Читать онлайн Агент Север бесплатно

Предисловие от автора

Сотрудники внешней разведки всегда на тайной войне. Тайной окружены их имена и биографии, а жизнь всегда связана со смертельным риском. Если они допустят хоть малейшую оплошность по своей вине или в Центре заведется предатель, то против них будет работать целая страна со спецслужбами, полицией, бдительными гражданами. В случае ареста их ждут изощренные допросы разной степени физического воздействия, длительные сроки заключения, даже гибель. Ну, а если удастся избежать встречи с контрразведкой, то жизнь нелегала все равно проходит в постоянном стрессе и переживаниях не столько за себя, сколько из-за ответственности за порученное дело. А Центр простых заданий не дает.

Так и проходит вся жизнь под оперативными псевдонимами «Север», «Батый», «Солист», «Рамзай», «Дора», «Бир»… Об их подвигах, как и о них самих, мало что известно. Кто, например, знает настоящее имя советского разведчика, проникшего на американскую базу 10-й группы специального назначения, размещенной в баварском городке Бад-Тельце? Там в рамках операции «Akrosol» готовились группы диверсантов для заброски на территорию СССР. Или кому известны имена бесстрашных разведчиков, предупредивших о подготовке покушений на Л. И. Брежнева во время его визитов в ФРГ в 1973 и во Францию в 1977 году?

Этот роман также посвящен и тем сотрудникам разведки и контрразведки, чьи имена уже рассекречены. Это начальник Управления нелегальной разведки генерал Лазарев А. И., руководитель 9-го Управления генерал Антонов С. Н., начальник Первого Главного Управления генерал Крючков В. А. и их коллеги. Все они создавали и приумножали славу нашей отечественной разведки.

Глава 1

«Человек за спиной, если он не ваш друг, то он ваш враг, готовый нанести удар в спину», – постоянно повторял инструктор по рукопашному бою. И сейчас это утверждение невольно всплыло в памяти. Олегу очень не нравился этот крепкий парень, который все время старался оказаться за спиной гостя.

Как и договаривались на предыдущей встрече, вечером после выступления Олег Ковтуненко вышел из Олимпийского парка Мюнхена через северные ворота, аккуратно проверился. На первый взгляд наблюдения не было. Тогда он прошел на стоянку. Там его ждал черный «Мерседес» с известным номером. Машина мощно взяла с места и через полчаса заехала в довольно тихий район, где были только утопающие в зелени виллы и ни одной многоэтажки. Ворота открылись автоматически, и они, шурша шинами по гравию, подкатили к двухэтажному домику. Уже темнело. Водитель жестом показал на входную дверь, а сам остался за спиной. В холле гостя ждали трое мужчин. Никого из них Олег не знал. Тревога сразу же дала о себе знать. Еще в машине Олег заметил для себя, что водитель правша, поэтому он резко сделал шаг влево, чуть довернув корпус. Как бы пропуская водителя вперед.

Он рассчитал все до секунды. Удар в затылок должен был отбросить гостя к ногам троицы, и они бы уже спокойно скрутили оглушенного молодого человека. У Олега мгновенно включился режим боя. Хороший спортсмен, он мог сразу собраться и действовать без раскачки. Он добавил нападавшему сзади ускорения и подправил его в ноги ожидавших врагов. У него были хорошие наставники из спецназа ВВ, внутренних войск. Они приучили своих бойцов оценивать степень угрозы противников. Самый здоровый детина, под два метра ростом, плотного телосложения, стоящий посредине, замешкался из-за свалившегося ему под ноги приятеля. Правее стоял довольно щуплый парень, трусоватый, не готовый нападать первым, как сразу определил Олег. Зато левый, светловолосый, тотчас ринулся на Олега. Тот присел и резко выбросил вперед ногу. Точный удар в грудь отбросил блондина назад. Вот тут щуплый попытался нанести удар в челюсть. Гость увернулся и отправил противника опять под ноги гиганта. Рассвирепевший от сваливавшихся ему под ноги напарников, просто, как щенка, отбросил щуплого в сторону.

«В реальном бою не крути балет, бей тем, что попадется под руки», – вспомнил еще один совет Олег и, отскочив в сторону, с силой метнул в амбала стул. Тот отмахнулся от него как от назойливой мухи.

«Пробить эту тушу ни руками, ни ногами не получится. Все равно заломает, – понял бывший боец ВВ. – Его остановит только бетонная стена». Краем глаза он заметил, что остальные противники уже приходят в себя и готовятся прийти на подмогу товарищу. «Время. Ну держись, немчура». Холодная ярость охватила его и включила режим берсерка. Уровень адреналина резко подскочил, что придало сил и скорость реагирования. С ревом Олег схватил со стола скатерть и швырнул в лицо противнику. Щуплый в страхе замер на полу и не вмешивался в схватку. Олег в прыжке оказался за спиной здоровяка и с разгону впечатал его головой в стену. Тот ухнул и стал медленно сползать на пол. Блондин сзади ударил Олега стулом, гость успел перехватить его. Но все равно удар был слишком сильный, и он упал на пол. Стул сломался. В руках нападавшего осталась спинка. Он размахнулся ей, чтобы добить противника, но Олег лежа с силой подбил ему ноги. Блондин грохнулся навзничь. Ковтуненко успел подняться, рванул к входной двери и наткнулся на пришедшего в себя водителя. Мощный разряд тока из электрошокера свалил гостя с ног.

Прежде чем отключиться, в сознании молнией пронеслись почему-то картины детства. Вот Олежка Ковтуненко, обычный парень с рабочей окраины, сбежал с уроков, чтобы с друзьями погонять футбол на пустыре. Отец и мать работали на серьезном заводе с 8.00 до 17.00 без права выхода за проходную. Вот в четвертом классе с двумя друзьями записался в секцию спортивной гимнастики. Приятели скоро сбежали, а он остался. То, от чего сбежали приятели, Олегу, наоборот, очень нравилось. Он до кровавых мозолей стирал руки на турнике, брусьях, кольцах, не раз получал вывихи пальцев на руках и ногах, но ему нравилось преодолевать себя, чувствовать, как наливаются железной силой его мускулы, появляется гибкость и точность в движениях. У него захватывало дух, когда он крутил «солнышко» на турнике, легко взлетал в прыжках над козлом, крутил пируэты на брусьях и кольцах. Упражнения на кольцах, которые вообще были его любимым спортивным снарядом, удавались особенно хорошо. Тренер постоянно хвалил Олега, причем не только за спортивные успехи, но и за обязательность, приверженность к дисциплине и за лидерские качества. Ковтуненко как-то быстро стал авторитетом сначала в своей группе, а затем и в самой секции, даже для более старших ребят. Тренер часто поручал именно ему проводить разминку, опирался на Олега во время поездок на соревнования и спортивные сборы. Тьма наступила на самом интересном месте.

Он очнулся, тяжело выныривая из мутного забытья. Голова немного кружилась, во рту ощущался металлический привкус. «Что со мной? Где я?» – первые вопросы, посещающие человека после любого пробуждения. Если ты узнаешь окружающую обстановку, сознание спокойно, то у тебя есть время на непродолжительную раскачку, а если ты очнулся в незнакомом месте, вот тут чувство тревоги резко мобилизует всю психику и организм. Главное, не дать развиться панике, тогда теряется контроль и можно наделать ошибок. Олег умел управлять эмоциями. Он скосил глаза в сторону, оценивая обстановку. Он один в очень странной комнате. Из мебели только округлый стол на четырех ножках, стул и диван, на котором он лежал. Окон нет. Две двери, одна явно входная с «кормушкой». В камере особо опасным заключенным через нее передают еду. Олег поднялся с дивана. На нем была только футболка и брюки, даже носков не было. Благо пол не бетонный, а с мягким покрытием, как и стены. Левая рука засаднила. На плече красовался синяк с раной в центре. «Шприцем укололи, гады, не особо церемонясь. Оттого и синяк. Вкололи какую-то дрянь, чтобы отключился». За второй дверью крохотный душ, унитаз и раковина. Странные тюрьмы у них в Германии.

«Ну вот и съездил на соревнование за границу, – невесело подумалось заключенному. – Где я прокололся? В чем ошибка?» – рассуждал молодой человек.

После демобилизации из армии Ковтуненко легко поступил в институт физической культуры. Все студенты Советского Союза входили в добровольное спортивное общество «Буревестник». Благодаря спортивным успехам и хорошей анкете его включили в состав студентов, которым доверяли выезды на соревнования за рубеж. До уровня участников советской сборной для участия в универсиаде, международных студенческих игр, он не дотягивал, а к товарищеским встречам по отдельным видам спорта его допускали. Но перед этим Олега пригласил на беседу проректор по режиму. Это был грамотный сотрудник, который умел видеть в людях потенциал. Он не стал предлагать Ковтуненко сообщать информацию о настроениях и проступках сокурсников. Для этого у него были другие студенты, прихваченные на «залетах». Он предложил Олегу сотрудничество с КГБ в качестве внештатного сотрудника. От него требовалось выполнение несложных мероприятий, не требующих специальной оперативной подготовки. Так он получил агентурный псевдоним Солист. Надо было забрать или, наоборот, оставить в определенном месте посылку, проследить за ситуацией, запомнив всех участников и номера машин. Один раз даже надо было устроить в кафе небольшой скандал, очевидно, чтобы отвлечь внимание от другого оперативного мероприятия. Олегу нравилось выполнять такие задания. Риск щекотал нервы, доверие со стороны разведки поднимало самооценку. Правда, пришлось налечь на изучение иностранных языков. В учебной программе института он изучал английский и дополнительно ходил на факультатив по немецкому языку.

В Мюнхене должна была состояться товарищеская встреча студенческих спортивных команд федеральной земли Бавари и советского «Буревестника». Олег также вошел в число заявленных спортсменов. Со стороны контрразведки КГБ Солиста попросили выполнить роль курьера. Ему необходимо было выйти на контакт с представителями НТС, получить от них посылку с антисоветской литературой и тайно перевезти ее через границу. В Мюнхене как раз располагалось южногерманское отделение Народно-трудового союза. Организация носила ярко выраженную антисоветскую окраску. Мюнхенское отделение было одно из самых активных. У них даже была своя радиостанция «Свободная Россия», регулярно вещавшая на русском языке.

На второй день нахождения в ФРГ Ковтуненко позвонил по контактному телефону и назвал пароль. Ему была назначена встреча в небольшом кафе. Олега встретил мужчина старшего возраста, хорошо говоривший по-русски, но с уже явно сформировавшимся немецким акцентом. Он заказал хороший ужин, много расспрашивал Олега о жизни в СССР, они договорились встретиться здесь же через два дня, накануне отъезда домой. Энтээсовец должен был принести запрещенную литературу. Следуя рекомендациям контрразведчиков, Солист не стал изображать оппозиционера, противника социалистического строя, он плохо разбирался в этой теме и легко мог запутаться. Он играл роль недалекого по развитию спортсмена, польстившегося на гонорар. Еще в начале разговора он намеренно поставил условие подарить ему немецкий радиоприемник «Грюндиг» и 50 западногерманских марок. Они договорились, что на следующий день после выступления на соревнованиях Олег выйдет из Олимпийского парка через северные ворота, найдет указанный автомобиль. Его отвезут на место, где он должен будет забрать груз и вознаграждение.

Он все так и сделал, но в доме его ждала засада, пришлось применить полученные в армии навыки. К моменту окончания школы Ковтуненко уверенно сдал норматив кандидата в мастера спорта и с гордостью носил значок КМС. Зато в аттестате зрелости о среднем образовании успехов не предвиделось. В нем сохранялся паритет троек и четверок. Были только две пятерки: по физкультуре и по пению. Петь Олег любил, причем не только просто дворовые песни, но и более сложные произведения. Его кумирами были Сергей Лемешев и Петр Лещенко. Записи их песен он мог слушать бесконечно. Заодно неплохо освоил аккорды на гитаре. Черноволосый парень с короткой стрижкой, невысокого роста, с рельефной мускулатурой, общительный, да еще с голосом и гитарой, он был грозой местных девчонок и спортсменок других секций. В армию его призвали во внутренние войска. Красные погоны с желтыми буквами ВВ. Естественно, его сразу забрали в спортивную роту. Ковтуненко успешно защищал честь гарнизона и даже округа на соревнованиях по легкой атлетике и не только. Особо военными премудростями спортсменов не загружали, в наряды они не ходили. В начале второго года его службы начальство задумало снять фильм о специальной физической и боевой подготовке бойцов внутренних войск. Перед камерами бойцы должны были продемонстрировать устойчивые навыки рукопашного боя, владение автоматом, саперной лопаткой, ножом, другими спецсредствами как в обороне, так и в наступлении. Действия должны были проходить не в спортивном зале, а в полевых условиях в гимнастерке, кирзовых сапогах, с преодолением препятствий, отражением атак, как одиночные, так и групповые. Для таких съемок нужны были выносливые солдаты с хорошей растяжкой, отменной ловкостью и прыгучестью. Кандидатов, естественно, подбирали среди спортсменов.

Почти три месяца без устали два десятка солдат-срочников проходили интенсивную подготовку под руководством офицеров спецназа внутренних войск. Это было не просто обучение, а настоящая закалка характера, силы и духа. Каждый день ребята сталкивались с новыми вызовами, преодолевая свои страхи и границы возможного. Офицеры не щадили своих подопечных, требуя максимальной самоотдачи. Они учили их не только боевым навыкам, но и психологической устойчивости, умению принимать решения в экстремальных ситуациях и работать в команде. В результате этой напряженной работы на свет появились настоящие профессионалы, готовые к любым испытаниям. Эти солдаты не боялись идти в бой в одиночку, зная, что их подготовка и опыт позволят справиться с любой группой вооруженных противников. Они не закрывали глаза на опасность, когда по ним стреляли почти в упор, умели уклоняться от пуль и ножей. Их учили видеть картину схватки целиком, понимать тактику и стратегию противника, чтобы эффективно использовать свои силы и возможности. Тактическое мышление стало их вторым «я». Они умели анализировать ситуацию, предугадывать действия врага и находить слабые места в его обороне. Их тренировки включали в себя не только физические упражнения, но и интеллектуальные задачи, направленные на развитие стратегического мышления и способности быстро принимать решения. Много времени уделялось выработке стрессоустойчивости. Они без страховки могли ходить по брускам на уровне пятого этажа, без задержки преодолевали огненные рвы. В результате этой кропотливой работы родились бойцы, готовые к любым вызовам. Фильм получился очень зрелищным и мотивирующим.

Очевидно, именно тогда на Олега и обратили внимание товарищи из спецслужб.

«В чем я ошибся? Что немцам от меня надо?» Тревожные мысли не давали покоя.

«За успешное проведение операции „Заслон“ наградить капитана КГБ Цыганкова Юрия Александровича почетным оружием».

Подпись: Председатель КГБ Андропов Ю. В.(Выписка из секретного приказа)

Смертельно изящный вальтер ППК лежал в коробке с малиновым сафьяном. С правой стороны прикреплена стальная тоненькая пластинка с гравировкой: «Цыганкову Ю. А. за образцовое выполнение боевых задач. Председатель КГБ».

Такая картинка представилась Батыю, советскому нелегальному разведчику, когда руководитель особой берлинской резидентуры внешней разведки Советского Союза подполковник Матвей Степанович Саблин, оперативный позывной «Север», сообщил о приказе из Москвы. Батый пробовал расспросить командира о награждении, но тот, кроме короткой выписки из секретного приказа, тоже подробностей не знал.

– Думаю, на складе нашли для тебя либо маузер в деревянной кобуре, либо потертый наган, – шутил подполковник. – Со времен Дзержинского.

Однако улыбка быстро сошла с его лица.

– Не об этом думаешь, Батый. После гибели израильских спортсменов в Мюнхене Моссад, Шабак и военную разведку спустят с поводка, и они пойдут по следу палестинцев. Кара за убитых спортсменов будет безжалостной.

– Это предположение?

– Увы, это оперативная информация. Санкцию на ликвидацию всех более-менее причастных дала лично Голда Меир, премьер-министр страны. Решительная тетка. Так и сказала: «Всю ответственность беру на себя». Не думаю, что ты попал в их список, но всякое может быть. Так что пока затаись, займись немецкими проблемами, бизнесом. О любых подозрительных моментах докладывай сразу. При малейшей опасности уходи на дно. Это приказ. Понятно?

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял. Разведывательную активность сворачиваем, занимаемся только укреплением прикрытия, – бодро заявил нелегальный разведчик.

– С чего ты взял, что активность сворачиваем? Я сказал о повышении бдительности и осторожности. Из Центра специально для тебя пришло ответственное и важное задание. Аналитики нашей службы сделали предположение о том, что на волне успехов на террористическом поприще стала высока вероятность объединения экстремистских сил Ближнего Востока и Европы в новую организационную структуру.

– Террористический профсоюз?

– Скорее интернационал, – поправил подчиненного резидент. – Перед нами поставлена задача прояснить ситуацию, определить участников, выявить руководителей, потенциальные объекты нападения, ресурсы. В общем, все.

– Я даже знаю, от кого наши аналитики получили первичную информацию, – со скепсисом заявил Батый. – Журналисты медиамагната Шпрингера. У них доступа к информации больше, чем у немецкой контрразведки.

– А что им в Москве остается делать, если мы с тобой даем им довольно мало материала, – заступился за коллег резидент. – Покажи, что у советской разведки выше профессионализм, чем у местных писак – будет тебе почет и уважение, а нет – на твое место пришлют другого, а тебя отправят в центральный аппарат младшим аналитиком по работе с зарубежной прессой.

Батый только вздохнул в ответ на такую перспективу.

– С чего начнешь?

– Буду ждать. Азиз является одним из региональных представителей Народного фронта освобождения Палестины. НФОП доктора Хабаша и первый претендент в руководство террористического профсоюза. Если ФАТХ Ясира Арафата хотя бы на словах склоняется к социализму, то Народный фронт не скрывает своей агрессивной направленности на основе маоизма китайских товарищей. По моим данным, на Азиза охотятся израильтяне, и он вынужден лечь на дно. Теперь ждем, кого назначат вместо него. Правда, в последнее время у меня с Азизом обострились отношения.

– В связи с чем?

– Он догадывался, что Вадей Хаддад, главный по оперативной террористической деятельности в Народном фронте, основную подготовительную деятельность по операции на мюнхенской Олимпиаде проводил через меня, а не через него.

– Опасался конкуренции?

– Конечно. Он же знает суровый характер Хаддада: едва что не так или промах, тут же сменит. И это в лучшем случае. Учитывая подозрительность и мнительность Азиза, не исключаю провокации в отношении меня.

– Что его сдерживает?

– То, что связь с немецкой «Группой Красной Армии» осуществляется исключительно через меня. А как вы знаете, красноармейцы – самый активный и боевой отряд западногерманской экстремистской молодежи. Это не «Тупамарос Западного Берлина». Из первого состава, по сути, остался в живых и на свободе только я один.

– Тогда, может быть, есть смысл тебе самому пойти на связь с Хаддадом?

– У меня контакт с ним только на экстренный, аварийный случай.

– Кто реальный кандидат на место Азиза?

– Предсказать действия Хабаша и Хаддада очень сложно. Это будет их доверенное лицо.

– Которому на начальном этапе потребуется грамотный, надежный помощник, – продолжил мысль подчиненного Север. – Тогда считаю, что тебе надо наведаться самому к Хаддаду. Где он сейчас?

– В штаб-квартире в Ливане. Кстати, пора мне заодно по делам бизнеса проинспектировать поставщиков. Надо их взбодрить, а то стали поступать нарекания на качество товара. Заодно отдохну немного. Сейчас на средиземноморских курортах начинается бархатный сезон. В море покупаюсь, позагораю на золотых песках Бейрута.

Однако понежиться на пляже Батыю не удалось. Вадей Хаддад был предельно сосредоточен. Он обоснованно считал, что сейчас начнется новый этап тайной кровавой войны с разъяренными убийством спортсменов израильтянами. Террористы отличаются от военных в том числе тем, что у них в арсенале нет такого маневра как оборона. Они не строят укрепленных рубежей, не занимаются передислокацией войск. Они могут либо убегать и прятаться, либо продолжать нападать. Главный стратег боевого крыла Народного фронта по характеру был чаще всего сторонником второго пути. Лысеющий толстячок с жесткой щеточкой черных усиков с чувством пожал Батыю руку и даже похлопал по плечу. Это был хороший знак.

– Проходи, Юсуф. Рад тебя видеть. Я как раз хотел с тобой связаться, но срочные дела никак не отпускали.

– Разрешите, уважаемый Вадей, поздравить вас с удачно проведенной операцией в Мюнхене. Я горд, что принял в ней, пусть и небольшое, участие. Работа с вами для меня не только честь, но и большая наука. Разрешите считать вас моим учителем и называть теперь «муалим»?

Было заметно, как приятно недоучившемуся студенту-медику слышать слова восхваления, тем более от европейца. Лесть на Востоке не считается постыдной, она воспринимается как проявление уважения. Запад есть Запад, Восток есть Восток.

– Операция еще не завершена, пока двое наших товарищей находятся в руках полиции. – Хаддад назидательно поднял вверх палец. – Но этим занимаются другие. Ты мне нужен для иного, Юсуф. В каком состоянии сейчас находится РАФ?

– Основатели Фракции Красной Армии, то есть Rote Armee Fraktion, сейчас томятся в руках полиции. Но мы не уличная банда, мы движение, политическая сила. Вырастает второе поколение немецких революционеров. Они уже проявили себя. За ними тоже охотятся, поэтому я, как один из тех, с кого начинался RAF, стараюсь готовить теперь третью смену. По традиции мы надеемся на вашу помощь в боевой подготовке молодежи. Как я в свое время проходил подготовку в ваших лагерях в Иордании, так и новички должны получить свой опыт. Надеюсь на вашу помощь, муалим.

– Мы постараемся подготовить ваших людей к борьбе. Как раз об этом я и хотел поговорить с тобой. Разговор будет долгим, поэтому давай освежим наши головы хорошим чаем. Насколько я помню, ты предпочитаешь рецепт чая по-туарегски?

Это не только уважение к гостю – знать его вкусы, это был намек на то, что руководитель террористического крыла Народного фронта много знает о своем собеседнике. Батый действительно ценил этот целебный напиток. Он помог ему быстро восстановиться после того, как они с напарником изнурительно уходили после угона самолета от преследователей через раскаленную пустыню в Северной Африке.

– Этой весной, в мае, – продолжил Хаддад, – мы проводили в одном из наших лагерей в Ливане то, что вы, европейцы, называете семинар. Так сложилось, что там собрались представители разных революционных движений. Не только мусульмане, были люди из бакской ЭТА, ирландцы из ИРА, греки из N17, французы из Action directe. По сути, не было только вас из Германии. Мы приняли решение о создании международной террористической сети с центром в Париже. Столица Франции устраивала всех из-за своего удобного географического месторасположения. Можно без каких-либо затруднений поддерживать связь с различными организациями, находящимися в разных частях света. Но главное, чего мы смогли достичь, это договориться о проведении согласованных мероприятий различных национальных групп, чтобы действовать в интересах другой организации.

«Международный террористический интернационал, о котором предупреждал резидент», – сразу пришло на ум советскому разведчику.

– Единый центр управления? – уточнил озабоченный Батый.

– Нет, скорее центр координации действий и взаимной помощи, но в интересах национальной организации. – Хаддад наполнил еще чашки чаем. – Нас объединяет ненависть к американцам, ведущих себя как колонизаторы в наших странах, борьба за равенство и справедливость. Религиозные интересы на втором плане. Мы очень надеемся, что наши немецкие друзья присоединятся к нам.

Палестинец вопросительно посмотрел на Батыя.

– Я бы хотел побольше узнать об этой сети и обсудить с товарищами, – ушел от прямого ответа собеседник.

– Хорошо, – легко согласился Хаддад. – Поезжай в Париж к Мухаммеду Будии, координатору нашего движения в Европе. Он пока исполняет обязанности координатора всей международной сети. У него в этом большой опыт.

Возвращаясь поздно вечером домой, Север по заведенной привычке зашел в соседний бар выпить пива. Во-первых, это отличительная для немцев привычка, так что надо поддерживать образ добропорядочного бюргера. Во-вторых, проверка возможной слежки. В наружном наблюдении служат живые люди, которые за смену здорово устают и, зная привычки наблюдаемого объекта, будут спокойно ждать его в месте постоянного появления. Вычислить их в небольшом баре, где собираются в основном местные, а не на маршруте среди потока людей, гораздо проще.

Сегодня шефа особой нелегальной резидентуры в Германии ждал сюрприз. За дальним столиком, делая вид, что наслаждается пенным напитком, расположился старший инспектор Федерального ведомства по охране конституции, то есть немецкой контрразведки, сокращенно BFV. Безусловно, это никак не могло быть случайностью. С Францем Кифером Север был знаком давно. Более десяти лет назад, когда лейтенант КГБ Матвей Саблин только начинал делать первые шаги в нелегальной разведке, он легендировался как член профашистской организации «Честь и порядок», якобы созданной на территории ГДР подросшей молодежью распущенного гитлерюгенда. Мощная и влиятельная структура бывших нацистов в Западной Германии как раз искала соратников по другую сторону границы. Благодаря их «сотрудничеству» советской разведке удалось провести ряд блестящих операций по вербовке и даже внедрению своих агентов в разведывательные, государственные, политические, бизнес-структуры ФРГ. В Германии традиционно были сильные полиция и контрразведка. Инспектор Кифер посчитал, что молодой перебежчик из ГДР, приближенный к руководству движения, может легко стать его ценным осведомителем, и арестовал его. Север сделал вид, что согласился на сотрудничество под агентурным псевдонимом Парадокс. Однако, когда инспектор увидел, какие мощные силы включились в освобождение Вильгельма Мюллера, он быстро сориентировался и перевел отношения с уровня руководитель – подчиненный на равноправные, партнерские. В разведке такие отношения называют «доверительная связь». Это оправдало себя. Виделись они нечасто, всего несколько раз, но по крайне серьезным поводам.

Во время вооруженного налета на штаб-квартиру НАТО в Гейдельберге сотрудник резидентуры Севера Батый, он же руководитель боевой группы немецких радикалов, был ранен, когда пытался спасти свою возлюбленную, активного боевика РАФ. Резидент советской разведки пытался вывезти пострадавшего нелегала с поля боя, но их автомобиль блокировала подоспевшая западногерманская полиция. Север, угрожая взорвать себя и полицию, добился вызова Франца Кифера. Контрразведчик, пользуясь своими полномочиями, позволил им покинуть место проведения облавы. В обмен Север сдал ему места, где скрывались руководители террористической организации «Фракция Красной Армии». В результате этой сделки РАФ была обезглавлена, Кифер получил повышение. Вернувшийся после лечения Батый смог занять место одного из лидеров второй волны РАФ. Не желая ни с кем делиться столь важным источником информации, инспектор подчистил данные на Вильгельма Мюллера и Юргена Краузе в базе контрразведки. Так что появление в баре высокопоставленного сотрудника BFV было отнюдь не случайно.

Увидев вошедшего Севера, контрразведчик сделал приглашающий жест.

– Как дела, Вилли?

– Пока тебя не было, все было спокойно, – в ответ съязвил советский резидент.

Кифер усмехнулся, такие взаимные колкости были их привычной формой общения. Это профессионально очень удобно. Вроде бы пошутил, а уже дело собеседника, насколько серьезно можно отнестись к высказанным словам.

– Как здоровье Юргена?

– Франц, твой вопрос все еще проявление вежливости или уже переход к серьезному разговору? – в ответ поинтересовался резидент.

– Ты прав, Вилли, уже разговор, – вынужден был признать немецкий контрразведчик. – Его заметили в Мюнхене в Олимпийской деревне в очень интересной компании.

– Выражайся корректнее, Кифер. Он был там только накануне, во время самого теракта его там не было. – Сказано это было достаточно жестко.

– Хорошо, – легко согласился инспектор. – Накануне, но с очень интересным арабом.

– Значит, тебя теперь перебросили с немецких террористов на арабов.

– Да. Скажу честно, мы мало обращали на них внимания, пока они не стали выяснять отношения с евреями на территории Германии. Появились жертвы среди немцев. Мы, конечно, ведем среди них агентурную работу, сил у нас достаточно, не сомневайся, но мы пока только в начале пути.

– А результат начальство требует сейчас, – сочувственно предсказал Север.

– Именно. Одних палестинцев в стране насчитывается несколько сотен тысяч. Мне нужна наводка, Мюллер. Ниточка, за которую я могу ухватиться. Судя по всему, твой парень в теме. Подсвети, как связаны арабы и наши немцы.

– Это серьезный вопрос, Франц, – намекнул на ответную любезность Север.

– Ты знаешь, я умею быть благодарным.

«Как вовремя Батый привез информацию из Бейрута, – подумал опытный разведчик. – Она не касается безопасности нашей страны, значит, ее можно выторговать на что-то важное для нас». Советский резидент кратко изложил информацию о договоренности в Ливане создать сеть международного терроризма по инициативе руководителя Народного фронта освобождения Палестины доктора Жоржа Хабаша. О согласии между национальными радикальными группировками о взаимной помощи.

– У нас тоже есть Интерпол, – печально вздохнул немецкий контрразведчик. – Но там такая бюрократия, что замучаешься согласовывать. Да что там Интерпол. Мы, BFV, с полицией только-только начали внутри Германии создавать единую базу.

Он осторожно покосился на собеседника.

– Я в курсе, Франц, – понятливо кивнул Мюллер. – У них все проще. Есть европейский координатор от каждого национального движения. Они знают друг друга и через них обмениваются информацией, имеют лагеря по подготовке боевиков, контролируют каналы поставки оружия, изготовление поддельных документов. Бойня на мюнхенской Олимпиаде – это только проба пера. Вы же захватили двух парней из «Черного сентября». Неужели немцы разучились развязывать языки пленным? Теряем традиции предков?

– Они мало что знают, – не стал реагировать на едкую реплику Кифер. – По Германии так почти ничего. Их привезли сюда для выполнения конкретной операции. Они до последнего момента не знали содержания акции. Да и сам «Черный сентябрь», если честно, меня особо не интересует. Израильтяне неформально попросили не вмешиваться, они сами разберутся с ними, и очень жестко. Зачем мы будем путаться у них под ногами, мешать.

– Так что тебя интересует, Франц?

– Я так понимаю, что у арабов несколько организаций проповедуют террор. Какая из них, на твой взгляд, самая опасная для нашей с тобой родины?

Профессиональный дознаватель умело затронул струны национального немецкого самосознания. Он искренне считал Севера немцем, сбежавшим из ГДР и теперь отсюда руководившим подпольем.

– Народный фронт доктора Хабаша, – почти не задумываясь ответил собеседник. – Ясир Арафат, конечно, более авторитетная фигура, но он в большей степени ориентирован на решение вопросов на Ближнем Востоке. А Хабаш, как последователь китайского Мао и русского Троцкого, тяготеет к международному масштабу. Это его лозунг, что убийство одного еврея вне поля боя эффективнее, чем убийство сотни евреев в бою, поскольку оно привлекает больше внимания.

– Кто является представителем Народного фронта в Германии, известно? – быстро спросил инспектор BFV.

– Да, – согласился Север и многозначительно посмотрел на немецкого контрразведчика.

Кифер понял, что ответ он получит только после того, как сам поделится информацией, представляющей интерес для собеседника. Он внимательно оглядел зал. За соседним столом четверо пожилых немцев, нещадно дымя сигаретами, увлеченно играли в карты. Никто не обращал на двух беседующих солидных мужчин никакого внимания.

– Как ты, конечно, знаешь, после ухода из разведки Гелена и его соратников по гитлеровскому абверу в 1953 году преемником стал БНД. Новое руководство разведки отказалось от массовой подготовки активных мероприятий на территории ГДР.

– Этим делом занялись сами американцы, – показал осведомленность Север.

– Верно. Для этого к нам была перебазирована из Америки 10-я группа специального назначения. В двух лагерях в Бад-Тёльц и Ленгрис разместились американские инструкторы, – продолжал Кифер.

– Приметное место. Там, по-моему, ранее фашисты готовили кадры для штурмовых подразделений СС.

– Именно. Теперь там американцы обучают специалистов, предназначенных как для ведения боевых действий в тылу врага, по образу партизан, так и для борьбы, наоборот, с повстанцами. Группы этих специалистов предназначались для действий по всему миру, но преимущественно в Азии и Африке. Для стран Латинской Америки 10-я группа специального назначения готовила кадры у себя в США. Это были американцы.

– Что изменилось? – тревожно спросил Север, чувствуя, что Кифер подходит к самому важному.

– Недавно прошло закрытое совещание в Бонне в Министерстве внутренних дел, которому мы подчиняемся. На нем выступили представители ЦРУ и озвучили новую программу противодействия Варшавскому блоку. Теперь в 10-й группе стали готовить диверсантов для советского блока. Только сейчас это будут кадры из местных, а не сами янки. Задачи также переформулированы. Диверсионные акты будут маскироваться под технологические аварии на важнейших производствах и транспортных линиях, создающихся с участием западного бизнеса. Главная цель – дискредитировать Советский Союз и его соратников как надежных экономических партнеров Запада.

– Какова ваша роль? Почему ЦРУ поставила вас в известность?

– Им нужны кадры для этой деятельности. Вылавливать их они будут на нашей территории и с нашей помощью.

– Поясни.

– Сейчас много людей из-за железного занавеса едут в Германию на стажировку, учебу, обмен опытом, соревнования. Мы среди них находим нужные кадры, американцы создают острые ситуации…

– Ты хочешь сказать, провокации, – перебил немца Север.

– Можно сказать и так, – не стал возражать Кифер. – Важно, чтобы у кандидата не было пути вернуться на родину. Операция носит кодовое название Akrosol.

– Почему ты решил рассказать мне об этом? Ведь не только для того, чтобы получить информацию об арабах. Американцы же ваши союзники? – спросил нелегал.

Прежде чем ответить немец сделал большой глоток пива, как бы собираясь с духом.

– Моя сестра и мать во время войны жили в Дрездене. После бомбардировки американцев и англичан от них не осталось даже кучки пепла. Летчики очень грамотно все рассчитали. Огонь пошел на жилые кварталы со всех сторон. В эпицентре температура достигала нескольких сотен градусов. Шансов не было ни у кого. Ты считаешь, что это можно оправдать и забыть?

За столом опять возникла пауза. Через некоторое время Кифер продолжил:

– Отвечает за эту операцию спецагент ЦРУ Уильям Форд, подготовкой занимаются подчиненные командира 10-й группы спецназначения американского полковника Дэвиса. Теперь меня интересует, кто является координатором палестинцев в Германии.

– Его зовут Азиз. Ты знаешь мечеть Ахмадийя в Берлине? – спросил Север.

– Конечно, это старейшая мечеть во всей Европе.

– Рядом с ней есть духан «У Саида». Там он обосновал свое логово.

Они оба были профессионалами, в той или иной мере доверяли друг другу, поэтому никаких записей, расписок, свидетельств. То есть никаких следов. Мужчины немного помолчали, занятые своими мыслями.

– Послушай, Мюллер, рано или поздно я наверняка выйду на твоего парня…

– Его безопасность – основа наших с тобой отношений, – резко оборвал контрразведчика Север. – Либо мы продолжаем наше общение, либо гражданская война.

– Никто его не тронет, – быстро заговорил Кифер. – Просто время от времени…

– Франц, он не будет твоим агентом, – снова жестко прервал собеседника советский резидент. Саблин прекрасно знал смысл поговорки «Коготок увяз – всей птичке пропасть». В немецком языке эта поговорка звучала более актуально применительно к данному случаю. «Если дать дьяволу свой мизинец, он возьмет всю руку».

– Ну а если я подведу к нему своего агента, – не унимался Кифер, – твой Краузе будет об этом знать, а мой человек не будет даже догадываться. Зато Юрген может оперативно передавать информацию, которую сочтет важной. Вилли, речь идет о террористах, иногда от этого зависит жизнь людей, простых немцев.

Север молчал, раздумывая.

– Это будет классический вариант, – воодушевленно продолжал контрразведчик. – Знакомство и дружеские отношения с представителем племени неугомонных журналистов.

– Традиционно это будет женщина? – усмехнулся нелегал.

– Очень привлекательная. За это ручаюсь.

– Зная твой вкус, я уже в шоке.

– Ну, это уже проблема Юргена.

Мужчины понятливо рассмеялись.

Немец уже ушел, а Север сидел за недопитой кружкой пива и анализировал встречу. На Азизе можно ставить крест. Вопрос, успеют ли немцы с ним поработать, потому что их могут опередить израильтяне. Моссад гарантированно выйдет на него, и вербовать они его точно не будут. Так что палестинцам придется искать другую кандидатуру. Новый человек будет вынужден в большей степени опираться на Батыя. Тем самым он станет гораздо более информирован, значит, и мы получим возможность для решения своих задач.