Читать онлайн Озарение бесплатно

Глава 1

Я повернула ключ в замке и вихрем влетела в кафе. Теперь оно было в моём распоряжении. Часы на стене показывали четверть девятого. До начала пары оставалось ровно сорок пять минут, а значит, нужно успеть навести в зале безупречный порядок.

Мои действия были стремительными, но выверенными. Сняла с сушилки скатерти, которые накануне тщательно выстирала. Затем направилась в подсобку и привычно взялась за утюг. Аккуратно прогладила каждую складку, после чего расстелила скатерти на столах.

Далее последовала сервировка. Расставила баночки со специями и милые букетики из сухоцветов в прозрачных стаканах. Композицию дополнили искусно сложенные салфетки. Эти небольшие детали создавали атмосферу уюта и гостеприимства, делая каждый столик неповторимым.

Завершив приготовления, я внимательно осмотрела зал. Всё выглядело безупречно – ни одной лишней детали, ни малейшего изъяна. Довольная результатом, я вышла на улицу, тщательно заперев дверь.

Персонал появится только к десяти часам, а для посетителей кафе откроется в двенадцать. Времени оставалось в обрез, но я твёрдо решила успеть на лекцию по любимому предмету.

Триста метров до университета я преодолела бегом за три минуты. Ворвалась в аудиторию, широко улыбаясь, в рабочей униформе – белоснежной блузке и строгой чёрной юбке, обязательных по дресс-коду нашего заведения.

Настроение было приподнятым, впереди ждала интересная лекция, а значит, день определённо обещал быть хорошим.

Просторное, светлое помещение аудитории с высоким потолком и столами, расположенными как в амфитеатре, было заполнено студентами. В начале семестра посещаемость всегда максимальная, но постепенно пропуски становятся привычным делом, и ряды начинают пустеть.

Моё появление вызвало оживление. Аудитория откликнулась одобрительным гулом, кто-то даже засвистел.

– Смирнова, ты ли это? – раздалось с задних рядов.

За прошедший учебный год я уже привыкла к подобным приветствиям. Несмотря на то что я староста группы, в университете я чаще появлялась в джинсах и толстовке, преимущественно на практических занятиях. В дни лекций я обычно работала в кафе.

Игнорируя подколки окружающих, я лучезарно улыбнулась, исполнила шутливый реверанс и, пробираясь к своему месту, поприветствовала сокурсников:

– И я рада вас видеть, ребята!

Плюхнулась рядом с одногруппницей Ирой. За прошлый год мы крепко подружились.

– Привет! – обрадовалась подруга. – Ты чего так вырядилась?

– Привет! – ответила я. – Работаю сегодня, но выдалось окно до открытия. Решила не пропускать лекцию.

– А-а, понятно. На посвящение первокурсников пойдёшь?

– Да ну, чего я там не видела, – отозвалась я, доставая из сумки тетради и ручки.

– Слушай, на курсе новенький появился! – подозрительно быстро сменила тему подруга.

– Да ладно?

– Вон там, рядом с Прониным. Смотри какой лапочка!

Я изобразила заинтересованность, пытаясь разглядеть парня.

– Пригласи его на посвящение, а? – взмолилась Ира.

– Может, сама пригласишь? – парировала я, резко повернувшись к подруге. – Чего меня втягиваешь?

– Ну пожалуйста! – она сложила ладони в умоляющем жесте. – Я стесняюсь первая подойти.

Я нахмурилась:

– Помнишь, чем в прошлом году практически такая же ситуация закончилась? – и, не дожидаясь ответа подруги, продолжила: – Еле избавилась от назойливого ухажёра. А если и новенький подумает, что я к нему подкатываю?

В этот момент в аудиторию вошёл Игорь Александрович, наш преподаватель психологии, и всё внимание переключилось на него.

– Ну ты же не пойдёшь на вечеринку! – шепнула Ира, наклонившись ко мне. – Если он согласится, я смогу с ним познакомиться там. Так сказать, в более располагающей обстановке.

– Ладно, после пары попробую пригласить твоего лапочку, – вздохнула я с наигранной неохотой. – Только отцепись от меня и дай послушать лекцию.

– Спасибо, ты лучшая! – просияла Ира, едва сдерживая восторг, и чмокнула меня в щёку.

Следующие полтора часа пролетели незаметно. Лекция полностью поглотила моё внимание, и когда прозвенел звонок, я с сожалением собрала канцелярские принадлежности, поднялась и коротко бросила:

– Всё, мне пора!

Ира схватила меня за руку:

– Куда? А как же новенький?

Вот опять опрометчиво дала обещание, а ведь ещё нужно успеть зайти в деканат и профком.

– Ладно, – вздохнула я, окинув аудиторию взглядом.

Парень уже выходил из помещения. Я догнала его в коридоре и осторожно тронула за плечо. Новенький обернулся, а я невольно замерла. При моём росте в сто семьдесят восемь сантиметров я смотрела на сокурсника снизу вверх. Это был двухметровый широкоплечий юноша с приятной внешностью и удивительными глазами чайного оттенка, в которых сверкали вкрапления зелёных и серых искорок.

– Привет, – произнесла я немного растерянно. – Я Вера, староста седьмой группы. А тебя как зовут?

– Дима, – просто ответил он.

– Приятно познакомиться! – улыбнулась я. – Слушай, сегодня в клубе будет традиционная студенческая вечеринка. Было бы здорово, если бы ты пришёл.

– Ого, спасибо за приглашение! Конечно, приду.

Парень выглядел слегка смущённым, застенчиво улыбаясь.

– Отлично! Тогда до встречи там?

– До встречи, – кивнул он.

Новый знакомый заставлял меня смущаться и краснеть. Щёки пылали даже после того, как я поспешно удалилась, и это немного нервировало. Чтобы отвлечься, я погрузилась в дела: проверила списки, уладила пару вопросов с преподавателями.

В университетских хлопотах время летело незаметно, и когда последние дела были завершены, я взглянула на часы и вздрогнула: до открытия кафе оставалось совсем немного времени. Не теряя ни секунды, схватила сумку и бросилась к выходу. Быстро преодолев путь до заведения, влетела в служебное помещение, тяжело дыша.

Грудь вздымалась после стремительного бега, а сердце всё ещё колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках. Прислонившись к прохладной стене, я сделала несколько глубоких вдохов, чувствуя, как понемногу возвращается спокойствие. Впереди ждал рабочий день, а я ещё не успела перевести дух.

– Привет, – раздался безмятежный голос бармена.

Он стоял за стойкой, методично натирая бокалы.

– Привет, Даниил! – ответила я, медленно отходя от стены. – Сейчас только отдышусь.

– Ты зря бежала. Иван Иванович всех распустил на сегодня. Недалеко случилась авария, воду отключили на весь день.

Постепенно дыхание выравнивалось, а в голове прояснялось. Неожиданная новость словно сняла груз с плеч – можно было выдохнуть и собраться с силами.

– А ты почему не ушёл? – поинтересовалась я, присаживаясь на ближайший стул.

– Тебя ждал. Зачем телефон выключила?

– На паре была, – ответила я, доставая мобильник.

– Ну раз так вышло, может, сходим в кино? – предложил Даниил.

Коллеги давно стали почти родными, и приглашение провести время вместе показалось мне естественным. К тому же кинотеатр был рядом с кафе, и я с радостью согласилась.

Но сосредоточиться на фильме никак не получалось – мысли то и дело возвращались к новенькому. Может, всё-таки пойти на студенческую вечеринку, раз время освободилось? С одной стороны, меня смущало, что Ира тоже положила глаз на парня, и конкурировать с подругой совсем не хотелось. С другой – я никак не могла выбросить Диму из головы. В конце концов, несмотря на внутренний конфликт, я решила пойти.

После сеанса Даниил предложил прогуляться, но я, сославшись на срочные дела, быстро попрощалась и поспешила в общежитие. Мне показалось, что коллега расстроился, но мне было не до этого.

Главный корпус университета находился в самом центре города. Рядом располагались две девятиэтажные общаги, а напротив – клуб «Сфера», где проходили все студенческие мероприятия.

Поскольку времени на сборы было достаточно, я перемерила наряды всех соседок по этажу. В общежитии обмен одеждой давно превратился в привычную традицию.

После нескольких экспериментов выбор был сделан. Я остановилась на узких джинсах, идеально подчёркивающих силуэт, и бирюзовом топе с открытыми плечами. Ткань мягко облегала фигуру, выгодно выделяя талию и изящную линию шеи.

С причёской решила не мудрить и собрала волосы в небрежный пучок, намеренно оставив несколько свободных прядей, которые игриво обрамляли лицо. Добавила лаконичный акцент – жемчужные гвоздики в ушах – и нанесла полупрозрачный блеск для губ, придающий лицу лёгкое сияние.

Бросила взгляд в зеркало. В отражении на меня смотрела высокая, стройная брюнетка с пронзительно-карими глазами, в которых плясали озорные искорки. На губах играла улыбка, от которой на щеках появлялись едва заметные ямочки.

Образ получился именно таким, как мне хотелось. Я выдохнула, поймала свой взгляд в зеркале и улыбнулась: можно идти.

На крыльце меня остановил изрядно выпивший Лёха Мезенцев, староста параллельной группы.

– Верка, ну ты сегодня огонь! – расплылся он в улыбке. – Может, забудем про эту вечеринку и вдвоём затусим?

Стало очевидно, что Лёха не смог пройти фейсконтроль и теперь пытался найти компанию для продолжения вечера.

– Спасибо за комплимент и предложение, но я, пожалуй, откажусь, – вежливо ответила я.

– Ну и зря! – он заговорщицки подмигнул, беря меня под руку. – Знаешь, есть древнее поверье: староста должна встречаться только со старостой!

Я посмотрела на парня и улыбнулась:

– Ты сейчас на себя намекаешь?

– Смейся-смейся! Потом сама ко мне прибежишь, а я ещё подумаю, стоит ли соглашаться! – надулся он.

– Ну теперь понятно, что нет смысла даже пробовать, – со смехом ответила я и, ловко вывернувшись, сбежала по ступенькам.

Звуки танцевального трека и весёлые голоса становились всё громче по мере того, как я приближалась к клубу.

Охранник на входе мельком взглянул на меня и кивнул, пропуская без лишних вопросов. Я шагнула внутрь, и меня тут же окутало тёплой волной клубного воздуха. Музыка ударила по ушам, заставляя сердце биться в такт басам. Разноцветные лучи света плясали на стенах.

Я на мгновение остановилась у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку и разноцветной иллюминации, а затем медленно двинулась вперёд, лавируя между танцующими людьми, надеясь наконец увидеть знакомое лицо среди этого праздничного хаоса.

Спустя буквально минуту взгляд выхватил фигуру Димы: он стоял в глубине зала рядом с Ирой. Они увлечённо о чём-то беседовали, то и дело заливаясь искренним смехом. По их непринуждённым жестам и тёплым улыбкам было очевидно, что им действительно хорошо вместе.

Внутри что-то неприятно сжалось, и настроение, ещё минуту назад приподнятое, безнадёжно испортилось. Я невольно сжала кулаки, пытаясь унять внезапную волну раздражения.

В этот момент Дима посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и на долю секунды в его глазах промелькнуло удивление, а может, и что-то ещё. Я не стала разбираться. Резко развернувшись, твёрдым шагом направилась к гардеробу, стараясь не обращать внимания на разочарование, разливающееся в груди.

Уже у выхода парень окликнул меня:

– Вера, подожди!

Я застыла на месте, остро стыдясь своего нелепого порыва. Уверенность, с которой я вошла в клуб, испарилась без следа, и это раздражало ещё больше. Слыша, как Дима приближается сзади, я, не оборачиваясь, выпалила первое, что пришло в голову:

– Просто вспомнила, что у меня есть срочные дела.

Он подошёл вплотную.

– Можно хотя бы проводить тебя?

Я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал безразлично:

– Как хочешь.

Толкнула дверь и вышла на улицу. Дима последовал за мной. Тёплый сентябрьский вечер дышал свежестью, в воздухе плавали тонкие ароматы бабьего лета.

Молчание затягивалось. Я лихорадочно искала повод, чтобы объяснить свой поспешный уход из клуба, но мысли разбегались. В отчаянии я завела разговор о первом, что попалось на глаза, стараясь придать голосу непринуждённый тон.

– Интересно, что здесь будет?

Между клубом и общежитием раскинулась масштабная стройка. К зданию «Сферы» пристраивали новое сооружение. Грубые бетонные блоки резко контрастировали с нарядным, тщательно продуманным фасадом праздничного заведения.

Дима улыбнулся:

– Клуб, похоже, расширяют. Поговаривают, что пристраивают помещение под боулинг и бильярд.

– Ого, серьёзно?

– Ну да. Представляешь, друзья рассказывали, что через стройку бесплатно пробираются на вечеринки.

Я скосила глаза, придав голосу игривую строгость:

– А ты, значит, по стройкам не шастаешь?

– Да всё как-то не получается, – пожал он плечами. – Дел много.

– И что же у тебя за дела в восемнадцать лет? – шутливо спросила я.

Мы шли по тихой улице, фонари отбрасывали на асфальт тёплые пятна света. Дима вдруг замедлил шаг, словно подбирая слова.

– Слушай, я давно никому этого не рассказывал… В общем, у меня всё не так просто в жизни было, – начал он чуть смущённо.

Я покосилась на него, но промолчала, видно было, что ему нужно выговориться.

– Когда мне десять стукнуло, отец просто взял и ушёл. Собрал вещи и испарился.

Он замолчал, глядя куда-то вдаль. Я невольно придвинулась ближе.

– Мама тогда беременная была и совсем расклеилась. Депрессия, все дела. А когда братик родился, она сразу погрузилась с головой в работу и дома почти не появлялась.

– Ничего себе история! А кто за вами присматривал? – осторожно спросила я.

– Бабушка к нам переехала. Но через два года серьёзно заболела и слегла. – Дима потёр переносицу. – В общем, пришлось резко повзрослеть.

– Это как? – не поняла я.

– Да вот так. Готовить, убирать, за бабушкой ухаживать, с братом сидеть, в школе объясняться за прогулы. – Он усмехнулся. – Поначалу думал, что сдохну от усталости. А потом как-то втянулся. Научился всё по часам расписывать, деньги считать, с преподавателями договариваться.

– И ты один всё это тянул? – в моём голосе невольно прозвучало восхищение.

– Не совсем, конечно. Мама старалась помогать. Но в основном всё держалось на мне.

– Как ты смог выстоять? – вырвалось у меня.

– А куда деваться? – он пожал плечами. – Когда выбора нет, как-то справляешься. Иногда хотелось всё бросить, конечно. Но потом думаешь: а кто, если не я?

Я шла рядом, пытаясь представить, каково это – в двенадцать лет стать главным во всей семье.

– Сейчас полегче, – продолжил он. – Брат подрос, бабушка восстанавливается. Но тот период меня точно изменил.

– Ты крут, – честно сказала я. – Я бы, наверное, не справилась.

Он засмеялся:

– Да ладно, ничего особенного. Просто жизнь такая.

Разговаривая с Димой, я всё сильнее ощущала внутреннее волнение. В отличие от большинства моих знакомых парней, он был совершенно другим человеком. В нём не было ни капли напускной важности, ни одной грубой шутки, ни малейшего желания казаться лучше, чем он есть на самом деле.

Вместо этого – спокойная уверенность и внутренняя сила. Парень не пытался произвести впечатление, не строил из себя того, кем не являлся.

В каждом его движении, в каждом слове чувствовалась естественность и неподдельная доброта, а глаза светились теплотой и искренностью.

Дима не был похож на тех сверстников, которые постоянно жалуются на жизнь или ищут, на кого бы переложить свои проблемы. В нём чувствовалась настоящая зрелость: он умел отвечать за слова, справляться с трудностями и не прятаться от ответственности.

Рядом с ним было удивительно уютно, как в прохладный осенний вечер, когда за окном дождь и ветер, а ты сидишь в мягком кресле под тёплым пледом с чашкой ароматного чая, ощущая покой и защищённость, которые редко удаётся испытать в суете повседневности.

– Прости, загрузил тебя своими проблемами, – вдруг смутился он, видимо, решив, что я замолчала от неловкости.

– Да ты что! – поспешно возразила я. – Наоборот… Впечатлена.

– Не слишком тебя задерживаю? – осторожно спросил парень.

Я на секунду зависла, потом до меня дошло, что он имеет в виду мои «срочные дела».

– Да нет, ничего такого. Может, ещё погуляем?

– Давай! – согласился Дима.

Мы не спеша шли по тропинке и, сами того не заметив, оказались в парке. Вечерняя тишина окутывала нас, лишь изредка нарушаемая шорохом опавших листьев под ногами и далёкими голосами прохожих.

– Слушай, а ты вообще чем увлекаешься? – спросила я, поглядывая на Диму.

– Да много чем, – он пожал плечами. – В университете, конечно, голова кругом от учёбы, но время на себя тоже нахожу. Музыку обожаю. А ты?

– О, музыка – это моя страсть! – оживилась я. – Сейчас вот фанатею от инди-рока.

– Инди-рок? Неплохо! – он улыбнулся. – Я тоже его люблю. Но ещё обожаю джаз, особенно когда надо сосредоточиться.

– Серьёзно? – я искренне удивилась. – Не ожидала. А мне вот джаз кажется слишком взрослым, что ли. Хотя надо попробовать вникнуть.

– Попробуй! – засмеялся он. – Особенно если с хорошим настроением и в уютной обстановке. А ещё знаешь, что круто? Когда находишь песню, которая бьёт прямо в точку, будто она про тебя.

– Точно! – я энергично закивала. – У меня такое было с одной балладой. Сидишь, слушаешь, и словно время замирает.

– Понимаю, – кивнул он. – А из фильмов что любишь?

Я на мгновение задумалась.

– Больше всего фанатею от психологических триллеров и авторского кино. Ну и ромкомы иногда смотрю, когда хочется чего-то лёгкого. А ты?

– Аналогично! – он широко улыбнулся. – Триллеры обожаю, особенно когда сюжет закручен так, что конец не предугадаешь. А ещё уважаю научную фантастику. Недавно пересмотрел «Интерстеллар», до сих пор под впечатлением.

– Я тоже его обожаю! – воскликнула я. – Там и картинка крутая, и смысл глубокий. Ты заметил, как там время показано?

Ага, – он оживился. – Это вообще фишка фильма. Я потом ещё читал про теорию относительности, чтобы лучше понять.

– Серьёзно?! – я не смогла сдержать восхищения. – Ты ещё и физику разбираешь?

– Ну, не то чтобы эксперт, – парень слегка покраснел. – Просто интересно стало, как всё это работает. А ты чем увлекаешься помимо кино и музыки?

– Читаю много, – призналась я. – В основном современную прозу и нон-фикшен. А ты читаешь?

– Конечно! – он кивнул. – Люблю фантастику и приключения. Недавно закончил «451° по Фаренгейту» – мощно, аж мурашки по коже.

– О-о-о, Брэдбери – это классика! – я хлопнула в ладоши. – Мы его в школе проходили, но я недавно перечитала – совсем другие ощущения.

– Вот-вот! – он засмеялся. – С возрастом книги иначе воспринимаются.

– Согласна! – я улыбнулась.

– А из еды что любишь?

– Хм… – я задумалась. – Обожаю итальянскую кухню – пасту, пиццу, ризотто. А ещё азиатскую – лапшу, роллы, том-ям. А ты?

– У нас вкусы совпадают! – он рассмеялся. – Я тоже фанат итальянской и азиатской кухни.

– Может, тогда как-нибудь вместе что-то приготовим? – предложила я.

– Отличная идея! – он подмигнул.

Мы присели на скамейку. Вечерний парк окутывал нас мягким полумраком, а уличные фонари создавали уютную атмосферу.

– Какие у тебя любимые цветы? – неожиданно спросил Дима, повернувшись ко мне.

– Тюльпаны, – ответила я, даже не задумавшись. – Особенно розовые. Они такие нежные.

– Сейчас! – его глаза загорелись, он резко вскочил со скамейки и метнулся к ближайшей клумбе.

Через минуту Дима вернулся, сияя, как ребёнок, который только что нашёл клад. В руках он держал небольшой букет ярко-оранжевых бархатцев с сочными зелёными листьями.

– Прости, тюльпанов нет, – с наигранной грустью в голосе произнёс он. – Но вот! Думаю, они тоже ничего.

Я уставилась на букет и не выдержала. Заливисто рассмеялась, прикрывая рот ладонью:

– Ну ты даёшь! – сквозь смех проговорила я. – Не тюльпаны, конечно, но тоже очень мило. Спасибо!

Парень скромно пожал плечами.

За разговорами мы и не заметили, как небо на востоке подёрнулось бледно-розовой дымкой. Дима проводил меня до общежития. В предрассветной тишине даже наши тихие голоса казались особенно отчётливыми.

– Придёшь в университет? – спросил он, чуть наклонив голову.

Я вздохнула:

– Нет. Сегодня работаю целый день, в пятницу – до шести, а в выходные уезжаю к родителям.

– Жаль, – в его голосе прозвучала неподдельная грусть. – Значит, увидимся только в понедельник?

Мне вдруг стало до боли обидно от мысли, что следующие несколько дней пройдут без него. Внутри всё сжалось, и я, собравшись с духом, выпалила:

– Слушай, приходи ко мне завтра вечером? Часов в семь? Поужинаем вместе, а потом можно прогуляться. Придёшь?

Лицо Димы мгновенно преобразилось, глаза засияли, на губах заиграла такая тёплая улыбка, что у меня сердце ёкнуло.

– Конечно! С удовольствием! – он шагнул чуть ближе. – Давай обменяемся телефонами, чтобы точно не потеряться.

Я кивнула, достала смартфон и протянула. Новый знакомый быстро вбил свой номер, сделал тестовый звонок и сохранил мой контакт.

– Давай, я тебе ещё домашний запишу? – предложил Дима.

– Ого, ими ещё кто-то пользуется? – удивилась я.

Парень усмехнулся:

– Бабушка у меня консервативных взглядов. Ни в какую не хочет расставаться с прошлым.

Я не стала возражать. Парень записал номер и вернул мне смартфон. В следующую секунду повисла пауза. Я переступила с ноги на ногу, чувствуя, как нарастает неловкость:

– Ну я, наверное, пойду.

Дима кивнул, слегка смущённо:

– Пока.

– Пока, – ответила я и направилась к двери.

Но не сделала и пары шагов, резко развернулась. В тот же миг Дима приблизился ко мне, обнял и поцеловал – медленно, нежно и чувственно. Это было волшебно.

Когда он отстранился, я едва удержалась на ногах. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь двор. Меня переполняло ощущение головокружительного счастья.

Я лишь коротко кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Развернулась и бросилась в здание общежития. Не оборачиваясь, помчалась вверх по лестнице и остановилась, только когда оказалась в своей комнате.

Хотя до работы оставалось ещё несколько часов, уснуть так и не получилось. Я лежала с открытыми глазами, а в голове, словно киноплёнка, прокручивались кадры прошедшей ночи – каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение. Сердце трепетало от странного, почти нереального ощущения.

В кафе я буквально летела, ноги едва касались земли. Улыбка сама по себе цвела на лице, и её уже невозможно было стереть. Я то и дело невольно касалась пальцами губ, вспоминая наш прощальный поцелуй, и от этого внутри разливалось тёплое, пьянящее чувство.

Несмотря на бессонную ночь, день пролетел удивительно легко. Всё получалось словно бы само собой: задачи решались быстро, разговоры складывались непринуждённо, даже рутинные дела казались не обременительными, а почти приятными. Время текло незаметно, наполненное тихим, радостным ожиданием.

Вечером раздался звонок от Димы, и у меня внутри всё замерло от приятного предвкушения.

– Всё в силе на завтра? Или планы изменились? – в его голосе слышалась лёгкая тревога.

Я улыбнулась, чувствуя, как теплеет на душе:

– Конечно, в силе! Очень жду нашей встречи.

– Отлично, – его голос сразу стал более уверенным. – Тогда до завтра?

– До завтра, – повторила я и в этот момент осознала, что даже несколько часов ожидания кажутся невыносимо долгими.

Глава 2

В пятницу я проснулась ещё до будильника. Потянулась в постели, чувствуя приятную бодрость. Утреннее солнце пробивалось сквозь занавески и заливало комнату ярким светом. Настроение было отличным.

Я не спеша умылась, тщательно подобрала одежду и, выйдя на улицу, невольно улыбалась прохожим. Многие улыбались в ответ.

В кафе время летело незаметно. Рабочий день набирал обороты: столики заполнялись, кухня работала в ритме джаз-банда, а я ловко лавировала между гостями – успевала и принимать заказы, и шутить с постоянными посетителями.

Уже подходил к концу бизнес‑ланч, когда меня окликнула Ада Григорьевна – частая гостья нашего заведения. Солидная, грузная женщина с неизменно ярким макияжем и повелительными нотками в каждом жесте, она всегда привлекала внимание, едва переступив порог заведения.

– Вера, присядь, пожалуйста. Поговорить нужно.

По правилам официантке нельзя садиться за стол к гостям, но в зале уже никого не осталось. Я немного поколебалась, но всё‑таки присела.

– Слушаю вас, – сказала я, стараясь вести себя вежливо, но сдержанно.

Ада Григорьевна внимательно посмотрела на меня, словно оценивая заново.

– Знаешь, я уже год за тобой наблюдаю. Ты так изменилась. Появилась в тебе какая‑то глубина, что ли.

Я слегка растерялась, но улыбнулась:

– Спасибо, конечно. Только не совсем понимаю, к чему вы клоните.

Она задумалась, будто решая, как лучше сформулировать мысль.

– Я занимаюсь авторской вязаной одеждой. И хочу предложить тебе стать лицом своего бренда.

Несколько секунд я просто смотрела на неё, пытаясь осмыслить слова.

– Вы имеете в виду ходить по магазинам и предлагать вещи на продажу? – наконец спросила я, всё ещё не веря в то, что услышала.

Ада Григорьевна рассмеялась:

– Нет‑нет, хотя идея, кстати, неплохая. – Она сделала паузу, явно наслаждаясь моментом. – Я сейчас работаю над каталогом. Хочу, чтобы ты стала моделью моего ателье.

Предложение повергло меня в изумление. Мысль о карьере в индустрии моды никогда меня не посещала.

– Но у меня ведь совсем нет опыта, – пробормотала я, чувствуя, как внутри нарастает волна сомнений.

Наверное, всё это слишком явно отразилось на моём лице. Ада Григорьевна тут же добавила:

– Я не жду, что ты решишься прямо сейчас. Через пару недель я улетаю в рабочую командировку, а когда вернусь, мы ещё поговорим. А пока вот, – она достала из сумки визитку и положила передо мной. – Возьми.

Тон её голоса ясно дал понять: разговор окончен.

Женщина давно ушла, а я всё продолжала мысленно возвращаться к её словам. Предложение Ады Григорьевны не укладывалось в голове: будто она говорила вовсе не со мной. Но внутри теплилось странное волнение, не похожее на страх. День определённо задался, и я даже не заметила, как подошла к концу рабочая смена.

Вечером кафе закрывалось на спецобслуживание. Готовился грандиозный банкет по случаю дня рождения владельца. Иван Иванович в компании трёх солидных мужчин уже обосновался за центральным столиком, проверяя детали предстоящего торжества.

Я подошла, чтобы принять заказ.

– Знакомьтесь. Это Вера, моя лучшая сотрудница, – гордо представил меня руководитель. – Это тот самый случай, когда женщина не только красива, но и умна.

Похвалы начальника не были для меня в новинку. За время работы я доказала, что на меня можно положиться, и Иван Иванович это ценил.

Когда искала подработку после поступления в университет, решила заглянуть в кафе недалеко от общежития. Первое впечатление было удручающим: тусклое освещение, потрёпанные скатерти, полупустой зал. К тому моменту почти весь персонал разбежался. В кафе остались только бармен Даниил с его фирменными коктейлями и повар Алик – добродушный умелец с золотыми руками.

Мы втроём взялись поднимать заведение. Остаток лета работали без выходных: наводили порядок, придумывали новые блюда, привлекали клиентов через соцсети. Иногда даже оставались ночевать в подсобке.

Постепенно кафе преобразилось. Мы освежили интерьер, создали новое меню, запустили бизнес‑ланч. Именно тогда я поняла, что могу добиться большего, чем просто подрабатывать между парами.

В общежитии я познакомилась со студентом из Китая – Веньяном Чжао. Он стал местной знаменитостью, устраивая кулинарные мастер‑классы на общей кухне. Его готовка всегда собирала толпу.

Мне пришла идея позвать Веньяна работать в кафе. Он согласился и привёл напарника. Буквально за две недели они составили меню с аутентичными блюдами, и поток посетителей вырос.

Вскоре я уже не справлялась одна. Разместила в общежитии объявление о наборе официанток и отобрала трёх активных студенток. Девчонки составили удобный график, и команда быстро сработалась.

Кафе начало приносить прибыль. Но мы с Веньяном не остановились на достигнутом. Предложили владельцу запустить доставку китайской еды в коробочках – такую услугу в городе ещё никто не предлагал. Сначала развозил заказы сам хозяин, потом подключил сына, а позже пришлось нанять курьеров.

Благодаря нашим усилиям кафе стало популярным местом, а я из простой официантки превратилась в ключевую фигуру в команде.

Комплименты, безусловно, грели душу, но я невольно смутилась. Щёки предательски заалели, и я поспешила перевести внимание на заказ. А затем передала его подоспевшей сменщице и засобиралась домой, предварительно заглянув на кухню.

– Веня, ты приготовил, что я просила?

– Верочка, конечно! Всё сделал в лучшем виде! – с тёплой улыбкой ответил Веньян, протягивая аккуратно упакованный пакет с коробочками.

Его русский по‑прежнему звучал с очаровательным акцентом, но мы давно научились понимать друг друга без лишних слов.

– Спасибочки! – я невольно рассмеялась и, поддавшись порыву, чмокнула его в щёку. – Ты просто супер!

Веньян наигранно смутился, а в глазах мелькнула искра удовольствия.

Я быстро прошла в подсобку, приняла душ и переоделась. Перед уходом ещё раз забежала на кухню. Алик как раз выкладывал на блюдо свежую порцию закусок, а Веньян протирал рабочие поверхности. Оба выглядели довольными.

– Ну всё, я побежала! Вы здесь без меня не скучайте!

Посылая коллегам воздушные поцелуи, выскользнула за дверь и поспешила в общагу. С каждым шагом на душе становилось всё радостнее.

Дима должен был прийти через час. Времени как раз хватало, чтобы привести себя в порядок.

В половине седьмого я обнаружила, что закончились салфетки. С досадой чертыхнувшись, я поспешила в магазин неподалёку от общежития.

Погружённая в мысли о предстоящем свидании, я почти ничего не замечала вокруг.

– Вера! – раздался вдруг голос вахтёра Нины Степановны.

Я обернулась. По выражению лица стало понятно: она уже что‑то спросила и ждёт ответа. Времени на раздумья не было. Я машинально кивнула, надеясь, что этого будет достаточно.

К счастью, мой жест удовлетворил женщину, и она потеряла ко мне интерес, а я, выдохнув с облегчением, поспешила в магазин.

Буквально через пять минут я вернулась, но вахтёра на рабочем месте уже не оказалось. Я лишь усмехнулась про себя. Обычно Нина Степановна редко покидала пост, слыла человеком предельно бдительным. Но раздумывать об этом было некогда – нужно было успеть подготовиться к приходу Димы.

В назначенное время парень не появился. Я то и дело бросала тревожные взгляды на безмолвный телефон, а в четверть восьмого не выдержала и сама ему позвонила. В ответ раздался лишь бесстрастный голос автоответчика.

Сердце неприятно сжалось. Я пыталась придумать хоть какое‑то объяснение: сломался телефон, сел аккумулятор, неожиданно задержали на учёбе. Но ни одна из версий не казалась достаточно убедительной.

В комнате стало вдруг тесно, и я вышла в коридор, чтобы немного проветрить голову, и почти сразу столкнулась с Машкой, моей соседкой.

– О, Верка! Привет! – бодро окликнула она, увлекая меня назад в комнату.

– Привет, – я попыталась улыбнуться, но получилось криво. – Ты же говорила, что только в понедельник вернёшься? – спросила я, цепляясь за любой повод отвлечься от тревожных мыслей.

– Да я всего на минутку – за купальником! – Машка ловко выудила из шкафа нужную вещь. – Мы с Максом на базу отдыха собираемся!

Она уже направилась к выходу, но вдруг остановилась на полпути, будто что‑то вспомнила. Помедлив секунду, махнула рукой:

– Ладно, всё, я убежала!

– Удачи! – крикнула я ей вслед.

Не успела я закончить фразу, как раздался телефонный звонок.

– Вера, привет! – в трубке зазвучал взволнованный голос Ульяны, моей сменщицы. – Здесь такое творится. Мы с Наташей вдвоём совсем не справляемся. Может, выйдешь помочь? Иван Иванович обещал хороший бонус!

Я замерла, глядя на часы. Время будто замедлило ход. С одной стороны – разбитые ожидания и тягостное чувство неопределённости, с другой – работа, где меня действительно ждут.

– Уля, я через минуту перезвоню. Ладно? – тихо ответила я.

– Конечно! – с облегчением выдохнула она.

Я ещё раз набрала номер Димы, но телефон по‑прежнему был выключен. Сердце сжалось от горького разочарования. Настроение окончательно испортилось. Сидеть в пустой комнате, погружаясь в мрачные мысли, не хотелось.

Я глубоко вздохнула, взяла себя в руки, позвонила Ульяне и сообщила, что спешу на подмогу.

На следующий день рано утром я уехала к родителям в область. Но общество близких людей не принесло облегчения – перед глазами снова и снова всплывала картина вчерашнего вечера и тщетные попытки найти хоть какое‑то объяснение.

Я старалась не думать о случившемся, отвлекалась на разговоры с мамой, помогала отцу в гараже, но обида всё равно возвращалась. Все выходные я то и дело поглядывала на телефон, но экран оставался тёмным – Дима так и не позвонил.

Мне очень хотелось набрать его номер, высказать всё, что накипело, дать выход обиде и растерянности. Но гордость и уязвлённое самолюбие всякий раз останавливали меня. Я сжимала телефон в руке, набиралась смелости для звонка и снова откладывала трубку, не в силах переступить через себя.

В конечном итоге в воскресенье я вернулась в общежитие расстроенная и подавленная. Весь день бродила как в тумане, перебирая в голове возможные причины его молчания.

Но к вечеру волна обиды сменилась жгучей злостью. Я выпрямилась, крепко сжала кулаки и твёрдо решила прекратить думать о парне. Его молчание, его внезапное исчезновение без объяснений – всё это больше не имело значения. Кто он вообще такой? Просто человек, возомнивший о себе невесть что.

Перед сном я приняла решение не обращать на сокурсника никакого внимания. Ни взгляда, ни слова, ни намёка на интерес. Будто ничего и не было. Успокоившись, я наконец закрыла глаза и погрузилась в небытие.

Сон оказался тревожным, тяжёлым, словно пропитанным сыростью. Я стояла перед мрачным зданием из серых бетонных блоков, окутанным густым, почти осязаемым туманом. Холод пробирал до костей, а тишина давила на уши. Вдруг в проёме входа мелькнула фигура. Было слишком темно, чтобы разглядеть лицо, но по силуэту я сразу узнала Диму. Он шагнул вперёд и пронзительно закричал:

– Вера!

Я вздрогнула и резко села в постели, тяжело дыша. В комнате стояла глухая ночная тишина. Дрожащими руками взяла телефон и посмотрела на время – два часа пятнадцать минут. Сердце колотилось, а в груди разрасталась непонятная тревога, будто эхо того крика всё ещё висело в воздухе.

Я ворочалась в кровати до самого утра, то проваливаясь в тревожную дрёму, то снова просыпаясь. Сон не принёс отдыха, только оставил горький осадок и странное предчувствие, от которого никак не удавалось избавиться.

Около семи утра в комнату ввалилась Машка.

– Верка, ты спишь? – приглушённо спросила она, плюхаясь на кровать и стягивая кроссовки.

– Нет, – ответила я, приподнимаясь на локте.

– Слушай, в пятницу к тебе парень приходил. Такой темноволосый, симпатичный.

Я насторожилась:

– Какой парень?

– Не знаю, я его раньше не видела! – пожала плечами Маша. – Короче, Нина Степановна его не пропустила. Сказала, что ты полчаса назад на работу ушла. А я как раз в общагу заходила и всё это видела. Он попросил передать, что будет ждать тебя у клуба. Я хотела сказать, честно! Но сильно торопилась, закрутилась… В общем, забыла. Прости, а?

В голове мгновенно всплыла картина: я выбегаю в магазин, вахтёрша что‑то говорит, а я на автомате киваю. А потом возвращаюсь, а Нины Степановны уже нет на месте. Получается, она тогда спрашивала, иду ли я на работу, а я подтвердила кивком. Но то, что почти сразу вернулась, осталось незамеченным.

Я сидела, уставившись на девушку, и не могла вымолвить ни слова. Внутри всё перевернулось.

– Ну ты чего? Не переживай так! Знаешь, как говорят? Если парня немного бортануть, он только послушнее становится, – Маша наклонилась ко мне, пытаясь разрядить обстановку.

Но я уже её не слышала. Всё стало ясно: Дима не игнорировал меня, просто не смог попасть в общежитие. Наверняка возникли проблемы с телефоном, раз он не предупредил.

Охваченная чувством вины, я поняла, что поспешила с выводами.

Несмотря на то что до занятий было ещё далеко, мне срочно нужно было выйти на воздух. Я быстро оделась и выбежала из общежития. Не раздумывая, бросилась в университет.

Ступени главного корпуса казались бесконечными. С каждым шагом сердце билось всё чаще. На крыльце замерла, вглядываясь в лица студентов. Время словно застыло. Я то и дело бросала взор на часы. Стрелки приближались к девяти, а Димы всё не было. Предчувствие беды заставляло сердце колотиться как бешеное.

Я достала телефон и набрала его номер. Снова тот же результат – «абонент недоступен». Попыталась дозвониться на домашний, но механический голос сообщил:

– На вашем счету недостаточно средств для совершения вызова.

– Да чтоб тебя! – вырвалось у меня.

Бросилась в фойе общежития к таксофону. Трижды набрала номер, но в ответ только длинные гудки. Никто не отвечал.

Тогда я устроилась на подоконнике, напротив, и начала методично звонить каждые десять минут. Около полудня мои попытки увенчались успехом – в трубке раздался голос пожилой женщины.

– Здравствуйте! Можно Диму к телефону? – быстро проговорила я.

– А кто его спрашивает? – настороженно отозвалась собеседница.

Голос женщины был тихим и наполненным глубокой печалью. Я на мгновение замешкалась.

– Это важно? Просто позовите его к телефону, пожалуйста.

– Он в анатомке.

Слово «анатомка» резануло слух.

– А где это? Можно его навестить? Скажите, в какое время… – начала я.

Женщина оборвала меня:

– Убили его…

Ноги подкосились, и я прислонилась к стене, чтобы не упасть.

– Извините… – прошептала я и повесила трубку.

Конечности словно одеревенели, движения стали медленными и скованными. Доковыляла до подоконника, опустилась на него и уставилась в одну точку. Вокруг суетились люди, а я оставалась неподвижной.

– Вера, ты чего тут сидишь? – услышала я голос соседки по комнате.

Я подняла взгляд на девушку и протянула ей свой телефон:

– Маша, позвони по этому номеру. Узнай, что случилось. Мне сказали, что Дима убит. Может, это какая‑то ошибка?

Маша без лишних вопросов взяла смартфон и подошла к таксофону. Я осталась на подоконнике, нервно сжимая пальцы.

Через несколько минут соседка вернулась, избегая моего взгляда.

– Бабушка сама мало что знает, – тихо произнесла она. – Сказала, что утром его нашли на стройке возле клуба. Похороны в среду.

Помолчав, Маша осторожно спросила:

– Это тот парень, который приходил в пятницу?

Я кивнула, поднялась с подоконника и растерянно огляделась. Ориентироваться в пространстве стало неожиданно сложно. Девушка подошла ближе и взяла меня под руку.

– Пойдём, я тебя провожу, – мягко сказала она.

Я послушно поплелась за Машей.

Следующие два дня прошли как в тумане. Я не помнила, где была и чем занималась.

Пришла в себя только утром в среду и сразу направилась в деканат. Устало опустилась на стул в приёмной напротив секретаря.

– Здравствуйте, Софья Сергеевна, – произнесла я.

– Здравствуй, Вера! – откликнулась женщина, откладывая бумаги. – С тобой всё в порядке? Выглядишь не очень.

– Вы знаете, что произошло с Березиным? – с трудом выговорила я, нервно теребя край толстовки.

Софья Сергеевна отложила ручку.

– Его в понедельник утром рабочие на стройке нашли.

Я сглотнула, чувствуя, как холодеют ладони.

– А с чего решили, что это он? – спросила я, цепляясь за надежду.

– У парня студенческий билет нашли, так что личность установили сразу. У нас запросили телефон для связи с родственниками. Мать опознала.

Внутри что‑то оборвалось. Я сжала пальцы, пытаясь сдержать дрожь.

– А как это случилось? – едва слышно спросила я.

– С перекрытия сорвался в шахту лифта, – Софья Сергеевна понизила голос. – Неудачно упал – спиной на бетонные опоры.

У меня потемнело в глазах, и никак не получалось сглотнуть ком в горле.

– Он сразу умер? – прошептала я.

Софья Сергеевна нервно сняла очки:

– Вот в этом и заключается самый страшный момент. Оказалось, он пропал ещё в пятницу, а судмедэксперты установили, что смерть наступила между двумя и тремя часами ночи с воскресенья на понедельник.

Я молча кивнула, чувствуя, как мир вокруг теряет чёткость. Медленно, словно во сне, поднялась со стула и направилась к выходу. Движения были скованными, каждое требовало невероятного усилия. Не проронив ни слова и даже не попрощавшись, я вышла из кабинета.

Сердце сжималось так, что я едва дышала. Оно то замирало, то снова начинало биться, и каждый удар отдавался болью в груди и в висках. Пока я жила своими обидами и уязвлённым самолюбием, Дима умирал медленно и мучительно. Два дня он пролежал в темноте и холоде с повреждённым позвоночником, не в силах пошевелиться или позвать на помощь. И рядом не было никого.

Я прислонилась к стене, чтобы не упасть. Мир терял чёткость: звуки становились глухими, цвета – блёклыми. В сознании пульсировала единственная мысль, запоздалая и бесполезная: время ушло. Всё было кончено.

Решив действовать, я зашла в общежитие и направилась к таксофону. Руки дрожали так, что с первого раза не смогла попасть пальцем в нужные цифры. Наконец у меня получилось набрать номер. Когда трубку сняли, я с трудом выговорила, зачем звоню. Женщина без лишних вопросов продиктовала адрес, который я наскоро записала на клочке бумаги.

По пути я заглянула в цветочный киоск. Купила десять белых роз. Продавец что‑то спросила про упаковку, но я только мотнула головой: сейчас это не имело значения.

Дождавшись автобуса, я забралась внутрь и прижала букет к груди, словно он мог защитить меня. Взгляд скользил по окну, но вместо улиц и домов я видела лишь размытые пятна.

Выйдя на нужной остановке, я оказалась в осеннем сквере. Он встретил меня шуршанием опавших листьев и резким ветром, мгновенно пробравшимся под куртку. Я шла, не замечая ничего вокруг, не чувствуя ног, с каждым шагом приближаясь к тому, чего боялась больше всего.

Когда до нужного дома оставалось всего несколько метров, я замерла. Поняла, что не могу и не хочу видеть Диму мёртвым. Мне важно запомнить его живым, смеющимся, полным энергии.

Опустившись на холодную скамейку, я достала телефон. Он тут же завибрировал.

– Вера? – в голосе Даниила звучало явное беспокойство. – Ты где пропадаешь? Девчонки говорят, у тебя что‑то случилось?

– Всё нормально, – прошептала я, сама понимая, насколько фальшиво это звучит.

– У меня сегодня выходной, но пришлось заехать на работу. Я сейчас недалеко от общаги. Может, встретимся, поговорим?

Внезапно что‑то внутри меня надломилось. Слёзы хлынули потоком, горло сжалось и стало трудно дышать. Я не могла вымолвить ни слова.

– Вера! – голос Даниила сделался резким, тревожным. – Что происходит? Где ты? Говори немедленно!

Сквозь рыдания я кое‑как объяснила, где меня можно найти.

– Сиди на месте! – скомандовал приятель твёрдо. – Я выезжаю. Буду через десять минут, максимум пятнадцать. Поняла?

Я только кивнула, хотя он не мог этого видеть. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев. Розы лежали рядом, белоснежные лепестки казались неуместными в этом сером, холодном мире.

Только сейчас до меня в полной мере дошло, насколько меня потрясла смерть этого, по сути, почти незнакомого парня. За ту единственную ночь, что мы провели вместе, он стал мне по‑настоящему дорог. Настолько, что его утрата обрушилась на меня всей тяжестью невыразимой боли.

А хуже всего было чувство вины. Оно разъедало изнутри, нарастая с каждой секундой. В голове крутились одни и те же вопросы: «Зачем я пошла за этими проклятыми салфетками? Почему не переспросила, чего именно хотела от меня Нина Степановна? Почему не забила тревогу, когда Дима не пришёл? Почему не попыталась сразу выяснить, куда он пропал?»

Моя невнимательность, гордыня и упрямство, казалось, привели к трагедии. Я осознавала, что уже ничего нельзя исправить. Эта мысль пронзила меня насквозь, оставляя внутри лишь пустоту и жгучую боль.

Я сидела, обхватив плечи руками, раскачивалась из стороны в сторону и скулила, как побитая собака. Слёзы текли безостановочно, смешиваясь с холодным осенним ветром. Прохожие оглядывались, кто‑то замедлял шаг, но мне было всё равно. Мир сузился до этой скамейки, до невыносимого чувства потери. Каждая мелочь теперь казалась роковой ошибкой. Никак не получалось смириться с тем, что исправить уже ничего нельзя.

Я не заметила появления Даниила, пока он не присел рядом. На его лице читались растерянность и искреннее смятение.

– Что случилось? – тихо спросил он, осторожно прижимая меня к себе и мягко гладя по волосам. – Тише, тише. Всё будет хорошо…

Поскуливания перешли в громкие, безутешные рыдания.

– Ничего не будет хорошо! Ничего! Понимаешь?! – выкрикнула я сквозь слёзы.

Даниил больше не задавал вопросов. Не пытался утешать пустыми фразами. Он просто крепко обнимал меня, позволяя выплакаться. Его тепло и молчаливая поддержка постепенно пробивались сквозь стену отчаяния.

Когда рыдания утихли и я отстранилась, он спокойно произнёс:

– Поехали в кафе.

– Зачем? – всхлипнула я, пытаясь вытереть слёзы.

– Устроимся в кабинке, выпьем чего‑нибудь, и ты мне всё расскажешь. Если пожелаешь, конечно.

Мне отчаянно хотелось выговориться. Несмотря на ощущение разбитости и туман в голове, я кивнула. Всё вокруг казалось зыбким, нереальным. Мы добрались до кафе почти незаметно – я даже не поняла, как оказалась в уединённой VIP‑кабинке.

Сначала я молча пила коньяк. Даниил время от времени услужливо подливал, но не торопил, не задавал вопросов. Потом, сбиваясь и запинаясь, я начала рассказ. О знакомстве с новым сокурсником, о ночной прогулке, о чувствах и эмоциях, которые вспыхнули неожиданно и ярко. О цепочке событий, каждое из которых теперь виделось роковой ошибкой.

Слова вырывались хаотично, перемежаясь всхлипами. Я то ускорялась, то замолкала, пытаясь собраться с мыслями.

Постепенно дыхание выровнялось, дрожь утихла. В какой‑то момент я поняла, что впервые за эти дни чувствую хоть какое‑то облегчение – будто тяжёлый груз начал понемногу сходить с плеч.

– Спасибо, – тихо сказала я, глядя на Даниила. – За то, что просто был рядом.

Он слегка улыбнулся и накрыл мою руку своей.

Я потерялась во времени, переставая понимать, что происходит и где я нахожусь, то выпадая из реальности, то вновь в неё возвращаясь.

Последнее, что отпечаталось в памяти перед тем, как сознание померкло, – я сижу на кушетке в подсобке, а Дима опускается передо мной на корточки. Слёзы сами потекли из глаз. Он бережно взял моё лицо в ладони и поцеловал, мягко, осторожно, будто боялся спугнуть.

В этот миг всё вокруг перестало существовать: только его тёплые руки, дыхание и тихий шёпот, который я не могла разобрать, но чувствовала каждой клеточкой души.

Глава 3

Пробуждение оказалось мучительным. Я с трудом разлепила веки, села на кушетке и машинально убрала с лица спутанные волосы. В голове стоял гул, будто включили радио, настроенное на пустую волну, транслирующую одни шумы и помехи.

На какое‑то мгновение вспыхнула робкая надежда, что всё произошедшее – страшный сон. События последних дней, боль, отчаяние – просто кошмар, от которого я наконец очнулась. Но реальность настигла меня мгновенно, как ледяной душ, от которого не укрыться. Нет, это не ночной кошмар. Всё произошло по‑настоящему, и переписать прошлое уже нельзя.

Даниила рядом не было. В кафе царила звенящая, почти осязаемая тишина: ни голосов, ни шорохов, только моё прерывистое дыхание.

Я откинула покрывало и опустила взгляд на нижнюю часть тела. Ещё секунду назад я думала, что хуже быть просто не может. Однако жизнь, словно в насмешку, мгновенно доказала обратное.

Я была совершенно обнажена ниже пояса, а на бёдрах виднелась засохшая кровь.

Сердце пропустило удар. В горле вновь встал ком, холодный и твёрдый как камень. Мысли заметались, пытаясь сложить воедино обрывки воспоминаний, но в голове по‑прежнему стоял белый шум. Глотая слёзы, я поплелась в душ, где остервенело смывала с себя прикосновения человека, которого считала другом.

Решение пришло в голову мгновенно. Я вытерлась насухо, натянула измятую одежду, написала заявление об увольнении, просунула его под дверь закрытого кабинета руководителя и направилась к выходу.

Но в фойе столкнулась с Даниилом. Он держал в руках огромный букет. Я инстинктивно отшатнулась.

– Привет, – как ни в чём не бывало, произнёс он, протягивая мне цветы.

– Как ты мог?.. – тихо спросила я.

Эмоции словно выключились, внутри была только ледяная пустота.

– Ты была не против, – просто ответил он.

Я задохнулась от этих слов. Потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

– Я видела перед собой другого… А потом вообще ничего не помню.

Даниил безрадостно ухмыльнулся и покачал головой.

– Это самое последнее, что хотел бы услышать мужчина после ночи с женщиной.

Стоять было невыносимо тяжело. Я прислонилась к стене.

– Я доверяла тебе. Думала, мы друзья.

Даниил словно взбесился, подскочил и навис надо мной:

– Какая дружба может быть между молодым мужчиной и красивой девушкой? Вера, ты же не ребёнок!

– Я никогда не давала повода думать, что мы… – начала я, но он перебил:

– А твои улыбки, воздушные поцелуи? Ты принимала приглашения провести время вместе. Это разве не повод?

Я вжалась в стену:

– Это просто проявление дружеского отношения, я думала, мы здесь все как семья.

Он стукнул кулаком по стене, резко развернулся ко мне спиной:

– Большей глупости я никогда не слышал.

Я не верила своим ушам.

– То есть ты сейчас ведёшь к тому, что я сама виновата?

Бармен резко обернулся, посмотрел прямо в глаза:

– Я сейчас веду к тому, что люблю тебя.

Не ожидая такого, я лишь горько усмехнулась:

– Видимо, я вкладываю в понятие «любовь» совсем другой смысл.

– Что ты имеешь в виду? – сощурил глаза Даниил.

– В моём понимании воспользоваться уязвимым состоянием человека – это не любовь, – холодно пояснила я.

Он швырнул букет на пол, снова навис надо мной, уперев руки в стену:

– Ты знала его всего один день, а оплакиваешь так, будто вы двадцать лет счастливо прожили в браке!

– Это жестоко, – прошептала я, оттолкнула Даниила и, не оглядываясь, пошла к выходу.

Утреннее солнце заливало тротуары и фасады домов золотистым светом. Где‑то гудели машины, мимо спешили люди. Жизнь шла своим чередом.

Я плелась сквозь это буйство красок и звуков, еле переставляя ноги. Каждый шаг требовал невероятного усилия. Внутри не было ни эмоций, ни мыслей – одна сплошная пустота.

Путь до общежития растянулся, казалось, на целую вечность. Когда я наконец добралась до своей комнаты, сил почти не осталось. Едва за мной закрылась дверь, я безвольно опустилась на пол и свернулась калачиком, подтянув колени к груди.

Мне было жаль Диму, жаль себя, жаль утраченной способности доверять людям. Тихо заплакала и вдруг ощутила лёгкое прикосновение. Кто‑то гладил меня по волосам.

Распахнув глаза, я тут же их закрыла, легонько потрясла головой и вновь приоткрыла веки. Рядом на полу сидел Дима.

Приподнялась и уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова, а он взял меня за руку и мягко потянул к кровати.

Могу поклясться, что чувствовала всё до мельчайших деталей: прохладные губы на своём пылающем лбу, фактуру крупной вязки его свитера, когда водила пальцами по груди, тепло ладони, сжимающей мою руку.

Сознание словно отстранилось, оставив меня наедине с ощущением близости. Я замерла, боясь разрушить хрупкий миг. В этом мгновении не существовало ничего, кроме Димы и обманчивой, но такой желанной реальности.

Вскоре я уснула беспокойным сном. Сквозь дремоту, словно через толщу воды, до меня донёсся встревоженный голос:

– Верка, ты вся горишь!

С трудом разлепила веки и увидела взволнованное лицо Маши. Но сознание тут же ускользнуло, погрузив меня в спасительную тьму.

Спустя какое‑то время я снова очнулась, но открыть глаза не смогла. Вокруг звучали обрывки фраз, доносившиеся словно сквозь вату:

– Она уже сутки не встаёт…

– Температура сорок…

– У неё бред…

Окончательно очнулась я уже в больнице. Попыталась приподняться, но ни рук, ни ног не чувствовала, тело будто налилось свинцом. Соседки по палате рассказали о том, что вчера меня доставили на скорой с двусторонней пневмонией.

В тот момент я осознала: Дима, в объятиях которого я уснула, – лишь плод горячечного бреда. Сердце мгновенно сжалось от горького разочарования.

Время в стационаре тянулось бесконечно долго. Дни сливались в монотонную череду процедур и визитов врачей.

Меня навещали одногруппники и коллеги, но Даниила среди них не было, и это, безусловно, радовало.

Однажды в дверях палаты появился Иван Иванович. В накинутом на плечи халате, с озабоченным выражением лица, он подошёл к кровати, поставил на тумбочку пакет с фруктами и соком, присел на стул и достал из портфеля моё заявление на увольнение.

– Хотел с тобой поговорить, – начал он, внимательно глядя на меня. – Что случилось? Почему такое решение?

Я опустила глаза. Мужчина, видимо, истолковал это по‑своему:

– Если дело в зарплате или графике, давай обсудим. Всё можно решить.

– Нет‑нет! – я порывисто схватила его за руку. – Вы замечательный руководитель, а работа – просто мечта.

– Тогда в чём дело?

Я промолчала. Он терпеливо ждал, не сводя с меня взгляда.

– Значит, не скажешь?

– Не скажу.

– И не передумаешь? – уточнил Иван Иванович.

– Нет, – я уверенно покачала головой.

Он вздохнул, достал из портфеля конверт и протянул мне:

– Возьми.

Я машинально взяла его и вскрыла. Внутри лежала сумма, равная, навскидку, годовой зарплате.

– Это что? – подняла я взгляд на начальника.

– Твоё выходное пособие. Спасибо тебе, девочка, за всё, что ты сделала. – Он поднялся, направился к двери, но на пороге обернулся: – Если передумаешь – возвращайся. Для тебя место всегда найдётся.

– Я не передумаю.

– Хорошо. – Он кивнул. – Но если понадобится помощь, звони в любое время.

– Спасибо… – мой голос дрогнул.

Я вдруг осознала: это точка невозврата, за которой остаётся мир, где всё было знакомо и понятно. Впереди – лишь туманная даль, где придётся искать новые смыслы и заново выстраивать жизнь.

С детства я была слишком деятельной, словно боялась чего‑то не успеть. Горела изнутри, и это тепло невольно притягивало окружающих. Впервые за долгие годы у меня появилось время остановиться, заглянуть вглубь себя и обернуться на пройденный путь.

Мама часто повторяла: «Повзрослеешь – поймёшь». Раньше я не могла уловить смысл этих слов. Как осознать, что ты повзрослел? По каким критериям определить? Теперь же ответ стал очевиден.

Взросление – это не возраст и не количество прожитых лет. Это момент озарения, когда осознаёшь, что только ты несёшь полную ответственность за всё, происходящее в твоей жизни. Понимаешь, что поступки и принятые решения влияют не только на тебя, но и на судьбы тех, кто рядом.

Пережитое изменило меня навсегда. Оно научило смотреть на шаг вперёд, взвешивать каждое решение, просчитывать вероятные последствия, осознавать цену своих действий. Теперь я знала: жизнь – не гонка, а путь, где каждый выбор оставляет след.

Возвращаться ни в университет, ни в общежитие не хотелось. Я не представляла, что делать дальше, но перспектива провести несколько лет рядом с той злополучной стройкой вызывала глухую тоску. Поэтому известие о выписке я встретила без энтузиазма.

Выйдя из здания больницы, я нерешительно остановилась на крыльце. Настроение было подавленным, и погода словно нарочно подливала масла в огонь. Хмурое небо тяжело нависло над городом, грозя в любой момент разразиться дождём. На улице царили серость, промозглая сырость и какое‑то всепроникающее неуютное ощущение.

Я обречённо подумала, что выбора нет, придётся ехать в общагу. И тут вдруг мимо проходивший парень резко остановился рядом со мной.

– Вера, привет! Вот это встреча! – воскликнул он с искренним восторгом.

Молодой человек примерно моего возраста, среднего роста, чуть ниже меня. Русые волосы, серые глаза – типичная славянская внешность.

– Здравствуй, – сдержанно ответила я.

Он заметил мой недоумённый взгляд и поспешил объясниться:

– Ты что, не помнишь меня? Я Андрей Симонов, из «Радуги».

«Радуга» – загородный пионерский лагерь, где после десятого класса я работала вожатой. Но ни внешность, ни имя парня ни о чём мне не говорили. Я его не узнавала.

Андрей был так искренне рад встрече, что мне стало неловко признаваться: я совершенно не помнила, при каких обстоятельствах мы пересекались. Поэтому я поспешила поддержать разговор.

– Ты тоже был вожатым?

– Ну да, – рассмеялся он. – Пойдём, здесь недалеко кафешка. Выпьем кофе и пообщаемся.

Не успела я ничего ответить, как Андрей взял меня за руку и увлёк за собой.

В кафе было светло, тепло и уютно. Мы заказали кофе и устроились за столиком.

– Ты совсем не изменилась, разве что похудела немного, – заметил Андрей.

– Полагаю, это комплимент? – улыбнулась я.

Он снова рассмеялся и решил сменить тему:

– А что ты делала в больнице?

– Болела, – ответила я, рассеянно размешивая кофе ложечкой.

– А я свою девушку навещал. Её скоро уже выписывают, – сказал он, и в его голосе прозвучала явная радость.

Я никак не могла взять в толк, что делаю в компании этого парня. Слова не шли с языка, я не знала, как себя вести. А он болтал так непринуждённо, будто мы были знакомы сто лет. Эта разница в восприятии создавала неловкую пропасть между нами.

– Это хорошо, – выдавила я, просто чтобы заполнить паузу.

– Расскажи о себе. Где учишься, чем занимаешься? – с искренним интересом спросил Андрей.

Мне совсем не хотелось поддерживать разговор, но и резко обрывать его было неловко. Я поднялась из‑за столика:

– Давай как‑нибудь в другой раз, ладно? Мне уже пора.

Андрей тут же встал следом:

– Может, запишешь мой номер?

Пока я доставала смартфон, чтобы сохранить контакт незнакомого человека, звонить которому я точно не собиралась, он добавил:

– Слушай, может, у тебя есть знакомые, кто квартиру ищет? Я к девушке переезжаю, а сдавать через агентства не хочется.

Невольно задержалась и опустилась обратно на стул:

– А сколько в месяц?

– Да чисто символическая плата. Квартира убитая, от бабушки осталась, я толком ещё ничего не успел переделать, но всё необходимое есть.

Даже не сомневалась, решение было молниеносным:

– А можно мне там пожить?

– Да без проблем! Только, Вер, извини, предоплата за полгода.

– Меня это вполне устраивает. Когда можно посмотреть?

– Да хоть сейчас! У меня как раз окно в расписании. Поехали?

Я молча кивнула. Мы тут же поднялись и отправились смотреть моё новое жильё.

Нужный дом стоял на окраине города в тихом районе, где осень раскрасила всё в приглушённые тона. Деревья вдоль тротуаров уже сбросили большую часть листвы, и под ногами шуршали мокрые жёлто‑коричневые ковры.

Несмотря на увядание, место выглядело уютным. В шаговой доступности было всё, что нужно для жизни: супермаркеты, аптека, пекарня, почта и остановка общественного транспорта.

Квартирка оказалась крошечной. Чуть затхлый воздух хранил запах старой древесины и слабого аромата сушёной лаванды, будто кто‑то пытался перебить неизбежный дух времени.

Первое, что бросилось в глаза при входе, – массивная металлическая дверь. Блестящая, с надёжными замками и уплотнителями, она выглядела почти сюрреалистично на фоне обшарпанного интерьера.

– Прежняя дверь уже рассыпалась, – пояснил Андрей, заметив моё удивление. – Пришлось экстренно менять. Зато теперь зимой будет тепло, полная герметичность.

Сначала я оказалась в тесной прихожей, где едва умещались две пары обуви. Отсюда вела дверь в миниатюрную кухоньку с низким потолком. Стены здесь украшали светлые обои с голубыми васильками, но в углах проступила лёгкая плесень, а узор местами выцвел.

В кухне умещались навесной шкафчик для посуды с потрескавшимся лаком, компактная газовая плита с двумя конфорками, узкая раковина у окна и деревянный стол с облупившимися углами. Вдоль стены примостился детский диванчик, который, видимо, использовали вместо стульев.

Рядом находился совмещённый санузел с узкой ванной и раковиной, над которой висело крошечное зеркало, покрытое каплями конденсата.

Главная комната производила смешанное впечатление. Бежевые обои местами отошли от стен, обнажив слои прошлых ремонтов. Но даже в этом хаосе чувствовалась попытка сохранить уют.

У левой стены стоял платяной шкаф и высокое зеркало в резной раме, местами покрытое паутиной трещин.

Напротив примостился обшарпанный диван с торчащими пружинами, накрытый пёстрым пледом, словно это могло скрыть его возраст.

В углу, у окна, я заметила старое кресло с порванной обивкой. Рядом на шаткой табуретке стоял древний телевизор с выпуклым экраном.

На подоконнике скучали пластиковые горшки с засохшими фиалками, а за стеклом медленно сгущались осенние сумерки. В комнате становилось всё темнее, лишь отблески уличных фонарей изредка пробивались сквозь голые ветви деревьев.

– Ну как? – спросил Андрей оглядываясь. – Подходит?

За его словами послышался отдалённый шум дождя, начавшего барабанить по стеклу. Осень настойчиво напоминала о себе.

– Вполне, – ответила я, продолжая осматриваться.

Мы быстро оговорили срок аренды, правила пользования коммунальными услугами, порядок оплаты и обменялись номерами телефонов. Я отсчитала нужную сумму, Андрей наскоро черкнул расписку о получении денег, аккуратно сложил и передал мне её вместе с ключами.

– Если что – звони, – сказал он на прощание.

– Хорошо, – кивнула я, закрывая за ним дверь.

На несколько секунд замерла в тишине, затем вновь обошла свои владения. Впервые за последние три недели на губах сама собой появилась улыбка.

Я решила остаться в квартире на ночь, а утром отправиться в университет, чтобы разобраться с отчислением, а после забежать в общежитие за вещами.

Почувствовав голод, сбегала в ближайший магазин и купила самое необходимое: чай, кофе, сахар, молоко, немного колбасы и хлеб. Вернувшись, первым делом поставила греться воду, а потом достала телефон и набрала знакомый номер.

– Привет, мам!

– Верочка, дочка! Как ты? Всё в порядке? – в голосе матери тут же зазвучала тревога.

– Всё хорошо, правда, – я поспешила успокоить её. – Мам, у меня есть просьба. Можешь переснять на телефон фото из детского лагеря и прислать мне?

– Конечно. А зачем? – удивилась она.

– Да тут такое дело… – я пыталась подобрать слова. – Встретила парня, он говорит, что тоже в лагере работал. А я его совсем не помню.

– Так приезжай домой, вместе посмотрим альбом.

– Мам, не знаю, когда теперь получится приехать, – вздохнула я.

– Вера, может, хватит уже этой беготни? Лучше на учёбе сосредоточься. Мы с папой будем высылать тебе деньги. Слышишь?

– Да, мам, слышу. И очень благодарна вам. Но я правда справлюсь сама. Просто хочу разобраться с этим парнем, вдруг действительно вместе работали?

– Хорошо, сейчас всё сделаю. Жди! – сказала мама и, словно опомнившись, поспешно добавила: – Но пообещай, что в ближайшее время приедешь!

– Конечно! Целую и обнимаю тебя. Отцу привет!

Мы распрощались. Я приготовила бутерброд, налила чай и, устроившись за столом, попыталась вспомнить Андрея. Перебирала в памяти эпизоды из лагерной жизни, но его лицо никак не всплывало. Как бы я ни старалась, всё оказалось напрасным.

Вдруг раздался звук входящего сообщения. Я поспешно схватила телефон, открыла фото и увеличила изображение.

Это был групповой снимок вожатых, сделанный в конце сезона. Я внимательно разглядывала лица. Прошло чуть больше двух лет, и я без труда вспоминала имена и фамилии каждого, кроме Андрея, который тоже присутствовал на фото.

– Здесь помню, а здесь не помню, – невольно вырвалось у меня.

Отложив телефон, я замерла, уставившись в одну точку. В голове перемешались яркие воспоминания о лагере и полное отсутствие образа Андрея в этих картинах. Как такое возможно? Ведь он есть на фото, а я ничего не могу вытащить из памяти.

Решив не откладывать, снова схватила смартфон и набрала номер парня.

– Андрей, прости, что опять беспокою, – начала я, стараясь говорить ровно. – Можешь чуть подробнее рассказать о событиях в лагере? Что‑то конкретное. У меня никак не получается тебя вспомнить.

– Ты серьёзно? – в его голосе звучало неподдельное удивление. – Мы ведь почти не расставались тогда. Помнишь, как устроили ночной квест для старших отрядов? Ты ещё придумала эту безумную систему подсказок с фонариками.

Я невольно улыбнулась:

– Квест помню. И систему подсказок тоже. Мы тогда полночи бегали по территории.

– Вот! – обрадовался он. – А я помогал тебе всё организовывать. И потом у костра сидел рядом, пел вместе с тобой.

Я напрягла память. Костёр, гитара, смех… Да, всё это было. Но лица Андрея среди этих воспоминаний не было. Словно кто‑то аккуратно стёр его из моей памяти, оставив только пустые места.

– А ещё помнишь, как ты случайно опрокинула ведро с водой на вожатого из соседнего отряда? – продолжил парень. – Он так смешно глазами вращал, а ты стояла с этим огромным ведром и не знала, куда спрятаться от стыда.

– Помню! – воскликнула я. – Это было ужасно неловко. Но я была одна в тот момент.

– Нет, я рядом был, – мягко возразил он. – Даже попытался прикрыть тебя, когда вожатый обернулся.

Я замолчала, стараясь сопоставить его слова с тем, что хранила память. Ничего не складывалось.

– Слушай, – осторожно сказала я, – может, ты помнишь что‑то ещё? Какое‑то событие, где мы были только вдвоём?

Парень даже не задумался:

– До сих пор вспоминаю, как практически каждый день прогуливались до утёса, а потом смотрели на закат.

В моих воспоминаниях тоже фигурировал утёс, куда я приходила по вечерам. Мне доставляло удовольствие наблюдать за плавным течением реки и за тем, как солнце скрывается за горизонтом. Эти прогулки постепенно превратились в ежедневный ритуал, однако я хорошо помню, что всегда ходила туда одна.

– Понятно, – тихо сказала я. – Спасибо, что попытался помочь.

– Может, со временем вспомнишь, – утешил Андрей. – Главное, что сейчас мы снова встретились.

– Да, наверное, – я постаралась, чтобы голос звучал бодро. – Ещё созвонимся, ладно?

– Конечно. Если что, я на связи!

Я положила трубку и снова уставилась в пространство, испытав странное ощущение, словно часть моей жизни существовала параллельно с чужой, но я этого не замечала. Или не хотела замечать?

Ослабленный болезнью организм отчаянно требовал отдыха, и я решила, что история с моей частичной амнезией вполне может подождать до завтра. Не раздеваясь, прилегла на обшарпанный диван и почти мгновенно провалилась в сон.

Глава 4

Я вжалась в стену, пытаясь стать незаметной, но Даниил не отступал. Он швырнул букет на пол с такой яростью, что цветы разлетелись в стороны, и снова навис надо мной, отрезая путь к отступлению.

– Ты знала его один день, а оплакиваешь, словно вы двадцать лет счастливо прожили в браке, – голос сочился злобой.

– Это жестоко, – едва слышно прошептала я.

Резким движением оттолкнула Даниила и, не оглядываясь, направилась к выходу, не ощущая ни единой эмоции, словно кто‑то выключил все чувства одним щелчком.

Я механически двигалась вперёд и кое‑как доковыляла до общежития. Как назло, лифт не работал. Подъём на седьмой этаж растянулся в бесконечность: каждая ступенька, каждый поворот лестницы будто проверяли меня на прочность.

Лишь когда за мной захлопнулась дверь моей комнаты, плотина прорвалась. Эмоции хлынули потоком, разрывая душу. Слёзы катились по щекам, оставляя горячие следы.

Ещё вчера мир казался светлым, безоблачным, полным новых открытий и радости. Сегодня же передо мной расстилалась лишь непроглядная безнадёжность.

Мой мир разбился вдребезги, и острые осколки теперь впивались в сердце. Боль была настолько нестерпимой, что единственным желанием стало избавиться от неё любой ценой.

Решение пришло молниеносно. Не дав себе ни секунды на осмысление, я бросилась к окну, рванула створки настежь. Взобралась на подоконник – холодный ветер ударил в лицо, растрепав волосы, словно пытаясь остановить. Но я не колебалась. Сделала шаг в пустоту и тут же с ужасом осознала, что это конец, передумать невозможно.

Тело рассекало пространство, ветер свистел в ушах, а перед глазами проносились яркие обрывки воспоминаний.

За мгновение до удара о землю я ощутила всепоглощающий страх, дикий, первобытный, от которого кровь застыла в жилах.

Я открыла глаза и резко села, растерянно оглядываясь. Помещение было незнакомым, но через мгновение память вернула меня к реальности, и я поняла, что это моё новое место жительства.

Сердце бешено колотилось, липкий страх всё ещё сковывал тело. Глубоко вдохнув, я с облегчением осознала, что это был всего лишь сон. Но реалистичность поражала. Каждая деталь, каждая мысль отпечатались в сознании так чётко, будто всё произошло наяву.

Воспоминания о кошмаре не отпускали. Я помнила то спонтанное, мгновенное решение прекратить боль, даже ценой собственной жизни.

На лекциях по общей психологии Игорь Александрович говорил, что сны – это подсказки подсознания. Что же означало это видение? Неужели я могла так поступить, если бы болезнь не свалила меня с ног…

Поёжившись, я встала с постели. В квартире было по‑настоящему зябко. За окном царила осенняя хмурь: небо налилось свинцовой тяжестью, а в воздухе висела мелкая морось, будто сама природа решила добавить тоски к моему настроению. Отопление ещё не включили, и каждый вдох отдавал ледяной свежестью, оседая где‑то в груди.

В мечтах я рисовала идеальный день: горячая ванна с ароматной пеной, мягкое полотенце, свежая одежда, чашка чая с лимоном и бесконечный марафон любимых сериалов под тёплым пледом.

Но реальность оказалась куда прозаичнее. Весь гардероб и большинство личных вещей оставались в общежитии. В сумке обнаружился лишь скромный набор из больницы: зубная щётка, паста, маленькое мыло и полотенце.

На автомате я принялась за утренние ритуалы. Умылась ледяной водой, почистила зубы, протёрла кожу влажным полотенцем, заплела волосы в косу.

В отражении зеркала увидела незнакомую девушку. Лицо осунулось, приобретя землистый оттенок, а глаза потухли, словно в них погасили свет.

Пыталась отыскать хоть искру жизни, хоть тень прежней себя. Но увидела лишь усталость, проступившую на лице, как разводы на старом фото.

Закрыла дверь на ключ и направилась к лифту. Но не успела протянуть руку к кнопке вызова, как створки плавно разъехались, словно ждали именно меня. Я замерла в нерешительности. Двери сомкнулись, но тут же снова разъехались.

Судорожно сглотнув, я робко шагнула внутрь. В тот же миг кнопка первого этажа вспыхнула красным светом, и кабина плавно тронулась вниз. Я стояла, затаив дыхание, считая про себя секунды.

Как только двери распахнулись, я рванула наружу, не разбирая дороги. Остановилась лишь на автобусной остановке, тяжело дыша. Сердце колотилось как бешеное – то ли от бега, то ли от липкого страха, сковавшего всё тело.

К остановке подъехал автобус, и я юркнула внутрь, с трудом протискиваясь между пассажирами. Раньше давка в общественном транспорте выводила меня из себя, заставляла нервничать. Теперь же я невольно радовалась этой тесноте, ощущению, что вокруг люди, жизнь, реальность.

Лишь выйдя на своей остановке, я остро ощутила пронизывающий холод. Ветер пробирался под одежду, ледяными щупальцами касаясь кожи. Общежитие находилось недалеко, но за это короткое расстояние я успела продрогнуть до костей.

Соседка оказалась дома и вместо приветствия буквально накинулась на меня:

– Ты почему на звонки не отвечаешь? Я вчера в больницу ездила, а мне сказали, что тебя уже выписали.

Я мысленно чертыхнулась: телефон так и остался на беззвучном режиме. Всё закрутилось с бешеной скоростью, некогда было даже перезвонить и ответить на сообщения. Да и утром тоже было не до того: то одно, то другое.

– Маш, прости, не подумала, что ты будешь волноваться, – виновато улыбнулась я.

– Да ладно, бывает, – махнула рукой она. Пригляделась ко мне и тут же сменила тон: – Ты вся синяя от холода! Давай чай сделаю, отогреешься.

Воду мы кипятили в кастрюле на общей кухне.

– Я сама, – предложила я, снимая с полки эмалированную посудину.

Маша кивнула, а я вышла в коридор. На кухне, как водится, толпились соседи. Все, конечно, заметили меня, посыпались вопросы о здоровье, выписке, планах. Отвечать не хотелось, но воспитание не позволяло просто развернуться и уйти, и мне пришлось вести беседу, отбиваясь от роя вопросов.

Когда вода наконец закипела, я едва сдержала вздох облегчения. Натянув рукава толстовки на ладони, осторожно взяла кастрюлю за ручки и побрела обратно в комнату, внимательно глядя под ноги.

Почти добравшись, краем глаза заметила, что кто‑то успел закрыть дверь в секцию. И тут створка медленно начала открываться. Я подняла взгляд.

В метре от меня стоял Дима. Он придерживал дверь, взирая на меня с лёгкой улыбкой.

Кастрюля выскользнула из рук, с грохотом упав на пол. Кипяток плеснул в стороны, я рефлекторно отпрыгнула. Из комнаты вылетела перепуганная Маша.

– Ты чего?! – ахнула она.

Меня колотило так, что зубы стучали. Там, где только что стоял Дима, теперь была лишь пустота. Маша проследила за моим взглядом и нахмурилась.

– Случайно уронила, – выдавила я, едва шевеля губами.

Соседка явно не поверила. Схватила меня за руку, втащила в комнату:

– Ты в порядке?

– Да.

– А почему белая как мел? – не унималась Маша.

– Я пойду воду вытру, – пробормотала я, пытаясь избежать ответа.

– Стой здесь, я сама, – отрезала Маша, выхватывая из моих пальцев тряпку.

Я опустилась на кровать, не понимая, что происходит. Мысль о галлюцинациях казалась самой правдоподобной, но я всё же потрогала лоб: температуры точно не было.

Резко встала, достала из шкафа чистую одежду, натянула куртку, кроссовки.

– Ты куда? – окликнула Маша.

– В университет, – бросила я, уже выбегая в коридор.

Мне срочно требовалось найти Игоря Александровича. Поскольку в этот момент шла вторая пара и, вероятнее всего, Меркулов был на занятии, я решила сперва зайти в деканат, а поговорить с преподавателем уже во время перерыва.

Постучалась в приёмную и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь. К счастью, Игорь Александрович находился здесь.

– Здравствуйте. Извините, – пробормотала я, замирая на пороге. – Можно?

– Здравствуй, Верочка! – тепло улыбнулась секретарь. – Заходи, конечно. Ты по какому вопросу?

Я присела на краешек стула, бросая осторожные взгляды на Игоря Александровича.

– Хотела узнать, как отчислиться. Нужно заявление писать или ещё что‑то? – выпалила я, стараясь не терять решимости.

– Ты хочешь бросить обучение? – резко повернулся ко мне Меркулов. Когда я молча кивнула, он добавил: – Давай выйдем, поговорим.

Оказавшись в коридоре, преподаватель остановился, напротив, внимательно глядя мне в глаза.

– Не торопись с решением. Дай себе время передумать, – мягко, но настойчиво произнёс он.

Его лёгкая картавость придавала словам какую‑то особую, милую интонацию.

– Я точно не передумаю, – твёрдо ответила я.

– Это ты сейчас так считаешь. Знаешь, в девяноста девяти процентах случаев люди сожалеют о решениях, принятых на эмоциях, – возразил Меркулов.

– Я всё хорошо обдумала, – настаивала я, глядя ему прямо в глаза.

– Понимаю, что у тебя есть причина для такого решения. Люди обычно считают себя последовательными и рассудительными. Но пойми: человек – существо иррациональное. И только осознание своей природы, принятие этого факта поможет избежать большинства ошибок. Не руби сгоряча. Просто дай себе время, – произнёс он уже тише, почти шёпотом.

Я молча смотрела на преподавателя. Игорь Александрович был примерно моего роста, худощавый шатен с глубоко посаженными светло‑голубыми, почти прозрачными глазами. Борода и усы скрывали возраст, но это казалось неважным. Куда значимее было другое: в его присутствии невольно становилось спокойно. Он словно излучал тихое, ненавязчивое тепло, и это подталкивало к откровенности.

– Скажите, – голос чуть дрогнул, – а есть какие‑нибудь тесты, определяющие психическое состояние? Ну, картинки или опросники. Мне кажется, со мной что‑то не так.

Игорь Александрович внимательно посмотрел на меня, слегка прищурив глаза.

– И без тестов понятно, что психически ты здорова.

– С чего такие выводы? – я невольно выпрямилась, всматриваясь в его лицо.

– Вера, есть норма и её отклонения, которые возникают по разным причинам. Ключевое отличие психически здорового человека в том, что он замечает, когда ситуация выходит за рамки привычного. Ты же задумалась о своём состоянии, а значит, сохраняешь способность к самоанализу, и это говорит в пользу твоего психического благополучия.

Я помедлила, собираясь с духом.