Читать онлайн Протяни мне руку, ангел бесплатно

Глава 1

Мобильник рассерженно вибрировал, медленно подползал к краю тумбочки – словно намеревался самоубиться, прыгнув леммингом с обрыва. Альбина перехватила его на грани падения.

– Алло?

– Лялька, – голос в трубке дрожал, как натянутая струна. – Прости, что разбудила, но… у нас проблема.

Альбина взглянула на часы: 3:29. Расспрашивать не имело смысла – Светланчик не стала бы звонить среди ночи без веской причины.

– Лечу. Жди.

Сбросив звонок, она натянула джинсы, свитер, тёплые кроссовки. В последний момент сообразила: как же возвращаться домой после смены? Вернулась в прихожую, схватила куртку в охапку и, не тратя времени на спуск по лестнице, вышла на балкон. Лёгкий толчок от перил – и её силуэт растворился в темноте над крышами.

Через пять минут она уже входила в усадьбу. Светланчик выбежала из правого крыла:

– Слава небесам, ты здесь! Тут полный кошмар.

Она схватила со стойки упаковку, вынула ампулу и пожаловалась:

– Последняя! Всё. В аптечке только эвазифин остался.

Обломав кончик, она наполнила шприц. До Альбины донёсся горьковато-хвойный запах эндормирола.

– Понятно. Разберёмся. Потом расскажешь. Кто самый экстренный?

– Начни с шестой, – сказала Светланчик. – Навицкую я уже уколола, она скоро уснёт. А вот с Беспальской – вся надежда на тебя. Эвазифин на неё не действует. Я пойду в левое крыло.

– Поняла.

Быстро переодевшись в дежурке в голубую униформу, Альбина первым делом заглянула в седьмую палату. Лия спала крепким, безмятежным сном, завернувшись в одеяло. Рыжая коса свисала с подушки. Надежда Сергеевна читала при свете ночника. Глянув на Альбину поверх очков, она тепло улыбнулась.

– У вас всё в порядке, Надежда Сергеевна? Почему не спите? Как самочувствие?

– Всё хорошо, Альбиночка. Просто не спится – решила почитать. Не тревожьтесь за нас, у вас и так дел по горло. За Лией я присмотрю.

– Благодарю. Если что – зовите.

Войдя в шестую палату, Альбина сразу же направилась к кровати у окна. Беспальская сидела в мягком свете ночника, покачиваясь из стороны в сторону.

– Ксения Степановна, как вы? Что беспокоит?

– Альбиночка! Опять не даём вам спать, бедняжкам? – запричитала старушка.

– Давайте сначала с вашими проблемами разберёмся, а выспаться успеем. Жалуйтесь, не стесняйтесь.

– Ох, не знаю… Всё болит. Особенно колени, будь они неладны! Что за напасть такая!

– Эта напасть называется метеобуря. Ну-ка, посмотрим ваши колени.

Альбина помогла ей лечь и вытянуть ноги, мысленно настраиваясь на боль.

– Закрывайте глазки, Ксения Степановна, и постарайтесь расслабиться.

Беспальская послушно закрыла глаза. Вот и отлично, не надо подсматривать. Альбина положила руки на её колени и мягко позвала боль к себе. Ладони запульсировали теплом, озарились едва заметным свечением. Не всё так страшно. Нужно совсем немного этаны, буквально капельку. И колени, и поясничку – всё починим…

– Ну как? Полегчало?

– Волшебные у вас руки, Альбиночка! – с облегчением выдохнула Беспальская. – Храни вас Свет!

– Вот и славно. Тогда – под одеялко и спать.

Альбина укрыла её и слегка коснулась сознания, погружая в спокойный сон. Затем подошла к соседней кровати, но Навицкая уже глубоко спала под действием укола.

Погасив свет, Альбина вышла в коридор. Кто следующий?

…Через полтора часа она без сил рухнула в кресло в дежурке.

– Сумасшедшая ночка, – Светланчик вошла с двумя дымящимися кружками. – Мне сейчас до зарезу нужен кофе. Ну или чудо. А лучше и то, и другое.

«А мне до зарезу нужна хоть капля этаны», – мелькнуло у Альбины в голове. Но кружку она приняла с благодарностью и вопросительно посмотрела на подругу.

– Ну так что случилось? Куда весь эндормирол ушёл?

– Прогноз слышала? Синоптики обещают бурю до шестого числа. Уровень от сильной до экстремальной, – проворчала Светланчик. – А тот запрос, что вы с Наташкой на прошлой неделе составили, ушёл в «ФармаСферу» в сокращённом виде. Мы уже на нуле – а поставка только в понедельник.

– Подожди, – не поняла Альбина, – как это в сокращённом?

– А так. Далецкий сократил до минимума.

– Неожиданно, – удивилась Альбина. – С чего вдруг? Он это как-то объяснил?

– Наташка вчера к нему ходила – пыталась выяснить. А он ей: «Вы знаете протокол. Подавайте заявку в положенное время – то есть, в пятницу – и потрудитесь убедительно обосновать завышение нормы.» Вот и поговорили.

Светланчик тяжело вздохнула, сдерживая зевок.

– Ну, так-то уже пятница, – заметила Альбина. – Заявку мы с Мариной первым делом с утра составим. Постараемся до понедельника на эвазифине протянуть. У меня смены все три дня подряд, так что я всё равно буду здесь.

– Ты хочешь сгореть на работе? – хмыкнула Светланчик. – Не метафорически, а буквально?

– Потом отъемся шоколадом, – отшутилась Альбина и задумчиво потёрла лоб. – Интересно, почему Далецкий заявку сократил. Личная инициатива? Или сверху нажали? И почему мы узнаём об этом последними?

Светланчик пожала плечами.

– Кто его знает. Директор перед анфирмерами не отчитывается.

– Как-то непохоже на него, – протянула Альбина в сомнении. – Раньше он нам заявки не резал.

– Сама удивилась, – отозвалась подруга. – Нормальным дядькой был – и вот, пожалуйста. Какой-то мух его укусил.

Она устало потянулась и поставила опустевшую кружку на стол.

– Я выдохлась. Даже кофе не спасает. Сейчас просто отключусь.

Альбина взглянула на часы.

– У тебя есть ещё время до пересменки. Отдыхай, я подежурю.

***

Расположенная формально в черте города, усадьба «Дом у реки» умудрялась создавать обманчивое ощущение загородной дачи. Всего пятнадцать минут пешком от метро – и шум мегаполиса оставался позади. За коваными воротами начинался парк: не благоустроенный сад, а немного дикий, взъерошенный островок живой природы. Берёзы и кусты сирени, местами – дикая малина, вместо газона – просто скошенная трава, а между деревьями вились узкие асфальтовые дорожки со скамейками.

Дом стоял в самой глубине этого зелёного уединения – двухэтажный, деревянный, с верандой, опоясанной резными перилами. Построенный в конце девятнадцатого века как дача купца Свиридова, он позже перешёл в государственную собственность, был отреставрирован, а после реконструкции открыл двери как дом сопровождения. Случись это на полвека раньше – он мог бы стать санаторием. Но теперь, когда лечебная медицина ушла в прошлое, а врачи остались лишь в старых книгах и кино, усадьбе отвели другую роль: не возвращать здоровье, а дарить покой.

Название «Дом у реки» точно отражало его расположение: если обойти усадьбу и пойти дальше по тропе сквозь рощу, то вскоре можно было выйти на берег Яромины. Широкая, полноводная, с небольшим песчаным пляжем, река каждое лето привлекала на свой берег отдыхающих – несмотря на то, что до ближайшей остановки общественного транспорта было не меньше получаса ходьбы.

Персонал усадьбы был молодым – старше тридцати только директор да повариха Маргарита Аркадьевна. Если раньше и была текучка, то в последние годы коллектив окончательно сформировался – и сдружился. Ещё будучи старшеклассницей, Альбина часто приходила сюда волонтёром, а после окончания школы устроилась уже официально. Так что и девушки-анфирмеры, и парни-санитары были для неё как родные. Несмотря на то, что она была единственной среди них Высшей Светлой.

***

Они провели ревизию остатков и составили еженедельный запрос на сильнодействующие препараты.

– Какая ревизия? – сокрушалась Марина. – Какие остатки? Одно название. Сейф пустой!

Альбина задумалась на миг – не добавить ли что-то ещё? Потом решительно щёлкнула мышкой – и заявка ушла в систему.

– Как думаешь, – в голосе Марины прозвучало сомнение, – метеобуря – достаточное обоснование? Экстремальная же.

– Я уже ни в чём не уверена, Морковка, – вздохнула Альбина. – А потому пойду-ка я к директору лично.

«Ладно – я. Я могу обойтись и без препаратов. Но другие не могут. Так что проблему – хочешь не хочешь – нужно решать».

Она поднялась на второй этаж. В приёмной витал запах свежесваренного кофе. Секретарша Далецкого, Даша Перволоцкая, откинувшись на спинку кресла, прижимала к уху телефон. Её густые чёрные волосы были собраны в два хвоста, из-под стола виднелись ноги в белых кроссовках и ярких носках: один – красный в горошек, другой – синий в полоску. Парные носки, по мнению Даши, были слишком скучны и предсказуемы.

– Нет, сразу к нам вы не сможете попасть, – объясняла она вежливо, накручивая на палец волнистую прядь. – Сначала нужно пройти обследование в Центре Диагностики. Там вас направят в подходящее учреждение… Да. Если вы хотите именно к нам… – она помолчала, слушая собеседника. – Можете оставить заявку – вас внесут в лист ожидания. Но должна предупредить: к нам очередь. Большая. Да. Конечно. Не за что.

Она отложила телефон, вздохнула с облегчением и подняла глаза на Альбину.

– Привет. Ты в гости или по делу?

– По делу, Дашуня. Занят?

– Вроде нет, – Даша пожала плечами, но в глазах мелькнуло сомнение. – А ты по какому вопросу?

– По фарме.

– Заявка прилетела ваша, – Даша кивнула на монитор. – Всё в порядке. Или ошибка закралась?

– Нет, ошибки нет. Но я всё же хотела бы обсудить кое-какие детали.

– Ясно, – Даша понизила голос. – Рискни, конечно… Но он… – Она замялась в нерешительности. – Какой-то не такой в последнее время. Нервный. Или… не знаю, как объяснить. Не в себе, что ли.

– Придётся рискнуть, – невесело усмехнулась Альбина. – Не поминай лихом.

И, коротко постучав, вошла в кабинет.

– Ростислав Игоревич, доброе утро, – решительно начала она. – Я отниму у вас буквально пару минут.

Стул для посетителей был заметно менее удобен, чем директорское кресло. Но Альбину это не смутило. Она села с непринуждённой грацией, словно королева на трон – спина идеально прямая, взгляд спокойный, уверенный. Чтобы изложить своё дело, ей понадобилась всего минута.

– И чего вы от меня хотите?

Далецкий раздражённо постукивал пальцами по столу. Его серые глаза изучали её сквозь стёкла очков. Он выглядел, как всегда: причёска волосок к волоску, элегантный костюм, безукоризненно завязанный галстук. Но… что-то было не так. Что именно – Альбина пока не понимала.

– Я думала, это очевидно, – сказала она с холодком. – Чтобы вы одобрили наш запрос – без сокращений.

– А почему бы вам не заняться своей работой? – Он поморщился. – Суднами, памперсами, прочей рутиной? Кстати, разумный расход лекарств тоже входит в обязанности анфирмер. Будьте уверены – я тщательно проверю вашу отчётность.

– Мы используем эндормирол настолько экономно, насколько возможно, – ответила Альбина с подчёркнутой вежливостью. – Но зачем вы сократили последнюю заявку? Сейчас магнитная буря в самом разгаре. Препарат закончился. Наши постояльцы страдают. Как вы предлагаете им помочь – уговаривать терпеть?

– Наши постояльцы всё равно умрут, – взгляд Далецкого вильнул в сторону. – С эндормиролом или без него. Ни вы, ни я не в силах изменить этот факт.

– Но в наших силах помочь им уйти достойно. Без боли. К тому же лишение фармподдержки вряд ли обрадует их родных.

Он молчал, не сводя с неё пристального взгляда. Потом встал и начал медленно расхаживать по кабинету.

– Похвальное рвение, – произнёс он наконец. В голосе звенел едва скрытый сарказм. – Такая трогательная забота о наших гостях. Хотя… может, вы волнуетесь вовсе не о них?

Он остановился у неё за спиной. На плечи легли тяжёлые мужские ладони. До неё долетел свежий, горьковатый аромат – с оттенком хвои. Парфюм? Или?..

Альбина стиснула зубы.

– Вы очень привлекательная девушка, – прошептал он, наклоняясь так близко, что его тёплое дыхание коснулось её щеки. – Вы можете получить всё, что пожелаете… И если вам нужен препарат… для личного использования…

Его дыхание участилось. Альбина едва заметно напряглась – но не шелохнулась. Этого она не ожидала. Не от него.

«Провал, – пронеслось в голове. – Вика, конечно, меня поедом съест. Но, кажется, легальные методы исчерпаны.»

Она резко встала, развернулась к нему и всмотрелась в его расширенные зрачки.

– У меня к вам встречное предложение, Ростислав Игоревич, – тихо сказала она, легко проводя кончиками пальцев по его щеке.

– Я весь внимание, – пробормотал он. Его взгляд расфокусировался, руки безвольно опустились.

Теперь, стоя совсем рядом, она заметила: привычный лоск директора едва заметно потускнел. Пылинки на воротнике. Слегка съехавший галстук. Морщинка на рубашке. Несколько выбившихся из причёски волосков. И ещё этот запах…

– Вы отправите наш запрос на эндормирол в «ФармаСферу», – произнесла она ласковым шёпотом. – Без корректировок. А ещё лучше – добавьте десять процентов сверху. На непредвиденные случаи. Как вам такое решение?

***

– Ну что? Удачно? – Даша заинтересованно выглянула из-за монитора.

– Да, – устало улыбнулась Альбина. – Даш, я тебя прошу, проследи, чтобы Ростислав Игоревич не пропускал обед. Похоже, ему нездоровится.

– Похудел, да? – вскинулась Даша. – А я думала: может, мне кажется…

– Не кажется.

– Вот же беда… Конечно, мы с Молчуном позаботимся.

Она нежно погладила колючий бок пузатенького кактуса на столе.

Альбина направилась к двери, но вдруг остановилась.

– Скажи-ка, Дашунь, – сказала она беззаботным тоном, – ты можешь состав нашей прошлой заявки посмотреть?

– У меня доступа нет, – покачала головой Даша. – Только у Ростислава Игоревича. Я могу у него уточнить, хочешь?

– Не надо, – отмахнулась Альбина. – Не стоит отвлекать его из-за пустяков.

«Если запрос ушёл в полном объёме, – подумала она, выходя за дверь, – а до сейфа дошёл не полностью, он правды всё равно не скажет.»

Дело сделано, осталась малость: дождаться понедельника – и поставки.

И тут карман завибрировал.

«Начинается», – она едва заметно поморщилась и вынула телефон, почти уверенная, что это Виктория. Но не угадала. Скользнула взглядом по экрану – Ник? Вот уж неожиданность. Ему-то что понадобилось?

– Алло!

– Альбина… – В бархатном, слегка хрипловатом баритоне, тягучем, как мёд, ей почудилась улыбка. Или насмешка. – Ангел мой. Вот уж от кого не ожидал. Манипуляция? Принуждение? Ты, мой светлый и непогрешимый идеал? Я потрясён. Сражён.

Альбина хмыкнула. Заклятый друг в своём репертуаре. С самого знакомства их отношения напоминали игру в кошки-мышки: он с упоением придумывал новые провокации, она стоически их игнорировала. Это вечное противостояние Ника явно забавляло, а Альбину выматывало… но и странным образом увлекало.

– Потрясающая осведомлённость, – произнесла она ровно, без тени эмоций. – А тебе, Ник, какая печаль? Обо мне переживаешь? И с чего бы?

– Эгоизм, моя дорогая! – рассмеялся он беспечно, будто речь шла о погоде. – Чистый, искренний, беззастенчивый эгоизм. Развоплотят тебя за нарушение – и что мне тогда делать? Без тебя останется лишь скука. Кто тогда скрасит мои одинокие, безрадостные дни?

– Мечтатель, – бросила она. – Не развоплотят. Так что скучать тебе пока не придётся.

Внезапно её осенило: а не приложил ли он руку…

– Знаешь, – протянула она доверительным тоном, – я сегодня наблюдала любопытные симптомы. Расширенные зрачки. Дрожащие веки. Навязчивые мысли. И этот хвойный запах… Случается, что люди поддаются искушению. И мне кажется, я узнаю… руку Искусителя.

– Я, мой милый ангел, – с ласковым укором отозвался Ник, – Устава не нарушал. Ни единого его пункта.

Альбина мысленно поздравила себя. В точку.

– Похвально, – сухо отозвалась она.

Телефон едва скользнул обратно в карман – и снова вибрация. Смотреть на экран не было нужды – это уж точно Виктория.

– Вика, прошу, давай обойдёмся без выговора.

Ответом была тишина. Потом – тихий, напряжённый голос:

– Я понимаю… Ты бы не поступила так без причины. Но ты нарушила Устав. Подчинение воли… Я обязана сообщить Совету.

Снова пауза. Альбина без труда представила, как Вика мысленно читает ей нотации, изо всех сил стараясь не высказать их вслух.

– О чём ты только думала?

Упрёк всё-таки прорвался.

– Я думала о людях, – спокойно ответила Альбина. – Знала, на что иду. За свой поступок – готова отвечать. Делай, что считаешь нужным.

– О людях, конечно… Кто бы сомневался.

Виктория снова вздохнула:

– Ладно. До связи.

Глава 2

Хорошо, когда ты не один. Когда рядом – верный друг, с которым можно делить и радости, и тревоги. Любой нуждается в поддержке – даже тот, кто умеет летать.

Альбине было десять, когда они переехали в этот дом. Их квартира находилась на седьмом этаже, окна выходили во двор. Внизу шелестели кронами берёзы. В этом же дворе, в доме напротив – на втором этаже – жила Светланчик Крушевская: беззаботная хохотушка с непослушными кудрями цвета спелой пшеницы и ясными голубыми глазами. Альбина же была её полной противоположностью – с гладкими чёрными волосами до пояса и глазами такого необычного оттенка, что при первом взгляде люди на мгновение замирали в лёгком замешательстве. Но это быстро проходило.

Они сдружились сразу и стали не разлей вода: в школу – вместе, из школы – вместе. После уроков зависали то у одной, то у другой – делали домашку, смотрели фильмы или, растянувшись на ковре, читали одну книгу вслух по очереди.

Недостатка в кавалерах у них никогда не было – мальчишки вились вокруг роем. Светланчик, хохоча, уверяла, что это из-за их неземной красоты. Альбина лишь хмыкала – в зеркале она особой красоты что-то не видела. Скорее всего, дело было в другом: в том позитиве, который они обе излучали в окружающий мир.

С пятнадцати лет Альбина жила одна, и обе страшно завидовали друг дружке: Светланчик – полной самостоятельности подруги, Альбина – тёплой, дружной атмосфере в доме Крушевских. Отец Альбины появлялся нечасто: приходил на школьные собрания, очаровывал учителей и родителей, создавал видимость обычной человеческой семьи – и снова исчезал. А Крушевские так привыкли видеть девчонок вдвоём, что начинали волноваться, если Альбина вдруг несколько дней к ним не заглядывала.

После школы Альбина – без раздумий и поисков себя – устроилась в «Дом у реки», и никто не удивился, когда Светланчик последовала за ней. Всё это время они так и оставались неразлучными.

Конечно, теперь они уже не проводили столько времени вместе, как в беспечные школьные годы. Крушевские-старшие вышли на пенсию, купили домик за городом – Светланчик периодически ездила к ним в гости. Обе по-прежнему работали в «Доме у реки» – но смены совпадали не так часто, как хотелось бы. У них была взрослая жизнь. А ещё у Светланчик появился Марк.

И всё же у Альбины не было подруги ближе. И самое главное – Светланчик знала настоящую Альбину. От неё можно было ничего не скрывать. С ней можно было поговорить на любую тему, пожаловаться на любую беду. Даже посетовать на грядущее дисциплинарное слушание, которое висело над ней дамокловым мечом. Альбина вздохнула. Она по-прежнему не жалела о своём поступке. Но до слушания оставался почти месяц, и неопределённость слегка тревожила. Впрочем, лишь слегка. Самую малость.

***

– Альбина, зайди, пожалуйста, к Ростиславу Игоревичу. Это срочно.

В официальном тоне Даши прорывались истерические нотки.

Альбина убрала телефон в карман и нахмурилась. Не вовремя – они как раз собирались разносить полдник.

– Даша, – ответила она на немой вопрос в глазах Марины. – Говорит, что-то срочное.

– Иди, конечно. Мы без тебя справимся. В крайнем случае Маргариту попросим помочь.

Марина бросила сияющий взгляд на Диму, который забирал с раздачи кастрюлю с киселём. Тот ответил ей такой же тёплой улыбкой.

– Ладно. Если что – звони, – сказала Альбина и поспешила в приёмную.

У входа её уже поджидала Даша – бледная, с глазами на пол-лица – и прижимала к уху телефон.

– Извините, я вам перезвоню, – нервно бросила она в трубку.

Сунув мобильник в карман, она схватила Альбину за руку, втащила внутрь, захлопнула дверь и повернула ключ.

– Он упал, – горячо зашептала она. – Я трясла его, звала… Прости, с перепугу не знала, что делать. Тебе позвонила.

– Правильно сделала. Пошли.

В кабинете Далецкий лежал на полу, нога неловко подвернулась, на лбу выступили капли пота. Альбина опустилась на колени.

– Нашатырь, – коротко бросила она.

Дашу как ветром сдуло – только дверь хлопнула.

Нашатырь Альбине, конечно, не был нужен. Как и свидетели. Она мягко коснулась его сознания – застывшего на грани между обмороком и паникой – и легко, почти незаметно потянула его к себе, будто возвращая на поверхность. Глаза Далецкого открылись. Еще мгновение – и в них вернулась осмысленность.

– Ростислав Игоревич, – спросила она, промокая ему лоб салфеткой, – голова кружится?

– Вроде нет, – на удивление чётко ответил он. – Хотя странно, учитывая, что передо мной на коленях очаровательная девушка.

– Чувство юмора не пострадало, – с облегчением отметила Альбина. – Жить будете.

Далецкий попытался опереться на локоть, но тут же со стоном рухнул обратно. Его бил озноб.

– А вот теперь, кажется, кружится, – признался он с горькой усмешкой.

«Сегодня седьмое марта, – пронеслось в голове. – Я была у него третьего. Четвёртый день… Классика абстиненции – значит, он всё-таки завязал. Молодец.»

Дверь распахнулась – Даша влетела с пузырьком в руке.

– Уже не надо, Дашуня, – Альбина забрала пузырёк и сунула в карман. – А вот ещё одна пара рук пригодилась бы. Давай-ка: ты слева, я справа.

Они подняли его, закинули руки себе на плечи и, пошатываясь, довели до дивана в приёмной. Даша метнулась к шкафу, вытащила дежурный плед и подушку. Далецкий без сопротивления дал себя уложить и укрыть.

– Я… – начал он.

– Вы переутомились! – перебила Даша, голос дрожал от обиды и страха. – А я вам говорила, говорила!

– Даш, дай человеку в себя прийти, – усмехнулась Альбина. – Потом всласть поругаешь. А пока – чай. Горячий, крепкий, с сахаром. И дверь запри. Если что – звони мне.

– Ладно, – тихо сказала та.

– Тебе, может, тоже плед принести?

– Не надо, у нас есть, – Даша кивнула в сторону шкафа. – Спасибо.

***

После ужина Марина устроила в седьмой палате банный день. Едва она вкатила в дверь специальное кресло-каталку для душа, Лия радостно взвизгнула:

– Ура! Помойка!

Альбина заглянула к ним на минутку.

– Помощь нужна? – поинтересовалась она.

– Сами справимся, – бодро ответила Марина, подмигивая Лие. Девочка серьёзно кивнула.

– А вам, Надежда Сергеевна?

– Я, Альбиночка, пока в силах, – отозвалась та. – Но не переживайте: если что, не стану строить из себя независимую даму, обязательно позову.

Альбина не сдержала улыбку.

– В вас я не сомневаюсь, – заверила она. – Тогда пойду за чистым бельём.

– Ну что? – Марина лихо подрулила к Лие. – Отправляемся в плавание?

– Да! – восторженно откликнулась та, перебралась на кресло – и они поехали в душевую.

Мытьё начали с головы. Марина намылила отяжелевшие от воды длинные, волнистые волосы девочки, взбила пену и взяла лейку.

– Так, теперь смываем. Закрывай глазки.

Лия послушно зажмурилась, и Марина тщательно прополоскала волосы, пока те не заскрипели под пальцами.

– Ну вот, товарищ капитан, теперь ваша голова чистая! – объявила Марина. – Или ты сегодня не капитан?

– Я сегодня русалка, – заявила девочка, мотнув головой. Масса волос качнулась, рассыпая брызги.

– Конечно, русалка, – серьёзно кивнула Марина. – Как же я сама не догадалась!

Она аккуратно промокнула волосы и закрутила полотенце в тюрбан. Потом взялась было за мочалку, но Лия потянула её к себе.

– Я сама, – сказала она.

– Ладно, – улыбнулась Марина. – Только не вставай – поскользнёшься.

Когда она выкатила из душа замотанную в полотенце девочку, мыться отправилась Надежда Сергеевна – с напутствием непременно позвать на помощь, если понадобится. Альбина уже закончила перестилать постель и с интересом разглядывала стопку книг на тумбочке.

– Костя думает, что я ещё ребёнок, – с лёгкой досадой сказала Лия. – Всё время таскает мне детские книжки. Я хотела его попросить… – она смущённо пожала плечами. – Но он же не девочка. Ему не объяснишь.

– А что ты хотела бы почитать? – спросила Альбина с улыбкой.

– Про любовь! – выдохнула Лия драматичным шёпотом. – И чтобы магия. И интриги.

– Ого, – рассмеялась Альбина. – Всё и сразу?

– Я в нашей школьной библиотеке все приключенческие романы перечитала. Там всегда и любовь, и интриги, и ещё куча всего. А вот это… – она кивнула на тумбочку, – про кроликов. Скукотища.

– Кролики же милые, – возразила Марина.

– Конечно, милые, – ответила Лия с интонацией «ну как вы не понимаете». – Но это же совсем для малышни.

– Ладно, – заверила её Альбина, – я поищу что-нибудь подходящее. Чтобы и любовь была, и магия, и, конечно, интриги.

– Здорово, – Лия обрадованно подпрыгнула на кровати. – И почитаем вместе, да?

– Договорились!

Надежда Сергеевна вернулась в палату – тоже с тюрбаном на голове. Лия уже была в пижаме, волосы почти высохли. Марина взялась за расчёску.

Дима, проходя мимо открытой двери, заглянул внутрь: помахал Лие, подмигнул Марине, отвесил шутливый поклон Надежде Сергеевне.

– Ляль, твоя помощь нужна, – сказал он и снова исчез в коридоре. Альбина поспешила за ним.

– Марин, а почему Дима тебя Морковкой называет? – поинтересовалась Лия.

– Наверное, потому что я рыжая, – рассмеялась та, заплетая ей косу. – А ты как думаешь?

– Я думаю, – задумчиво протянула Лия, – это потому, что он тебя любит.

Руки Марины на мгновение замерли. Потом она расцвела счастливой улыбкой и снова принялась плести.

– Надеюсь, ты права, – сказала она, закрепляя кончик косы резинкой. – Ну вот, готово!

– Конечно, любит, – строго вставила Надежда Сергеевна. – Как можно нашу Морковку не любить?

– А я тоже рыжая! – заявила Лия, перебрасывая косу на плечо.

– Тоже хочешь стать Морковкой? – улыбнулась Марина.

– Нет, ты что! – девочка округлила глаза. – Нельзя. У Димы Морковка может быть только одна.

– Тогда придумаем тебе другое имя, такое же оранжевое. Может, Апельсинка?

Марина помогла ей улечься, укрыла одеялом, поправила подушку.

– Может быть, – Лия зевнула. – Я подумаю.

– Подумай. – Марина поцеловала её в лоб и встала. – Спи сладко. Доброй ночи.

– И тебе, Морковка… – пробормотала Лия, уже проваливаясь в сон.

Надежда Сергеевна, лёжа в своей кровати, мягко улыбнулась – пожелав доброй ночи без слов, чтобы не разбудить девочку. Она сняла очки и потянулась к выключателю ночника. Марина тихо вышла и прикрыла за собой дверь.

***

Утренняя смена закончилась, и Альбина уже направлялась к выходу, когда её окликнули.

Она обернулась. Через холл к ней спешил Костя и, подслеповато щурясь, протирал на ходу очки клетчатым платком. Куртку он придерживал под мышкой локтем.

– Альбина… – неуверенно начал он, водружая очки на нос. – Вы не против, если я вас провожу? Мне нужно… поговорить с вами.

– Конечно, – ответила она, глядя в его серьёзные глаза.

Костя быстро сунул руки в рукава куртки, и они вышли в мартовскую сырость. Серое, тяжёлое небо висело низко – казалось, стоит лишь протянуть руку, и можно ущипнуть тучку за пушистый бок. В воздухе уже пахло весной, но ветерок всё ещё был свеж и пробирал не по-весеннему, заставляя зябко поёживаться.

Некоторое время они шли молча, обходя лужи.

– Как вы обычно добираетесь домой? – наконец спросил Костя, не глядя на неё.

– Пешком, если погода позволяет. Я живу не очень далеко – километра три вверх по Яроминскому.

Он машинально кивнул, но было ясно: его волновало совсем другое. Альбина не торопила – понимала, что ему нужно собраться с мыслями. Задумавшись, она не смотрела под ноги и неожиданно поскользнулась. Костя тут же бережно подхватил её под локоть.

– Спасибо, – сказала она.

Он слегка покраснел, выпустил её руку и снова пошёл рядом.

– Сейчас ещё довольно холодно, – пробормотал он, словно оправдываясь за то, что никак не приступит к главному. – И лужи везде…

– Да, – улыбнулась она. – Но снег скоро растает. Пробьётся травка, набухнут почки… И будет намного приятнее гулять.

Он остановился. Повернулся к ней. В глазах – решимость, боль, жажда.

– Альбина… Простите, если мой вопрос покажется вам глупым. Но… скажите честно: правда ли, что нет надежды? Я… про сестру.

Она выдержала его взгляд.

– Я поняла, о чём вы, Костя. Но какого ответа вы ждёте от меня? Я же не диагностический модуль, а простая анфирмера. Если Центр направил вас к нам…

– Вы можете говорить что угодно, – перебил он. – Но я не слепой. Я вижу, как к вам тянутся постояльцы. Слышу, что о вас говорят коллеги. Вы – не простая анфирмера. Как минимум – вы очень хорошая анфирмера.

– А как максимум? – вырвалось у неё, прежде чем она успела сдержаться.

– Это мне неизвестно, – по его губам скользнула горькая улыбка. – Но вы знаете больше, чем говорите. Я в этом уверен. И если хоть что-то… хоть капля надежды…

Альбина шагнула к нему. Коснулась его руки – привычный жест утешения, но сейчас он дался ей с трудом, будто она прикасалась к открытой ране.

– Костя… Простите. Я не могу вам солгать. Вы же просите правду?

Он кивнул. Словно именно этого и ждал – ясности. Даже если это причинит боль.

– Жаль, – тихо проговорил он, – что услуги магов мне не по карману. Я бы попытался, но…

– Поверьте, – Альбина покачала головой, – возможности магов очень ограничены. Не стоит слепо доверять рекламе.

Они медленно пошли дальше. Впереди уже виднелся перекрёсток с Береговой.

– Знаете, – вдруг сказал он, – Лия считает, что вы ангел. Говорит, будто вы пообещали взять её с собой – полетать над городом. Представляете? – Он смущённо покачал головой. – Такой ребёнок. Всё ещё верит в сказки.

Альбина опустила глаза, пряча нос в объёмный мохеровый шарф. В луже у её ног дрожало отражение неба – с редкими просветами голубизны.

– В этом нет ничего странного, – тихо сказала она. – В «Доме у реки» все немного верят в чудеса. Даже взрослые. А может, особенно взрослые.

Глава 3

Лидия Викторовна Навицкая – вот так чудо! – впервые за неделю попросила добавки. Всего лишь стакан яблочного компота, но и это стало событием. Альбина уже поднималась в кафетерий, но на лестнице едва увернулась от Даши, несущейся вниз через ступеньку.

– Куда летишь, Дашуня?

– Ой… прости! – Даша резко затормозила, ухватившись за перила, и кивнула в сторону входа. – У нас гости. Я из окна увидела.

Альбина обернулась. В этот самый миг дверь холла распахнулась, и внутрь вошёл замглавы администрации Бережинский собственной персоной: в тёплом пальто, с тёплой улыбкой и без единого сопровождающего.

– А Далецкий в курсе? – тихо спросила Альбина.

Даша отрицательно мотнула головой – её неизменные хвосты задорно подпрыгнули.

– На сегодня встреча не была назначена. Я заглянула, но Ростислав Игоревич по телефону говорил. Решила сама встретить.

– Давай я встречу. А ты беги доложи.

Даша с готовностью умчалась наверх, только носки мелькнули – один голубой, другой розовый. Альбина спустилась в холл.

– Пётр Леонидович! Какими судьбами?

– Альбина Андреевна! – Он широко улыбнулся. – Да вы всё хорошеете. Здравствуйте! Я, собственно, с плановой проверкой.

– Один? – удивилась она.

– А вы полагаете, один не справлюсь? – Он лукаво приподнял бровь.

– Вы, Пётр Леонидович, справитесь с чем угодно, – рассмеялась она. – Проводить вас к Ростиславу Игоревичу?

– Сначала я хотел бы осмотреть палаты. Потом склад медикаментов, отчётность… А уж потом и с Ростиславом Игоревичем побеседую. Как вам такой план? Одобряете?

– Всецело, – кивнула она. – Даша вас проводит, если не возражаете. Мне нужно вернуться: не все ещё обед закончили, а в обеденное время каждая пара рук на счету.

– Разумеется, – он одобрительно кивнул. – Но с вами, Альбина Андреевна, я бы тоже хотел поговорить. Потом.

– Конечно, Пётр Леонидович! С вами пообщаться я всегда рада!

Она бросила взгляд за окно, где у крыльца стояла машина администрации. Внутри просматривался мужской силуэт.

– Может, вашего водителя пригласить внутрь? Пусть посидит в кафетерии – Маргарита Аркадьевна напоит компотом.

– Если проголодается – сам найдёт дорогу, – хмыкнул Бережинский. – Вы за него не переживайте, он не из стеснительных.

Сверху уже вприпрыжку сбегала Даша – на этот раз не пропуская ступеньки. Щёки её раскраснелись.

– Здравствуй, Дашута! – Бережинский приветливо кивнул. – Ну что, веди меня на экскурсию по вашим владениям?

Альбина ещё пару мгновений смотрела им вслед. Потом развернулась и пошла в кафетерий – Лидия Викторовна ждала свой компот.

***

– Распорядись-ка насчёт кофейку, Слава, – сказал Бережинский, устраиваясь в директорском кресле – в его, Далецкого, кресле. – И расскажи, что у тебя тут в последнее время происходит.

Шёл девятый день завязки, и каждый из этих девяти дней дался ему нелегко. Он вспомнил свой позорный обморок в кабинете, и его снова замутило. А может, причина была в том, что он с кристальной ясностью понял: сейчас будет выволочка. Губы будто сами собой искривились в саркастической усмешке:

– Вы, Пётр Леонидович, уже всё знаете, я полагаю. Не сомневаюсь – ваша протеже Соломерецкая держит вас в курсе. Женщинам вообще свойственна мстительность, так что я не удивлён.

Бережинский вскинул брови и долго, пристально смотрел на него. В дверь тихо постучали, и Даша проскользнула внутрь с подносом. Ни один из мужчин не проронил ни слова, пока она аккуратно расставляла чашки и наливала кофе.

– Да, Альбина Андреевна мне нравится, – произнёс Бережинский, когда дверь за ней закрылась. – Она опытный профессионал. Чуткий человек. Её любят постояльцы, уважают коллеги. И, насколько я знаю, она порядочная девушка.

Он сделал паузу, разглядывая собеседника.

– Два вопроса, Слава. Первый: что именно даёт тебе основания считать её моей протеже? И второй: что ты такого натворил, что предполагаешь против себя… как ты выразился?.. «женскую месть»?

Далецкий смешался. Схватил чашку – и тут же поставил её обратно. Прокашлялся. Бережинский молча наблюдал за его метаниями, иронично приподняв бровь.

– Пётр Леонидович… Простите. Я позволил себе неуместные замечания в ваш адрес.

– А также в чей? – хитро прищурился тот.

– Что? А… Да, и в адрес Альбины Андреевны. Но, если это не она донесла… то есть сообщила…

«А вопрос-то непраздный, – лихорадочно соображал Далецкий. – Вроде бы никто, кроме неё, не в курсе дел. Да и она бы не знала, если бы я сам не потерял контроль и не прокололся. Тогда кто?»

Бережинский неодобрительно хмыкнул – будто мысли прочитал.

– Ты хочешь знать, откуда мне стало известно о твоих выкрутасах? У меня свои источники. Не жди, что я их назову. А вот насчёт Соломерецкой – ты глубоко ошибаешься.

Он помолчал, помешивая кофе ложечкой.

– Ты ей, Слава, руки должен целовать. Она фактически спасла тебе карьеру. Как ей удалось убедить тебя завязать – ума не приложу. Но если бы вскрылись твои махинации, ты бы с первой же проверкой получил массу неприятностей. Вылетел бы со своего тёплого места, как пробка из бутылки. И это – минимум. Не факт, что обошлось бы без последствий посерьёзнее.

Далецкий наконец поднял голову и наткнулся прямо на его пристальный взгляд.

– Альбина Андреевна никому ничего не докладывала. Хотя была обязана – при любых подозрениях, касающихся сильнодействующих препаратов… Но, видимо, пожалела тебя, дурака.

Бережинский с укором покачал головой и вздохнул.

– Слава, ты идиот. Но идиот мне родной. Поэтому я сделал всё, чтобы эту историю замять. Твоё счастье, что персонал тебя любит и умеет молчать. Но учти: помогаю в последний раз. Потому что тоже пожалел тебя, дурака.

Далецкий молчал. Размазали его знатно.

– Я тебя давно знаю, – продолжил Бережинский. – Хочу верить, что ты просто оступился. И теперь встанешь на путь исправления. Но если снова возьмёшься за свои фокусы…

– Клянусь, Пётр Леонидович, больше этого не повторится. Сам не понимаю, что на меня нашло…

– Ладно, допустим, – кивнул Бережинский. – Могу ещё чем-то посодействовать? Организовать рехаб, например? Анонимность гарантирую.

Далецкий резко вскинул голову, но тут же опустил глаза.

– Н-нет… благодарю. Я уже… Я сам справлюсь.

– Очень надеюсь, ты не дашь себе слабину, – Бережинский тяжело поднялся из кресла. – Что ж, раз мы всё обсудили – позволь откланяться.

Уже у двери он обернулся:

– Кстати… ты так и не ответил. Какими подвигами ты заслужил эту самую «женскую месть» от Альбины Андреевны?

Далецкий мучительно покраснел.

***

– Компот замечательный, – прикрыл глаза от удовольствия Бережинский. – Только ради него остался бы у вас… санитаром.

Они сидели в кафетерии. Тихий час подходил к концу – и вместе с ним заканчивалась смена Альбины.

– Вы ещё плюшек не пробовали, Пётр Леонидович, – улыбнулась она. – Наша Маргарита Аркадьевна – кулинарный гений.

– Не соблазняйте, Альбиночка, – вздохнул он. – Супруга меня всё пытается на диету посадить, а вы тут про плюшки.

– Если вы у нас останетесь санитаром, вам никакие плюшки не повредят, – рассмеялась Альбина. – Наши санитары стройны, как кипарисы: то тюки с бельём таскают, то кастрюли с супом.

– То женщин носят на руках, – подхватил Бережинский.

– Им и мужчин приходится носить, – Альбина чуть помрачнела. – Такие у нас трудовые будни.

Она на мгновение задумалась и добавила:

– Честно говоря, нам бы ещё один санитар не помешал. Сейчас в штате трое: двое в утреннюю, один в вечернюю. Без выходных работают. Они, конечно, молодые и крепкие, но ведь не железные.

– У вас же четыре штатных единицы санитаров предусмотрено, насколько я помню?

– Четыре, – подтвердила Альбина. – А толку? Молодые парни к нам не рвутся. Работа не сахар… да вы и сами всё это прекрасно знаете.

Бережинский допил компот и отставил кружку.

– Я подумаю над вашей проблемой. Может, и смогу чем помочь.

Он помолчал, о чём-то задумавшись, и негромко спросил:

– Альбина Андреевна… а вам нравится ваша работа?

Она удивлённо взглянула на него.

– Странно, что вы об этом спрашиваете, Пётр Леонидович. Вы же давно меня знаете.

– Конечно, конечно… – пробормотал он, не отводя взгляда. – А как вы с Ростиславом Игоревичем? Ладите?

– Он хороший директор. И замечательный человек. Конечно, у него бывают трудные периоды… Так это со всеми случается.

Бережинский внимательно на неё смотрел, будто надеясь услышать что-то ещё. Но Альбина лишь спросила:

– Может, вам ещё компоту?

– Благодарю покорно, – рассмеялся он, поднимаясь. – Компоту мне уже хватит. Рад был повидаться, Альбиночка. Если вдруг что-то понадобится…

– Ваш номер у меня есть, – кивнула Альбина. – Спасибо, Пётр Леонидович. Давайте я вас провожу.

***

Римма проснулась от дразнящего, настойчивого запаха яичницы – он проникал в спальню, щекотал ноздри, и сопротивляться ему было совершенно невозможно. Она села на кровати, сладко зевнула и потянулась к мобильнику, лежащему на прикроватной тумбочке. До подъёма оставалось ещё десять минут.

– Дан? – позвала она негромко.

Дверь спальни тут же распахнулась.

– Я тебя разбудил? – спросил он, поигрывая лопаткой. – Я старался не буянить.

Её кухонный фартук с легкомысленными оборочками – чей-то подарок, сама она ни за что бы такой не купила – смотрелся на высоком, спортивном Дане, мягко говоря, странно. Римма не удержалась и фыркнула.

– Не вижу ничего смешного, – заявил Дан и шутливо нахмурился. – Вставай, засоня, я приготовил тебе завтрак.

– Ты давно встал?

Она поднялась с кровати, критически осмотрела в зеркале свою растрёпанную косу и взялась за расчёску.

– Разумеется, – донёсся его голос уже из кухни. – Сегодня понедельник. Мы с Димкой уже взбодрились слегка. Километров пять-шесть, не больше.

– Точно, понедельник! – оживилась она, входя в кухню уже с аккуратно заплетённой косой. – Сегодня ждём поставку… Ого! И правда – завтрак!

– Бери вилку и налетай, – Дан пододвинул ей тарелку с яичницей и поставил рядом миску с салатом.

– А ты? – спросила Римма.

– Позже. Мне спешить некуда – я в вечернюю. К тому же после пробежки салатом не наешься. Нажарю котлет.

– Мм… – протянула она, отправляя в рот кусок яичницы. – Святые небеса! Мне достался идеальный мужчина!

– А кто у нас не идеальный? – рассмеялся Дан. – Может, Димка? Или Глеб?

Римма на миг задумалась, разглядывая наколотый на вилку ломтик помидора.

– Твоя правда, – согласилась она. – Все красавцы удалые, великаны молодые.

– Все равны, как на подбор? – подхватил Дан.

– Ага. Но ты – их дядька Черномор – всё равно лучше всех, – и она сунула помидор в рот.

– Да уж. Жаль только, что богатырей у нас не тридцать три, как в сказке положено, а всего три.

– Кому в наше время легко? – пожала плечами Римма.

В спальне плямкнул телефон. Она привстала, но Дан мягко положил ей руку на плечо и усадил на место.

– Сиди, ешь. Я принесу.

Сообщение было от Марины: «Через пять минут буду у подъезда». Римма оделась за три минуты. Чмокнув Дана в нос, она сунула ноги в сапоги:

– Увидимся на пересменке! – и умчалась вниз по лестнице, стараясь топать потише.

***

Вышла из дома она как раз вовремя – Марина уже подходила к подъезду.

– Привет! – помахала та ещё издали.

С Мариной они работали вместе уже несколько лет, но близкими подругами стали именно благодаря Дану… или Димке. А точнее – обоим сразу.

– Ну что, на автобус или на метро? – спросила Марина.

Римма посмотрела на часы.

– Если ускоримся, успеем на автобус. А если не успеем – тогда в метро.

Они двинулись к остановке. За ночь талый снег прихватило морозцем, и подошвы предательски скользили по льду.

– И как эти двое из ларца бегают по такому гололёду? – проворчала Римма. – Может, нам стоит у них поучиться?

– Нет уж, дудки! – рассмеялась Марина. – Тут за смену так набегаешься – ещё и по утрам? Держись за меня, упадём – так вместе.

– Но ведь они тоже с нами пашут будь здоров.

– И что с того? Они большие, сильные и спортивные. А мы – хрупкие девушки. Нас надо беречь. И уж точно не гонять по улицам на рассвете.

Удивительно, но на автобус они всё же успели – несмотря на незапланированный балет на льду.

– Фух, – выдохнула Марина, усаживаясь у окна. – Сегодня понедельник. Поставка от «ФармаСферы». Надо не забыть проверить соответствие запросу.

– Да, кстати… – вспомнила Римма. – Что там было-то в прошлый раз?

– В прошлый раз – всё тип-топ. После того как мы с Лялькой заявку составили, она сама к директору пошла. Не знаю, о чём там с ним говорила и как убеждала, но выцыганила плюс десять процентов к нашему запросу. И он подписал! Только вот понять бы: это разовая акция или теперь будем постоянно препарат с запасом получать.

– А почему тогда позапрошлую срезал?

– Точно никто не знает. Лялька сказала, он вроде приболел. Может, плохо себя чувствовал и напутал. Теперь уже неважно.

Они вышли на нужной остановке и не спеша направились к усадьбе.

Глава 4

Глеб Райгородский был самым молодым в коллективе – если, конечно, не считать Даши. Не только возрастом, но и внешностью, и поведением он напоминал студента: уставшие от жизни джинсы, футболки со странными принтами, на ногах – вечно разбитые кеды, на запястье – плётеный кожаный браслет с этническими подвесками. Густая русая чёлка падала на голубовато-серые глаза, открывая лишь нос и задорную улыбку. Говорил он с лёгкой хрипотцой – следствием перенесённой в детстве болезни, – но в этом даже было что-то трогательное. Казалось, он никогда не выходил из себя и был похож на уютного, немного неуклюжего добродушного щенка, которого так и хотелось потеребить за мягкие уши. Наташа, конечно, Глеба за уши не теребила, но была уверена: он бы при этом обязательно жмурился от удовольствия.

Стоило, однако, кому-то косо посмотреть на Сонечку Озерецкую – и этот добродушный щенок мгновенно делал стойку, превращаясь в гончую.

Соня – невысокая, с белыми волосами, стриженными под пикси, и прозрачно-серыми глазами – относилась к Глебу тепло. Ей нравилось с ним дежурить: она улыбалась ему, трепала по голове, звала на помощь по любому, даже самому пустяковому поводу – и Глеб от этого только расцветал.

Римма наблюдала за этим с материнской – несмотря на свои двадцать девять – укоризной и качала головой.

– София, – говорила она строго, – ты зачем мальчишку дразнишь?

– Почему ты так решила? – отвечала Соня, невинно хлопая ресницами. – Вовсе не дразню.

– А то у меня глаз нет, – ворчала Римма.

Соня только смеялась – и всё шло по-прежнему.

Однажды Наташа тоже попыталась с ней поговорить. На этот раз Соня не стала отшучиваться.

– Римма не поймёт, – сказала она. – У них с Даном тишь, гладь да благодать. А Глеб…

Она вздохнула.

– Наташ, я его на три года старше. Думаешь, у него это серьёзно?

Наташа удивилась. Для неё ответ был очевиден.

– Думаю, да. А если даже и нет – разве это оправдание? Не очень красиво, Сонь. Если он тебе не нравится, так и не морочь бедняге голову.

– Нравится, – неожиданно призналась Соня. – Глеб мне нравится. Даже очень. Только… Я за него первый шаг делать не буду. Мне мужчина нужен – решительный, способный на поступок. А он… У него смелости не хватает даже за руку меня взять. И что это будут за отношения?

Наташа горько усмехнулась: Римма не поймёт. А ты, Сонечка? Ты понимаешь, какая ты счастливая? Ты даже не подозреваешь, каково это – любить человека, который на тебя даже не смотрит.

***

Время близилось к полуночи. Они уже почти закончили уборку – Соне оставалось лишь домыть правое крыло. Наташа внесла расход медикаментов в журнал и собиралась сесть за отчёт. Глеб, справившись со своими делами, скучал за стойкой: подперев голову ладонью, он задумчиво сдувал чёлку с носа.

В этот момент входная дверь открылась, и в холл вошла Светланчик, а за ней – ну конечно, Марк Белостецкий. Кто бы сомневался – куда иголка, туда и нитка.

– Всем привет! – пропела она, отряхивая зонт. – Как дела? Как смена?

Марк молча улыбнулся и помахал.

– Нормально, – отозвалась Наташа. – Только за отчёт ещё не брались. Там что, дождь?

Она окинула взглядом их мокрые куртки.

– Какое-то непонятно что, – ответила Светланчик, пожав плечами. – То ли мокрый снег, то ли снежный дождь. В общем, типичный мартовский март.

Она обняла Марка, чмокнула его в щёку, бросила: «Пока!» – и скрылась в дежурке. Наташа нейтрально-вежливо кивнула ему и направилась к стойке.

– Подождёшь нас? – спросила она Глеба. – Минут на десять задержимся. С отчётом не уложились.

Глеб смотрел мимо неё, хмурясь. Наташа обернулась. У двери правого крыла Соня оживлённо болтала с Марком, который, очевидно, не спешил уходить. Чем теплее была её улыбка, тем мрачнее становился Глеб. В воздухе отчётливо запахло грозой.

«Интересно, что Светланчик в нём нашла?» – раздражённо подумала Наташа, разглядывая Марка. Она и сама не смогла бы объяснить причину своего раздражения. Видимо, просто не любила сладких мальчиков, которые не видели разницы между харизмой и наглостью.

Марк шагнул ближе к Соне. Глеб медленно встал, сжал кулаки и уже сделал два шага вперёд – но Наташа схватила его за локоть и резко развернула к себе.

– Исчезни, Глебка, – тихо сказала она. Поймала заинтересованный взгляд Марка, безмятежно улыбнулась и приветливо помахала.

– Что? – Глеб непонимающе уставился на неё.

– Испарись! – свирепо прошипела она, не переставая улыбаться. – Сгинь! Забейся в любую палату и аннигилируйся там!

– Ладно… – растерянно выдавил он. – Как прикажете, миледи.

И, бросив напоследок хмурый взгляд на Соню, исчез за дверью левого крыла.

Наташа подошла к беседующей паре. Просто дружеский разговор? Или что-то большее? Кто этого Белостецкого разберёт… Поведение Глеба она не одобряла, но понять его было несложно.

– Извини, Марк, – сказала она доброжелательно, – не хотела вас прерывать, но нам смену сдавать надо.

Затем повернулась к Соне:

– Сонь, займись, пожалуйста, отчётом. Светланчик ждёт. А я пойду Глебу помогу – у нас небольшая неприятность… Надо Григория Максимовича переодеть.

– Конечно! – с готовностью согласилась Соня. – Пока, Марк!

И поспешила в дежурку. Наташа проводила её взглядом.

Марк ухмыльнулся:

– Мне, вообще-то, тоже пора. Я просто Ланчик до работы проводил.

Он направился к выходу, но вдруг обернулся:

– Хотя… может, вас подождать? Время позднее. Девушкам без провожатых ходить не стоит.

– Нет, спасибо. Не жди. Нас Глеб проводит.

– Ладно. До встречи, Наташенька!

Наташа улыбнулась в ответ. Раздражение, как ни странно, растаяло. Дверь за Марком давно закрылась, а она всё ещё стояла и улыбалась – сама не зная почему.

Из-за двери левого крыла выглянул Глеб.

– Ушёл кавалер? – хрипловато поинтересовался он.

Наташа тряхнула головой – будто просыпаясь. Наваждение какое-то…

– Я понимаю, – сказала она устало. – Тебе Марк не нравится. Но давай без драк в усадьбе, хорошо?

– Я драться не собирался! – возмутился Глеб.

– А что ты собирался? Убить его взглядом?

– Сам не знаю… – понурился он. – Просто… Странный он какой-то. Вроде со Светланчик встречается, а зачем тогда Соню охмурять?

– Без драк! – перебила Наташа.

– Да понял я!

– Молодец. Только, Глебка… Прежде чем ревновать Соню, ты бы ей уже признался. А то получается, у тебя девушка есть – только она об этом не знает.

Глеб покраснел.

– Ладно, – смягчилась она. – Жди нас. Сейчас сменимся – и по домам.

***

К просьбе Лии Альбина отнеслась серьёзно.

Значит, любовь, магия и интриги? Да ещё чтобы книга понравилась девочке-подростку и не показалась слишком детской. Не такая уж простая задача.

Вернувшись тем вечером домой, она подошла к книжному шкафу и задумчиво провела пальцами по корешкам. На мгновение задержалась на толстом томе в кожаном переплёте – «Свет и Тьма. Легенды и сказания», подарок отца к её десятилетию. Затем покачала головой. Нет, эта не подойдёт. Для Лии это будет всего лишь очередная детская сказка.

А вот это… пожалуй, то, что нужно.

Она вытянула с полки «Пути надежд и испытаний». Всё, как по заказу: и любовь, и интриги. Магия… если не придираться к терминологии, то и магия. Для обычных людей – просто романтическое фэнтези. Но не для Альбины.

– Круто! – восхищённо выдохнула Лия, когда Альбина вручила ей книгу. – Почитаем? Сегодня?

– Уговорила, – рассмеялась та. – Вечером, перед сном?

Лия энергично закивала.

Вот уже почти месяц они читали книгу по вечерам – правда, не каждый день, только когда у Альбины выпадала вечерняя смена – и теперь приближались к середине.

– …Яркий свет больно ударил по глазам, почти ослепив его, но наконец – наконец! – он смог разглядеть склонённое перед ним встревоженное женское лицо. Лицо, знакомое до боли. Её светлые локоны коснулись его груди. Её глаза смотрели на него с состраданием и заботой. Неповторимые глаза. Они могли принадлежать только одной девушке в этом мире…

Девочка слушала, затаив дыхание, будто боялась пропустить хоть слово. Альбина бросила на неё быстрый взгляд и улыбнулась. Когда-то в детстве они читали этот роман вместе со Светланчик, и та слушала с таким же напряжённым вниманием. А потом донимала подругу вопросами: что в нём правда, а что – вымысел?

– …Лиора. Её образ встал перед глазами – внимательные глаза, светлые волосы, будто окутанные лунным сиянием. Он помнил её голос – мягкий, словно шёпот между сном и явью, – и прохладное прикосновение к его лбу. Прикосновение, которое принесло ему облегчение, как дуновение ветра в знойный день. Как благословение. Всё это было. Или ему просто снилось?

Лия взволнованно вздохнула. Надежда Сергеевна отложила свою книгу и прислушивалась к тихому голосу Альбины. Кажется, даже кот Помпон сопереживал персонажу романа, несмотря на всю свою плюшевость.

– …Но почему тогда кожа до сих пор помнит прохладу её руки? Почему сердце ускоряет бег при одном воспоминании о её взгляде? Димит не знал.

Альбина выдержала многозначительную паузу и закрыла книгу:

– Всё! Конец главы – и пора спать!

– Ууу… – разочарованно протянула Лия, но спорить не стала. – Ладно…Спать так спать. Но так хочется узнать, что будет дальше!

– Ты и сама можешь почитать, – улыбнулась Альбина.

– Мне нравится, когда ты читаешь.

– Но у меня вечернее дежурство теперь будет нескоро.

– Я потерплю, – заверила её девочка. – А пока буду перечитывать уже прочитанное.

– Договорились.

Альбина положила книгу на тумбочку и встала.

– Давай, укладывайся поудобнее и закрывай глазки.

– А знаешь, что? – сказала Лия, заговорщицки понизив голос. – Ты похожа на Лиору! И глаза у тебя такого же цвета!

Устами младенца… Альбина усмехнулась и шутливо возразила:

– Но ведь она блондинка, а у меня волосы чёрные.

– Дело же не в этом! – ответила Лия таким тоном, будто объясняла очевидное. – Она анфирмера, как и ты. Она – Утешитель и помогает людям. И ты тоже.

– Что ж, спасибо за такое приятное сравнение. Ну всё, теперь – баиньки.

Альбина укрыла девочку, подоткнула одеяло и погасила ночник.

– Волшебных тебе снов.

– Про Лиору… – прошептала Лия, закрывая глаза.

– Про Лиору, – улыбнулась Альбина и тихо вышла из палаты.

Глава 5

Совет Света занимал три верхних этажа самого высокого здания Лариенбурга – пятидесятиэтажного премиум-бизнес-комплекса под названием «Аврора-Центр». Стеклянные фасады, «умные» лифты, конференц-залы мирового уровня, арендаторы – юридические фирмы, консалтинговые агентства, представительства международных фондов… Всё это существовало на самом деле, но служило лишь прикрытием.

«Аврора-Центр» был построен и управлялся Советом Света. Арендаторы, разумеется, об этом не знали. Их офисы работали, проводились рекрутинги, заключались контракты. Этот живой, шумный поток – люди, звонки, встречи – создавал идеальный фон для того, что скрывалось выше.

На трёх верхних этажах формально располагалась фирма «Эвридика», значившаяся в городском реестре как «центр когнитивной гармонизации». На деле же «Эвридика» была чистой фикцией: у неё имелись лишь красивый сайт и телефон координатора по внешним связям. Этот координатор отвечал на звонки лично – всегда вежливо, всегда по скрипту:

– К сожалению, в данный момент все наши эксперты заняты в закрытых проектах. Рекомендуем ознакомиться с нашим публичным отчётом за прошлый год – он доступен на сайте.

Обычные лифты здания шли только до сорок седьмого этажа. Чтобы подняться выше, требовался специальный лифт с табличкой «Служебный». Однако увидеть его мог только тот, у кого был доступ. Для всех остальных он попросту не существовал – скрытый маск-вуалью постоянного действия.

На сорок восьмом этаже находились административные помещения: кабинеты, переговорные, архивы и знаменитая Библиотека Света. Альбине доводилось бывать там – листать не только учебники и справочники, но и художественную литературу, адаптированные старинные легенды, сказания, летописи. Остальное пространство этажа оставалось для неё тайной.

Конференц-зал Совета на сорок девятом этаже использовался в самых разных целях, но раз в квартал, пятого числа первого месяца, он превращался в Зал Слушаний. В холле перед входом стояли мягкие белые диванчики, а на стене висело табло с расписанием. Сегодняшняя строка гласила:

«09:00–15:00. Дисциплинарные слушания, I-III степень».

Альбина ещё ни разу не бывала внутри.

А что скрывалось на пятидесятом? Об этом у неё не было ни малейших предположений. Доступ туда имели только Вершители.

– Не волнуйся, – Виктория потянулась к Альбине и стряхнула с её плеча воображаемую соринку. – Всё будет в порядке.

Она была в строгом костюме, прямые светлые волосы собраны в аккуратный низкий пучок. В прозрачно-голубых глазах – лёгкая тревога. Альбина же выбрала простое белое платье: скромное, но элегантное. Ей не хотелось выглядеть официально. Пусть видят её такой, какая она есть.

– Вика, – тихо усмехнулась она, – кто из нас сейчас волнуется?

Виктория нервно хмыкнула.

– Ты – само спокойствие. Молодец. Так и держись. И говори правду.

Дверь зала приоткрылась.

– Соломерецкая, – прошелестел безликий голос.

– Ну всё, – шепнула Вика. – Иди. Удачи.

Альбина на мгновение сжала её ладонь и шагнула внутрь.

Не сдержав любопытства, она украдкой огляделась. Зал – высокий, куполообразный, без единого окна – был наполнен мягким, рассеянным светом, будто исходящим из самих стен. «Интересно, откуда он? – мелькнуло в голове. Но Альбина тут же отогнала мысль: – Не время. Потом расспрошу Вику.»

За длинным полукруглым столом сидели Вершители. Их лица были одинаковы – ни старые, ни молодые, ни мужские, ни женские. Альбина на миг растерялась, но тут же вспомнила: они скрыты за единой иллюзией. «Ритуал нейтрализации личности» – так это называлось. На слушаниях Вершители принимали единый облик – ничто не должно было мешать объективному рассмотрению дела. Она слышала об этом, но видела впервые.

– Слушается дело о нарушении Устава Невмешательства третьей степени, – произнёс председатель голосом, лишённым тембра и эмоций. – Ответчик, представьтесь.

Альбина невольно выпрямилась.

– Соломерецкая Альбина Андреевна. Ранг – Утешитель.

– Третьего марта текущего года вы совершили воздействие на разум человека, подчинив его своей воле. Вам знаком пункт Устава, который вы нарушили?

– Да. Первый основной принцип, второй пункт: «Манипуляции, принуждение и внушение запрещены без особого разрешения Совета».

– Вы не отрицаете факт нарушения?

– Нет. Я действовала осознанно.

– И у вас есть оправдание?

Что-что, а оправдываться Альбина не собиралась – она по-прежнему была уверена в своей правоте.

– Не оправдание, уважаемые Вершители. Объяснение. Устав гласит: «Утешитель вправе вмешаться, если человек намерен причинить себе непоправимый вред». В моём случае речь шла не о самоповреждении. Действия человека могли нанести вред другим – не напрямую, а косвенно. Признаю: это не совсем по Уставу. Но я предвидела, каковы будут последствия его поступка, и не могла допустить, чтобы пострадали невинные.

– Это поведение, – подал голос один из Вершителей, – было свойственно данному человеку?

– Нет, – покачала головой Альбина. – Это было совсем на него не похоже.

Члены комиссии едва заметно зашевелились. По залу прокатился шёпот.

– Как вы полагаете, – снова заговорил председатель, – мог ли этот человек находиться под влиянием сил, не подпадающих под юрисдикцию Света?

«Хороший вопрос, – пронеслось в голове. – Искренний ли? Или пытаются подсказать ответ?»

Далецкий был под действием эндормирола – это она знала точно. Но Ник сказал, что не нарушал Устава – и лгать ей об этом он не стал бы. Искушать – да. Он же Искуситель, такова его функция. То, что Далецкий не устоял – это его личный выбор. Разумный или нет – это уже, как говорится, другой вопрос.

Она очнулась от мыслей – и только тут заметила, что в зале давно воцарилась тишина. Вершители внимательно смотрели на неё, ожидая ответа.

– Я не могу этого утверждать, – уверенно произнесла Альбина. – У меня нет никаких оснований.

– Хорошо, Альбина Андреевна, – в голосе председателя ей почудилась неожиданная мягкость. – Мы примем к сведению ваши объяснения. Что скажет Наблюдатель?

Один из членов комиссии – ничем не отличающийся от остальных – неторопливо поднялся.

– Мною подготовлен отчёт о положении дел в «Доме у реки». Прошу уважаемую комиссию ознакомиться с ним до вынесения решения.

Председатель кивнул.

– Непременно. Альбина Андреевна, ожидайте в холле. Вас пригласят для оглашения вердикта.

Она не удержалась, ещё раз окинула взглядом зал – и вышла. За дверью Вика притопывала от нетерпения изящной туфелькой.

– Ну что? – выдохнула она.

– Сказала всё, как есть, – ответила Альбина. – И ничего лишнего.

***

Альбина вернулась домой ближе к половине девятого утра. Сначала слушание, потом – ночная смена… Сил не осталось ни на что. Она даже не стала умываться – просто разделась, добралась до кровати и провалилась в сон.

Вопреки опасениям, спала крепко и спокойно – и к обеду проснулась совершенно отдохнувшей. Впереди была ещё целая половина законного выходного. Она переделала все свои нехитрые дела по дому, а когда за окном уже начали сгущаться сумерки, налила в кружку горячий чай, извлекла из недр холодильника шоколадку – после слушания хотелось немного подсластить жизнь. Устроившись на диване, зажгла торшер, закуталась в плед, раскрыла книгу.

И тут ожил мобильник. Альбина бросила взгляд на экран – и хмыкнула. Прощай, тихий вечер.

– Мой ангел, – тон не допускал возражений. – Не вздумай спорить. Я знаю: у тебя выходной, и ты дома. Так что наводи красоту. Ровно через полчаса буду у подъезда.

– И тебе добрый вечер, – невольно улыбнулась она. – Неожиданное предложение. Могу я узнать, что меня ждёт?

– Нет. Я бы предпочёл не портить сюрприз.

– Ну хотя бы намёк. А то вдруг надену подвенечное платье, а ты повезёшь меня играть в баскетбол. Будет неловко.

– Хм… – протянул тёплый баритон. – Если бы я знал, что у тебя есть подвенечное платье… вечер я бы спланировал иначе. Но теперь уже поздно.

Из трубки донёсся лёгкий смешок.

– Думаю, вечернее подойдёт.

«Ну что он опять задумал?» – вздохнула Альбина, подходя к шкафу.

Вечернее – так вечернее. Выбрала чёрное с длинными кружевными рукавами, скромным вырезом и длиной ниже колен – ни намёка на откровенность. Надела полусапожки на шпильке: снег уже сошёл, но для туфель было ещё слишком холодно. Слегка прошлась тушью по ресницам и посмотрела в зеркало.

– Деловой разговор? Новое испытание? Или… свидание? – спросила она у своего отражения.

Отражение лишь пожало плечами и лукаво улыбнулось. И то верно – какая разница. Альбина накинула пальто и вышла.

Возле подъезда, у серебристо-голубого «Призрака» стоял Ник. Увидев её, распахнул дверцу, поймал её ладонь и на миг задержал в своей, прежде чем поднести к губам.

– Ангел мой, – сказал он, не скрывая восхищения, – ты выглядишь… как ангел.

– В чёрном? – рассмеялась она.

– Разве цвет может скрыть суть? – приподнял бровь Ник.

Альбина не нашлась, что ответить, и просто вежливо улыбнулась. Он сел за руль, и машина плавно выехала со двора. За окном проплывал Яроминский проспект, утопающий в уютных вечерних огнях. Освещённые окна домов и уличные фонари отражались в мокром асфальте, дробясь цветными искрами. По тротуарам спешили прохожие. На перекрёстке Ник свернул на Оболонское шоссе – и уют сменился яркостью. Неоновые вывески, торговые центры, модные бутики и сияющие витрины говорили о том, что путь лежит в центр города. Но куда именно?

– Так и будем молчать? – поинтересовался Ник после долгой паузы.

– Ты сам запретил задавать вопросы! – притворно возмутилась она.

– Ах, да… – усмехнулся он. – Я и забыл. Впрочем, мы уже на месте.

«Призрак» въехал на парковку и остановился. Ник вышел и, обойдя машину, галантно открыл ей дверцу. Альбина ухватилась за его протянутую руку, вышла и с интересом огляделась. Это же комплекс «Планета»! Внезапно, озарённая догадкой, она вскинула голову – вверх, к крыше – и ахнула:

– Да ладно! Ты… серьёзно?

– Серьёзнее некуда, – подтвердил Ник. – Сегодня мы ужинаем под звёздами.

Ресторан «Под звёздами» венчал двадцатиэтажный небоскрёб прозрачным куполом – самый высоко расположенный ресторан в городе с потрясающим видом на центр Лариенбурга. Столик здесь не забронировать даже за месяц – если ты, конечно, не Тёмный ранга Искуситель.

– Придётся воспользоваться лифтом, – вздохнул Ник, ведя её через холл. – Надеюсь, ты не против?

Альбина смотрела на него, широко распахнув глаза.

– Должна признаться, я никогда не знаю, чего от тебя ждать.

– Я полон сюрпризов, – проникновенно сказал он.

Их усадили за изящный круглый столик у самого края. Внизу переливался огнями город. Вверху – россыпь звёзд.

– Сказочно, – прошептала Альбина.

– Рад угодить, – ответил Ник, наполняя её бокал тёмно-рубиновым вином.

Время растворилось. Официанты двигались бесшумно, бокалы наполнялись словно сами собой, разговоры были лёгкими – обо всём и ни о чём. Но за этой идиллией Альбину не отпускала одна мысль.

– Ник, – наконец решилась она. – Зачем ты привёл меня сюда?

Он пожал плечами, ослепительно улыбнулся.

– Может, поздравить тебя с успешным слушанием. Может, извиниться – ведь я стал его причиной. А может… просто захотелось.

Его взгляд задержался на ней – и Альбине на миг показалось, что в его глазах не было игры. Дыхание перехватило. По коже пробежала лёгкая дрожь.

– Ты не назвала моё имя Совету, – сказал он тихо. И это был не вопрос.

– Что? – Альбина замерла. – Но… Подожди, ты думал, что я…

– Не сердись, ангел, – мягко перебил он. – И в мыслях не было тебя обидеть.

Его пальцы сжали её ладонь – не требовательно, а как бы прося прощения.

– Устала? Отвезти домой?

– Да, – прошептала она. – Пожалуйста.

***

– Маргарита Аркадьевна, нам, пожалуйста, кофе и… – Светланчик бросила взгляд на Альбину. Та кивнула. – …И кофе. А что у нас сегодня на десерт?

– Ватрушки, – отозвалась повариха.

– С повидлом? – оживилась Светланчик.

– С творогом, – строго отрезала Маргарита. – Вам всё сладостей подавай, неугомонные.

Но не удержалась – прыснула, прикрыв рот ладонью.

– Конечно! – Светланчик серьёзно округлила глаза. – Мы девушки энергичные и работящие, без калорий жить не можем! Раз повидла не дают, будем добывать их из творога!

Великодушно махнув рукой, она положила на поднос две ватрушки. Подумала секунду – и добавила к ним третью. Их любимый столик у окна, к счастью, был свободен, и девушки расположились за ним.

– Давай рассказывай, – потребовала Светланчик. – Я жажду подробностей.

И откусила сразу половину ватрушки.

Разумеется, Альбина после слушания сообщила подруге, что отделалась предупреждением, но в детали вдаваться по телефону не стала.

– Всё прошло как-то подозрительно мирно, – сказала она. – Я даже не ожидала.

– А ты жаждала сражения? – рассмеялась Светланчик. – Не знала, что ты такая воинственная!

– Ну, не то что бы сражения… Просто была готова к тому, что придётся отстаивать свою позицию. А они просто выслушали – и даже не отчитали…

Она подробно пересказала слушание. А потом, помедлив, нехотя упомянула ужин с Ником.

– Ого! – восхитилась подруга. – Ничего себе! «Под звёздами»? Широкий жест! И ты так спокойно об этом говоришь?

Альбина улыбнулась её энтузиазму.

– Не спорю, было эффектно. И совершенно неожиданно.

– Надо думать, – хмыкнула Светланчик. – Свидание по высшему разряду.

– Знаешь, я не уверена, что это было свидание…

Выслушав, чем закончился разговор, Светланчик недоверчиво уставилась на подругу.

– Что, прямо так и сказал? И убил к шутам всю романтику?

– Романтику? – Альбина недоуменно вскинула бровь. – Ланчик, он же Искуситель. Это его обычный… стиль.

Подруга открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

– Ладно, не буду спорить. Тебе виднее. Ты его лучше знаешь.

Она вздохнула и задумчиво повертела в руках кофейную кружку.

– Только вот что мне непонятно… Ты же сама сказала: он не нарушал Устава?

– Не нарушал, – подтвердила Альбина. – К чему ты клонишь?

– Тогда ему и бояться было нечего, верно? Или я что-то упускаю?

– Верно.

– А ему всё равно было важно, что ты его не выдала. Почему?

Альбина пожала плечами. Она не переставала думать об этом.

Стоило ей совершить воздействие – и он тут же позвонил. Следил? Случайно ли он выбрал Далецкого? Или знал, как она поступит – и это тоже часть замысла? Спровоцировать нарушение, слушание… и поставить её перед выбором: молчать или выдать? Что, если настоящим объектом искушения был не Далецкий, а она сама? Как теперь понять – выдержала проверку или провалила? И что сказать Светланчик, если ответить на все эти вопросы она не может даже самой себе?

– Наверное, очередная игра, – сказала она наконец. – В этом весь Ник.

Глава 6

Торопливо выключив будильник, Светланчик осторожно выбралась из-под одеяла и спустила ноги на прохладный пол. Она уже почти нашарила тапочки, но встать не успела – чьи-то руки обвили её талию и резко потянули обратно. Она взвизгнула, падая на подушку.

– Попалась! – прошептал Марк, нависая над ней с хитрой ухмылкой. – Сбежать от меня хотела?

– Ты меня до смерти напугал, – выдохнула она. Сердце колотилось, будто пыталось выпрыгнуть из груди. – Сумасшедший. Я думала, ты спишь.

– Извини, – пробормотал он, уткнувшись носом в её шею. – Просто не люблю, когда ты уходишь в несусветную рань.

От его тёплого дыхания по коже пробежали щекотные мурашки, и досада мгновенно растаяла.

– Это не повод прыгать на людей, – хмыкнула она. – Ну всё, отпусти, Марк. Мне пора собираться.

Она осторожно пошевелилась.

– А если не отпущу? – шепнул он ей в самое ухо, сжимая объятия чуть сильнее.

– Тогда я опоздаю, – она снова попыталась выскользнуть.

– Ну и опоздаешь разок. Ничего страшного не случится.

– Если ты потерпишь до вечера, тоже ничего страшного не случится.

– Злюка, – разочарованно протянул Марк, наконец отпуская её. – Ну и пожалуйста, иди на свою важную работу.

– И пойду, – она сползла с кровати, показала ему язык и направилась к шкафу.

Подперев голову ладонью, он смотрел, как она натягивает джинсы, надевает пушистый голубой свитер, собирает густые светлые кудри в хвост.

– Мыть полы, менять бельё, кормить стариков с ложечки… – проворчал он с ленивой усмешкой. – Куда увлекательнее, чем провести время с молодым, интересным…

Светланчик застыла. Лицо её мгновенно закаменело.

– Прости, я не расслышала, – медленно проговорила она, пристально глядя на его отражение в зеркале. – Что ты сказал?

В спальне повисла напряжённая тишина. Улыбка на лице Марка погасла.

– Прости, – тихо сказал он после долгой паузы. – Шутка вышла неудачной.

– Они такие же люди, – она отвела глаза, – как ты и я. Придёт время – и ты тоже станешь старым и немощным. И вряд ли тебе понравится, если какой-нибудь молодой нахал будет над тобой насмехаться.

Марк неохотно встал, подошёл сзади и обнял, зарывшись лицом в её волосы.

– Ну прости, Лан. Я ляпнул, не подумав. Не дуйся… Хочешь, вечером в кино сходим?

Она лишь дёрнула плечом, но с удивлением почувствовала, что обжигающая ярость начала утихать.

– Можем Альбину с собой взять, – шепнул он.

– Почему Альбину? – она шевельнулась, но не отстранилась.

– Ну… это же твоя лучшая подруга.

Плечи под свитером чуть расслабились. Ссора уже казалась ей глупой, но сдаваться так легко она не собиралась. Ещё чего.

– Альбина не сможет. Она сегодня в вечернюю.

– Тогда пойдём вдвоём?

– Ладно, – ответила она наконец, вдоволь намолчавшись.

– Тогда я подъеду за тобой к концу смены.

– Договорились.

Она надела куртку, взяла сумку и слегка отстранённо поцеловала его в щёку.

– Я помчалась. До вечера.

Дверь захлопнулась за спиной. Светланчик быстро сбежала по лестнице и вышла в зябкое утро, всё ещё недоумевая: что вдруг на неё нашло? Какая пошлость – ссориться из-за ерунды. Она поправила шапку, подтянула шарф и, заметив приближающийся автобус, ускорила шаг.

***

Альбина кивнула Глебу, который скучал за стойкой, нетерпеливо поглядывая на часы. Тот просиял, поднял руку и пошевелил пальцами в ответ. Окинув холл взглядом, она заметила знакомую каштановую макушку: Марк сидел на мягком диванчике у входа, уткнувшись в телефон.

– Привет, Марк.

Он оторвался от экрана. Его взгляд скользнул по её белым кроссовкам, слегка влажным от апрельской сырости. Потом медленно, оценивающе, поднялся выше – по узким голубым джинсам, по куртке… и наконец встретился с её глазами. На лице расцвела улыбка. Ох, уж эта его улыбка – непонятно, чего в ней больше: обаяния или нахальства.

– Альбина! Привет. Классно выглядишь. Только… немножко мокро, – он поднялся, протянул руку и смахнул капельку с её плеча.

– Дождь моросит, – рассеянно ответила она. – Ждёшь Светланчик?

– Да. Решили в кино сходить. Хотели тебя с собой позвать, но…

– Я в вечернюю.

– Знаю. Ланчик так и сказала.

Он сунул телефон в карман. Альбина бросила взгляд на часы над стойкой.

– До конца смены ещё пятнадцать минут. Успеете? Во сколько сеанс?

– Время есть, – заверил он. – Я подожду. Не волнуйся.

И шагнул к ней. Она невольно напряглась – но в этот момент открылась дверь, и в холл впорхнула Марина.

– Привет, Глеб! – раздался её звонкий голос. – Димка скоро будет, посидишь ещё пять минуточек?

Получив молчаливое согласие, она осмотрелась и направилась к Альбине – возмутительно красивая в зелёной куртке и вязаном берете. Рыжие волосы рассыпались по плечам, глаза сияли, щёки разрумянились от весеннего холода.

– Привет, народ. Что тут у вас?

– Ничего особенного, – безмятежно сообщила Альбина, незаметно отступая от Марка. Удачно вышло – естественно и без грубости. – Шевалье прибыл за мадемуазель Светланчик. Желает сопровождать её на киносеанс.

– О! Дело нужное! – Марина заговорщицки подмигнула Марку. – Тогда надо поскорее сменить нашу мадемуазель!

Девушки дружно рассмеялись и направились к дежурке. Альбина обернулась на полпути, поймала пристальный взгляд Марка и машинально махнула ему рукой – сама не зная зачем. Из-за двери уже доносился голос Светланчик:

– Римма, ты отчёт допишешь? А я улизну пораньше. Мы идём…

– В кино! – хором объявили девушки, распахнув дверь.

Переглянулись – и прыснули, как школьницы.

– Ой, привет, девчонки, – обрадовалась Светланчик, поправляя шапку перед зеркалом. – Здорово, что вы пришли пораньше! Прямо выручили! Да, Марк предложил сходить в кино.

Римма выглянула из-за монитора с усталой улыбкой:

– Допишу я отчёт, не суетись, киноманка. Иди уже. Кавалер там, поди, истомился в ожидании.

– Спасибо, Римма! Скучного дежурства, девочки!

Светланчик накинула куртку, на бегу чмокнула Альбину куда-то в висок и выбежала в холл. Поспешно обняла Марка – и они направились к выходу, держась за руки.

Альбина, всё ещё стоявшая в дверях дежурки, на секунду задержала взгляд на их переплетённых пальцах. Что-то кольнуло внутри – смутное, неуловимое беспокойство. Она с досадой тряхнула головой и пошла переодеваться в униформу.

***

С Марком так было всегда. Если для Ника провокации были в порядке вещей – ранг обязывал, то поведение Марка Альбина просто не могла объяснить. С девушками он вёл себя крайне двусмысленно. Прямолинейная Римма сказала бы: «подбивает клинья». Альбина не склонна была к таким резким формулировкам, но и ей эта ситуация не нравилась. Казалось бы, всё у тебя хорошо: любимая девушка, стабильные отношения… Так зачем же ты, спрашивается, играешь в эти игры?

Больше всего доставалось именно Альбине – видимо, потому что она была близкой подругой Светланчик. Марк не упускал случая поддержать её за локоток, приобнять за талию, поправить непослушную прядь волос… И раздражаться было бесполезно: он тут же делал честные-пречестные глаза и заявлял, что всего лишь хотел помочь. По-дружески! И это вовсе не то, что ты подумала!

Светланчик никогда не отличалась ревнивостью, и выходки Марка её не только не задевали – она вообще не видела в них ничего предосудительного. А раз подруга считала это нормальным, что ж… Альбина, смирившись, махнула рукой. Но чрезмерной близости старалась избегать – по возможности без грубости. Резкий отпор всё равно не давал результата. Парень он был обаятельный, нравился девушкам, и в конфликтной ситуации просто расстроенно взирал на неё своими карими глазами с длинными, почти девичьими ресницами. И в итоге виноватой оказывалась она.

Но была и другая причина: Альбина просто не любила вести себя невежливо – ей самой от этого становилось неприятно. Потому она балансировала на грани – ради Светланчик.

Положение осложнялось ещё и тем, что Марк появлялся в усадьбе часто: то провожал Светланчик на работу, то встречал после смены. Разве что рано утром не приходил – видимо, жаворонком не был. Но вечерняя пересменка или ночная – и он тут как тут: сидит на диванчике в холле, листает журнал, залипает в телефон или болтает с кем-нибудь из санитаров. Хотела Альбина или нет – она была вынуждена постоянно с ним общаться.

Сегодняшний день не стал исключением. Правда, с дежурным санитаром он не болтал – Глеб почему-то с Марком заводить дружбу не стремился. Более того: он его прямо-таки избегал, хотя поначалу, насколько помнила Альбина, относился к Марку вполне дружелюбно. Что за кошка между ними пробежала – она не знала, а Глеб не имел привычки обсуждать свои проблемы. Мягкий и доброжелательный с виду, он иногда обнаруживал под милой оболочкой железный характер. Если бы ещё Соня это понимала, вздохнула Альбина.

***

До конца вечерней смены оставался час. Постояльцы уже были накормлены ужином, уложены в постели и укрыты одеялами – теперь они мирно спали. В коридорах усадьбы стояла тишина. Оставалась рутина: доделать уборку, написать отчёт, передать смену ночной дежурной.

Работали быстро – почти автоматически. Этот простой физический труд даже приносил удовольствие. Дима унёс в прачечную тюки с грязным бельём, собранным ещё до отбоя. Девушки протёрли пыль в холле, сложили журналы стопками, навели порядок на стойке дежурного, прошлись веником по плитке у входа и вымыли пол.

Когда уборка в холле была закончена, они разделились: Марина взяла ведро, веник, швабру и пошла в правое крыло, оставив левое Альбине. Проходя вдоль палат, она заглянула в каждую, убедилась, что все спят спокойно, поправила пару одеял и подушек – и только тогда взялась за швабру. Та легко скользила по плитке, словно танцуя, и Марина сама не заметила, как тоже начала пританцовывать, тихо напевая себе под нос. А когда уже лихо вальсировала, забыв про осторожность, её внезапно перехватили, развернули и прижали к себе. Она испуганно пискнула – но тут же зажала рот ладонью.

– Мадемуазель Морковка, – прошептал ей на ухо голос Димы, – этот танец вы обещали мне.

– Я? Вам? – театрально изумилась она. – Вы меня с кем-то спутали, шевалье Димитри́.

– Ни в коем случае, – тряхнул он копной русых волос. – Вас нельзя ни с кем перепутать – ваша рыжесть неповторима. Загляните-ка в свою бальную книжечку… И увидите там моё имя.

Они закружились, давясь смехом и пытаясь отнять друг у друга швабру, словно трофей. Увлечённые этим занятием, они не заметили, как тихо приоткрылась и тут же закрылась дверь правого крыла.

…Альбина тихо отступила. Этот бал был только для двоих.

Она направилась в дежурку, но, сделав два шага, остановилась. Лукаво улыбнувшись, закрыла глаза и бросила в их сторону вуаль безмолвия – лёгкую, слабенькую, но минут на пятнадцать хватит. Вальс – это прекрасно, особенно если он не мешает спящим.

Сев за компьютер, она открыла файл с отчётом – и тут плямкнул её мобильник.

«Карета прибудет к воротам ровно в 00:15, – гласило сообщение, – чтобы доставить Золушку домой.»

Альбина усмехнулась и быстро набрала:

«А разве карета не должна в полночь превратиться в тыкву? Кажется, в сказке было именно так.»

Ответ прилетел сразу:

«Смею заверить, моя карета в тыкву не превратится. Так что не спеши, Золушка. Береги хрустальные туфельки.»

На душе почему-то потеплело.

***

Диму Плетенецкого в усадьбу привёл Дан.

Трижды в неделю – неважно, зима или лето, дождь, зной или снегопад – ровно в пять пятнадцать Дан выходил на утреннюю пробежку. К рекордам он не стремился – просто тело требовало движения. Бегал обычно в небольшом скверике, расположенном примерно в полукилометре от дома.

Однажды летом он впервые заметил его, бегущего навстречу. Примерно того же роста, что и Дан, со светло-русыми, слегка волнистыми волосами. Бежал легко – шаг уверенный, дыхание ровное. Новичком явно не был. Они обменялись приветственным жестом, не нарушая ритма.

Потом встречи стали привычными. Они начали улыбаться друг другу, как старые знакомые, а в один из дней Дан развернулся и побежал рядом. Парень не стал возражать. С тех пор они несколько раз подряд бежали плечом к плечу, а потом – кивнув на прощание – расходились по домам.

Прошло ещё несколько пробежек, прежде чем они заговорили. Дан заметил, что парень бежит медленнее обычного, и молча подстроился под его темп. У одной из скамеек сквера тот вдруг притормозил, наклонился и начал растирать колено. Дан тоже остановился.

– Всё в порядке?

– Да, пустяки. На работе повредил, – улыбнулся тот и протянул руку: – Плетенецкий. Дима.

– Ольшевский, – Дан пожал его ладонь. – Дан. Что за работа, где колени травмируют?

– Монтаж климатических систем.

– Ого. По небоскрёбам лазишь? – с уважением протянул Дан.

– Не без этого, – рассмеялся Дима.

Дружба незаметно окрепла. История у Димы оказалась довольно банальной: пьющие родители заботами о сыне себя не обременяли, и он рос, как трава в поле. Сколько Дима помнил, отец пил всегда. Мать сначала пыталась отучить его от выпивки, а потом сама незаметно пристрастилась и сгорела от водки в считанные месяцы. Диме тогда только исполнилось двенадцать. Он остался с отцом и как мог скрывал семейные обстоятельства: лишь бы не узнали в школе и не забрали в приют. Отучился, дождался совершеннолетия – и в тот же день съехал от отца, выдохнув с облегчением. Самостоятельная жизнь показалась раем.

Отец, впрочем, продержался недолго – и оставил Диме убитую однушку без мебели, с расколотой сантехникой и сломанными кранами. Тот привёл её в порядок, насколько хватило сил и денег – и теперь у него хотя бы был свой угол.

Сам Дима не пил и о родителях говорил неохотно. Дан проникся к нему уважением: вырасти в такой семье и остаться нормальным человеком – дело непростое.

– А работа нравится? – спросил он.

– Да как тебе сказать… – уклончиво ответил Дима. – Душа не особо лежит. И случается всякое. В прошлом году у нас один монтажник сверзился…

– Насмерть?

– Пятнадцатый этаж. Сам как думаешь?

Дан рассказал ему про «Дом у реки» и свою работу санитаром.

– Не синекура – сразу скажу, – усмехнулся он. – И не для брезгливых. Но если вдруг захочешь поближе к земле работать – милости просим. Санитары всегда в дефиците.

– А девчонки есть? – заинтересовался Дима. И, увидев выражение лица Дана, добавил, примирительно подняв ладони: – Да я в хорошем смысле!

– Девчонки-анфирмеры у нас самые лучшие, – уверенно ответил Дан.

– Особенно одна, я так понял? – лукаво подмигнул Дима.

– Угадал, – усмехнулся Дан, слегка розовея.

– Ладно, – Дима хлопнул его по плечу, – я подумаю.

И они разбежались по домам.

Однажды вечером у Дана плямкнул телефон:

«Я подумал и решил: ну её к шутам, эту верхотуру! Если предложение ещё в силе – иду к вам! Только покажи мне ту девушку, от которой надо держаться подальше. Чтобы я ненароком не опростоволосился.»

Сообщение заканчивалось подмигивающим смайликом. Дан усмехнулся.

Так случилось, что показывать Римму ему не пришлось. В первый рабочий день Димы дежурила Марина Оскольская – и, едва завидев её, рыжую и зеленоглазую, он тут же спросил:

– А у этой оранжевой морковки есть парень?

В коллектив он влился быстро: с коллегами – приятельские отношения, с Даном – крепкая дружба и неизменный бег по утрам. У Марины на сумке вскоре появилась забавная подвеска – оранжевая плюшевая морковка с глазами, такая же красовалась на Димкиных ключах в виде брелока. И, конечно, с его лёгкой руки прозвище «Морковка» к Марине прилипло накрепко.

Теперь в усадьбе было две пары: Дан и Римма – спокойствие и стабильность, Дима и Марина – нежность и оптимизм.

Глава 7

У ворот усадьбы они распрощались.

– Ты не с нами? – спросила Марина. – Может, мы тебя до остановки проводим? Или до дома?

– Нет, – Альбина покачала головой. – Меня обещали забрать.

– Твой таинственный поклонник? – Марина хитро усмехнулась. – Тогда мы удаляемся.

Она чмокнула Альбину в щёку, Дима помахал – и они, счастливые, держась за руки, растаяли в ночи. Альбина ещё смотрела им вслед, радуясь, что её пылающие щёки скрывает тьма, когда рядом мягко притормозил «Призрак», и дверь распахнулась.

– Добрый вечер, мой ангел! Ночная служба доставки ангелов к вашим услугам!

Она невольно улыбнулась – даже не пытаясь отшучиваться, как обычно. Наверное, восемь часов дежурства с влюблённой парочкой настроили её на сентиментальный лад. Но усталость взяла своё – она провалилась в дрёму, едва устроилась в салоне. Очнулась уже у подъезда.

– Прости, – сказала виновато. – Немного устала. Отключилась.

– Я и не ждал, – усмехнулся Ник, – что ты по дороге будешь меня развлекать.

Он привычно открыл ей дверь. Альбина поблагодарила и вышла из машины. Сделав шаг к подъезду, она машинально взглянула наверх – и резко остановилась. Ник, ещё не успевший сесть за руль, встревоженно спросил:

– В чём дело?

– У меня горит свет, – произнесла она.

Ник поднял глаза, изучил окно, затем перевёл взгляд на неё.

– Я поднимусь с тобой. Не вздумай спорить.

Альбина и не собиралась. Тревоги она не чувствовала, но возражать не стала – всё-таки приятно, когда о тебе заботятся.

Лифт остановился на седьмом этаже. Едва они подошли к двери, та внезапно распахнулась. Мужчина на пороге был одет в потёртые джинсы и футболку, тёмные волосы слегка взъерошены, на лице ласковая улыбка. Несмотря на домашний вид, он излучал уверенность человека, облечённого властью.

– Альбина! Наконец-то.

– Папа! – воскликнула она и бросилась к нему на шею. – Почему не предупредил? Когда ты приехал?

– Тише, тише! – рассмеялся он. – Все вопросы обсудим дома, за чаем.

Он посмотрел поверх её плеча – на Ника. Потом снова на неё.

– Вот как… Неожиданно.

Альбина уже собиралась сказать, что всё не так, как кажется, но не успела.

– Добрый вечер, Андрей Валентинович, – с изысканной учтивостью произнёс Ник.

– Доминик, – отозвался Андрей, пожимая ему руку. – Рад видеть. Почему мы держим гостя на пороге, Альбина?

– Ты же сам загородил проход, – фыркнула она.

– Моя вина, – он изобразил раскаяние, но глаза его смеялись. – В таком случае наберусь наглости и приглашу Доминика от имени хозяйки на чай.

Он отступил, пропуская их внутрь.

– Извините, гостей не ждала, – сказала Альбина, разливая чай, – так что угощать буду остатками печенья. Вот если бы кое-кто заранее предупреждал, а не сваливался как снег на голову…

– Прости, Ляля, – повинился отец. – Но, если честно, мой визит не был запланирован. Просто когда мне сообщили, что мою дочь вызывают на дисциплинарное слушание…

Альбина слегка порозовела.

– Ох… Я думала, что в моём возрасте уже пора принимать решения самостоятельно, а оказывается, всё ещё вызывают родителей на ковёр. Сожалею, что тебе пришлось всё бросать ради выволочки.

Андрей на миг замер – в его взгляде мелькнуло недоумение – а потом расхохотался.

– Эта «выволочка», как ты её называешь, доставила мне настоящее удовольствие. Я ознакомился с материалами дела. Было… познавательно.

Он с интересом посмотрел на Ника. Тот сидел на диване, невозмутимо элегантный, будто был совершенно ни при чём.

– У тебя есть доступ? – удивилась Альбина. – Впрочем… неважно. Лучше скажи – ты надолго?

– Нет, дорогая, – с сожалением ответил Андрей. – Я просто хотел поздравить тебя с удачным завершением дела. Утром улетаю.

За разговорами незаметно чай был выпит, и от печенья остались лишь крошки. Альбина не сдержала зевок.

– Полагаю, мне пора, – с аристократической вежливостью провозгласил Ник, поднимаясь. – Время неприлично позднее. Не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством нашей очаровательной хозяйки.

Альбина вышла вслед за ним в прихожую. На пороге Ник повернулся к ней, легко притянул за плечи и коснулся губами её лба.

– Был рад тебя увидеть, мой ангел, – шепнул он. – Спасибо за чай.

И скрылся в кабине лифта, не дожидаясь её реакции.

Вот же нахал, – ошеломлённо подумала Альбина. Закрыв за ним дверь, она вернулась в гостиную к отцу, устроилась рядом на диване и подобрала под себя ноги. Наверное, стоит объяснить…

– Папа, мы…

– Как ты справедливо заметила, – мягко перебил он, – в твоём возрасте решения принимают самостоятельно.

– Но… это не то, что ты думаешь.

– А откуда ты знаешь, что я думаю? – лукаво отозвался отец.

– Туше, – усмехнулась Альбина.

Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

– Может, мне ещё что-нибудь натворить, чтобы ты снова меня навестил…

– Надеюсь, всё же в следующий раз повод для визита будет более радостный, – услышала она, проваливаясь в сон.

***

Утром он улетел – буквально. Андрей Валентинович Соломерецкий был фигурой не того масштаба, чтобы пользоваться обычным транспортом.

Когда небо начало светлеть, Альбина отправилась на кухню – сварить кофе. С отцом они виделись редко – что поделаешь, у каждого своя миссия. Жить, как обычные люди, они не могли себе позволить. Но скучала она почему-то совершенно по-человечески.

– Доброе утро, Ляля, – раздалось за спиной.

Она обернулась. Он выглядел как всегда – аккуратный, элегантный и свежий, будто спал не полтора часа, а все восемь.

– Доброе, пап, – улыбнулась она. – Дай мне минутку. Кофе почти готов.

Через пару минут она поставила кружки на столик в гостиной и села напротив.

– Значит, ругать не будешь? – осторожно уточнила она.

– Ты, малыш, давно взрослая – даже по человеческим меркам. А ругать… – Он улыбнулся. – Я думаю, с этой задачей отлично справляется Виктория. За нарушение Устава она бы не постеснялась отчитать даже меня.

Улыбка вышла такой заразительной, что Альбина не удержалась от смеха.

– Это уж точно. Вика может.

Она задумчиво смотрела на отца. Он ознакомился с материалами дела, – и, судя по всему, знает о роли Ника куда больше, чем она сама. Не злится, не раздражён… Даже вроде бы доволен. Или ей только кажется? И, конечно же, ничего не расскажет. Она отпила кофе, пряча усмешку за кружкой. «Святые небеса, – подумала она со вздохом. – Ох уж эти вечные тайны Мадридского двора».

Отец допил кофе, поставил кружку, поднялся.

– Ладно, Лялюшка, мне пора. Проводишь?

И направился к балконной двери.

– А можно? – удивилась Альбина. – Ведь уже светло.

– Дорогая, я Вершитель, – мягко напомнил он.

Она крепко обняла его. Неизвестно, когда удастся увидеться снова.

– Береги себя, малыш, – прошептал он ей в висок.

Потом перешагнул через перила. Взмах крыльев – и он растворился в сером рассветном небе.

***

О своём разговоре с Бережинским Альбина уже и думать забыла – прошёл почти месяц, а тот никак себя не проявлял. Так что, когда Далецкий подошёл к стойке в сопровождении незнакомого парня, она не провела никаких параллелей. Только взглянула с интересом и машинально отметила, что раньше его в усадьбе не видела.

– Позвольте представить, – сказал директор, – Мирослав Зарецкий. Альбина Андреевна – дежурная анфирмера.

Из двери левого крыла вышел Дан и, заинтересованный, тоже подошёл к ним поближе.

– А это Даниил – наш санитар, – увидев его, добавил Далецкий. – К сожалению, мне пора – у меня деловая встреча. Буду признателен, если вы поможете Мирославу освоиться и введёте его в курс дела.

Далецкий вопросительно посмотрел на Альбину.

– Разумеется, Ростислав Игоревич, – сказала она.

– Даниил, вы тоже подключитесь, – бросил директор и, не дожидаясь ответа, зашагал к выходу.

– Приятно познакомиться, – Альбина протянула парню руку. – Вы кого-то навещаете, Мирослав?

Тот осторожно пожал её ладонь и улыбнулся – на щеках заиграли ямочки.

– Нет. Я ваш новый санитар.

– Санита-а-ар?! – протянул Дан, не скрывая недоверия. Он обошёл Мирослава кругом, оглядывая с ног до головы. – Должно быть, тут какая-то ошибка. Вы, наверное, шли на фотосессию и просто свернули не туда.

– Дан, – мягко заметила Альбина, – не груби. Или хочешь и дальше без выходных работать?

– Да я не грублю, Альбина Андреевна! – возмутился он. – Я недоумеваю! Вы сами-то как часто встречаете санитаров с внешностью кинозвезды?

Удивление Дана было объяснимо: перед ними стоял высокий, статный блондин с яркими голубыми глазами. Одет просто, но вещи – качественные и явно недешёвые. На левом запястье – дорогие часы. На санитара он походил меньше всего.

Альбина уже собиралась что-то сказать, но Мирослав опередил её.

– Коллеги… Мы же теперь коллеги? – Он слегка смутился, но тут же взял себя в руки. – Я понимаю ваш скепсис. Но прошу – дайте мне шанс. А там посмотрим: подхожу я для этой работы или нет.

– А почему вы вообще решили стать санитаром? – спросила Альбина. – Если не секрет, конечно.

Мирослав на мгновение замялся.

– Я… расскажу. Только, если можно, не сейчас. Как-нибудь позже, Альбина Андреевна.

– Просто Альбина. Мы здесь на «ты». А Дан… он так шутит.

Она с притворной строгостью погрозила Дану пальцем.

– В утреннюю смену санитары дежурят по двое, в вечернюю – по одному. Ночных смен у вас нет.

В этот момент к стойке подошла Наташа.

– А это вторая дежурная, – представила её Альбина, – Наталья Воронецкая.

Мирослав повернулся – и на мгновение замер. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем позволяли правила приличия.

– О, – сказал он, пожимая ей руку. – У вас здесь работают только красавицы? Очень приятно. Мирослав.

Наташа ответила вежливой улыбкой, но тут же повернулась к Альбине с немым вопросом в глазах. Та в ответ едва заметно пожала плечами.

– В общем, разберётесь в процессе. Куртку можно оставить в дежурке. Дан, займись новичком. Покажи ему свободный шкафчик, своди на склад – пусть выберет униформу.

– Всё это плохо кончится, – проворчал Дан, бросая на Мирослава взгляд, полный подозрения. – Этот прекрасный принц разобьёт сердца всем нашим бабушкам. И ладно бы только бабушкам…

Он вздохнул, смиряясь с неизбежным, махнул рукой и двинулся к лестнице.

– Ладно, пошли, коллега, – бросил через плечо, уже почти без сарказма. – Нарядим тебя по моде нашего королевства.

– Удачи, – одними губами произнесла Альбина.

– Спасибо, – так же тихо ответил Мирослав и бросился догонять Дана.

– Санитар… – сказала Наташа, глядя ему вслед. – Ого.

– Не то слово, – усмехнулась Альбина. – Я бы даже сказала: ого-го.

***

– Доброе утро, Сонечка! – разбудил её бодрый голос Ольги.

Соня вздрогнула, подняла голову и растерянно заморгала. Надо же – когда она успела отрубиться? Монитор насмешливо подмигивал недописанным отчётом. Ольга уже скрылась за шкафчиками – зашуршала куртка, звякнула вешалка.

– Ты, я смотрю, сегодня не только Соня, но и соня, – донёсся оттуда её голос.

– А ты прямо лучишься энергией, – парировала Соня, лихорадочно добивая отчёт. – Видимо, выходной прошёл с пользой.

– Ох, София Кирилловна… – Ольга выплыла из-за шкафчиков уже в униформе. – Вы и представить не можете, душенька. Когда подъём в пять, чтобы на работе быть в восемь, выходной – единственная возможность выспаться.

– Ну так нашла бы место поближе к дому.

– Девочка моя, поближе к дому я могу устроиться только жокеем или конюхом.

– Тогда в центре! Там полно всяких фирм. С твоей внешностью работу влёт найдёшь.

– Какую? – насмешливо бросила Ольга, усаживаясь в кресло с видом герцогини на светском рауте. – С моей внешностью? Опять помощником руководителя? Плавали, знаем. Липкие взгляды и руки на талии я готова терпеть только от наших постояльцев. По крайней мере, они в этом действительно нуждаются.

Соня усмехнулась: у красавиц – свои трудности. Она встала, потянулась и направилась переодеваться.

– Устала, – бросила мимоходом. – Не люблю дежурить одна.

Ольга хмыкнула.

– Разумеется, – в её голосе прозвучал неприкрытый сарказм. – Тебе ведь куда приятнее, когда под рукой милый ручной Глеб, что прибегает по первому зову.

– Да что вы взялись меня воспитывать! – вскипела Соня, в сердцах хлопнув дверцей шкафчика. – То Римма отчитывает, то Наташка, теперь ты.

– А то, Сонечка, – назидательным тоном ответила Ольга, – что Глеб вообще-то тоже человек. У него есть чувства, даже если он с виду солнечный зайчик. И тебе пора бы определиться: нужен он тебе или нет. А не делать из парня игрушку.

– Игрушку? – взбеленилась Соня.

Дверь дежурки распахнулась, но она не обратила на это внимания. Последняя капля терпения перелилась через край.

– Да, игрушку! – выкрикнула она.

– Сонь… – предостерегающе окликнула Ольга.

– Между прочим, Глебу это нравится – быть моей игрушкой! Не веришь – спроси у него сама!

– Соня! – Ольга повысила голос.

Дверь хлопнула. И тут же распахнулась снова. Соня, так и не переодевшись, раздражённо вышла из-за шкафчиков, нацепив на лицо гордое выражение. На пороге стоял Мирослав и стаскивал с ног кроссовки.

– Что за шум, а драки нет? – поинтересовался он. – И что вы сделали с Глебом? Он только что вылетел отсюда, как ошпаренный.

У Сони внутри что-то оборвалось. Взгляд остановился на знакомой куртке, небрежно брошенной на диване.

– Что?.. – растерянно прошептала она, стремительно бледнея.

– Я пыталась тебя предупредить, – сочувственно сказала Ольга. – Но ты слишком разошлась.

Соня бессильно сползла в кресло.

***

Обычно, вернувшись с ночной смены, Соня падала в кровать и беспробудно спала до вечера. Но сегодня сон не шёл.

В это утро Глеба она так и не увидела. Передавая смену, она то и дело переводила взгляд с Ольги на Римму, с Риммы на дверь дежурки – и снова на Ольгу. Отчёт закончила, а дверь так и не открылась. Хотя Глеб явно был в усадьбе: его куртка, словно угрызение совести, валялась на диване, отвлекала, сбивала с мысли. Наконец Мирослав, заметив её взгляд, встал и повесил куртку в шкафчик.

Теперь она ворочалась в постели, не находя покоя. Хваталась за телефон – позвонить Глебу – но в последний момент малодушно откладывала. Он на дежурстве. Звонок может быть не ко времени. Да и что она скажет?

Отчаявшись заснуть, Соня встала, пошла на кухню и поставила чайник. Может, поговорить с Ольгой? После утренней стычки – не хотелось…

Чайник закипел и щёлкнул выключателем. Она наполнила кружку кипятком, бросила чайный пакетик и задумчиво уставилась на струйки пара. Вздохнула. Нет. Надо что-то делать. Иначе с ума сойти можно.

Взяв телефон, нашла нужный контакт – и нажала вызов.

– Соня? – удивлённо отозвалась Римма. – Ты же должна сейчас дрыхнуть без задних ног. Что-то случилось?

– Не спится, Рим… – Соня замялась. – Не отвлекаю?

– Нормально, завтрак уже закончили. Пять минут есть. Говори, в чём дело?

Соня зажмурилась, глубоко вдохнула – как перед прыжком в ледяную воду – и выпалила:

– Рим, как там Глеб?

– Глеб? – переспросила Римма с недоумением. – На месте, работает. А что, с ним что-то не так?

– А… тебе Ольга ничего не рассказывала?

– Да говори толком! – рассердилась Римма. – Я на дежурстве, а ты ходишь вокруг да около.

Соня подтянула к себе кружку, глянула на перезаваренный чай – и выложила всё как на духу. В трубке повисла тишина.

– Доигралась, – беззлобно хмыкнула Римма после долгого молчания. – Ну и поделом. Предупреждали же.

– Не грызи меня, пожалуйста, – взмолилась Соня. – Я ведь не хотела, чтобы так вышло…

– Не сомневаюсь. Только… Сама кашу заварила – самой и расхлёбывать.

Соня с ненавистью посмотрела на кружку, встала и решительно выплеснула чай в раковину.

– Скажи только одно: он в порядке? – спросила она севшим голосом.

– Внешне – да. А в душу я к нему не полезу.

– Ладно, – тихо сказала Соня. – Спасибо. Извини, что оторвала.

Глава 8

– Вы устали? – вкрадчиво вещал рекламный ролик. – Вас мучает бессонница? Или одолела головная боль? Возможно, вам поможет Егор Крутицкий. Маг в пятом поколении! Опыт, многолетняя практика, сотни благодарных клиентов…

Синеглазый брутальный красавец – по всей видимости, Крутицкий собственной персоной – смотрел с экрана проникновенным взглядом и снисходительно улыбался.

– Да выключи ты эту ерунду, – сказал Дан, ставя перед Риммой кружку с горячим чаем. – Маг, гляди-ка. Да ещё и в пятом поколении.

Римма взяла пульт и нажала кнопку. Телевизор умолк.

– Дан, – задумчиво спросила она, – ты Глеба когда видел?

– Вчера, – с лёгким удивлением отозвался он. – На пересменке. А что?

– А теперь когда увидишь?

Дан посмотрел на неё долгим взглядом, потом дотянулся до телефона и открыл график.

– Послезавтра.

– Опять на пересменке?

– Так я его только на пересменках и вижу! – Он закинул руку на спинку дивана и обнял её за плечи. – Ты же сама знаешь.

С тех пор как в усадьбе появился Мирослав, как-то сами собой сложились пары: Дан дежурил с Димой, а Глеб – с Миреком. График всё ещё был далёк от идеала: иногда в нём попадались утренние смены сразу после вечерних – всего восемь часов на отдых и снова на работу. Но, по крайней мере, теперь у парней появились полноценные выходные. Римме особенно нравились такие вечера: когда она возвращалась домой со смены, в доме царила атмосфера уюта, а с кухни доносились умопомрачительные запахи.

Римма Замоленская не была сплетницей. Просто после сытного ужина, за чашкой чая, прижавшись щекой к плечу любимого мужчины, она вдруг подумала, что не всем в жизни так повезло, как ей.

– Так в чём дело-то? – продолжал допытываться Дан. – Вообще-то, ты сама его послезавтра увидишь. У вас утренняя у обоих.

– Я женщина, – вздохнула Римма. – Со мной он откровенничать не станет.

– А с чего ты взяла, что со мной станет? – хмыкнул Дан. – Он у нас вообще… вещь в себе.

Он мягко развернул её и заглянул в глаза.

– Давай-ка, расскажи толком: что случилось? Там и разберёмся.

– Да ничего выдающегося, – она устало махнула рукой. – Просто Сонька сегодня… наконец допрыгалась.

– Понятно, – протянул Дан. – Не буду даже спрашивать, что она отмочила. Ты же понимаешь, Рим, это был вопрос времени.

– Это да, но… Меня тревожит Глеб. Он…

– И совершенно напрасно. Глебу двадцать три, а не пять. Он взрослый мужчина. Мамки-няньки ему не нужны.

– Ты уверен? Помочь там или поддержать…

– Абсолютно уверен. Я, конечно, не маг в пятом поколении, а всего лишь санитар – в первом. Но если Глебу понадобится помощь, он сам об этом скажет. Сердечные раны – это такое дело, знаешь… – он неопределённо повертел пальцами в воздухе. – Тут каждому приходится самому выгребать. Тебе ещё чаю налить?

– Давай, – с готовностью согласилась она. – А лимонные кексы остались?

– Остались, сластёна, – рассмеялся Дан. – Сейчас принесу.

***

– Привет, народ! А вот и мы! – провозгласил Дан с порога, отряхиваясь от дождя. – Ваша бодрая и отдохнувшая смена!

Вслед за ним в дежурку протиснулись Светланчик и Марина. Тут же началась привычная суета пересменки: кто-то переодевался в униформу, кто-то – наоборот, все толкались, наступали друг другу на ноги, оживлённо переговариваясь.

– Ну что, как дежурство прошло? – донёсся звонкий голос Марины из-за шкафчиков.

Римма выглянула из-за монитора.

– Да ничего, – сказала она. – На удивление спокойно.

Дан подошёл к ней сзади, наклонился и обнял за плечи.

– Подожди, Дан, – не оборачиваясь, попросила она. – Дай отчёт дописать. Чуть-чуть осталось.

– Да у нас и так сегодня блиц-свидание, – возмутился он. – Всего десять минут!

– Ничего, – улыбнулась Римма. – Через три дня у нас общая смена. Целых восемь часов буду тебе надоедать.

– Ухожу тренировать терпение, – он чмокнул её в макушку и направился к креслам, где Глеб и Мирослав уже ждали, готовые к выходу.

– Всё по закону падающего бутерброда, – продолжила Римма, не отрываясь от клавиатуры. – Как только аптечка полная – так сразу тишь да благодать.

– Пусть уж лучше аптечка будет полная, – отозвалась Светланчик. – Запас карман не тянет.

– Что верно – то верно, – подхватила Марина. – Альбина, конечно, крутышка. С тех пор как она выбила фарму не только по норме, но ещё и сверх того – можно не трястись над каждой ампулой.

Наташа, возившаяся у двери с молнией на сапоге, громко фыркнула. Все замолчали и обернулись. Она наконец застегнула сапог, подняла голову.

– Что вы на меня уставились? – резко спросила она. – Носитесь со своей Соломерецкой, как с писаной торбой. «Альбина то, Альбина сё…» Будто только она здесь и работает, а остальные – так, мимо проходили.

Дан осуждающе хмыкнул. Светланчик нахмурилась.

– У тебя что, к ней личная неприязнь? – Римма, спокойная, как море в штиль, перекинула толстую косу на грудь. Её серо-зелёные глаза смотрели с холодным интересом.

– Нет у меня никакой неприязни, – буркнула Наташа, глядя в сторону.

– Тогда веди себя профессионально. Здесь мы работаем. И атмосфера должна быть рабочей. Так что дружно улыбаемся и делаем постояльцам хорошо. Насколько это вообще возможно в их состоянии.

Наташа открыла рот, явно собираясь ответить что-то резкое, но передумала. Раздражённо дёрнула плечом, схватила пальто и вышла, хлопнув дверью.

Мирослав начал подниматься из кресла, но Глеб положил руку ему на плечо.

– Не-не-не, Мирек, – предостерёг он. – Сейчас не лезь. Лучше не надо.

– Кто-нибудь объяснит, что с ней происходит? – поинтересовался Мирослав.

– Есть некоторые предположения, – задумчиво ответила Римма.

– Да Костя Лозовицкий с ней происходит, – пожала плечами Светланчик. – Тоже мне, секрет Полишинеля.

– Лозовицкий? Это кто?

– Брат Лии из седьмой палаты.

– Всё равно не понял, какое это имеет отношение…

– Пошли, – перебил Глеб, поднимаясь. – По дороге объясню. Девчонки, Дан – скучного дежурства! Римма, догоняй!

И увёл озадаченного Мирослава.

– Что тут понимать, – вздохнула Римма, – когда Лозовицкий смотрит совсем в другую сторону.

Она обняла Дана на прощанье и выскользнула за дверь.

***

Наташа никогда не думала, что это случится с ней. Конечно, в её жизни бывало всякое: встречи, расставания – иногда её оставляли, иногда уходила она сама. Но чувства всегда были взаимными. Когда она пришла в «Дом у реки», о любви и думать не хотелось. Вся её энергия – и физическая, и душевная – уходила на заботу о постояльцах, и это наполняло её жизнь смыслом и внутренней гармонией.

А потом появились Лия… и Костя.

Наташа взглянула в эти зелёные глаза за стёклами очков всего один раз – и пропала. Костя почти не улыбался, но был неизменно вежлив и внимателен, искренне благодарил за заботу о сестре.

– Родители погибли в аварии, когда Лие было три, – объяснил он однажды. – Повезло, что мне к тому времени уже исполнилось восемнадцать. Я оформил опекунство, бросил университет и устроился на завод.

«Повезло», – горько усмехнулась про себя Наташа.

Но «везение» Кости на этом не закончилось. Первый тревожный звоночек прозвучал из школы: учительница попросила его зайти и долго, путано рассказывала о плохом почерке, дрожащих пальцах и трудностях с концентрацией. В конце тяжело вздохнула и посоветовала обратиться в Центр Диагностики. Костя лишь покачал головой:

– Лия просто устала, – сказал он, отводя взгляд. – Это пройдёт. Ей нужно как следует выспаться.

Потом Лия разбила свою любимую кружку.

– Выскользнула из пальцев, – всхлипнула она.

Он обнял расстроенную сестру.

– Я куплю тебе новую – самую лучшую, – пообещал он. – И ты её тоже полюбишь.

Новая кружка появилась, Лия улыбнулась – и Костя подумал, что всё обошлось. Но однажды, вернувшись с работы, он нашёл её лежащей на полу.

– Ноги почему-то не слушаются, – испуганно сказала она.

Тогда он запаниковал. Коря себя за то, что так долго откладывал, Костя тут же позвонил в Центр Диагностики. К его удивлению, их согласились принять уже на следующий день.

К утру Лия снова ходила, как ни в чём ни бывало, и выглядела совершенно здоровой. Сомнения опять зашевелились в его голове: может быть, ничего страшного и не случилось? Но в Центр они всё же поехали – хотя бы ради спокойствия.

Он ждал окончания процедуры в коридоре. Когда диагност вывел Лию из модуля, Костя вскочил навстречу – но тот остановил его жестом:

– Вам придётся немного подождать. Я вас приглашу.

Лия непринуждённо болтала: какая интересная штука этот модуль, сколько проводов и кнопочек, всё автоматизировано – и ей даже разрешили кое на что понажимать. Костя слушал вполуха, дрожа от нетерпения.

Наконец дверь открылась, и его пригласили в кабинет.

– Константин Романович… – начал диагност. – Модуль зафиксировал устойчивые признаки нейродегенеративного расстройства. Паттерн подтверждён. К сожалению, это необратимо…

Костя почувствовал, как пол закачался у него под ногами. Он пытался уловить смысл слов, но они скользили по краю сознания, словно дождевые капли по стеклу. Он слышал лишь участие в голосе, видел сочувствие во взгляде – и это было страшнее любого приговора.