Читать онлайн Варленд: время топора бесплатно

Пара боевых магов с посохами почётно встречали короля у самого входа, во внутреннем дворе. Один его обладатель был светлокожим нордом, назвавшимся Дажобом. Лицо его было лишено любой растительности, а бритый череп покрывала обережная татуировка из незнакомых подгорному королю знаков. Второй был Феяр. Он представился главой форта. Этот был южанином. Густая борода и пышные усы делали его старше своих лет. Хотя оба были довольно молодыми магами для возраста людей. Около тридцати вёсен на каждого.

«Молодые, но опытные», – решил для себя Саратон.

Иных в легион «Молния» не поставили бы. Иные не рассеивали бы отряды демонов в снегах по округе, не встречали бы беженцев и не расправлялись с бандитами, показывая, что законы Империи всё ещё действуют.

После всех приветствий, Саратон слез с коня и бросил боевым магам прямо в лоб:

– А где же прочие маги форта? И я… не вижу полного легиона Молнии.

– Легиона? Здесь едва ли когорта, – буркнул Дажоб. – Зима потрепала нас основательно. Облизала, как сука щенят.

– Последним распоряжением Бурцеуса почти все маги и солдаты были отправлены в Мидрид, – устало добавил Феяр. – Мы… минимальный резерв.

– Но и мы не видим полного хирда! – добавил Дажоб. – Неужели у Большой горы не осталось воинов?

– Андреанополь принял немало беженцев в последний месяц. Многие воины стали строителями. Они отложили топоры и взялись за молотки, – ответил Саратон с намёком на то, что не всем стоит воевать зимой. – Есть ещё прибывшие?

– Их поток оскудел. Последними прошли с севера варвары с обозами из клана Единства, – добавил без особого энтузиазма Дажоб.

Как норд, он симпатизировал северным народам и весть о том, что от стен Тёмной академии не вернулась немалая часть нордов, его удручала. Об этом рассказали гонцы, прибывшие от варваров и просившие безопасного прохода именем Андрена.

– К сожалению, никто из них не слышал о самом князе, – добавил Феяр. – Андрен пропал без вести.

– Зима всех развела по разным углам, – вздохнул гном. – Но она закончится. Так что расквартировываемся и займёмся делом. Какова общая обстановка?

– Округа не спокойна, – ответил Феяр. – Учитывая все последние события, мы рады любым силам. Передовые отряды демонов совсем обнаглели. Ночью мы за стены больше не показываемся.

– Мы… боевые маги, – уточнил Дажоб, словно желая предать значимость этим словам. – Есть и хорошие новости. Зеленокожие ушли. Но на смену им пришла сила более страшная. Ночью она сильна, как никогда. Едва мы обрадовались спокойным ночам, избавившись от диких тварей, как одна сила сменила другую.

Боевой маг говорил с заметным трепетом. Гном невольно окинул обоих собеседников долгим взором, глядя снизу-вверх.

«Значит, молодость спасла вам жизнь. Бурцеус решил оставить хоть немного сил на границах», – подумал Саратон, но вслух этого не сказал.

Лишь возникло стойкое желание вывести хирд из форта обратно под стены Андреанополя вдогонку брату. Гномий король рассчитывал, что силы людей здесь будут более значимые. Вместо этого Первый хирд становился заградотрядом, вновь выигрывая время у Владыки… И всё по его приказу.

«Куда же ты поплёлся в лес на ночь глядя, брат»? – вновь тревожно вздохнул Саратон, повязывая на густую бороду семейный оберег: «Да хранит тебя дух отца нашего – почтенного Брадобрея».

Феяр уступил Саратону комнату капитана, передав и почётное место главы форта. Сам бывший глава форта перебрался в комнату Дажоба. Потеснились и казармы, где люди и гномы отныне сосуществовали вместе. Застучали молотки, заработали пилы. Койки быстро обзавелись вторыми и третьими ярусами, загнав людей под потолок. Новые строить было почти не из чего. Немало досок ушло на обогрев помещений.

Саратон, вникая в дела форта, вновь вышел на внутренний дворик. Его внимание привлекла брань, идущая от кузницы.

Король присмотрелся. Дым шёл от печной трубы. Горны держали жар. Но привычного уху гнома звона железа не было. Молоты молчали.

На смену им пришёл рыжий человек, отвлекающий мастера. Он кричал на кузнеца, костеря его, на чём свет стоит:

– Провал тебя побери, кузнец! Дай мне мой меч! Чем мне рубить демонов?

– Я уже дал тебе топор! Куда ты его дел?

Заинтересовавшись, Саратон приблизился к людям. Желая понять причину спора, он прислушался.

– У него была гнилая ручка! – ответил вопрошающий. – Верно, ты хранил его в подземелье!

– Так иди в лес и сруби себе новую, – парировал кузнец, не понимая, где ему ещё хранить заготовки в довольно тесном форте.

– В лес? – прищурился рыжий мужик. – Нашёл дурака! Смерти моей хочешь? Сам иди в лес и добудь мне ручку.

Оба говоривших, наконец, заметили богато одетого гнома.

– Рад приветствовать почтенного гнома в моей скромной кузне, – приклонил голову молодой кузнец. – Мое имя Болеслав.

Второй человек представляться не спешил, но поток ругани прекратил и судя по смущённому виду, искал удобного момента, чтобы ретироваться.

– Я Саратон. Гномий король и новый глава форта… Надеюсь, временный. – Саратон развязал кошель на поясе и вытащил золотую монету. – И я хочу знать, что происходит. К концу этого разговора один из вас получит эту монету, если я получу ответы.

Глаза рыжего молчуна загорелись при виде золота. Он тут же отвесил поклон и поспешно заговорил:

– Я – Рэджи Головань. Почтенный десятник его императорского величества. А этот крохобор не хочет давать мне достойного оружия, чтобы я мог сражаться с демонами со всеми на равных. Кузнеца стоит наказать.

Король перевёл взгляд на стушевавшегося Болеслава. Щёки мастерового зарделись, но ответил он стойко:

– Я дал этому беженцу достойный легионера топор. Куда он его дел, я ума не приложу.

– Я просил меч! – поспешно воскликнул Рэджи.

– Ты носишь вышивку боевых северных деревень на рубахе, – заспорил кузнец. – Вам всем выдают мечи. Где твой собственный меч?

– Ах, извините! Я сломал его о демона, пока добирался сюда, – ответил Рэджи. – Истинно говорю тебе, что их шкура твёрже наковальни!

– Тому есть свидетели? – спросил кузнец, слабо веря обронённым словам.

Десятник не ответил. Вокруг говоривших начали собираться заинтересованные люди. Некоторые из них уже встречались с демонами и теряли не только оружие. Подобные калеки без рук и ног часто оставались при форте. Потому что иной дороги по жизни для них пока не существовало. Собирались рядом и гномы, желая видеть, что предпримет их мудрый король.

Гном снова посмотрел на кузнеца.

Болеслав пожал плечами, добавил:

– К тому же у меня нет мечей, чтобы выполнить его запрос. В форте острый дефицит оружия и совсем нет руды, чтобы выковать новый или починить старый клинок. Я раздаю то, что осталось, почтенный гном. А осталось не так много.

– Почти ничего нет? – усмехнулся Саратон, прекрасно понимая, что новым поставкам взяться просто неоткуда.

– Откуда взять поставкам в зиму? – кивнул кузнец, лишь подтверждая догадки.

– И мне, демоноборцу, достался гнилой топор?! – презрительно сплюнул под ноги кузнецу Рэджи в то же время. – Твой топор погрызли крысы!

– Хорошо. Если так, то верни мне его металлическую часть. Или скажешь, она тоже заржавела в зиму? – усмехнулся Болеслав и добавил сквозь зубы. – Как палка?

– Как есть, вся во ржи! – стоял на своём Рэджи. – Он рассыпался в моих руках.

– А не ты ли выменял его на выпивку в ночи у последних варваров, что были в этом форту? – донеслось от старика в толпе неожиданно для всех.

– С чего ты взял? – опешил Головань, зыркнув исподлобья.

– С того, что несёт от тебя, братец, как с похмелья, – добавил старик. – А ведь мы давно не знаем горькой.

– Контрабанда, как есть контрабанда! – выкрикнул кто-то из толпы, поддержав случайного свидетелея бартера.

Десятник потянулся за несуществующий меч на поясе, но опомнился. Вместо того лишь стиснул кулаки. По серому облачению в нём сложно было угадать легионера. Скорее, он походил на деревенского оборванца. Но кто нынче одет иначе?

– Я требую ответа за эти слова! Ты, собака, оскорбляешь легионера! Служивого человека! – повернулся Рэджи и к Болеславу. – А ты, кузнец – диверсант! Таких казнят по закону военного времени! Что ещё ты испортил в форте?

– Служивого человека? – послышалось от ещё одного старика в толпе. – И из какого ты легиона, паря?

– Четвёртый «Резервный», – гордо ответил Головань, раздувая грудь.

– Он же пал под стенами Мидрида, – донеслось из толпы.

Саратон перевёл взгляд на кузнеца. Тот лишь покачал головой.

– Кто-то, верно, мог выжить. Не о том судим, – подытожил гном этот спор. – Но что же с топором, кузнец? Легионер прав?

– Он не может быть ржавым. Топоры рабочие, – твёрже камня ответил Болеслав и объяснил. – В казематах не залеживаются. Не успевают. Всякое орудие сейчас при деле. Когда им ржаветь?

Гномий король протянул ладонь с золотой монетой всем на обозрение и неожиданно подкинул её в воздух. Монета упала на грязный, вытоптанный снег.

Первой за ней бросился десятник. Рухнув в грязь, он победно схватил золотой с горстью грязи. Кузнец же не шелохнулся.

Саратон в одно мгновение выхватил молот и обрушил его на голову бравого десятника Рэджи Голованя. От удара череп разбило, заляпав всех близстоящих кровью и кусочками разлетевшихся мозгов. История отчима Андрена закончилась в один момент.

Второго удара не потребовалось, добивать не пришлось.

В мгновенно возникшей тишине внутреннего дворика зазвучали слова гномьего короля:

– Человек труда знает, как заработать. Он на совесть отрабатывает жалование, ибо достойный в прошлом полковой рубака. Дезертир же, теряющий и пропивающий оружие при любом удобном случае хватается за любую возможность нагреть руки. Как глава форта, по закону военного времени, я вынес тебе смертный приговор, Рэджи Головань. Твоя сатисфакция отклонена. Да видят боги, твоя ложь наказана по заслуге. Оговаривать честного человека не вправе никто… Болеслав, золотая монета твоя по праву.

– Я отдам эту золотую монету тому, кто похоронит клеветника в лесу, – без единого блеска в глазах ответил кузнец.

Всё золото, серебро и драгоценные камни этого мира для него перестали иметь значения в эту зиму, когда стал слышать по ночам завывание демонов за стенами форта в лесу.

– Воля твоя, кузнец, – пожал плечами статный гном. – Но как честный человек, именно ты должен справиться о достойном захоронении легионера по имени Рэджи. Вы – люди. Ваши дела видят все боги-покровители. В наше неспокойное время честь превыше золота, и тут он повернулся к Болеславу. – Честь же не позволит бросить труп за городскую стену на приманку демонам. Не так ли, господин кузнец?

Болеслав посмотрел на клонящееся к закату солнце. И понял, что гном только что подписал целых два смертных приговора. Один молотом, другой языком. Выйти на закат за стены означало повстречаться с демонами также верно, как отбить себе пальцы молотом на наковальне, орудуя им вслепую.

Кузнец обвёл взглядом толпу. Одни это уже понимали, другие нет. Но среди людей немало столпилось гномов. И все они с вожделением смотрели на его кузню.

И тут всё встало на свои места. Болеслав понял, что король просто освобождал кузню.

Не став спорить, он взял лопату, подошёл к телу, взвалил его на плечо и побрёл к воротам. Он знал, что земля тверда, и нужно жечь костёр всю ночь, чтобы раздолбить грунт. Он знал, что демоны не дадут ему эту ночь. Достаточно лишь развести костёр, чтобы привлечь их.

Но единственное, что сделал добродушный кузнец напоследок, это обронил, не поворачиваясь к королю:

– Присмотрите за моей кузницей, благородный король гномов. Видят боги, если погаснет её очаг, прервётся и жизнь форта.

Саратон улыбнулся. Отвага человека ему нравилась. Но наказывать за дерзость обречённого на глазах у всех не имело смысла. Кузня уже свободна для гномов. Большего не требуется. Даже монета осталась при нём. А истина лишь одна – гномы и люди вместе у горна не работают.

– Непременно, господин кузнец, – ответил король. – Непременно!

Феяр, наблюдая за правосудием из окна комнаты Дажоба, повернулся к другу и с болью в голосе произнёс:

– А вот и новые порядки в форте. Не с того гном начинает. Надо не злодеев карать, а врагов. Каждый из нас становится злодеем, когда вокруг не спокойно.

– Поспешил ты с передачей власти, мой друг, – вздохнул норд и стал собирать котомку.

– Ты куда? – спросил бывший глаза форта.

– Догоню последний обоз варваров. Среди них есть норды. Меня примут. Там маги в почёте. Там помнят Андрена.

– В ночь?! – удивился Феяр. – Это самоубийство и безумие! Дождись хотя бы утра.

– Кузнец – хороший человек, – дал подсказку Дажоб. – Вместе у нас больше шансов уцелеть. Идём с нами, Феяр. Втроём от любых демонов в лесу отобьёмся.

Друг окинул взглядом комнатку. Покачал головой.

– Это будет похоже на дезертирство. В форте остаётся немало людей. Им нужна… своя власть. Людское разумение. Я должен остаться, чтобы помочь уцелеть Единству… Союз трещит по швам. Сам видишь.

– Делить власть под самым носом у демонов? Не это ли истинное безумие? – обронил Дажоб и, завязав котомку, обнял на прощание друга.

Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 5 – Тайны монолита

Как мало в мире дружбы среди равных,

Как много войн сильных со слабыми.

Заметки на полях войны

Великий остров демиурга Природы.

Первое, что ощутил Андрен по пробуждению, это щекой траву и тёплую землю вместе с её сыростью всей кожей. По носу полз большой чёрный муравей, забавно дёргая ножками перед глазами и щекоча.

Не правы были его собеседники, когда решили, что на острове нет жизни. Она была, только для этого нужно было наклониться пониже, чтобы разглядеть её среди травы.

«Пора подниматься. Почти пришёл в себя», – подумал князь и укусил травинку. Пожевал, ощущая горький привкус: «Но трава живая, есть насекомые, а животных и птиц нет. Этому должно быть рациональное объяснение».

Что-то подобное вкусу травы происходило и внутри князя. Горечь и недоумение.

Грок рывком поднял его подмышки, как будто тот ничего не весил:

– Очухался? По какому случаю припадок?

Андрен отряхнулся, отвернулся от спутников и поднял руки к монументу, указав на него пальцем:

– Это строение бога природы.

– Почём тебе знать? – не поняла Чини, привыкшая за последнее время всё ставить под сомнение.

– Монолит явил мне многое, – ответил Андрен и белёсая волна, мелькнув с его рук, врезалась в тёплый, чёрный камень, а затем исчезла, оставив едва заметную полоску.

– Что ты делаешь?! – закричали оба за спиной, не желая гневить ни одного из богов, пусть даже бога Природы.

Но дело было уже сделано. И монумент, подрезанный как колос косой в поле, сполз на пол локтя у основания. Затем со скрежетом и грохотом стал корениться на бок, более не имея структурной целостности.

Орк с бардом застыли, не в силах и пошевелиться. Во все глаза смотрели, как огромное «жилище» бога Природы рушится велением имперского боевого мага, который давно сам себе на уме.

Андрен оттолкнул обоих. Глыба камня окончательно сползла с основания, и земля содрогнулась от могучего удара, когда монолит рухнул на землю.

– Ты… ты… – Северный орк побелел от подобного уровня святотатства, словно не помнил, что совсем недавно сам сравнивал богов с голубями. Но рушить дома богов на их территории мог только безумец!

Запинаясь, как отвечающий первокурсник на первом уроке перед аудиторией, Грок пытался добавить что-то ещё, но не мог.

– Ты разрушил дом бога! – наконец, правильно подобрала слова Чини.

– Нет, – кисло улыбнулся побелевшими губами Андрен. – Точнее, нет там никого бога. Мы одни из разумных существ на острове.

– Тогда соседи за него спросят! – сорвался в лёгкую истерику Северный орк и добавил, глотая слова. – Мы уже прокляты? Или умрём чуть позже?

Но человек лишь безразлично пожал плечами:

– И на других островах нет богов. Острова Великих мертвы и давно потеряли своих хозяев. Признаюсь, меня немного подкосило это понимание. Простите, совсем ослаб в походе. Падким стал на сантименты. Это… это от плохого питания.

– Но как же нет богов? – только и спросила Чини. – А где они тогда?

– Я не знаю, – признался князь. – Может, их вообще нет? И никогда и не было? А мы их всех себе придумали?

Менестрель с сенешалем переглянулись и наперебой начали перечислять:

– А снежинки кто зимой вырезает? Разве не бог льда? А капли кто делит? Не бог ли воды? Искры опять же из костра разве не бог огня разбрасывает? На ухо ветром шепчет не бог ветра? Боги повсюду, Андрен! И мы на островах Великих! Где ещё быть богам, если не здесь? И кто всё это построил?

Князь повернулся к обоим и обронил тихо, но внятно:

– Довольно, Чини. Успокойся, Грок. Сначала в мире Варленда не стало Конструктора. Он ушёл, как гласили легенды, оставив нам богов, как свои детища и Великие Артефакты как своё наследие. А теперь я понял, что и боги покинули наш мир! Слышите? Нет никого! НИКОГО! Мы кролики в ящике со змеёй, из которого сами не в силах вылезти. Мы пешки на шахматной доске неизвестных сил! Только Игрокам уже не интересно. Игра наскучила.

– А как же вопросы? – тихо спросил Грок. – Я придумла столько интересных вопросов!

В голове его была странная пустота. Забрали Цель. А что без неё?

– НЕ БУДЕТ НИКАКИХ ОТВЕТОВ!!! – закричал Андрен, выплескивая в крике всю боль и негодование, что накопились внутри.

Держать это в себе более было бессмысленно. Он видел, как пал деспот Рэджи, но это не радовало. Как не радовали и действия гномов, что сами собирались стать врагами, едва почуют слабину людей. Доверять жителям гор он больше не мог. И теперь положение Княжества было таким непрочным вдоль всей границы. А если боги решили показать ему последствия его оплошностей, то выбрали не лучшее время, чтобы взвалить ещё один камень на его спину, где и без того – гора.

Небо, словно реагируя на этот всплеск негодования, затянуло тучами. Жуткий ветер прошёлся по цветущей поляне, срезая лепестки незримыми ножами.

– Испепелите же меня, боги, если я не прав! – снова орал Андрен. – Но вы все давно мертвы! Никчёмные, лживые, лицемеры!

Облака почернели, как глаза взбешённого князя. Волосы взвихрились. Серьга в ухе раскалилась, став почти алой. Крик боли улетел под небеса. Руки мага взмыли в небо.

– Я жду!

Одинокая молния тут же прорезала небосвод, но угодила лишь в обрушенный монумент. Чини отбросило, ослеплённую и оглушённую. Она оказалась ближе всех к точке удара.

Время для барда-менестреля потеряло значение, слившись в звон в голове и мелькающие картины перед глазами.

Перед ней тоже пронеслись далёкие незримые страны, пики высоких гор, низины долин, поля без единого деревца, насколько хватает глаз, а то и чудовищные монстры или северные исполины. И от всего – глаз не оторвать, что только подтверждало какой огромный и разнообразный мир у них – Варленд. И приложили к его созданию боги руку или нет, не так уж и важно. Важно, что жизнь никуда не делать и брала своё.

Рядом с ней, но совсем не рядом, промелькнула страна лесов с деревьями выше гор, мёртвые степи, пустыни с барханами. Всё пронеслось мелькающими вспышками с огромной скоростью.

Сколько это длилось, поражённая дева не знала. Она вдруг ощутила, что валяется на мокрой траве и её выворачивает наизнанку. Слабостью было охвачено всё тело. Ноги и руки дрожали, холодом взялось сердце, но зрение стало настолько чётким, что в клочке травы увидела не только толстые стебельки и капли на кончиках травинок, но и попрятавшихся от непогоды букашек под ними.

Разглядела даже отряд муравьёв, выползающих на разведку из муравейника. Теперь он был виден как под гномьим стеклом. Правда, света в посеревшем мире осталось мало, но он словно стал не нужен. Чини теперь видела мир и без света.

Она видела всё с закрытыми глазами!

Дева нашла в себе силы подняться на колени. Потом, облокачиваясь о развалины монумента, заставила себя встать на ноги. Повернув голову, увидела судорожно сжимающего топор орка и поверженного на земле человека.

Сердце ёкнуло. Ведь первое, что она увидела было тем, что с острия оружия срывались… алые капли.

Часть первая: «Там, где обитают боги». Глава 6 – Дома неспокойно

Княжеско-Имперская граница.

Несколькими днями ранее.

Снег сыпал густой, пушистый. Ветер стих. Стояла тёплая погода. Колёса повозок крутились размеренно, вминая новое чистое белоснежное покрывало. Кузнец форта отдал последнее масло, чтобы надоедающий варварам скрип колёс прекратился. И теперь в дороге можно было дремать каждому, кто мог себе это позволить в кибитках и передвижных шатрах.

Уж лучше бодрствовать на стоянках!

Последний караван варваров покинул форт Новой Надежды и двигался к Андреанополю. Из перевозного шатра предводительницы шёл дым. Почтенная орчиха Ветошь готовила суп для больных, раненых и обмороженных, вздумай те затеряться в дозоре в окрестных лесах. Небольшой костёр горел прямо посреди шатра на плоской металлической основе. И ещё один дар бравого кузнеца Болеслава не мог не радовать варваров. А всего то и стоило, что припомнить имя Грока впопыхах, а затем почти торжественно представить юного Сана Хафла – сына князя Андрена.

Малец четырёх вёсен всем был интересен, и глядя на него, имперцы вспоминали похождения самого боевого мага Империи, что однажды стал, говорят, самим князем объединённого им же Княжества, что образовалось на землях бывших Землях Баронство и Графств.

Оказалось, что имя Андрена в форте помнят и передают из уст в уста. Не забывают легионеры и про Грока. Зелёнокожий маг-берсеркер, который не штурмовал форт снаружи, как его дикие собратья, но вычистил его от врагов империи изнутри, дорогого стоил в памяти солдат. Он отомстил за павших воинов и сберёг немало жизней тем поступком прочим легионерам, что пришли на подмогу, но врага уже не застали.

Ветошь приняла на себя командование объединённым кланом Единства. Их путь с севера на юг и далее к границе Княжества был долог, следовали в обход Мидрида по широкой дуге. Разведчики докладывали, что демоны разнесли академию Воды, камня на камне не оставив от некогда процветающего места. А что было на месте столицы, варвары даже представить себе не могли, предпочитая дать широкий крюк, чтобы только не встречаться с Тёмной Волной Владыки.

Первым долгой дороги с северных земель не выдержал Шаман. Боги забрали к себе мудрого орка, когда с лысины упал последний седой волос. Но вскоре после похорон в дороге боги взяли к себе и Старейшину. Человек нашёл свою смерть от случайной стрелы. Бандиты атаковали хвост каравана, посчитав сильно растянувшийся клан лёгкой добычей. Каково же было их разочарование, когда каждого из членов банды поймали в тот же день и бросили на костёр заживо, чтобы слушая их крики, другим неповадно было грабить и разбойничать в последние дни Империи.

Теперь же, пока один костёр горел для ритуала перехода к богам, второй разожгли в назидание всем дерзким. Ибо объединённые силы кланов севера велики! Управление кланом Единства перешло в руки матери воеводы на первом же сходе. Все горячие головы и лучшие воины ушли вместе с Великим Вождём в земли демонов, а наследник Андрена был ещё слишком юн, чтобы вести за собой. Так что персон, способных выставить свою кандидатуру на верховный пост, можно было по пальцам одной руки пересчитать.

Сказалось родство. Кровь воеводы Грока была за Ветошью. И за ней пошли все варвары в едином порыве. И не прогадали. Под руководством ответственной орчихи не знали переселенцы голода и стойко терпели нужду. Работа распределялась поровну. А со всеми трудностями женщины, старики, дети и юнцы расправлялись погодя, сообща. Зимняя дорога растянулась на сотни лиг для переселенцев. И ни дня не обходилось без охоты, костров, разведки и ночных разговоров всех представителей прошлых кланов у шатра предводительницы.

Вестей от Андрена и Грока не поступало. Караван переселенцев тянулся по дороге вдоль брошенных городов и деревень. Легионеры покинули границу. Не стерегли дорогу и конные разъезды.

Никто не пытался взять пошлины. Все местные жители предпочли уйти на юг в более благодатные земли. Подальше от зимы. По зимовьям в лесах остались лишь бандиты, пережидающие не лёгкие времена не по своей воле. Им особо податься было некуда.

Когда же самые дальние разведчики клана донесли и то, что Мидрид перестал существовать, превратившись в бесплодную пустыню, Ветошь ни разу не пожалела, что Андрен велел пустить караван в обход столицы. Не стоило соклановцам видеть падение имперской столицы. Это сильно сказалось бы на моральном духе воинов. Но слухи быстро распространились от самих разведчиков, и вскоре многие варвары шептались в пути, что неплохо бы занять свободные земли имперцев, перебив бандитов.

– Слова молодые, дерзкие и бессмысленные, как порча воздуха лошадьми, – отвечала на это Ветошь ещё до первой встречи с демонами.

Шепталась молодёжь ровно до того момента, когда клан впервые столкнулся с передовыми отрядами Владыки. Это случилось неподалёку от моста через реку Северянку. Там, где на Андрена с Гроком когда-то напали приспешники торговца Велки Прибрежного, которому не пожелали продать друзья морскую свинку, караван внезапно атаковали демонические порождения.

Разведчики в лице юных представителей клана, возмужавших за дорогу, первыми и приняли бой. Пока телеги, походные шатры и кибитки переправлялись через мост, молодые вои стойко отражали удары неприятеля. Они умирали за клан, впервые сойдясь с демонами.

Ветераны многих войн, смотревшие на истребление молодёжи с печалью в душе, поставили Ветошь перед выбором: обрушить мост перед демонами или обрушить демонов на голову клана.

– Жертва молодняка будет напрасна, если нас всех перережут, – говорили Ветоши старые воины.

И ничего не оставалось делать, как прислушаться к их словам.

С болью в сердце орчиха приняла выбор. Потерять малое, чтобы сохранить большее означало лишиться многих молодых соклановцев. И лишь неукротимая вера тех в Единство позволила сделать этот выбор.

– Защитите клан! – велела орчиха, ни на шаг не отходя от Сана Хафла. – Ради наследия!

Молодые орки, люди, норды, мигары, тролли, сабы, ошоны и прочие жители клана без сомнения бросались на мост отражать атаку передовых полков Владыки. Их протяжные крики «за клан!» разносило ветром. Отцов и старших братьев они уже отпустили в поход с вождём и воеводой. Теперь они защищали матерей и дедов, сестёр и бабок, да совсем маленьких младших братьев в кибитках.

– Рубите мост! Рубите! – кричала в тот день Ветошь, не слыша собственных слов.

Глядя, как седые ветераны уничтожают опоры, орчиха с сомнением смотрела на лёд под мостом. Тёплая зима едва сковала полыньей быструю реку. Лёд встал не так давно. Но чем боги не шутят, может, демоны и по нему переберутся?

«Вновь северу эту молодую поросль приходилось бросать в огонь войны», – стучало в голове.

Пала молодёжь у моста под натиском демонов, ринулись орды Владыки на каменные переходы, ломая последний строй соклановцев. Но и мост обрушился, ломая лёд на реке.

Снесли ветераны опоры вместе с последними молодыми защитниками клана. Остановились демоны. И тут же устремились на лёд вдоль берега. Но не устоял лёд в быстрой реке. Канули в ледяные воды наиболее ретивые воины Владыки. Да так на берегу и остановились передовые силы.

Встала армия Владыки на другом берегу, ожидая дальнейших приказов, да так и стояла, пока караван не добрался до границы с Княжеством. Без моста не другую сторону не перебраться.

Тепло в форте приняли варваров. Маги Феяр и Дажоб с разъездом защищали хвост каравана дотемна, пока все варвары не покинули территорию Империи. Кузнец Болеслав работал ночи напролёт, помогая, чем мог путешественникам в их долгом пути. Этого не забыть почтенной Ветоши.

Люди и варвары осматривались на запад, гадая, когда же новая Волна демонов двинется на Княжество?

Умелых инженеров в армии Владыки хватало. Не хищники же возвели Тёмную академию. Но как скоро восстановят мост те умельцы с чёрной душой?

Покинув форт Новой Надежды, варвары растянулись на дороге Княжества. Снова в путь. Последняя часть дороги.

– Если имперские тракты были широки и добротны, то Княжество явно поскупилось на дороги, – услышала Ветошь на улице в тот день и тут же отодвинула полог.

Разговаривали два старых седых орка на конях.

– Эти земли стали едиными лишь летом. До дорог ещё не добрались, – ответил второй и, увидев предводительницу, почтенно кивнул. – Мудрейшая Ветошь, не земли ли это нашего великого вождя Андрена и воеводы Грока?

– Всё верно. Но не заночевать ли нам в лесу? – ответила Ветошь, пресекая разговор. Но увидев сконфуженные лица, добавила. – Бастион перед нами ничуть не вместительнее форта. Не стоит злоупотреблять гостеприимством людей в конце зимы. Люди строят столицу. До окраинных дорог дело ещё не дошло. Занимаются сердцем своего государства. Понятно? Сердце должно биться!

– Как есть, понятно, почтенная Ветошь, – кивнул второй орк и повёл коня к лесу подбирать место для лагеря, бурча на ходу своему спутнику. – Кому нужны дороги, когда враг у ворот? Пусть дольше топает. А утонет в луже или падёт в сугроб – поделом ему.

– Разведка донесла, что видели разъезд гномов, – добавил первый орк, заглушая бурчание побратима. – Они идут к форту. Строем. Хирды. Без артиллерии, но с обозами. Что это значит для имперцев?

– Пусть идут. Наши дороги не пересекутся. Сворачиваем к лесу, – обронила орчиха, как и каждый зеленокожий, недолюбливающая подгорных жителей. – Нам с ними шурпы не хлебать и хлеб не преломить!

– Это верно, каждый орк знает, что вреднее гнома собеседника нет. Чего нам с ними трепаться у костра? – кивнул довольный орк и тоже стеганул коня к лесу.

– Устроим тризну по павшим воинам у моста! – бросила ему в спину Ветошь.

– Устроим…Теперь можно! – донеслось от орка.

Совесть корила Ветошь, что бросили тела соклановцев на съедение демонам. В лучшем случае часть ушла под лёд. Прочих пожрали хищные, ядовитые зубы мерзких тварей. Но жертвовать безопасностью каравана она не могла. Ехали до самого форта почти без остановок, даже когда их заметили имперцы.

Приготовления к ритуалу заняли весь день до вечера. Уже стемнело, когда в небо взвились высокие костры. Орки, люди и прочие народы собрались в круг, взялись за руки и запустили хороводы вокруг костров. Рука в руке, по кругу, как и положено в клане. Нет лучшего символа единства, чем замкнутый круговорот.

Песни потекли одна за другой. С кибиток к кострам поднесли кумыс и сыр. Постный поминальный ужин. Аппетит ушёл с первыми словами Ветоши. Она встала на возвышение и принялась перечислять каждого павшего в бою. Поимённо. Длинный список памяти в её руках напомнил и каждом павшем, его роде и расе.

Сколько ночей предводительница составляла его, никто не знал. Но теперь видели, как чутко материнское сердце, горюющее всем павшим так же, как и по последнему сыну.

– И да не забудутся их имена! – закончила Ветошь и сошла с деревянного постамента. – А теперь будем жарить блины. Столько блинов, сколько пало наших людей. Пусть уцелевшие разделят их, и едят, поминая добрым словом павших.

С кибиток понесли муку и яйца. Куры путешествовали вместе с переселенцами, разделяя все тяготы долгой дороги. Последние же мешки с мукой остались от собранного по осени урожая. Первого урожая, который собирали все уцелевшие на севере варвары.

За солью и водой дело не встало. С мясом в дороге тоже не было проблем: первый месяц всех кормили забитые на севере свиньи, коровы, бараны и козы. Охотники вялили мясо в дорогу в лесах погодя.

Переселенцы обрадовались блинам больше, чем приевшемуся конскому сыру-«курту» и напитку из молока кобылиц. В дороге куриные яйца доставались лишь детям.

Поедая блины, варвары вновь затянули заунывные песни. Шаманы воздели руки к ночному небу и кричали звёздам, что путь погибшим должны озарить сами боги.

Никто не ждал гнома у костров.

Он вышел к варварам с растрёпанной бородой, с расцарапанным лицом, изодранным плащом. На своих двоих, без лошади.

Руки путника сжимали топор. Задарма продавать свою жизнь он явно не собирался. И дозорные, что вели его, к избиению подгорного жителя отношения не имели. Вздумай они это сделать, до костра бы не дошёл.

– Кто это? – встрепенулась Ветошь. Забродивший кумыс ударил в голову, и чувство расслабленности потекло по жилам. – Почему притихли дозорные?

– Дозорные отбили его у волков, почтенная Ветошь, – ответил старый норд. – Видно, запах блинов по нраву не только нашему клану.

Воин хотел по привычке сказать «нордам». Как любой человек сказал бы «людям», а любой орк «оркам», но пёстрый клан позволял лишь обобщать безликим словом «нам».

– Я Гивир Седобродый. Брат короля Саратона. Сын Брадобрея, – представился гном, грея руки у костра и убирая оружие. Махать им в одиночестве среди обилия существ было так же бессмысленно, как отбивать капли дождя в ливень.

– Присоединяйся же к нашей поминальной трапезе, почтенный гном, – более спокойно ответила предводительница и поманила к костру, понятия не имея о ком идёт речь.

Её зацепило лишь слово «король». Тоже как вождь, только под горой.

– Что делает гном в лесу в ночи зимой одиин? – спросила она.

– Заплутал, – обронил сухо Гивир, всё ещё видя перед собой волчьи пасти и ощущая смрадное дыхание у уха. – Вы кто?

– Временная предводительница клана Единства – Ветошь, мать воеводы Грока и жена почившего Грорека Быстрого.

– Сенешаля-Грока? – расширил зрачки гном. – Неужели того самого Грока? Северного орка с магическим даром? Помнится, мы знатно повоевали с ним с мертвяками у Большой Горы. Он был с Андреном, рысью и морской свинкой.

– Вождем и князем? Вартой и Чини? – слова предводительницы потеплели. – Да, они рассказывали о той битве. Для меня честь встретить её участника.

– Как для меня честь повстречать женщину, породившую героя.

Оба кинули друг другу. Послание в словах, ошибись в котором, доверие потерялось бы быстрее, чем поедается блин голодным путником у костра.

Ветошь усадила гнома на шкуры у костра рядом с собой и вручила блин с завёрнутым сыром, что плавился от жара. Поднесли ему кружку с кумысом.

Гном съел блин быстрее, чем унюхал. А попробовав на язык напитка, осушил всю кружку следующим залпом. Крякнув довольно, поставил кружку в снег и лишь затем окончательно заложил топор за спину в петлю.

– Добрая еда и питье! – воскликнул гость. – Жаль проклятые волки сожрали моего коня. Я подарил бы его каравану за этот пир не глядя.

– Волкам тоже досталось, судя по всему, – ухмыльнулась Ветошь, глядя на ссадины на лице и лёгкие раны.

– Твоя правда, орчиха. Живым им я не дался, – признал гном. – Если нальёте ещё этого дивного напитка, я выпью его за павших, чью память вы чтите.

– Нас атаковали демоны у реки, – Ветошь сама взяла кувшин и подлила гостю. – Мы обрушили мост, утопив немало чёрной рати, но потеряли многих своих воев. Молодых и горячих. Тех, кому ещё расти и расти.

– Да встретят их с улыбкой боги! И лично встретит бог Камня. За Камнебога! – поднял кружку гном и снова осушил до дна.

– За Камневика! – вторила ему Ветошь.

– Я рад нашей встречи и благодарен за помощь, – подобрел от первых же глотков гном. – Но признаюсь честно, принял вас за бандитов. Уж очень пёстрый у вас клан.

– Наш клан силён нашей сплочённостью. Андрен Хафл объединил весь север под одно знамя. Видишь? – Ветошь показала на трепещущий у ближайшей кибитки флаг, на котором изображались тридцать белых кругов, касающихся друг друга краями, и объединёнными в новый круг.

– Разделённые круги, – пригляделся Гивир. – А что плохого в одном круге? По сути та же фигура.

– Это спицы. Пока их много, колесо крепко, – мягко улыбнулась Ветошь. – Но стоит начать убирать одну за другой, как колесо обломается, мы позабудем тех, кто бился с нами рядом. Предадим память тех, кто вносил твою лепту.

– Гномы тоже сильны своей памятью. Горы помнят всё! – кивнул немного захмелевший гном. – Вы двигаетесь в Андреанополь?

– Да. Вождь приказал нам переселяться в благодатные земли.

– Тогда нам по пути. Но здесь вы должны называть его князем, – добавил гном.

Ветошь кивнула, не желая спорить с гномом. Не в этот день доказывать, что орки и даже варвары никому ничего не должны.

– Андрен собирает всех в одну точку, словно Архимаг стягивал силы под стены столицы, – добавил захмелевший гном. – Каков итог? Не сцапают ли нас всех разом?

– Мы видели разрушенную столицу, – ответила Ветошь. – Андрен не таков, чтобы жертвовать своими соклановцами. Он собирает силы, чтобы дать отпор Владыке. Вместе мы – сила. Выстоим…

– …или умрём вместе, – кивнул гном.

Гость вздохнул и протянул руку с кружкой. Ветошь подлила.

А гном продолжил:

– Столица не готова собирать столько существ. Она только строится. За зиму крепость не возведёшь. Гномы понимают это. Но наш король решил, что мы можем выиграть время, если перенесём часть войск на границу. Вы видели форт людей?

– Да, там много добрых людей, – кивнула орчиха.

– Теперь он полон и добрых гномов. Но стоит признать, он может быть взят одним легионом! – возмутился гном. – А вы видите встречный легион людей у границ?

– Нет.

– Вот именно. Нет ни одного человека! – добавил пылко гном. – Всё сложили на плечи подгорного народа.

– Форт Новой Надежды охраняется имперцами, – напомнила Ветошь. – Что до легионов Княжества, то вождю… то есть князю виднее, где квартировать людей зимой. На постое в столице или у голодной границы с разбитой дорогой. Участь наша одна – вместо стоять против демонов.

– Люди… Осколки Империи, – пробурчал гном, осушив третью кружку. – Не приди туда гномы, они передохли бы с голоду ещё до конца месяца бога Камня, а теперь переживут и месяц Эфира.

– Значит, стоит поблагодарить гномов, – Ветошь вновь наполнила кружки и, протянув гному, стукнулась с ним краем своей. – Но только после победы над Владыкой. Не побори мы Тёмного, славы нам не видать… За нашу общую победу!

– За торжество мира над Владыкой! – добавил гном под завыванье поднявшегося ветра.

Часть вторая: «Заботы старого мира». Глава 1 – Корь

«Бастион-на-Холме».

Месяц бога Эфира.

Лязганье доспехов капитана рыцарей смерти Корь не мог перепутать ни с чем. И если двенадцать бессмертных солдат не позволяли себе подниматься в покои Первого Лекаря Княжества, то тринадцатый предводитель мог сделать это в любое время.

Разве что ночью старался делать это пореже, ведь к почётному званию сухощавого мужчины с чёрной бородой так же добавлялось ещё двенадцать званий, привилегий и обязанностей Княжества. А от них всех надо хоть иногда отдыхать. Ведь хрупкий человек бессмертием не обладал.

Корь работал на износ. Но этой ночью стук массивной металлической перчатки по дубовой двери бухал особенно настойчиво.

Бам-бам-бам.

Пауза.

Бам-бам-бам.

– Да кого там демоны принесли? Дайте покоя! – взревел Корь, но всё же поднялся с кровати.

Благо, только прилёг, укрылся одеялом, и не успел перевернуться на бок. Сон его ещё не сморил.

– Ну что там опять? Коровы не доятся? Так ждите весны! – крикнул Первый Управленец Бастионов.

В свободное время он был Главным Над Монетой. Конечно, если не простаивали заботы Верховного Снабженца. Но пенять на обязанности было некому. Ещё двоим из Триумвирата, так же досталось по десятку должностей, с которыми временно могли справляться только они, пока князь бродил по чужим землям.

«Такую зимовку врагам не пожелаешь», – ещё подумал Корь, одеваясь.

– Костры, человек! – прогромыхал рыцарь в шлем гулко.

Чего бессмертные никогда не делали, так это не снимали своё обмундирование. Первый Мостостроитель даже подозревал, что за ним ничего нет и это просто ожившая броня. Но эта горе-броня признавала господином только князя. Всех остальных все тринадцать «железяк» безразлично называли по принадлежности к расе, полностью игнорируя имена и звания.

Заслуги смертных их мало интересовали.

– Что с кострами? – подскочил Корь, кутаясь в халат.

Ноги влезли в меховые сапоги. Накинул подбитую мехом накидку, да так и открыл дверь.

– Костры в лесу, – повторил он. – Высокие.

– Форт горит? – перепугался Корь, первым рванув к смотровым башням.

Пронизывающей ветер высоты на морозе укусил за щёки. Корь залез в снег, чтобы получше присмотреться к северо-западному направлению. И костры действительно горели. Но не в форте, а в ближайшем лесу.

– Провал тебя побери, капитан! Это не легионеры Мечеслава или остатки имперцев. Чего ты меня разбудил? Разве они штурмуют замок?!

– Никак нет, – ответил капитан. – Но, если это демоны, нам стоит готовиться к штурму.

– Разведайте. Доложите! – крикнул Первый Поверенный Штандартов и поспешил вернуться в опочивальню. – Что ж, демонам тоже не по себе этой проклятой зимой. Костры нужны всему живому в холоде.

Укрывшись с головой под одеялом, Корь долго не мог согреться. Камины грелись в замке зимой два раза в день. Но в промежутках между растопками было довольно холодно. Когда же начинал свистеть ветер в ночи, последнее тепло выдувало полностью.

Фамильяр экономил на дровах. Леса занесло снегом. Людей мало. Приходилось растягивать. Но Корю показалось, что он едва прикрыл глаза, как в дверь снова забухтела проклятая чёрная перчатка.

– Да когда вас заберут уже к себе боги? – взмолился Управляющий Всеми Дорогами Княжества.

– Разведчики вернулись, – прогрохотало за дверью.

– Уже? Так входите!

Двое рыцарей в чёрных как вороново крыло доспехах вошли в комнату со снегом на плечах и сосульками на рогатых шлемах. Снег не таял на них, пока не попадали в тепло. Ведь собственное тепло их тела не воспроизводили даже в бою.

Корь видел в бою весь этот отряд лишь однажды, но одной увиденной расправы над бандитами в округе хватило, чтобы понять, что эти солдаты – признанные мастера войны. Не зря их прозвали Рыцарями Смерти.

Остатки бандитов, развешанных по лесу, ещё долго пугали окрестных селян и перевоспитывали бандитов. До тел тех не доставали волки, они не интересовали воронов.

– Вы узнали, что происходит в лесу?

Капитан рыцарей встал перед кроватью и доложил:

– Пока нет. Но явились южные разведчики. Они докладывают, что с побережья к замку идут переселенцы… Женщины в основном.

– Женщины? – не понял Старший Заклинатель Богов Княжества.

– Амазонки и ведьмы, человек. С ними дети.

– Дети? – удивился Корь и немного подумав, добавил. – У амазонок и ведьм нет детей! Это каждый знает.

– Низкорослые, – дополнил отчёт капитан. – Большего в ночи нельзя было разглядеть. Нам взять их в плен и допросить?

– Нет, нет. Никого пленить и пытать не надо. Но Провал вас всех побери, чего от нас хотят извечные соперницы? – продрав глаза, обронил Лучший Друг Всех Торговцев. – Вооружены?

Капитан посмотрел на разведчика.

– В полном боевом облачении, – подтвердил тот.

– То есть клинки и посохи вы углядели, а детей разглядеть не смогли? – не понял Корь.

– Ночь скрывает детали. А снег следы, – ответил второй разведчик. – Но их гораздо больше, чем престало семьям и даже кланам.

– Но с детьми на нас никто нападать не будет. Тем более если не примиряемые враги следуют рядом. Сдаётся мне, там точно прошёл Андрен! – пораскинул мозгами Корь. – Послать процессию за ведьмами и амазонками! Привезти в замок, если пообещают сложить оружие у входа! Отогреть! Дальше разговаривать буду я.

Внизу на первом этаже сквозь открытую дверь послышались удары перчатки по двери. Кто-то молотил во входную дверь в залу.

– Ого, северные разведчики прибыли? Или западные? – скосил глаза на капитана рыцарей Первый Ревизор Княжества и первым побежал вниз распахивать двери. – Сколько двоек ты отправляешь в дозор, капитан?

– Восемь рыцарей всегда на разведке. По двое на стороны света. Шестеро стерегут замок. А я – тебя.

– Меня? – сбегая по лестнице вниз, прокричал Выборный Мануфактурщик. – Какая честь.

– Приказ Верховного Некроманта, – догнал ответ Коря, когда Корь подбежал к двери.

Распахнув её во всю ширь, он рассчитывал увидеть двоих рыцарей в чёрных доспехах. Но увидел двух замёрзших людей. Первой мыслью было отпрянуть к лестнице и убежать за спину капитана. Но вторая мысль догнала следом – на воротах стояли двое из шести рыцарей, что охраняли бастион. И если они пропустили незнакомцев в ночи, то угрозы те не несли.

Первым представился норд. Склонив голову, он произнёс:

– Боевой маг Дажоб, к вашим услугам.

Вторым отвесил поклон человек, заодно стряхивая с плаща и копны волос охапку снега:

– Кузнец Болеслав, к вашим услугам.

– Да к чему мне услуги в ночи, Провал вас побери?! – воскликнул на нервах Корь и тут же прикусил язык. За дверью сыпало и завывало так, что глушило слова. Поднялась непроглядная метель. – Прошу простить мое не гостеприимство. Все слуги давно спят, а я… страдаю бессонницей. Проходите же скорее. Не стойте на пороге в такой час!

– Премного благодарен, – ответил человек, с радостью забегая в относительно улице тёплую залу.

Он тут же подбежал к камину. Схватил охапку дров, заготовленную рыцарем смерти на закате, и проворно сунул в тлеющие угли, после чего запоздало спросил:

– Разрешите зажечь камин?

– Смотрю, руки работают быстрее головы. Что ж, признаться, мне тоже не достаёт тепла. Быть посему. Разжигайте, – ответил Корь, закрывая дверь и разглядывая уже степенного норда.

Норд спокойно отряхнул плащ, перекинул через руку и прошёл по зале с видом бывалого знатока. Мёрз он на порядок меньше, чем человек. И этим славился весь синекожий народ.

«Морозоустойчивые», – подумал хозяин, припоминая особенность нордов. Те по слухам, даже спать могли на снегу, в отличие от многих северян-варваров.

– Боевой маг? – вновь переспросил Корь, поглядывая на капитана, который стоял на втором этаже и разговаривал с разведчиками вместо того, чтобы быть рядом и встречать незваных гостей.

– Мы из форта Новой Надежды, – кивнул норд. – Гномий король ввёл туда свой хирд. Феяр передал ему свои полномочия. По праву союзной армии король старше по званию. Память Союза в нас не угасла в эти скорбные дни. Но как по мне, его слишком быстро сменяет Единство.

– Пусть так, но чего же вы шастаете в ночи? – не понял Корь.

– Нам… не по нраву гномьи порядки, – донеслось от кузнеца с заминкой. Он пытался справиться с огнивом и заметно нервничал. – Руки-крюки, я не чувствую пальцев!

– В сторону, – обронил Дажоб и щёлкнул своими пальцами, которые были на порядок подвижнее, так как почти не зябли на холоде.

Огонь моментально побежал по сухим дровам, разгоняя холод и расширяя ареол света в зале. Светильники у стен покрылись пылью. Зимой их мыли не так часто, как летом. Колодезная вода быстро обмораживала прислуге руки.

– Значит, король, – протянул Корь. – Какого Провала Саратон решил закрепиться в имперском форту по зиме? Общий смотр лишь весной. До этого времени гномы должны строить столицу по договору с нами.

– Договору с князем вы хотите сказать? – едва заметно улыбнулся Дажоб. – Андрен Хафл пропал без вести на севере. А гномы ценят только крепкие… гм… союзы. Выходит, Саратон поступил самовольно?

– Да в Провал этих упрямых гномов с их своеволием. Но разве Андрен пропал на севере? Это вряд ли. С юга тянется обоз амазонок и ведьм. Объединить их могла только весьма харизматичная личность, – добавил Корь и хлопнув себя по лбу, воскликнул. – Точно, женщины! Капитан? Что за заминка! Нужен передовой разъезд. Встретить их немедленно!

– Четверо рыцарей уже отправлены, – донеслось от капитана. – Двое с ворот и двое со смотровых стен.

– Когда ты успел передать им послание?

– У нас… своё общение, – не стал вдаваться в подробности рыцарь.

– То есть за округой сейчас никто не смотрит? – вспыхнул в негодовании Корь.

Его бесило, что он никак не влиял на ситуацию. Только стоял перед гостями в нижнем белье. А ещё было холодно и проснулся аппетит, но приготовить поздний ужин было некому, так как столица Княжества выделила ему минимум живых слуг.

Лишь пара стариков согласилась зимовать в одном замке с «чудищами в доспехах». Да они спали ночью так, что из гномьей пушки не разбудишь.

Капитан послал двоих разведчиков на стены. А сам спустился в залу и застыл перед магом.

– На тебе печать Великого Некроманта, – обронил капитан с полной уверенностью, что Андрен касался норда. – И на тебе, – добавил он кузнецу.

– А у тебя нет усов, – ответил за мага и себя Болеслав, повеселев от ощущения тепла в кончиках пальцев. – Что с того? – и тут он присмотрелся к броне. – Слушай, у тебя отличные доспехи… Кто ковал?

– Князь.

– Ого, Андрен стал кузнецом? – удивился Болеслав. – Мне такие не под силу! Когда он успел?

– Так, стоп. Давайте во всём разберёмся, – обронил Корь, теряя нить разговора.

Но тут с крыши спустился один из разведчиков и закричал на всю залу:

– Огонь! Ого-о-онь!

– Да знаем мы, что огонь в лесу, – вздохнул Корь. – Не знаем только его причин.

– О, это могут быть варвары, – спокойно добавил Дажоб. – Их обозы покинули форт на рассвете. А днём въехали гномы.

– Нет! Пламя взвивается над фортом! – донёс вперёдсмотрящий разведчик и Корь ощутил, как похолодело в груди.

– Боги, дайте нам сил, – прошептал кузнец.

* * *

Рядом с Бастионом-на-Холме.

Путь амазонок и ведьм вдоль побережья был бы лёгким и скорым, если бы не половинчики. Если женщины, подгоняемые вулканом, выдвигались налегке, конными, бросив большинство вещей на произвол судьбы, то волосопяты, находящиеся от извержения подальше, собирались основательно и в дороге не спешил ни стар, ни млад.

Всю дорогу их телеги и обозы вязли в песке побережья. Особенно королевский воз. Король Толстоног словно пытался перевезти в своих телегах всё своё королевство.

Среди ведьм и амазонок самыми приличными словами вослед таким спутникам были «недомерки» и «недоумки». Но всякий раз, когда те и другие уже собирались бросить старьёвщиков на произвол судьбы, половинчики… устраивали пиры.

Из их длинных обозов всегда было чем заставить стол. Они ломились от яств. Соблазнённые ароматами женщины наедались к вечеру от пуза, и отходили от гнева, накопленного за весь день. А утром вновь готовы были терпеть своих спутников и такой неравный союз в дороге.

День за днём обозы коротышек худели. Но худо-бедно амазонка Сейшелла и ведьмы Ульча и Сенека вели женщин в Княжество.

Первая проблема появилась, когда достигли дельты реки Быстрой. Она не желала покрываться льдом на быстром течении. Огромная водная территория стала большой проблемой для всех. Судя по карте, мост через неё был на десятки лиг севернее. А учитывая внимание бандитов к каравану, растянуться вдоль реки было не лучшим решением.

И тут вперёд выдвинулся инженерный гений полуросликов. Слепая старуха и мать Большенога повелела разбирать телеги и строить из них надёжные плоты. А первый переправившийся отряд протянул через всю реку связанные между собой верёвки.

Двигаясь по этой канатной дороге на плотах, благодарные ведьмы и амазонки начали переплавлять коней, пассажиров и даже приевшийся скарб волосопятов. Но в первый же день на малочисленный лагерь по ту сторону реки напали пираты, захватив его. В походе пролилась первая кровь в походе.

Союз амазонок, ведьм и хафлингов укрепился совместным горем у костров.

Переправа второго дня была более опытная, осмотрительная. Разбив остатки пиратов, ведьмы и амазонки ликовали. А скарб бравым инженерам был возвращён.

Оставив переправу, вскоре все три народа продолжили путешествие в мало знакомую им северную зиму.

Снег и пронизывающий ветер застали обозы ещё у руин Прибрежного. Сожжённый город таил в себе ещё больше недобитых пиратов. Словно обезумев от холода и голода, те снова бросились на караван, но союз трёх был уже наготове.

Метко метали камни пращи половинчиков. Луки и амазонок разили без промаха. Мелькали посохи ведьм, творя волшбу. Вместо добычи недруги нашли лишь смерть.

Считая тела неприятелей поутру, союз трёх народов вновь проникся уважением друг к другу. Одни были убиты камнями, другие стрелами, третьи прожжены магией. Но всякий внёс лепту.

Зима крепчала и на первый план вышли амазонки. Они били зверя по лесам, добывая их тёплые шкуры на одежду.

Ведьмы варили жирное мясо, запасали жир для обмороженных, а коротконоги

шили одежду для всех членов похода. И вновь лиги побережья ложились под колёса телег.

Лишние вещи таяли в дороге. Оставалось лишь самое нужное. Зима прибирала в костры всё, что горело, а в котелки шло всё, что жевалось.

Тем и жили.

Союзники прошли всё побережье, не встретив имперцев. В ночи слышалось лишь завывание волков, а порой путники встречали странные следы, не принадлежащие ни людям, ни зверям. Разведчицы, скачущие далеко вперёд, нередко докладывали о разбитых частях кораблей на песке. На берег холодным водами выносило ящики, части корпусов, бочки, мачты и тела людей. Самой достойной находкой в пути оказался ящик рома.

Знатная ночь выдалась для союзников в ту пору.

Вскоре земли казавшейся бесконечной Империи закончились. И негостеприимный каменный берег Княжества с крутыми скалами вместо уже привычных песков заставил свернуть на север. Последние лошади переломали ноги, пробираясь по заснеженным камням.

Бросив последние обозы, ведьмы, амазонки и волосоноги поплелись по высоким сугробам к форту Новой Надежды пешком. Только метель, поднявшаяся в тот день после последнего обеда кониной, едва всех не погубила. Если тёплое Море сглаживало впечатление от зимы на континенте, то стоило отойти от него, как погода взялась за них всерьёз.

Холод и ветер! И лишь бесконечный снег!

Но в чёрной безлунной и беззвёздной ночи к союзникам вышли двое рыцарей в чёрных обледенелых доспехах. Они передали волю Коря. Веры им не было. И лишь упоминание имени Грока и безвыходная ситуация заставила ведьм, амазонок и половинчиков пойти следом за ними.

Без особой охоты голодные, застывающие путники разоружились во внутреннем дворе чёрного замка.

Слова сухощавого старика с чёрной бородой начали восприниматься лишь в тепле залы Бастиона-на-Холме.

– Демоны штурмуют форт Новой Надежды. Нам нужны силы каждого, чтобы сдержать их натиск, – сказал тот, кто представился Корем и все три народа поняли, что пришли в Княжество не в лучшее время.

Но назад пути не было.

Часть вторая: «Заботы старого мира». Глава 2 – Тёмная длань

Тьма безлунной ночи скрыла тёмные орды. Очи богов словно спали и не желали видеть того, что будет происходить рядом с фортом Новой Надежды, где люди, гномы и даже природа словно потворствовали Владыке. Снег надёжно прятал следы демонов и суживал обзор с форта, заваленные на десятки локтей стоптанным снегом стены стали надёжнее лестницы, а факела на стенах отлично подсвечивали стрелков, но не позволяли толком ничего разглядеть в округе.

– Проворные гномы расчистили лишь врата, мой повелитель, – донеслось от тёмного прислужника. – Мы снимем дозорных одним залпом… Прикажете атаковать?

Владыка не давал ему имени. Возможно потому, что сам никогда его не носил. Взращённый тёмными среди бесплодных земель в среде жестокости и вечного выживания, Безымянный точно знал лишь одно: сила стирает имена и если ты самый сильный, то вскоре запомнят лишь тебя одного.

Его сила уже затёрла имена Светлого леса, Империи и самого Архимага. Сотрёт в порошок и остатки людского рода по ту сторону Северянки, что вскоре станет лишь очередной рекой смерти. Падёт на колени весь мир перед его Тёмной Волной, предав забвению все свои земли!

Это всё вопрос времени.

Неясной оставалась лишь судьба Дарлы. Выживших из выделенной ей армии не осталось. Посланные разведчики донесли, что Храм Судьбы разрушен, но обилие гниющих тел людей, демонов, пиратов, Берягов, варваров и тёмных гвардейцев не давало полного представления о произошедшем.

«Неужели нашёлся новый враг, что решил противостоять мне»? – то и дело раздумывал Владыка.

Он чуял, что камень антимагии исчез и лордам Провала больше нечего предъявить демонам в качестве причины отсутствия союза.

«Но где их армии? Почему не приходят на зов»?

Владыка прождал подкрепление от нежити достаточно, чтобы понять – они не явятся.

Не став более терять времени, он отказался от похода на запад, перегруппировал поредевшую под стенами Мидрида армию и отправился на восток, разоряя прибрежные города на юге и опустевшие деревни на севере.

Бесполезный союз с пиратами оказался напрасен. Их предводительница Эйлин взяла лишь один город, после чего исчезла вместе со всем флотом. И остатки её мародёров больше вредили, чем подчинялись демонам.

– Никому нельзя доверять. Ни северу, ни варварам, ни пиратам, ни нежити. – обронил Владыка и пнул слугу в лицо сапогом. – Всё нужно делать самому. Вокруг одно предательство. Взять форт! Срыть последний осколок Империи в снег!

* * *

Форт «Новой Надежды».

Чем больше Саратон погружался в дела форта, тем вернее опускались руки. Весь день гномы разгребали ворота и башни от снега, а внутренний двор очищали от компоста. Заледеневшая канализация поставила проблему отхожих мест на первое место. Люди в форте поступали совсем просто и без заморочек выбрасывали экскременты прямо за стены. Сначала это было приемлемо, виду холодов. Затем наледь нарастала, а со временем высокие стены стали уже не такими высокими, как раньше.

Люди словно сами создавали ступеньки врагу.

Гномы взялись издалбливать стены, но световой день зимой короткий. За этим нехитрым занятиями быстро стемнело. Забравшись в продуваемый всеми ветрами кабинет, верховный гном обставился свечами и под светом лучин тёр уставшие глаза.

Всматриваясь в бумаги, Саратон мрачнел. С каждым новым листом он всё меньше костерил управителя и всё больше и проникался уважением к магу.

Выходил, что южанин (даром что человек!) сносно вёл дела в эту зиму, балансируя на грани тотального голода, полной нехватки всего от гвоздей до овса и высокой смертности от болезней холода и хвори голода. Терзали форт боевые потери и вынужденные потери после вылазок в лес разведчиков и дровосеков.

Империя бросила форт, забыв о поставках ещё до падения Мидрида. В то время, как столица запасалась всем необходимым для длительной осады, окраины не только не делали собственных запасов, но открывали собственные закрома, делясь последним. Судя по бумагам, императору было всё равно, чем будут питаться в зиму его солдаты.

На то, что выживут окраины, он словно уже не рассчитывал. Но на всех указах стояла имперская печать.

Презрев её, Феяр создавал запасы дров на зиму, занимался охотой и рыбной ловлей, пока не наступили холода. Признаться, в ход шло даже собирательство, если удавалось откопать коренья под первым снегом. А вот сельское хозяйство в округе подкачало. Крестьяне бежали в Княжество, как и многие солдаты.

Те же, кто остался в форте с первыми снегами, просто не успели убежать. С этой оставшейся горе-гвардией боевой маг и умудрялся расправляться с окрестными бандитами и сражаться с разведкой и передовыми отрядами демонов.

От чего горели уши гнома, так это от осознания, что при всех этих трудностях Феяр не отправил ни одного письма с просьбой о помощи в Андреанополь. Само же Княжество по ту сторону границы форта было слишком занято наплывом беженцев, чтобы думать об окраинах соседних государств.

– Не время думать о соседях, – заявил Саратон и с тоской посмотрел на затвердевшую кашу.

Тарелка с содержимым осталась с утра. И судя по утреннему моциону, маг ел разваренную еловые хвою и зелёные шишки вперемешку с картофельными очистками.

– От такой еды работать точно не захочется, – буркнул гномий король и щёки покрылись румянцем.

Стало так стыдно за отправленного в ночь кузнеца. Судя по документам и тому, что нашли в кузне, Болеслав работал на износ с тем, что находил по округе.

– Куда там до имперских мечей? Удивительно, что кузня вообще работала, – вздохнул гном, откладывая бумаги и доклады в сторону.

Умелый подмастерье, которого поставили кузнецом за неимением полноценного,

мог бы стать отличным мастером под присмотром гномов.

Новый главнокомандующий с тоской отодвинул тарелку и подумав, выбросил её содержимое в окно. С приходом обозов подгорных жителей в форте вспыхнула новая жизнь: трое легионеров до того обожрались, что их тела пришлось выбросить за стену. Ещё дюжина переполнила лазарет с диареей. Но король более не мог винить истощённых, уставших людей, что форт у них в запустении. Они так давно не видели нормальной еды.

Саратон достал кисет, набил его полноценным табаком и закурил. Пуская колечки под потолочную балку, он понимал, что гномы могут вернуть форту былое величие. Вот только не за один день. Основной фундамент был крепок, поведённый в период расцвета Империи. А расположение форта на пересечении дорог было выгодным. Стены же можно было сделать и повыше, перестроить башни, поставить полноценную артиллерию. Но это всё – весной.

Ставню резко ударил ветер. Лопнул перемороженный бычий пузырь, заменяющий окно. О гномьем стекле здесь не слышали. И подуло так, что гном подскочил со стула. Но пока добежал до ставни, в комнату уже намело снега на три пальца.

Саратон невольно выглянул в окно: дым из кузницы прекратился.

– Провал вас забери! Кто смотрит за кузней? – крикнул он на улицу, но ветер разбил слова низкорослого, широкоплечего предводителя.

Закрыв ставню, гном в негодовании разбил стул, вытащил гвозди рабочими пальцами и принялся заколачивать досками щели поверх ставни, используя в качестве забивного инструмента свой боевой молот.

Звук гномьего горна во дворе прорезал ветер! Этот звук ни с чем не перепутать. Словно взывают сами горы!

Гном отложил молот и прислушался. Горн тут же повторился и затих, а дозорный гном на стене, которого разглядел в щель, вдруг свалился с пронзённым горлом.

Сквозь щель в стене Саратон также увидел ещё несколько тел, повалившихся со стен прямо вместе с одеялами и плащами на меху. Дозорные грелись у огня. Это их и погубило.

Король подхватил молот и побежал вниз по винтовой лестнице, крича на ходу во всю мощь луженой глотки:

– Тревога! Боевая тревога! Встаём, сукины дети! К оружию!

Маг Феяр оказался во дворе раньше. Снег слепил глаза. Саратону пришлось протереть веки, прежде чем увидел пасы руками южанина.

Стоило боевому магу обронить слово, как со стены прилетел и разбился о камни внутреннего двора большой чёрный демон. Рогатый, что тур. Сила, с которой его припечатало о пол впечатляла. И говорила о заклинаниях перемещения предметов.

«Это маг убийца что надо», – прикинул гном и оскалился: «Хорошо, что он на нашей стороне».

Но едва успел гном об этом подумать, как в ворота бухнуло. Что-то большое и твёрдое повторило этот же звук спустя десяток секунд. Достаточное время, чтобы понять, что перед воротами стоит внушительного размера таран.

– Разведка, где вас носят боги? – возмутился Саратон. – Дозорные! Камней обожрались, что ли? Кто проморгал врага у ворот?!

– Нажрались, задремали, – крикнул боевой маг, взбираясь на стену.

Там уже приняли бой люди. Гномы отсутствовали.

– Где гномы? – закричал взбежавший следом король. – В эту ночь вы должны были дежурить поровну!

– Мы и дежурили с заката, – ответил один из людей без передних зубов. – Но непривыкшие гномы без одеял отморозили уши.

– А что же ваши одеяла? – только и спросил король. – Поделиться не могли?

– Наших они не взяли, – ответил человек, кивнув на грязные, вонючие, давно не стиранные куски плотной ткани. Местами прожжённые, местами в непонятных пятнах, эти одеяла внушали лишь брезгливость.

«Не удивительно, что гномы предпочли обморозить уши, чем греться этим», – подумал король, привыкший к другому уровню комфорта в горах и даже в походе.

Продолжить чтение