие ещё ключи бывают?

– Да какие угодно: любая вещь! Или необычный жест. Иногда даже слово.

Я огляделась. На поляне рядом с нами появлялись всё новые и новые люди – вот прямо из ниоткуда, только что было пустое место, как вдруг стоит человек. Наверное, и мои родители тоже так перенеслись сюда с той горы, где мы расстались. Все путешественники, едва оказавшись на поляне, сразу шли в одну сторону. Я проводила их глазами и увидела вдалеке дворец.

– Что это? Нам тоже туда надо? Пойдёмте!

Родители замешкались, мама тихо шепнула папе:

– Может, подождём минутку? Посмотрим, кого ещё принесут львы.

– А что, такой ключ не только у меня?

– Не знаю! Я ещё никогда не видела львов. Другие животные были, а львов не было.

Но папа почему-то рассердился:

– Лучше нам этого не знать.

Я удивилась: тут тоже какая-то загадка? Он что-то знает именно про львов? Но расспрашивать пока не стала, мне было не до того. Мы пошли вперёд и вскоре оказались на площади, заполненной народом. Я заметила знакомые лица и спросила маму:

– Почему здесь столько наших соседей?

Я почти не удивилась, когда мимо нас прошли Андриан с Кариной, а потом Горан с Даной. Ведь я ещё зимой поняла, что их детей тоже зовут составными именами, как и меня. Но были и другие соседи, которых я знала не так хорошо, просто встречала на улицах в нашей деревне.

– Они тоже шелвены, – улыбнулась мама.

– Кто? – не поняла я.

– Шелвены, – повторила мама. – Так наш народ называется.

Толпа двигалась к нарядному каменному дворцу с тонкими белыми колоннами вдоль фасада. Разноцветные шестиугольные стёкла в высоких окнах сверкали на солнце, изящные башенки на крыше как будто парили в воздухе. Широкие резные двери были открыты, и люди заходили внутрь.

Глава 2. Крессы и непрозрачные шары

В просторном зале стояли удобные стулья с мягкими бархатными сиденьями. Люди проходили вперёд и занимали свободные места. Широкие ступени вели на сцену. Над ней, под самым потолком, были закреплены тонкие балки. С каждой свисали длинными рядами металлические цепочки с прозрачными стеклянными шарами на конце. Под некоторыми шарами виднелись совсем тонкие цепочки, и на них висели маленькие шарики. Я восхищённо сказала:

– Как красиво! Что это за шары? Как будто с Нового года остались.

– Нет, это совсем другое! Подожди, скоро узнаешь.

И тут я вспомнила, на что они похожи. На кулоны, которые мои родители носят на шее! Мама говорила, что это талисманы.

– У вас ведь такие же! Вы здесь их получили, да?

Мама не успела ничего ответить: в зале становилось всё больше народу, к родителям подходили знакомые, здоровались, улыбались, что-то спрашивали. Они обнимались, похлопывали друг друга по плечам, и я заметила, что под их пальцами остаются сверкающие голубые следы. Я посмотрела на маму, и она пояснила:

– Когда мы испытываем чувства, они как пламя у нас внутри. А со стороны это выглядит, как будто искры разлетаются.

– Всегда голубые?

– Нет, разные! Посмотри. – Мама указала глазами на группу шелвенов неподалёку.

Над ними поднимались синие и бледно-лимонные светящиеся точки. Я хотела спросить, что означают эти цвета, но не успела. У меня в голове как будто выстроилась цветовая шкала! Я словно читала страницу книги: синие искры – обещание дружеской поддержки, лимонные – чувство облегчения. Мама улыбнулась и пояснила:

– Ты же шелвенка. Это наша способность, мы все видим искры и понимаем, что они означают.

– А почему я только сейчас это увидела? В обычном мире такого нет?

– Конечно, нет! И даже здесь искры не везде появляются. Только во дворце и на площади перед ним.

– Жалко, – протянула я.

Мне бы такая способность очень пригодилась в школе! А то, бывает, кто-то выглядит дружелюбным, а потом говорит про меня плохое. И наоборот: я думаю, что человек меня не любит, а он мне помогает, когда у меня что-то случится. Вот как тут без цветных искр разобраться?

Пока я размышляла, кто-то взял меня за плечо, я обернулась и увидела Мирослава и Анжелу, папиных родителей. Пока бабушка с дедушкой тормошили меня и радовались, что теперь я буду ходить вместе с ними на префесты, голоса в зале смолкли. На сцену поднялась высокая пожилая женщина. Её платье из тонкого голубого шёлка, разрисованного крупными шестиугольниками, спадало до пола многослойными складками, ткань переливалась в свете ярких ламп. Длинные седые волосы казались голубоватыми, как и платье. Над ней тоже кружился ореол цветных искр.

– Это наша предводительница, Шел-Амара, – шепнула мама.

– Интересно, почему тут везде шестиугольники? И на окнах, и у неё на платье? Это что-то означает?

– Да, это наша фигура силы. Если шестеро шелвенов возьмутся за руки, их способности усиливаются.

– Я не поняла, как это?

Но мама сжала мои пальцы и шепнула:

– Не сейчас!

Женщина повернулась к залу и заговорила:

– Здравствуйте, друзья! Добро пожаловать домой.

Несколько человек громко захлопали в ладоши – как на любом собрании в обычном мире. Шел-Амара улыбнулась, подождала минуту и продолжила:

– О новостях я расскажу чуть позже. А сейчас давайте знакомиться с новичками. У нас в этом году четверо двенадцатилетних детей. Пожалуйста, подойдите ко мне!

В облаке голубых точек над Шел-Амарой появились светло-зелёные, и мне не пришлось гадать, я сразу поняла, что это значит: она надеется, что мы станем настоящими шелвенами. Я посмотрела на маму:

– Мне тоже идти?

Она молча подтолкнула меня к проходу между стульями. Вместе со мной к сцене подошли ещё трое подростков, мы поднялись по ступеням и встали рядом с Шел-Амарой. Меня слегка трясло от волнения, но я видела, что и остальные чувствуют себя не лучше. Ещё я заметила, что над нами нет никаких искр, и только потом узнала, почему.

Шел-Амара попросила каждого из нас назвать своё имя, имена родителей и место, откуда мы попали на префесту, а потом немного рассказать о себе. Я наблюдала за своими ровесниками, пока ждала своей очереди. Одна девочка смутилась, покраснела и с трудом смогла выдавить из себя несколько слов. Другая, наоборот, бойко и весело протараторила всё, что нужно, и ещё много лишнего. Среди нас был и один мальчик – он выглядел спокойным, но голос его дрожал. Я говорила последней:

– Мои родители – Симеон и Мария, а меня, получается, зовут Сима. Живём мы тут неподалёку, в деревне Дубрава.

В зале засмеялись, среди голубых и зеленоватых точек появились ярко-жёлтые – значит, я не разочаровала шелвенов своими словами, им нравится меня слушать. Но почему тогда они смеются? Я перевела взгляд на Шел-Амару, и она объяснила:

– Все шелвены попадают в наш Застенный мир рядом со своими домами. Каждый мог бы сказать, что живёт неподалёку – так же, как и ты. Вот только в земном мире ваши дома разбросаны по разным странам.

Я смутилась и даже, кажется, покраснела: глупо получилось. Но продолжила говорить, как ни в чём не бывало:

– Это в Динарских Альпах. Наша деревня стоит на склоне, мы поднялись на гору, вышли на поляну и попали сюда.

Когда я замолчала, Шел-Амара подошла к стене, вдоль которой висели стеклянные шары, и спросила:

– Кто-нибудь из вас уже знает, что это?

Мои товарищи помотали головами. Тогда Шел-Амара сказала:

– Каждая пара шаров – это волшебный прибор для связи. Мы называем его кресс. Вот эти большие шары – приёмники, а вот те маленькие, под ними – передатчики. Они всегда связаны друг с другом. Хозяин маленького шарика в любое время может вызвать меня, как по телефону. А я в любой момент могу передать ему сообщение. Поэтому у каждого шелвена обязательно должен быть такой прибор. Если на цепочке остался только большой шар, значит, маленький шарик уже кому-то отдали. Посмотрите сюда: на некоторых цепочках висит два шара, а не один. Эти крессы пока никому не принадлежат, вы можете выбрать один из них.

Я ушам своим не верила: что-что, волшебные приборы? Я сплю, что ли? Родители ни о каком волшебстве не говорили. Хотя, конечно, я могла бы и раньше догадаться: невидимая стена, ключи для перехода, летающий лев. В реальном мире такого не бывает. Ладно, допустим, я попала в сказку – в детстве я верила, что это возможно. Но чтобы я сама оказалась из рода, который всем этим владеет и пользуется? Вот уж не ожидала!

Другие новички не выглядели такими ошарашенными, как я. Наверное, родители успели им рассказать, кто такие шелвены. Мальчик задавал вопросы о волшебных шарах, и Шел-Амара отвечала, как работают крессы. Я посмотрела на родителей: они тоже внимательно слушали, хотя вряд ли это могло быть им интересно – они же каждый год здесь бывают. Наверное, пытаются представить мои впечатления от рассказа Шел-Амары.

Шел-Амара как раз заговорила о главном свойстве шаров:

– Иногда я слышу особый звук, сигнал опасности. Тогда я прихожу в этот зал и смотрю на шары. Если один из шаров начинает светиться, то его хозяину грозит беда. А цвет означает, какая именно. Некоторые неприятности я могу отвести сама, быстро и незаметно, и хозяин шара даже не узнает об этом. А иногда я только предупреждаю об опасности, а вы сами с ней справляетесь.

– Шел-Амара, а если вы не успеете предупредить вовремя? Тогда шелвен может погибнуть? – спросила одна из девочек.

– Нет, это невозможно. Даже если я не успею связаться с тем, кому грозит опасность, он всё равно узнает об этом намного раньше, чем обычные люди. Как только появляется угроза, маленький шарик у шелвена на груди начинает вибрировать, меняет цвет и температуру. Шелвен чувствует тепло или холод, видит цвет шарика и сразу понимает, что нужно делать.

Я попыталась представить, как это бывает – тепло и холод, яркое сияние. Но в это время Шел-Амара сказала:

– Давайте выберем для вас крессы! Подойдите ближе.

Мы повернулись к шарам, свисающим с балки.

– Смотрите внимательно. Ищите свой кресс.

– А как его найти? – спросила я.

– Сейчас поймёте.

Бойкая девочка, немного повертев головой, сделала шаг вперёд:

– Можно мне вот этот?

– Конечно!

В это время я почувствовала, что один из шаров притягивает мой взгляд – его я и выбрала.

Шел-Амара сначала подошла к девочке, которая первой поняла, где её кресс. Подняла руку и осторожно отцепила нижний маленький шарик от верхнего. Повернулась к девочке и надела цепочку ей на шею.

– А что теперь? – тихо спросила девочка.

– Просто прикоснись к верхнему шару. Да, вот так. Теперь он твой навсегда. Я буду наблюдать, не грозит ли тебе опасность. И смогу тебя предупредить или помочь тебе.

Потом Шел-Амара по очереди подходила к каждому из нас, надевала нам цепочки с шариками и ждала, пока мы прикоснёмся к своим будущим приборам волшебной связи.

– Вот и всё. Теперь вам придётся всегда носить на шее цепочки с крессами, чтобы я могла защитить вас.

– А мы вообще никогда не должны их снимать, даже под душем? – спросил мальчик.

– Вода крессам не опасна, лучше оставлять кресс на себе.

– А если не снимать, а просто чем-нибудь закрыть? Например, обмотать кресс шарфом? Это его заблокирует?

– Нет. Сигнал проходит сквозь любые ткани. Кресс работает, пока цепочка охватывает шею. Но как только вы снимаете цепочку, сигнал больше не поступает от маленького шара к большому, и связь прерывается. Поэтому постарайтесь как можно реже снимать цепочку.

– Почему? Разве нам так часто будут грозить опасности?

– Нет, не часто. Но они могут появиться в любой момент, поэтому лучше не рисковать.

Я спросила:

– А если цепочка порвётся?

– Она не может порваться, это же не обычный металл.

– А какой?

– Волшебный. Его нельзя ни разорвать, ни разрезать без специальных инструментов.

– Понятно. Спасибо, Шел-Амара.

– Ну, раз вы всё поняли, теперь можно вас поздравить! Вы стали настоящими шелвенами. Мы все очень рады. Надеемся, что вам здесь понравится!

И тут я увидела, как над головами моих ровесников засверкали разноцветные точки: уже знакомые мне голубые искры радости, изумрудные – принятие новых знаний, лимонные – облегчение, но среди них попадались и бледно-оранжевые искры растерянности и неуверенности. Так вот оно что! Свечение появилось, только когда мы получили крессы!

Большие шары, красивой гирляндой подвешенные вдоль стены, легонько покачивались. Я приподняла на ладони шарик, висевший у меня на шее, и, продолжая его рассматривать, спустилась по широким ступеням в зал, где меня ждали родители и бабушка с дедушкой. Церемония закончилась.

Шел-Амара подошла к древнему старику, сидевшему у самой сцены. Их окружили шелвены, одетые в красивые шёлковые балахоны, – все очень старые, седые, с суровыми лицами. Я вспомнила, что в книгах часто упоминаются старейшины – наверняка и здесь есть что-то в этом роде. Совет старейшин.

Я присмотрелась: лица напряжённые, брови нахмурены, никто не улыбается. Говорят тихо, издали не слышно ни слова. В облаке белых искр грусти над ними сверкают густо-фиолетовые – страх, светло-лиловые – опасения, и ярко-оранжевые – сомнения.

Пока папа разговаривал со своими родителями, мама спросила, всё ли я поняла про крессы и что я теперь чувствую. Я коротко отвечала, не сводя глаз со стариков у сцены. Мама заметила, что я её почти не слушаю, и проследила за моим взглядом. Она замерла, глаза расширились, лицо побледнело.

– Мама, что с тобой, что ты там увидела?

Она судорожно вздохнула, но ничего не сказала. Я снова посмотрела на старейшин, потом на сцену с крессами. Ничего особенного не заметила: красивые прозрачные шары на цепочках, кое-где только большие, а кое-где с маленькими шариками, подвешенными к большим. В это время Шел-Амара снова поднялась на сцену и заговорила. Я не всё понимала, мне то и дело приходилось переспрашивать родителей. Но в конце концов я разобралась, что произошло и что так напугало мою маму.

Сегодня утром, когда Шел-Амара готовилась принимать гостей, все крессы над сценой выглядели как обычно. Но за несколько минут до начала префесты Шел-Амара заметила, что три шара заполнились густым тёмно-серым дымом. Стекло помутнело, крессы перестали работать.

Шел-Амара не понимала, что произошло, она никогда не слышала о таком. Во время церемонии, стоя на сцене с новичками, Шел-Амара поглядывала в зал – надеялась, что хозяева этих шаров задержались в пути и всё-таки появятся во дворце, а когда мы вернулись к родителям, она подошла к старейшинам и рассказала о шарах.

На префесту не пришли трое шелвенов: Анна и её взрослые сыновья, Леон и Якоб. Они жили втроём с тех пор, как муж Анны погиб во время Однодневной войны тридцать лет назад. Префесты обычно никто не пропускал, ничто не могло помешать шелвенам прийти во дворец, если они живы. Но если бы Анна с сыновьями внезапно погибли, то их шары должны были сразу рассыпаться в пыль. Однако крессы висят на своих цепочках, целые и почти невредимые, если не считать плотного тумана внутри. Значит, хозяева всё ещё живы.

И теперь Шел-Амаре и Старейшинам предстояло разгадать тайну пропавших шелвенов. Может быть, дело только в крессах? Потеряв связь с Шел-Амарой, Анна не узнала бы о приближении префесты и осталась бы дома. Но Старейшины не рассчитывали на такое простое решение. Они опасались, что это связано с давней войной, а значит, всему нашему народу грозит опасность. А чтобы узнать, правы ли они, кто-то должен отправиться на поиски Анны, Якоба и Леона.

Когда Шел-Амара закончила говорить, все молчали, но над толпой метались и кружились потоки разноцветных искр – каких только эмоций там не было! Тёмно-жёлтые искры возмущения: наши товарищи пропали, а мы ничего не можем сделать! Густо-фиолетовые искры страха: неужели любой из нас может вот так просто взять и исчезнуть? А хуже всего были чёрные, похожие на частицы пепла, искры отчаяния: многие не верили, что мы сможем спасти Анну и её сыновей, ведь никто не знает, куда они делись.

Шелвены тихо переговаривались, смотрели в сторону помутневших шаров, обсуждали способы поисков. До меня долетали обрывки разговоров: упоминалась Однодневная война, другие миры, перпендикуляры, точки выхода, звучали ещё какие-то непонятные мне слова.

Я посмотрела на родителей: мама сцепила пальцы и напряжённо думала, папа сморщил лоб и смотрел в пол. Мне стало грустно: я только сегодня узнала, что я шелвенка, попала в волшебный Застенный мир, получила кресс. Я надеялась, что этот день станет праздником, а вместо этого – такие печальные новости.

(Из новой книги моей мамы, Марии Шел-Кроны, «История шелвенов»)

Во время Однодневной войны, случившейся в 1988 году по земному времени, сгорели все наши мастерские и библиотеки, и много лет мы считали, что у нас не осталось ни одной книги. Нам негде было прочитать о свойствах волшебного стекла, сделанных из него шаров и самих приборов связи – крессов.Эти приборы были изобретены сотни лет назад, чтобы защищать шелвенов от опасностей земного мира: тяжёлых болезней, стихийных бедствий, несчастных случаев.

Все сведения о приборах связи исчезли вместе с мастерами, которые изготавливали крессы. А мы знали только то, что слышали от родителей и верховного шелвена, который правил нашим миром после войны.

В 2000 году по земному времени его сменила Шел-Амара. Когда она переселилась во дворец, её предшественник рассказал ей всё, что знал сам и что ей потребуется для защиты нашего народа.

Вот что мы знали в те годы: стеклянные шары в главном зале дворца всегда остаются прозрачными, даже если меняется их цвет. Пока всё хорошо, стекло выглядит бесцветным. Даже если шелвен снимает с шеи цепочку с шариком и блокирует свой кресс, большой шар во дворце становится дымчато-серым, но по-прежнему остаётся прозрачным.

Если шелвену грозит опасность, большой шар начинает светиться и меняет цвет, но не теряет прозрачности. По цвету свечения Шел-Амара определяет причину опасности и посылает сигнал на кресс.

Значит, пока шелвен жив, его шар в зале дворца всегда остаётся прозрачным, даже если хозяин в опасности или просто заблокировал кресс. Никто не видел, чтобы шары становились мутными. Но даже когда шелвен уходит в другой мир, его шар не может помутнеть!

(Важное замечание: шелвены не используют слово «смерть». Вместо этого мы говорим «уход», но об этом я расскажу позже.)

Когда шелвен должен уйти, за несколько дней до этого его шар во дворце начинает мерцать: то вспыхивает золотым светом, то гаснет. Сначала с большими интервалами, но с каждым часом частота вспышек увеличивается, и постепенно они сливаются в яркое сияние. При первых же вспышках Шел-Амара предупреждает хозяина шара, что его земное время подходит к концу. Тогда же она обращается к шелвенам, живущим неподалёку, и они отправляются к уходящему.

Он прощается со всеми, кто успел его навестить, даёт последние поручения, делает подарки. А когда шелвен покидает земное тело, кресс у него на груди рассыпается в пыль и исчезает. То же происходит и с большим шаром, который висит в Застенном мире: сияние гаснет, и шар исчезает. Уходящий шелвен сначала попадает сюда, во дворец Шел-Амары, чтобы поговорить с ней обо всём, что его пока ещё волнует. Бывает, что перед уходом он заметил в земном мире что-то необычное или важное. У него могли появиться новые мысли о Застенном мире, о наших правилах, о нашем будущем. После разговора с Шел-Амарой шелвен окончательно прощается с ней и переходит в мир, где собирается жить дальше. Если, конечно, он не захочет остаться здесь, став Тенью.

Глава 3. Сложное решение

В дальнем конце сцены, за рядами стеклянных шаров, с потолка свисала лёгкая переливающаяся ткань. Шел-Амара потянула за край, и ткань легко соскользнула вниз. Под ней оказалось большое овальное зеркало – слегка наклонённое, чтобы шелвены в зале видели его поверхность.

Шел-Амара сказала:

– Завтра кто-то из вас отправится искать Анну и её сыновей. Если Старейшины правы – если тут замешаны воины, которые напали на нас тридцать лет назад, – то это будет опасное путешествие. Чтобы справиться с воинами, нужны особые способности.

– Кого мы туда пошлём, кому это под силу? – раздались выкрики в толпе шелвенов.

– Я пока не знаю. Спросим волшебное зеркало. Кто пойдёт спасать Анну?

По стеклу пробежала лёгкая тень, оно на миг затуманилось, и вот уже вместо отражения нашего зала и замерших в ожидании шелвенов в зеркале появились кроны деревьев, солнечные блики на стволах, цветущие кусты вдоль тропинки. Из-за поворота вышли трое подростков: две девочки и мальчик. Они двигались в нашу сторону, и вскоре мы смогли рассмотреть их лица.

У меня в животе похолодело, как будто я выпила стакан ледяной воды. Зеркало показывало меня! Я шла по незнакомой тропе в незнакомом лесу, но с таким видом, будто не происходит ничего необычного. Я переговаривалась с невысокой девочкой, на вид чуть постарше меня.

– Роза! – пронеслось по залу.

За нами шёл мальчик, примерно её ровесник.

– Эрин! – сказали в толпе.

Этих девочку и мальчика шелвены узнали сразу, а потом начали вертеть головами – искали, кто же был в зеркале с Розой и Эрином. Я почувствовала, что на меня уставились десятки глаз.

– Не может быть, это же новенькая, – прошелестели незнакомые голоса.

– Она не может получить такое задание в первый же день! Это какая-то ошибка, – повторяли люди, стоявшие рядом со мной.

Конечно, это ошибка! Я ведь только сегодня узнала, кто я такая – я ещё никогда не бывала в Застенном мире, я ничего не знала ни о здешних правилах, ни о моих способностях. Если у меня вообще есть какие-то способности, в чём я сильно сомневалась.

Изображение в зеркале продолжало меняться, мы всё ещё шли по тропе, но теперь за нами появились и другие путники. Кажется, взрослые. Они приближались, все шелвены в зале молча ждали. Две фигуры показались мне удивительно знакомыми. Я не верила своим глазам. Но они подходили всё ближе, и мне пришлось признать: да, это мои родители.

По выкрикам шелвенов я поняла, что за ними шли родители Розы и родители Эрина. Толпа загудела, раздавались обрывки фраз. Я услышала имена людей, которых увидела в зеркале: Зарина и Родомир, Инна и Эрнест. Мама шепнула мне, что не знакома с ними. В земном мире эти семьи живут в других краях, поэтому они встречалась только здесь, на префестах. Но в зеркале все взрослые переговаривались, улыбались и вели себя так, будто давно знакомы.

Шел-Амара отпустила край ткани, который всё ещё держала в руке. Покрывало само поднялось вверх, прикрыло зеркало, лесная тропа и путники исчезли. В зале слышались только вздохи шелвенов, шелест одежды и лёгкое поскрипывание стульев.

– Зеркало показало тех, кого оно выбрало, —сказала Шел-Амара. – Но вы не обязаны соглашаться. Подумайте. Потом мы ещё раз посмотрим в зеркало. Может быть, группа спасателей изменится.

Я повернулась к родителям: что нам теперь делать, неужели они согласятся? Они переглянулись и кивнули друг другу. Значит, они собираются идти в тот лес, который мы видели в зеркале. А как же я? Я же ничего не знаю и не умею. Мама тихо сказала:

– Сима, послушай. Для меня это важно. Мои родители дружили с Анной. Я и мужа её знала. И после войны, когда она осталась одна, мы часто у неё бывали. Якоб и Леон младше меня на несколько лет, я с ними играла. Сказки им рассказывала. Как будто они мои младшие братья. Ты пойми, я не могу их бросить в беде.

У меня во рту пересохло, я с трудом сглотнула и не смогла ничего выговорить.

– Ты готова пойти с нами? – спросила мама.

Я хотела крикнуть «нет, ни за что», но вместо этого стояла молча, а сердце отчаянно стучало в рёбра, словно хотело сказать: «Откройте, выпустите меня отсюда! Можно, я не пойду с вами?»

Но родители истолковали моё молчание как согласие, взяли меня за руки и медленно повели вперёд, к Шел-Амаре. Толпа расступилась, чтобы пропустить нас. Почти одновременно с нами вышли и остальные: Роза с Родомиром и Зариной, Эрин с Эрнестом и Инной. Никто ничего не говорил, взрослые сурово хмурились, а дети растерянно смотрели то на родителей, то друг на друга. У Розы дрожал подбородок, как будто она вот-вот заплачет. Я высвободила руки и сжала кулаки, изо всех сил впиваясь ногтями в ладони. Знала, что это помогает не разреветься. Эрин казался спокойным, но наверняка притворялся.

Шел-Амара переводила взгляд с одного лица на другое, кивала и переходила к следующему избраннику. И только когда она посмотрела на меня, я поняла, почему никто ничего не говорит. Прямо у меня в голове прозвучал вопрос, заданный голосом Шел-Амары: «Ты уверена?» – и я просто подумала, что да, уверена. Когда Шел-Амара убедилась, что мы все согласны, она сказала, теперь уже вслух:

– Благодарю вас! Это сложное решение. Никто из шелвенов не сталкивался с такой трудной задачей вот уже тридцать лет – с тех пор, как закончилась Однодневная война. Я не знаю, какие опасности вас ждут. Я даже не знаю, все ли вернутся из этого похода. Сейчас ещё не поздно отказаться. Подумайте ещё немного, хорошо?

Через минуту Шел-Амара снова обвела нас глазами, кивнула и объявила:

– Теперь у нас есть команда спасателей. Давайте посмотрим в зеркало: не изменилось ли что-нибудь?

Она снова потянула вниз край покрывала. И опять по стеклу пробежала волна тумана, и мы увидели тот же лес, ту же тропу и ту же компанию. Вот и всё. Решение принято. Нам нужно только дождаться, пока закончится праздничный пир и разойдутся гости. После этого мы сможем обсудить нашу задачу и составить план. Жаль только, что мы теперь не сможем веселиться вместе со всеми: будут мешать мысли о предстоящем походе. А самое обидное – ведь это моя первая префеста в Застенном мире!

В это время Шел-Амара пригласила всех пройти в соседний зал. В боковой стене сами собой открылись широкие двойные двери, и толпа постепенно перетекла туда. Там уже стояли накрытые столы, зал был украшен цветами и лентами, шелвены рассаживались вокруг столов. Начался пир, звучала музыка, через высокие окна я видела брызги фонтанов на площади, а потом и огни фейерверков в медленно темнеющем небе.

Шелвены вели себя так, будто ничего не случилось – будто это обычная префеста и обычный пир. Над головами моих соседей по столу взлетали стайки разноцветных искр – больше всего было ярко-голубых, которые я заметила ещё утром, но мелькали среди них и другие. Мне нравилось, что я понимаю значение каждого цвета – я просто смотрела на шелвенов и видела все их эмоции. И по тому, как много было оранжевых искр растерянности и белых – грусти, я понимала, что мои новые сородичи не могут по-настоящему радоваться, когда их товарищи в беде.

Вскоре я почувствовала усталость: слишком большой зал, слишком много народу. Я потянула маму за рукав:

– Может, немного отдохнём от толпы?

Через открытую дверь мы вышли в соседний зал и устроились на удобных бархатных стульях. Я спросила:

– А откуда взялись шелвены? И почему мы живём в обычном мире, а не здесь?

(Из новой книги моей мамы, Марии Шел-Кроны, «История шелвенов»)

Раньше все наши предки жили в Застенном мире. Они не знали, что существуют другие миры, а невидимую стену считали краем земли, за который невозможно выйти. Они называли себя шелвенами, но откуда взялось это слово, никто не помнил. Жители этого мира умели договариваться с веществами, существами и стихиями, и каждый делал только то, что у него получалось лучше всего. Постепенно шелвены научились создавать любые нужные материалы и делать из них полезные вещи. Шелвенов становилось всё больше, поселения расползались по всему их миру, и вот уже дошли до самого края земли, где стояла невидимая стена. И однажды наши предки научились проходить сквозь неё.

А за стеной они увидели огромный незнакомый мир, где много свободного места и можно строить просторные дома. Тогда многие семьи перебрались туда, в земной мир, а в Застенный мир стали приходить в гости и на работу. Очень скоро переселенцы заметили, что ни их особые умения, ни вещи из нашего мира не работают на той стороне, среди людей: там действуют другие законы природы. Поэтому пришлось приспосабливаться к жизни без волшебства.

Потом оказалось, что обитатели того мира живут совсем иначе – не так, как мы, хотя выглядят так же. Когда наши предки стали селиться в земных городах и деревнях, они заметили много непривычного и неприятного: болезни, грязь, невежество, ложь. Шелвены пытались помогать людям, и у них получалось. Они научились лечить земные болезни – вот почему среди шелвенов сейчас так много врачей. Научились строить дороги, мосты, водопроводные станции, очистные сооружения – инженеров среди шелвенов тоже очень много. Многие шелвены пошли работать в школы земного мира и учили человеческих детей не только обычным школьным предметам, но и особому отношению к жизни – похожему на наше. Учили детей радоваться каждому новому дню, улучшать свои города, любить людей и зверей.

Шелвенам всегда легко давались знания. Каждый мог быстро освоить несколько профессий и помогать людям. В каждой деревне и в каждом городе, куда переселилась хотя бы одна семья шелвенов, вокруг их дома постепенно разрастался островок благополучия. Шелвены открывали школы и больницы, выращивали полезную и вкусную еду, заводили друзей.

И вот уже несколько веков шелвены живут среди людей. Многие стали известными изобретателями, многие прославились важными и полезными открытиями. Если почитать книги по истории земного мира, там часто можно встретить упоминания о наших сородичах.

У нас есть одна врождённая особенность: умение любить жизнь. Конечно, люди тоже так могут. Но у нас это получается легко, без усилий, и при этом вызывает у людей желание подражать нашему отношению к жизни. Все наши соседи как будто поддаются очарованию – начинают по-новому смотреть на мир и становятся счастливее. А это значит, что не все наши волшебные способности перестают действовать за стеной: одна способность сохраняется. Мы немного преображаем реальность, делаем её ярче и красивее, и люди рядом с нами становятся спокойнее и дружелюбнее. Учатся жить легко и радостно, без обманов и ссор – как мы. Разница только в том, что у нас есть доступ за стену, в Застенный мир.

Правда, сейчас шелвены приходят сюда только раз в год, на весеннюю префесту. Тридцать лет назад всем пришлось перебраться на другую сторону, в земной мир. Причиной переселения стала великая трагедия, которую наш народ называет Однодневной войной.

В тот страшный день на нас напали воины из другого мира. Они хотели захватить наши мастерские, где создавались волшебные вещи и удивительные механизмы. Но когда воины подошли к зданиям, случилось непоправимое.

Поселение мастеров было построено вокруг норга – мощного источника энергии, который вдыхал жизнь во все наши машины и позволял обрабатывать металлы и камни, придавая им волшебные свойства. Но не только! Это древнее устройство создавало баланс энергии нашего мира: забирало из невидимой стены, окружающей страну шелвенов, излишки энергии и передавало в дома и мастерские, на рудники и в шахты. А когда запасы энергии в стене истощались, норг вырабатывал дополнительную энергию и питал ею стену.

Однако норг может существовать только в мире, где нет источников Зла. Таким всегда и был наш мир. Но когда воины подошли слишком близко к норгу, концентрация Зла в воздухе оказалась такой высокой, что прогремел взрыв, норг исчез, на его месте осталась глубокая чёрная воронка выжженной земли, а вместе с норгом исчезли почти все лаборатории и мастерские – и те, кто там работал.

Остались только развалины на окраинах поселения. Разъярённые воины разрушали и жгли всё, что попадалось им на пути от мастерских к стене. Дворец предводителя, в котором собрались выжившие шелвены, остался нетронутым. Воинов он не интересовал: ведь без мастеров не будет и волшебных вещей. К счастью, они не знали, что во дворце есть огромный подземный склад. Поэтому у шелвенов остались небольшие запасы волшебных материалов и приборов.

Воины ушли в тот же день, но Застенный мир был уничтожен.

Без норга шелвены больше не могли поддерживать равновесие. Если бы они по-прежнему забирали энергию стены для питания своих зданий, через несколько лет стена должна была ослабеть и разрушиться, а это привело бы к гибели Застенного мира. Наши учёные подсчитали, что без норга стена продержится ещё сотни лет только при условии, что в Застенном мире останется всего одно здание – дворец предводителя шелвенов.

Остальные постройки, уцелевшие после Однодневной войны, были разобраны, а все шелвены ушли в земной мир. Между префестами сюда никто не приходит, кроме старейшин. Среди них есть учёные, которые ищут способ вернуть норг. В развалинах сгоревших библиотек сохранилось несколько страниц из разных старинных книг, и по ним старейшины пытаются воссоздать пропавшие тексты.

Пока я слушала, пир закончился, и через открытые двери из зала в трапезную я увидела, как шелвены один за другим выходят на площадь, откуда уже доносился громкий свист и шипение фейерверков.

Мы с мамой тоже вышли из дворца, сели на удобную деревянную скамейку и долго смотрели, как над неровной кромкой леса вырастают огненные картины, меняются, рассыпаются на десятки цветных точек и гаснут. Папа стоял у фонтана, разговаривал со своими родителями. Я видела над их головами фиолетовые и белые искры. Я понимала, что бабушка с дедушкой боятся за нас. Но я не хотела сейчас об этом думать, мне не терпелось узнать что-нибудь ещё о Застенном мире, и я опять начала приставать к маме с вопросами.

Вот, например, когда я дома или в школе – чем я отличаюсь от своих друзей? Ведь выглядим мы одинаково! Законы Застенного мира там не действуют, никакого волшебства там нет. Значит, там мы обычные люди? Такие же, как все? Но мама сказала, что не совсем.

(Из новой книги моей мамы, Марии Шел-Кроны, «История шелвенов»)

Жизнь шелвенов в земном мире сильно отличается от жизни обычных людей.

Во-первых, у нас есть волшебная защита от случайной гибели. Чудесным образом мы опаздываем на самолёты, которые должны разбиться. Не ездим по тем дорогам, где нас ждёт авария. Не оказываемся в горящих домах, не падаем с высоты, не заболеваем смертельными болезнями. И всё это благодаря крессам.

Предводитель шелвенов по свечению шаров во дворце определяет, кому грозит опасность, и мгновенно отправляет сигнал на его кресс. Шелвен даже не успевает понять, почему поступил именно так – он реагирует на полученную подсказку быстрее, чем осознаёт опасность. Обычные люди назвали бы это интуицией – смутное предчувствие будущего, правильный выбор в решающий момент. Но в нашем случае это не просто интуиция – это волшебная подсказка из Застенного мира.

Во-вторых, нам не страшны болезни. Если шар во дворце меняет цвет, предводитель посылает шелвену заряд энергии, который устраняет любое недомогание. Вот почему мы почти никогда не болеем, и все наши собратья живут очень долго.

В-третьих, после того, что люди называют «смертью», шелвены не исчезают. Они покидают земное тело и пересекают границу, которая недоступна им при жизни. Они не остаются ни в земном, ни в Застенном мире, а вместо этого переселяются в другие миры, о которых мы узнаём только в последние годы жизни.

Есть несколько мест, куда мы можем попасть после ухода из земного тела. Однако у шелвенов не принято заранее рассказывать об этом родственникам и друзьям. Это не запрещено, просто шелвены считают это слишком личной темой. Можно задавать старикам вопросы о других мирах, но спрашивать их, куда они сами попадут – это неприлично.

Иногда бывает так, что супруги хотят перейти в один и тот же мир. Тогда, конечно, им приходится заранее обсуждать, куда им лучше отправиться. Правда, это бывает редко. Обычно все считают, что достаточно одной жизни, прожитой вместе.

Муж и жена покидают земной мир почти одновременно. День ухода известен заранее: меняется состояние шара во дворце, и предводитель сообщает шелвену, что пора прощаться. Но за многие годы, когда пара шелвенов живёт вместе, между их шарами возникает слишком сильная связь. Поэтому когда исчезает один шар, второй способен продержаться всего несколько дней.

Если потребуется, верховный шелвен может своей силой остановить разрушение второго шара. Это случается, если остаются важные незавершённые дела в земном мире. Однажды я видела такое в семье наших соседей: старый шелвен покинул земной мир, и его жена собиралась уйти вслед за ним. Но она была единственным врачом в нашей деревне. Мы живём в горах, больница есть только в соседнем городке. Для шелвенов это не так уж важно, ведь у нас крепкое здоровье. Но рядом с нами живёт много обычных людей: у них болеют дети, они сами простужаются, ломают ноги. Поэтому нашему доктору пришлось остаться в земном мире ещё на несколько лет – до тех пор, пока её не заменил новый молодой врач. Тогда она смогла спокойно уйти.

Бывают и особые случаи, когда шелвену приходится покинуть земной мир, не дождавшись старости. Иногда к верховному шелвену обращаются посланцы из соседних миров и просят о помощи. Может оказаться, что им нужен кто-то из наших собратьев, обладающий редкими способностями. Тогда его призывают во дворец и предлагают пожертвовать своим земным телом. Если он согласен, ему дают несколько дней, чтобы попрощаться с семьёй и друзьями, и он уходит.

После этого в семье остаётся только один из родителей, и такая семья пользуется особым почётом и уважением. Правда, тридцать лет назад многие дети остались без родителей по другой причине. Во время Однодневной войны исчезли почти все учёные и мастера. Вот почему в тот год некоторые дети потеряли не одного родителя, а обоих. Те, кто постарше, после исчезновения родителей жили одни, а соседи им помогали. А всех маленьких детей забрали в семьи других шелвенов.

Пока мама рассказывала, погасли последние фейерверки, и гости начали расходиться. Они толпились перед дворцом, пожимали друг другу руки, обнимались на прощание. В воздух снова взлетали бледно-голубые искры – такие же красивые, как утром, когда все радовались встрече, но теперь неяркие: к чистому цвету радости примешивался белый, цвет грусти. Шелвены один за другим приближались к стене. Издали я видела только их спины и не понимала, куда они исчезают. Толпа таяла на глазах. И только когда осталось всего несколько человек, я рассмотрела, что происходит. Гости останавливались перед невидимой преградой и прикладывали к ней ладони. Казалось, что поверхность стены размягчается от прикосновения, ненадолго сгущается и превращается в плотный туман. Шелвены делали шаг вперёд и как будто растворялись в воздухе.

– Куда они уходят?

– Туда, откуда пришли. В точку перехода.

– Это как наша полянка? То место, где мы применяли свои ключи?

– Да. Если мы сейчас тоже войдём в стену, окажемся прямо на той полянке.

– Так просто? Без ключей?

– Да, так просто.

Бабушка и дедушка по очереди обняли меня, маму, папу. Пока дедушка разговаривал с моими родителями, бабушка взяла меня за руку и сказала:

– Ничего не бойся. Ты справишься, я знаю.

Я только вздохнула: мне бы такую уверенность! Но всё равно кивнула и выпустила бабушкину руку. Они с дедушкой подошли к стене и скрылись из виду.

Всё стихло. На площади остались только девять будущих спасателей и Шел-Амара. Роза о чём-то переговаривалась с родителями, Эрин молчал. Я подняла глаза: в небе висела точно такая же луна, как в земном мире. Даже звёзды были рассыпаны так же.

– Смотри, папа! Здесь тоже есть Большая Медведица. А вон там Полярная звезда. На том же самом месте, что и у нас.

– Ничего удивительного: мы ведь почти у себя дома. Только отделены стеной от земного мира.

Я пока так и не поняла, где находится этот таинственный Застенный мир: он одновременно и рядом с нашим домом, и рядом с домами других шелвенов, которые в земном мире живут в других странах. Как это может быть? Я хотела расспросить родителей, но услышала громкий голос Инны, мамы Эрина:

– И что теперь? Когда мы отправляемся? А главное, куда?

Все повернулись к Шел-Амаре, но она только улыбнулась и спокойно сказала:

– Утро вечера мудренее, правда же? Давайте отдохнём, а утром всё обсудим.

– Да мы же не заснём, будем всю ночь переживать! – воскликнула Зарина, мама Розы.

– Вы просто ещё не видели наши спальни для гостей. Поверьте, вы отлично выспитесь. —Шел-Амара жестом пригласила нас в дом.

Мы прошли через главный зал, перед нами открылась небольшая дверь в стене, за ней оказалась винтовая лестница на второй этаж. Поднявшись по скрипучим деревянным ступеням, мы попали в широкий коридор, уходивший вправо и влево от площадки. Оба его конца упирались в высокие окна от пола до потолка, за которыми чернело ночное небо. Вдоль всего коридора виднелись резные двери из тёмного дерева. С потолка на бронзовых цепях свисали круглые светильники в кованой оправе. На полу лежал толстый зелёный ковёр, похожий на аккуратно подстриженный газон.

Шел-Амара взмахнула рукой в сторону дверей:

– Располагайтесь. Занимайте любые комнаты, места всем хватит. А утром встретимся в трапезной. Позавтракаем, всё обсудим, соберём вас в дорогу. А пока отдыхайте. Приятных снов!

Вскоре все разошлись по спальням, пожелав друг другу спокойной ночи.

Коридор напомнил мне уютную старинную гостиницу, однажды мы останавливались в такой. Но как только мы вошли в комнату, я сразу поняла: ничего общего! Здесь всё казалось волшебным – свет, запахи, звуки, материалы. В спальне, которую выбрали мои родители, отчётливо пахло весенним лесом, ночными цветами, душистыми травами. Где-то пели невидимые птицы, а вдалеке позвякивал овечий колокольчик. Всё это успокаивало, убаюкивало и усыпляло.

Папа сел на кровать, а мы с мамой пошли в соседнюю комнату – мама хотела убедиться, что мне там понравится. В первый момент я решила, что мне достался обычный гостиничный номер, и уже приподняла брови, чтобы обиженно сказать: «Ну вот, ничего особенного!» – но не успела. Меня окутал резкий запах моря и водорослей, и я услышала шум волн, который смешивался с едва различимой музыкой. Я догадалась, что комнаты подстраиваются под своего гостя, поэтому проходит несколько секунд, прежде чем появятся те звуки и запахи, которые ему понравятся. Мамина комната отреагировала быстрее – наверное, мои родители лучше представляют, что им нравится. А моей комнате потребовалось чуть больше времени.

Дверь в углу спальни вела в ванную, я остановилась на пороге и замерла в восхищении. На широкой мраморной столешнице лежали разноцветные кусочки ароматного мыла, стояли флаконы разных форм и размеров, возвышалась стопка ярких полотенец. Я заверила маму, что отлично высплюсь, и пошла умываться.

Когда я вышла из ванной, мамы уже не было в комнате. Я опустилась на удобную кровать и с удивлением почувствовала, что она покачивается подо мной. Как будто я плыву на лодке. Я подняла глаза: вместо потолка надо мной чернело звёздное небо. Я вспомнила, что мне ещё надо обдумать наши завтрашние дела, но мысли спутались, и я провалилась в сон.

Глава 4. План, которого нет

Когда я проснулась, за окном уже светило солнце. Откуда-то издалека доносилось весёлое чириканье воробьёв. Я умылась, оделась, постучала в соседнюю комнату. Родители не ответили. Наверное, уже встали и ушли завтракать, а меня не стали будить, чтобы я выспалась перед дорогой.

В коридоре и на лестнице я никого не встретила. Из трапезной вкусно пахло свежим хлебом, и я поняла, что страшно проголодалась. Быстро прошла через пустой зал и увидела, что все мои будущие спутники уже завтракают. Я поздоровалась, села на свободное место рядом с мамой, взяла пару булочек, намазала маслом и вареньем. Мама налила мне чаю с молоком, и я набросилась на еду.

Шел-Амара завтракала вместе со всеми. Она молчала, и я подумала, что она не хочет портить нам настроение, пока мы не наелись. Прошло немало времени, прежде чем она заговорила.

– Вы уже поняли, почему зеркало показало именно вас?

Мои соседи по столу переглядывались и молча пожимали плечами, ни у кого не было никаких идей.

– Это из-за ваших способностей. У каждого из вас есть особые умения. Но никто из вас не сможет добраться до цели в одиночку. А если вы пойдёте все вместе, то будете по очереди справляться со всеми трудностями. Зеркало выбирает именно тех, без кого не обойтись.

– А если бы кто-то из нас вчера отказался? – спросила Инна.

– Тогда пришлось бы ждать, пока зеркало выберет новую группу спасателей, для другого плана. А тот план, который вам предстоит выполнить, предназначен именно для вас.

– А что это за план? Когда вы нам расскажете?

– Я не буду ничего рассказывать. Вы сами всё узнаете, когда придёт время.

– Но как же мы выполним этот план, если мы его не знаем? – удивилась моя мама.

– Вы просто почувствуете, что надо делать. И так будет каждый раз.

– А если мы ошибёмся?

Шел-Амара помолчала. Мне это показалось нехорошим знаком. Видимо, ошибка может дорого обойтись. Мы с Розой, сидевшей справа от меня, переглянулись: она тоже так подумала, судя по её лицу. Вчера я ещё не предполагала, что путешествие будет настолько опасным. Шел-Амара вздохнула и тихо сказала:

– Да, такое может случиться. Но я верю, что вы справитесь. Спрашивайте меня, если сами не сможете найти решение. Я же всё время буду с вами!

– Как это? – удивился Эрин.

– Я буду следить за вашими шарами. Если появится опасность, я её увижу. Постараюсь вас предупредить через крессы.

– Простите, – перебила я. – Почему вы сказали, что постараетесь? Разве вы не говорили вчера, что всегда предупреждаете шелвенов заранее, чтобы избавить их от опасностей?

– Говорила. Но вчера я рассказывала о защите в земном мире! Там, с другой стороны стены, время течёт иначе. Мои сигналы из дворца приходят на ваши крессы раньше – ещё до того, как появится опасность. Поэтому в земном мире вам ничего не грозит. А здесь всё не так. И большие шары во дворце, и ваши маленькие крессы существуют в одном и том же времени. Поэтому я вижу опасность, только когда она уже появилась. Я не успеваю опередить её.

Пока я слушала Шел-Амару, я почувствовала, как выпитый чай с молоком поднимается по пищеводу и подступает к горлу. Меня затошнило, я зажала рот руками и замычала.

– Что с тобой? Тебе плохо? – испугалась мама. – Может, выйдем на улицу?

Я выбежала на белые мраморные ступени дворца, и меня вырвало. Мама растерянно обернулась, она не знала, как это убрать. В воздухе мелькнуло что-то вроде белого тумана, подул ветер, на ступени выплеснулась вода, и вскоре крыльцо снова сияло чистотой.

– Что это было? – шёпотом спросила я.

Меня и так уже до смерти перепугали слова Шел-Амары о том, что в Застенном мире она не сможет защищать нас от опасностей – а ещё и это непонятное мелькание!

– Думаю, это Тени, – сказала мама. – Помнишь, они вчера прислуживали за столом во время пира?

– А кто они такие?

– Помощники Шел-Амары. Души тех шелвенов, которые уже покинули свои тела, но не захотели уйти в другие миры. А теперь пойдём к остальным, послушаем, о чём они говорят!

И мы вернулись в трапезную. Увидев нас, Шел-Амара спросила:

– Всё в порядке? Сима, тебе лучше?

– Да, спасибо. Я там видела Тени… Им пришлось убрать за мной…

– Ничего страшного.

– А скажите… Если они вот так легко могут появляться в нужном месте – может, они и к нам прилетят, если нам понадобится помощь?

Но Шел-Амара покачала головой:

– Нет, вряд ли. Если Тени почувствуют присутствие Зла, они не смогут приблизиться к вам.

– А мы встретимся со Злом? – спросила мама.

– Я не знаю. Зеркало говорит, что вас ждут опасности. Значит, где-то скрывается источник Зла – иначе откуда бы взялись опасности в нашем мире?

Все молчали. Я сидела на своём месте, задумчиво вертела в руках яблоко и пыталась уложить в голове все сведения, которые свалились на меня за последние сутки. Только вчера я узнала, как спокойно и размеренно течёт жизнь шелвенов в земном мире. Но не успела я этому порадоваться, как сегодня выясняется, что где-то тут прячется неизвестное Зло, и нам придётся самим от него защищаться. А ведь оно может оказаться могущественным! Волшебным!

Хоть мне тут и наговорили с три короба про наши необычные способности, но я же себя не первый день знаю! Что во мне необычного? Как я буду бороться со Злом? В глубине души я злилась на маму. Это ведь она мне сказала, что не может бросить в беде своих знакомых. А папа? Почему он её не отговорил? Зачем он согласился на это путешествие? Они что, меня совсем не любят?

Мне захотелось вскочить и крикнуть, что никуда я не пойду! Мне надо домой, у меня там собака и кошки, да и вообще, меня в школе ждут, а родители – если им чужая тётка дороже родной дочери – пусть идут, куда хотят! Я даже чуть приподнялась на стуле, но сразу села и опустила голову. Нет, я не смогу. Они же все на меня рассчитывают. Если я откажусь, придётся собирать новую группу.

Украдкой я посмотрела на своих товарищей. Роза откинулась на спинке стула и смотрела перед собой, по её лицу я не смогла понять, о чём она думает. Эрин жевал булочку с джемом и выглядел спокойным. Взрослые тихо переговаривались.

– Пора собираться, – сказала Шел-Амара. – У меня для вас кое-что есть.

Опять мелькнули едва заметные белые фигуры, и на стол со стуком опустился металлический сундучок. Открылась выпуклая крышка, Шел-Амара достала тонкие металлические сеточки и раздала каждому по одной, а последнюю оставила себе.

– Смотрите, это наши антенны, – и она приложила сеточку к своему крессу.

Золотистые волокна растеклись по стеклу и плотно охватили шар. Я уже забыла, что хочу уйти домой, и с любопытством спросила:

– А для чего это?

– Чтобы общаться на расстоянии. Если отстанете от группы, сможете поговорить с остальными. Нужно зажать кресс в руке, чтобы пальцы лежали на антенне.

– А с вами мы тоже сможем поговорить?

– Да, и со мной. Я сама нечасто буду с вами связываться. Но если вы будете пользоваться антенной, я услышу ваши разговоры друг с другом и постараюсь придумать, как вам помочь.

Потом из сундучка появились и другие волшебные предметы. Сначала Шел-Амара достала узкие металлические браслеты с кнопкой. Это на случай, если мы потеряем связь с реальностью —перестанем понимать, что существует на самом деле, а что нам только привиделось. Тогда надо нажать на кнопку, и наваждение исчезнет, мы увидим реальный мир.

После этого каждый из нас получил тонкое колечко. Если снять его и надеть на другую руку, станешь невидимым. Но те, у кого есть такое же кольцо, будут тебя видеть. Я тихо шепнула родителям:

– Ничего себе! Я про это в сказках читала. Не знала, что такое на самом деле бывает.

И браслеты, и кольца были сделаны из незнакомого материала. В земном мире ничего похожего нет. Выглядел он как металл, казался прохладным и твёрдым. Но когда браслеты и кольца оказывались на руке, они плавно меняли размеры и плотно облегали запястье и палец, как будто их сделали специально для этого человека.

Шел-Амара добавила:

– Эти браслеты могут быть ещё и фонариками. Просто постучите по металлу пальцем, и браслет начнёт светиться. Чем дольше стучите, тем ярче будет сияние.

Мы тут же начали пробовать. Я стукнула по браслету три раза, он засветился бледно-голубым огнём. Стукнула шесть раз, и он стал похож на обычный карманный фонарик. После пятнадцати ударов браслет вспыхнул не хуже прожектора.

Мама поморщилась и спросила:

– А что нужно сделать, чтобы он погас?

– Надавить на металл и не убирать палец, пока свет не исчезнет.

Все быстро погасили свои фонарики, а мой прожектор ещё пару минут постепенно затухал.

Когда мы наигрались с браслетами, Шел-Амара достала из сундучка девять небольших сумок с ремешками. Их можно было надеть на спину, как рюкзак, или прикрепить к поясу, или повесить через плечо.

– Кому как удобнее, – пояснила Шел-Амара. – Давайте посмотрим, что там лежит.

Она раздала нам картонные карточки со списком походного снаряжения, и мы начали рассматривать картинки и читать описание.

Содержимое волшебной сумки: список походного снаряжения

Волшебная сумка содержит шесть предметов, которые потребуются во время долгого путешествия. Они позволят вам добраться до цели, не испытывая неудобств.

1. Фляжка для питьевой воды.Изготовлена из волшебного металла, как и кольца с браслетами. Снаружи покрыта тонким слоем вещества, которое впитывает воду из воздуха. Через микроскопические поры в материале вода поступает внутрь до тех пор, пока фляжка снова не наполнится. Путник не погибнет от жажды, даже если окажется в безводной пустыне.

2. Банка с питательными таблетками.Обычная еда высушена и сжата особым способом. Цвет таблеток зависит от того, какие продукты использованы для их изготовления. Для срочного утоления голода достаточно разжевать и проглотить любую таблетку, однако при этом способе не ощущается вкус еды. В обычных условиях рекомендуется сначала залить таблетку водой, чтобы она превратилась в настоящую еду с привычным вкусом.

3. Коробка с умывальными принадлежностями.Салфетки для мытья рук: тают в воздухе сразу после использования. Одноразовые полотенца и туалетная бумага: из того же материала, что и салфетки. Порошки и жидкости для мытья, изготовленные из трав и кореньев: рекомендуется развести их водой, а потом смывать в ручье или озере; они не загрязняют воду. Пастилки для чистки зубов: ползут вдоль челюстей, пока не почистят все зубы, после чего нужно выплюнуть их на землю, и они растворятся в почве.

4. Свёрток с постельными принадлежностями.При разворачивании быстро наполняется воздухом и через несколько секунд превращается в толстый матрас с тёплым одеялом и мягкой подушкой. Позволяет спать на холодной земле и под открытым небом. Реагирует на влажность воздуха; во время дождя над постелью раскрывается выдвижной тент, а по бокам поднимаются защитные водонепроницаемые бортики. После сна нужно туго свернуть волшебную постель, чтобы она сжалась и снова превратилась в небольшой кусок ткани.

5. Чашка-трансформер.Превращение в тарелку: потянуть чашку за края, чтобы сделать её низкой и широкой. После еды надавить на края тарелки, чтобы вернуть ей первоначальный вид. Превращение в вилку или ложку: ухватить пальцами край чашки, чтобы он отделился, и придать ему нужную форму. После еды приложить отделившиеся части к краю чашки, чтобы они втянулись внутрь. Мытьё посуды не требуется: волшебные чашки сами очищаются на воздухе сразу после еды.

6. Блокнот.В специальный карман под обложкой вставлен карандаш. Для получения любой вещи нужно нарисовать её в блокноте и вырвать страницу с рисунком. Нарисованный предмет становится реальным ровно на пять минут. Внимание! При использовании нарисованных вещей в опасных ситуациях необходимо действовать очень быстро.

Мы рассматривали наши новые сокровища, вертели их в руках. Доставали из банок разноцветные таблетки, нюхали, пытаясь угадать, из чего они сделаны. Долго развлекались, отрывая края чашек-трансформеров и создавая из кусочков волшебного материала кривые вилки и ложки.

Шел-Амара с улыбкой наблюдала за нами, а потом сказала:

– Запомните вот что: волшебные вещи нельзя использовать слишком часто. Сразу после применения они теряют силу. Им требуется время, чтобы отдохнуть. А если не делать паузы, они могут испортиться. Тогда от них не будет никакой пользы.

– А как узнать, отдохнули они уже или нет? – спросил Родомир, отец Розы.

– Вы это почувствуете. Вот, например, фляжка – она должна быть гладкой и прохладной. Это значит, что в ней уже накопилась новая вода. А если вы недавно всё выпили, а потом опять достали фляжку из сумки, она будет другой. Шершавой, слишком холодной или слишком горячей, липкой. Её будет неприятно держать в руке. Вы скоро научитесь это замечать.

Я потрогала свою фляжку: волшебный металл слегка холодил мою ладонь. Как он может стать неприятным? Это казалось невозможным.

Потом Шел-Амара предложила нам взять с собой и те земные вещи, которые нам могут понадобиться в дороге. У каждого в карманах нашлось что-то важное. Я положила в новую сумку блокнот в клетку, несколько цветных ручек, пакетик с пластилином, маленькие ножницы, липкую ленту. Роза – тонкую деревянную флейту и мешочек с орехами и семечками. Эрин – толстую потрёпанную книжку карманного формата. У взрослых тоже обнаружились ценные вещи: солнечные очки, зажигалки, мятные конфеты и прочее.

Эрнест, отец Эрина, спросил Шел-Амару:

– А как мы будем разводить костры, если у нас нет с собой ни топоров, ни ножей?

– Да, ты прав. Сейчас найдём, – она взмахнула рукой, и над столом появился большой деревянный ящик.

Я заметила расплывчатый дрожащий силуэт, аккуратно опускающий ящик из-под потолка. Посуда сама собой отодвинулась с этого конца стола, освобождая место, и ящик со стуком встал на скатерть, а силуэт метнулся вверх и исчез. Я с восхищением подумала: как же ловко эти Тени справляются со своей работой!

Эрнест подошёл к Шел-Амаре, начал перебирать инструменты, к нему присоединились Родомир и мой папа. Эрин вслед за ними подошёл к ящику, и я тоже не удержалась, когда увидела у него в руках отличный складной нож. Взяла себе такой же.

– Но куда мы их положим? В сумки они не поместятся, – сказал Эрнест, держа на весу громадный топор.

– А вы попробуйте, – улыбнулась Шел-Амара.

Эрнест поднёс руку к сумке и увидел, что вместо обычного топора у него в кулаке оказался крошечный игрушечный топорик, чуть больше спички. От неожиданности все рассмеялись, и вскоре все инструменты были уложены вместе с другими нашими вещами.

– А теперь самое важное, – сказала Шел-Амара, когда мы, наконец, застегнули сумки. – Вот наша карта.

Она расстелила на столе огромный лист бумаги, покрытый цветными рисунками и надписями. На левой половине карты мы увидели изображение земного мира. В верхней части было отмечено место, где стоит дом пропавшей семьи. Посередине, через весь лист, сверху вниз, проходила широкая извилистая полоса: стена, отделяющая земной мир от нашего. Справа – Застенный мир. В нижнем правом углу было нарисовано место, где мы сейчас находимся: дворец верховного шелвена и площадь с фонтанами.

– Отсюда вы пойдёте по Застенному миру до точки напротив дома Анны. А там пересечёте стену и выясните, что произошло. Только помните, что карта старая! Её составили Тени много лет назад, вскоре после Однодневной войны. С тех пор многое могло измениться: дороги давно заросли травой, леса стали больше. Там, откуда ушли шелвены, могли появиться овраги и болота. Будьте осторожны.

Все склонились над картой и тихо переговаривались, а я смотрела на светлую полосу между мирами и пыталась понять, зачем такие сложности. Слева, в земном мире, есть машины, поезда, самолёты – там можно за несколько часов добраться до дома Анны! А справа, в Застенном мире – сплошные леса и горы. И мы должны пройти весь этот путь пешком! Я подошла ближе и спросила:

– А почему мы пойдём здесь, а не по земному миру? Это же намного дольше!

Шел-Амара вздохнула:

– Я понимаю, что это кажется странным. Но если тут замешаны выходцы из другого мира, в земном мире они могут оказаться сильнее вас. Мы не знаем, на что они способны. Возможно, они захотят вас убить. Там вы будете в их власти. У вас там не будет никаких волшебных предметов, они там не работают.

– А крессы? Ведь они как раз и нужны для защиты в земном мире! – возразила я.

– Они защищают от обычных опасностей, не волшебных! Если на вас нападут не люди, а другие существа, да ещё с оружием, я ничего не смогу сделать. Мой сигнал не успеет их опередить, потому что их время может идти быстрее, чем наше. А пока вы в Застенном мире, у вас больше шансов пройти весь путь незамеченными. Сюда труднее проникнуть чужим, здесь у вас есть волшебные вещи, и здесь я смогу не просто посылать сигналы, а переговариваться с вами.

– Как по телефону?

– Да, как по телефону! – улыбнулась Шел-Амара.

Звучало убедительно. Я кивнула и сказала:

– Спасибо! Теперь понятно.

Тем временем взрослые обсудили между собой, что мы будем делать. Мне бы очень хотелось сказать, что они «обсудили план», но на план это не тянуло. Решили, что первым делом надо проверить самую простую гипотезу: может быть, Анна и её сыновья не могут связаться с Шел-Амарой потому, что их крессы перестали работать. Сломались. Забарахлили. Вышли из строя. Может, и с волшебными вещами такое бывает. Тогда мы застанем их дома, сообщим об этом Шел-Амаре, и наша миссия будет выполнена. Но если в доме пусто, нам придётся самим решать, как действовать дальше.

Как бы то ни было, сначала мы должны пройти весь этот долгий путь по Застенному миру.

Шел-Амара свернула карту и сказала:

– А сейчас вам надо переодеться. Идти придётся по лесу и по горам.

Я посмотрела на маму. Вчера, собираясь на префесту, я надела своё любимое удобное платье, но для походов оно точно не годится.

– У нас же с собой ничего нет! – воскликнула Роза.

– Не страшно, – улыбнулась Шел-Амара. – Идите в свои комнаты, там увидите всё, что нужно. Возьмите побольше запасной одежды, а то стирать в дороге будет негде.

Я вспомнила про волшебную посуду, которую не нужно мыть, и спросила:

– А ткани не могут сами очищаться, как чашки и тарелки?

Шел-Амара улыбнулась:

– Это было бы здорово, но – нет. У наших мастеров лучше получалось работать с металлами, поэтому и посуда, и браслеты с кольцами у нас такие удобные. А вот с тканями они не успели так далеко продвинуться.

– Значит, ткани вообще не волшебные? – продолжала допытываться я.

– Ну почему же, они у нас безразмерные. Когда надеваешь нашу одежду, она сама принимает нужную форму. Сама увидишь, когда попробуешь.

Я кивнула: с этим всё ясно. И тут же у меня появился ещё один вопрос:

– А куда мы положим запасную одежду – вот в эти крошечные сумки?

– Сумки тоже волшебные. Помнишь, как топоры уменьшились? Вот так и с другими вещами будет. Берите всё, что пригодится в дороге.

Все разошлись по спальням. Мама проводила меня в мою комнату, и мы вместе открыли шкаф. Чего там только не было! И тёплые свитера, и непромокаемые куртки, и высокие ботинки с рифлёной подошвой. Я достала самые красивые брюки – тёмно-зелёные, это мой любимый цвет.

– Какие-то они бесформенные. Жаль, – и я уже собралась положить их обратно, но мама сказала:

– Подожди, надо сначала примерить!

Без всякой надежды на успех я натянула на себя широкие штанины. И вдруг они начали быстро менять форму, обтянули меня, уменьшились и превратились в удобные брюки, точно подогнанные под мой размер. Тогда я вытащила с полки свитер подходящего цвета, чуть светлее, с песочным оттенком, и просунула в него голову – сначала он повис на плечах, как мешок на огородном пугале, но через несколько секунд уже зазмеился по телу, обхватил шею мягким высоким воротом и замер. Вот так же и браслеты с кольцами растеклись по нашим запястьям и пальцам, когда мы их надели.

Я повернулась к большому овальному зеркалу, стоявшему на подставке около кровати. Там отражалась красивая высокая девочка в идеальной одежде. Честно говоря, мне не всегда нравится то, что я вижу в зеркале: то мне кажется, что у меня фигура не очень хорошая, то прыщ на подбородке вскочит, то волосы растрёпаны. Но сейчас придраться было не к чему.

Мама улыбнулась моему отражению, посоветовала мне, что взять с собой, и ушла. Я справилась быстро: если вся волшебная одежда так идеально сидит, то можно особо не раздумывать – я просто выгребла с полок кучу запасных брюк и свитеров, поднесла к сумке и с восторгом смотрела, как одежда быстро сжимается и превращается в крошечные вещички. И, конечно, взяла удобную обувь и целую гору белья.

Захлопнув шкаф и перекинув сумку через плечо, я побежала к родителям – хотела понаблюдать, как они будут упаковывать свои вещи. Папа стоял у кровати, заваленной одеждой. Он скривил губы, нахмурился – не верил, что это всё поместится в маленькую сумку. Мама стояла у полок и перебирала разноцветные наряды.

– Па, давай помогу!

Он оглянулся, пожал плечами:

– Ну, попробуй.

Я вынула из кучи высокие ботинки и поднесла их к открытой сумке. Ботинки внезапно начали съёживаться, становились всё меньше и меньше и скоро стали похожи на кукольные.

– Мам, смотри, какие милые! Смогла бы такие сшить для моей куклы?

У меня на ладони стояли миниатюрные ботиночки с тонкими шнурками, продетыми через малюсенькие люверсы, каждый меньше булавочной головки. Потом я взяла с кровати тёплую куртку, аккуратно свернула, поднесла к сумке. Куртка тут же превратилась в крохотный свёрток, тоже напоминающий изящную кукольную вещицу. Так, не переставая восхищаться, я сложила в сумку всю папину одежду.

– Ну всё, можем идти, – сказала мама, закрывая дверцы шкафа.

Мы спустились по лестнице и увидели в центральном зале Шел-Амару. Подождали, пока все соберутся, вместе вышли на улицу. Шел-Амара остановилась у фонтана, пожелала нам удачи. Искры над головами моих новых товарищей светились фиолетовым цветом страха и чёрным цветом отчаяния, но больше всего было ярко-красных – это цвет решимости и злости, он означал, что мы готовы идти до конца и сделать всё, чтобы спасти Анну и её сыновей. Мы пересекли площадь, искры погасли.

Я оглянулась. Шел-Амара стояла в тени, и я уже не видела её лица. Впереди раскинулся густой лес. Подсвеченные солнцем листья казались золотистыми на верхних ветках и постепенно темнели до густого изумрудного цвета внизу, над широкой грунтовой дорогой. В тишине изредка посвистывали птицы, да глухо стучали по земле наши подошвы. Путешествие началось.

Глава 5. Команда спасателей

В первые полчаса мы шли быстро. Все молчали, разговаривать не хотелось. Может быть, остальные, как и я, пытались привыкнуть к мысли, что всё это происходит с нами на самом деле, это не сон и не сказка. Потом я заметила, что наша цепочка растянулась: самые выносливые ушли далеко вперёд, самые слабые устали и медленно брели последними. Папа шёл одним из первых, он остановился, оглянулся и сказал, что пора устроить небольшой привал.

Мы расселись рядом с дорогой: кто на поваленном дереве, кто на камнях, кто прямо на траве. Интересно, как мы доберёмся до цели, если будем идти такими короткими отрезками? Как бы нам всё спланировать, чтобы идти равномерно – не слишком быстро и не слишком медленно? Я сидела рядом с мамой и смотрела на Зарину и Розу. Они только что нас догнали и пытались отдышаться. Мама громко сказала:

– А давайте сначала познакомимся получше. Выясним, у кого какие способности. Чтобы понять, кто что будет делать во время похода.

– Как же мы это выясним? У меня вообще никаких способностей нет, – проворчала я.

– Они у всех есть. Просто ты пока не знаешь, какие именно.

– Мы тоже не всё о себе знаем! Мало ли что тут потребуется! Даже Шел-Амара не знала, почему зеркало нас выбрало! – воскликнула Зарина. – Давайте просто расскажем о себе самое главное. А потом уже со способностями будем разбираться.

Все согласились и начали по очереди перечислять свои привычки и умения. Я наблюдала за своими новыми товарищами и пыталась угадать по внешности и поведению, чем они отличаются от других. Конечно, больше всего меня интересовали Роза и Эрин: они чуть старше меня, но уже умеют делать что-то особенное. Иначе волшебное зеркало их не выбрало бы.

Но почему я тоже оказалась среди них? Никаких способностей я у себя не замечала. Разве что… Ну, например, меня трудно вывести из себя. Ещё я упрямая. А может, дело в моей практичности? Я могу из подручных материалов быстро смастерить модель любого устройства, мне это легко удаётся, а по модели могу разобраться, как оно работает. Наверное, это может пригодиться. Вот это я и упомянула, когда подошла моя очередь представляться.

Сразу после меня говорила Роза. Я уже заметила, что она почти всё время молчит, не вмешивается в общие разговоры. Если ей задают вопрос, смущается и даже может покраснеть. Наверняка любит музыку, потому что взяла с собой флейту. Роза на два года старше меня, ей уже четырнадцать, а выглядит почти как моя ровесница, только она чуть ниже меня и очень худенькая. Когда она рассказывала о себе, я ушам своим не поверила: Роза сказала, что умеет разговаривать с птицами. Не знаю, такое вообще бывает? Или она фантазирует?

Потом подошла очередь Эрина. Он, в отличие от Розы, выглядит старше своих лет. Высокий и крепкий. Я думала, ему лет пятнадцать, а оказалось, он всего на год старше меня, ему тринадцать. Всегда спокойный. Я бы даже сказала, самоуверенный. Держится так, будто у него есть секрет, который делает его лучше других. Поэтому мне было ужасно интересно, что он о себе скажет. Я почти угадала: он так уверен в себе, потому что защищён от ядов! Эрин чувствует, когда в воздухе или в воде есть опасность. И не только чувствует, но и не поддаётся действию ядов. Вот это да! Повезло ему.

Взрослых я тоже слушала очень внимательно. Как выяснилось, я даже о своих родителях почти ничего не знаю. А уж родителей Розы и Эрина я вообще только вчера впервые увидела. Какие у них способности? Сами-то они понимают, почему попали в эту группу?

Мою маму наверняка выбрали из-за её железной логики. В земном мире она отлично решает сложные задачи. Да и не странно: она в школе математику преподаёт. И в шахматы хорошо играет – значит, умеет просчитывать свои действия на несколько ходов вперёд. И ещё она всегда всё записывает. Это тоже может быть полезно: если, например, кто-то заболел, то по записям видно, сколько времени прошло после событий, которые могли вызвать эту болезнь.

Зарина, мама Розы, ещё вчера меня удивила: я никогда не видела, чтобы человек так бурно выражал свои чувства. Она всё время ахает и охает, взмахивает руками. Выражение лица постоянно меняется. Брови то приподнимаются, то ползут к переносице, когда Зарина чего-то не понимает. Губы то растягиваются в улыбке, то собираются в трубочку для потрясённого «Ух ты!». Лоб морщится и сразу разглаживается. Я даже не успеваю рассмотреть её лицо: оно ни на секунду не остаётся неподвижным. Вокруг лица – непослушная копна светлых кудряшек, как и у Розы. И при этом, оказалось, Зарина вовсе не актриса и не клоун, как я сначала подумала, а – ни за что не угадаете! – врач. Вот почему она в нашей группе. Даже обычный земной врач в любом путешествии может пригодиться, а Зарина к тому же разбирается в целебных растениях Застенного мира и умеет лечить здешние болезни. Что ж, её задачи понятны.

Мама Эрина, Инна, выглядит совсем иначе: высокая, худая, бесстрастная, с неподвижным лицом. Длинные тёмные волосы скручены в тяжёлый узел и закреплены на затылке костяными шпильками. Рассказывая о себе, Инна так сильно встряхнула головой, что я испугалась. Мне показалось, что шпильки вот-вот вылетят. Но, наверное, у Инны есть какой-то секрет – причёска даже не шелохнулась. Я ещё вчера заметила, что Инна редко вступает в разговоры, и всегда по делу. Уважаю таких людей. У них всё разложено по полочкам, они всё знают. Хотела бы и я быть такой. Инна спокойно, без всякого смущения, заявила, что у неё феноменальная память и что она всё знает о животных и растениях Застенного мира. Я поёжилась: встречаться с дикими животными не очень хочется. Надеюсь, что эти познания Инны нам не пригодятся.

После неё заговорил мой папа. Я слушала, а сама придирчиво рассматривала его. С грустью подумала, что он выглядит таким обыкновенным! У Розы и Эрина отцы интересные, у обоих запоминающаяся внешность. Они как две противоположности. Эрнест, как и его жена Инна, высокий и худой. Суровое лицо, короткий ёжик чёрных волос, подозрительный взгляд – или это просто так кажется из-за густых прямых бровей. Да ещё багровый рубец на щеке. Надо будет потом разузнать, откуда он взялся. Родомир – маленький, кругленький добряк. Русая борода, светлые волосы собраны в хвост, на шее какие-то украшения на кожаных шнурках. А может, талисманы. Всё время улыбается, голубые глаза так и сияют.

А мой папа – ровно посередине между ними: и по росту, и по фигуре, и по выражению лица. Ничего выдающегося. Разве что глубокие морщинки вокруг глаз. Папа всё время щурится. Говорит, что привык на работе разглядывать через лупу образцы почвы и камней, от этого и морщины. Я вздохнула. Родителей не выбирают. Всё равно мой папа для меня самый лучший.

Он казался смущённым. Сказал, что и сам не понял, за что его выбрали. Зато я поняла: за его наблюдательность. Он всегда всё замечает. К тому же умеет читать следы зверей и людей. В путешествии это вполне может понадобиться.

Осталось выслушать отцов Розы и Эрина.

Родомир внешне похож на свою жену, но ведёт себя совсем по-другому. Зарина бурно выражает эмоции, а Родомир кажется очень спокойным, даже медлительным. И почти всегда молчит. В этом они прекрасно дополняют друг друга. Я вспомнила, как он разглядывал волшебные предметы, которые нам раздала Шел-Амара. И не только разглядывал: проводил пальцами по поверхности, нажимал, растягивал, чуть ли не на зуб пробовал. Ему это явно доставляло удовольствие. Я догадалась, что он умеет определять свойства материалов по их виду и состоянию. Знает, что из них можно сделать. И я не ошиблась: примерно это он и рассказал о себе.

Последним говорил Эрнест. Честно говоря, он мне сразу не понравился. Смотрит по сторонам, как будто ждёт подвоха. Сразу становится не по себе: может, вокруг нас и правда сплошные опасности? Будь моя воля, я бы с ним в поход не пошла. А с другой стороны – в трудном путешествии нужны именно такие люди. Эрнест сам так и сказал: у него отличная интуиция, почти всегда срабатывает. А если вдруг не сработает, тоже не страшно. На случай опасности у него есть особые навыки. Какие именно, он не объяснил. Попробую потом поспрашивать Инну и Эрина, что он имел в виду.

Потом мы всё-таки составили план – очень простой, но это лучше, чем ничего. Для начала решили, в каком порядке будем идти. Папа пойдёт первым, будет внимательно осматривать дорогу и окрестности, чтобы успеть предупредить остальных, если заметит что-то необычное. Эрнест будет идти последним, чтобы охранять всю процессию. За папой пойдёт Родомир, потом Эрин. Если что-то случится, они первыми встретят опасность. Девочки и женщины пойдут в середине. Каждый час будем устраивать короткий привал и отдыхать. А после четырёх таких переходов будем останавливаться на пару часов, чтобы пообедать и набраться сил перед второй частью дневного пути.

Мне стало легче: по крайней мере, теперь ясно, что делать в ближайшее время. Просто идти – вот в таком порядке, вот с такой скоростью, вот в этом направлении. А там видно будет.

Солнце припекало всё сильнее, но деревья давали густую тень, идти по широкой грунтовой дороге было легко, наша цепочка растянулась. Мы с мамой шли рядом, нас никто не слышал. Я поспешила выяснить всё, что меня сейчас интересовало.

– Мама, я так и не поняла: где мы сейчас находимся?

– За стеной, я же говорила.

– Но как это – за стеной? Что это за место? Где оно?

– Ну… Как бы это объяснить… Помнишь, как мы перенеслись с поляны на площадь перед дворцом? На той стороне – обычный земной мир, где мы живём, а здесь – волшебный. Стена – это просто граница между двумя мирами. Она невидимая, только мы о ней знаем. Проходим стену насквозь и попадаем в Застенный мир.

– А что для этого нужно? Как мы попадаем в нужное место?

– Да просто идём к точке входа.

– Ну, мама! Вечно ты говоришь загадками! Что за точка входа?

– Точка входа – это любое удобное место у стены. Помнишь, как вчера было? Мы просто поднялись на гору, вышли на поляну, и всё.

– Но как вы с папой поняли, что нам именно эта поляна нужна?

– Не знаю. Почувствовали. Так же, как мы чувствуем, что настал день префесты.

– Ну, а дальше? Вот пришли мы на поляну. Вы прямо совсем-совсем не сомневались, что нам именно туда нужно?

– Конечно. Ты потом сама заметишь: рядом со стеной такое особенное чувство появляется… Я даже не могу его описать. Как будто я пришла домой и сейчас открою дверь.

– Так вот почему вы говорили про ключ! Вы этим ключом как будто бы открываете дверь в стене, да?

– Да, верно! Без ключа не войти. Когда в первый раз приходишь к стене, ещё не знаешь, какой у тебя будет ключ. Он сам появляется. У тебя вот лев появился. Значит, ты только так сможешь пересечь стену.

– Странно. У меня лев, а у вас с папой тимьян. У вас ключи одинаковые, а у меня другой. Почему так? Мы же из одной семьи!

– Так устроено. У ребёнка свой ключ. Не такой, как у родителей.

– Не понимаю. Как же тогда получается, что у родителей ключи одинаковые?

– Да очень просто: мы ведь выбираем себе пару по ключу! Нас тянет только к тем, у кого такой же ключ.

Я даже остановилась от неожиданности. Внимательно посмотрела вперёд: где-то вдалеке виднелась папина серая куртка. Потом снова повернулась к маме:

– Это что же… ты только из-за тимьяна папу выбрала? А всё остальное тебя не интересовало?

– Ну, что ты! – засмеялась мама. – Конечно, интересовало! Если бы мы не влюбились друг в друга, никакой тимьян не помог бы.

– А тимьян – это только ваш с папой ключ? Или есть ещё кто-то с таким ключом?

– Конечно, есть. Когда мы с папой встретились, у меня уже было несколько таких знакомых. Но это были просто мои друзья.

– Значит, ты могла выбирать только из тех, у кого тимьян. А если бы тебе никто из них не понравился? Что тогда?

– Просто жила бы одна. Так тоже бывает, ничего страшного.

– Но тогда меня бы не было!

– Не было бы. Но ты же есть. Что теперь об этом говорить?

Несколько минут мы шли молча. Я размышляла. В этом году мы с девчонками в школе много говорили о семейной жизни – о том, как люди выбирают себе пару, как они определяют, кто им подходит, а кто нет, почему одни семьи счастливые, а другие нет. Мне уже и так казалось, что выбрать подходящего человека почти нереально. А уж теперь-то тем более. У меня и выбора почти не будет – где я найду шелвенов с таким же ключом? Я вспомнила, как прилетела вчера в Застенный мир на своём льве. Мама тогда ещё хотела задержаться на площади и посмотреть, принесут ли кого-то львы, а папа не согласился. Так вот почему её это интересовало! Хотела посмотреть, есть ли для меня кандидаты в будущие мужья. Ну и дела!

Потом мне в голову пришла новая мысль:

– Мам, а может кому-то понравиться неподходящий шелвен, с другим ключом?

– Конечно, может. Редко, но бывает и так.

– И что тогда? Они могут пожениться?

– Да, могут.

– Тогда какая разница, одинаковые у них ключи или нет?

– Разница огромная! Чтобы ребёнок тоже стал шелвеном, у родителей должны быть одинаковые ключи. А в остальных случаях рождается обычный человек.

– Ничего себе, как всё сложно.

Я ещё немного подумала и спросила:

– А если мне не понравится никто с таким же ключом, как у меня? Кстати, ты таких знаешь? Видела кого-нибудь?

– Нет, пока не видела. Я даже не знала, что есть такой ключ. У всех моих знакомых ключи обыкновенные: растения, напитки, предметы. У некоторых жесты, или даже просто слова. А чтобы пришёл лев и перенёс кого-то на своей спине – я и представить такого не могла.

– Значит, у меня особенный ключ? А вдруг больше никого лев не переносит? Тогда мне придётся жить одной…

– Ну, если и придётся, то очень нескоро. Ты же пока живёшь с нами.

Я опять замолчала: столько нового узнала, надо всё обдумать. Если дети-шелвены рождаются не во всех семьях, что это значит? Ещё несколько поколений, и нас совсем не останется. Что же с нами будет? Я взяла маму за руку, опять начала задавать вопросы, и до самого привала слушала её рассказы.

(Из новой книги моей мамы, Марии Шел-Кроны, «История шелвенов»)

Шелвены надеются, что в один прекрасный день смогут вернуться в Застенный мир. Однако есть риск, что наш народ не доживёт до этого дня. В семьях шелвенов обычно рождается всего один ребёнок, и нас становится всё меньше. Для этого есть несколько причин.

Во-первых, ребёнок будет шелвеном, только если у его родителей одинаковые ключи. Но так бывает не всегда. Чем сильнее нас разбросало по земному миру, тем сложнее выбрать подходящую пару. Мы встречаемся с другими шелвенами только раз в год, на префесте, и многие просто не успевают познакомиться с теми, у кого такой же ключ. Поэтому молодые шелвены всё чаще выбирают партнёра с другим ключом, а некоторые даже живут с обычными людьми из земного мира. Дети в таких семьях ничего не знают о волшебстве и Застенном мире.

Во-вторых, даже если в семье рождается будущий шелвен, в первые десять лет его жизни родители должны проводить с ним очень много времени, чтобы в нём проявились и окрепли врождённые способности. Для этого необходима энергия стены: она постоянно подпитывает крессы родителей, и они влияют на развитие ребёнка. Если за десять лет ребёнок впитал достаточно энергии, то ещё через два года он получит ключ и сможет проходить сквозь стену.

В-третьих, в эти первые десять лет жизни дети шелвенов отличаются от обычных детей: они предпочитают одиночество, их не тянет общаться со сверстниками из земного мира, они чувствуют себя не такими, как все. Через десять лет родители могут отвлечься и попробовать родить ещё раз, но за эти годы они так привыкают постоянно быть со своим ребёнком, что им уже не хочется нарушать эту связь.

В-четвёртых – и это самое главное! – есть риск, что второй ребёнок, а тем более третий, не сможет стать шелвеном. Говорят, это началось после Однодневной войны и пропажи норга. До этого в семьях шелвенов нередко бывало по двое детей, а иногда и по трое. Но чтобы крессы родителей постоянно поддерживали связь между ребёнком и Застенным миром, стена должна давать им энергию, которой без норга с каждым годом становится всё меньше и меньше. Из-за этого связь может оказаться недостаточно сильной, и ребёнок не получит ключ, когда ему исполнится двенадцать лет.

После того как в нескольких семьях вторые дети оказались обычными людьми, шелвены стали бояться этого. Вот почему у детей-шелвенов обычно нет братьев и сестёр.

Я ничуть не удивилась, когда мама мне это рассказала. Я прекрасно помню, что лет до десяти мне совсем не хотелось общаться с одноклассниками, я старалась как можно реже выходить из дома. Мне нравился мой маленький мир – родители, книги, игрушки, – я больше ничего не искала. А потом у меня будто глаза раскрылись: я обзавелась друзьями, начала проводить много времени в школе и на улице, и сейчас уже никто не поверит, что два года назад я даже по именам никого не знала в нашем классе.

Однажды я спросила родителей, почему у меня нет братьев и сестёр. Папа промолчал, а мама как-то туманно выразилась насчёт трудностей, к которым она не готова – переспрашивать я не стала, мне было достаточно и того, что детей у нас в семье больше не ожидается. И вот только теперь мама, наконец, объяснила, что за трудности она имела в виду. Оказывается, они просто боялись родить обычного человека.

А по-моему, это нелогично! Пусть он и не будет шелвеном, но мы же всё равно будем его любить. Мне вообще нравятся малыши. И если бы у меня сейчас была двухлетняя сестричка, я бы с удовольствием с ней играла. Жалко, что мои родители не решились попробовать.

Глава 6. Первая опасность

Я ещё никогда не видела, как готовят еду в лесу. Сначала нужно нарубить дров и принести хвороста для растопки, потом развести костёр и вскипятить воду, а тем временем раздобыть что-нибудь съедобное. Можно, например, наловить рыбы, набрать кореньев и листьев и сварить из этого суп. Я с интересом смотрела по сторонам: есть ли тут подходящие растения? Инна, мама Эрина, показала нам бледные кустики у края поляны, сочную траву вдоль опушки леса и высокие тонкие деревья с мелкими листьями.

– Еды здесь полным-полно. Можно что угодно приготовить, – уверенно сказала она. – Только мне нужно время, а сейчас все уже проголодались. Давайте пока волшебными продуктами пообедаем.

Никто не возражал. А мы с Розой и Эрином чуть ли не прыгали от радости: впервые в жизни попробуем волшебную еду! Все достали из сумок коробочки с таблетками, фляжки и чашки. Рассматривали таблетки, нюхали, пытались угадать, что это. Я выбрала оранжевую и решительно разжевала. Апельсиновый вкус. Через минуту у меня появилось такое ощущение, что я не таблетку съела, а целый большой апельсин. Вот это да!

Остальные тоже принялись пробовать таблетки разных цветов и громко обменивались впечатлениями. Некоторые сделали себе тарелки из волшебных чашек и залили таблетки водой из фляжек. От воды таблетки быстро увеличивались и превращались в обычную еду: супы, каши, овощи и даже жаркое.

Инна молча прожевала несколько таблеток и отошла к деревьям. Я заметила, что она срывает листья, отламывает тонкие веточки, складывает всё это в сумку.

– Инна, подождите меня! – Я бросилась за ней. – А зачем вам эти листья и ветки?

– Они нам пригодятся, они очень вкусные. А там, куда мы идём, их может и не быть. Нарву их сейчас на всякий случай.

Вскоре все наелись, выпили воды и убрали вещи в сумки. Ещё немного полежали на траве, отдохнули и решили, что пора двигаться дальше. Папа и Эрнест посмотрели карту и выбрали подходящую тропинку. Лес, по которому мы шли с самого утра, пока не менялся, солнце всё ещё ярко светило, разговаривать после плотного обеда не хотелось. Пару раз мы уже делали небольшие остановки, отдыхали минут по пятнадцать, но после этого прошло много времени, и теперь нам нужен был настоящий отдых. Где-то впереди шумела вода, и мы решили сначала дойти до реки и посидеть на берегу, а там уже подумать, не пора ли остановиться на ночлег. Судя по звуку, река была совсем близко.

Мы пошли быстрее, всем уже хотелось присесть. Но шум почему-то не усиливался. Наоборот, он почти смолк! Внезапно подул приятный тёплый ветерок и принёс запах душистых растений. Я вдохнула незнакомый аромат и прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, на что он похож. Инна, которая шла впереди, замедлила шаг и обернулась к нам.

– Странно, – пробормотала она. – Не узнаю этот запах. А я ведь все здешние растения помню…

«Значит, не все», – подумала я с лёгким разочарованием. Не такая уж умная эта Инна.

Мы вышли из леса и остановились от неожиданности: перед нами, на другом конце ровной зелёной поляны, стоял невысокий каменный дом, опоясанный просторной террасой. Белые мраморные ступени спускались прямо в траву, и повсюду росли крупные цветы. «Это они так приятно пахнут, – подумала я. – Как хорошо, что ветер дует в нашу сторону».

И сразу же я почувствовала, что мой кресс нагрелся и начал вибрировать. Повернулась к маме – она тоже поднесла руку к груди.

– Что такое? В чём дело? – раздались голоса наших спутников.

– Что с нашими крессами?

Эрнест, нахмурившись, достал кресс из-под куртки и смотрел на него:

– Не понимаю. Здесь же нет никаких опасностей! Это какая-то ошибка.

– А может, крессы хотят нам сказать, что нельзя так долго идти? Хотят, чтобы мы отдохнули? – предположила Зарина.

Я видела, что они с Розой устали сильнее, чем остальные. У обеих был измученный вид. Поэтому я поддержала Зарину:

– Да, наверное, так и есть!

– Пойдёмте к дому, там и отдохнём! – сказал Родомир, и все пошли за ним.

Только Инна растерянно спросила:

– Но откуда тут дом? Ведь здесь никто не живёт!

Но никто её не услышал. Стараясь не наступать на цветы, мои спутники добрались до ступеней и поднялись на террасу. Я шла вместе со всеми. Кресс продолжал дрожать и обжигал кожу через тонкую рубашку. Я вытащила его из-под свитера и повесила поверх куртки. Разжав руку, я подула на пальцы: кресс так нагрелся, что мне было больно его держать.

Вдоль стены дома стояли диваны и кресла с мягкими подушками, низкие столики с угощением, вазы с цветами. Мы расселись и с облегчением вытянули ноги. Зарина кивком указала нам с Розой на тарелку с печеньем, но я помотала головой:

– Сил нет, хочу сначала отдохнуть немного.

– Я тоже, – сказала Роза.

Краем глаза я видела Эрнеста, он по-прежнему смотрел на свой кресс, обхватив его полой куртки, и напряжённо думал. «Наверное, ему тоже горячо держать кресс», – равнодушно отметила я и тут же забыла об этом.

Из-за стеклянной двери показалась молодая женщина в белом платье. Я ощутила зависть: «Какая плавная походка». И не только походка: все её движения были плавными и размеренными, как в замедленном кино. Женщина приветственно подняла руку, как будто давно ждала нас. Она не произнесла ни слова, но у меня в голове зазвучал нежный голос – прекрасный, как звон серебряных колокольчиков. Этот голос приглашал нас войти в дом, где нас ждёт вкусная еда.

Я встала с низкого дивана и шагнула к двери, когда сзади раздался громкий крик:

– Браслеты! Жмите на кнопки, быстрее!

Я удивлённо оглянулась. По траве бежал Эрин, махал руками и повторял:

– Браслеты! Скорее!

Мои спутники, всё ещё сидя на диванах, начали нажимать на кнопки браслетов. Нажала и я. И сразу дом исчез, тишина сменилась рёвом воды, а я увидела прямо перед собой крутой обрыв. Далеко внизу мчалась по камням бурная горная река.

Одной ногой я ещё стояла на поляне, но другая моя нога пяткой опиралась на острый край обрыва, а носок уже висел над пропастью. Я замерла и подняла глаза. Я всегда боялась высоты, и если у меня сейчас закружится голова – мне конец! Но чьи-то руки уже подхватили меня сзади и оттащили от обрыва. Я в изнеможении опустилась на траву и почувствовала, что по лбу и по спине течёт ледяной пот.

Остальным повезло больше, чем мне: они остались сидеть на траве, когда дом растаял в воздухе. Хоть и близко к краю, но это не так опасно, когда ты сидишь. Они просто отодвинулись подальше и встали. Но, конечно, тоже перепугались. А я разозлилась на себя: оказалась самой неосторожной, первая встала, первая чуть не улетела вниз, на острые камни. Но сейчас не время ругать себя, надо разобраться, что произошло. Я поспешно схватилась за кресс. Он больше не дрожал и был прохладным.

Роза стояла рядом со своей мамой, обняв её, а Зарина громко плакала. «Что она… Как маленькая», – скривилась я, но тут же устыдилась своих мыслей. Все люди по-разному реагируют на стресс, нам в школе про это рассказывали. И нет ничего плохого в том, что кто-то злится, а кто-то плачет.

Эрин, наконец, догнал нас. Он так запыхался, что не мог говорить. Кажется, он один что-то знал про эту зловещую поляну.

– Сейчас-сейчас… минутку…

Эрин вытащил из сумки толстую потрёпанную книгу, торопливо полистал её, бегло прочитал одну страницу, а потом нахмурился и мрачно произнёс:

– Ну да, так я и думал.

– Да расскажи нам, наконец, что случилось! – всё ещё всхлипывая, потребовала Зарина.

– Да, конечно! Слушайте.

И Эрин рассказал. Тёплый ветер, подувший на нас у края леса, был ядовитым. Он принёс споры грибов, и как только мы их вдохнули, у нас начались галлюцинации. Такое могло случиться и в обычном земном мире: там тоже есть ядовитые вещества, которые иногда попадают в воздух. Но все люди реагировали бы на такой яд по-разному: сильнее или слабее, сразу или через несколько минут. Да и картины мы видели бы разные. А здесь, в Застенном мире, ядовитый ветер отравил нас всех одновременно и вызвал у всех одно и то же видение.

– Но как же крессы? – сердито воскликнул Эрнест. – Они же должны были нас предупредить!

Я залилась краской. Вспомнила, как вибрировал кресс и как я обожгла о него пальцы, но безрассудно оставила его висеть поверх куртки. Наверное, и остальные, как я, не обратили внимания на сигналы своих крессов.

– А разве они не предупредили? – сказал Эрин. – Мой так нагрелся, что у меня, наверное, ожог на груди!

– Ожог, говоришь, – повторил за ним Эрнест и посмотрел на свои пальцы. На них тоже горели красные пятна. – Ну, конечно! Я же всё чувствовал! Но почему я не понял, что тут опасно? Как это возможно?

– Вы же все были отравлены! Вы не воспринимали реальность. Не понимали, что происходит, – объяснил Эрин.

– А ты, почему ты не отравился? – не утерпела я.

– Так ведь на меня яды не действуют. Я же говорил, это моя особенность.

– Тогда как ты узнал, что остальные отравлены?

Хотя, пожалуй, это было очевидно: ведь мы расселись прямо над обрывом. Любой бы догадался, что в нормальном состоянии никто не станет так рисковать.

А Эрин сказал, что он не только не поддаётся действию ядов, но ещё и чувствует их присутствие. Если где-то поблизости есть яд, в воздухе появляется лёгкий неприятный запах. «Запах опасности», как он его назвал.

– Тебе бы цены не было при дворе какого-нибудь средневекового короля! – с одобрением сказала Роза, и мы обе нервно хихикнули.

Зарина уже перестала плакать и сердито спросила:

– Почему же ты так поздно закричал? Ещё бы минута, и нам конец!

Эрин смущённо опустил глаза:

– Простите. Я в туалет захотел, поэтому отстал. А когда выбежал из леса, чтобы вас догнать, вы уже сидели у края обрыва. Но я уже знал, что вы отравились, поэтому сразу закричал!

Его прервал Эрнест:

– Всё, хватит это обсуждать. Опасность миновала, а мы получили урок. Эрин, спасибо! Если бы не ты, мы бы уже погибли. Давайте всё-таки дойдём до реки и отдохнём.

Мы нашли узкую тропинку сбоку от плоской поляны и осторожно спустились с крутого обрыва. Взрослые уселись на берегу, а мы с Эрином и Розой подошли к воде. Роза снова и снова спрашивала: как он догадался, что происходит? Что он чувствовал? Меня, конечно, всё это тоже интересовало, но больше всего я хотела понять, кто мог желать нашей гибели. Мог ли ядовитый ветер подуть случайно? Может, тут всегда росли ядовитые грибы, и ничего удивительного, что они попались на нашем пути. Может, у всех путников на этой поляне возникают галлюцинации.

Или кто-то специально дождался, когда мы пройдём через лес, и развеял споры по ветру? Может, это те самые воины, которые напали на мир шелвенов много лет назад? Что, если они затаились и до сих пор прячутся в Застенном мире?

К нам подошла моя мама, и я спросила:

– А ты что-нибудь знаешь про Однодневную войну? Те, кто напал на шелвенов – кто они?

– Знаю кое-что, только здесь очень шумно. Давайте отойдём подальше, вон туда! – Она махнула рукой в сторону больших валунов, отделявших русло реки от ровного песчаного берега. – Там потише.

Мы дошли до валунов, удобно уселись на тёплом песке, и мама рассказала всё, что слышала от своих родителей. Ей было всего десять лет, когда воины напали на Застенный мир, она ещё ничего не знала о шелвенах, поэтому впервые услышала этот рассказ только через два года после Однодневной войны, во время своей первой префесты.

(Из новой книги моей мамы, Марии Шел-Кроны, «Однодневная война и её последствия»)

Хоть в это и трудно поверить, но таких стен, как наша, в земном мире очень много. Они ведут в другие миры, но мы их не видим, а жители других миров не видят нашу стену. Мы не знаем, как устроены их миры, а они не знают, как устроен наш. Когда мы встречаем в земном мире шелвена, угадываем в нём своего сородича, даже если мы не знакомы. Но выходцев из других миров мы не распознаём, они кажутся нам обычными земными людьми.

И оказалось, что за одной из стен жили воины. Они постоянно сражались за власть в своём застенном мире, а для этого им требовалось новое оружие, чтобы стать сильнее своих противников. Но каждое изобретение быстро расходилось по их городам, и все армии снова оказывались в одинаковом положении. В конце концов один из командиров решил отправиться на поиски волшебного оружия в соседние миры. Обычный земной мир, где всё устроено по естественным законам физики, их не интересовал. Воины хотели завладеть одним из волшебных миров и пользоваться его сокровищами. Но чтобы туда попасть, нужно было сначала найти обитателей такого мира. Иначе воинам не удалось бы обнаружить невидимые стены между мирами.

К несчастью, у воинов было особое чутьё на «переходящих». Так они называли всех, кто способен пересекать одну из невидимых стен и оказываться в другом мире. Воины чувствовали особый запах, который отличает путешественников между мирами. Одинаковый для всех, независимо от того, в какой именно мир они умеют переходить.

А догадались они об этом вот как: в земном мире, среди обычных людей, воины легко узнавали друг друга по едва уловимому аромату, похожему на запах известного им растения. Но однажды они заметили, что некоторые незнакомцы пахнут почти так же. Воинов это удивило, и они начали следить за такими людьми – на всякий случай: а вдруг это шпионы, которые научились пробираться в мир воинов. А через несколько месяцев выяснилось, что обладатели этого запаха могут проходить сквозь стены не к воинам, а совсем в другие миры.

Для нас это обернулось катастрофой: те, кого обнаружили воины, оказались нашими соплеменниками. Чужакам удалось выследить шелвенов в тот день, когда они отправлялись на префесту. Воины легко догадались, что происходит:добравшись до уединённого места, люди выполняют непонятные действия – например, накрывают лицо платком, или растирают в руках листья, или отпивают глоток из фляжки. Если двое взрослых делают это одновременно, а потом на несколько секунд замирают, словно они окаменели, то обычный человек ничего не заподозрит. Но тот, кто и сам проходит сквозь стены, понимает: за несколько секундполной неподвижности эти люди ушли на перпендикуляр времени, провели долгие часы или даже дни в другом мире, а потом снова вернулись сюда.

Так воины узнали, где и как можно попасть в наш мир. Теперь им нужно было добиться, чтобы кто-то согласился провести их через нашу стену. Воины подкрались к замершим телам шелвенов и напали на них как раз в тот момент, когда они очнулись, вернувшись из-за стены. Всё произошло очень быстро, и крессы не помогли шелвенам спастись: наши соплеменники расходились после префесты, верховный шелвен провожал их на площади у дворца, и никто не успел заметить, как крессы в главном зале ненадолго вспыхнули и сразу погасли.