Читать онлайн Варленд: бремя обречённых бесплатно
- Все книги автора: Степан Мазур
Часть первая: «Северный кулак». Глава 1 – Скованные во льдах
401 весна Имперской эпохи.
Конец месяца бога Некромантии.
Граница Некрономикона с Ягудией.
Злой ветер кусал лицо, кидал в глаза пригоршни колючей пурги, щипал щёки, нос и уши. Чёрные демонические кони уехали вместе с рыцарями смерти. Живые управлять ими не могли, только некромант мог бы, но не в таких условиях севера, где о концентрации и речи не идёт.
Они утеплились в замке, как могли. Бессмертные рыцари с охоты принесли им мяса и шкуры. И теперь руки путников были в рукавицах, на головах шапки из чёрного меха, а на плечах накидки из полуобработанных шкур. Всё-таки о полноценной шубе речи не шло. Не хватало умения и усидчивости, чтобы создать достойные севера одежды.
На север, к границе с Волшебным лесом пришлось добираться на живых конях. Рыжик и Чернявый порядком отощали в дороге. Они увязали в снегу порой почти по круп, выбрасывая в воздух клубы пара, но не сдаваясь стихии. Но долго это продолжаться не могло. Холод пробирался под тёплый мех путешественников, сковывал мышцы и забирал последние силы, погружая в сон. Орк и человек боролись с холодом, брели в линию, один за другим, меняясь так, чтобы второй конь немного отдыхал, а первый ломился сквозь снег, создавая траншею для спутников. Скорость упала. Часто брали коней под узды и почти плыли в Море снега, отвоёвывали пространство локоть за локтем, пядь за пядью.
– Зачем мы покинули Чёрный замок в зиму? – крикнул Грок, наскучив смотреть на снег. – Там хотя бы в морду не дуло. Скоро месяц бога Льда. Это не лучшее время для путешествий на север!
– Есть вещи поважнее непогоды, – ответил человек, щупая немеющие кончики ушей. Солнечная серьга в левом ухе немного грела. Но тепла от неё хватало лишь на мочку уха. И Андрен снова закричал сквозь пургу. – Разве месяц Тёмного бога будет проще?
– Вот уж нет!
– Вот и мы не можем позволить себе зимовать в мёртвой округе, отсиживаясь до самой весны! Тогда лучше было остаться в Княжестве!
– Предпочитаешь умереть в мёртвой округе?! – крикнул орк, сражаясь с кругами в глазах от отражения света в этом снежном поле. – Мы не поможем клану, если замёрзнем в снегах!
Рысь брела вслед за лошадьми, мягкие лапы Варты с подушками не позволяли проваливаться глубоко в снег. Мороз между пальцев терпела молча, на коня Андрена не запрыгивала. Ему и так недолго осталось, а играть с ужином некрасиво. Так учила этикету мать-баронесса, а север учил ждать и всегда дожидался своего. Пейзаж давно не радовал путников. По всему пустынному горизонту, насколько хватало глаз, не было ничего, кроме однообразного, слепящего снега. Днём он отражал свет, в иное время просто засыпал глаза так, что застывали ресницы. Скудные растения и животные попрятались под белоснежным покрывалом, пережидая непогоду. От чего земли Ягудии казались ещё более мёртвыми, чем Некрономикона.
Глаза путников отдыхали лишь на фоне коней. Сплошной белый цвет сводил с ума.
– Какие в этих снегах могут быть ответы? Ну какие?! – в очередной раз бурчала Чини. Даже в меховой постилке, да во внутреннем кармане князя под свитером и меховой накидкой, да с собственной шубкой, ей было не по себе. – Не видно даже ягудов. Под снегом прячутся, что ли? Зачем мы сюда поплелись?! Тебе чётко сказал капитан: дар крови себя ещё проявит! Но забыл добавить, что при этом лучше остаться в живых. Почему мы не вернулись на юг с Чёрными рыцарями?
– Потому что я хочу видеть сына, – ответил Андрен. – И пройду до земель клана напрямую, а не давая круг на месяц. Но управляющий также назвал меня Фолианом Третьим. Что это значит?
Настроение морской свинки лучше не стало:
– Что до тебя здесь правила пара недалёких, которых поглотила эта земля? Где их города? Где их наследие? Где память, что должна была остаться о Великих Некромантах?
Андрен поскрёб рукавицей корку на губах и сказал:
– Бурцеус сразил Фолиана Второго у Арвиля. А про Первого и Архивариус не упоминал. В библиотеках Великой Академии нет этого имени. Странно да? Мы ведь перечитали большинство когда-либо написанных книг в Империи. Не обмолвились о нём ни словом и юные некроманты.
– Быть может, некоторые знания постигаются только в дороге? – ответила нахохленная морская свинка. – Но молю тебя, давай в следующий раз эти знания нам будут доставаться где-нибудь на юге!
Ветер усиливался. Грок что-то кричал впереди. До Андрена доносилось лишь одно чёткое слово из пяти. Ветер глушил остальные, разбавлял понимание.
– Ой, да замолчи ты там уже! – крикнула Чини, но её писк едва расслышал и Андрен.
Князь брёл молча, вёл Рыжика, стиснув зубы. Пальцев рук практически не ощущал, ноги в тяжёлых сапогах переступали по инерции. Он почти не чувствовал их, но старался не подавать виду. В голове всё чаще закрадывались мысли, что друзья правы: им здесь делать нечего. Но вернуться в клан через Волшебный лес – кратчайшая дорога. Она вела через горную гряду, единственный перевал.
– Сан Хафл, я скоро приду к тебе, – пробормотал человек, пытаясь представить, как может выглядеть его сын, которому шла уже четвёртая весна.
«К посоху его будет тянуть или к мечу? А может, больше по нраву молот кузнеца или топор лесника»? – с улыбкой в душе размышлял Андрен.
– Что можно искать в этих проклятых снегах? Здесь комфортно одной академии Льда, – продолжила паниковать Чини.
Вид ослабевших друзей не внушал ей уверенности. А кто она без них? Полдник для волка? Сгинет ещё до того, как ей найдут хищники.
– Мы просто идём к перевалу! – уверенно заявил князь. – Но я не вижу дорог, что обозначены на карте.
– Ха-ха! – заявила Чини, стараясь развеселить хотя бы себя. – Может, до них ещё нужно докопаться?!
Рядом в снег прыгнула Варта и встревожено заговорила:
– Андрен, я чувствую сильный запах. Там дальше зверьё. Давай повернём на запад и будем искать дорогу на перевал с юга на север. Сейчас севернее искать не стоит, иначе выйдем к рудникам. А там легко наткнуться на поисковые команды. Не говоря уже о том, что можем стать объектом пристального интереса для погонщиков стада.
– Их-то я и ищу. Там, где стада, там поселения ягудов, еда и тепло, – ответил продрогший князь. – Но, видимо, в зиму они отгоняют стада на восток, где нет таких пронизывающих ветров, как у перевала.
– Но этот запах меня пугает! – стояла на своём рысь.
Андрен молча выдохнул клуб пара, поправил под сердцем меховой кармашек с Чини, коснулся флакончика преображения и кивнул, уже готовый повернуть.
Но ветер донёс встревоженный голос Грока:
– Тебя ещё не хватало, Провал на ваши головы!
Снег перед орком вздыбился. От чего волосы под капюшоном князя встали дыбом. Рёв голодного, разгневанного белого зверя бросил в дрожь одним своим видом. Это было существо выше медведя и гораздо шире в плечах. С белой шкурой, от того мало заметный снеди снега.
Орк и человек потянулись негнущимися пальцами за оружием, но руки проделали лишь полпути. Пальцы не слушались и в рукавицах. Ещё меньше желания было снять их. Какова вероятность, что меч или топор пробьют эту шкуру и зверь будет стоять и ждать, пока его уничтожат?
– Что раньше случится? – спросила морская свинка у князя, который без сил смотрел на новую угрозу. – Руки к оружию примерзнут или оружие на морозе расколется?
Идея быть сожранной большим северным животным уже не казалась Чини такой плохой. Конец всем мучениям.
Зверь ревел, проворно выползая из-под снега, а то и из берлоги, а орк пытался улизнуть от него, но завяз в снегу.
– Похоже, мы прошли там, где идти не стоило, – флегматично добавила Чини.
– Северные беры не впадают в спячку на зиму, – просветила Варта. Её, как баронессу, немало учили охоте. Отец рассказывал о зверях и их поведении на далёком севере. Ровно также, как о нравах обитающих здесь зверей и народах севера. – У них почти всегда зима. Лезут из снежных берлог всегда, как проголодаются. Похоже, этот учуял запах наших коней. Как по мне, так лучше отдать ему обоих и бежать, пока будет жрать их. Нам их не победить!
Андрен смотрел, как первым бер накинулся на Чернявого. Конь орка в последний раз спас ему жизнь, не видя никакого смысла бежать от большого хищного зверя, проваливаясь по пояс в снег.
На сонной морде здорового белого хищника в три человечески роста выделялись залитые кровью глаза. Огромная, мощная лапа большими когтями в одно мгновение разбила череп коню орка. Чернявый пал от первого же удара, горячая кровь брызнула на снег. Конь умер мгновенно, не издав и звука удивления.
Все звуки исходили от его хозяина:
– Да будь ты проклят! Я следом пущу и твою кровь! – орк скинул рукавицы, обнажил оружие, но едва сонный монстр зимы посмотрел на него, оторвавшись от трапезы с ещё горячей кровью, как тут же отскочил.
От рывка Грок упал на спину, призывая всех богов. Вспоминая род до седьмого колена, забормотал отгоняющие заклятья, словно и не маг совсем, а старый шаман в своём клане. Руки и ноги увязли в снегу, завертелся, покрывая себя с ног до головы холодом и теряя последнее тепло и силы.
Андрен облокотился на рыжего коня и Варту, что стояла поверх настила-снега и приподнялся из снежной траншеи. Так он увидел всё воочию – белый зверь расправлялся с конём, вспарывал когтями шкуру и пожирал тёплое мясо, лакомился внутренности, лакал большим языком тёмную кровь, присматривая краем глаза за суетящимся в снегу орком. Но на машущего топором существа нападать не спешил, сам был ослаблен длительным голодом.
– Оставь его! – крикнул Андрен Гроку. – Убираемся! Едва он утолит первый голод, как займётся остальными.
Чини выглянула из кармашка и заявила таким тоном, как будто охотились на уток:
– Убейте его, пока он не прикончил нас. Далеко не уйдём.
Князь снял правую меховую перчатку. О застывшей тетиве на лук можно было забыть. Натянет – порвётся. Да и много ли урона причинит стрела этой большой, мохнатой шкуре?
Не стоило надеяться и на меч. А раз оружие было бесполезно, то только магией. Но много ли той маны осталось в замерзающем теле? Холод забрал всю магическую силу, как высасывал саму жизнь.
Хруст костей раздавался по округе. Белый монстр с аппетитом жрал коня, мало обращая внимания на мелкие фигурки чуть в стороне. Оголодал. Зима пришла рана. Не успел жир нагулять.
И остальная добыча от него далеко не уйдёт.
Гроку удалось выбраться из снега. Скатился в траншею под копыта второму коню. Вскочил на слабеющие ноги и завозился с перчатками, спасая замерзающую руку.
Андрен стоял на раскоряченных ногах, силясь не провалиться в мягкий, рыхлый снег по колено, а то и по пояс. Это проигрышное поле боя, где монстр легко расправится с ними одним махом.
Свободная рука князя была направлена на белого охотника, чёрное пламя может ослепить. Попасть бы в глаза. Но он медлил. Да, бер заломал и пожрал коня. Это его добыча по праву сильнейшего, таковы законы зимы, но на них пока не нападал. А нанести удар получится лишь один.
Так стоит ли злить?
– Что? – добавила Чини, подзадоривая князя. – Думаешь, нажрётся, и уйдёт прочь? Ты в своем уме? Это северный край! Здесь мясо на ножках далеко не отпускают.
– Сил для драки совсем мало, – признался Андрен. – Может, нажрётся и залезет обратно в берлогу? В худшем случае и Рыжика придётся отдать. Но без него груза нам не унести, а волокуши делать не из чего.
Рядом в траншею, пробитую конями, подобрался Грок, буркнул:
– Сколько таких ещё впереди? Каждому по коню не подаришь. Да и такого коня заломал, что душа отмщенья просит.
– Не пори ерунды, мститель, – осёк Андрен, которому больше хотелось к сыну, чем к богам на скорую встречу. – Здесь его условия. Не до доблестных дуэлей. Ты толком не можешь использовать топор.
Грок снова снял перчатку с мёрзнущей руки и пошевели пальцами:
– Пальцы ещё слушаются… Нет, это дело чести. Чернявый был мне как брат! – с теми словами Грок рванул вперёд, прямо к созданию снегов.
Орк выскочил из траншеи прямо перед носом хрустящего костьми бера.
– Стой, глупец! – запоздало прохрипел князь.
Перед обедающим бером орк положил топор, скрестил пальцы рук. Губы задвигались. Правая рука резко вырвалась вперёд, пуская в морду чудовищу синюю молнию, сотканную из эфира и льда. За неимением камней, сплёл эфир в то, что есть в достатке.
Зверь отпрянул от мяса, взревел. Вспышкой поразило левый глаз, опалило шерсть на морде, но существенного урона магия не нанесла. Зато ответной злости зверю было не занимать. Поднялся на дыбы и чудовищные лапы замолотили воздух перед собой. Затем с проворством кошки, зверь прыгнул на орка.
Грок схватил топор, перекатился на левый бок и свалился в траншею. Снег тут же залепил лицо, закрыл обзор. Пока разобрался со зрением, над головой проносилось рычание, возня, крики и рёв.
Орк выскочил из траншеи и обомлел. Монстр стоял к нему спиной, с опалённым огненным шаром боком. Остро пахло горелым. На левом плече животного висел Андрен. На правой лапе висела Варта. Острые клыки пронзили прохудившуюся при ожоге и порядком растерявшую слой жира кожу бера.
Монстр ревел и пытался встряхнуть груз, слепо шагал по кругу. Из разорванной глазницы сочилась кровь, а другой глаз покрылся белой поволокой, словно сварился изнутри.
Андрен окончательно лишил его зрения.
Грок схватил топор, подбежал со спины и рубанул по ноге. Топор застрял в лапе, став как ступенька. Орк поставил на него ногу, оттолкнулся от него и забрался по меху на спину, после чего резко ухватился за шею и скрестил руки в удушающем захвате.
Зверь завертел головой, попытался укусить новую напасть. Клыки щёлкнули в опасной близости от уха орка, но зацепили и скинули лишь меховую накидку.
Грок увидел жёлтые заточенные клыки, покрытые кровью. Коня и чьей-то ещё своей.
«Я ранен»? – не сразу понял Грок.
Боли почти не было, мороз притупил чувствительность. Жизненные силы утекали с каждой каплей. Багровые ручейки полились по рукаву и капали на белый мех зверя. Зверь, почувствовав запах свежей крови, продолжил попытки укусить.
Северный орк сжал слабеющие руки изо всех сил, побагровел от усилий щеками, сдавливая шею всё сильней. В глазах поплыли чёрные мухи, сознание помутилось, потемнело в глазах. Давление падало также верно, как из тела утекала жизнь.
Вскоре орк первым скатился вниз, свалившись без сил.
Андрен меж тем сплюнул снег и прополз под ноги слепому зверю. Лапы разрывали воздух в опасной близости над головой и обоняние животного чуяло постороннего, но снег спасал. Выскочив из него, как из засады, Андрен вонзил лезвие меча под живот зверя, вспарывая его насколько хватало сил и роста.
Чудовищный рёв застыл в ушах. Кровью зверя окатило всю округу. Издал последний предсмертный рёв, быстро затихающий под порывами ветра, он оступился назад, так и не в силах извлечь топор из ноги. И рухнул на спину. Рысь в один прыжок заскочила сверху на зверя и впилась зубами в глотку.
Окровавленный монстр, подрыгавшись, вскоре затих. Андрен устало похлопал рысь по боку, сказал:
– Всё, довольно! Он мёртв.
Рысь ещё какие-то мгновения не могла поверить, что с бером, наконец, покончено.
Больше не заревёт и не вскочит.
– Варта, всё! Пусти! – Андрен устало припал на колени, обнял, мягко потянул на себя.
Рысь разжала челюсти. По окровавленной меховой морде текли крупные слёзы. Её трясло. Впервые применила все возможности хищника.
– Так надо было, – зашептал Андрен, убирая рысь подальше от зверя и вида крови. Просто надо было. Чтобы помочь и спасти нас.
– Мы победили? – робко показалась из кармашка Чини, но увидав вблизи Варту в крови, вновь залезла обратно.
Князь оттеснил рысь подальше и поспешил к зверю. Под ним в снегу лежал собрат. Его стоило вытащить.
– Грок… Гро-о-ок! Ты где?
Андрен по колено увяз в снегу, когда попытался отодвинуть тушу. Поднапрягся и увяз уже по пояс. Обречённо сбросил рукавицы. Отмороженные пальцы расчертили в воздухе несколько знаков. Телекинез и раньше не особо давался.
Лицо от напряжения побагровело, в голову ударили молотом, но заклятье телекинеза сработало – зверя отодвинуло на несколько метров мощными потоками воздуха. Эфир послушно пропитал его и покорился воле мага.
Грок валялся прижатый в снегу, распластанный и весь в крови. Дышал он хрипло и был был без сознания. Андрен последними усилиями стёр снег с лица брата, вытащил из сугроба и подтащил на тёплую, меховую тушу зверя. Затем обессиленно рухнул рядом.
Варта принесла потерянные рукавицы. Снег быстро заносил всех, метель продолжалась. Рысь зубами и лапами водрузила перчатки поверх коченеющих рук человека, легла на него сверху, согревая человека и бессильно разглядывая, как умирает орк. На двоих её тепла не хватало.
Кровь Грока струилась по туше и не давала ему шансов выжить в снегах.
Озарение пришло к рыси внезапно. Она надавила на грудь Андрена, закричала, что есть мощи:
– Хомо, вставай! Просыпайся! Ты нужна здесь! Ну же, проснись!
Мордашка морской свинки с обмороженными усами медленно показалась из-под куртки человека. Глядя на встревоженную рысь с заледеневшими дорожками слёз и окровавленной мордой, она устало обронила:
– Сдавайся уже, все равно мы все здесь умрём. Меня пожрешь. А что потом?
– Хомо, нет времени на споры! Грок умирает, – взмолилась Варта. – Зверь разодрал его руку. Надо остановить кровотечение. А если и впрямь не поможешь, то действительно тебя сожру!
Чини выкатилась из кармашка, упала на снег, стащила леденеющую кровавыми сосульками рукавицу орка и присвистнула:
– И чем я могу помочь?
– Ты же училась магии вместе с Андреном. Сделай что-нибудь!
– Варта, я морская свинка! – напомнила шерстистая подруга. – Какой из меня маг? Я могу вызвать Бани, но что с того? Дух здесь не поможет.
– Сделай хоть что-нибудь! – уже сорвала голос Варта, не желая ничего слушать.
Хомо почесала подбородок лапками и забурчала:
– Я, конечно, до превращения у магии Природы у Мэги училась, лечить умею. Да только лапы мои слишком маленькие, для пасов, печатей и магических замков. Твои тоже не подойдут. Нет в них грации и изящества волшебной завершённости.
– Хомо!
– А что, Хомо? – пробурчала Чини. – Придётся прямое переливание энергии делать. Ты умеешь спать на морозе? Во мне энергии мало, придётся брать твою. Ты отключишься. Надолго.
– Делай, как надо, не спрашивай, – прошептала Варта.
– Тогда пригнись прямо к его ране.
– Я готова.
Чини кивнула и прислонила одну лапку к ране Грока, а другую к лапе Варты. Острый, всегда задорный взгляд маленьких бусинок глаз подёрнулся дымкой, затуманился.
Варта мгновенно почувствовала слабость, встряхнула головой. Хотелось отстраниться и бежать. Всё в теле протестовало против этого прикосновения маленькой лапки. Волна усталости накрыла с головой.
Слова морской свинки поплыли в пустоте:
– Варта, ты слышишь? Терпи.
Весь мир вокруг пропал, утонул в сумраке, сгустился до состояния мрака и взорвался белым сном, что поглотил всё вокруг.
Часть первая: «Северный кулак». Глава 2 – Ягудский лорд
Рядом.
Голос Дарлы едва доносился сквозь пургу и ветер:
– Ты не мог меня в свою страну позвать, когда будет потеплее? – обращалась она к Моту.
– Мы спешим.
– Не терпится принять наследие, лорд? – усмехнулась спутница. – Почему мы не дождались лета, отсидевшись в Империи?
– Лето в Ягудии короче, чем юбка шлюхи, – ответил ей наследуемый лорд, который впервые вступил на родные земли за последние восемь вёсен. – Разве что южные земли оттаивают и у стад есть возможность выпаса. Но тучные они не потому. Вся жизнь ягудов проходит вокруг трёх зелёных точек на белой карте вечного льда и снега.
– Это каких же? – даже немного заинтересовалась Дарла.
– Академия льда на востоке, дарующая блага, где утихают ветра… – начал перечислять Мот, – … рудники на западе, севернее дороги к перевалу, откуда приходят богатства для торговли и это горячие источники на самом севере, что и позволяют расцветать жизни вокруг них. Там, где от жара идёт от самой земли, там тает снег и цветёт пышная трава. Там пасутся стада и идёт вечная охота между хищниками и пастухами. Вся остальная Ягудия это лишь резервация, в которых дожидаются своей очереди северные кланы, чтобы повести свои стада к источникам и позволить олбыкам отожраться вволю, чтобы вновь пережить голодное время.
– В этом суть ягудов? – приподняла бровь магиня и ведьма-воительница под пышной меховой шапкой, что постоянно сползала на глаза. – Купаться в горячих источниках и пасти стада?
– Старшие кланы имеют свою долю в рудниках, чтобы торговать и Империей и добирать необходимое на рынках Мидрида или у самих гномов. Прочие кланы идут наймитами. И их ягудские воины охраняют покой рудников.
– Ваши рудники так важны для вашей стабильности?
– На фальчиоры всегда стабильный спрос. Торговцы на рынках склоняют головы перед ягудами. Они знаю, что те приносят не только шкуры берягов и шерсть олбыков, но и один-другой фальчиор, что исполнит желание владельца. А таким хотят обладать все. Это сконцентрированная магия, разве что без услуг уровня боевого мага. А порой фальчиоры исполняют такое, что не под силу и обладателям посохов.
– А что там с академией?
– Всякий магик-ягуд идёт туда и нет искуснее ягуда в магии льда. Но лишь избранные идут в Великую Академию, вроде меня, – охотно похвастался Мот. – Академия Льда славится своими жёсткими учениками. Культ бога Льда на севере абсолютный. Месяц, посвящённый ему, считается праздничным. Каждый в это время считает своим долгом откочевать от источников и гейзеров, давая им возможность отдохнуть. Трава за это время восстанавливается, нарастает молодой, свежая. А весь этот месяц ягуды мёрзнут в угоду традициям, но с тем избавляются от слабых и больных в стадах. В этот же месяц уходят в снега старики, если дела у клана совсем плохи.
– Умертвляете своих старейшин? Сурово, – хмыкнула Дарла.
– Такова воля бога Льда, что не знает пощады и ценит лишь самых стойких.
Чародейка невольно зауважала этого бога. Из всей дюжины он вдруг стал для неё ближе и понятливее прочих. Слабых убивает, сильным потворствует. Что ещё нужно?
– Тебе прекрасно известно, что больше всего на свете я мечтал покинуть эти земли. И сбежал отсюда, как ты от амазонок, – добавил Мот. – Бог Льда благословил меня, наделив чутьём эфира. Но не думай, что это далось мне легко. Я много практиковался в магии льда, чтобы дать отпор сёстрам. Если ты думаешь, что ягуды суровы, то это ты ещё ягудок не видела. Конечно, я сбежал в Великую Академию при первой возможности. Но мой клан желает видеть меня, о чём твердят многочисленные донесения. Глупые Ортоксаны от не отстанут, пока не навещу их. А раз Владыка желает союза с севером, значит мы идём на север. В любую погоду.
– Почему ты считаешь глупой собственную семью? – прищурилась Дарла.
– Потому что ради этих проклятых фальчиоров они готовы жить в этом краю вечного холода, – крикнул Мот. – Но я не таков! Я ненавижу зиму и рудники с рабами. И какой толк от академии Льда, если от неё никуда не уйти? Но есть ещё одна причина, почему мы идём на север.
– Это какая же?
– Отец желает оставить мне эти земли в наследие и подыскать жену, дабы плодилось потомство Ортоксанов. Ему нужны внуки, чтобы с гордо поднятой головой сидеть за столом и хвалиться приплодом перед прочими главами кланов. Вместо того, чтобы уйти в снега в месяц бога Льда.
– Ненавидишь отца – это я могу понять. Но почему ты против сил, что даст тебе клан? Рудники не сделают тебя беднее. А фальчиоры сделали твою семью сильной.
– Это так, но для использования этой силы снова придётся жить среди снегов. Ненавижу снег!
– Ты – дурак! Смотри не на снег, а на возможности, которые даст тебе эта заснеженная земля! – огрызнулась Дарла, едва услышала про жену. – Лёд же дал тебе силу. Это жертва льду.
– От дуры слышу! – в свою очередь, огрызнулся и Мот. – Я страдал достаточно ради благоденствия снежного края. И хочу надел на юге. Традиции меня мало интересуют.
– Твой клан богат, но богатство это на севере. Стоит откочевать на юг, и ты станешь таким же мягкотелым, как имперцы, – добавила амазонка, посмеиваясь. – Женись, глупец. Отец прав. Вкуси жизни! Прими волю клана. Если будет радовать тебя, радуй её. Если же не по нраву станется, то ты всегда можешь оставить её без одежды в этих снегах, и никто ничего не скажет наследуемому лорду.
– Пожалуй… ты права, я всегда могу отправить её в снега и сам найти получше. Если дурна собой или плохо готовит.
– Это и называется истинной силой севера! – поддержала Дарла. – Разве ты не понимаешь? Что происходит на севере, остаётся на севере. Никто тебе здесь не указ… лорд.
Последнее слово она произнесла через силу.
– Силой севера? – тут же заметил эту заминку напарник. – Не за силами ли ты прибилась к секретам ведьм, амазонка? Не за ней ли подалась в Великую Академию?
– А что, если так? Что в этом плохого?
– Ты бы легко выжила на севере, Дарла! – посмеялся в ответ компаньон. – Ты и теперь плетёшься за силой со мной на север. Сила манит тебя, но ещё больше интересует власть. Ты пойдёшь за ней куда угодно.
Дарла отвернулась. Мот покачал головой.
– Так что не жалуйся на дорогу. Я одарю тебя богатствами за твой цепкий ум ровно также, как Владыка. Немало дорог мы прошли вместе. Но если тебя так манят эти земли, я бы охотно поставил тебя здесь вместо себя, а сам жил на юге. Будешь моим ставленником?
Дарла задумалась, затем убрала заледеневшую прядь со лба и ответила, уводя разговор в сторону. Всё-таки сначала следовало увидеть Ягудию поближе, прежде чем соглашаться на подобное в дороге, погодя.
– Я ушла от амазонок после того, как они обвинили меня в смерти собственной сестры, – призналась она.
– Ты убила её? – почти не удивился спутник, который знал, что такое север и подготовил компаньона к походу лучше Андрена и компании.
От того Мот потребовал своё ещё на границе и люди клана явились на зов со всем необходимым для путешествия на север. Потому они пробирались через снега в тёплых одеждах и верхом на олбыках, что в отличие от лошадей, отлично чувствовали себя среди снегов и знали, как пережить метель.
– Я не трогала Сурь! – возмутилась Дарла. – Что ты вообще знаешь обо мне? Служение Владыке моё вынужденное. Я не искала его нарочно, но лишь это могло спасти нам жизнь тогда на болотах. Значит, такова наша судьба.
– Этого достаточно, чтобы понять твою суть. Ты своего не упустишь. А плутая в болотах, мы верно сдохли бы с голоду или пали от дизентерии, если бы не твой настрой и моё терпение. Но вышли из этого испытания вместе! Как вместе росли под волей Владыки. А теперь мы здесь, с его поддержкой, но уже по своей воле. И север подчинится нам, Дарла!
Напарница в ответ лишь сплюнула снег с губ и ускакала на своём олбыке в конец каравана. Эти массивные парнокопытные животные, добротно заросшие шерстью, управлялись ягудами с помощью особых сёдел.
Лишь спрятавшись за стадом-сопровождения от ветра, что пробивало путь по снежному морю и спасало караванщиков от пурги, Дарла осталась наедине со своими мыслями, чтобы всё обдумать.
Наследственный ягудский лорд напротив, ушёл в первую шеренгу, возглавив караван за стадом заграждения с другой стороны. Там, среди первых ягудов-погонщиков находился давно не молодой проводник, который приходился Моту родным дедом. Он в детстве рассказывал немало интересных историй. Мог бы порадовать слух и сейчас, если бы в этих краях хоть что-нибудь случалось, а не тысячи раз пересказывали на разный лад одни и те же истории.
Двое мастер-магов игнорировали повеление Великой Академии, не желая тратить время на получение посохов. Они держали путь в далёкие северные стойбища ягудских лордов по поручению Владыки и возвращаться под пяту Бурцеуса не собирались.
Тёмный повелитель, отметив успех в смуте среди людей и гномов и полном уничтожении академии Камня, послал их дипломатами к ягудам, как следует обдумав предложение Мота. Смуту в тех землях сеять не следовало. Север и без того полон теней.
Но заручиться поддержкой северных воинов тёмным стоило. К тому же в этих заснеженных краях можно было купить уникальных воинов – Берягов. Искусный продукт академии Льда стоило дорого, но средств на них не жалели. Окупались те вложения многократно, как и при покупке фальчиоров.
Дарла и Мот знали, что армия Владыки множилась за Засечной грядой. Тёмный артефакт собирал силы для решительного наступления на восток. Получая доклады о тёмных легионах, проводники его силы лишь прониклись ещё большей симпатией к своему господину.
Он оберегал их от многих забот в Академии, а за её стенами выдавал в ответ лишь те поручения, которые оба выполняли без особого ущерба для себя. Обман, ложь, коварство, воровство, лицемерие, подлог, жестокость и даже убийства… все эти слова для Дарлы и Мота были близки, так как отображали их суть. Темнота проникала в их сердца всё больше, чем длилось служение Владыке. И тени шептали то, что они хотели слышать.
Когда покинувшие застенки Великой Академии мастер-маги достигли севера, неся волю Владыки и на эти земли, их встретили караваны Ортоксанов, что повели наследника к отцу к родне Мота. Подготовив почву, Тёмный артефакт делал большую ставку на ягудов. Выбор между сильной или мёртвой стороной перед ними даже не стоял. Шансов уцелеть у Империи оставалось все меньше. Времена, когда та расправилась с Некрономиконом, прошли, гномы на помощь не придут, потрёпанные последним походом нежити на горы, о чём судачат уже по всему Варленду, а эльфы слишком заняты Засечной грядой в Светлом лесу, чтобы обращать внимание на прошлый союз. Они сдерживают демонов на северо-западе, давно не заглядывая за спину.
Ягуд-проводник, ехавший рядом с Мотом вдруг закричал, поднял руку, останавливая караван. Мот недовольно повернулся, сверкнул чёрными глазами:
– Что случилось, старикан? Неужто тебя одолело белое безмолвие?
– Нет, внук, голова моя ясна, а взор остёр! – ответил с нескрываемым страхом в голосе дед. Ведь магией он не владел и магов опасался больше мороза. Он прожил всю жизнь среди холодов и прекрасно их понимал, а о коварстве хитрых магов был наслышан. Даже тех, что путешествуют без посохов. – Олбыки что-то почуяли и стадо остановилось.
– Ещё раз назовёшь меня внуком, старик, и я превращу тебя в ледяную статую! – пообещал Мот. – Что там? Бер? Так вытащите его из берлоги и спустите шкуру! Мехов много не бывает, и хоть какая-то радость посмотреть на охоту.
Старый ягуд покачал головой, кивнул и заявил:
– Там была драка. Старый Яшот чувствует запах крови.
– Драка, говоришь? – удивился наследник. – Кто в этих проклятых всеми богами землях вздумал повоевать?
Дарла подогнала своего молодого, расторопного олбыка. Тот резво протиснулся сквозь караван, догнал олбыка Мота и проводника.
– Что там? Почему стоим? – спросила она.
Мот спрыгнул с седла, зашагал в сторону, указанной стариканом. На ходу бросил:
– Кто-то решил пролить свою кровь в снегах. Пойдём, поглядим на глупцов.
Дарла недовольно скривилась, но, глядя на удаляющуюся фигуру, пересилила себя, и сама пошла следом, высоко задирая ноги над сугробами. Если увидят её ненависть к снегу, то никакой ставленницей ей не быть.
– Глупцы бились с бером! – радостно сообщил Яшот, разведав первым. – Победили, но окочурились. Бог Льда прибрал их души!
Мот застыл перед занесённой тушей страшного зверя, попинал ту ногами. Не двигалась.
Дарла склонилась поближе, пригляделась к занесённым снегом фигурам и всплеснула руками:
– Провал меня побери! Да это же Андрен с Гроком.
– Ты уверена?
– Конечно, наши ведущие студиусы. Рысь ещё рядом.
– Она что, пыталась их сожрать?
– Вроде того. Прижалась, как родная. Морда в крови. Видимо, сожрала их чудесную морскую свинку и окочурилась.
– Яда в мелком грызуне было с избытком.
– Проклятая заносчивая Хомо, чтобы ей пусто было как здесь, так и Там!
– Северный зверинец какой-то, – буркнул наследственный лорд. – Что они здесь делают?
Дарла осмотрелась:
– А там что? Заледенелая фигура коня? Одного пожрали, второй замёрз насмерть. Целым!
Мот расплылся в улыбке. Пинки с бера перешли на старых знакомых.
– Не обращай внимания. Магия льда может сделать любую фигуру, не отличимую от оригинала. Не запустить ей лишь сердце. Смотри-ка лучше сюда… я… чую жизнь, – и Мот поднёс к лицу Андрена руку. – Дыхание ощущается на ладони. Они ещё живы! Задание до сих пор выполняют своё, что ли? Вот недоумки!
– Всё борются за признание Архимага, – донеслось от Дарлы. – Было бы до них дело Бурцеусу, в снега не послал бы!
– Одеты не по погоде, – добавил старый Яшот, засуетившись у замерзающих существ. – Доспехи и робы, почти нет мехов. Металл на морозе – плохой помощник. Быстро забирает тепло.
Мот приподнял бровь:
– Зачем ты их спасаешь? Добей!
– Как зачем? – удивился старик. – На рудниках летом был мор и теперь сказывается недобор рабочих рук. Работать приходится даже надсмотрщикам. Каждое существо, способное держать кирку, сейчас оплачивается драгоценными камнями. Мы изрядно заработаем, если сдадим этих доходяг. Смерть же ничего не принесёт нам.
– Что ж, тогда я буду ждать своей доли с продажи, – добавил Мот и стеганул олбыка, быстро теряя интерес к замерзающим.
Дарла же прошлась ногтями по застывающей щеке Андрена, усмехнулась:
– Задание, значит? Оно провалено! Бурцеус потеряет своих лучших учеников. Ой, как жаль. Что ж, если Архимаг проигрывает, значит выигрывает Владыка!
Склонившись к самому лицу, амазонка подарила боевому магу такой долгожданный для неё поцелуй, на который не решилась в Великой Академии.
Затем зашептала, коснувшись носом не по погоде тёплой серёжки:
– Вот ты и умираешь. Но я не хочу, чтобы ты сдох в снегах. Ты должен помучиться подольше. Ягуды правы… Сгинешь в рудниках!
Усмехнувшись, Дарла даже поделилась своей энергией, продолжая жизнь замерзающих существ. Теперь доживут.
– Что делать с рысью? – поднял густую и седую как снег бровь Ашот. – У неё тоже серьга. Ручная работа.
– Выходит, это его зверь? Ручной? – удивилась Дарла, но не сильно, учитывая, что одна шерстяная подруга у Андрена уже была.
– Видимо, использовал её для охоты, – прикинул Яшот. – Она билась с бером! Следы на его горле от её зубов. Наученная. За такую дадут немало денег. И серьга эта не мёрзнет. Это редкость. За такую на севере отдадут многое.
– А какие есть варианты? – спросила Дарла, вновь залезая на олбыка. – Я не про измазанные кровью серьги, я про рысь. Забудь про серьги, Яшот. Кто захочет их носить после блохастого зверья? Скажи лучше, что можно сделать с рысью, чтобы пытали как следует и её?
– В академии Льда за рысь могут дать немало золота, – прикинул Яшот. – Там нужны животные для… опытов. Больших мучений для животного придумать сложно.
– Идеально! И… я тоже жду свой доли, – добавила в тон Моту Дарла и поспешила нагнать компаньона.
На ходу обернулась, ещё раз взглянув на однокурсников.
– А этих точно на рудники, – сказала она без тени сожаления. – Пусть трудятся во славу семьи Ортоксанов.
– Кто идёт за Архимагом, оказывается в тупике, – добавил довольный Мот.
Не прилагая особых усилий, он смотрел, как его недруги попали в плен севера…
Лишь морская свинка слышала все эти слова, но сделать ничего не могла. Бессильно сжимала маленькие лапки, спрятавшись за пазухой Андрена.
Караван двинулся вперёд. Несколько ягудов под руководством старого погонщика на ходу похватал замерзающих пленников мороза, укутали в шкуры и забросил на олбыков. Поспешили вдогонку за караваном. Яшот на первом же привале намазал найденных в снегах путниках жиром с ног до головы и отпоил зимним настоем, что согреет изнутри.
Вскоре группа ягудов уйдёт от основного каравана, свернув в сторону академии Льда, он продаст там рысь и оружие пленников. А орка с человеком сдаст на тяжёлые работы в северные рудники, отослав с другой группой верных людей. И все они вернутся с достатком, монетами разбавятся снежные дни.
Дарла и Мот, уже забыв об однокурсниках, как о свершённом, продолжили с караваном путь в единственный северный город Нешхель, что расположился у края вечных луков, неподалёку от долины горячих источников. Дорога к нему вела их и за самыми лютыми воинами севера. Ведь там, где паслись стада, держали и Берягов на прокорме.
– Как думаешь, зачем Владыке северные воины? – спросила Дарла. – Он же не собирается воевать на севере. Здесь его союзники.
– Твоя глупость граничит лишь с самомнением моего отца, – всё больше дерзил в дороге наследственный лорд, входя в роль будущего северного правителя. – Читай ты про север больше, ты бы знала, что таким существам как Беряги суждено изменить расстановку сил в мире.
– Я слышала о них, но кто они? – проглотила колкость Дарла.
– Они подобно ограм игнорируют влияние магии. Это могучие воины. Им нипочём холода. С сотней таких можно поставить на колени всех Северных варваров. Даже у Северных орков против них нет шансов. Дюжина Берягов перебьёт любой клан.
Дарла волей-неволей проглатывала дерзость бывшего компаньона, которые теперь вёл себя по отношению к ней на доминирующих ролях. И девушке приходилось лишь улыбаться, проглатывая это:
– Разве демоны слабее? – вздёрнула она бровь, покрытую изморозью.
– Беряги – весомый козырь и для борьбы со Светлым Лесом. Там, где встанут демоны, наткнувшись на светлую и природную магию с севера на юг, легко пройдут Беряги, ударив с запада, востока, а то и с юга, – оскалился Мот такой хищной улыбкой, что Дарле впервые стало от него не по себе.
Если в первые вёсны в академии он не блистал умом и послушно выполнял все её требования, то в последнее время окреп, подрос, вытянулся, возмужал и то и дело поражал её познаниями. А при первом упоминании о женитьбе на молодой ягудке, Дарла даже стала смотреть на него, как на ускользающую добычу. Повысь она немого планку, и он вполне мог быть её.
Но она хотела большего!
Однако, раз Мот обещал ей толику богатств Ортоксанов, его можно ещё потерпеть и именно этот союз даст ей дорогу к богатствам фальчиоровых рудников.
Часть первая: «Северный кулак». Глава 3 – Рудокопы
Страх убивает быстрее меча.
Поговорка наёмных убийц
Северные рудники.
Месяц бога Льда.
Голос надсмотрщика вывел Андрена из забытья:
– Эй, вы двое, пошевеливайтесь там! – прозвучало над ухом и плеть прошлась по голой спине, отвлекая от тяжких раздумий.
Блестящую от трудового пота кожу обожгло. И стиснув зубы, лучше больше не произносить проклятий, а то снова достанется. В чахлом свете факелов можно было только вздыхать сквозь зубы и сожалеть о подаренных Доспехах Единого.
«Они бы не позволили рвать плоть, до крови прикусывая губы от боли», – с тоской подумал человек-пленник.
Отсутствие одежды играло на руку надсмотрщикам. Удары по голой коже больнее и ощутимее, чем в любой робе. Но в первую очередь каждый полуобнажённый пленник рудников – практичная цель. Из относительно тёплых пещер на заснеженные просторы дураков вылезать нет. А раз так, то нет и побегов.
– Быстрее, кому говорю!
За компанию плетью досталось и скованному одной цепью с человеком бледному орку. Грок взревел, хотел броситься на смотрителя, но цепи на руках и ногах вовремя напомнили о реальном положении вещей.
Особенно злила короткая цепь от ошейника к ошейнику. Князя и сенешаля сковали, как рабов. И если в Империи или Княжестве рабовладение отсутствовало как явление последний десяток-другой вёсен, заменившись наёмным трудом и статусом военнопленных, то труд в рудниках Ягудии только на рабстве и держался.
Сил после большой потери крови у северного орка хватало лишь на то, чтобы стоять на ногах и делать вид, что мощно машет киркой. Усиленным рационом труд рудокопов не окупался, восстанавливаться организму было тяжело. Сырой, пропитанный испарениями воздух подземелья тоже не способствовал выздоровлению. Напротив, от него гноились даже самые незначительные раны.
Работать приходилось много. Орка за рану не щадили. Андрену удавалось помогать только тем, что самую тяжёлую часть брал на себя: оттаскивал большие камни, подхватывал кирку из ослабевших рук собрата и быстро наносил мощные удары, после чего возвращал орудие орку, пока рядом не проходил надсмотрщик и с довольным видом глядел на раскуроченный камень, подтаявший грунт или камни, которых лишились стенки штольни.
– Проклятые ягуды! Мы должны разобрать их академию Льда по кусочкам, – пробурчал Грок. – Или передохнем здесь как мухи по зиме. В детстве я верил, что осенью они умирают, а по весне бог Природы вновь вдыхает жизнь в их хилые тельца и они снова могут доставать варваров до самой осени. А ведь мы неплохо жили там, на севере… Скажи, вождь?
Андрен с сожалением погладил место пониже горла. Амулет вождей канул в бездну ещё в битве с Аткинсом. Теперь в плену сгинул и Флакон Преображения. Отобрали даже серьгу. Но что более печалило его – отсутствовал и кармашек с Чини. Забрали почти всю одежду, не считая исподнего.
Человек очень надеялся, что морская свинка осталась в рубахе. Князь не знал, что старик Яшот при смазывании пленников жиром обнаружил её и продал её в академию Льда вместе с говорящей рысью, едва услышал от неё: «Чего уставился, дед? Говорящих морских свинок не видел?!»
Сам Андрен очнулся уже в фальчиоровых рудниках. Худшего места для всех пленных рудокопов во всей Ягудии придумать было сложно. В отличие от золотоносных, рудных, серебряных, медных и даже штолен с драгоценными камнями, на фальчиоровых рудниках рудокопы умирали даже тогда, когда вдоволь находили вдоволь магические камни. Помешать этому не мог (или не хотел) даже Архимаг со всеми его представительствами в советах.
Что же касалось пленных магов, то эфир теперь сторонился их, ведь на шею им водрузили особые ошейники, впитывающие эфир как губка воду. И состав его был загадкой для пленников. Но то, что тот его изобрели именно в академии Льда, Грок нисколько не сомневался. Отсюда и происходил весь его гнев к самой северной точке раздачи благ и средоточия эфирной дуги.
– Какой я тебе здесь вождь? – ответил Андрен зеленокожему брату. – Здесь я даже не маг. Академия Льда нарушила Договор, пленив магов, но на далёком сервере на это никто не обратит внимания. Говорят, золота и серебра у них не так много. Да и драгоценных камней у гномов в горах найдётся поболее. Зато ягуды в числе прочих добывают столь редкие камни, что весь прочий Варленд охотно закрывает глаза на методы их добычи.
– Проклятые фальчиоры, – буркнул орк. – Если бы не они, никто бы не желал жить в этих проклятых снегах. Никто и не придёт нам на выручку, брат. Империи подать послание невозможно, как и Княжеству. А клан не пойдёт через Волшебный лес, хоть волоком их волочи. Да с ними и связи нет. Ягуды забрали наш орб.
Последние слова Грок просипел, опуская кирку и приседая на корточки. Дышал он сквозь поднявшуюся пыль с трудом.
– А кому ещё жаловаться? Зелёному Совету?
– Жаловаться? – переспросил ещё и бывший князь. – А на что? Фальчиоровые рудники – место, где на словах работают только приговорённые смертники, пленники-гоблины и самые злейшие враги Ягудии. А на деле сюда отправляют и неугодных лиц. Тех, кого нельзя убить, но от которых надо избавиться. Что же касается нас, то мы оказались не в то время, не в том месте. Так что жалобы рассматривать никто не будет, как и выдворять нас отсюда.
Андрен пригляделся к прочим рудокопам. Ближе всего к ним был хилого вида гоблин. Обычно светло-коричневая кожа или тёмно-зеленая здесь казалось серой от длительного пребывания под землей. Уроки зоологии в Великой Академии ясно говорили, что на свету гоблины становятся тёмно-коричневыми.
«Значит, этот на грани», – невольно подумал князь.
Его ненависть к гоблинам была легко объяснима. Но их очень не любил и Грок, который называл этих зеленокожих «мутантами» и «вырожденцами».
И действительно, глядя то на одного, то на другого гоблина на рудниках, Андрен видел, что у них не редки аномалии лица. Так у одних было по три-четыре уха, у других нос косил в сторону, а рожами прочих только детей пугать. И всё это было связано с тем, что этот подвид зеленокожих слишком долго мариновался в Диком лесу, тогда как тролли и орки позволяли себе набеги и разбавить кровь с любыми расами, какие настигнут. Пытались в этом плане что-то предпринимать и огры, но это походило больше на байки. Тогда как гоблины довольствовались друг другом.
– Зелахтах ароша пегерат аби, – пробурчал гоблин, понимая, что на него засмотрелся человек.
– Что он говорит? – тут же спросил Андрен у Грока.
– Что «даже надсмотрщиками здесь трудятся бывшие заключённые». Из соседних рудников, видимо, – спокойно перевёл Грок, немало подучившись в зеленокожих диалектах за последние четыре весны в Великой академии.
– Зауран арханонг диминам балтагар. Вахтарог агат чаланера? – добавил гоблин.
– Ни один ягуд в здравом уме не собирается лезть за фальчиорами под землю. Кто нагрянет сюда с проверками, – вновь перевёл он.
– Вирахташ ушапоб зарден абар кур. Заратуйя шараш агар.
– Но самих надсмотрщиков тоже ждёт участь рабов, если не выполнят план. Проклятые фальчиоры всем сулят смерть, – охотно перевёл Грок, добавив от себя и тяжело вздохнул.
Насколько помнил Андрен уроки естествознания, знаменитый в Варленде фальчиор внешне представлял собой небольшой серебристый камень. Внешне неказистый, при этом очень редкий и самый дорогой на рынках Мидрида. Стоил он гораздо выше гномьих огранённых алмазов. Ведь мог буквально исполнять желания.
Стоило лишь разбить и подумать о желании или сказать о нём вслух и – готово.
Это был единственный в мире камень, способный накапливать и генерировать магию, вне зависимости от наличия поблизости проводников и заряженных вещей-артефактов. При том никто из магов не знал случая, чтобы фальчиор заряжали сами маги.
При этом с фальчиорами творить волшбу мог каждый индивид, даже напрочь лишённый магических способностей. Но сам фальчиор стоил баснословных денег не потому, что привозился с далёкого севера, а именно и из-за своей природы извлечения. Стоило рудокопу коснуться его, как он забирал его жизнь.
Один фальчиор равнялся одной жизни рудокопа.
Книги говорили, что в Ягудии официально всего три рудника. В двух из них добывали самоцветы с золотом и медь с серебром. И лишь в одном руднике – сугубо, фальчиоры.
Северная страна сама не жалела драгоценных камней и драгоценных металлов, скупая рабов по всему Варленду, чтобы заполонить ими рудники. Ведь такие смертники с лихвой окупались.
Андрен помнил по урокам экономики Академии, что один добытый за день фальчиор позволял Ягудии целую неделю жить припеваючи в жутких морозах, скупая всё необходимое караванами на юге от провианта до угля и дров. А в день добывался не один фальчиор. Отсюда и процветание северной страны с единственным городом и кочующими тучными стадами шерстистых существ.
– Северные варвары не раз обходили Волшебный лес по дуге. И целыми ордами
устраивали набеги на ледяную страну. Походы за драгоценными камнями, – сказал Грок. – Рудники уничтожали. Такое уже случалось. Но всякий раз ягуды восстанавливали их. Потому что это их жизненная артерия. Эта и создание жутких северных монстров. Едва они завели подобных, как нападать на Ягудию варварам стало бессмысленно. Потери слишком велики. Но видят боги, я бы привёл Единство к этим штольням и запечатал их пусть даже снегом!
– Клан в любом случае ждёт нас на границе, – напомнил Андрен. – Он не будет выступать без нас. Так что надеяться на Единство не стоит. Как и на слабость ягудов. Если это их главный рудник, здесь стоят серьёзные силы.
– Не говоря уже о том, что покой ягудов охраняет сама погода за пределами рудников, – снова вздохнул орк.
Андрен пощупал ошейник и стиснул зубы. Толщина ошейника из неведомого сплава была больше пальца. Возможно, он не такой прочный, как стальной, но потребуется немало ударов киркой, чтобы избавиться от него. При этом ударов сильных и точных, чтобы не потерять голову.
Грок на роль освободителя в этом случае не годился. А если первым дать ему свободу, то в рукопашной не боец. Пока не наберётся сил.
Печали добавляло то, что правящая знать Ягудии наверняка тратила немало добытых фальчиоров на содержание карательных отрядов помимо надсмотрщиков. Они как раз и состояли сугубо из ягудов и топили регулярные бунты в крови и делали ещё более невозможным побег.
Всё возвращалось на круги своя на рудниках. И север диктовал свои условия.
– Зелерат нахом пукаш, – сказал гоблин и закашлялся. – Берметан агояри.
– Он сказал, что ягуды скрестились с берами и создали новую армию сверхсильных существ.
– Скрестились? – Андрен попытался себе представить дружбу охотника с бером в берлоге, но ничего путного на ум не пришло.
А вот пожелание ягуда стать сильным, как бер, он представлял легко. Оставалось лишь разбить магический камень. Вот тебе и всё смешение. Но как при этом остаться в своём уме?
– Видимо, без влияния академии Льда не обошлось, – добавил Грок. – Именно они плодят монстров!
– Варханг пафатум апоч, – пролепетал гоблин.
– Он сказал, что они разумны. Эти северные существа. И хорошо вооружены. Сами по себе.
– Если вспомнить бера, то он силён, но предсказуем, – прикинул князь. – Но если речь идёт об оставшихся в своём уме ягудах, то сильный и умный зверь опасен вдвойне.
Надсмотрщик появился в поле зрения и вновь начал орудовать плетью.
– Я сказал «работать»!
Особо нерасторопным доставалось кнутом с металлическим навершием, которое не просто вспарывало кожу, но вырывало целые клочки мяса. Орудие последнего принуждения било так, что сводило работу и непослушание на нет. Раны от него заживали долго. Дольше, чем длилось терпение надсмотрщиков или сопутствовала удача рудокопам.
Глядя на эти мучения всех живых существ Варленда, которым довелось взять в руку кирки по разным причинам, у Андрена непроизвольно сжались кулаки. Князь прошептал горячо:
– Сейчас сломается чья-то шея.
Вспышку гнева неожиданно погасил плач.
Рядом заплакал тот самый серокожий, чумазый гоблин. Его кирка при очередном ударе отломила порядочный кусок камня от породы и при свете факелов засверкал серым цветом магический камень.
Этот подсвечивающийся внутренним светом серый цвет ни с чем нельзя было перепутать.
Грок отпрянул, зажимая нос. Как хорошо знакомый с алхимией, он предполагал, что при извлечении камень выделяет ядовитый газ. Возможно, так тот и убивает рудокопа.
Но Андрен предполагал, что дело в другом. Иначе задыхался бы не один раб, а все вокруг. Куда деваться отраве в штольнях?
Князь как зачарованный застыл, глядя на неброский камень. Тот мало чем отличался от речного валуна. Нашедший проклятый «маг-камень», как нередко называли фальчиор, рудокоп должен был извлечь его сам. Или специально обученная команда доведёт жуткими муками раба до такого состояния, что смерть покажется избавлением. Отряды подобных существ о двух ногах периодически проходили рядом с пленниками, присматриваясь к породе или мирно лежащим на камнях телам.
Особо глупые рабы считали, что камень исполнит их желание немедленно и пытались разбить его как можно быстрее, надеясь, что заметное желание просто перенесёт их домой. Но все они лишь падали замертво. И лишь с их смертью камень начинал исполнять желание.
Гоблин поднял кирку высоко над головой. Крупные слёзы покатились по маленькой мордашке. Острый подбородок затрясся, большие серые глаза посмотрели на надсмотрщика умоляюще.
Но тот был не приклонен. Рудокопы вокруг отбежали на порядочное расстояние. Все смотрели то на фальчиор, то на раба. Сотни глаз уставились на гоблина. Одни в ожидании, другие в молитвах к богам.
Андрен и сам пытался разобраться в чём подвох.
– Бей! – послышался резкий голос надзирателя. – Бей или команда придёт за тобой.
Гоблин взвыл, затрясся всем телом. Непослушные руки резко опустили кирку. Остриё коснулось фальчиора. Камень немедленно вспыхнул серо-ядовитый светом и действительно выбросил в воздух пар, который тут же окутал гоблина и словно проник в него.
Маленький рудокоп схватился за горло, глаза закатились, упал и замер – умер. Тут Андрен и понял, что это был не ядовитый газ. Это было ловко сплетённое заклинание поглощения! Причём сплетённое самим камнем!
Камень как преобразился после этого, преисполненный внутренней красоты. Отныне от него разило эфиром, словно он сам генерировал дугу!
«Что за божество поместило их сюда? Насмешка бога Камня? Или ирония бога Льда»? – подумал Андрен, чувствуя явное присутствие деструктивной магии.
– Выходит, не ядовитый пар убивает, а магия камня, – подтвердил его домыслы Грок. – Жертва порождает магию камня?
– Скорее, это путь некромантии, – заметил Андрен, ощущая знакомый некроский шлейф, быстро запечатанный в камне. – Это магия жертвенной крови.
– Провал меня забери, уроки Академии не всегда точны. Фальчиор становится вместилищем магии крови!
– Или ворует саму душу! – воскликнул князь. – Неудивительно, что собранных сил хватает на осуществление желания!
Надзиратель усиленно заработал плёткой. Разгонять всех собравшихся долго не пришлось. Однако, пара фальчиоров в день – это норма выработки. И ещё один нашли ранним утром, так что несколько часов тишины до конца смены были обеспечены.
Можно не рвать горло надсмотрщикам и жилы перед сном рабам. Это была единственная поблажка рудокопам, которая позволяла перевести дух перед новым рабочим днём. Поблажка, позволяющая прожить немного подольше.
Охранник подошёл вразвалочку к гоблину, пнул ногой тело для проверки. Загребущие руки потянулись к серебристому камню. Подхватив его, надсмотрщик улыбнулся щербатыми зубами и пошёл прочь. Андрен понял, что того ждёт неплохая награда. Пара часов с выпивкой наедине для той смены, что сделала норму раньше того, как закончилась смена.
– Ему либо браги нальют, либо накормят от пуза, – протянул князь, отбрасывая кирку и прижимаясь спиной к большому камню. – Вопрос лишь в том, один будет пить или всей группой? И если так, то кто в это время следит за рабами?
Грок присел рядом, смекнув, что пока не пришлют другого надсмотрщика или целую группу, можно не работать.
– Разве это имеет значение? Для рабов дополнительной пайки я не вижу, разве что подремать, но это всё равно, что спать на полу в подземелье.
Каждый задумался о своём.
– А ведь я всегда хотел посмотреть, как обращаются с гоблинами на северных рудниках, – хмыкнул Андрен, припоминая детство с отчимом. – Думал, Рэджи обращается со мной гораздо хуже.
– И как? Сравнил? – участливо спросил сенешаль.
– Оказывается, в Старом Ведре было всё не так уж и плохо. Молоко, свежий хлеб, относительно тёплая река летом или озёрца, где всегда вода теплее. А запах травы. Помнишь его? А это мягкое сено в стогах? Что могло быть мягче? – мечтательно произнёс пленённый князь.
– Что ты хочешь сказать, брат?
– Что мы поставлены перед выбором. Либо умереть здесь, осуществляя чьи-то желания на продажу. Либо сойтись в обречённой битве с таинственными Берягами голыми руками. А эти гоблины… – человек даже запнулся. – Я ведь ненавидел их всей душой. И боялся всё детство. А что теперь? Предлагаешь вместе с ними сразиться? Они же пойдут за тобой?
– А что? Мне нравится слово «сразиться», – прикинул орк и облизнул клык.
Предвестник доброй драки.
– Но ты ведь едва кирку держишь, – напомнил князь.
– Конечно! Это же не топор, – удивился Грок. – Дай мне топор и кусок хлеба. И я снова стану самим собой! Здесь мы хотя бы отогрелись.
– Хлеба нет. – вздохнул князь. – И не будет, если наши кирки коснутся фальчиора. Как твоя рана, брат?
– Затянулась. И сдаётся мне, одежды нам не видать. Что ж, придётся забрать чужую.
– Ты уверен, что готов к бою?
– Уверен, что останься мы здесь дольше и будем харкаться кровью до потери сознания. Этот пропитанный парами воздух не идёт на пользу ни ранам, ни дыханию. Я хочу откашляться и не могу. Нам пора на свежий воздух.
Андрен невольно нырнул пальцами под ошейник:
– Дело говоришь. Но ошейники сразу не снять. Надо подумать, как решить этот вопрос.
– Надсмотрщиков тоже не слишком много. К тому же у них совсем нет луков и арбалетов. В этой полутьме неудобно целиться. Подслеповатые смотрители. Не гномы. Говорят, подгорным жителям берегут зрение грибы. А эти пропойцы коню в круп с двух шагов не попадут, – добавил Грок, подхватил кирку и первым застучал по цепям, высекая искры.
Андрен принялся делать то же самое, сожалея, что от ошейников так просто не избавиться. Сами же цепи были не слишком толстыми, чтобы было удобнее работать. Сказалась расчётливость ягудов. Рабов везли со всего мира. За время путешествия на север они много теряли в весе, силе и были далеко не в лучшей форме, когда получали кирки.
Боевым магам повезло несколько больше – они попали в плен почти у самых рудников, сберегая основные силы. И замах остался что надо.
– Эй, народ, кто бежит с нами? – спросил человек.
Гоблины посмотрели с интересом.
– Собирайтесь, хватит уже меж двумя смертями выбирать, – пылко произнёс Грок на общем наречии зеленокожих.
– Я не обещаю вам свободы. Но всё одно – смерть, – добавил Андрен в приподнятом настроении.
Напыщенные слова бессмысленны. Но какая разница как умирать? Сегодня или несколько дней спустя от истощения или тех же ударов кирки по злополучному камню.
Грок тут же перевёл. И оба не переставали стучать, дополняя слова делом.
Пленённые гоблины, люди, орки, норды, проштрафившиеся ягуды и все прочие рудокопы один за другим взялись за кирки и принялись избавляться от цепей.
К словам человека им добавить было нечего, кроме действий.
Вскоре вместо тишины часов отдыха кирки застучали по цепям. И звук тот разносился по всему руднику.
Часть первая: «Северный кулак». Глава 4 – Южный бриз
Меняйтесь с течением времени
и время изменится с вами.
Уроки Храма
«Бастион-на-Холме».
Корь лениво зевнул и развалился на зубе дозорной башни, подставляя лицо солнечным стрелам. Ветер стих ещё с утра, и погожий зимний день был необычайно тёплым для этого времени года, а ещё появился повод немного передохнуть.
Первый лекарь Княжества разобрался с последствиями осенней хвори жителей и предавался покою с первым снегом. Снежная зима локализовала последние очаги распространения болезней «от грязи», тем самым развязала руки, добавила сна и отпустила на заслуженный покой до самой весны, пока не оттают перебитые гномы у гор. Не все тела схоронить до холодов успели. Послали до гномов с предложением забрать тела, а те отказались, как от собак безродных. Не по душе им дезертиры отказались.
Пока туда-сюда дипломаты ездили, холода наступили. Пару ям выкопать успели, да земля всё твёрже с каждым днём. Многих гномов, что уже изрядно подгнили, так и бросили на съедение волкам у леса, не удосужившись схоронить и в общих ямах. К телам волки и пробрались. Но за волками пришли зеленокожие, что на зиму из их шкур одежды делали. Всё бы ничего, но они и принесли болезни и мор. Здоровье у диких племён поболее прочих, а люди от их влияния на местность болеют.
Едва подоспевший легион Княжества прогнал за границу полуорков, диких орков и гоблинов, как бани и снег дали отпор многим болезням. Корь не ожидал, что новые вспышки возникнут раньше, чем начнутся распутицы на дорогах. Сейчас же вся суета осталась за деревенскими самоучками: вылечить корову, принять роды или унять зубную боль – дело не хитрое.
Остальных, кабы что посложнее, приберут к рукам боги. До замков в снег с тяжелобольными почти не добраться, а первый город в Княжества с полноценными лечебницами только начали возводить.
Первый лекарь Княжества выбрал в качестве отпуска бастион на отшибе. Место, где поспокойнее, подальше от военных маршей Мечеслава и смертельных практик Вия с его чародеями и играми с антиэфиром.
Смотры, тренировки, практики, учения и беспрерывная стройка подле Андреанополиса не давали такого покоя, какой был в самом западном замке Княжества. На востоке единственный генерал Княжества с вожделением посматривал на реку Ночных очей. Там же планировали возвести Новую Академию, но пока под своей опеку магиков Архичародей держал именно в здании бывшей академии Воздуха. В следствие чего их не нужно было кормить, что зимой – немаловажно.
Корь невольно улыбнулся солнцу. На востоке жизнь кипит, и идёт массовое строительство. А здесь – тишина.
Мечеслав считал, что стоит нанести Тёмным эльфам обратный визит, чтобы держать ушастых в тонусе. Не прошло и сезона, как выступали за Аткинса. Что помешает вновь напасть ещё до весны? А весной придётся на пик эльфийской активности. Всё дело в той реке.
Река Ночных очей, как её прозвали Тёмные эльфы за то, что у дельты река разделялась на два рукава, к концу зимы так насыщается снегом, что весной становится судоходной на два-три месяца. Таянье выпавшего снега в землях Княжества, в лесах Ночных эльфов и на просторах гор среди гномьих ледников как раз и хватает, чтобы в Диких песочных землях река разливалась на максимальную площадь. Дельта при впадении в море сначала расширяется, затем поднимается вверх. Остывшие пески не успевают поглотить льдины, что создаёт целые временные пороги и водохранилища, по которым суда и ходят. Пески в это время отрезают кочевникам возможность пересекать реку в виду отсутствия флотилии. Одними плотами уже не отделаешься. Не по зубам становится бедуинам море-река.
Тёмные же эльфы, обладая утлыми, лёгкими судёнышками, на которых можно не только плавать, но и волоком тащить хоть по мокрому песку, хоть вдоль реки, преодолевая пороги, свободно выходят в море и отправляются торговать до самой Империи, а то и с пиратами становятся на короткой ноге. За несколько месяцев можно много бед причинить. А затем хоть бросить те кораблики у прибрежных вод и вернуться в тёмные леса с богатой добычей налегке. Всё зависит от торговли и грабежей. Если удачный обмен или разбой – бросать можно корабли. Новые построят. Леса богаты. Если же не удалось как следует разгуляться в Море – тащи корабли обратно, есть свободные руки, на будущую весну повезёт.
Пока Тёмные эльфы всё больше сами становились пиратами, мародёрами и разбойниками, Вий постоянно твердил, что и о бедуинах не стоит забывать. Ибо «желал князь видеть магов земли в своих рядах».
На что Корь отвечал обоим, что князь не велел развязывать войны до его возвращения. Фокусировка на созидании и удержании завоёванных, но растерзанных земель. Трофеи не малые, но почти все средства утекали на строительство столицы и развития инфраструктуры. Дороги в Княжестве были одними из худших. Отправиться воевать в чужие земли при таком раскладе означало лишиться рабочих рук.
Оба члена Малого Совета кивали и волей-неволей соглашались. Влияние князя ещё ощущалось. Одна «гномья подачка» чего стоила. А о кочевниках можно было до самого лета не переживать. Зимой откочевали на южные земли, подальше от снега и холодных ветров, поближе к тучной траве. Раньше, чем река не обмелеет, не сунутся.
Таковы законы природы, к которым охотно подстроились местные племена и народы.
В целом по Княжеству торговля приносила в казну неплохой постоянный доход. Золото гномов многим пришлось по вкусу. А сами гномы потянулись к людям за провизией и работой. Себя показать, людей посмотреть.
Верфи и причалы заполнились кораблями торговых гильдий из Империи. Дипломаты отправились и к Ночным эльфам, чтобы заключить хоть временное перемирие. Козырь был весомым – допуск к Морю ежегодно, за скромную торговую пошлину. Но если пойдут на встречу, то больше не придётся разбойниками с боем туда-сюда пробиваться.
А если не пойдут, то вдоль реки уже строят укрепления. Разве что со стороны бедуинов волочь корабли будут. Но это лишь до той поры, пока сами бедуины не поставят форпосты у реки или не позволят это сделать людям Княжества. А если не позволят, то всегда можно высадить десант и поставить самим. То – право сильного.
Последнее повеление князя было в том, что Андрен Хафл предлагал сдавать корабли тёмным эльфом в аренду. На сезон или на полный цикл для их нужд. Фрахт в Андреанополе, товары в обе стороны. А если сборная команда, то выделялись льготы. Всё-таки тёмные эльфы предпочитают ходить ночью, а люди могли бы дополнять сборные команды и вести корабли днём.
Сотрудничество в интересах обеих сторон. Всё лучше брать в аренду на условиях князя, чем весна за весной тащить плоскодонки по руслу обмелевшей реки, и переживать за высокие волны, пробираясь вдоль береговой линии в ночи.
Дипломатия сыграла роль. И теперь немало ушастых добровольцев кочевало у Андреанополя, защищая его стройки от лихих людей в ночи. Эти тёмные дозоры были как снег на голову для бандитов и воров. Всякий желает ночью спать, но когда на лагерь среди ночи сыплются стрелы и длинные ножи перерезают глотки, не выдав себя ни единым факелом, поневоле откажешься от разбоя.
Ночные эльфы отлично выслеживали воров и бандитов. Под покровом ночи те часто уходили от патрулей. Но только не от ночной погони легконогих следопытов. И преступность в Княжестве быстро сошла на нет. Рабочих и строителей перестали грабить на дорогах, доставляя брёвна и камень, а легионеры в ночи выставляли теперь лишь минимальный дозор, но усилили своё присутствие днём по территории. Задумай Тёмные эльфы чего недоброго – не далеко уйдут.
Дела армии шли в гору. Мечеслав постепенно набирал второй легион. Первому по большей части досталась охрана будущей столицы. В нём ветераны осенней кампании после заварушки с гномами набирались сил. Они смотрели за порядком на бесчисленных строительных площадках, стерегли дороги с камнетёсами и лесорубами в дневную пору и охраняли постоялые дворы для торговцев и поставщиков мяса.
Сфера торговли и услуг росла вокруг города. Гильдии множились как грибы после дождя. Путники и гости Княжества впервые за время существования этих земель зимой ночевали за пределами замков.
Сами замки распахнули врата на ночь и расстроили конюшни и постоялые дворы за пределами стен. По округе коннозаводчики готовили легионам добротных лошадей. Пару заброшенных замков даже разобрали по камню и везли к тому же Андреанополю. Всяко быстрее, чем добывать в каменоломнях по зиме. А в крепостях для защиты надобности меньше.
Работа спорилась, что не могло не радовать весь Триумвират и народ, на благо которого их поставили.
– Третий, вам послание, – прервал ход мыслей храмовой телохранитель, внезапно появившись перед глазами.
Вроде только что Первый лекарь был на башне один, и вдруг перед глазами вырос суровый, молчаливый человек. В отличие от Плаща, Щита и Меча, он умел говорить.
Это ещё один подарок князя – каждому из Триумвирата по личному телохранителю.
«Третьим» лекаря называли в Триумвирате по той причине, что прочие считали, что генерал и чародей выполняют главные роли, а он второстепенные. Но то была лишь цифра.
Волей Чини через Коря проходили не только сводки по болезням и строительству, но и вся казна Княжества. Отвечал Первый лекарь за монеты, торговлю, налоги и даже законы. Все дела внутренние. Так что внешняя политика оставалась на совести двух других.
Свободного времени у Коря оставалось не так много. Ровно на то, чтобы погреться на солнышке на башне-донжоне в замке. Если дождь не перебьёт всё желание или снег и ветер не прогонят прежде.
Очерёдность в Триумвирате не подразумевала статуса. Каждый делал свою работу. Но легионы армии Первого генерала и академия Архичародея занимали тех намного больше, чем прочие дела Княжества. Потому споры возникали редко. Фактически всю «второстепенную» работу выполнял Корь.
– Говори, Длань, – ответил Корь телохранителю.
– У ворот замка стоят тринадцать чёрных рыцарей, – чуть склонил голову он. – Они говорят, что пришли принять замок под свою опеку именем князя. Андрен выслал их с земель Некрономикона. И теперь их оплот – Бастион-на-Холме. На то у них есть сопроводительная грамота с печатью князя.
– Какие ещё чёрные рыцари? – подскочил Корь. – И почему всего тринадцать?
– Они называют себя Рыцари смерти. Кони их дышат огнём, словно демоны. Сами не просят ни воды, ни ночлега. А их капитан передал вам и это.
Длань протянул Первому лекарю хорошо знакомый фолиант с обложкой из телячьей кожи.
Ещё не прочитав грамоты, но открыв первую страницу фолианта, Корь с удивлением увидел ровный почерк князя, гласивший «здесь нет ответов, всё гораздо интереснее».
Этот почерк Корь прекрасно помнил.
– Впустить рыцарей, – тут же велел он.
– Разоружить?
– Не думаю, что они позволят, Длань. – Корь на несколько мгновений вновь откинулся на зубчик стены. Затем подскочил и со вздохом добавил. – Теперь нам мира точно не видать… Ведите почтенных воинов ко мне! Примем их как подобает воле князя. Но используем по усмотрению Княжества.
Часть первая: «Северный кулак». Глава 5 – За мной!
Менять мир лучше с оружием в руках.
Уроки Храма
Ягудия.
Фальчиоровый рудник.
Освободительная волна катилась вперёд, словно не замечая потерь. Рудокопы к смерти давно привыкли. И теперь изо всех сил стремились к свободе. И в этой кровавой схватке гибли не только они, но и охранники. Количество брало качество.
Короткий меч распорол шею. Тут же вонзился в грудь соседнему надзирателю. Но за спиной послышался хрип. То арбалет выпустил тяжёлый болт в гоблина почти в упор. Стальной наконечник снёс представителю зеленокожих череп. Однако, стрелявший тут же получил удар киркой в живот. Ещё один удар лишил его части черепа. Выдрал клок вместе с волосами. Трое гоблинов навалились на соседнего охранника и сбили его с ног. Затем две кирки растерзали надзирателя гораздо быстрее, чем порода отделяется от драгоценных камней. Ведь эта работа в радость. Имя ей – месть.
– То, что ты сразу не увидел арбалетов, ещё не значит, что их нет! – крикнул с укором князь сенешалю. – Осторожнее, Грок!
Северный орк отмахнулся:
– Кто ж знал, что здесь не один ярус! Не вижу, значит нету. И вообще, откуда эти внешние стражники понабежали? Как ещё не ослепли от снега снаружи? Или там сейчас ночь?
– Друг на друга смотрят, любуются, – хмыкнул Андрен, понимая, что для собрата бой сейчас возвращает их в старые времена, когда плечом к плечу бились за Княжество и отражали натиск нежити у гномьих предгорий.
Лучше истории выздоровления для орка не придумать, как дать возможность умереть в бою. Так увлечётся, что и про смерть забудет. А та стоит где-то рядом, мечами машет, болты метает.
Одно радует – опытных стрелков нет, иначе свистели бы и луки. Да почаще плетей.
Восстание вспыхнуло по всем ярусам, едва заключённые под предводительством орка и человека зачистили свой ярус от охраны. Рудокопы намеревались тут же бежать, пока семья Ортоксанов не натравила на них карательные отряды, но без одежды на холоде далеко не убежать.
– Пальцам собраться! – вёл их Андрен. – Собраться в кулак, сучье племя! Ибо все пальцы стремятся в кулак в час нужды! Или сразим врага наповал одним ударом или они нам больше не потребуются вовсе.
– Освобождать пленников! – подбадривал и орк, не забывая переводить речь на наречие зеленокожих. – Или все по одному поляжем!
Освобождённые больше не бежали к выходу. Но глядя на последовательную зачистку, восстание прежде перебралось на прочие ярусы. Объединить силы и дать бой охране у входа сообща – вот верный ход.
Ортоксаны оставили лишь один вход на шахте. Отличительные руны этого ягудского клана из серого фальчиора на чёрном фоне стягами висели над каждой штольней вместе с девизом семьи «за волшебство надо платить».
Всей мощи этой семьи Андрен не ведал, но логично предполагал, что малыми силами их карательные отряды не разбить. И едва восстание прорвалось через вход, массой сломив заслон, как перекинулось на соседние рудники, освобождая ещё два, принадлежащих прочим ягудским семьям, а некоторыми владели сразу несколько.
– Соберёмся в кулак! – убеждали всех то князь, то сенешаль. – А после ударим по морде хозяйской!
Частично одевшись и вооружившись тем, что имелось у мёртвых охранников, а по большей части кирками, мотыгами, лопатами и топорами, скованные одной цепью у шеи орк и человек вновь подали пример. И тут же напали на ближайший дозор с внешней стороны рудников. Большую часть сил ягуды держали внутри рудников, чтобы защититься от побега и снаружи подвоха не ожидали. Кто мог напасть на них на просторах тундры, кроме диких зверей? Но те предпочитают одинокую добычу.
Андрен подставил меч под удар, нацеленный в шею брату, пнул охранника-ягуда, приложил того локтем. Грок за спиной отразил удар захваченным топором, а коротким мечом снёс другому охраннику голову целиком. Злости в истерзанном плетями теле накопилось столько, что силы тратил без боязни умереть на месте.
Чего копить? Завтра может и не наступить, если как следует не прожить этот день.
Волна освобождения прокатилась по рудникам вплоть до сумерек. А уже к ночи все рудокопы скидывали цепи, уничтожая злосчастных и опостылевших надзирателей. Кровь лилась на снег и камни под светом Очей или при сполохах факелов.
Но свобода досталась тяжёлой ценой. Пленники гибли, разменивая сначала пять на одного. Затем статистика сгладилась, когда рабы получили оружие и спала до трёх к пяти.
Когда в руки восставшим попали фальчиоры, все ожидали мгновенной победы. Но князь пускать в ход дивные камни не спешил. То – последнее средство. А пока как минимум предмет торга, если что-то пойдёт не так. Он не помнил случая, чтобы владельцы фальчиоров основывали новые государства или получали бессмертие. А, значит, волшба та не всесильна.
Попутно Андрен пытался собрать вокруг себя как можно больше восставших. Многие нечаянные солдаты безнадёжно болели, были истощены и обезвожены. Ещё большую часть заберут к богам морозы на поверхности, даже если как следует одеть. И что делать с академией? Как штурмовать её стены без осадных орудий и лестниц? Не с самих ли рудников тащить тем, кто сам едва переставляет ноги?
Рассчитывать можно было лишь на массовость войска и внезапность удара, но как минимум треть восставших пришлось просто оставить в рудниках, вооружённых и готовых дать бой подмоге.
– Внемлите мне! Только так удастся рассредоточить силы ягудов! – твердил им Андрен. – Академию Льда малыми силами не взять, большую заметят. Да вести вас к ней я не могу без обуви и полушубков. Останьтесь же тут, укрепитесь и дайте бой, отвлеките основные силы. В первую очередь хозяева попытаются вернуть утраченное. А мы прорвёмся до академии и вернёмся по возможности с подмогой или новой одеждой и оружием. В любом случае, еды там без меры! И еду ту мы добудем. А с ней можно думать о будущем.
– Охранников перебьём, но что дальше? – бросил Грок, когда восставшие больше не задавались вопросом «что делать?». – Когда к рудникам подойдут маги льда, пощады не будет. И того хуже – ягуды приведут отряды Берягов!
– Тогда мы создадим своих Берягов, – ответил Андрен, доверив этот вопрос мешочку с фальчиорами. – А пока нам надо раздобыть больше одежды, еды и хорошо вооружиться. Это оружие сплошь дрянное. Вернуть бы наше.
Оба замерли у пылающего костра на входе в третий рудник. Грели руки, оглядываясь на беглецов. Многие словно из ума выжили: гоблины и орки жрали охранников, а норды и люди если не искали себе оружия и еды, то хотя бы по уху отрезали на память от мучителей. Кому не хватало ушей, брали пальцы, словно слова князя западали в душу.
Эта странная месть могла показаться безумием лишь тем, кто не выживал в рудниках. А тем, кто мог показать десятки шрамов, хотелось лишь хоть как-то напомнить о себе вчерашним душеприказчикам.
Но большинство освобожденных рабов просто мародёрствовало, ликуя от немногочисленного найденного провианта и выпивки. И не было им дела ни до Андрена, ни до побега. Эти были хуже всего. Жители одного момента всем сокращали жизнь до одного дня.
Некоторые заключённые даже бросались на самого Андрена и Грока, приняв их за охрану. Но таких одиночек соратники, собравшиеся вокруг предводителей восстания, резали сразу, даже не пытаясь дать времени вождю их вразумить. Человек и орк-освободители для них много значили.
Ярусы очищались. Добыча копилась. Оба предводителя уже тепло оделись и заполучили неплохое по здешним меркам оружие, игнорируя лишь кнуты и плети. Те летели в костёр сразу. В руки брать их не желали даже закоренелые рабы.
Ладони восставших грели мечи, топоры и малые арбалеты. А тело меховые шапки, куртки, штаны и сапоги с мехом, снятые с перебитой охраны. Передовая добыча тут же распределялась между ближними людьми. В первую очередь Андрен хотел видеть способных мыслить и подчиняться рядом.
Вскоре на выходе их рудников скопились немало сундуков с драгоценными камнями, золотыми и серебряными монетами. Этих, в отличие от оружия и одежды, каждый мог брать себе столько, сколько угодно. Как каждый волен бежать в снег. Но глупцов было всё же не так много. И всякий возвращался в рудники, сгрудившись у толпы предводителя или разделяя участь тех, кто оставался для защиты и отвлечения внимания.
– Жаль, что нам не сыскать своего оружия, – обронил Грок, тоскуя о настоящем гномьем топоре, что пережил даже холод.
Чего нельзя было сказать о новом. Постоянно казалось, что трофейное оружие разрушится от любого удара. Тем более, на морозе.
Андрен насадил на болт кусок хлеба, сунул в костер, подрумянил и передал брату.
– Мы и есть оружие. Другого не надо. Готов разбить ошейники? Это дело я не доверю прочей руке, только твоей.
Грок откусил хлеба, пожевал, проглотил. Аппетит был зверский. Вокруг бегали рудокопы, добивали и грабили охранников, лилась кровь, но это никак не могло испортить пищеварение варвара.
Особо зверствовали гоблины. Эти малорослые зеленокожие натерпелись издёвок больше всех. И теперь ничего не могло помешать им грызть глотки полуживым охранникам, устраивая пир в каждой штольне. Так что слова Андрена в основном предназначались для них – остаться и задержать.
Грок проглотил кусок и потёр шею под сплавом. Проклятый магический ошейник натёр кожу до кровавых мозолей за несколько дней. Чего говорить о месяцах заключения для прочих?
Рана ещё давала знать о себе орку. Пот стекал со лба, щипал раздражённую кожу. До одури хотелось снять заклятую железяку, а то от собрата. Ведь дальше, чем на три шага отойти от человека он не мог.
– Надо снимать. А то в состояние берсеркера не войти. Как же с Берягами бороться?
– Тебе и бера хватило с избытком, – напомнил Андрен.
Тут слово взял старый норд, что харчевался подле них. Он тоже потёр свой ошейник и добавил:
– С такой железкой на шее долго на морозе не протянуть. Учли всё это чёртовы «ледники».
Андрен протянул ему второй кусок поджаренного хлеба.
– Время сборов. Посмотрим, сколько нас стало после зачистки. И скольким можно доверить спину.
Вокруг костра словно сами собой собрались будущие десятники и сотники. Те, кто покрепче и поумнее, сплотились вокруг двух предводителей первыми, они же первыми часто принимали удар. Часть выживала, часть нет, но право голоса за выжившими оставалось. Как и доверие к ним.
Грок с Андреном охотно делились планами. Менялись новостями. Со всех сторон поступали сообщения о новых освобождённых ярусах и вот настал момент, когда добили последнего.
– В темноте ягуды контратаковать не будут, – подытожил Андрен. – Дождутся утра. Значит, мы должны это время использовать с максимальной продуктивностью. Уйти как можно быстрее и дальше.
– Поутру мы сами атакуем ягудов! – предложил норд у костра.
Толпа одобрительно взревела, требуя больше крови пленителей. Андрен поморщился. Не лучший план.
– Сколько у нас народу? – бросил в толпу Грок. – Рассчитайтесь.
– В лучшие годы рудники знали до полутора тысяч рабов. По пятьсот на рудник. Плюс-минус. И до двухсот охранников. Примерно по пятьдесят-шестьдесят на каждый, – ответил навскидку тёмный эльф из тени. Редкий экземпляр в рудниках Ягудии. – Охраны больше нет, как и большинства заключённых. Нам досталось под две сотни комплектов одежды и оружия для четырёх-пяти сотен освобождённых. Значит, без малого три сотни останутся. Гоблинов и самых одряхлевших и прочих. Но вопрос в другом. Сколько из тех, кто остался на ногах, смогут покинуть рудники без того, чтобы не зарыться мордой в снег день спустя? Путь до академии Льда занимает двое суток пеших ходом. Тогда как до города Нешхиля можно дойти до конца ночи.
– Что значит, дойти? – ответил Андрен. – Там ягуды!
– Но в первую очередь там тучные стада, – возразил тёмный эльф. – А если те откочевали в священный для ягудов месяц на восток, то родники с горячей водой никуда не денутся. Это целая долина с горячей водой, где каждый сможет залечить свои раны, восстановить силы и дать бой.
– Не стоит забывать и о городе неподалёку, – напомнил старый норд. – Ягуды рассвирепеют, когда на их священное место придут бывшие пленники и перебьют всех. Уж лучше сразу двинуть на перевал.
– Ты спятил, старик. В эти месяцы перевал заснежен и даже хорошо подготовленным группам там не пройти, – стоял на своём тёмный эльф. – Ты предложи ещё двинуться на юг и потратить несколько дней, пока не достигнем тех же холодных и негостеприимных земель Некрономикона. Вот моё слово. Или родники, или мы вообще никуда не дойдём!
Собравшиеся загудели, заспорили. Невольно собралось четыре группы, готовые идти каждая своей дорогой. И большинство склонялось к родникам.
– Довольно споров, – поднял руку Андрен. – Тащите в эту пещеру всё, что найдёте у охраны в других рудниках: одежду, оружие, провиант, дрова. Не медлите. Делаем факелы!
– Выступаем в ночь уже собранными! – добавил орк на этот раз без перевода, так как его слова не предназначались до гоблинов. – У кого есть силы – пойдут. У кого нет – останутся. И пусть боги рассудят, кому куда идти.
Приказы покатились от костра дальше через головы. За несколько часов рудокопы натаскали всё, что могло пригодится в походе. И лишь шесть фальчиоров грели душу Андрену, которые делить ни с кем не собирался. Забрал по праву сильного, как человек, который первым поднял восстание, возглавив его.
Тем временем Андрен отвёл Грока в сторону и сказал:
– Поговори с гоблинами. Они понимают, что от них требуется?
– Ещё бы, – усмехнулся Грок. – Ведь я сказал им, что к утру сюда придут новые ягуды и они как следуют напьются крови своих мучителей и их родных и близких.
Гоблины и орки вокруг и без того сыто икали от крови и плоти надзирателей. Осоловелые глаза говорили о том, что эти будут суетиться теперь меньше прочих, а многие завалятся спать до утра и ни о чём другом думать не станут.
Все, кто мог, уже избавились от ошейников. Пара точных ударов кирок давали свободу и лишь несколько подобных ударов обернулись трагедией. Но сколько бы точно не били друг другу по ошейникам человек и орк, странный сплав и не думал давать свободы, размыкаться или хотя бы трескаться.
– Как же так, брат? – ударив в очередной раз, сдался Северный орк. – С такими ошейниками нам самим придётся остаться тут. Или холода возьмут за горло.
Озарение пришло неожиданно. Андрен положил один фальчиор на ладонь. Камень занимал примерно четверть ладони, сверкал ярко серым цветом и по ощущения переливался внутренним магическим потоком.
Князь прислонил камень к ошейнику, придвинул к себе Грока так, чтобы один камень коснулись обоих ошейников и прокричал:
– Разомкнись!
В последний момент Андрен представив образ павших цепей, сломанного замка и стекающего расплавленного железа.
Фальчиор вспыхнул и рассыпался пылью, на миг ослепив. Так же прахом рассыпались и оба ошейника. Магическая цепь безвольно рухнула на землю.
Грок ещё раз потёр шею и взревел:
– Свобода! Сотрём с лица земли академию Льда!
– Сотрём! Разобьём! Уничтожим! – прокатилось вдоль костра.
Андрен припрятал оставшиеся пять фальчиоров по карманам куртки охранника, оглядывая заключенных. Ни у кого более на шее не было ошейников, а от прочих цепей освободились заключенные простыми кирками, помогая друг другу.
Когда князь с сенешалем вооружились и как следует утеплились, следом Андрен положил руку не плечо тёмного эльфа:
– Сложись обстоятельства иначе, ты верно стал бы моим капитаном. Так одевайся же по размеру, вооружайся. А затем передай эстафету тому, кого считаешь достойным. Он должен вооружиться и одеться следующим после тебя. Остальным ждать своей очереди! Так лучшие из лучших отправятся в поход. И никто не сможет сказать, что у богов на вас другие планы.
Андрен с Гроком застыли, разглядывая сияющие страхом и ожиданием лица рудокопов, кого не спешили выбирать. Каждый понимал, что на всех одежды не хватит, пытался одеться первым. Не столь смышлёные полезли без очереди, получили пинки и побои. Завязались потасовки. Но на это мало обращали внимание. Андрен первым вышел в снег. Грок двинулся за ним. Кто решил для себя – присоединится.
Первой растаяла гора со скудным провиантом, следом исчезло оружие и одежда. Горка золотых и серебряных украшений таяла не столь охотно. Даже прожжённые уголовники не спешили нагружать себя лишним весом. А кто не столь сообразителен, быстрее вспотеет, но уйдёт не так далеко.
За спиной началась резня многочисленных, малорослых гоблинов и коренастых, но малочисленных ягудов, которым право никто вручать не спешил. Ведь рудники были так же на их совести, как смерти заключённых.
Всего рудники покинуло порядка двухсот существ. Малая часть двинулась за старым нордом на дорогу на перевал, совсем незначительное количество отправилось на юг, к границе. Но больше всего существ двинулось следом за Андреном с Гроком и тёмным эльфов. До поры до времени их дорога вела вместе.
– Ловко ты их обнадёжил, – шагал рядом с Андреном Тёмный эльф. – Всем по совести, каждому по справедливости. Чувствуется школа магов. Ибо нет в мире существ хитрее и изворотливее, разве что гильдия воров даст фору.
– Мне нет дела до гильдии воров, – ответил Андрен.
– Очень жаль. У них большое влияние в Мидриде, – донеслось от эльфа в поднимающейся пурге. – В городе, где нельзя обнажать оружия, правит лишь слово. И без заветов быстро начался бы хаос. Так что пройдохи всех мастей быстро договорились между собой, что к чему. И если ты воротишь нос от этих дел, то я прав – ты маг. Только маги делают вид, что не существует грязной стороны.
– За это ты попал в рудники? – усмехнулся орк. – За решение жить во славу «грязной стороны»? А дальше что? Улизнёшь в ночи, пока ягуды будут резать тех, кто тебе доверился?
– Такова жизнь, – усмехнулся уже эльф. – Либо ты, либо тебя. Полагаю, что с пригоршней монет для меня распахнутся и постоялые дворы ягудской столицы. А что до прочих, то мне до них нет дела.
Андрен вздохнул. В каждой группе найдутся свои пройдохи. Но вести всех пленных академия Льда было тоже рискованно. Уж лучше разделиться, чтобы больше ищеек расточало силы. Мало кто может ожидать от беглецов, что пойдут на восток через, к суровым и неприступным стенам.
– В любом случае, помни, эльф. Если разбежимся, уже с утра маги льда пошлют за нами всех Берягов. Так что действуй по-своему, а я по-своему. И посмотрим, чья возьмёт.
– Ну вот! – воскликнул довольный эльф. – Вижу, теперь ты говоришь, как достойный член гильдии воров. Там, где нельзя использовать нож, включаешь голову.
– У каждого свой путь, – насупился рядом Северный орк, которого в ту гильдию брать не спешили. – Но что ты знаешь о Берягах? Если нам суждено встретиться, я хочу знать о них всё.
– О, я слышал лишь то, что у них когти в два раза больше, чем у беров, а поверх кожи панцири, что у тех черепах, – ответил эльф.
– Зачем им панцири на севере? – не понял орк. – Толстый мех здесь лучше любой брони!
– Почем мне знать? Глаза б мои не видели этого севера! – крикнул нарочито громко эльф, как как их начинали нагонять другие спутник. Только добавил тише. – Отправлюсь на юг с первым же обозом погонщиков. Если удастся выжить и вам, могу прихватить пару спутников. Запомните моё имя. Я – Маэстро.
– Разве это имя? – только и спросил Грок.
Вышли из рудников под завывающий ветер. Мороз схватил за щёки. Запала хватило на сто шагов, после произошло разделение и ещё сотня шагов. И на третьей сотне появились первые сомневающиеся. Даже многие из тех, кто в начале решил идти с Андреном до конца, примкнули к Маэстро.
– Не лучшая погода, чтобы куда-то идти, – обронил один из спутников Андрена и Грока, глядя, как ветер едва не погасил факел.
Когда же ветер стал таким пронизывающим, что сдались и факелы, уже большинство шагало за тёмным эльфом. Свет для них отныне давали лишь Очи. Но ступая по следам, был шанс дойти к родникам. И самая большая группа смело отправилась на север.
– Мы дойдём, – отрезал Андрен и создал свет в руке для оставшихся.
Светящийся шар разогнал полумрак не хуже факела, только его не мог задуть ветер. Князь был рад вновь использовать магию, лишённый сковывающего ошейника.
– Шагайте за мной! Я приведу вас к академии Льда! Там тепло и точно найдётся еда.
– Идти в ночь, чтобы найти смерть? – заспорил один из нордов. – Я хоть и норд, но лучше сверну за эльфом и, хотя бы напоследок погрею кости в горячей воде. Какой безумец отправиться умирать в снегах ночью? Надо дождаться утра!
К удивлению прочих, старик не только не пошёл за эльфом, но предпочёл вернуться в рудники, где хотя бы горели костры и можно было переночевать. А утром двигаться, переждав метель.
Андрен уверенно направился к академии Льда с оставшимися существами. Чутье мага работало как компас. Только тот указывал север, а магическое чутье верно определяло мощные магические завихрения. Оба боевых мага чуяли исходящие от точки раздачи благ потоки эфира.
Она манила магов, как корабли маяк в ночи. И потеряться они не могли и с повязкой на глазах. Ибо всякий созревший маг мог ощущать потоки эфира и с закрытыми глазами. А войдя в эти потоки, маги становились сильней. На севере же эфир тревожили мало и его потоки казались безграничными.
Андрен подстегнул Грока, и сам ускорил шаг, не давая времени беглецам замёрзнуть или передумать. От более чем двухсот существ осталось не больше двух десятков.
– Норд прав, с таким ветром далеко не уйдёшь! – обронил он. – Пройдём как можно больше, а затем закопаемся, подобно берам. Снег укроет наши следы. Тем и спасёмся в снегах.
Часть первая: «Северный кулак». Глава 6 – Фальш и фальчиоры
Откинув шкуру сражённого бера на входе, Андрен первым вылез из берлоги. Ветер затих. Хруст снега под ногами отныне слышен также, как дыхание орка поблизости. Тишина стоит такая, словно больше нет ничего живого в мире.
Ночной поход и сражение с чудовищным северным зверем пережили восемь существ. Все, кто выжил и уместились в его просторной берлоге под утро. Бежавшие поделились едой, после чего проспали весь день.
Но снова вечер. Световой день короткий.
Воды нет, но Грок ест снег и не унывает. Костра не развести, зато надо вновь идти всю ночь. Иначе – северный сон. Уснёшь навсегда.
Возроптали выжившие, но тут же закрыли рты, едва вылезли наружу. Беглецы подняли веки в инее к ставшему в один миг звездному небу. Луны светят почти в полную силу. И сам край неба потонул в зеленоватом свечении.
Северное диво разогнало мрак в округе. Светло почти как днём. Ветер словно больше не хотел мешать побегу, а с ним сдался и мрак.
– Боги с нами, – дожевал сосульку Грок, которую обнаружил на входе в берлогу.
– Ох, брат. Не стал бы ты её есть, – сказал как можно тише Андрен, дабы не уронить престижа сенешаля перед народом.
Северный орк хмыкнул и безразлично выкинул снаряд:
– То-то думаю, откуда здесь сосульке взяться? Вчера же не было. Ну да ладно, здоровее буду! Всё, что на морозе – полезно!
С теми небесными знамениями, подгоняемые шуточками орка и человека, беглецы охотнее пошли к академии. Вновь послышались голоса. За разговорами дорога показалась легче.
Настойчивость предводителя поражала освобождённых. Остановок не делали. Скудный провиант делили и поглощали погодя, не сбавляя темпа.
– Нельзя останавливаться! – твердил Андрен в шкуре бера поверх плеч. Шкуру ту он разделил на восемь частей, и голова с частью шеи и подпирала вход. – Пока ночь благоволит походу, надо идти!
Поправляя сползавшую шкуру с плеч, каждый продолжал поход. Никто из бывших рудокопов понятия не имел, как будут воевать с магами льда среди снегов. С помощью ли холодного оружия, магией ли, или смекалкой. Но пара пленённых магов впереди упрямо шла вперёд, а значит, знала, что делает.
Кто другой будет идти на верную смерть под завывания северных волколаков и полярных верфольвов? Звери севера покинули свои норы после непогоды и теперь устраивали охоту в яркой ночи. Не говоря уже о берах.
Грок шагал впереди всех не так рьяно, как прочие. Почуяв свободу северных ветров, он устремился вперёд, но с каждым шагом терял силы. Тело ещё не восстановилось и после боя клонило в сон. Ночь в берлоге была тревожной. Не один так другой сорвётся и перережет всех сонными. Спал в полглаза.
Боевой дух сменился прагматичным пессимизмом. Адреналин выветрился, включилось разумное восприятие мира.
– Как мы их одолеем? Они же в башне! – твердил Грок, прекрасно чувствуя приближение академии Льда. – У нас ни лестниц, ни стенобитных машин. Им даже выходить не придётся. Превратят в сосульки прямо из окон.
– Как, как. Руками! – не выдержал Андрен, думая об этом каждую свободную минуту. Как и рассуждал про себя о том, где может быть Чини с Вартой. Их могли отправить на рынки столицы Нешхиля, могли увести караванами на юг, могли ритуально сварить из них суп и пожрать.
Но вот гномье оружие с рунами пахло магической привязкой. И оно точно находилось в застенках академии Льда. Глаза закрой – манит хозяина, словно песню поёт дева в тишине. А громче той песни взывает серьга. Она словно купается в потоках эфира, но горит как костром среди его тонких нитей.
Неужто Грок не чует того же самого?
– Ещё вчера утром ты проснулся в кандалах и вряд ли рассчитывал дышать вольным воздухом, а не махать киркой, – напомнил человек. – Со страхом в груди осознавал, что следующий удар может быть последним. Как пошутит бог Камня и подкинет тебе магический камешек, так и час твой пришёл. А теперь, когда у тебя под рукой целая горсть этих камней, ты спрашиваешь у меня очевидное? Как мы попадём за стены?
Грок замолчал, переваривая сказанное и молчал несколько часов к ряду. Академия льда в какой-то момент показалась на горизонте, стала медленно, неохотно приближаться, вычленяя из тёмного пятна строгие контуры башен.
Шесть путников забормотали в голос. Тут князь не ошибся. Но что дальше? Как ввосьмером попасть за стены? Каков план?
Андрен остановил отряд и громко заговорил:
– Отдайте нам шкуры. Мы с орком пойдём вперёд. Накинем белые шкуры и в этой маскировке нас не сразу признают за людей. Посчитают малыми берами. Если дозор хватится, то скорее примут за молодых беров. А значит, попытаются изловить для академических опытов. Подпустят поближе, чтобы хорошо рассмотреть. Вы притаитесь, как заметите ягудов. А как увидите вспышку света, бегите к башне со всех ног. Мы вдвоём долго не продержимся.
– А что, если не будет вспышки? – спросил человек из имперских.
Князь обвёл взглядом хмурые замерзающие фигуры, обнадёжил.
– Ждите команды! Мой магический свет не останется незамеченным! Помните, без тепла стен академии нам на ледяных просторах долго продержаться. С первой бурей сгинем.
Грок почесал лоб и забрал шкуры. Все четыре, как половина одного целого – и без того тяжелы. Похоже, князь разделил их на восемь частей, чтобы самому не тащить всю ночь.
Накинув часть на голову, орк заметил, что стало порядком теплее. Князь повторил манёвр. Так вдвоем и дошагали под стены самой академии, доверяя пяти камням фальчиоров больше, чем следовало в обычной ситуации. Но где же взять обычную?
Дозор, если на стенах и был, то полностью проигнорировал малорослых беров. Так подошли к самим воротам.
– А теперь ляг мордой в снег и зажмурься, – посоветовал князь.
Грок попытался поспорить, но в ладони Андрена уже лёг очередной фальчиор, и князь со всей дури приложил его о массивные врата академии. Вспышка в его руке едва не ослепила магов.
И камней осталось четыре.
Грок вовремя уткнулся в снег. Едва не ослепило.
Когда же северный орк поднял голову в колючем недоразумении, массивные врата уже лежали вмятые, словно мощным тараном. Их внесло во внутренний двор академии. А за спиной послышались крики штурмового отряда беглецов. Все шесть голосов.
В академии на стенах зажглись факела. Вторжение не осталось незамеченным. Грок потянулся к мечу. Сражаться, так сражаться.
– Стой, дурак. Вдвоём против всей академии собрался сойтись, что ли? – Андрен перехватил руку орка и достал фальчиор.
Взяв ладонь орка, он накрыл его руку своей и произнёс:
– Невидимость!
И камня осталось три.
Грок завертелся в поисках собрата, но тот словно исчез. А сам орк не видел даже своих рук. Более того, он как маг не ощущал и присутствия Андрена. Значит и прочие маги академии не могли засечь их.
Фальчиор выдавал магию высшего уровня. Иного от жертвы души и не ждали. Разве что – локального спектра, возможно и – ограниченную по времени.
Северный орк медленно вошёл во внутренний двор, опасаясь западни. Но её не последовало. Ягуды только пробуждались, вооружаясь и выбегая во двор.
– Бери меня под руку, и побежали, – заявил Андрен шёпотом поблизости.
– Брат, но они заметят нас по следам.
– Ты прав… ждём, пока табун пронесётся отражать нападение. Встань на ворота, переждём.
Сонные ягуды бегали из угла в угол внутренней площадки, толком не понимая, что произошло. Единственное, что им было видно, это штурмующие академию беглецы в количестве шести душ, что было странно. Но другой угрозы не было. Ими и занялись, выставив заградительный отряд перед вратами. Однако, наспех сплетённые заклинания мало помогали от удара мечом. Рудокопы, давно побросав шкуру беров, с довольными криками принялись рубить слабозащищённых магиков и магов более высоких уровней.
Грок с Андреном, стоя на выломленных воротах, отмечали, что бой идёт как по плану. Но проснулись ректоры и подоспела подмога. Пробуждённые мастер-маги льда собрались во внутреннем дворе и на башнях, оценили обстановку и быстро покончили с нападавшими, а затем отправили внешний дозор.
Князь не желал беглеца такой судьбы. Но глядя на тела сражённых рудокопов, он понял, что вступать в бой с могучими магами севера было бессмысленно и сотней человек. Однако, жертва рудокопов не прошла даром. Маги топтали следы и отныне можно было пробираться внутрь без опасений.
Андрен с Гроком под возникший шум пробрались во внутреннее здание академии. Грок если и хотел сказать что-то о сражённых побратимах, то промолчал. Возможно, они пожили дольше прочих. Тех, кто пошёл с Тёмным эльфов сразили, наверняка, ещё утром, как и тех, кто остался в шахтах ждала незавидная участь.
Каждому – своё. Свобода дорого стоит.
Андрен и интуитивно повёл орка по залам, комнатам и подсвечиваемым помещениям. Оба согрелись в тепле внутренний помещений и искали чем бы поживиться, пока не достигнут столовой. Нигде надолго не останавливались, не замечая ничего необычного, невольные гости академии бродили из угла в угол.
Орк рассчитывал отыскать лабораторию, где маги предположительно скрещивали беров с местными жителями, но ничего подобного не попадалось. Стандартные аудитории, помещения для практических занятий, спальни, столовая, где вдоволь наелись.
Видимо, отдельного помещения для того таинства и не требовалось.
Андрен повёл по лестницам вниз, в подземелье, замедлив скорость так, что прекратили издавать любые звуки. Маги льда перестали носиться рядом, помещение погрузилось в полную тишину. И продвигаться следовало осторожнее.
Вскоре оба застыли перед большой дверью без замков и запоров. Замерли в ожидании, пока кто-нибудь откроет. Тратить оставшиеся фальчиоры на новый взрыв не хотелось. Это сделает маскировку бессмысленной.
Через несколько минут по лестнице послышались шаги. Андрен и Грок вжались в стены и двое магиков с кувшинами прошли мимо, не заметив пришельцев, как и все прочие маги.
– Ты слышал, Парка? – сказал один из водоносов. – Шестеро бежавших рудокопов до того умом с голода тронулись, что напали на академию. Ещё и взрывчатку раздобыли.
– Сия, про шестерых рудокопов я слышал, но настоятель сказал, что они нашли восемь кусков шкур. Что бы это значило?
– Что… двое не дошли? – предложил водонос. – Уверен их тела найдут утром, когда взойдёт солнце.
– Может, они несли взрывчатку в них? – сказал Парка. – В любом случае нам не о чем беспокоиться, кроме бессонницы. Ректорат проверил академию магией поиска и не заметил ничего подозрительного.
Массивная дверь отворилась. Гости прошмыгнули внутрь за водоносами. Орк с удивлением обнаружил себя стоящим перед огромным резервуаром с водой. Младшие маги льда приготовились черпать из него воду большими кувшинами. И раз вся вода в Ягудии – лёд, кроме той, что фонтанами бьёт из-под земли, было очевидно, что ягуды топят снег в тёплых помещениях и пьют талую воду.
Судя по виду, подобные помещения не только содержались в чистоте, но и считалось священным на всем севере. Ведь здесь стояла статуя бога Льда, которая надзирала за огромной чашей.
Но ещё прежде, чем занятые разговором водоносы наполнили кувшины, Андрен первым подошёл к самому краю резервуара. Послышался бульк. Очередной фальчиор упал в воду.
– Что это? – обронил водонос.
– Где? – не понял второй. – Ой, не начинай опять эти шуточки про недовольство бога. Будь бог нами недоволен, он давно бы уничтожил нашу академию.
– Как академию Камня? – спросил Сия. – Я слышал, что гномы свою потеряли. Но на то они и гномы. Они не сумели даже Великий артефакт активировать. Тогда как будь он у ягудов, мы бы сделали это в два счёта!
Парка первым набрал в кувшин воды и ответил:
– Довольно болтать попусту. Ректоры послали нас за водой, значит, будут заседать до самого утра и решать, что делать с воротами и восстанием.
Водоносы набрали воды и открыли дверь. Гости вновь прошмыгнули следом за ними, но затем отстали.
Андрен отвёл Грока подальше и прошептал:
– Теперь их вода отравлена. Осталось лишь пара фальчиоров.
– Что будем делать?
Князь уверенно добавил:
– Понаблюдаем.
Беглецы побрели по лестнице вслед за молодыми ягудами. И те привели боевых магов в трапезную, где вокруг большого стола спало немало ягудов. На их чёрных мантиях, подбитых серым мехом, Андрен заметил знакомые расшитые знаки семьи Ортоксанов: проклятый образ фальчиора.
Часть гостей так и не ложилась в ночь, и прибыла к стенам академии вскоре после того, как случилось нападение. Но ночные часы брали своё и теперь почётные гости сонно кивали над фужерами с вином.
Князь с сенешалем с удивлением для себя увидели Мота. Он разговаривал с человеком, который был его старше.
– Чего мы ждём, отец? Выкупай у магов всех Берягов и вернём всех беглецов! Они ещё пригодятся на руднике. Это лучшее вложение из возможных!
Отец Мота лишь усмехнулся в густую белую бороду:
– Ты, верно, думаешь, что меня заботят беглецы? Я пришёл за поддержкой и если я её получу, то мы заберём все три рудника из рук ослабевших семей. Однако, для этого мне нужно слово ректората, что они не выступят против Ортоксанов. Ты останешься заложником здесь, мой сын.
– ЧТО?! – возмутился сын, в планы которого не входило сидеть за стенами академии Льда.
– А, чтобы твои ночи не были так тоскливы, ты женишься, – «подсластил» пилюлю отец. – Я уже подыскал тебе невесту. Когда же я увижу наследник или наследницу, он займёт твоё место в качестве заложника, а ты вернёшься в столицу и примешь бразды правления над семьёй.
– На это может уйти не один цикл! – снова возмутился Мот.
– Тогда тебе стоит поторопиться, – усмехнулся отец. – А пока можешь сам войти в ректорат академии. Ты ведь закончил Великую Академию!
– Но я не взял посоха! Точнее… не успел взять посоха, – тут же поправился сын.
Северный орк в это же время прошептал Андрену:
– Что здесь делает Мот? Выполняет задание?
– Обычно они работают в паре с Дарлой, – предположил Андрен. – Но это разумно для Бурцеуса. Кого ещё Архимаг мог отправить в Ягудию за выполнением Второго Задания? Посохи в обмен на дипломатическую миссию!
– Может, он просто вернулся домой? – добавил Грок и снова прислушался.
Мот подскочил от стола:
– Ты собрался сдать меня в плен? Ты в своём уме? Что мне твоя свадьба, старый дурак? Владыка предлагает тебе щедрые дары, а я – его голос на севере. Мне нет дела до чаяний Ортоксанов. Владыка дарует мне всю Ягудию сразу, если бы я того пожелал.
Голос Мота был немного пьяным, но звучал уверенно.
Отец же отвечал невозмутимо, лишь змеиные глаза смотрели на сына, не двигаясь:
– Что же хочет от Ортоксанов Владыка?
– Конечно, он просит лишь воинов. Только лучших воинов севера! Ему нужны Беряги. И больше всех прочих их у старого Калькана. Старика, что по недоразумению бога Льда, является моим отцом! Вот так совпало, да?
Старый ягуд расплылся в хищной улыбке:
– Сын мой, как дерзок твой язык, так и горяч ум. Но охлади его. И подумай, как следует. Я и так правлю севером, а ты мой наследник. Тебе нужна жена, чтобы продолжить наш род. Пока у нашей семьи есть Беряги, к нам на север никто не сунется. Но Ортоксанам не нужен союз с Владыкой. Его демонам нечего делать на севере.
– Но отец…
– Они утонут в снегах! – повысил голос Калькан. – Беряги легко справятся с демонами в своей родной стихии. А беры дожрут то, что останется. И вот что я тебе скажу, сын мой. Нам нужны южане, чтобы торговать. С демонами много не наторгуешься. Они питаются пылью и надеждами. Тогда как я предпочитаю южное вино!
– Ты не понимаешь!
– Я всё прекрасно понимаю. Ягудия не может достаться тебе от Владыки. Она и так твоя по праву наследия. Пройдёт несколько вёсен и меня приберут боги, а тебя нарекут правителем севера. Так что думай наперёд. Ты – царь или прислуга?
– Упрямый старик, я не собираюсь ждать и сезона, пока ты поумнеешь! – рассмеялся в ответ Мот. – У нас нет этого времени. Волна близится и накроет всех ещё до весны. Бери Берягов столько, сколько маги могут предложить и выступаем к рудникам. Заберём их силой, после чего я отправлюсь через дорогу на перевал прямо к Тёмным землям. А по дороге буду сеять хаос в землях Варваров. Увидив мою силу, ко мне присоединяя многие кланы.
– Твою, но не Владики!
– Всё они рано или поздно пойдут под тёмную длань. Ты просто не представляешь, насколько он могуч! Он – сильнее Архимага. Волшба его не знает границ.
– А знаешь ли ты, сын мой, как создаются Беряги? – словно пропустил мимо ушей все слова сына старик.
– Фальчиоры и магия, что же ещё?! – даже не думал утихать Мот.
Калькан покачал головой:
– Никакой магии нет. Достаточно лишь трёх ингредиентов: ягуда, бера и фальчиора, чтобы получился один Беряг.
– Зачем же мы прибыли к стенам академии? – даже притих Мот. – Разве мы сами не можем создавать Берягов?
– Глупец! – рассердился отец. – Ортоксаны поставляют фальчиоры в академию так, как академия следит, чтобы у нашей семьи всегда было превосходство над прочими семьями! По сути они служат нашему клану, требуя самую малость.
– Откуда мне знать? Этому в академии не учили! – заметил озадаченный Мот, несколько подутихнув.
Всё-таки маги льда на заснеженных просторах та сила, с которой стоит считаться.
Отец подлил сыну вина с перцем, что пробирал и согревал до пяток и придвинул фужер, понизив голос.
– Что Владыка? У нас свои законы. Почему же ты не желаешь заполучить себе молодую ягудку? Я нашёл тебе достойную особу с самыми крупными бёдрами. Детей будет много.
– Я…
– Я знаю о другой. Но зачем тебе Дарла? – вновь удивил наблюдательностью отец. – Этой тощей деве боги не дали даже груди. Чем кормить детей? Молоко олбыков слишком жирное и не подходит для первых месяцев жизни младенца. Однажды ты очень болел, когда пристрастился к нему слишком рано. Там, где младенцу давали ложку на пробу, ты пил кружку и ревел, пока не получал своё. И когда заболел, я разбил над тобой фальчиор. Знаешь, что я загадал?
– Чтобы я…выздоровел?
– Чтобы ты обрёл дар магика! – ударил по столу отец так, что фужер расплескался. – Но видно боги лишили тебя разума, едва наделили даром чуять магию! Я отправлял тебя в Великую академию не для того, чтобы ты служил Архимагу или прислуживал Владыке! Уж лучше я оставил бы тебя в академии Льда. Забудь про Дарлу! Другая будет твоей женой!
Мот ухмыльнулся, подливая отцу в опустевший фужер воды вместо разлитого вина:
– Отец, ты неверно всё понял. Мы давно близки, но не я за ней бегаю, а она за мной.
– Да неужто? – усмехнулся отец.
– Как бы там не было, ты доверил Дарле наших Берягов в Нехшиле, – прищурился Мот. – Откуда это двойственность? Ты доверяешь ей наших лучших воинов, но не готов видеть её рядом со мной?
– Это верно, Беряги её слушаются. Но послушается ли север? – поднял густые брови ягуд. – Она – чужая! А ты должен собрать в кулак все семьи и объединить перед лицом грядущей угрозы!
– Мне не нужен север, отец! – ударил по столу Мот. – Эта страна держится на одних драгоценных камнях. Юг же богат на дары. Плодороден. Там не надо молить богов, чтобы выживать!
– Бери лучшее с обоих миров!
– Да как ты не понимаешь? Наше будущее только на юге. Отдай Ягудию Дарле. Ей по нраву эти земли. Сам же живи на юге и пусть правит от твоего имени. Как затем станет править от моего. Номинально же мы все починимся Владыке, но кто-то будет морозить зад, а кто-то сидеть среди фруктовых садов, попивая так любимое тобой южное вино.
Калькан оглянулся на миг на храпящего отца – Яшота и снова кивнул. Старик рассказывал, что внук с ним плохо обращался, но жизнь на чужбине за восемь вёсен кого угодно изменит. Наследник ещё переменит своё мнение.
Отец достал из-за пазухи мешочек и высыпал содержимое на стол. Андрен округлил глаза, насчитав восемь фальчиоров.
– Что драгоценные камни? Вот наша подлинная сила! Каждый Беряг обходится нам в один фальчиор. Приходится так же поймать одного бера, а это не редко оплачивается жизнью ловцов. Души рудокопа, заточённой в камне, хватает для преобразования бера. Затем ягуд и бер сходятся в причудливом танце под сводами академии, сливаются воедино и становятся Берягом. Но добровольцев для этого таинства поставляет лишь академия Льда… Теперь ты знаешь тайну нашей семьи.
– Это называется трансформацией, – заметил Мот. – Но почему нужен именно ягуд?
– Не просто ягуд, это должен быть магик, дурья твоя башка! – вновь разозлился отец. – Не животное получает разум человека и новые силы, а магик получает звериную силу, ибо обычный ягуд или любой пленник умирает при этом таинстве. Ни ягуд, ни раб с юга, ни иной другой человек или орк, или эльф без магической силы не может пережить этот ритуал. Поэтому ректорат жалует нам самых слабых магиков, что показывают худшие результаты. Им даруется милость проявить себя… эм… иначе.
– Вот как. Теперь я понимаю, почему маги льда такие сильные. Все слабые у них просто получают трансформацию и проявляют себя… иначе.
– А отдай я тебя сюда, ты наверняка стал бы… Берягом, – прищурился отец. – Ведь рядом не было бы такой, как Дарла. Не так ли?
Мот округлил глаза:
– Ты меня недооцениваешь!
А отец рассмеялся довольно и рассыпал перед сыном фальчиоры:
– Эти камни – твои. Преподнеси их в дар ректорату и прояви покорность. Затем я вернусь в столицу с восьмью новыми Берягами и передам их Дарле. Она быстро выследит беглецов и вернёт не только нашу шахту, но и соседние. Рудокопы хорошо окопались там и дали бой. Чтобы выдворить, их прочих семьям потребуются осьмицы, пока рабы не передохнут с голода. А это выльется в месяцы простоя шахт! Семьи уже разорены, просто ещё не знаю об этом. Избавим же их от позора и омоем в снегу их тела. А увидев мощь фальчиоров, ты поймёшь смысл герба нашего дома. Тогда ты сам придёшь к выводу, что нам не нужен никакой Владыка на северных просторах… А потом я покажу тебе жену. Такую красавицу, о которой я мог в твои вёсны лишь мечтать. Ты изменишь своё решение, когда возляжешь с ней.
Мот полупьяно улыбнулся, глядя на россыпь сверкающих серым цветом драгоценностей. Но видел он не только эту мощь. Перед его глазами всё ещё стояли ровные ряды демонов за Засечной грядой. И их было больше, чем капель в реке. Куда больше, чем восемь жалких фальчиоров на столе и несколько сотен Берягов отца.
Старый варлорд не мог знать это, засев на севере. Но послушав Калькана, не пойдут за Владыкой и прочие лорды.
Что же делать?
За раздумьями о знойной деве, Мот протянул водоносам опустевшую свой опустевший фужер.
– Твои слова звучат разумно, отец. Давай же выпьем за величие нашей семьи.
– Вина, что я захватил с собой, больше нет. Оно достаётся нам с юга. Или Владыка твой тоже будет отвечать за поставки? – уже немного теплее улыбнулся отец.
– Не вина выпьем, так священной северной воды! – не собирался сдаваться Мот. – Пусть Ортоксаны и впредь правят севером как старые лорды! С Владыкой или без него, наших сил не отнять. Мы – истинные правители севера.
Грок невольно потянулся к фужеру Мота с отравленной водой, чтобы предотвратить убийства мага, но Андрен почувствовал этот порыв. Перехватил руку.
Князь привлек орка к себе и тихо прошептал:
– Совсем слепой? Следи за его рукой. Он не только вербовщик Тёмного, но и… смотри же!
Грок присмотрелся за Мотом и увидел, как кольцо на его руке отодвинуло синий камень, и из него в ёмкость с водой отца посыпался белый порошок.
«Он травит собственного отца»?! – подумал Грок и остановил руку в потрясении.
Спасать мага, который готов был убить отца ради союза с Владыкой, орку совсем не хотелось.
В помещение вошли представители ректората. Самые сильные маги академии. Зазвучали слова приветствия, извинения за неудобства, связанные со странным вторжением. А затем все расселись за широким столом, чтобы обсудить дела государственной важности.
– Священной талой воды всем! – подскочил Мот и подхватил кувшин. Часть порошка с кольца попала и в кувшин. – Водоносы, разлейте всем воды! И принесите ещё в этом кувшине! Пусть пьют все! Во славу нашей семьи и старинного союза.
Водоносы-магики, обречённые стать Берягами, разлили воду по фужерам. Ягуды потянулись к бокалам.
А глядя на манипуляции бывшего сокурсника, Андрен понял, что:
«Эта страна живёт одной кровью… что ж, поделом».
– Эй, северный маразматик, – князь вдруг услышал голос морской свинки.
Чини внесли в золотой клетке на мягких подушках и поставили чуть вдали от стола, чтобы впечатлить высоких гостей дивным даром. – А ты знаешь, что твои слова пахнут ещё хуже, чем зад олбыка?
Хомо в подтверждении своих слов повернулась к Моту задом. За столом заржали, залпом опорожняя бокалы. Кувшин быстро опустел. Водоносы вновь ушли наполнять его.
– Я уже подумал, что никогда не увижу тебя вновь, проклятая морская свинка! – огрызнулся Мот. – Умолкни или я сделаю из твоего черепа брелок для ключей от сундука с фальчиорами.
– Чего ты сделаешь? – переспросила Чини. – Да ты без Дарлы даже зад себе не можешь подтереть! Так и подохнешь с грязным задом!
– Дарла с отрядом Берягов разберётся с бунтом в рудниках. И мы покинем эту страну! – вдруг заговорил как есть наследник, уже не опасаясь секретов. – Но отец прав в одном. Теперь все фальчиоры в этой семье принадлежат мне. И я… отдам их Владыке. –
Сын посмотрел на отца и скалясь, поставил бокал. Калькан некоторое время смотрел перед собой, свирепея, затем схватился за горло. Его стал душить кашель. Как и всех за столом.
Мот улыбнулся той же змеиной улыбкой, что досталась ему по наследству, но неожиданно для себя сам начал кашлять и сползать под стол, в не в силах больше контролировать тело.
– Боги услышали меня! – закричала морская свинка. – Сдохни, перебежчик! Это тебе за Андрена и Грока! За рысь, за всех нас!
– И сука твоя гончая пусть смерть найдёт в рудниках! – послышалось из-за занавески.
В груди Андрена кольнуло. Услышал другой знакомый голос. Заглянул за портьеру, а так на трижды проклятой цепи сидела Варта.
Глаза князя заволокло кровавой пеленой – снова ошейник, да сколько можно? – руки схватили фальчиор, разбили об ошейник.
– Освободись!
Цепи упали на пол. Рысь отпрянула к Чини, ничего не понимая, почему пали оковы.
– Верни свою былую форму! – прозвучало в помещении под выкрики умирающих ягудов.
Но ничего не последовало.
– Я сказал, верни свою былую форму, Варта! – повторил Андрен и разбил ещё один фальчиор.
Ничего не последовало.
– Хомо, верни свою былую форму! – вновь прозвучал в зале знакомый голос.
Ничего не последовало.
– Что не так? – зазвучал голос князя. – Может, надо использовать сразу несколько камней? Варта, верни свою былую форму! Заклинаю!
Ничего не последовало и на этот раз.
Грок запоздало метнулся к фальчиорам. Целыми остались только два трофейных и два личных фальчиора князя.
– Благородная, но глупа потеря драгоценных камней, – подытожил орк. – Прояви нас.
– Появимся же! – вновь прозвучало от человека, но ничего не произошло.
– Андрен, молю тебя, чётко формулируй задачи! – обратился орк. – Осталось всего три. Фальчиоры не только не всесильны, но еще и глупы. Потому что задачу ставишь ты!
– Я хочу вновь стать видимым! – заявил Андрен и появился.
И фальчиора осталось два. Князь поднял в руке один из них:
– Возьми и сам сделай!
Грок проследовал инструкции и проявился для мира. Радости Варты и Чини не было предела. А князь с тоской посмотрел на обломки фальчиоров на полу. Похоже, магические камни напрочь игнорировали отмену предыдущей магии.
В Единой Академии этому тоже не учили. А в руке остался лишь один заповедный камень.
Часть первая: «Северный кулак». Глава 7 – Северная точка
Академия льда.
Несколько часов спустя.
Андрен ещё раз проверил родную одежду по размеру, придирчиво пощупал гномье оружие, вставил в левое ухо уже ставшую привычной «солнечную серьгу». Затем вернул такую же рыси и ещё раз проверил самое драгоценное из всего возвращённого – флакон превращения. Его позволить потерять себе князь не мог. В нём, а не фальчиорах, таится истинное волшебство с привкусом магии долунных демонов! А ещё там живёт мечта либо для морской свинки, либо для рыси.
Хорошо, что ягуды свалили все подарки неподалёку. Долго искать не пришлось. И едва объяснились с Вартой и Чини, как все оказались при своих.
Князь выпустил в небо облачко пара и всмотрелся в северный горизонт с дозорной башни-донжона. Светает. Скоро с запада появятся отряды Берягов с Дарлой. И приспешница Владыки вряд ли будет слушать их доводы насчёт смерти Мота.
– Академии Льда больше нет. Стены стоят, а наследие потеряно, – заявил Андрен, глядя в спину молодым магикам в белых шубах, что остались в живых. – Молодая поросль вольна отправляться на все четыре стороны, пусть даже в Княжество, если хватит сил. Я приглашаю всех Новую Академию стать чарами. Это в любом случае лучше, чем превратиться в животное. По пути вас встретят и проводят. Каждый о том уведомлён из моих воинов.
Грок присмотрелся к ним и добавил:
– Мало кто решится на столь дальнее путешествие. Скорей всего большинство вернётся в город Нешхиль. Мало кто рискнёт отправиться на юг на своих двоих до весны. А когда прибудут в семьи, там немало удивятся, признав живых. Каждый родитель уже смирился, что не увидит сына или дочь. Вся их служба сводилась к обитанию в этих стенах. И глядя на Берягов у пастбищ города, родители не признают детей.
– Похоже, не нам открывать глаза на эту тайну ягудам. Мы – чужаки. Чужакам веры нет.
– Что ж, брат. Мир стремительно меняется. Семьи Ортоксанов тоже больше нет, – напомнил Грок. – И что? Мир рухнул? Нет же. Просто змеи с пауками перебили друг друга, а рудник с фальчиорами достанется другим семьям. Только и всего.
Рысь, немало наслушавшись разговоров магов ректората, добавила:
– Едва разгневанные лорды придут в себя и отберут рудники, как тут же пошлют всех на штурм разорённой академии. Без рудников Ягудия вымрет тот час, как только иссякнет казна. Северу нечего будет предложить югу, но сотни Берягов не хватит, чтобы взять своё силой. Империя им не по зубам.
– Надеюсь, что Княжество тоже, – добавил князь. – Мечеслав уже должен формировать второй легион. И даже если ягуды выступят зимой, новых рабов они не получат. Рудники не скоро наполнятся новыми заключёнными. Все высшие маги льды мертвы. Чародеи Вия дадут бой и ягудам будет нечем ответить. Горы им не по зубам. Хирды Саратона перебьют всех на подходе. И меньше всего я верю в то, что врата Двалиана ягудам по плечу. У них нет достойных технологий для штурма. Так что всё это уже не имеет значения. Юг прикрыт.
– Осталось разобраться с самым малым? – донеслось от Чини. – Наши смерти!.. Да, они уже ничего не решат. Но может мы сделаем рывок на юг и, хотя бы попытаемся уйти от погони?
– От Берягов мы далеко не уйдём, – ответил Андрен, сжимая в руке последний фальчиор. – Нас ждёт клан у Волшебного леса, но напрямую к перевалу не пробиться. Эти чудовища лишь насытятся нами. И если прав старый норд с тёмным эльфом, то до весны там вовсе не пройти. Но стены академии до весны нам тоже не удержать. Ещё и без ворот.
Варта возмутилась, не готовая к героической смерти:
– И что? Совсем ничего нельзя сделать?
– Ты можешь бежать на юг, пока хватит сил, – буркнула Чини. – Правда у меня для тебя новость… Ты всё равно останешься рысью!
Варта с тоской посмотрела на то место за пазухой, где притаился флакон преображения. Мелькнула мысль выкрасть его, да нести в зубах, покуда сил хватит. А там в снегах, испить и идти на юг на своих двоих. Правда, идти бы пришлось уже без одежды, а это ничуть не лучше смерти в кругу хорошо знакомых людей.
И так получилось, что рыси ни за что самой не открыть флакон. А разбив его, капля тотчас испарится. Если разлив бутылёк она бы могла его как-то слизать, то с каплей это было делать бесполезно. Она потеряет свойства.
* * *
Андрен не мог знать, что Дарла уже погасила восстание в рудниках. Беряги прорвали заслоны на входах и перебили всех, кто мог дать отпор, а затем показательно пожрали на виду у гоблинов, не собираясь лезть глубоко внутрь.
Но эта картина сломила их дух. Гоблины тут же присягнули новой госпоже, что вела рослых монстров севера. Они разоружились и сами вышли из многочисленных штолен и ярусов.
Глядя на сотни этих злобных существ, что стали уже не коричневыми, но серыми и чурались любого солнца, ведьма-амазонка быстро смекнула, что новыми смотрителями в рудниках могут быть как раз гоблины.
Кто ещё справится лучше с такой работой? Маленькие, хитрые, коварные, они готовы были пожрать даже друг друга ради власти над другими.
Передохнув после зачистки, Дарла встретила подмогу ягудов на входе в рудники. Но не спешила возвращать их кому бы то ни было, ожидая весточки и подкрепления от Мота. Ягудские семьи потребовали своё немедленно, завязалась драка.
Беряги хорошо погуляли на просторах в ночи, перебив весь транспорт кочевников и быстро загоняя ягудов в рудники. С двойной радостью на них накинулись гоблины. И радости новой госпожи не было предела. Ей достались как раненные Беряги противника, что склонили перед ней колено, так и пленные ягуды. Она миловала человеко-монстров, оказав им всякую помощь и вдоволь накормив свежим мясом павших животных. А вот самим бывшим владельцам шахт и их подопечным повезло меньше. Дарла поработила их, вручив в лапы гоблинов.
Над тремя рудниками поднялось новое знамя. Алая рука госпожи на чёрном фоне. Но так и не дождавшись вестей от Мота, Дарла выступили на встречу подмоге, что пожаловала к рудникам от прочих семей. И перебила их в открытом поле. Затем ей Беряги нападали на всё, что видели по дороге в Нешхиль. Больше ни одна подвода или повозка с полозьями не могла войти в город или из него выйти. А Беряги убивали всех, кто приближался к горячим родникам. Этот террор продолжался несколько дней, пока оставшихся лордов в городе не свергли, а головы их не принесли на серебряных блюдах новой хозяйке севера.
Дарла вошла в город и тут же устроила зачистку среди лояльных семей старому строю семей. Рудники за какой-то день переполнились новые работниками. Ей было всё равно, кого мучить и убивать. Все они одинаково были ей противны. Как сама мысль, что старый Калькан отвёз молодую жену Моту.
– Проклятый дурак! – кричала в сторону востока Дарла. – Ты совсем забыл о Владыке со своей свадьбой? Так увлёкся молодым телом, что последний разум растерял?!
Ведомая гневом, сытая по горло севером и предстоящей свадьбой Мота ведьма-амазонка с сотней Берягов вскоре подступила к стенам академии Льда. Но ей встретили лишь разбитые ворота и полсотни тел по всей, включая тело Мота.
Сжимая в руке перебитую цепь и глядя на разбитые фальчиоры, Дарла тотчас поклялась отомстить дважды сбежавшим пленникам.
– Андрен Хафл и вся твоя жалкая компания, ваша смерть будет медленной и мучительной! – кричала Дарла со стен академии уже в сторону запада.
Но не могла взять в толк, как они умудрились обойти её караван и где их следы? Беряги не могли взять след. И даже самые лучшие из ищеек среди ягудов лишь пожимали плечами.
Спустя несколько дней новая Владычица Севера уже огибала Волшебный лес почти с двумя сотнями Берягов. Как ягудам пережить долгую зиму без армии и прерванных поставок, её интересовало меньше всего. Она, как и Мот, взяла от севера всё лучшее и спешила нагнать беглецов. Стоит влиться с новыми силами в армию Властелина, как про север можно будет и не вспоминать.
* * *
Первым воспользовался ситуацией Тёмный эльф – Маэстро. Едва Дарла покинула Нешхиль после известия о падении академии Льда, он начал действовать.
От тел рудокопов у горячих источников мало толку. Но ягуды также любят вино и азартные игры и Тёмному эльфу не составило труда поднять их на восстание. Язык подвешен, а верные слова всегда в голове для тех, кто любит лесть и готов слушать о своей исключительности.
Когда Дарла ушла со всей армией Ягудии на запад, заодно угнав большинство стад на прокорм Берягам, а весь о новых хозяевах на рудниках всех окончательно добила избежавших репрессий горожан, ягудам-торговцам ничего не оставалось делать, как держаться родников до весны и ждать возвращения госпожи.
Но священный месяц подходил к концу и с дальних пастбищ к молодой траве у родников возвращались тощие стада ягудов-скотоводов. Оценив ситуацию, они тут же взяли власть в городе, перебив немногочисленные верные Дарле гарнизоны. И обещали вернуть городу власть над рудниками.
Маэстро, что уже выдвинулся на первые роли в городе в качестве бойца Сопротивления, тут же уговорил дать ему солдат, чтобы немедленно заняться этим вопросом. В звании капитана, он выступил к рудникам, но под предлогом внезапного нападения, повёл и без того немногочисленные войска добровольцев на юг.
Едва ягуды догадались в чём дело, Маэстро бежал в ночи, прихватив с собой провизию и редкий гужевой транспорт. Те солдаты ополчения, которым удалось вернуться в город, вступили в него голодными и обмороженными. Треть ополчения не дошла.
И пока Маэстро мчал на упряжке на юг, рассекая по заснеженным землям Некрономикона, ягуды предпочли до весны не показываться из Нешхиля. Сил забрать рудники у них уже не оставалось, как не было гужевого транспорта и достаточно мяса для того, чтобы пережить зиму. В городе начался голод, за ним пришёл каннибализм. В это же время гоблины на рудниках начали поедать своих пленников.
Без влияния семей, без попечительства академии Льда и защиты Берягов, Ягудия медленно, но верно погружалась в хаос.
* * *
Но ещё за многие дни до этого, когда Андрен с друзьями стоял на башне-донжоне и смотрел на запад, он не мог знать, что в запасе у него почти четыре дня, прежде чем явится Дарла.
– Надо уходить, пока можем, – торопил Грок, не желая оставаться в академии, где маги пали от яда, а одногруппник от собственного вероломства, заодно прихватив на тот свет семью.
В руке князя остался последний магический камень. И полная свобода действий, ведущая к ответственности за судьбы друзей.
– Не спеши, зелень, надо подумать, – прикинула осторожная Чини, не видя смысли ни прорываться на юг без транспорта, ни обходить по дуге столицу.
При первой метели это всё потеряет смысл.
– Я привык, что мы думаем погодя, – добавил настойчивый орк, до рези вглядываясь в горизонт.
Благо солнце светило в спину в этот утренний час.
– Куда бы мы ни пошли, пусть там будет теплее! Мне этот север опостылел даже с моей шубой, – взмолилась Варта. – Но я ценю, князь, что ты потратил уйму магических камней на то, чтобы расколдовать меня.
Чини за пазухой Андрена фыркнула, припоминая, что действительно первые попытки обратить магию он начал не с неё.
А ещё друг называется.
– Андрен, хватит думать! – затряс за плечо Грок. – Своё мы забрали. Грабить здесь нам нечего. Пора действовать! Трогаемся в путь! Пока Беряги не набежали, у нас есть фора.
– Зелень прав, – кивнула морская свинка. – Охранники наверняка успели передать послание в северный город. Лорды уже выдвинули свои армии на рудники и академию. А больше всех прочих будет яриться Дарла и эта нас так просто не отпустит.
– Эта сука сдала нас в плен и слезинки не обронила! – добавила Варта, которой не требовались долгие вёсны, чтобы возненавидеть чернявую бестию на одном потоке.
– Это уже не важно, – ответил Андрен и повернулся к Гроку. – Новых смертников ягуды набрать не успеют. Караванам потребуются целые вёсны, чтобы восстановить численность заключённых и надзирателей. К этому времени казна окончательно опустеет. Придёт голод. Ты… понимаешь, что мы уничтожили целую страну? Ягудии больше нет.
– Ошибаешься, мой друг. Мы уничтожили лишь их уклад, – поправил орк. – Поставили на грань существования. Но всегда есть шанс всё изменить. Уйти на юг, например. Ягуды либо забудут про работорговлю и уйдут на земли Некрономикона с более мягким климатом для их стад, либо сгинут или растворятся, как сабы, ошоны и мигары.
– Это не худшая участь для рабовладельцев! – воскликнула Варта. – Как смели они надевать ошейники на шеи людей и прочих существ?!
– Всё верно, князь. Сколько жизней они загубили в мучениях? – добавила Чини. – По мне, так поделом им!
Андрен кивнул. И это говорили двое существ, что спали в тепле в тех цепях на мягких подушках среди золотых клеток и обилия еды. Что же с ними будет, стоит побыть им хоть день на рудниках?
За новыми раздумьями, Андрен приблизил последний фальчиор к лицу.
– Жаль, что мы не заполучили ни одного мага льда, что наверняка знали, как пользовать фальчиоры. Нам остаётся лишь рисковать… Вы устали от снега?
– Да! – в один голос ответили Чини, Варта и Грок.
– Тогда мы не пойдём по нему, – прикинул человек и взял за руку орка, а рысь стиснул между ног. Что до морской свинки, то она никуда не делась из-мехового кармашка за пазухой. – Мы над ним полетим!
С теми словами князь раздавил последний фальчиор.
– Волшебный лес!
Вспышка!
На этот раз не было никаких долгих туннелей, падений, как обычно при использовании свитков телепорта. Пейзаж Ягудии просто сменился цветущим лесом. Зима сменилась вечным летом.
В уши ударило пение птиц вместо завывания ветра, а нос отчётливо уловил запахи цветов и травы, что ощущались резко на контрасте. Кожа радостно впитала тепло.
Голова от резкого перепада температур заболела, но едва скинули зимние одежды и подышали, стало полегче.
– Кстати, а что мы забыли в Волшебном лесу? – совсем некстати спросила Чини. – Ты не мог перенести нас сразу на земли клана?
– Я не мог рисковать, это гораздо дальше. Вдруг фальчиору не хватило бы мощи?
Грок махнул рукой, скинул шубу и свалился в траву. Забормотал:
– Дышим запахом травы! За это одно стоит благодарить богов!
Все наслаждались теплом. С этой поры даже закралось подозрение, что Архимаг был прав.
– Слушай, а Бурцеус не зря погнал нас на север. Не сделай мы это, там до сих пор трудились бы рудокопы и плодились монстры.
– Ну а что до ягудов, то они всегда могут вернуться к традиционному укладу. – кивнула Чини, объедаясь сочной травой. – Охоте.
– Одно дело пройти долгую дорогу перевоспитания, как к примеру, пришлось северным оркам, – продолжил Грок, разыскивая чем бы поживиться среди кусов и для себя. – Привыкнуть к мысли, что можно начать жизнь по новой. И совсем другое получить всё и сразу: драгоценные камни, фальчиоры, Берягов, горячие источники среди снегов! Чего же более? Живи, да меняйся. А ягудам нужна новая дорога.
