Читать онлайн Всё смогу. Или на что способна любовь бесплатно

Глава 1

— Надежда Алексеевна,и всё-таки я прошу вас не расстраиваться, — мягко произносит Нина Романовна.

Лечащий врач участливокасается моей руки, пытаясь показать свою поддержку.

Следом она откладываетв сторону карточку с моими анализами и смотрит на меня с участием исожалением.

Я опускаю голову, нежелая, чтобы она видела мои эмоции.

Сейчас я испытываютолько разочарование.

Мечта, которую ялелеяла ночами, рухнула, оставив только эхо боли и пустоты.

Слёзы просятся наружу,но я сжимаю зубы. Не заплачу, потому что не люблю показывать слабости припосторонних.

— Я же предупреждалавас, что Эко — это не стопроцентная гарантия беременности. Поймите, пожалуйста,это сложная манипуляция, и не всегда всё зависит от врача и клиники. Я бы дажесказала — после процедуры вообще мало что зависит от нас. Природа берёт своё, имы... мы лишь помощники.

Пока она говорит, ячувствую, как она тщательно подбирает слова.

Доктор балансирует награни профессионализма и человечности, стараясь не ранить меня ещё сильнее.

— Нина Романовна, уменя нет ни одной претензии к клинике. Вы можете не переживать.

— Да, но мне простотяжело смотреть на то, как вы переживаете. Насчёт клиники — я не волнуюсьза нашу репутацию. Я знаю, что вы не скандалистка и любую реальность примите сгордо поднятой головой. Но я хочу донести до вас другое: мы не можемраспоряжаться судьбами. Мы же не Боги. А в данном случае, как бы пафосно это низвучало, я всё-таки считаю, что данная процедура — попытка обмануть судьбу.

— Не знала, что выфаталистка, — не могу сдержать улыбку.

— Да, если хотите. Современем, насмотревшись на чудеса, волей-неволей начнёшь в них верить. — Онаеле слышно смеётся, и мой рот следом за её смехом невольно растягивается вулыбке. — Всё будет, Надежда. У вас, кстати, и имя, подходящее для чудес.Просто ваше время ещё не пришло.

— Время… Ценный ресурсдля женщины, когда тебе за тридцать. А мне тридцать три, — не очень поддерживаюеё желание верить в светлое будущее.

— Ну и что. Или выдумаете, что вы первая у нас, кто рожает первый раз после тридцати? — Несоглашается со мной врач. — Я вам большескажу: у нас есть пациентки, которые рожают первенца после сорока. Вы хотитеребёнка — это главное. Муж хочет ребёнка — тоже немаловажный фактор. Значит,давайте сделаем так, чтобы вы не потеряли главное.

— А что главное?

— Главное — высами. Важно не потерять себя в этой гонке за мечтой.

— Я слышала, что этодаже модно — рожать после сорока.

— Да. Так и есть.Риск, конечно, выше, но практически сто процентов женщин рожают прекрасных издоровых детей.

Уверена, этоподбадривание и поддержка — заученные фразы врачей этой клиники. Но мне не зачто обижаться на доктора. Я знала, на что шла, хотя, как и любой человек,хотела верить в удачу с первого раза.

— Как был настроен напроцедуру ваш муж?

— Скептически, ноговорит, что мы будем идти до конца. Он упёртый!

— Любыми средствами? —Нина Романовна с удивлением смотрит на меня.

На этот вопрос я неготова отвечать. Я не планировала откровенничать с врачом, обсуждая свою личнуюжизнь.

Да и что я могу ейрассказать? Что Никита зациклен на ребёнке, но ему не нравится всё то, что намвыпадает пройти?

Под словами «ЭКО» онподразумевал, что всё будет… проще.

Примерно так: я приедув клинику, мне подсадят эмбрион, и мы поедем домой.

Но реальностьсовершенно иная, и он к ней оказался не готов.

— Я могу ещё разсделать эту процедуру? Какова вероятность успеха?

— Можете... Но вы жедолжны понимать, что вы даёте безумную нагрузку на организм. Гормоны,стимуляция, перенос — это не прогулка и не развлечение.

— Мне ли не знать…

— Именно поэтому япрошу вас: давайте хотя бы немножечко подождём. Полгода, например?

— Почему полгода? Долго.

— Такие правила. Этопромежуток времени, который должен пройти между первой и второй процедурой. Надежда,а вы хотели бы раньше получить повторную нагрузку на свой организм?

— Я просто пытаюсьрешить проблему.

— Проблему не всегданужно решать! Иногда её нужно отпустить, — не соглашается с моей философиейборца врач.

— Я поняла.

— Пожалуйста, поймите,это не моя прихоть. Временный промежуток между первой и второй процедуройсоставляет около трёх месяцев. А ещё лучше полгода! Организму нужновосстановиться, репродуктивная система должна, если так можно выразиться,прийти в себя. Она же тоже испытала стресс. Не надо так торопиться.

— Хорошо. Я буду ждатьстолько, сколько вы мне скажете.

— Надежда Алексеевна,вы меня простите за нескромный и бестактный вопрос, но тем не менее я спрошу: аваш муж, как отнесётся к повторной попытке? Он действительно готов рисковатьвашим здоровьем снова?

— Не очень понимаю,как ваше любопытство относится к моей ситуации? — мой встречный вопрос звучитдовольно грубо.

Но это лишь защитнаяреакция, где я пытаюсь уберечь свой личный мир от чужих глаз.

Доктор после моейрезкости удивлённо приподнимает бровь, но потом опускает глаза, ничего несказав в ответ.

Она откидывается наспинку стула и несколько минут молчит.

Возможно, думает,стоит ли дальше рассуждать на такую щепетильную тему, или будет прощепопрощаться со мной до следующей процедуры.

— Надежда Алексеевна,извините, если вам показалось, что я лезу к вам в душу, но я спрашиваю не из-запраздного любопытства. Это всё исключительно только в рамках наши с вами общихпланов. Поверьте, я точно так же, как и вы заинтересована в том, чтобы у васродился ребёнок.

— Тогда простосделайте то, что нужно, и этого достаточно. А дальше я уж как-нибудь сама.

— Сама… — задумчивоповторяет сказанное мной слово. — Не всегда можно самой. Ваше психологическоесостояние, оно, скажем так, крайне неудовлетворённое. Я вижу, что вы напряжены,в ваших словах то и дело проскальзывает агрессия. Поверьте, я не обижаюсь. Язнаю, что женщины после таких процедур измучены и вымотаны! Причём оченьсильно! Одна только подготовка к процедуре чего стоит! Но я как врач обязаназаботиться не только о вашем физическом, но и психологическом состоянии. Есливы будете постоянно нервничать, ничего не получится. Одно Эко мы сделаем, два,три — результата, которого мы с вами ожидаем, не будет.

— Моё психологическоесостояние не должно вас беспокоить. У меня всё в порядке. А насчёт агрессии...Не знаю, возможно, гормоны скачат. Вы тоже не обижайтесь на меня, НинаРомановна, я не хотела быть грубой. Я просто не готова обсуждать с кем-либосвою личную жизнь.

— Хорошо, — замечаю,как врач учитывает моё пожелание и возвращается к деловому тону. Больше в нёмнет мягкости, только профессионализм и отстранённость. — Вот список анализов.

— Мне нужно пройти теже самые процедуры, как и в первый раз?

— Да. Вам необходимособлюдать правильный режим питания, исключить приём лекарственных средств безнеобходимости. Если вдруг заболеете, нужно будет позвонить мне, и мы обсудим,что из лекарств вы имеете право принимать. Как всегда, на этапе стимуляции вампридётся ограничить сексуальную жизнь. Избегать посещения бани или сауны, —монотонно перечисляет правила подготовки к Эко.

— Да, да, я это всёзнаю.

Мне не хочется сноваслушать это, но я вынуждена. Врач обязан соблюдать протокол.

И, в конце концов, яже сама напросилась на повторную попытку.

Глава 2

Немогу найти ключи от домофона. Несколько раз набираю номер нашей квартиры и жду,что Никита откроет.

Онпообещал, что вернётся рано, но отсутствующая реакция на сигнал домофонакрасноречивее любых слов говорит: обещание Никита не сдержал.

—Привет. Ты дома?

—Нет. Извини. Всё-таки пришлось задержаться на работе. Буквально через несколькоминут буду.

—Я тогда подожду тебя возле подъезда? А потом можно прогуляться. Погодаотличная.

—Ты была у врача? — он не реагирует на моё предложение.

—Да. Но лучше поговорить об этом не по телефону.

—Буду через пять минут.

Сбрасываюзвонок и сажусь на лавку.

Несколькоминут сижу и размышляю, как мягче сказать своему супругу, что у нас опятьничего не получилось.

Ябыла уверена, что мне повезёт, и наобещала мужу успех с первого раза. Но витоге теперь приходится признаваться в собственной неудаче.

—Лови! — отвлекаюсь на детский крик и поворачиваю лицо в сторону детскойплощадки.

Тамнесколько пацанов играют в футбол и кричат вратарю, чтобы тот не позволилпопасть нападающему мечом в ворота.

Смотрюна этих ребят, и сердце сжимается. Если бы мы не откладывали рождение ребёнкасразу после свадьбы, наш сын или дочка были бы сейчас такими же по возрасту,ровесниками этим мальчишкам.

Сколькоим? Лет семь? Восемь? Да, примерно так.

Мыпоженились, как только я выпустилась из университета. Я получила дипломпрестижного вуза, а Никита уже три года, как работал.

Дальшемне последовало предложение от серьёзной компании, и я, без всякого сомнения,согласилась на перспективу карьеры.

Тогдау нас любые разговоры о рождении детей заканчивались одинаково: Никитауговаривал меня подождать.

Фразызвучали всегда одинаковые: ещё немного, сейчас не время, нам нужно себяпосвятить карьере…

—Я никогда не скрывал того факта, что меня не устроит жена домоседка. Ты должнаточно так же, как и я развиваться. Надеюсь, наши интересы совпадают? — приводилон мне на тот момент аргументы, которые меня устраивали.

—Да, совпадают, — я соглашалась с ним, потому что рассуждала точно так же.Карьера тогда для меня имела огромное значение.

Витоге мы отпустили ситуацию на долгие годы.

Ивот теперь, спустя восемь лет после покупки квартиры и ремонта, когда у насобоих уже серьёзные должности в развивающихся компаниях, я, наконец, решила,что мне пора рожать.

Наудивление Никита воспринял моё предложение спокойно. Без возражений согласилсяотказаться от предохранения, и мы рассчитывали, что ребёнок появится скоро. Номы просчитались...

Минулгод, второй, а родителями мы так и не стали.

Бесплодныестарания завели меня к репродуктологу и к провалившемуся сегодня ЭКО.

—Ну что, — выходя из машины, даже не поздоровавшись, спрашивает меня муж. —Получилось или нет?

—Нет, — признаюсь без прикрас.

—Ясно, — громко и с откровенным разочарованием хлопает водительской дверью. — Аты мне говорила, что всё получится с первого раза.

—Я сама так думала. Никит, так бывает.

—Думал — это не про нас.

—Не упрекай меня в том, что у нас ничего не получилось.

—А я не упрекаю. Просто столько ожиданий и...

—Согласна. Но через полгода я сделаю повторное Эко, и нам обязательно повезёт.

—Они делают эту процедуру несколько раз? — изумляется муж, хотя я ясно помню,как объясняла ему, что некоторым женщинам приходится повторять дважды, анекоторым и больше.

—Да. Такое бывает.

—А твоё здоровье не пострадает?

—Я не знаю, — пожимаю плечами. Но я ведь на самом деле не знаю.

—А внешность?

—А она здесь при чём?

—Я слышал, что от гормонотерапии женщины сильно полнеют.

Вотоно что... Когда он говорил о здоровье, он подразумевал фигуру...

—Да, я тоже такое слышала. Здесь я не могу тебе ничего обещать. В любом случае унас два варианта: либо согласиться на повторную процедуру, либо оставить всёкак есть. Хотя... Есть ещё третий вариант. Но его я рассматривала какисключительный.

—Какой?

Неуспеваю ответить, когда к ногам моего мужа пролетает мяч.

Мальчишкизамирают, ожидает, что он вернёт им его, но вместо этого муж кладёт портфель налавку, берёт мяч в руки и крутит его.

Детистоят и смотрят на моего мужа как заворожённые, не веря, что можно выполнятьтакие трюки, которые он выполняет сейчас.

Никиталегко подбрасывает мяч, отбивает его головой, ногами, потом снова вертит наодном пальце руки.

Непроходит и пары минут, как мой муж словно сам ребёнок оказывается на футбольнойплощадке и гоняет мяч с пацанами.

Яопускаюсь на лавку и наблюдаю за ним, глотая тяжёлый ком в горле, заставляясебя не плакать.

Сжимаюкулаки и злюсь на обстоятельства. Но следом снова даю себе слово: я сделаю всёвозможное, чтобы Никита воплотил свою мечту и гонял мяч не с пацанами изсоседних дворов, а со своим родным сыном.

Глава 3

— Ну так что-то мне тамхотел рассказать? — Возвращается через несколько минут ко мне довольный муж.

— Я вроде тебя уже всёсказала, — пожимаю плечами, не зная, что ещё добавить к нашему непростомуразговору.

Меня до глубины душизадело то, как пренебрежительно и с каким-то странным расчётом он спросил промою фигуру.

Развивать эту тему совершенноне хочется, поэтому о том, что мы говорили, я ему напоминать не хочу.

Но главное, что теперьзаставляет меня напрячься, — это сомнение Никиты в том, чего он хочет. Словноон теперь не может сделать выбор между эстетикой и нашей общей мечтой.

Что насчёт меня — яготова жертвовать собой, менять своё тело, проходить через гормональный ад радивозможности прижать к себе нашего ребёнка.

А он? Готов ли онпринять меня любой, если моё тело изменится?

— Мы говорили с тобойо фигуре. Я слышал, что женщины утрачивают былую привлекательность, проходя гормональнуютерапию. А тем более, если она не одна! — и всё-таки Никита сам возвращается к этомувопросу.

— Пойдём прогуляемся?

— Пойдём.

Недалеко от нашегодома есть шикарный пруд. Там почти всегда гуляют мамы с детками.

Я люблю там бывать инаблюдать, как кто-то кормит уток, кто-то возится у воды. Но больше, как кто-токатает коляску по дорожкам, останавливаясь, чтобы поправить шапочку своемумалышу.

Я часто сижу здесьодна и смотрю за происходящим, напитываясь положительными эмоциями, убеждаясебя, что они лечебные.

Конечно, я частоюпредставляю себя на месте этих мамочек, где я также смеюсь над проделкамисвоего малыша или ругаюсь за то, что он лезет слишком близко к воде.

Первые полгода, когдамы пытались забеременеть самостоятельно, я ходила сюда почти каждый день.

У меня была страннаядо упрямства вера: если смотреть на детей достаточно долго и пропускать их мирчерез себя, — мой организм сам настроится на режим зарождения жизни, и я смогузабеременеть.

Но ничего непроисходило.

Сначала я говориласебе, что всему своё время. Потом начала считать дни, прислушиваться к каждомусигналу тела, искать признаки там, где их не было.

А потом в какой-томомент я просто перестала ходить в этот парк и травить себе душу.

Я перестала верить вмагию и решила заняться реальной помощью своему организму. И конечно, я пошлапо врачам.

Кабинеты, анализы,вежливые улыбки и одинаковые слова, произнесённые разными голосами — всё этовыбивало из колеи, и не знала, где теперь искать помощи.

— С вами всё впорядке, — твердил каждый из врачей, а я не нервно сжимала кулаки и не верила втакое заключение.

— Если со мной всё впорядке, почему не получается? Что тогда не так? — теперь этот вопрос мучилменя сильнее остальных. Но ответа не было.

Спустя полгода моихскитаний по врачам, почти все доктора настоятельно начали рекомендоватьпривести к ним моего мужа.

— С вами всё ясно.Теперь надо обследовать и его.

Но как мне уговорить его?Я знала, что Никита никогда не пойдёт обследоваться.

И всё-таки пришлось поднятьэту тему. Хотя было нелегко.

У моего муда уже однослово «провериться» вызывало раздражение.

Как любому мужчине,это задевало его мужское достоинство, и он не допускал, что именно с егорепродуктивным здоровьем было что-то не то.

Он отмахивался,раздражался, переводил разговор на шутки. А я снова и снова уступала, лишь быне было скандалов в семье.

Я копила в себетерпение, выбирала моменты, подбирала нужные и осторожные слова, но начиналаэту тему снова.

И мне удалось егоуговорить.

Как итог — мы узнали,что мы оба здоровы.

После этой новости мыне обрадовались, а растерялись.

Вопрос: почему у насне получается родить ребёнка, если мы оба здоровы оставался открытым.

В итоге мы сталиотдаляться друг от друга, а потом и вовсе муж начал сидеть за своими проектамидопоздна, отвечая на все мои вопросы односложно или вовсе отворачиваясь отменя.

Я подходила, садиласьрядом, гладила по плечу, просила поговорить со мной.

— Никит, поговори сомной. Я хочу понимать, что теперь в твоей голове.

Он отмахивался отменя, повторяя «Всё нормально», но я, конечно же, понимала, что между намирастёт стена.

Но почему?! Обида начто? Или на кого?! Ведь я тоже здорова, и причин так вести себя, как он вёл унего не было.

Иногда мне казалось,что мы пришли к логическому финалу, когда нужно разойтись и попрощаться друг сдругом.

Но я откидывала этумысль, не хотела отступать.

В итоге я сновадобилась того, чтобы мы поговорили и поняли как двигаться дальше.

— Никит, скажи мне,что ты хочешь? Бороться или забыть о возможности родить ребёнка?

— Хочу, чтобы тыродила ребёнка.

— Я тоже хочу. Идём доконца?

— Идём до конца.

И мы пошли напроцедуру Эко, которая не принесла сегодня ожидаемого результата.

… — Мы будем пробоватьснова. — Настаивает Никита, сжимая мою руку, прогуливаясь по парку.

— Да, и у насобязательно всё получится.

— Но всё-таки пока яне понимаю, как мне относиться к новости, что твоё тело может измениться. Тыраньше меня не предупреждала о такой вероятности. — Никита останавливается иповорачивается ко мне.

Мне кажется или моймуж смотрит на меня с укором?

— Подожди... Мы вместес тобой читали риски... — напоминаю ему о том, как я читала ему статью овозможных последствиях.

— Да. Но этот момент яупустил.

— Но разве это такважно, если ты хочешь иметь ребёнка?

— Надя, ты такнастырна… Говорю же — пока не понял.

Эти слова повисают ввоздухе, словно удар грома среди ясного неба.

Смотрю на своего мужа,на его растерянное лицо, и, пожалуй, впервые не нахожусь, что ответить.

— Ты... не знаешь? Тоесть фигура важнее общего ребёнка? Никит, ты говорил, что ради этого готов навсё.

Он отворачивается отменя, нервно проводит рукой по волосам, и я догадываюсь, что он жалеет оначатых откровениях.

— Я хочу ребёнка,Надь. Но я не готов принять, что ты можешь измениться до неузнаваемости. А еслиэто отвернёт меня от тебя?

— Что сделает?Отвернёт?

— Да. И вообще, Надя,ты сама-то не видишь, как всё изменилось? Мы отдалились друг от друга.

— Что ты имеешь ввиду? — не понимаю его.

— Мы стали чужими. Унас кроме тем про эту дурацкую процедуру других разговоров нет совсем. Всёсводится к одному: надо родить, надо родить, надо родить. Мне кажется, что тебядаже собственная карьера уже не так интересует, как это ребёнок и процедура.

— Но ты же хотелребёнка! А насчёт карьеры — она у меня уже есть. К чему ещё стремиться? Я нестану генеральным директором компании, в которой работаю. А должностиначальника одного из ведущих отделов мне достаточно.

— Но можно попробоватьнаметить цель стать заместителем генерального. Это тоже очень престижно.

Интересно. Замом? Онсерьёзно сейчас?

— Мы уходим не в тутему. Определись уже, чего ты хочешь больше. Я сказала: я, что ради ребёнкаготова рискнуть ещё раз. Я, слышишь?! Я! Тебе даже делать ничего не надо! Нотеперь, видимо, твои желания изменились.

Вижу, как муж хмуритброви. Ему не нравятся мои признания.

— Возможно, я простореалист в отличие от тебя? И да, теперь должность заместителя мне кажется,более реальной, чем родить ребёнка. Может быть, мы будем ставить достижимыецели?

— То есть ребёнокперестал быть достижимой целью. Неожиданно…

Дойдя до лавок, мы садимсяна одну из них и молча смотрим в разные стороны.

Я на уток, которыеплавают недалеко от нас, а Никита вдаль.

— У нас полгода, чтобыпринять решение. — Вспоминаю о сроках, которые указывала мне Нина Романовна. —Если мы поймём, что больше не готовы проходить этот путь, тогда… —недоговариваю.

Становится обидно. Ястолько месяцев лелеяла эту мечту, столько раз представляла, что мы всё-такистанем родителями. А теперь он говорит, что должность заместителя директораболее достижима, чем мне родить.

Наверное, надо необращать внимание на его мнение и двигаться дальше самой.

Но ведь для рождениянашего ребёнка его согласие тоже нужно. Я не могу здесь принимать решениесамостоятельно.

— Надь, давай всё-такиподумаем, — муж берёт меня за руку и пытается выдавить из себя улыбку. — Сейчаспока моё предложение просто выдохнуть и возможно, исключить на время мысль оребёнке из списка наших задач.

Смотрю на него судивлением. Замечаю на его лице усталость и поэтому киваю, соглашаясь с такимпредложением.

Но теперь я совершенноне понимаю, что творится в его голове и чего он хочет больше: быть отцом илииметь жену с высоким положением в серьёзной компании.

Глава 4

СПУСТЯ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ

После разговора впарке я твёрдо решила для себя, что больше не стану поднимать тему рождения малыша.

Я не буду большенамекать, заводить разговоры, напоминать, что мы скоро снова окажемся предвыбором делать ли нам новую процедуру Эко.

Я остановилась.

Проглотила слёзы,надежды, отогнала от себя страхи и продолжила жить.

Постаралась вести себятак, будто мне самой легче и я действительно «отпускаю ситуацию», как предлагалмуж.

Меньше давления,меньше потраченных нервов, больше обычной жизни!

Тактика, выбраннаямной оказалась верной.

Спустя четыре месяцаНикита сам заговорил о повторном Эко.

И вот я снова сижу спачкой сданных анализов в кабинете Нины Романовны и жду даты, когда онаназначит новую подготовку в процедуре.

Нина Романовнаперелистывает мои бумаги, смотрит внимательно и спокойно, не комментируярезультатов.

Не проходит и десятиминут, как она поднимает на глаза и твёрдо произносит:

— Надежда Алексеевна,простите, но мой ответ будет «нет».

— В каком смысле нет?— не сразу понимаю смысла сказанного слова.

— Я не буду делать вамэту процедуру.

— Почему?

— Мне не нравятся вашианализы. И это моё медицинское мнение. Я не готова пойти на этот риск. Давайтеотложим процедуру до лучших времён.

— Нина Романовна,время идёт, и я не молодею...

— Да. Именно поэтомувы должны подумать о своём здоровье, а не настаивать на новой процедуре. Выможете относиться ко мне как угодно, но я всё-таки скажу: пожалуйста,прекратите гнаться за исполнение своей мечты таким образом! Вам нужнопоговорить с мужем о том, что родить совместного ребёнка вам не удастся.

— Но что же мнеделать? Мой муж так хочет иметь детей.

Говоря это, явспоминаю, как Никита провожал меня сегодня к врачу и брал обещание, что скоромы станем родителями.

Нина Романовнанаклонятся ко мне через стол, и чтобы нас не слушала медсестра, говорит тихимголосом:

— Послушайте менявнимательно. Желания вашего мужа — не вся ваша жизнь. Он должен любить вас,даже если вы не сможете родить ему детей. Вы же ради его желания просторазрушаете себя. Он не маленький мальчик и должен понимать, что процедура Эконе решение всех проблем, это только шанс. Но с вашими сегодняшними анализами,которые лежат на моём столе, я не позволю этому шансу случиться. И другомуврачу не позволю издеваться над вашим организмом.

Дальше Нина Романовназамолкает и пристально смотрит на меня.

В её глазах читаетсявозмущение, и, как, мне кажется — новая порция сочувствия.

— Надежда, — кладётповерх моей руки свою и сжимает её. — Подумайте о своём здоровье. Остановитесь,пока не поздно. Я уверена, ваш муж захочет, чтобы вы были живы и здоровы. Незабывайте, что существуют и другие способы осуществить мечту иметь ребёнка.

— Какие?

— Можно попробоватьсуррогатное материнство. Возможно…

— Нет, — сразу жеотрезаю предложение врача, не позволяя ей продолжить рассматривать такойвариант.

— Хорошо. Есть ещёспособ другой. Но на него, конечно, немногие решаются. Это усыновление ребёнка.

— Усыновление... —повторяю за врачом вслух. — Да, я рассматривала такой вариант, на случайесли... У нас ничего не получится. Но с Никитой об этом не говорила.

— Вот и поговорите.Уверена, он всё поймёт, и вы примите правильное решение. Оно есть, просто нетакое, на которое вы рассчитывали.

— То есть я могу бытьуверена наверняка, что процедуру Эко вы мне больше делать не будете?

— Я лично — нет.Простите, но я совершенно точно откажусь. Вы можете писать на меня жалобы, нопосле того, что творилось с вами после неудачной процедуры несколько месяцевназад, я больше не могу рисковать вашим здоровьем. Неужели вы сами не поняли,как отрицательно отразилась на вас гиперстимуляция?

Нина Романовна говоритдовольно жёстко, но я не могу обижаться на эту женщину. Я не врач и оцениватьриски не моя прерогатива.

Но и отрицать, что ятяжело переживала последствия процедуры — тоже глупо.

Несколько минут мысидим в полной тишине.

Нина Романовна ждётмоего решения, а я не решаюсь покивать головой, чтобы согласиться с ней.

— Надежда, и всё-такия повторюсь: Эко — это не единственный путь к материнству. Иногда судьбазакрывает одну дверь, чтобы мы, наконец, заметили другую.

— Мой муж не пойдёт наэто. К таким вещам он расположен категорично.

— Насколькокатегорично? — Нина Романовна смотрит на меня с удивлением.

— Настолько, что поего мнению усыновление... — это как он сказал путь отчаяния.

— Неправда! Неважно,что этот ребёнок не ваш по крови, главное, если вы будете любить его всемсердцем!

Доктор делает паузу,внимательно наблюдая за моей реакцией. Она словно даёт мне осознать всё то, чтотолько что сказала.

— Надежда, вы ещёочень молодая женщина. К тому же тонко чувствующая! Вместо того чтобыпопробовать найти иной выход из ситуации, вы зациклились на этой процедуре ивыжигаете своё тело гормонами. А кроме того, ждёте чуда из пробирки, котороеникогда, возможно, не случится.

— Может быть, вы иправы, — сдаюсь.

Соглашаться-то с НинойРомановной я соглашаюсь, но как на самом деле буду предлагать своему мужу такойвариант — не знаю.

Никита не из тех, ктолюбит чужих детей. Он даже племянника своего и то близко к своему сердцу неподпускает.

Что уж говорить оребёнке, которого он вообще не знает.

— Я вижу, как выпродолжаете сомневаться. Но вас же никто не гонит к этому решению по каким-тожёстким срокам. Поговорите с Никитой. Если он действительно хочет семью, гдеесть ребёнок, он увидит, что это решение проблемы и большой шанс на счастье.

Снова киваю НинеРомановне и даже не замечаю, как по щеке скатятся слёзы.

— Отпустите, Надежда!Ситуацию отпустите! Живите здесь и сейчас! Неважно, с ребёнком или без. Нопожалуйста, пожалейте свой организм. Это я уже не как врач вас прошу, а какженщина.

Глава 5

Возвращаюсь домой и радуюсь, что Никиты до сих пор нет дома.

Мне не хочется с ним сейчас разговаривать. И уж тем более не готова объяснять, почему врач снова отрезал все пути к нашей мечте — допуску к ЭКО.

Её слова «не рекомендую, против, настаиваю, чтобы отпустили ситуацию» всё ещё эхом отдаются у меня в ушах, как самый жестокий и беспощадный приговор.

Закрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза.

В квартире тихо. Это позволяет мне быть собой и наконец-то предоставить возможность больше не «держать лицо».

Я ведь каждый день последние пару лет только и делаю, что натягиваю маску спокойной, уверенной женщины.

Но я так от этого устала.

Сейчас, в этой тишине мне можно развалиться на части, расплакаться от бессилия, и стать собой — разбитой, усталой и сломленной.

Тошнота подкатывает к горлу, но я точно знаю, что это не та тошнота, которая бывает при беременности.

Не та, о которой я мечтала ночами, представляя, как внутри меня растёт наш ребёнок, долгожданный и желанный.

Это тошнота от бессилия. От очередного провала.

Собираю остатки сил, поднимаюсь с пола и шатаясь, иду в спальню.

Прохожу в комнату, снимаю пальто и падаю на кровать лицом в подушку.

Ни надежды, ни злости, ни разочарования. Только серая, утомительная горечь проигрыша.

Провалившись в сон, даже не слышу, как открывается входная дверь, а следом дверь в нашу спальню.

— Пришла… — слышу сквозь сон. — Зачем ей телефон, если она его не слышит!

А следом, словно не замечая, что я сплю, Никита включает свет.

Я зажмуриваю глаза от внезапной боли.

— Никит... Больно!

— Ну что? Как дела? — он словно не слышит меня, присаживаясь рядом. – Я звонил тебе несколько раз. Почему ты не берёшь трубку?

— Прости, не слышала звонка.

— Ну как? Что сказал врач? Когда процедура? — смотрит на меня с надеждой, но я сейчас снова его разочарую.

— Процедуры не будет. — Отворачиваю лицо, потому что не хочу видеть его глаза в этот момент.

— Почему?

— У меня не очень хорошие анализы, — говорю, глядя на пол.

Никита замирает.

Он, вероятно, ждёт продолжения, где я начну объясняться о причинах отказа. Но я не знаю, что ещё добавить к тому, что сказала. Пересказывать то, что говорила мне врач не вижу смысла.

— Как… — чувствую, что такое объяснение его не очень устраивает. В его голосе звучит непонимание и раздражение. — И что теперь с твоими анализами делать? Как-то можно это… исправить?

— Пока нужно просто ждать. Возможно, позднее, но точно не сейчас.

Он молчит несколько секунд. Его лицо превращается в камень.

— Ясно... Ну что ж...

И всё. Мой муж разворачивается и уходит в другую комнату.

Ни одного слова поддержки. Ни попытки обнять. Ни даже взгляда, в котором есть хоть капля сочувствия.

Пару минут сижу, не шевелясь, а потом чувствую, как во мне поднимается волна злости.

Мне ведь сейчас в тысячу раз тяжелее, чем ему!

Это именно моё тело отказывается принимать великий дар стать матерью. Это ведь передо мной врачи разводят руками, не в силах понять, что с нами не так!

Но я всё слушаю, терплю и двигаюсь дальше.

А что делает мой муж?! Он отворачивается и уходит. Причём делает это словно обиженный ребёнок, которому не купили ту игрушку, которую он хотел.

Сжимаю в гневе кулаки и не соглашаюсь с позицией страуса. Нет, так не пойдёт. Теперь мы поговорим начистоту. Не просто «Ну что же...»

— Что с тобой? — захожу в комнату без стука, и мой голос звучит довольно резко.

Никита молчит, стоя спиной ко мне.

— Говори.

— Мы столько всего прошли с тобой, и снова всё безрезультатно. — Начинает говорить, и я слышу, как его голос дрожит от возмущения.

— Я тоже не в восторге от ситуации. Но всё-таки я…

— Ладно, с тем, что у нас не будет детей, я уже практически смирился и ничего не жду. Но теперь есть дела посерьёзнее, — перебивает меня муж, не позволяя мне закончить говорить.

— Например? — мне даже догадаться сложно, что он теперь имеет в виду.

— Я слышал, что у тебя на работе проблемы?

— Подожди! Я думала, мы говорим о ребёнке.

— А что о нём говорить? Толку от этих разговоров, если мы всё равно ничего не можем изменить. Надя, отвлекись уже от этого!

— Нет у меня никаких проблем. Я не успела закончить один проект, а заказчики потребовали его немедленно.

— И что не так?!

— Я разберусь!

— Нет уж! Я знаю твою отрасль и могу помочь. Я не хочу, чтобы и здесь ты всё развалила!

— Развалила? — повторяю за ним, находясь в ещё большем шоке, нежели пять минут назад. — Я ничего не разваливала. Но не всё зависит от меня.

Теперь, когда разговор переместился совершенно в другое русло, я вдруг не могу избавиться от ощущения, что виновата кругом и во всём одновременно.

Но главное меня не покидает чувство, что я стою перед своим руководителем и отчитываюсь за неудачно выполненные задачи.

В одном месте не получилось, во втором… А он в этот момент смотрит на меня так, словно я полнейшая неудачница.

Волна разочарования накатывает на меня, и я не могу сдержать слёз. Они просятся наружу против моего желания.

Я спешно вытираю их, но Никита всё равно замечает моё состояние. И то, что он видит, ему совершенно не нравится.

— Надя, пожалуйста, умоляю тебя, давай без этой размазни! Ты же сильная женщина! Вот и оставайся ею в моих глазах, — вижу, как он начинает психовать.

— А я что, не имею права на эмоции?

— Эмоции — это слабость! — говорит и снова выходит из комнаты.

Несколько минут сижу в одиночестве, смирившись с тем, что мы так и не поговорим. Но через несколько минут Никита снова появляется в комнате.

Выпрямляю спину, готовясь к обороне. Если он снова начнёт говорить о моих неудачах, я не буду перед ним оправдываться.

— Пойдём со мной, — без всякой агрессии говорит мне и тянет за руку, приглашая пойти за ним следом.

Он ведёт меня на кухню и показывает кивком на стол. На нём стоят любимые пирожные, две кружки с чаем и большой букет роз.

— Садись, поешь. Цветы нужно подрезать, а то завянут.

— Ты купил всё это для меня?

— Ну а для кого ещё? — искренне удивляется. — Думал, отпразднуем сегодня важную дату. Но раз не вышло, не пропадать же добру.

Когда Никита говорит это, я буквально на физическом уровне чувствую, как тяжело даются ему эти слова.

Никита в этом весь. Он не любит говорить лишнего, но одновременно всё равно так или иначе показывает своё участие и переживания.

Вероятно, ему тоже очень плохо, но он держится и признаться в этом не решается. Ведь он привык всё носить в себе.

Пока я стою и смотрю на пирожные, он внезапно поворачивается ко мне и крепко обнимает.

— Надь, не обижайся на меня. Мне тоже несладко. Если ты думаешь, что я не переживаю, ты не права.

Киваю, ничего не отвечаю, не хочется больше разговоров. Пусть этот день закончится и мне будет достаточно.

— Надя, присядь. Мне есть, что ещё тебе сказать. Я не знаю, как ты отнесёшься к этому, но всё-таки предложу. Давай усыновим кого-нибудь?

— Усыновим? — выдавливаю из себя, не веря в то, что это говорит мой муж.

— Ну да, усыновим.

— То есть ты думал об этом?

— Да, конечно, думал. Верил, что сами сможем, но, если не можем, почему не рассмотреть такой вариант?

Он говорит это настолько непринуждённо, что я на несколько минут даже теряюсь в реакции.

— Скажи что-нибудь.

— Хорошо. Давай.

— Правда?! — Глаза Никиты загораются огнём счастья.

Муж обнимает меня и целует в губы. Он доволен тем, что я согласилась с его предложением, а я счастлива, что наши желания идентичны.

— Надя, представляешь, я ведь смогу играть с ним в футбол. Ходить на рыбалку! — радуется Никита, словно сам ребёнок. — А ещё тебе не придётся уходить в декрет! Это тоже отличная новость.

— Да, но я хотела бы хотя бы пару месяцев отдохнуть…

— Потом как-нибудь отдохнёшь! Надь, завязывай мечтать о декрете! Ты же не лентяйка, правда? Мы оба с тобой самые настоящие карьеристы. Верно?

Киваю через силу, не желая портить волшебство счастливого момента.

— Ну вот и отлично! Заканчивай проект, и будем выбирать себе ребёнка. Вес, рост, лицо… Обязательно тщательно надо прописать характер. Я не буду подстраиваться под...

— Как это: вес, рост, лицо? — перебиваю его.

— Так! А разве это не главное? Он ведь должен походить нам по всем параметрам. Слушай, а в усыновлении, оказывается, есть свои плюсы! — вижу, как он воодушевляется идеей установить критерии отбора для будущего ребёнка. — Так, надо записать основные пожелания, а то забуду.

*************

Уважаемые читатели!

Приглашаю вас в другие истории нашего прекрасного Литмоба «Чужих детей не бывает».

Сегодня это история от автора Любовь Трофимова“Миллиард проблем. Кара небесная”

Любимый предал меня, выбрав более достойную партию. Мне не привыкать, но… Потеряв веру в любовь, я выбрала свой путь к счастью.

Загадочный незнакомец готов помочь, но мне трудно понять, что он потребует взамен. Его сердце тоже ранено, а в его прошлом много тайн и интриг, несущих с в себе смертельную опасность.

Сомнениям места не осталось, когда я оказалась там, где не должна была, и услышала то, что изменит не только мою жизнь.

Глава 6

Я смотрю на своего мужа с откровенным удивлением, но он совершенно искренне не понимает моей реакции.

— Что опять не так?

— Никит, это не собака или кукла. Человека нельзя выбирать как вещь.

— А как его ещё надо выбирать? Это когда своего зачал, естественным путём, понятно: получится, что получится. А здесь почему бы не получить именно такого, которого нам хочется.

— Нет, так это не работает. Выключай расчёт, действуй сердцем. Нужно, чтобы ты своего ребёнка сердцем почувствовал, — подхожу к мужу и кладу руку на грудь в районе его сердца. — Мне кажется, что так будет правильнее.

Никита резко отводит мою руку, будто от шока.

— Хватит этой ерунды! — его голос снова становится резким и холодным. — Ты вообще слышишь себя? «Сердцем почувствовать». Ты раньше такой не была, Надя. Раньше у нас с тобой был общий разум, мы мыслили логично. А теперь — одни слёзы и сантименты.

Он делает шаг назад, его взгляд становится пристальным и оценивающим.

— Я предлагаю реальное, взвешенное решение нашей проблемы. А ты опять уходишь в «душу». Значит, так. Мы найдём ребёнка, который будет похож на нас. Обязательно брюнета, с голубыми глазами. Чтобы ни у кого даже мысли не возникло… — он делает паузу, подбирая слова, — …задавать глупые вопросы почему он не похож на нас. Чтобы никто не тыкал пальцем и не шептался за спиной: «С кем это она его нагуляла?» Я не хочу всю жизнь оправдываться и краснеть.

— Что ты несёшь…

— Не надо обижаться. Я говорю что есть. Он должен быть похож на нас и точка.

После сказанных слов мой муж берёт в руки телефон и утыкается в него, тем самым дав понять, что разговор о ребёнке закончен.

Наверное, но у меня ноги словно ватные. Складывается впечатление, что я живу совершенно не с тем, за кого выходила замуж.

А может я просто на самом деле его не знала, и именно теперь он настоящий?

— Ну что ты застыла, Надя? — всё-таки поднимает на меня глаза.

— Вопрос с ребёнком мы закрываем раз и навсегда. Я больше никогда не хочу обсуждать эту тему.

— Надя! — Никита сжимает кулаки и закатывает глаза. — Ну ты сама подумай, как мне жить, если я стану центром притяжения сплетен! Я не хочу, чтобы меня обсуждали!

— Мне кажется… — замираю, не зная, какие слова подобрать, чтобы не обидеть мужа и остаться тактичной, — ты стал слишком зависим от чужого мнения. Это неправильно. И очень жаль, что мы не говорили с тобой об этом раньше. И вообще, кому ты нужен тебя обсуждать.

— А вот здесь ты не права, — не соглашается со мной. — Я совершенно точно знаю, что мне многие завидуют. И я тебе скажу: это классно! — замечаю, как глаза моего мужа неожиданно блестят странным, но таким знакомым мне азартом.

У него также светятся глаза, когда он заключает какую-то выгодную сделку.

Только сейчас этот блеск иной. Злой какой-то… и совсем незнакомый.

— Я, если не брать вопрос о наличии детей, всех своих друзей и бывших одноклассников обскакал!

— А тебе это было так важно?

— Конечно! Ведь именно они думали, что они на коне, а я плетусь где-то сзади.

Никита расправляет плечи, будто сидит сейчас в невидимом пиджаке победителя.

— Видела бы ты рожу выскочки Кости, когда он узнал, в какой компании я работаю. Ходил в школе героем, капитан команды! Все девки за ним хвостом! А теперь кто? Что? — с кривой усмешкой продолжает Никита, и его голос становится резким, дребезжащим от накопившейся желчи. — Слышал, что сидит в какой-то затхлой, никому не известной конторе, перекладывает бумажки за копейки. Неудачник!

Он делает глоток из чашки с чаем практически залпом, продолжая говорить с триумфом.

— И Димка туда же. Помнишь его? «Гений физики и математики»! А по мне так ботан! А какое ему пророчили великое будущее. И где его будущее? Спился! Все они думали, что я так и останусь тем тихим парнем с задней парты, которого можно было подкалывать. Но жизнь — штука справедливая, она всё по местам расставила! Я один из ведущих работников в международной компании. Моя жена тоже специалист высокого уровня. У меня квартира в центре, тачка за несколько миллионов! И главное – теперь я хочу, чтобы они видели каждый мой шаг, каждую покупку, каждый успех. Пусть захлебнутся своей завистью, это лучшее топливо для моего движения.

Никита резко замолкает, сжимая челюсти так, что на скулах видны желваки, и в этом дальнейшем молчании я чувствую ненависть ко всем тем, кто когда-то его окружал.

Вглядываюсь в лицо своего мужа, не могу поверить, что именно он говорит такие вещи.

Это словно не мой муж Никита, а кто-то другой, чужой, незнакомый мне.

И голос тот же, и мимика, и сидит у стола тот же человек внешне. Но тем не менее совершенно другой!

Никогда в моей голове не возникала мысль, что мой муж с кем-то соревнуется. Хочет кому-то отомстить. Кому-то что-то доказать. Кому-то утереть нос. Или, как он выразился «заткнуть рот».

— Погоди, то есть по сути для тебя рождение или усыновление ребёнка – это соревнования?

— А почему нет? — он даже не скрывает теперь этого факта.

— Значит, получается, что ты и меня выбирал по тому же принципу? Если женщина успешна, значит, возьмёшь замуж. Если нет, значит мимо...

Никита, понимая, что сказал лишнее, хочет пойти на попятную и сразу начинает оправдываться.

— Не говори ерунды! Я всегда тебя любил! И люблю! Да, мне не всё в тебе нравится, но идеальных людей не бывает! Поэтому я тебе и говорю: если нам не повезло с тем, чтобы самим зачать ребёнка, давай тогда хотя повернём ситуацию в свою пользу и выберем такого, который нас устроит по всем параметрам.

Отставляю от себя кружку, отодвигаю пирожное. Аппетит потерян.

Мой муж видя мою реакцию и не найдя поддержки, фыркает, и со злостью, взяв мою чашку, бросает её в раковину.

— М-да… Как много сегодня… открытий чудных…

— А что не так? Я с тобой искренен. Разве не это ценно? Кроме того, я думал мы на одной волне! А насчёт того, что ты успешна в карьере, так я ты же вроде тоже была карьеристка?!

— Карьеристка… Не знаю. Никогда не думала об этом. Мне просто нравилась и нравится моя работа. И я её выполняю хорошо. Но совершенно точно никому не собиралась затыкать рот тем, что у меня круче машина, квартира или должность. И я не согласна с тобой, что зависть — это хорошо. Я боюсь завистливых людей. И сама никому не завидую.

— Ну и зря. Это вдохновляет на успех.

— Никита, а если я потеряю свою работу, ты как, в этом случае останешься со мной?

— Естественно! Я тебя люблю! Надя, не делай из всего трагедию. И на работе у тебя всё будет нормально. И ребёнок у нас будет всё равно.

— Нет, не будет, потому что я не собираюсь выбирать его словно в магазине куклу.

— Зря.

— Извини, я устала. Пойду лягу.

Ухожу в комнату и закрываю за собой дверь. Ложусь кровать, накрываюсь с головой одеялом и гоню коварные мысли из головы прочь.

После столь неожиданных признаний моего мужа мне вдруг стало оказаться, что Никита совершенно не тот человек, каким я видела его раньше.

Я не думала, что он такой мстительный. Что его движущей силой в этой жизни является желание «заткнуть рот» тем, кого он сам же презирает или боится.

А ещё я никогда не догадывалась, что его уверенность — это лишь броня, под которой прячется детская зависимость от чужого мнения.

Но даже это не самое страшное для меня.

Куда страшнее мысль, что ему на самом деле не нужен ребёнок.

Ему нужно просто поставить точку в своём плане этого десятилетия. Так сказать — замкнуть круг и двигаться дальше.

Глава 7

Больше мы с Никитой о детях не разговаривали.

Я уверена, он пожалел о своих признаниях, которые выдал мне в тот вечер, но уже ничего не изменить. То, что он носил в себе так долго, вырвалось наружу.

Естественно, я не буду разводиться с ним из-за того, что мой муж настолько ... амбициозен, но осадок в душе всё-таки остался.

— Надюш, привет, — заходит вечером домой муж с пакетом с большим букетом цветов.

— Привет, — сижу за работой.

— Отвлекись! — протягивает мне цветы, и присаживается передо мной на корточки. Его лицо сейчас очень близко к моему. Настолько близко, что я вижу мелкие морщинки возле глаз. — Посмотри на меня!

Поворачиваюсь к мужу, и не успеваю ничего спросить, как Никита берёт мои руки в свои, крепко их сжимает, а затем целует ладони.

— Что с тобой?

— Мы с тобой в гонке за детьми забыли главное.

— И что же?

— Нас! Но сегодня я хочу напомнить тебе, что мы муж и жена и пригласить тебя сегодня погулять. Но кроме этого … я хочу поговорить на тему, которую мы с тобой не закончили.

— Какую именно? Последних у нас было как минимум три. Но я не думаю, что... — Не хочу больше разговоров.

— Надя, речь пойдёт об усыновлении. Я хочу лишь тебе сказать, что я много думал и пришёл к выводу, что ты права. Ребёнка нельзя выбирать как куклу. Мне кажется, я переборщил с этим.

Смотрю на своего мужа затаив дыхание, и не могу поверить в то, что именно он говорит мне это.

— Слушай, в тебе столько разных эмоций последнее время. То ты одно думаешь, то другое. Твоё мнение слишком непостоянное.

— Потому что я не знаю, как поступить правильно. — Отводит взгляд. Никита не любит признавать, что у него есть слабости. — Да и какое оно – это правильно? Опустить ситуацию не получается. В общем, если ты не злишься на меня, я хотел бы всё-таки попробовать сделать так, как ты советуешь.

— Как? — не понимаю его.

— Выбрать сердцем, — кладёт руку себе в область груди.

— Никит, неожиданно. Но ты действительно так думаешь? Или просто пытаешься уступить мне?

— Конечно, я так думаю. Я никогда не притворяюсь.

Не могу сдержать эмоции и начинаю плакать. Гормональная терапия изменила меня.

Раньше меня на слёзы даже самой жалостливой мелодрамой было не пробить, а теперь я могу плакать из-за того, что вижу безумную собаку во дворе, как ударился ребёнок, как мать качает на руках своего сына и поёт ему колыбельную.

Я борюсь с этой плаксивостью, но пока она побеждает.

Возможно, со временем я снова стану той, кем всегда была: с чётким анализом, отсутствием лишних эмоций, и уверенностью в том, что всё делаю правильно.

Но точно не сегодня...

— Ну, ты чего! — притягивает меня к тебе мой муж, крепко обнимая. — Ну вот, ещё сырость тут разводишь. На тебя прямо совершенно не похоже! Всё, вытирай слёзы и расскажи мне, что нужно делать, чтобы найти ребёнка? Наверное, всё-таки, нужно посмотреть какие анкеты?

— Да, но кроме анкет, там нужно будет пройти курсы молодых родителей и сдать кучу анализов, которые вряд ли тебе понравится.

— Например?

Чтобы не быть голословной, открываю на компьютере вкладку «требования и порядок медицинского освидетельствования лиц желающих усыновить или удочерить ребёнка».

Я уже знакомилась с документами, которые необходимо предоставить. А вот Никита пока не в курсе этих требований.

Уверена, он будет в шоке и откажется от этой истории. Но я рада этому. Потому что именно здесь мы и поставим жирную точку.

— Прежде всего необходимо пройти осмотр врачами – специалистами. Врач – терапевт, онколог, психиатр, нарколог. Кроме того, нужно сдавать целую кучу анализов крови. А я знаю, как ты это не любишь... — говорю уже чуть тише, видя, как меняется лицо моего мужа.

— Дела… — проходит рукой по волосам. — Неожиданно.

Сворачиваю все вкладки. А следом выключаю компьютер.

— Ты зачем выключила компьютер? Мы не договорили.

— Мне достаточно увидеть твоё лицо, чтобы понять, что ты не согласишься на этот путь. Всё, Никит, закрываем вопрос. Иначе … Иначе мы рассоримся окончательно.

Глава 8

СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА

— Соня, просыпайся, — слышу голос Никиты сквозь сон. — Так всю жизнь проспишь!

— Я что, проспала на работу? — подскакиваю на кровати и судорожно смотрю на время.

— Нет, — смеётся. — Сегодня выходной. Ты никуда не проспала. Просто я хочу пригласить тебя на свидание. В очень важное место!

— Какое?

— Это сюрприз!

Замечаю, что мой муж сегодня в хорошем расположении духа. Впрочем, как и последние несколько недель.

Не знаю, что происходит с ним, и что его так радует, но на все мои вопросы он отнекивается, словно не хочет говорить об этом.

С того момента, как мы закрыли компьютер с вкладками о детях, курсах молодых родителей и списка анализов, прошло довольно много времени.

Я решила для себя, что привыкну к реальности, где у нас не будет детей.

Ведь других вариантов, нежели как принять это у меня всё равно нет.

Поэтому мы будем жить так, как живём: друг для друга, ради друг друга.

Ну и плюс карьера! В конце концов, я действительно хотела достичь больших высот в профессиональном плане! Просто была готова пожертвовать и этим ради ребёнка.

Я не спрашиваю, когда меня сегодня повезёт Никита, потому что не против сюрприза. Мы сто лет уже с ним не были ни на каких свиданиях. Даже в кино не ходили уже около года!

Когда машина останавливается возле длинного забора и Никита глушит двигатель, я понимаю, что в этом месте никогда не была.

Оглядываюсь по сторонам. Нет ни единой вывески, намекающей, что мы стоим возле кинотеатра или ресторана.

Напротив, место очень странное.

Тихий спальный район на окраине, высокий забор из профнастила, за которым виднеются крыши одноэтажных домов, выкрашенных в яркий, почти ядовито-салатовый цвет.

Таким цветом, как правило, в девяностые и двухтысячные года красили школы или больницы.

— Что это место? — поворачиваюсь к мужу.

Никита не отвечает, но улыбается.

— Никит… Куда ты меня привёз?

— Наденька, не надо вопросов. Пару минут, и ты сама всё поймёшь. Просто подожди чуть-чуть, — говорит он, и я чувствую, как мой муж волнуется.

Снова поворачиваю голову к забору и смотрю внимательнее. Это не школа точно. И

не санаторий.

— Пойдём, калитка открыта для нас. Нас ждут.

Он тянет меня во двор. Там я окончательно теряюсь.

На довольно большой территории расположены аккуратные песочницы, несколько маленьких домиков – беседок, и другие приспособления для игр.

Во дворе чисто, но пусто. Абсолютно. Ни души! Ни звука!

Поднимая глаза на окна, которые зашторены в нескольких местах, до меня наконец-то доходит, где мы. Это не детский сад. Это… детский дом!

Поворачиваюсь к Никите. Он молчит.

— Никит, это то, что я думаю? Это детский дом? — шепчу я. Громко почему-то сказать не получается.

Он медленно кивает, по-прежнему не сводя с меня взгляда.

— Погоди… ничего не понимаю. Но… вроде бы мы закрыли этот вопрос.

— Кто тебе такое сказал?

— Но…

— Закрытые вкладки в компьютере, не значит, закрытые мечты в сердце. Конечно, сначала я подумал, что надо смириться и жить дальше. Без детей. Но потом, глядя на тебя, на то, как ты стараешься улыбаться, но не радуешься жизни, я понял самое важное: нужно взять и попробовать сделать! Съездить! Посмотреть на ребёнка.

Когда мой муж говорит это, я вижу в его поведении не браваду, а смирение, принятие, и попытку жить дальше.

Никита берёт меня за руку, и я чувствую, насколько влажные его ладони.

Понимая, как нам обоим тяжело я снова я начинаю плакать. Беззвучно, тихо, быстро смахивая слёзы.

– Будь они неладны! Ну что же я всё реву!? — Я отворачиваюсь от мужа, пытаясь взять себя в руки, но он мягко, но настойчиво поворачивает моё лицо обратно к себе.

— Надя, хватит плакать. Сейчас для этого нет причин.

— То есть ты не отказался от этой идеи?

— Нет, я просто пошёл другим путём. Я решил: если какой-то ребёнок почувствуется нам как свой, родной, я готов выдержать этот трудный путь.

— И врачей? — спрашиваю я на всякий случай, боясь услышать ответ.

— И врачей, — кивает без сомнения. — Хоть я их и не люблю, но что не сделаешь ради счастья семьи. Мы же оба ходим этого. Я же понимаю, что без ребёнка наша семья не будет полной.

— Никит, я приму всё, что нам даст судьба, и если…

— Нет, не если. Давай пробовать, — упёрто говорит он.

Ещё несколько минут я стою в полной растерянности, оглядываясь по сторонам, будто ищу подтверждения реальности происходящего.

Я на самом деле думала, что мы едем на свидание. На романтический ужин, на прогулку под звёздами

Я надела платье, которое он любит, сделала макияж...

Но здесь это всё не нужно. Здесь это не главное.

Сказать, что мой муж удивил меня — значит, ничего не сказать!

— Ну что, скоро они выйдут на прогулку. Пойдём к беседкам, встанем так, чтобы нас никто из ребят не видел, — протягивает мне руку. — Мы посмотрим на ребят, и я хочу показать тебе одного мальчугана. Мне кажется, что я нашёл нашего сына.

***********

Уважаемые читатели!

В рамках нашего литмоба «Чужих детей не бывает» продолжаю знакомить Вас с новинками от моих коллег.

Сегодня это автор Марья Гриневскаяи история Папа напрокат. Шанс на счастье.

Семь лет они были просто соседями. Она — отчаянно добрая и вечно лезет не в свои дела. Он — майор полиции и отец-одиночка, который разрывается между службой и сыном. У них нет общих планов, тайн, надежд. Пока однажды она не решается на отчаянный шаг. "Женись на мне, Кириллов" - Звучит, как сделка, но детская улыбка легко разрушит любые преграды, даже в сердце того, кто давно разучился любить.

Глава 9

— Подожди, остановись! Как это — нашёл нашего сына? Ты здесь уже был?

В моём голосе много всего. Гнев, обида, удивление, возмущение.

Вот так новости! Оказывается, что он уже даже был здесь, нашёл какого-то ребёнка и готов назвать его сыном. А главное — всё это сделал без меня.

Никита улыбается и пожимает плечами.

— Да. Был и выбрал. А если тебе он не понравится, значит, разворачиваемся и уходим так же незаметно, как появились. Надь, пока проблема остаётся проблемой. Вот я и решил её. Ну, точнее, пытаюсь! Ну сама подумай: зачем привозить тебя сюда, волновать, строить планы, если внутри меня всё ещё сидел этот червячок сомнения.

Никита смотрит на меня, желая получить моё понимание. Вероятно, он уверен, что я должна понять его странную логику и попытку защитить меня от возможного разочарования.

— Ну чего молчишь? Не согласна?

— Согласна, — не вижу смысла теперь говорить об этом, если он уже сделал то, что сделал.

— Ну вот видишь! — воодушевляется тем, что я соглашаюсь с ним, продолжает: — давай представим, что мы начали смотреть этих детей вместе, искали своего, а в итоге выяснилось, что я не готов стать отцом приёмного ребёнка. Как бы ты к этому отнеслась?

— Не знаю, Никит. Ты не дал мне выбора.

— Ладно, хватит болтать. Пойдём! — снова тянет меня за собой, схватив за руку. — Ребята сейчас выйдут гулять, увидят нас, и появятся вопросы. А я обещал себя на публику этих сорванцов не показываться. Зачем им пустые надежды. Тем более, мы же всех взять не сможем.

Не успеваю ответить, как мы оказываемся за верандой у деревьев, где наши фигуры невозможно заметить.

Через несколько минут пару десятком ребят высыпают во двор. Начинается шум, гам, смех, крики.

Замечаю, как в толпе ребят Никита кого-то ищет глазами, но не находит. Поэтому замирает и ждёт дальше.

Проходит несколько минут и во дворе появляется четверо ребят возраста семи — восьми лет.

Мальчишки обступают горку и начинают о чём-то спорить.

Расталкивая всех, один мальчик пытается залезть на неё, но другой его останавливает. Причём делает это настолько уверенно, будто он здесь всё решает.

— Вчера первый был ты, значит, сегодня я! — говорит безапелляционно. — Ну или кто-то из ребят.

— Так нечестно! Почему ты командуешь? — злится тот, что торопился вперёд.

— Я не командую, а просто хочу, чтобы всё было справедливо.

— Нет, ты просто хочешь быть главным!

Их голоса звонкие, быстрые, и я ловлю себя на мысли, что не привыкла к таким звукам рядом.

Замечаю, как мальчик, рассчитывающий скатиться с горки первым, сжимает кулаки. В моей груди всё холодеет от мысли, что ребята сейчас начнут драться.

Неужели этот бесцеремонный мальчишка попытается ударить?

Однако парень, претендующий на роль главного, смотрит на него с таким суровым предупреждением в глазах, что агрессора словно подменили – он тут же опускает кулаки и отступает.

Мальчишки, споря, не замечают нас. Никто не замечает.

Мы по-прежнему стоим в тени деревьев, пока перед нами кипит их маленький, самодостаточный мир.

Мир, где есть свои законы, споры, конфликты.

— Здесь все примерно одного возраста, — наконец-то поворачивается ко мне и тихо говорит Никита. — Мне показалось, что это самый удобный вариант, когда ребёнок уже не младенец, но при этом и не совсем взрослый.

Он рассказывает свои мысли, а я продолжаю смотреть на детей как завороженная.

Я не догадываюсь, какой именно ребёнок запал в душу Никите, но мне совершенно точно этот мальчик — лидер, который желает быть справедливым.

— Смотри, мне нравится вон тот ребёнок, — показывает пальцем Никита.

Глава 10

— Надя! Ну, посмотри же! — слышу настойчивый голос мужа, и даже не сразу понимаю, что он показывает именно на того же самого мальчика, на которого смотрю я сама.

Перевожу глаза на Никиту и вижу, как его глаза светятся теплом и живым интересом.

— А? что?

— Я тебе показываю пацана, который мне понравился. Я видел видео с ним, поговорил с воспитателями. Мне